Аннотация: 20 часть первого цикла про городскую Ягу.
Любила Яга тонкую поступь Самайна. Не крикливый модный Хеллоуин, а именно сакральную тишину смерти. Кому как не ей - навьей колдунье - было известно, что смерть не конец пути.
Чувствовала она эту тонкую грань, истонченную завесу. И эта изысканная хрупкость очаровывала ее - рожденную около Самайна.
Такую ведьму не испугать призраками, разговорами про увядание и уход. Ей не страшно, не мрачно, не жутко. Она и так страж перекрестка сумерек. Все то, что живет внутри, кипит и бурлит, все то, что не сказано в мире и в сердце - это видела она. И это нисколько не меняло настроения смешливой ведьмы.
" Я тоже люблю момент, когда после душа лежишь под пледом и мажешься кремом, читаешь книгу перед сном и потом засыпаешь. Почему природе так нельзя? " , -часто шутила так.
Приехали подруги Марья Моревна и Василина Прекрасная - отмечать ведовской день. Оклуботали, умурлыкали, завернули Ягу в любовь и заботу.
А ночью слышит Яга голос Василины.
- Не умею я ничего. Не ведьма я. Не поэт я.
- Подожди, ты поэт, Васенька. У тебя душа горит ярким пламенем, с небом и звездами соединяется.
- Я не поэт. Я не писатель. Я не умею.
- У тебя такие стихи чудесные. Светлые.
- Нет,- упрямилась Василина, не замечая как начинают сгорать листы, написанные Ягой. Корчатся герои в огне, пытаясь выбраться за грань бумаги, но канва истории не дает им выйти...
- Василина, твои стихи любят многие. Ты читала стихи со сцены. Ты выступала перед критиками.
- Нет, я не поэт , - еще больше упрямилась чернокудрая фея.
От этих слов загорались листы. Один рассказ Яги , второй, третий, четвертый. Крики героев, запах гари, отчаяние. Василина словно не слышала.
Потом стали гореть стихи Яги. Один, второй, третий.
Яга понимала - ее стихи и рядом не стояли со стихами Василины. Сама она за всю жизнь про свои стихи слышала два-три добрых слова. Ее стихи обзывали " суповым набором", "зубодробильной рифмой", " невозможно читать". Куски ее стихов могли забрать в одну сеть, которую не называют, наложить на картинку строфу, обозвав остальной стих продуктом жизнедеятельности." Все стихи автора без смысла". Даже первое и последнее выступление было провальным. Не малый процент критики, а редкие единицы похвалы. За годы. Одно стихотворение, один человек - и снова пять лет.
И вот последний лист в ее руках. Сжалится ли Василина в своей скромности, переходящей рамки?
Этот стих был дорог Яге. Но и он вспыхнул пламенем, обжигая пальцы.
Грустно смотрела Яга на пепел, в ушах еще стоял крик.
Может Василина права и Яге не стоит этим заниматься? Ведь если Василина не поэт, то Яга вообще самозванка, никто не звал ее.
Вот объявление - берут на завод. Почему нет?
И тут Яга проснулась.
Нужно позвонить Василине и рассказать это. Ведь проклятие в виде искажений кривого зеркала и токсичной скромности может сказаться не только не на ней.
А сегодня нужно сплести тонкую сеть. И на кошачьих лапах обежать сумеречный мир.