Иллуми
Сказки и не только

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:


 в четырёх углах как овальные в отражениях наковален мы
 в четырёх зрачках корчит рожицы воспалённая настороженность
 и у бедер пальцы шевелятся ты успеешь первым прицелиться
 пока я укрепляю стены километрами нервов с венами
 заштрихованы серым грифелем все доступные входы-выходы
 полустёрты огрызком ластика адреса позапрошлых кастингов
 заползает в лопатки зимнее не отлипнуть от стен прости меня
 я могла бы поставить точку но мне не снять себя с позвоночника
 не сказать тебе на прощание был ты фобией или манией
 не смахнуть с лица полнолуние не испачкав ладонь безумием
 так не хочется брать ответственность за второе твоё пришествие
 в мою землю и шанс в ней вырасти не прогнать тебя и не выпустить
 без утерянных кодов допуска вертикали теряют плоскости
 не смотри мне в глаза потерянно я сама в себе не уверена
 мне самой здесь стоять не хочется на останках своих пророчеств
 я хотела стоять бы рядом да без меня мои стены падают.
 
 ***
 вот так - увидеть и прочь всё сразу, что будет "после" и было "до",
 как будто взрезало глаз алмазом стекло, покрытое толстым льдом.
 и вроде только что ржал глумливо над романтической чепухой,
 и вдруг оскалился, дыбом грива, к твоей прижался ноге щекой.
 завоевать на коленях место, пробиться в шуме радиоволн,
 не ради спора и интереса снести как крейсерский флот - атолл
 твой частокол с черепами жертв, застыв с ухмылкой, кривящей рот,
 не отступая на километр, а сделав точно наоборот -
 к твоим губам запрокинуть горло, зажав любимый кошмар в горсти,
 что ты коснёшься - и страха свёрла вновь не позволят себя спасти.
 но ты касаешься тихо-тихо, вдыхая в рот мне свой дикий пульс,
 и в диафрагме танцует вихрь из махаонов и жал медуз,
 и верю я, что успеем вместе сорваться в полночь под бой часов,
 что может, дьявол вдруг станет честен, нам вслед не бросив свое лассо,
 что в этой жизни всё будет легче, сполна оплачен кредит на боль,
 что в этот раз ты шагнёшь навстречу, а я отвечу тебе собой...
 
 наивность красит детей и психов - лицом уткнувшись в багряный мох,
 я не пускаю на волю выдох, чтоб удержать твой последний вдох.
 
 
 ***
 
 знаешь, так удивительно видеть наш мир с той стороны:
 смешивать в шейкере ржавом прошлое и не_настоящее,
 включать на повтор, как упорно искали мы этой войны,
 и выключать на минуте, где вынесут нас в чёрных ящиках.
 резать скриншоты из пыльных, счастливо смеющихся лиц,
 где под дождём и оскалившись, машем победно трофеями:
 мокрые волосы, небо в глазах, юные-старые, krieg против blitz.
 нас бы, да в мирное русло, но в руслах мы течь не умеем.
 наше искусство в искусстве ходить по изнанке навыворот,
 путать, распутывать, сдохнуть, но выжить на сцене в театре.
 я закрываю глаза, я упрямо шепчу - мы приговор, а не выговор,
 лишь бы не видеть, как ты умираешь в сто восемнадцатом кадре.
 
 
 ***
 ну где ты бродишь столько долгих лет, лукавая бессовестная морда?
 я жду тебя, но времени то нет, у времени турнир с судьбой на кортах.
 а у меня турнир со всем подряд, пока ты там, вне замкнутого круга.
 мой меч давно затуплен, щит помят, разорвана последняя кольчуга,
 в затылок кто-то вгрызся... ну и пусть. я не умру на этом поле боя.
 я не за то шесть лет уже дерусь, чтобы в конце сломать свои устои.
 да мне плевать, кто пустит пулю в лоб, кто заберет ненужные минуты -
 я верю, ты придёшь и скажешь "стоп". и скажешь "ну зачем и почему ты?"
 и может вот тогда я расскажу, тобой дыша сквозь замершие поры,
 как трудно босиком и по ножу, наощупь в бесконечных коридорах,
 где порваны все нити и пути, где ты живой, благодаря упрямству,
 в кромешной тьме пытаешься шутить, из чувства одного лишь хулиганства
 и богом установленных программ - смеяться до последней капли крови,
 не доверять ни фактам, ни словам, существовать в своём отдельном слое
 
 и зная, что бессмысленно уже сползать на пол, капризничать и плакать,
 я молча отражусь в твоём ноже, вскрывающем испорченную мякоть.
 
 
 ***
 
 переключи каналы, мироздание -
 статичность бесконечно надоедлива,
 в бокале одного существования
 позвякивают кубики последние.
 
 невысказанность входит в коматоз,
 без мата не расскажешь о душевном.
 конец доски - но выпивший матрос
 вновь тянет за рукав в свою таверну.
 
 не показать на пальцах, что пора,
 что вылет через час с последним стеллсом -
 матросу ещё долго в жизнь играть,
 а кто-то в этой жизни засиделся.
 
 а кто-то словно прожил триста лет
 на вздохе перепрыгнув грань земного,
 и так устал, что силы уже нет
 на самую последнюю дорогу.
 
 матрос орёт про ром и рвётся в бой,
 а бой давно закончен, трупов море...
 
 матрос не верит
 потому что мой
 сидит с ним рядом
 и устало спорит.
 
 ***
 
 На самом краю затерявшейся в звёздах планеты, где солнце на дно океана уходит к полуночи греться, жила желтоглазая фея поймавшая сетью комету, которая ей заменяла в шкатулке хранимое сердце.
 Как в книгах: держи под замком, охраняй и трижды в неделю проветривай. Корми его кровью, росой умывай, укутывай роз букетами, иначе сердечко похитит дракон и съест с майонезом и кетчупом, а фея не выйдет за принца потом - кому же нужны бессердечные?
 Живущий в горах по соседству дракон презрительно фыркал на книги, он был безнадёжно в ту фею влюблён, готов был на подвиги, сдвиги. А фея звала его жабой крылатой, хоть знала, что гадкая мерзкая тварь под взглядом её застывает как статуя, как муха, залипшая в тёплый янтарь. Дракон приносил ей лоскутики неба, мурлыкал уютно к дождю под окном и даже ни капли рассерженным не был, когда в него фея швыряла мечом. Катал на спине, обгонял альбатросов, в ночных облаках изгибался игриво и жмурился только до искр в глазах, когда ему фея вцеплялась в загривок.
 Что делать дракону - сидеть и молиться, что фея заметит не внешность, а душу? А фея уже на свидании с принцем, а фея не хочет мурлыканья слушать - прокрался бесшумно на крышу дракон и свесившись вниз со стропил, тихонько отщёлкнул шкатулку хвостом и сердце наверх подцепил. Надрывно чихая от запаха роз, прикрылся тяжёлым крылом, прижал к груди сердце - и сразу прирос, и стал не один, стал вдвоём. Летел к себе в горы сквозь бурю и тьму, летел и несмело мечтал, что фея придёт за пропажей к нему, что он не напрасно пропал.
 Но фея в седьмом поколеньи гордец, у феи волшебная кисть и фея рисует сто копий сердец, и тихо шипит "подавись".
 Принц дарит раз в сутки цветы и рубины, целует в запястье, согласно канону. Стерев все сердца, фея пишет картины закатного неба на фоне дракона. Чего то не стало. Всё чаще внутри скребли желтоглазые кошки. И горный сквозняк из открытой двери ей вкладывал ветер в ладошки. Набросила плащ, наточила кинжал вконец оскорблённая фея и в горы отправилась, где её ждал придурок косплеящий змея.
 В пещере дракона безжизненный пепел, и сам он стал тощий и полупрозрачный - весь вспыхнул, едва тень от феи заметил. А фея стоит и обиженно плачет, и шепчет, как ей эти серые годы удушливо было, темно, одиноко без муррмуррчаний к дождливой погоде и без обрывающих листья полётов, что к дьяволу принцев, рассчётливость к черту, без крыльев и неба ужасно ей тошно, она поцелует лукавую морду и вещи сюда принесёт... если можно...
 
 Дракон виновато моргал, улыбался смущенно и нежно - он умер от грусти ещё позапрошлым летом.
 Да только в глазах её столько было надежды, что он просто не знал, как ей рассказать об этом.
 
 
 
  ***
 
 Сколько их, не умеющих правильно жить по правилам?
 кому бездна возможность кожей дышать оставила,
 не втянула в себя, облепив суррогатами ценностей,
 а заставила выжить, резко толкнув к поверхности.
 
 Тех, кто платит дорогам горящими в сердце свечами,
 тех, кто ценит не плед, и не чашку горячего чая,
 потерявших покой, будто жемчуг в бушующем море
 приютят теплотрассы мостов и бессонные реки-озёра.
 
 Пусть найдут свой Грааль беспокойные вольные души,
 не указывай путь - дай им шанс рассказать, а не слушать,
 не бросай их, лишенных границ и любого сомнения
 лишь за то, что в их картах маршрут не в твоём направлении.
 
 Ты возьмёшь к себе тех, кто летает без стаи, Господи?
 повстречавших рассвет на вокзалах и в грязных хостелах,
 одевавших себя в ощетиненный иглами выворот.
 
 Ты возьмёшь их к себе,
 не лишая свободы выбора?
 
 
  ***
 
 снимай всё, пусть когти немой зимы
 расштрихуют нас боевой раскраской -
 кто достоин выжить в огне войны,
 а кто должен сдохнуть на благо сказки
 я хочу, чтоб это решали мы
 а не то, из мифов, в тугой повязке
 и весами-свалкой для дохлых мух
 размотай все свои бинты, под ними
 я хочу увидеть увидеть одно из двух:
 либо брешь в груди, либо шрамом имя
 и тогда поверю я, милый друг
 в то, что это рок сделал нас такими,
 а не жажда знать, кто из нас сильней
 но поскольку это таки соперничество,
 давай всё без детских решим соплей:
 дуло в рот и никакого мошенничества
 лаконичность - вежливость королей.
 
  ***
 
 Зима. Мороз. Уютный вечер. Снег тихо падает на плечи.
 Из освещённого окошка глядит мальчишка в бесконечность.
 Дыханьем, словно тёплой кистью он пишет на стекле узорном
 Вареньем пахнущие письма в полночно-лунные дозоры
 
 О том, что видел, как соседский щенок в лесу под пышной ёлкой
 Три раза кувыркнулся резво и обернулся чёрным волком,
 Что в вазе с бабушкиной сдобой ночуют северные феи,
 Что распускаются в сугробах хрустально-льдистые камеи.
 
 Смеётся над мальчишкой ветер, свистит в трубе с печальной лаской:
 Я видел все снега на свете, я видел, как рождались сказки...
 В заснеженных полях и горах, над человеком и над зверем
 Я слушал долго разговоры - знай, в чудеса никто не верит.
 
 Качались феи в паутине, дремал в углу волшебный лев;
 Под треск сосновых дров в камине, как видел снежных королев
 Рассказывал мальчишка ветру, об их фиалковых глазах,
 В которых застывают Герды, покинувшие свой очаг.
 
 И ветер верил в замок синий, в котором спит седой январь,
 И кутал вечер в мягкий иней, и рваных туч баюкал хмарь.
 А за окном, как на картинке, кружились снега карусели,
 И в каждой выпавшей снежинке был бог рождественской метели.
 
 
 
 
  ***
 
 с колыбели и до старения, со второй ступени и выше
 мы даём своё представление на подмостках стеклянной крыши,
 в пожелтевшем дырявом кружеве, в чёрном бархате, битом молью,
 в своей искренности натужные и естественны в лживой роли.
 
 ты мне пишешь свои сценарии, бьёшь по пальцам за исправления -
 хэппиэнд зачеркнёт авария, взлёт души сокрушит крушение.
 в наших пьесах красный в ходу, наши спонсоры платят дешёво,
 наши фаны в одном ряду, в остальных лишь осколков крошево.
 
 мы танцуем слепой стриптиз, прижимаясь друг к другу бёдрами
 и чем ближе крутой карниз, тем сильней боль в коленях содранных,
 тем сильней ноют крылья, сшитые костюмером к восьмому акту
 и тем ярче слова размытые под невольным моим контрактом.
 
 я подрежу тяжёлый занавес и он рухнет на наши головы -
 за секунду к концу экзамена, не коснувшись затылком пола,
 только пульс в груди замолчит, забирай все свои подарки, да.
 
 мой презрительный трансвестит в диадеме из супермаркета.
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"