Было девять часов утра, заключительная встреча должна была начаться через час. Сам Квадхима, его жена и свита прибыли на вертолете полчаса назад. Внутри виллы именитые ученые заканчивали завтрак.
Картер и Харлан Эффредж сидели за уединенным столиком у бассейна. На другом берегу Киллмастер видел, как Элиза Бруссман заказывает уже третью «Кровавую Мэри» у проходящего мимо слуги.
Этим утром они пересекались дважды, и оба раза Элиза с ним не заговорила. Картер рассудил, что так даже лучше. Теперь она знала, зачем он здесь, и получила живое — или, в данном случае, мертвое — доказательство того, что и он, и Кулами действуют всерьез.
Утренний выпуск александрийской газеты вышел с репортажем о бойне на прибрежном шоссе на первой полосе. Статья сопровождалась снимками, которые мало что оставляли воображению. Местная полиция пока не имела ни малейшего представления о том, кем были жертвы, или кто кого убил. Как и подозревал Картер, при убитых не нашли ни единого клочка документов. Однако в ночной стычке был один возможный плюс. Было очевидно, что эго Кулами безгранично. Он и его люди дважды упустили Картера. Киллмастер был почти уверен, что теперь маленькая иранская ищейка поставит убийство Ника в один ряд с похищением Бруссмана.
...были они или кем именно, и кто кого убил. Как и подозревал Картер, ни у одного из мужчин не было при себе ни единого документа. Одно возможное преимущество могла дать вчерашняя потасовка. Было совершенно очевидно, что эго Кулами было безграничным. Он и его люди уже дважды упустили Картера. Киллмастер был почти уверен, что маленький иранский террорист теперь считает убийство Картера такой же приоритетной задачей, как и похищение Бруссмана.
— Ник, ты слушаешь? — Прости, Харлан, мои мысли мчатся со скоростью девяносто миль в час. — Я думаю, мы потерпели неудачу. Полагаю, Кулами рассудил, что Бруссман — слишком крепкий орешек. Он заберет свои «игрушки» и отправится домой. — И что тогда? Им нужен Бруссман или кто-то вроде него, чтобы собрать эти игрушки воедино.
Эфредж пожал плечами: — В том-то и дело. Министерство считает, что нам пора оставить Бруссмана в покое и перехватить «игрушки» до того, как они попадут в Иран.
Картер выдохнул облако дыма и вздохнул: — Откуда нам знать, что они уже этого не сделали? Лицо Эфреджа покраснело, а плечи поникли: — Мы не знаем.
Картер посмотрел через стол на Элизу и поймал на себе её взгляд. Их глаза встретились, задержались на мгновение, и она отвернулась. Картер затянулся сигаретой и стал наблюдать за группой важных персон, сновавших в большой комнате за стеклянными дверями виллы. В этот момент одна из дверей, ведущих с патио в главный зал виллы, открылась. Вышел Мохамед Наджар в сопровождении двух своих людей. Лицо Наджара, направлявшегося к их столу, было спокойным, но его...
Страница 133 ...правая рука нервно теребила мундштук. — Я передал ваш запрос Квадиме, — сказал он, и его губы скривились в первой улыбке, которую Картер увидел с момента их знакомства. — И? — Он согласился. Он и его свита вместе с профессором Бруссманом отплывут сегодня днем на борту «Гордости Дарвайса» (Darvais Pride).
Картер вздохнул с облегчением. — А как насчет Питера Донахью и мисс Бруссман? — Леди согласилась лететь вечерним рейсом в Рим. Я еще не говорил с мистером Донахью, но полагаю, он тоже согласится.
Картер кивнул: — Значит, это снимает груз с наших плеч, верно? — Будем надеяться, — сказал Наджар. — Я поговорю с мистером Донахью, как только он вернется. — Вернется? — переспросил Картер. — Откуда? — Он не вернулся из Александрии прошлой ночью.
Глаза Картера метнулись к Элизе Бруссман. Она направлялась за угол бассейна в сторону садов. — Я вернусь через секунду. Он догнал её на середине лестницы: — Где Донахью? — Я правда не знаю. Где-то в Александрии, полагаю, удовлетворяет свои плотские желания. — Он сказал вам, куда идет? Она кивнула: — Вчера вечером. Он собирался встретиться с женщиной... замужней женщиной. — Где? — В казино, кажется. Что-то не так? — Надеюсь, нет.
Картер стремглав бросился в библиотеку виллы к...
Страница 134 ...телефону. Через две минуты Абу Джаби был на проводе. — Возможно, небольшая удача. Я только что получил известие. Нищий думает, что видел, как женщина садилась в машину в районе Ранджи. Он запомнил её, потому что в этом районе мало кто из женщин так хорошо одет. — У него есть адрес? — Улица Аль-Харан, номер семнадцать. — Сообщи нищему, что он может уходить на покой, если его информация верна. Джаби усмехнулся: — Я уже это сделал. Удачи, мой друг.
Наджар всё еще разговаривал с Эфреджем за столом. Теперь, когда вечеринка почти закончилась, мужчины отбросили многие свои разногласия. Картер прервал их быстрым объяснением. — Я могу доставить туда антитеррористическую группу менее чем за час, — сказал Наджар. — Тогда по коням! — бросил Картер, уже направляясь к парковке.
Встреча проходила в сером здании посреди одного из худших трущобных районов Каира. Это был один из многих многоквартирных домов в квартале. Фасад здания был покрыт лепниной, во многих местах облупившейся и треснувшей. Перед входом и в соседнем переулке высились кучи мусора. Единственная комната в квартире на шестом этаже была лишена мебели, за исключением поцарапанного стола и нескольких стульев. С одного конца стола сидел Амин Кулами в сопровождении двух своих лучших людей. С другого конца сидел Саяд Мучаси. Он привел с собой двоих своих людей.
Страница 135 Между ними на столе лежал дипломат, набитый пачками египетских фунтов. Мучаси был крупным, широкоплечим мужчиной с квадратной челюстью и сильно обветренным лицом. Его возраст невозможно было определить под многодневной щетиной. Когда он говорил — а это случалось редко — это обычно было ворчание. Последние два года Саяд Мучаси возглавлял «Народный фронт свободы». Он сам придумал это название, чтобы придать политическую легитимность убийствам, похищениям, грабежам и любым другим преступлениям, приносящим прибыль.
Подобно многим вороватым авантюристам во всем мире, Мучаси прикрывался политикой и терроризмом, чтобы набивать свои карманы. Именно кочующие родственники Мучаси переправили плутоний и ядерное топливо через пустыни Саудовской Аравии в Бахрейн. Теперь ему платили за выполнение второй части сделки, которую он заключил с Кулами несколько месяцев назад.
— Человек, Донахью, всё еще под наркотиками? — Да, — ответил Кулами, — в квартире этажом ниже. Требование о выкупе будет доставлено на виллу сегодня вечером. — Вы слишком добры ко мне, Амин Кулами. Вы платите мне за похищение, которое уже совершили сами. А затем показываете мне способ самому получить выкуп за этого Донахью.
Кулами пожал плечами: — Ваши родственники честно перевезли наш груз. Вы предоставляете нам лодку, которая нужна нам в Фалиде. Я просто завершаю ваш платеж британскими деньгами.
Мучаси наклонился вперед, ухмыляясь сквозь темную бороду: — Амин Кулами — проницательный человек. Я думаю, он...
Страница 136 ...ничего не дает просто так. Кулами ответил такой же ухмылкой: — Я сказал вам, чего хочу. Вы не должны вести окончательные переговоры как минимум семьдесят два часа. Когда обмен наконец состоится, отдайте Донахью. Но убейте агента, Картера. Большего я не прошу.
Мучаси посмотрел на своих двоих соратников и увидел в их глазах отражение собственной жадности. — По рукам, Амин Кулами. Договорились.
Кулами встал и вышел из комнаты. На середине лестницы заговорил Ахмед: — Он и всё его племя — не ровня МИ-6 и Картеру. — Я прекрасно это осознаю, — сказал Кулами, и на его губах заиграла хитрая улыбка. — Но они купят нам то, что нам нужнее всего — время. А если один из них убьет Картера, это будет просто приятным бонусом.
Команда Наджара сработала хорошо. Они быстро, тихо и эффективно эвакуировали дома по обе стороны от номера 17. Когда пришло время, они зашли единой группой, перекрыв все выходы и крыши. Эфредж и Картер остались в седане «Мерседес» в квартале от места событий. Они молча курили, ждали и наблюдали. Между ними на сиденье лежала включенная рация, передававшая ход операции.
— Готовы на крышах? — Готовы. — Группа два внутри подвала. — Это Группа три. Мы через стену во внутреннем дворе. Признаков активности нет. — Группа один?
Страница 137 — Готовы у парадного входа.
Они услышали хлопок гранатомета и увидели, как разлетаются окна по всему фасаду дома. В считанные секунды слезоточивый газ хлынул через разбитые окна на улицу. Затем они увидели, как первая группа ворвалась в парадную дверь. — Группа один. Мы внутри. — Группа два. Что-то странное с дверью в подвал, которую мы проверяем. — Центр, это Группа один. В главном холле натянута проволока под напряжением и растяжка.
— Всем подразделениям! — рявкнул голос Наджара. — Весь дом заминирован! Отходите, пусть заходит вторая группа!
Картер увидел, как саперы вышли из своего фургона и вошли в дом. Он выбросил сигарету в окно и взглянул на Эфреджа. — Они улетучились. — Похоже на то, — ответил агент МИ-6.
Десять минут спустя Наджар подошел к машине. — Они ушли. Нет сомнений, что они там были, но сейчас от них и следа нет. — Кто-нибудь пострадал? — спросил Картер. — Нет, мы вовремя заметили ловушки. Я пришлю криминалистов осмотреть место, а мои люди опросят соседей. — Опрос может принести пользу, — ответил Картер. — Но дом будет «чист». — Вероятно. — Не возражаете, если мы заберем машину обратно на виллу? Я хочу связаться по радио с «Гордостью Дарвайса» и хотел бы сам отвезти мисс Бруссман в аэропорт. — Конечно, поезжайте. Я приеду, как только все приступят к работе.
Страница 138 НИК КАРТЕР...
Страница 138 Мощный двигатель «Мерседеса» заурчал, оживая. Картер развернулся и направился к прибрежной дороге. — Он снова нас обставил, — сказал Эфредж. — Да, — прорычал Картер. — Этот ублюдок движется как кобра.
Картер закончил легкий ужин, который слуга принес ему в номер, и отодвинул тарелку. Он закурил сигарету и подошел к окну. Внизу, в свете прожекторов, мерцал бассейн. У подножия холма двое людей Наджара курили, прислонившись к высоким кованым воротам.
Их работа скоро будет закончена. Он проверил «Гордость Дарвайса». Судно шло на полной мощности и находилось примерно в часе пути от Порт-Саида. С такой скоростью к утру оно пройдет канал и выйдет далеко в Красное море.
Было почти восемь вечера. Самолет Элизы вылетал в девять тридцать. Пора было за ней заходить. Он накинул плечевую кобуру «Вильгельмины» и уже тянулся за пиджаком, когда дверь открылась.
Элиза стояла в дверном проеме как в трансе. Её глаза были стеклянными, а лицо — смертельно бледным. — Элиза, что, черт возьми...
Она сунула конверт и листок бумаги в руку Картеру. — Повариха только что отдала мне это. Она ходила за покупками в деревню. Когда она вернулась, то нашла это в одной из своих корзин. Поскольку на конверте было мое имя, она принесла его прямо мне.
Картер перевернул лист бумаги и быстро пробежал его глазами. Это было послание, составленное из вырезанных газетных букв:
Страница 139 «ПИТЕР ДОНАХЬЮ У НАС. ПЕРЕДАЙТЕ АМЕРИКАНЦУ КАРТЕРУ И БОЛЬШЕ НИКОМУ. ЕСЛИ УЗНАЮТ ЕГИПЕТСКИЕ ВЛАСТИ, МЫ УБЬЕМ ЕГО НЕМЕДЛЕННО. ЖДИТЕ У ТЕЛЕФОНА В ВОСЕМЬ УТРА».
— Ник, чего они хотят? — закричала Элиза. — Питер ничего не знает. Он... — Ему и не нужно ничего знать. Если это Кулами, то ему нужны мы — ты и я. — Мы? Боже мой, зачем? — Я — из-за моей шкуры. Ты — чтобы добраться до твоего отца.
Она побледнела еще сильнее. — Что мы будем делать? — Единственное, что мы можем. Ждать до восьми утра. Заходи, я налью тебе выпить. Тебе явно нужно.
Бутылка скотча опустела на три четверти, но Картеру не стало лучше. Элиза тоже прилично приложилась к спиртному, и он видел, что даже на нее алкоголь почти не действует.
За последние два часа он выходил из комнаты лишь однажды, чтобы снова проверить местонахождение «Гордости Дарвайса». Там всё было в порядке. — Хочешь поспать? — спросил он. — Нет. Можно мне еще? — Конечно.
Никто из них не заговаривал о поездке в аэропорт. Для неё отъезд был невозможен, а Картер не настаивал. Теперь он развалился на большом диване, а она сидела у окна, погруженная в свои мысли, время от времени бросая комментарии. — Теперь мне действительно страшно. — И правильно.
Страница 140 — Ты прав, — сказала она, пригубив из бокала. — Я вела себя как дура. Картер ничего не ответил. — Питер — славный парень. Он не заслуживает того, чтобы во всё это впутываться. Они причинят ему вред? — Могут, — сказал Картер, — если мы не будем следовать инструкциям, пока не найдем способ его вытащить. Моё чутье подсказывает, что они хотят выманить нас с тобой. На Донахью им наплевать.
Она обернулась. Свет был у неё за спиной, и он не видел её лица. — Значит, ты попытаешься его спасти? — Я спасу его. Проблема в том, что я не стану рисковать тобой ради этого. — А если я — часть сделки? — Тогда пусть идут к черту. — То есть вместо того, чтобы рискнуть мной, ты позволишь им убить Питера? — ахнула она.
Картер взял паузу, туша сигарету. — Да, позволю. — По крайней мере, ты честен. — Через тебя они могут добраться до твоего отца. Через Питера — нет. Всё просто. — Гнусная сделка. — Да, чертовски гнусная. Но и люди они гнусные.
Она допила свой напиток и отставила стакан. — Ты жесткий ублюдок, ты это знаешь? Но, полагаю, такие люди, как ты, и должны быть такими.
Картер снова ничего не ответил. Затем она двинулась к нему, её бедра чувственно покачивались в узкой юбке, облегавшей тело. Остановившись перед ним, она потянулась к пуговицам на блузке. — Прости за прошлую ночь. Я была дурой. — Ты понимаешь, что делаешь, Элиза?
Страница 141 — Нет, но, пожалуйста, не пытайся мне объяснять.
Она наклонилась, чтобы поцеловать его. Её полуоткрытые губы притянули его к себе. При контакте они раскрылись еще шире. Она втянула его язык в свой рот, лаская его своим. Когда она снова выпрямилась, то медленно расстегнула блузку и позволила ей упасть. Затем, покачивая бедрами, она сбросила узкую юбку.
Картер смотрел на её лицо, а не на её пышную фигуру. — Зачем? — спросил он. — Любопытство к человеку, который зарабатывает на жизнь убийствами? — Возможно. А может, я не думаю, что ты чем-то отличаешься от них. Смех, вырвавшийся из горла Картера, был хриплым и пустым. — Или, может быть, чтобы доказать тебе, что ты что-то упускаешь, — прошептала она. — Или доказать тебе, что я достаточно мужчина, чтобы позволить им убить Донахью. — Я не знаю, — глухо прорычала она. — Давай выясним.
Он схватил её за волосы и запрокинул её голову назад. — То, что я убиваю людей, Элиза, еще не делает меня мужчиной, — он рассмеялся и позволил ей упасть на него.
Она расстегивала пуговицы его рубашки, припадая губами к его груди. Когда он, наконец, разделся по пояс, она сбросила остатки своей одежды и прижала его лицо к своей груди. Она словно душила его в объятиях. Ей приходилось самой направлять его руки, водить ими по своим ногам. Её губы впивались в его ребра, словно пытаясь пустить кровь. Затем она оказалась сверху, оседлав его тело.
Картер сдался и позволил комнате поплыть перед глазами.
Страница 142 Когда всё закончилось и она снова стояла у окна, он закурил. — Ну и? — наконец произнес он. — Негусто, — ответила она, не оборачиваясь. — Ты всё еще думаешь, что я избалованная девчонка, которая ничего не принимает всерьез? — Да. И я всё еще думаю, что ты дура.
Она повернулась и подошла к дивану, глядя на него сверху вниз. — Тогда тебе стоит знать: именно через Питера они могут добраться до моего отца. Поверь мне, Картер, Йозефу Бруссману плевать, что случится с его дочерью. Но он пойдет в самые врата ада, чтобы спасти своего сына.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Страница 143 Солнце только всходило, когда капитан Дентон Юргенс не спеша шел по палубе к рулевой рубке с утренним кофе в руке. Юргенс вышел в отставку из Королевского флота восемь лет назад. С тех пор он служил в Омане и Бахрейне в качестве военно-морского советника. Именно в Бахрейне он попался на глаза Фаузи Квадиме и получил предложение занять нынешнюю должность.
Он ухватился за эту возможность. Его работа в качестве шкипера «Гордости Дарвайса» была самой необременительной из всех, что он когда-либо занимал, и он с нетерпением ждал возможности дожить свои дни в роскошной отставке, будучи хозяином того, что стало, по сути, его собственным плавучим дворцом.
В ближайшие два часа капитан Дентон Юргенс проклянет тот день, когда он принял командование «Гордостью Дарвайса».
Он поднялся по ступеням в рубку и кивнул своему первому помощнику. — Доброе утро, мистер Миллер. — Доброе утро, сэр. — Что-то не так, сынок? — Не знаю, сэр. Вон там большой кеч, сэр.
Страница 144 Он идет и под мотором, и под парусами, и уже целый час следует параллельно нам. — Где? — Юргенс отставил чашку и поднял бинокль, висевший на груди. — Там, по правому борту, сэр, примерно в полумиле. Кажется, он сближается с нами.
Это было тридцатифутовое двухмачтовое судно с изящными обводами. Юргенс видел выхлоп из кормовых труб; судно использовало каждый дюйм своих парусов. — Странно — идти под всеми парусами с включенным двигателем. — Согласен, сэр. Я следил за ним: он прибавляет узел или два, когда мы ускоряемся, и начинает идти галсами, если мы сбавляем ход. — Он действительно сближается. Где мы находимся? — К югу от Фаида, сэр. Примерно через час должны увидеть шлюзы. Мне объявить тревогу службе безопасности, сэр? — Нет, думаю, не стоит, мистер Миллер, если только они не пойдут на жесткое сближение. Спускайтесь вниз, выпейте кофе. Я присмотрю за ними. — Слушаюсь, сэр.
Когда первый помощник покинул мостик, Юргенс подстроил фокус мощного бинокля. Он насчитал троих: матрос на корме возился с тросом, рулевой и тот, кто, по-видимому, был капитаном. Последний руководил двумя молодыми женщинами у такелажа. «Хорошие моряки, — подумал Юргенс, — и чертовски привлекательные женщины. Скорее всего, просто вышли на раннюю прогулку».
Капитан Юргенс забыл о кече и повернулся к штурманскому столу. Со вздохом он начал заполнять многочисленные бланки, необходимые для прохода через канал.
Страница 145 Картер услышал шуршание раздвигаемых штор. Он открыл глаза и тут же попытался закрыть их снова. Но не успел. — Кофе? Картер поморщился, пытаясь сфокусировать взгляд на Элизе Бруссман. Она переоделась в белый комбинезон. Он догадался, что она не спала всю ночь, но выглядела она бодрой и свежей. — Да, кофе. — Черный? — Да, черный. — Ты заснул. — Знаю, — сказал он, принимая чашку дрожащей рукой. — А ты? — Нет, я час простояла под душем. Исповедь, должно быть, полезна для души. Я чувствую себя чудесно. — Рад за тебя, — пробормотал Картер.
Его глаза ощущались как грязь, трескающаяся на солнце. Маленькие человечки пытались прокопать туннель сквозь его мозг. Во рту было сухо, как после квасцов, а дыхание разило несвежим алкоголем. — Хочешь в душ? — спросила она. — Было бы неплохо. Он проводил её взглядом и очень осторожно сел, боясь, что голова отвалится. Он отхлебнул кофе, почувствовал, как тот обжег язык, и отхлебнул еще. Она снова появилась в поле зрения: — Душ включен. — Я слышу. Который час? — Шесть тридцать. Твои друзья из МИ-6 внизу. Смотри не утони. Я скоро вернусь.
Картер поднялся на ноги и только тогда понял, что он совершенно голый. И тут он всё вспомнил.
Страница 146 Она рассказывала о себе, об отце и о Питере Донахью почти час. В конце концов Картер отнес её в постель, и они занялись любовью во второй раз. Только второй раз был совсем другим — и гораздо более приятным — для них обоих.
Когда он встал под струи воды, беды и невзгоды семьи Бруссман нахлынули на него. По словам Элизы, отец никогда не нянчил её на коленях. На самом деле, со своих первых детских воспоминаний она не могла припомнить ни одного доброго слова или теплого взгляда от отца.
Её мать была дочерью пэра, который немедленно лишил её наследства за брак с человеком не своего круга. Бруссман был евреем, и, что еще хуже, бедным евреем, сыном беженца из Германии.
Со временем, вероятно, после рождения Элизы, напряжение сказалось на обоих родителях. Её мать отказалась от всего, от привычной жизни, ради человека, который её не любил. Постепенно она начала понимать, что Йозеф Бруссман женился на ней только по двум причинам: из-за своего эго и ради сына.
В конце концов, подпитка его эго стала бессмысленной, а родила она дочь вместо сына. Бруссман игнорировал жену и дочь, ограничиваясь лишь обеспечением их благосостояния. Он искал интрижек на стороне с тем же упорством, с каким стремился к успеху и богатству.
Наконец он остановился на одной женщине. Её звали Патриция Донахью. Вероятно, самой веской причиной для этого стало то, что она родила ему ребенка мужского пола. Разумеется, из-за престижности своего положения Бруссман не мог открыто заявить, что Питер — его сын. Но это не мешало ему опекать юношу...
Страница 147 ...заниматься его образованием и, когда пришло время, нанять его на работу, чтобы держать свое детище поблизости. — Питер знает? — спросил Картер, когда она закончила свой рассказ. — Нет.
Любовница Бруссмана и его жена умерли с разницей в год. Но перед смертью мать рассказала Элизе всю правду. Девочка выросла, фактически шантажируя своего отца. В обмен на молчание Элизе была обеспечена та же безбедная жизнь и привилегии, что и её сводному брату. — Так что видишь, Ник, кем бы ни были эти люди, им просто повезло, что они похитили того, кого нужно. Если бы на его месте была я, он бы никогда не уступил их требованиям. Но Питер — совсем другое дело.
«Итак, — подумал Картер, выходя из душа и тянясь за полотенцем, — Питера нужно вернуть прежде, чем Бруссман узнает о его похищении».
Ему удалось побриться, одеться и выпить еще чашку кофе. К тому времени, как он присоединился к Эфреджу и остальным, он снова почувствовал себя живым. Было семь тридцать.
— Капитан, этот кеч, кажется, идет прямо наперерез нашему курсу! При словах рулевого Юргенс резко поднял голову. — Проклятые идиоты! Малый ход, вполовину! — Слушаюсь, сэр.
Нос судна присел, когда мощные спаренные дизели в его чреве замедлили обороты. Юргенс приставил бинокль к глазам и осмотрел палубу кеча. И действительно, шкипер кеча направлял свое судно прямо на путь «Гордости Дарвайса». — Что они, черт возьми, задумали, сэр?
Страница 148 — Проклятие, если б я знал, но я сейчас это выясню. Сбавь скорость до четверти и приготовься остановить двигатели, если этот дурак не сменит курс. — Слушаюсь, сэр.
Юргенс схватил мегафон и направился к носу. Начальник службы безопасности Квадимы тоже заметил кеч и пошел в ногу с капитаном. — Что происходит? — Вероятно, неосторожность. Скоро узнаем. К ним присоединились двое других охранников с пистолетами-пулеметами наготове.
К тому времени, как они добрались до носа, маленькое судно слегка накренилось и шло параллельно «Гордости Дарвайса», не далее чем в опасных тридцати ярдах по правому борту. — Эй, на кече! Вы говорите по-английски? Небольшой щеголеватый мужчина с тонкими усиками, который, как уже догадался Юргенс, был капитаном кеча, подошел к лееру. У него тоже был мегафон. — Безусловно, капитан Юргенс. Мы все вполне бегло говорим по-английски. — Какого черта вы творите? — ответил Юргенс и тут понял, что мужчина обратился к нему по имени. — Вы знаете моё имя? — Знаю, капитан, так же как и имена всех людей на «Гордости Дарвайса». — Это захват, — прорычал начальник охраны и поднял пистолет-пулемет. Его товарищи сделали то же самое. — Стойте! — рявкнул Юргенс. — Я не вижу у них оружия. — Капитан? — донесся вызов с другого судна. — Вот это, капитан, устройство радиоуправления. Он поднял черную коробочку размером примерно с сигаретный блок.
Страница 149 — Как видите, у одной из барышень на носу точно такой же пульт. Сельва? — Да. — Давай!
Пока Юргенс и остальные наблюдали, одна из женщин крутанула пропеллер модели самолета. Его миниатюрный двигатель взревел, и под управлением пульта в руке второй женщины самолетик взмыл над водой. — Какая-то идиотская шутка, — прорычал Юргенс и повернулся к рубке. — Рулевой! — Есть, сэр. — Полный вперед!
— При всём уважении, капитан, я бы не советовал этого делать. Не спускайте глаз с самолета.
Маленький аппарат сделал пару петель, бочку и полетел обратно к яхте. Когда он оказался прямо над головами на высоте около ста футов, прогремел мощный взрыв. Люди на «Гордости Дарвайса» пригнулись, уклоняясь от падающих обломков. Юргенс резко повернулся к человечку на палубе напротив. — Что вы, черт возьми, творите?! — закричал он.
Страница 150 — Капитан, к корпусу «Гордости Дарвайса» прикреплено восемь бомб. Любой из семи оставшихся хватит, чтобы разнести вас пополам.
Человечек замолчал, дойдя до того, что спокойно прикурил сигарету, давая информации уложиться в головах. Затем он снова заговорил: — Я хочу, чтобы ваша охрана сложила оружие на палубу и отошла. Я хочу, чтобы вы заглушили двигатели, и я хочу, чтобы вы... — Да пошел ты к черту! — взревел Юргенс.
Человек на кече нажал одну из кнопок на пульте. Раздался глухой взрыв прямо под носом яхты, и в воздух взметнулся гейзер воды. — Это было лишь доказательство того, что бомбы там, капитан. А теперь делайте, что вам сказано.
Лицо Юргенса посерело, кулаки сжались. — Позовите Квадиму.
Начальник охраны бросился к люку и через мгновение появился вместе с самим Квадимой. — Что происходит, капитан? Сбивчиво, короткими фразами Юргенс объяснил ситуацию. Мудрые темные глаза Квадимы даже не дрогнули. Когда Юргенс закончил, тот повернулся к кечу: — Чего вы хотите? — По-моему, это очевидно. Я захватываю «Гордость Дарвайса» и всех, кто на борту. — Вам нужны деньги?
Человечек зашелся в кашляющем смехе. — Деньги? Мне нет дела до денег. У вас одна минута.
Страница 151 Квадима никогда не был эмоциональным человеком и не стал им сейчас. Спокойно и рационально он взвесил обстоятельства и понял, что их переиграли. Минута почти истекла, когда он повернулся к Юргенсу: — Делайте, что они говорят.
Двигатели были остановлены, кеч подошел вплотную, достаточно близко, чтобы забросить абордажные крючья. На палубе кеча появились еще двое мужчин. Когда щеголеватый человечек с усиками перелез через леера «Гордости Дарвайса», люди позади него начали закреплять брезент на кормовой палубе. — Доброе утро, капитан. Ваше Превосходительство. Я — Амин Кулами. — Террорист, — глухо произнес Квадима. — Вовсе нет... революционер. Я знаю, что вы связываетесь по радио с египетской службой безопасности, пока не пройдете канал и не выйдете из египетских вод в Красное море. Когда ваш следующий сеанс связи, капитан?
Капитан Юргенс посмотрел на владельца судна. Темные глаза Квадимы пылали, губы под бородой сжались в узкую линию. Наконец он кивнул. — Прямо сейчас. Через две-три минуты.
Кулами кивнул. — Вы сделаете обычный доклад и сообщите, что проблем нет. Один из моих людей, разумеется, будет прослушивать вас, хотя в этом нет необходимости. Если вы отклонитесь от обычного рапорта и предупредите власти, вы совершите самоубийство. Если к нам приблизится хотя бы один египетский катер, уверяю вас, я взорву нас всех к чертям. Сельва! — Да, Амин? — Сопроводи капитана.
Страница 152 Они вдвоем направились к рулевой рубке. К этому времени несколько ящиков уже перекочевали на палубу яхты, их накрыли брезентом и привязали. Кеч, на котором осталось всего два человека, отшвартовался и начал отходить. — Вы внесете эти ящики в манифест канала как личное имущество, Ваше Превосходительство, — сказал Кулами. — Учитывая ваш престиж, я уверен, никакого досмотра не будет.
К этому времени на главную палубу поднялись все остальные. Взгляд Кулами скользнул по лицам и остановился на Йозефе Бруссмане. — Если дело не в деньгах, — сказал Квадима, — то чего же вы хотите? — Безопасного прохода моего груза через канал, Ваше Превосходительство. — Ради чего? — Уверен, доктор Бруссман сможет ответить на этот вопрос, не так ли, доктор?
Бруссман прокашлялся. — В этих ящиках плутоний и ядерное топливо. Они хотят, чтобы я построил им бомбу и реактор. Квадима выдохнул по-арабски изумленное проклятие. Кулами коротко взглянул на каждого. — До тех пор, пока доктор Бруссман делает то, что ему велят, никому из вас нечего бояться.
Бруссман сделал шаг вперед, его глаза были на одном уровне с глазами маленького террориста. — Пошел к черту.
Кулами не ответил. Он развернулся и подошел к краю бака. Нагнулся и поднял один из пистолетов-пулеметов. Едва оружие оказалось в его руках, он развернулся и открыл огонь. Десять пуль вонзились в тело одного из охранников Квадимы, перебросив его через леера в море. — Я думаю, вы будете делать, что я скажу, доктор Бруссман, иначе кровь каждого на борту «Гордости Дарвайса» будет на ваших руках.
Страница 153 Харлан Эфредж и Элиза ждали в библиотеке. На столе между ними стояла тарелка со сладкими булочками, большой кофейник и телефон. — Мы облажались, — сказал Эфредж. — Она рассказала мне про Донахью. Картер пожал плечами, наливая свежую чашку. — Мы не знали. «Гордость Дарвайса» выходила на связь? — Около пяти минут назад. Там всё в порядке. Нам стоит подключить Наджара? — Возможно, придется, но давайте подождем, пока они не выдвинут условия.
Они убивали время: курили, пили кофе и избегали смотреть друг другу в глаза. Когда зазвонил телефон, Картер схватил трубку. — Да. — С кем я разговариваю? — Голос с сильным акцентом был похож на хриплое рычание. — Картер. — Доброе утро, Картер. Прежде всего: Питер Донахью жив и в полной безопасности. — Чего вы хотите за него? — Это будет определено в ближайшие два дня. — Два дня?! — прошипел Картер. — Вы с ума сошли. Зачем ждать два дня? — Не ваше дело обсуждать наши мотивы, Картер. Оставайтесь у телефона. Мы будем связываться с вами в восемь утра и в восемь вечера... — Подождите.
Страница 154 — Что бы вы ни захотели взамен Донахью, на подготовку потребуется время. Можете дать хоть какой-то намек? На другом конце провода возникла пауза и приглушенный разговор на арабском. Наконец голос вернулся: — У меня инструкции не вступать в переговоры в течение семидесяти двух часов. Но я скажу вам вот что: для благополучного возвращения Питера Донахью потребуются деньги... очень, очень много денег.
Глаза Картера расширились от удивления. — Деньги? — Совершенно верно, Картер, деньги. Куча денег. И позвольте предупредить еще раз: не оповещайте египетские службы. Если у нас возникнет хоть малейшее подозрение, Питер Донахью — труп.
Линия затихла, и Картер медленно положил трубку. — Что там? — спросила Элиза. — Чего они хотят? — Денег, — ответил Картер. — Денег? — удивился Эфредж. — И ни слова о Бруссмане? — Ни слова. И они не начнут переговоры еще семьдесят два часа. — Это бред. Какой-то отвлекающий маневр. — Возможно, — сказал Картер, — но если это правда, то картина меняется. Элиза... — Да? — Эта история про семейную тайну, про Питера... — Да? — Мы предположили, что Кулами как-то узнал о Питере. Поэтому его взяли вместо тебя. — Да. — Но ты много раз говорила, что об этом не знал никто, кроме тебя и твоего отца. Насколько ты в этом уверена?
Она в раздумье опустила голову на руки, и ей потребовалось немало времени, чтобы ответить. Наконец она подняла глаза на Картера. — Знаешь, теперь, когда я думаю об этом... нет никакого способа, чтобы кто-то еще мог узнать. И моя мать, и Патриция Донахью делали в точности то, что хотел отец. Питер родился в маленькой частной больнице под Парижем. Не было ничего, что связывало бы Питера или его мать с кем-либо из нас.
Картер пододвинул к ней блокнот и протянул ручку. — Мне нужны даты, имена, места, Элиза. Каждая деталь, которую ты сможешь вспомнить о вас всех.
Пока она начала писать, Картер и Эфредж отошли в другой конец комнаты. — «Осьминог»? — спросил Эфредж. Картер кивнул.
Страница 155
«Осьминог» (Octopus) — так называли главный компьютер в Лэнгли. Если кто-то в западном мире имел допуск к секретной информации, данные о его прошлом рано или поздно вводились в эту систему.
— Если «Осьминог» не знает подлинной истории Питера Донахью, то можно с уверенностью сказать, что и Кулами этого знать не мог.