Лезер Стивен
Честная игра (Дэн Шеперд, № 8)

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Создай обложку книги бесплатно
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:


 
 Это была огромная бомба, смесь удобрений, дизельного топлива и алюминиевого порошка с промышленными детонаторами и детонатором, срабатывающим от мобильного телефона. На её изготовление ушло три дня, и теперь она занимала большую часть задней части белого фургона Transit. Взрывчатка была упакована в алюминиевые пивные бочки, каждая с двумя детонаторами. Их сложили в фургоне, всего около двух десятков. Сотни шестидюймовых гвоздей были обмотаны скотчем вокруг бочек, чтобы усилить смертоносный эффект. Провода от детонаторов вели к центральному детонатору, который был подключен к мобильному телефону Nokia. Это была большая и смертоносная бомба, предназначенная для уничтожения цели и убийства или нанесения увечий любому, кто находился внутри.
 Бомба была тщательно изготовлена пятидесятилетним мужчиной, приехавшим из Лимерика. Изготовитель бомб занимался производством взрывных устройств на протяжении почти трех десятилетий и обучался у экспертов. Он принимал участие в теракте в лондонских доках в феврале 1996 года, положившем конец семнадцатимесячному перемирию, и помогал создавать бомбу, которая опустошила центр Манчестера всего четыре месяца спустя. Когда ИРА сложила оружие в 2005 году, он вступил в «Континуальную ИРА», но в течение года перешел в «Настоящую ИРА», чьи республиканские взгляды больше соответствовали его собственным.
 Закончив собирать бомбу, он поехал обратно в Лимерик, и если все пойдет по плану, то в момент взрыва он будет сидеть перед телевизором со своей женой и тремя дочерями.
 Человеком, который должен был доставить фургон к цели, был шестидесятилетний фермер из Уорренпойнта, расположенного на северном берегу Карлингфордского залива. Уилли Райан был убежденным республиканцем, как и его отец и дед до него. Он покинул Временную Ирландскую республиканскую армию задолго до начала мирного процесса, потому что был недоволен сложившейся ситуацией, и немедленно вступил в ряды настоящей ИРА.
 Фургон был угнан в Голуэе и переправлен через границу на ферму Райана. Номерные знаки не были заменены. В этом не было необходимости – следующая встреча между ирландской полицией (Garda Síochána) и полицией Северной Ирландии для обсуждения угнанных автомобилей была запланирована только через две недели.
 Перед тем как отправиться обратно в Лимерик, изготовитель бомб объяснил четверым мужчинам в камере, как взорвать бомбу. Это не было чем-то сверхсложным. Телефон должен был оставаться выключенным, пока фургон не будет установлен. Только после этого его нужно было включить. Достаточно было позвонить по указанному номеру, и в тот момент, когда звонок переходил на голосовую почту, детонаторы взрывались.
 «Ты в порядке, Вилли?» — спросил Шеймус Магуайр, лидер ячейки и самый молодой из двадцати шести лет. У него были темные волосы и светлая кожа, на нем была толстовка Тринити-колледжа и брюки-карго.
 Райан кивнул, надевая черные кожаные водительские перчатки. «Со мной все в порядке», — сказал он.
 Магуайр положил руку на плечо пожилого мужчины. «Я не собираюсь учить свою бабушку ходить по яйцам, но соблюдайте скоростной режим. Если вас кто-нибудь остановит, сохраняйте спокойствие, и мы с этим разберемся». Он кивнул двум другим мужчинам, Джерри О'Лири и Рэю Пауэру. Это были крепкие парни лет тридцати, и оба проверяли свое оружие — новенькие «Глоки». «Джерри и Рэй будут вас сопровождать всю дорогу. Вас никто не остановит, но если это случится, держитесь и позвольте им разобраться. Никаких героических поступков, понятно?»
 Райан улыбнулся без всякой теплоты. «Как я уже сказал, со мной все в порядке». Он закончил надевать перчатки и похрустел пальцами. «Все отлично».
 Магуайр посмотрел на часы. Время пришло. «Так, ребята, давайте начнём», — сказал он. До полицейского участка Олд-Парк в Северном Белфасте нужно было ехать тридцать минут, к тому времени уже стемнеет. План состоял в том, чтобы Райан сел в машину с О'Лири и Пауэром и уехал, а Магуайр остался, чтобы взорвать бомбу.
 «Рок-н-ролл!» — воскликнул Пауэр, размахивая кулаком в воздухе.
 Все вздрогнули, услышав, как снаружи подъехала машина. «Ты кого-нибудь ждешь, Вилли?» — спросил Магуайр.
 Райан покачал головой. «Возможно, это друг жены».
 «Джерри, посмотри», — сказал Магуайр.
 О'Лири полез в карман куртки и вытащил пистолет. Он на цыпочках направился к двери сарая.
 Магуайр жестом указал на Пауэра и вытащил пистолет из-под куртки.
 О'Лири осторожно приоткрыл дверь и выскользнул наружу. Пауэр и Магуайр подкрались к двери. Время тянулось медленно, но они ничего не слышали. Ни криков, ни выстрелов, ни шагов. Только карканье ворон вдалеке и звук трактора в далеком поле.
 «Джерри, ты в порядке?» — крикнул Магуайр.
 Ответа не последовало. Райан подошел сзади к Магуайру. «Если бы это были копы, они бы уже давно выбили все двери», — пробормотал Пауэр.
 «Джерри?» — крикнул Магуайр. «Ты в порядке?»
 О'Лири появился в дверях, нахмурившись.
 — Что происходит? — спросил Магуайр. — Что случилось?
 «Дед Мороз!» — раздался голос, и дверь выбил мужчина в лыжной маске и черном кожаном пальто до колен, держа в руках обрезанное ружье. Второй мужчина в маске ворвался в сарай с пистолетом «Глок». Мужчина с ружьем держал два ствола направленными прямо в грудь Пауэра. Третий мужчина в маске, одетый в коричневую кожаную куртку-бомбер, затолкал О'Лири в сарай, а затем направил пистолет на Магуайра.
 «Брось оружие, солнышко. Как бы ни закончилась эта история, ты будешь мертв, если этого не сделаешь», — сказал Кожаный Пальто.
 Пауэр взглянул на Магуайра, скривил лицо, словно ему было больно, и бросил пистолет на пол. Человек в маске с «Глоком» подошел, поднял его и засунул за пояс на пояснице.
 Кожаный Пальто полез в карман и вытащил сверток из ткани. Он бросил его на землю перед Магуайром. «Там четыре капюшона, надень их, а затем встань, заложив руки за спину».
 «Кто вы?» — спросил Магуайр.
 «Это я говорю тебе, что делать, и если ты не будешь делать в точности так, как я говорю, я выстрелю тебе в ноги, а потом сам надену на тебя капюшон. А теперь делай, как тебе, блядь, велено».
 Магуайр наклонился и поднял капюшоны. Он передал их Райану, Пауэру и О'Лири, и они по очереди, с опаской, натянули их себе на головы, а затем встали, заложив руки за спину.
 Двое мужчин в кожаных куртках шли позади мужчин в капюшонах и с помощью пластиковых браслетов связали им запястья.
 «А теперь слушай меня внимательно, — сказал Кожаный Пальто. — Мы выведем тебя на улицу и посадим в фургон. Если ты попытаешься убежать, я выстрелю тебе в ногу и посажу в фургон. Если ты закричишь или даже что-нибудь скажешь, я выстрелю тебе в ногу и посажу в фургон. Так что, как бы всё это ни закончилось, вы все отправитесь в фургон. И если мне придётся вас застрелить, мы не заедем в больницу скорой помощи».
 Четверо мужчин в капюшонах были выведены наружу и по очереди затолканы в фургон. Они легли на спину, задние двери захлопнулись, и фургон отъехал. Час спустя они добрались до места назначения, и задние двери открылись.
 «Так, вон!» — крикнул Кожаный Пальто. Двое мужчин в лыжных масках вытащили четверых мужчин в капюшонах наружу и сняли с них капюшоны. Они стояли в пустом цехе с металлическими стенами, а заляпанный маслом бетонный пол говорил о том, что когда-то здесь размещалось тяжелое оборудование.
 Кожаный Пальто держал в руках небольшую коробку из нержавеющей стали размером с пачку сигарет. Из верхней части коробки торчали три антенны разной длины, а сбоку светился маленький красный огонек.
 «Кто-нибудь знает, что это?» — спросил Кожаный Пальто.
 «Это устройство для подавления сигналов мобильной связи», — сказал Магуайр.
 «Молодец, — сказал Кожаный Пальто. — Ты не просто красивое лицо. Просто чтобы ты знал, это продолжается уже тридцать минут, и поэтому блокирует все передачи мобильных телефонов. Если кто-то из вас надеется, что за вами следят с помощью GPS в ваших телефонах, можете передумать».
 «Никто за нами не следит, и, кроме того, наши телефоны были выключены весь день», — сказал Магуайр. «Они должны быть выключены, пока мы находимся рядом с бомбой».
 «У полицейских есть телефоны, которые передают звук и местоположение даже в выключенном состоянии», — сказал Лезер Коут.
 — О чём ты говоришь? — спросил Магуайр. — Кто ты?
 «Здесь вопросы задаю я, вот кто я».
 «Было бы неплохо придумать название».
 «Да, конечно, провести ночь в постели с Анджелиной Джоли было бы неплохо, но этого не произойдет. Ты же Магуайр, верно? Так называемый мозг этой организации?»
 Магуайр кивнул. «Что, чёрт возьми, происходит? Кто вы? Вы копы?»
 Мужчина усмехнулся. «Вы думаете, мы, блядь, копы? Если бы мы были, блядь, копами, мы бы здесь были с крикунами, в бронежилетах и с вертолетом над головой». Он показал на нас пистолетом. «На колени. Все вы».
 Мужчины выполнили приказ.
 Двое мужчин в лыжных масках обыскали карманы остальных и положили их кошельки и мобильные телефоны на землю перед ними.
 Кожаный Пальто поставил свой глушитель телефонов на землю, а затем выпрямился.
 «Вот в чём дело, — сказал он. — Один из вас — чёртов предатель. Один из вас — крыса. Чёртов спецназ держит полицейский участок под наблюдением, и я почти уверен, что прямо сейчас копы едут на ферму Уилли, чтобы обезвредить бомбу». Он усмехнулся. «И тогда их ждёт ужасный сюрприз, потому что мы заменили спусковой механизм мобильного телефона на таймер». Он посмотрел на свои часы, массивные Casio. «Так что примерно через двенадцать минут их всех разорвёт на куски».
 «Что это значит?» — спросил Магуайр. «Мы были на задании».
 «Ваша миссия провалилась, — сказал Кожаный Пальто. — И один из вас четверых её провалил».
 Магуайр покачал головой. «Это невозможно», — сказал он.
 В кожаном пальто он вытащил из заднего кармана мобильный телефон Samsung и поднял его. «Сегодня утром мы забрали его у сотрудника Специального отдела полиции в Белфасте. Он получал текстовые сообщения о том, что ячейка «Настоящей ИРА» готовит крупную бомбу АНФО».
 «Но никто не знает, что мы делаем, — сказал Магуайр. — Только мы четверо и оперативный директор. Оперативный директор — единственный член Армейского совета, который располагает подробностями операции».
 «Я здесь по указанию врача, — сказал Летер Коут. — Он хочет, чтобы с этим крысой разобрались».
 «Я знаю этих мужчин, я знаю их много лет».
 «Да? Ну, может быть, вы их недостаточно хорошо знаете».
 «Мы не крысы, — сказал Райан. — И пошли вы нахуй, если вы так говорите. Я как раз собирался врезаться тонновой бомбой в Белфаст, так что мне не нужно, чтобы кто-то говорил мне, что я крыса».
 «Скоро узнаем», — сказал Кожаный Пальто. Он наклонился и выключил глушитель. Он помахал пистолетом своим двум спутникам. «Включите им телефоны», — сказал он. «Быстро».
 Двое мужчин проверили мобильные телефоны, затем подошли и встали за Кожаным Пальто.
 «Не волнуйтесь, телефоны не будут включены достаточно долго, чтобы копы успели отследить вас», — сказал Кожаный Пальто, доставая телефон из кармана. Он посмотрел на экран. «Просто нужно подождать, пока появится сигнал». Он кивнул. «Вот и всё, четыре деления. Старый добрый Оранж». Он посмотрел на четверых мужчин. «Кто-нибудь хочет признаться, прежде чем я позвоню по номеру, который мы получили от полицейского из Специального отдела?» Четверо мужчин ничего не ответили. Кожаный Пальто усмехнулся. «Тогда давайте начнём», — сказал он. Он нажал зелёную кнопку и наблюдал, как на экране мелькнул запрограммированный номер.
 Наступила тишина, длившаяся несколько секунд, а затем телефон перед О'Лири внезапно заработал. По складу разнеслась мелодия из фильма о Джеймсе Бонде.
 «Вот и всё», — сказал Кожаный Пальто. «Как это было просто!»
 «О'Лири, ты ублюдок!» — закричал Магуайр.
 «Он работает на копов?!» — крикнул Райан. «Как, черт возьми, это произошло?»
 Кожаный Пальто подошел к звонящему телефону и наступил на него. Телефон разлетелся на дюжину осколков. Затем он подошел сзади к О'Лири и пнул его в спину. О'Лири с кряхтением упал вперед и лег лицом вниз, задыхаясь. «Если бы все зависело от меня, мы бы долго с тобой поговорили, крыса-ублюдок, но передозировка хочет твоей смерти», — сказал Кожаный Пальто.
 Раздались два выстрела подряд, и Кожаный Пальто отшатнулся назад, из двух ран в груди хлынула кровь. Его пистолет упал на землю, и он уставился на человека, который в него выстрелил, нахмурившись от удивления.
 Это был мужчина в куртке-бомбере. Стоящий рядом с ним мужчина начал кричать, размахивая своим «Глоком», но стрелок выстрелил ещё раз, два выстрела попали ему высоко в грудь, чуть выше сердца. Мужчина упал назад, беззвучно бормоча, и рухнул на землю.
 Стрелок сунул пистолет обратно в кобуру и, глядя на О'Лири, замер. «Видишь, что ты наделал? — крикнул он. — Видишь, к чему привела твоя глупость?» Он подошел ко второму мужчине, в которого выстрелил, и вытащил из кармана связку ключей.
 О'Лири резко обернулся, пытаясь разглядеть стрелка. «Кто вы?» — спросил он.
 «Я тот человек, который только что спас вам жизнь».
 «Вы полицейский?»
 'Ты?'
 О'Лири кивнул. «Специальный отдел. Долгосрочное проникновение. Я работаю под прикрытием уже больше двух лет».
 «Да, и за всё это время никто тебе не говорил о том, что нужно отправлять текстовые сообщения своему куратору?»
 «Он сам этого хотел».
 «Тогда он идиот. Звонить можно, используя таксофоны или одноразовые мобильные телефоны. Не стоит отправлять текстовые сообщения, потому что они могут аукнуться тебе в спину».
 «Хорошо, я понял», — сказал О'Лири. «Теперь вы меня развяжете?»
 Стрелок наклонился и поднял мобильный телефон Райана. «Помощь уже в пути».
 «Вы не можете оставить меня здесь вот так», — сказал О'Лири.
 «Это твоя кровать, ты должен на ней лежать», — сказал стрелок.
 «Кто ты, чёрт возьми?»
 Мужчина ушел, не ответив. Выйдя из склада, он сорвал с себя лыжную маску и отбросил ее в сторону. Он набрал номер на мобильном телефоне, который взял у Райана, и приложил его к уху, когда тот зазвонил.
 «Да, это я. Спайдер», — сказал он. «Всё пошло наперекосяк. Вам нужно немедленно отправить сюда команду. Вы можете отслеживать местоположение по GPS».
 «Что пошло не так?» — спросила Шарлотта Баттон, куратор Спайдера Шепарда в MI5.
 «В спецподразделении был агент под прикрытием. Он здесь. Они собирались его убить. Какого черта правая рука не знает, что делает левая?»
 «Я выясню», — сказал Баттон. «С тобой всё в порядке?»
 «Нет, со мной что-то не так, — сказал Шеперд. — Я только что убил двух человек. И тебе лучше сказать копам по дороге на ферму, что фургон работает по таймеру и должен сработать примерно через шесть минут».
 «Я этим займусь», — сказал Баттон. «Мы знаем ваше местоположение, и мы уже в пути».
 «Меня здесь не будет», — сказал Шеперд. Он отбросил телефон и побежал к фургону.
 В задней части кафе за двумя столиками сидели семеро мужчин и женщина, все сомалийцы по рождению, но все с британским гражданством. Кафе находилось в обветшалом районе Илинг в Западном Лондоне, и его владельцем был один из мужчин, Симеон Халид, который держал в руках высокий стакан с ледяной водой. Это был невысокий, коренастый мужчина с кожей цвета и текстуры старой кожи, его ногти были обкусаны до крови, и он выглядел лет на десять старше своего настоящего возраста — двадцати четырех. Симеон Халид — это имя, которое он использовал в официальных документах, но даже это не было его настоящим именем. Британцы требовали фамилию и имя, поэтому он их им и дал, но в Сомали мужчины и женщины не носили фамилий. У сомалийцев не было фамилий. Они идентифицировали себя по имени, за которым следовало имя отца и деда. У них фактически было три имени, но британцы этого не понимали, поэтому, когда они настояли на фамилии, он дал им Халида, имя своего отца. Они приняли это, и Симеон Халид был указан в его водительском удостоверении и налоговой декларации, и именно это имя в итоге было указано в британском паспорте. Симеон Халид испытывал к британцам лишь презрение, но был рад воспользоваться их глупостью.
 За вторым столом сидели четверо сомалийцев: двое подростков в дешевых костюмах и плохо сидящих рубашках и пожилая пара, обеспокоенные родители. Женщина сдерживала слезы, время от времени вытирая глаза кружевным платком. Ее муж был крупным мужчиной, но сутулился от возраста; он сидел, скрестив руки, и смотрел прямо перед собой; на столе перед ним лежала потрепанная шляпа-трилби. Двое подростков были обвиняемыми, и именно из-за них собралась эта группа .
 В дверях кафе стоял молодой сомалиец лет двадцати и смотрел наружу. «Он идёт, Виил Ваал», — прошипел он.
 Сумасшедший кивнул. В гаре его называли Симеоном Халидом, но среди друзей и в сомалийской общине он был Вил Ваал, Сумасшедший. Гар был местом, где сомалийская община разрешала конфликты и вершила правосудие. Двое мужчин, сидевших напротив Сумасшедшего, были в возрасте около семидесяти лет, старейшины сомалийской общины, люди, чья мудрость почиталась, а суждения принимались всеми. Между ними сидел мужчина лет пятидесяти, лысый и полный, в помятом льняном пиджаке, его губы были почерневшими от жевания листьев ката. Он был пострадавшей стороной и хотел добиться справедливости от гара .
 Владельцу кафе было около шестидесяти лет, и он был одним из первых беженцев, покинувших Сомали после начала гражданской войны в 1991 году. Он много работал, но пристрастие к азартным играм привело к тому, что за всю жизнь он мало чего добился, и теперь работал на Сумасшедшего Мальчика. Сумасшедший Мальчик кивнул ему, и мужчина принялся возиться с самоваром. Дверь кафе открыл мужчина средних лет в плаще. Его звали Садик, и он кивнул Сумасшедшему Мальчику. Сумасшедший Мальчик кивнул в ответ. Садик также искал убежище в Англии в начале гражданской войны и был одним из первых сомалийцев, переехавших в Илинг. Он был членом местного совета, и журналисты часто обращались к нему за комментариями по поводу новостей, касающихся сомалийской общины. Садик придержал дверь, чтобы его спутник, пожилой мужчина в тяжелом шерстяном пальто, мог войти. Ему было за семьдесят, у него была густая шевелюра с седыми волосами, поседевшими много лет назад, а суставы пальцев были опухшими от артрита. « Ма набад баа? » — спросил он, садясь на свободное место рядом с Сумасшедшим Мальчиком. Вопрос не был адресован кому-либо конкретно, это было стандартное сомалийское приветствие. «Мир?»
 Мужчины за столом кивнули и пробормотали: « Ваа набад ». Это мир.
 Садик поддвинул стул и, протиснувшись между двумя старейшинами, пробормотал извинение.
 «Прошу прощения за опоздание», — сказал старик на сомалийском языке. «Моя жена больна, и мне пришлось перевязать ей повязку». Мужчину звали Мохамед Дхамак Табан, и все мужчины за столом знали, что его жена умирает от рака. Никто точно не знал, сколько лет Табану, даже сам старик. Его рождение никогда не было зарегистрировано в Сомали, и он выдумал дату своего прибытия в Англию в 1985 году.
 «Заседание не начнётся, пока вы не сядете за стол», — сказал Сумасшедший Мальчик. «Мы все надеемся и верим, что Бог улыбнётся вашей жене и поможет ей в трудную минуту».
 Табан кивнул без улыбки, принимая добрые слова, но в глубине души понимая, что ничем не может помочь своей жене.
 Официант появился с подносом, на котором стояли стаканы с молочным черным чаем, приправленным имбирем, корицей и зеленым кардамоном. Он аккуратно поставил по стакану перед каждым из мужчин и миску с кубиками сахара на каждый стол.
 Сумасшедший терпеливо ждал, пока Табан отпьет чай. Как старейший член сомалийской общины, Табан был главой гара и заслуживал уважения, но Сумасшедший знал, что старик проживет ненамного дольше, чем его больная жена. После того, как он отправится к Создателю, именно Сумасшедший будет управлять гаром и вершить правосудие в сомалийской общине. Сумасшедший жестом указал на подростков за соседним столом, пока Табан ставил стакан и причмокивал губами. «Мы собрались сегодня, чтобы вынести приговор двум мальчикам, которые напали и ранили другого. Этот мальчик, Надиф, сейчас в больнице. Ему нанесли удар ножом в живот и перерезали горло».
 «Он выживет?» — спросил Табан.
 «Да, он выживет, но шрамы останутся на всю жизнь», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 Табан посмотрел на мужчину, сидевшего между двумя старейшинами напротив него. «Вы отец Надифа?»
 Мужчина кивнул.
 «Я верю, что Бог позаботится о вашем ребенке и ускорит его выздоровление», — сказал Табан.
 'Спасибо.'
 «Вашей жены здесь нет?»
 «Моя жена умерла пять лет назад».
 «Соболезную вашей утрате, пусть Бог хранит её душу», — сказал Табан. Он посмотрел на соседний столик. «Это те парни, которые причинили ему боль?» — спросил он у Сумасшедшего Мальчика.
 Сумасшедший Мальчик кивнул, глядя на двух подростков. Один из них, младший, слушал MP3-плеер, покачивая головой в такт музыке. Другой игрался с бутылкой соуса. Табан постучал костяшками пальцев по столу, чтобы привлечь их внимание. «Выньте наушники», — сказал он, указывая на подростка с MP3-плеером. «Проявите уважение». Подросток послушался и угрюмо уставился на столешницу.
 Отец мальчиков продолжал смотреть прямо перед собой, а мать улыбнулась Табану. «Нам очень жаль, что так случилось, — сказала она. — Мои мальчики хорошие, они никогда раньше не попадали в неприятности».
 Это была ложь, это знал Сумасшедший Мальчик. Эти двое подростков были хорошо известны в округе как хулиганы и воры. Но он промолчал.
 «Они извинились перед мальчиком?» — спросил Табан.
 «Пока нет, — сказала мать. — Но они пойдут в больницу и скажут Надифу, что сожалеют о содеянном. Они будут умолять его о прощении».
 Табан отпил чаю.
 «Нам нужно договориться о компенсации, — сказал отец Надифа. — Нам нужно согласовать сумму. Его травмы серьёзные, он не сможет работать много месяцев».
 — А у него есть работа? — спросил Табан, ставя стакан с чаем обратно на стол.
 «Он механик».
 «А сколько зарабатывает механик?»
 Отец покачал головой. «Я не знаю. Он давал мне деньги каждую неделю, но я не знаю, сколько он зарабатывал».
 «Пятьсот фунтов в неделю, — сказал Сумасшедший Мальчик. — Возможно, больше. Так зарабатывает механик. А с учетом сверхурочных — еще больше».
 «Четыре тысячи фунтов кажутся разумной суммой?» — спросил Табан.
 Отец Надифа посмотрел на «Сумасшедшего мальчика». «Это сущие копейки», — сказал он. «Мой сын чуть не умер. Они набросились на него, как на собак. За что? За кошелек и мобильный телефон?»
 «Это правда?» — спросил Табан мать двух мальчиков.
 Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но муж поднял руку, чтобы заставить ее замолчать. «Этот парень плохо отзывался о моей дочери, их сестре, — сказал мужчина. — Он назвал ее шлюхой, сказал, что видел ее с белым парнем».
 «Это ложь!» — рявкнул отец Надифа. «Мой сын ничего не сделал. Он ничего не сказал. На него напали, и теперь он лежит в больнице».
 «Они украли его бумажник и телефон?» — спросил Табан отца мальчиков.
 «Оба ребенка вернули», — сказал мужчина. «Но они дрались с Надифом не поэтому. Надиф оскорбил их сестру, и поэтому они его ударили».
 «Они изрезали его ножами, — сказал отец Надифа. — Он ничего не сказал об их сестре. Это ложь».
 «Они признали свою вину, и им будет выплачена компенсация», — медленно произнес Табан, тщательно подбирая слова.
 «Это неправильно, — сказал отец Надифа. — Если бы я обратился в полицию, они бы сейчас сидели в тюрьме. А они сидят там, как будто им всё равно. Разве они раскаиваются в том, что сделали с моим сыном? Разве им не всё равно?» Он сердито посмотрел на подростков. Один из них презрительно усмехнулся в ответ, но мать хлопнула его по плечу, и он опустил взгляд на стол.
 Табан наклонился вперед и взял руку отца в свою. «Все здесь чувствуют твою боль, — сказал он. — Именно поэтому у нас есть гар — чтобы все исправить. Так мы поступаем. Мы не обращаемся в полицию, мы не используем суды неверных. Мы решаем все внутри нашего сообщества. Так было всегда, и так будет всегда. Мы не позволяем неверным судить нас. Мы сами разрешаем свои конфликты».
 Отец кивнул. «Понимаю», — сказал он.
 Табан отпустил руку мужчины и откинулся назад. «Какую сумму компенсации вы считаете разумной?» — спросил он Сумасшедшего Мальчика.
 «Четырех тысяч фунтов недостаточно, не говоря уже о травмах», — сказал Крейзи Бой мужчинам за столом.
 — А сколько же тогда? — спросил отец мальчиков. — Они признали свою вину, выразили раскаяние, украденное возвращено. Мы хотим оставить это позади и двигаться дальше. Он поправил свою шляпу-трилби.
 Табан посмотрел на Садика. «Что ты думаешь, Садик?» — спросил он.
 Садик задумчиво кивнул. «Травмы серьёзные, и нападение было неоправданным, — сказал он. — Нужно выплатить восемь тысяч фунтов. А когда Надиф поправится и сможет принимать посетителей, эти двое мальчиков должны пойти и попросить у него прощения». Он посмотрел на отца Надифа. «Прощение будет даровано».
 Отец кивнул.
 Табан посмотрел на родителей подростков. «Итак, восемь тысяч фунтов от вашей семьи, которые нужно выплатить к концу недели».
 «Спасибо», — сказал отец.
 Его жена быстро кивнула. «Большое спасибо, — сказала она. — Да благословит вас Бог».
 Табан посмотрел на отца Надифa. «Будут принесены извинения, выплачена компенсация. После этого дело будет закрыто».
 Отец Надифа медленно кивнул.
 «Тогда наши дела здесь завершены, — сказал Табан. — Давайте все уйдем с миром».
 Родители поспешно вышли из кафе со своими подростками, избегая зрительного контакта с отцом Надифа.
 Сумасшедший Мальчик встал. Отец Надифа с ожиданием посмотрел на него, и Сумасшедший Мальчик похлопал его по плечу. «Мне очень жаль, что случилось с твоим сыном, — сказал он. — Передай ему, что я увижусь с ним завтра».
 Мужчина кивнул и пробормотал слова благодарности.
 «Вам что-нибудь нужно?» — спросил Сумасшедший Мальчик.
 Мужчина покачал головой, но Сумасшедший вытащил из кармана пачку пятидесятифунтовых купюр и отклеил от неё полдюжины. Он сунул их мужчине в руку, а затем похлопал его по спине.
 Две Ножи уже открыли дверь кафе для Безумного Мальчика. Он оставался у двери на протяжении всего вечера . Он был одним из рядовых солдат Безумного Мальчика, самым верным из его окружения. Его настоящее имя было Гутаала, что означало «Вождь», но Две Ножи не был вождем, он был последователем. Именно Безумный Мальчик дал ему это прозвище, когда они были подростками в Сомали. Он поспешил по улице вслед за Безумным Мальчиком.
 «Я не понимаю, штраф — это ничто, — сказал Два Ножа. — Почему вы их по-настоящему не наказали? Надиф попал в больницу, и они знают, что он работает на вас».
 «Потому что настоящему наказанию нет места в этом заведении », — сказал Сумасшедший Мальчик. «И деньги — это не штраф, это компенсация». Он обнял Двух Ножей. «Ты думаешь, старики там согласятся на настоящее наказание, на принцип «око за око»?» Он покачал головой. «Они считают, что позор, который навлекают на семью, — это уже достаточное наказание. И ещё деньги, по их мнению, положат конец всему». Он схватил друга за затылок и крепко сжал. «Но не в моих глазах, брат», — сказал он. «Ты подождешь, пока семья заплатит деньги, а потом сделаешь то, что необходимо».
 «Я не понимаю, — сказал Два Ножа. — Суд решил, что семья должна выплатить компенсацию, и на этом дело закрыто».
 «Да, они так и сделали», — сказал Безумный Мальчик. «Но то, что решает гар , и то, что решаю я, — это две разные вещи. Вы подождете, пока не будут выплачены кровавые деньги, а потом вы и ваши братья поднимете их и покажете им, что случается с каждым, кто переходит нам дорогу. Я хочу, чтобы они лишились рук, ног, пенисов и голов, а оставшиеся части тела я хочу скормить собакам. Вы понимаете?»
 Два Ножа ухмыльнулись и кивнули. «Вот это уже лучше», — сказал он.
 «Убедитесь, что никто не увидит, как вы их поднимаете, убедитесь, что никто не сможет связать то, что с ними происходит, со мной. Но я хочу, чтобы они умерли с криками, и я хочу увидеть видео их последних мгновений».
 «Это будет удовольствием», — сказал Два Ножа.
 Впереди них ехал большой «Мерседес». Водитель уже открыл дверь для «Сумасшедшего мальчика», а у передней пассажирской двери стоял ещё один из его телохранителей. «Сумасшедший мальчик» хлопнул «Двух Ножей» по спине и сел в машину.
 Шарлотта Баттон сидела за угловым столиком в пабе в Западном Белфасте, в дешевом пальто, перед ней стояла полпинты «Гиннесса». На столе лежал экземпляр газеты « Белфаст Телеграф» , пара шерстяных перчаток, а у ног — пакет из Tesco с продуктами.
 Шеперд купил виски Jameson со льдом и сел напротив неё. «Я бы не подумал, что вы будете делать покупки в Tesco, — сказал он. — Я бы скорее отнёс вас к категории покупателей Waitrose».
 «Это прикрытие», — сказала она, указывая на пальто. — «Я пытаюсь слиться с толпой. Вы же не думаете, что я надела бы это по какой-либо другой причине, правда?»
 Шеперд улыбнулась. Пальто и сумка с покупками, возможно, и соответствовали ее образу, но она была слишком красива и слишком ухожена, чтобы слиться с толпой, а на запястье у нее были тонкие золотые часы, которые опровергали любые попытки выдать себя за домохозяйку из Белфаста.
 Он отпил виски. «Мне сегодня нужно уезжать», — сказал он.
 Она подвинула лист бумаги по столу. «У вас сегодня вечером забронировано полдюжины рейсов из Белфаста, — сказала она. — Или вы можете поехать на машине и воспользоваться паромом».
 «Машина останется здесь, — сказал Шеперд. — И есть большая вероятность, что они будут следить за аэропортом и паромным терминалом. Я поеду на поезде в Дублин, а оттуда полечу самолетом».
 «Я забронирую столик, — сказала она. — Я пришлю вам номера бронирования по СМС».
 Шеперд покачал головой. «Я выбросил телефон и сим-карту, — сказал он. — Билет куплю сам».
 «Ты злишься», — сказала она, и это было утверждение, а не вопрос.
 «Черт возьми, я в ярости», — сказал он. «Моя жизнь висит на волоске, Чарли. Все на том складе видели, как я стрелял в тех парней».
 «Я знаю. Мне очень жаль».
 «Дело не в извинениях, а в самой ужасной ошибке. Весь смысл моей работы под прикрытием в том, чтобы появляться и исчезать, и никто не знал, что произошло. Я собираю информацию, а кто-то другой разбирается с этой ерундой».
 «Паук, ты не скажешь мне ничего нового, чего я и так не знаю».
 «Думаю, это нужно уточнить, Чарли. Я застрелил двух членов «Настоящей ИРА». Они знают, как я выгляжу».
 «Но они не знают, кто ты».
 — Дело не в этом, — резко ответил Шеперд. — Дело в том, что они знают, что я сделал, и если я когда-нибудь снова с ними столкнусь… — Он с отвращением вскинул руки. — Чёртовы дилетанты.
 «Мы гарантируем, что вы больше никогда не будете работать в этой провинции».
 «А что, если они придут меня искать, Чарли? Что ты собираешься делать? Включить меня в программу защиты свидетелей? Я провел в Ирландии больше трех месяцев, меня, наверное, тысячу раз зафиксировали камеры видеонаблюдения. Если у них есть доступ к хоть одной из камер, то у них будет и мое фото».
 «Ваша репутация была безупречной. Если они начнут вас искать, то будут искать не там. Они подумают, что вы американец, помните?»
 «Они не глупы, Чарли. Они понимают, что американцы не стали бы внедрять кого-либо из своих под прикрытием в Северную Ирландию».
 «Но они не будут знать, кто вы и где вас искать».
 «Мы вообще не должны были оказаться в такой ситуации», — сказал Шеперд. «Меня разоблачили, Чарли. Мое прикрытие раскрыли в разгар операции. Такого раньше никогда не случалось». Он вздохнул и презрительно покачал головой. «Как, черт возьми, такое могло произойти, Чарли? Как могли MI5 и Специальный отдел расследовать одно и то же дело и не знать об этом?»
 «Потому что мы действовали с разных сторон, — сказал Баттон. — В камере находился агент под прикрытием из Специального отдела, и мы приближались к директору оперативного отдела. Они знали, какова цель, но по какой-то причине не делились этой информацией».
 «А если бы у «Настоящей ИРА» не было телефона инспектора Специального отдела, операция могла бы состояться, и погибло бы много людей. Что у них в голове было, Чарли? Разве они не знают, что мы на одной стороне?»
 «Предполагаю, что если бы агента под прикрытием не взорвали, они бы устроили засаду по пути к бомбе. Спецназ был готов и ждал».
 «Опять же, если Сасс там был, почему нам об этом не сказали?»
 «У нас нет прямых связей с SAS, Спайдер. Все вопросы решаются через Кабинет министров в Лондоне».
 «Значит, никто не видел общей картины, вы это имеете в виду? Если это так, неудивительно, что всё идёт не так».
 «Это сложная ситуация», — сказал Баттон.
 Шеперд слабо улыбнулся. «Да, именно это я и говорю Лиаму всякий раз, когда он задает мне сложный вопрос. Сложный он или нет, но то, что произошло вчера, было полным провалом, если вы позволите мне так выразиться».
 «Я понимаю, насколько вы разгневаны».
 «Чарли, ты можешь? Когда ты в последний раз стрелял в двух человек? Я стрелял в них, потому что это был единственный выход, но если бы всё было сделано по-другому, мы могли бы взять их живыми».
 Баттон кивнул, но ничего не сказал.
 «Ответь мне на этот вопрос, Чарли. И MI5, и полиция Северной Ирландии преследуют диссидентов, верно? Так почему же они не обмениваются информацией? Почему они не общаются друг с другом?»
 «Это вопрос доверия, или его отсутствия», — сказал Баттон. «Все началось с взрыва в Омаге в 1998 году. У MI5 была довольно достоверная информация о том, что в Омаге или Лондондерри планировалась крупная бомба, но они не сообщили об этом Королевской полиции Ольстера, и погибли двадцать девять человек. А еще раньше были предполагаемые случаи стрельбы на поражение».
 «Предполагаемые?» — спросил Шеперд. — «Разве сэр Джон Стивенс не говорил в своем отчете, что они помогали ОДА в пятнадцати убийствах, были причастны к четырнадцати покушениям на убийство и шестидесяти двум заговорам с целью убийства?»
 «Ты и твоя феноменальная память», — сказал Баттон. «В любом случае, мы говорим о прошлом. Все их убийцы снова на свободе, так что сейчас бесполезно ныть о том, что MI5 могла или не могла сделать в те времена. Но доверие — это улица с двусторонним движением, Спайдер. И у MI5 есть множество причин не доверять полиции Северной Ирландии. Еще в 2002 году боевики ИРА ворвались в штаб-квартиру полиции Северной Ирландии в Каслри и украли стопку файлов. В отчете Чилкотта, посвященном этому взлому, было рекомендовано расширить роль MI5 в Северной Ирландии. Полиция Северной Ирландии, конечно, была недовольна, особенно когда распространилась информация о том, что за взломом стояла сама MI5».
 «Есть ли в этом слухе доля правды?»
 Баттон усмехнулась. «Вы ведь не ожидаете, что я отвечу на это?» — сказала она.
 «Тёмные силы», — сказал Шеперд.
 «Независимо от того, являются ли это «темные силы» или нет, отсутствие доверия означает, что коммуникация идет не так, как должна. Полиция Северной Ирландии (PSNI) склонна цепляться за имеющиеся у нее ресурсы, потому что считает, что это дает ей преимущество перед Five. Five считает PSNI по своей природе ненадежной, поэтому обмен разведывательной информацией не входит в число ее главных приоритетов».
 «И из-за этого погибли двое мужчин. От моих рук».
 «Ты спас жизнь их агенту, Спайдер. И могу сказать тебе, у него были жена и двое детей».
 «Да? Ну, у одного из парней, в которого я стрелял, было пятеро детей, Чарли. И его вдове придётся воспитывать их одной».
 «Они знали, что делают, Спайдер. Никто не заставлял их вступать в отряд палачей».
 «Я это знаю, — сказал Шеперд. — Но всё, что нужно было сделать, это чтобы кто-нибудь из полиции Северной Ирландии сообщил Пятому, что у них есть человек в ячейке, занимающейся взрывами, и чтобы он сотрудничал с нами. И как, чёрт возьми, операция вообще провалилась? Откуда у них оказался телефон офицера Специального отдела?»
 Баттон криво усмехнулась. «Вам это не понравится, — сказала она. — Оно лежало у него в пальто в пабе, и его украли. К тому времени, как он понял, что оно пропало, было уже слишком поздно».
 Шеперд с отвращением покачал головой. «Проклятые дилетанты», — сказал он.
 «Парень, которого ты спас, хочет с тобой познакомиться, — сказал Баттон. — Он хочет тебя поблагодарить».
 Шеперд поморщился. «Не интересует», — сказал он. «Мне ведь пора в отпуск, правда? Шесть месяцев под прикрытием почти без перерыва».
 «Не торопитесь. И вам следует поговорить с Каролиной Стокманн».
 «Мне не нужен психотерапевт, Чарли. Я не буду переживать из-за того, что сделал». Он посмотрел на часы. «Мне пора идти. Ваши ребята могут убрать квартиру?»
 «Конечно, — сказала она. — Я отправлю ваши вещи в Херефорд».
 «Там мне ничего не нужно, — сказал он. — Всё это было частью легенды, ничего личного. Сожгите всё это. А вы? Собираетесь в Лондон?»
 «Завтра в Лохсайде состоится подведение итогов. В конце этой недели я буду в Лондоне».
 Шеперд встал. «Увидимся, когда увидимся», — сказал он.
 Она подняла на него взгляд, в ее глазах читалась явная обеспокоенность. «Ты в порядке?»
 Шеперд пожал плечами. «Бывало и лучше», — сказал он.
 Шеперд вернулся домой в Херефорд в четыре часа утра. В доме было темно, и он приготовил себе чашку кофе и два ломтика тоста. Он только откусил второй ломтик, когда в кухонной двери появилась Катра. На ней была ее любимая розовая фланелевая пижама, а темно-каштановые волосы она собрала в хвост. Она моргнула, прогоняя сонливость, и улыбнулась.
 «Дэн! Я не знала, что ты сегодня вернешься», — сказала она. Катра проработала у Шепарда более трех лет, но у нее все еще был заметный восточноевропейский акцент, выдававший ее словенское происхождение, хотя присутствовали и австралийские нотки, оставшиеся от многочасового просмотра австралийских сериалов.
 «Я тоже», — сказал он.
 «С вами всё в порядке? Вы выглядите уставшим».
 «День был долгий», — сказал он. «Как Лиам?»
 «С ним все в порядке», — сказала она, садясь за кухонный стол. — «Он сказал, что ему было трудно дозвониться до тебя по телефону».
 Он кивнул. Она была права. Прошло уже больше трех дней с тех пор, как он разговаривал со своим сыном. «Я был очень занят», — сказал он.
 Катра указала на холодильник. «Хочешь, я тебе что-нибудь приготовлю? Могу сделать омлет или яичницу».
 «Тост вполне подойдёт», — сказал он. «Потом я сразу лягу спать. Он что, делал домашнее задание?»
 «В конце концов, — сказала она, — мне придется его поворчать».
 «Я поговорю с ним», — сказал Шеперд. «Но никаких проблем?»
 Катра покачала головой. «Всё в порядке».
 «У тебя ещё нет девушки?»
 Катра рассмеялась. «Если он и есть, то мне не сказал». Она встала, подошла к раковине и налила себе стакан воды. «Ты ненадолго вернешься?»
 «Скрестим пальцы», — сказал он.
 «Лиам играет в футбол в субботу».
 Шеперд поднял свою кофейную кружку. «Я сейчас приду», — сказал он. «А ты иди обратно в постель».
 Катра кивнула и поднялась наверх. Шеперд доел тост и кофе, поставил тарелку и кружку в раковину и направился в спальню Лиама. Его сын крепко спал, свернувшись калачиком спиной к двери. Он на цыпочках подошел и наклонился над спящим мальчиком. Он наблюдал за ним почти минуту, борясь с желанием взъерошить ему волосы, потому что не хотел его разбудить.
 Он пошёл в свою спальню и поставил будильник на семь. Это означало, что он поспит чуть больше двух часов, но ему хотелось встать вместе с Лиамом.
 Он уснул, как только его голова коснулась подушки, и, казалось, прошло совсем немного времени, прежде чем зазвонил будильник. Он натянул ту же рубашку и джинсы, что и перед сном, и тихонько спустился на кухню. Катра готовилась жарить яичницу и добавлять сыр, который так любил Лиам.
 «Ты почти не спал», — сказала она, кладя хлеб в тостер.
 «Я хотела увидеть Лиама перед тем, как он пойдет в школу. Он уже проснулся?»
 «Я проверил, он принимает душ».
 «Я отведу его в школу», — сказал Шеперд.
 Она оглянулась через плечо. «Ты уверен? Наверное, ты устал».
 «У меня всё хорошо», — сказал он, включая чайник. — «Как он себя чувствовал, пока меня не было?»
 Катра продолжала помешивать яйца. «Он хороший мальчик, ты же знаешь».
 «В школе нет проблем?»
 Она покачала головой. «У него всё отлично. Два дня назад был тест по математике, и он получил девяносто четыре процента».
 «Ух ты», — сказал Шеперд.
 «И у него действительно хорошо получается играть в футбол».
 «Я посмотрю его игру в субботу».
 «Ему бы это понравилось. Ты же знаешь, он по тебе скучает».
 Шеперд вздохнул. «Я знаю».
 Она улыбнулась. «По крайней мере, ты теперь дома на какое-то время», — сказала она. «Хочешь яичницы?»
 «Мои яйца?» — спросил Лиам, появившись в дверях. На нем была школьная форма, но галстук болтался на шее.
 «Привет», — сказал Шеперд. Он подошёл, обнял его и поцеловал в макушку.
 Лиам вывернулся из его объятий. «Папа, я не ребенок», — сказал он. Он сел за кухонный стол, залпом выпил апельсиновый сок и откусил кусочек тоста.
 «Когда ты вернулся?» — спросил он.
 «Рано утром, — сказал Шеперд. — И не разговаривайте с набитым ртом».
 Шеперд съел тост и выпил кофе, пока Лиам быстро съел свой завтрак, а затем поднялся наверх за обувью и носками.
 К тому времени, как он вернулся в холл, Лиам уже стоял у входной двери с рюкзаком на спине. «Галстук», — сказал Шеперд.
 Лиам связал это без особого энтузиазма.
 «Правильно», — сказал Шеперд.
 «Это такой стиль, — сказал Лиам. — Все их так носят».
 Шеперд взял пульт дистанционного управления от BMW X3 и открыл дверь. «После вас, ваше светлость», — сказал он и сделал шутливый поклон.
 Лиам печально покачал головой и вышел. Шеперд последовал за ним. «Так как долго ты здесь останешься?» — спросил Лиам, садясь в машину.
 «По крайней мере, несколько дней, — сказал Шеперд. — Может быть, неделю или около того. Я точно буду на игре в субботу. Катра говорит, что ты сейчас играешь блестяще. Пристегнись».
 Лиам пристегнул ремень безопасности, когда Шеперд завел машину. «Можно я тебя кое о чем спрошу, папа?»
 «Конечно. Всё что угодно. Вы же знаете. Главное, чтобы это мне ничего не стоило».
 Лиам скривился. «Тогда это может стать проблемой».
 «Я шучу, Лиам», — сказал Шеперд. «Что случилось?»
 Лиам глубоко вздохнул, словно готовясь сообщить неприятную новость. «Можно мне учиться в школе-интернате?»
 Это было последнее, что Шеперд ожидал услышать, и у него отвисла челюсть. «Ты можешь что?»
 «Школа-интернат. Могу ли я учиться в школе-интернате?»
 «Ты опять смотрел эти фильмы про Гарри Поттера, да? Ты же знаешь, что это неправда?» Он медленно отъехал от дома.
 «Мне не шесть лет, папа».
 «Да, я это знаю, но в школе-интернате не только ночные пиршества и обучение фокусам».
 «Откуда ты знаешь, каково это? Ты же никогда не училась в школе-интернате».
 Это было правдой, и это заставило Шепарда задуматься. Все, что он знал о школах-интернатах, он почерпнул из прочитанного и увиденного по телевизору; у него не было никакого личного опыта. «Я знаю, что это значит быть вдали от дома месяцами, — сказал он. — Это значит быть в школе двадцать четыре часа в сутки».
 'Так?'
 «Мне будет очень не хватать тебя. Тебе четырнадцать, и скоро ты навсегда уедешь из дома. Я бы хотела провести с тобой время, пока ты еще рядом».
 «Мне тринадцать, папа. До четырнадцати ещё несколько месяцев».
 «Но ты же поступишь в университет, когда тебе исполнится восемнадцать. Это всего четыре года».
 Лиам вздохнул и скрестил руки. Шепарду не нужно было быть экспертом в чтении языка тела, чтобы понять, что его сын чем-то расстроен.
 «Что случилось, Лиам?»
 Мальчик снова вздохнул. «Ладно, смотри, ты ведь нечасто здесь бываешь, правда?»
 «Я знаю, что меня долго не было дома. Простите. Постараюсь чаще бывать дома, если это поможет».
 «Ты всегда так говоришь, папа. Ты всегда говоришь, что будешь проводить больше времени дома, но никогда этого не делаешь. А ведь ты в Ирландии уже почти шесть месяцев».
 «Я возвращался домой почти каждые выходные».
 Лиам покачал головой. «Нет, ты не возвращался. Может быть, раз в месяц».
 Шеперд убрал правую руку с руля и провел ею по волосам, поняв, что сын был прав. Операция в Северной Ирландии была невероятно опасной, и каждый раз, покидая провинцию, он подвергал себя риску. «Это была тяжелая работа, Лиам».
 «Все это сложные работы, папа. И для выполнения всех этих работ тебе нужно быть вдали от дома».
 «Так чего же вы хотите? Вы хотите, чтобы я бросил свою работу и устроился в офис?»
 Глаза Лиама сузились. «Ты бы так поступил?»
 У Шепарда закрутило живот, когда он понял, что ведет тот же самый разговор, что и когда-то со своей женой, разговор, который и привел к его уходу из SAS.
 «Это моя карьера», — сказал он.
 «Это твоя жизнь», — сказал Лиам, в точности повторяя слова своей матери, сказанные Шепарду, и, невольно улыбнувшись, добавил: «Это твоя жизнь».
 «Иногда мне приходится уезжать, с этим ничего не поделаешь», — сказал Шеперд. «Я стараюсь быть здесь как можно чаще и звоню каждый день, когда нахожусь в отъезде».
 Лиам покачал головой. «Нет, ты так не делаешь», — сказал он. «Иногда ты не звонишь два или три дня. Ты всегда извиняешься, когда наконец звонишь, и всегда привозишь мне подарок, когда возвращаешься, но…» Он замолчал, не закончив предложение.
 «Простите», — сказал Шеперд.
 «Не нужно постоянно извиняться, папа, я не ребенок. Я понимаю, что ты работаешь, и знаю, что это для тебя значит. Дело не в тебе. Дело во мне».
 «Так чем же помогает обучение в школе-интернате?»
 «Не знаю. Просто подумал…» Он пожал плечами и отвел взгляд. «Просто подумал, что это может всё исправить, вот и всё. Лучше для всех, понимаешь?»
 «Здесь в школе какие-то проблемы?»
 Лиам покачал головой. «Нет, всё в порядке».
 «Тебя никто не обижает?»
 «Конечно, нет», — презрительно ответил Лиам.
 «Так в чём проблема?»
 «Это не проблема», — сказал Лиам, снова вздохнув. — «Мне просто надоело быть здесь одному».
 «У тебя есть Катра».
 «Катра замечательная, но она не из моей семьи, и она девушка».
 «У тебя есть бабушка и дедушка».
 «И они бы у меня до сих пор были, даже если бы я учился в школе-интернате. Папа, это не проблема».
 «Это очень серьезно, — сказал Шеперд. — Речь идет о том, чтобы вы уехали из дома».
 «Это же школа-интернат, папа. Это не значит, что нужно уезжать из дома. Я буду возвращаться на каникулы и осенние семестры, а ты сможешь приезжать на выходные. Не понимаю, в чем тут проблема».
 «Начнём с стоимости».
 Лиам нахмурился. «Значит, дело в деньгах? Я думал, что с твоими сверхурочными работами денег проблем быть не должно».
 «Конечно, дело не в деньгах».
 «Так зачем говорить о стоимости?»
 Шеперд с трудом сдержал улыбку. Он и не подозревал, насколько напористым и коварным стал его сын. Казалось, совсем недавно он менял ему подгузники и вытирал слезы, а теперь отстаивал свою точку зрения так же уверенно, как любой взрослый. «Хорошо, — тихо сказал он. — Дай мне подумать. Но ответь мне на один вопрос. Что тебя так подтолкнуло к этому? Что-то должно было это спровоцировать».
 Лиам небрежно пожал плечами. «Ну, мой друг бросил здесь школу и перешёл в школу-интернат, и он говорит, что там здорово».
 «Где его школа? Новая?»
 «В Озерном крае. Он говорит, что там нет девочек, что замечательно, и они каждый день занимаются спортом, и у них потрясающий бассейн. Они часто ездят на однодневные поездки к озерам, и он учится ходить под парусом. Звучит здорово, папа».
 Шеперд улыбнулся. «Да, правда? Может, попробую записаться на несколько месяцев».
 «Это для детей, папа».
 «Я пошутил, — сказал Шеперд. — Вы серьёзно? Это не просто прихоть?»
 «Я хочу это сделать, папа. Правда».
 «Хорошо, — сказал Шеперд. — Знаешь что, ты дай мне адрес их сайта, и я посмотрю».
 Лицо Лиама просветлело. «И тогда я смогу уйти?»
 Шеперд грозил ему пальцем: «Тогда мы об этом поговорим».
 «Но вы же не говорите „нет“?»
 «Я скажу, что посмотрю сайт, и мы это обсудим». До входа в школу оставалось сто метров, и он сбавил скорость внедорожника. «Хочешь, я тебя здесь высадю?»
 «Почему, вы не можете проводить меня до ворот?»
 «Я думала, что подростки не хотят, чтобы их видели с родителями».
 «Папа, это BMW X3. Думаешь, я не хочу, чтобы меня видели за рулём такой крутой машины?»
 Шарлотта Баттон не звонила Шеперду целую неделю. Он почти шесть месяцев работал полный рабочий день на задании в Северной Ирландии, так что ему полагалось много свободного времени, и она также прекрасно понимала, насколько утомительно работать под прикрытием. Шеперд проводил дни, бездельничая дома и просто наслаждаясь тем, что он Дэн Шеперд, а не Мэтт Таннер, боевик «Настоящей ИРА», и что ему не нужно постоянно думать о том, что он скажет дальше. Он бегал не менее часа в день, обычно по близлежащим полям, в своих старых армейских ботинках и с рюкзаком, набитым кирпичами, завернутыми в газету, и работал в саду, косил газон, подстригал живую изгородь и пропалывал клумбы, и наконец-то добрался до ремонта протечки в крыше гаража.
 Он старался каждый день отвозить Лиама в школу и забирать его оттуда после обеда. В субботу он стоял на боковой линии и болел вместе с остальными родителями, когда команда Лиама проиграла со счетом 3:1, а еще он водил его по магазинам за новой одеждой и школьной обувью и в итоге купил пару футбольных бутс, которые стоили дороже любой обуви, когда-либо принадлежавшей Шепарду.
 Он играл в футбол с Лиамом в саду, обедал в воскресенье с бабушкой и дедушкой Лиама у них дома и помогал ему с домашним заданием. Он наслаждался тем, что снова стал отцом и ему не приходилось постоянно притворяться кем-то другим, но он все равно был рад услышать голос Баттон, потому что это означало, что у нее есть для него работа.
 «Всё в порядке?» — спросила она.
 «Всё хорошо», — сказал Шеперд.
 «А с Лиамом всё в порядке?»
 «Он подумывает об обучении в школе-интернате. Я бы хотела как-нибудь пообщаться с вами. Ваша дочь учится в интернате, верно?»
 «И ей очень нравится», — сказал Баттон. «А может, вы съездите в Лондон через день-два?»
 «Хотите поговорить о школах-интернатах или у вас есть для меня какое-то дело?»
 Баттон рассмеялся. «Уже скука заперлась дома? Я думал, ты хотел отдохнуть».
 «Да. Конечно, да».
 «Я тебя знаю, Паук. Тебе нужно работать, иначе ты начнёшь выть на луну».
 «Значит, да?»
 «Есть задание, для которого требуются ваши особые навыки, и я хотел бы обсудить его с вами. Но это не срочно. Вы сможете вернуться к работе, когда будете готовы. За последний год вы накопили кучу сверхурочных и отгулов».
 «Так бывает», — сказал Шеперд. «Я же не могу сказать плохим парням, что мне пора заканчивать работу, правда?»
 «Я поговорил с вышестоящими инстанциями, и они с удовольствием оплатят вам дополнительные выходные, если хотите. Это будет приятный бонус. Или вы можете взять эти дни сами».
 «Приятно, что больше не нужно беспокоиться о сверхурочных и о том, заплатят ли мне за работу в выходные дни».
 «Вот вам и война с террором, — сказал Баттон. — Бюджеты полиции сокращают, но деньги MI5 продолжают поступать».
 «Забавно, ведь вероятность быть ограбленным или убитым водителем, скрывшимся с места происшествия, в тысячу раз выше, чем вероятность быть взорванным террористом».
 «Из какой газеты вы получаете информацию?» — спросила она.
 «Зависит от того, кто я», — сказал Шеперд. «Мэтт Таннер читает Belfast Telegraph и Irish Republican News . Я же до сих пор читаю Daily Mail . Но по выходным мне нравится Sunday Times ».
 «Вот и все», — сказала она. «В любом случае, если отбросить проблемы с финансированием, вы можете приехать в Лондон послезавтра? Я организую офис недалеко от Паддингтона».
 «Никаких проблем», — сказал Шеперд.
 «И в какой-то момент вам придётся поговорить с Кэролайн Стокманн».
 «Из-за того, что случилось над водой? Я же уже говорила, что мне не нужен психотерапевт. Я прекрасно сплю, нет чувства вины, нет воспоминаний, нет раскаяния. Если бы мне пришлось сделать это снова, я бы не колебалась. Никаких посттравматических последствий».
 «Я рада это слышать, но ваш плановый шестимесячный психиатрический осмотр просрочен», — сказала она. «Я попрошу её вам позвонить».
 «Я буду считать минуты», — сказал Шеперд.
 «Я бы так не поступил», — сказал Баттон. «Такое поведение может стать поводом для обращения к психиатру».
 Шеперд сел на последний утренний поезд до Лондона. Офис, который Баттон договорился для их встречи, находился над китайским рестораном на Куинсуэй, в десяти минутах ходьбы от вокзала Паддингтон. По дороге он зашел в Starbucks и купил себе американо и чай на завтрак для нее.
 Он намеренно прошел мимо двери сбоку ресторана, а затем резко остановился, чтобы заглянуть в витрину магазина, продающего безвкусные сувениры, и убедиться, что за ним никто не следит. Убедившись, что за ним никто не следит, он вернулся и нажал кнопку офиса на втором этаже. Замок зажужжал, и он открыл дверь.
 По ту сторону двери лежала стопка почты, а на стене, где когда-то стоял огнетушитель, висела стеллаж. Ковровое покрытие на нижнем лестничном пролете было местами порвано, но на верхнем ковре его не было совсем, только голые доски, потрескавшиеся и облупившиеся, которые скрипели при каждом его шаге.
 Баттон открыла ему дверь и улыбнулась, увидев, что он держит два стаканчика Starbucks. Он протянул ей один. «Английский завтрак с чаем», — сказал он.
 «Ты такой милый», — сказала она. Она кивнула, приглашая его сесть, и закрыла дверь. Это был ничем не примечательный кабинет с большим тиковым столом, который был пуст, за исключением ее портфеля, маятника Ньютона с хромированными шариками и соответствующего пустого книжного шкафа. На окне висели белые пластиковые жалюзи, а напротив квадратного журнального столика на изношенном ковре стоял дешевый пластиковый диван.
 «Здоровый», — сказал он, оглядываясь по сторонам.
 «Это было лучшее убежище, которое я смогла найти в короткие сроки», — сказала она. На ней был синий пиджак поверх бело-голубого клетчатого платья, а ее каштановые волосы были примерно на дюйм короче, чем когда он видел ее в последний раз в Белфасте. «У MI5 есть особенно хороший офис в Британском музее, но я подумала, что вам будет удобнее поближе к Паддингтону».
 Шеперд снял пальто и сел на диван. Баттон взяла свой портфель, пододвинула деревянный стул и села напротив него. Она щёлкнула двойными замками на портфеле, открыла его и достала конверт формата А4.
 «Насколько хорошо вы разбираетесь в пиратах?» — спросила она, открывая конверт.
 «Йо-хо-хо и бутылка рома?»
 «Это не столько Лонг Джон Сильвер, сколько сомалийцы в Аденском заливе».
 «Судя по всему, они захватывают корабли в заложники ради выкупа и наживаются на этом», — нахмурился он. — «Но Восточная Африка немного выходит за рамки компетенции MI5, не так ли?»
 «Оказывается, дело обстоит совсем рядом», — сказала она, подвигая через стол пару фотографий с камер видеонаблюдения. На одной крупным планом был изображен невысокий, коренастый мужчина в толстовке, опустивший голову и разговаривающий по мобильному телефону; на другой — тот же мужчина, но в футболке «Челси», садящийся на заднее сиденье большого «Мерседеса». «Это Вил Ваал, или «Сумасшедший парень». Его настоящее имя, если у сомалийцев вообще есть настоящие имена, — Симеон Халид». Она положила на стол крупный план лица мужчины. «Ему двадцать четыре, но выглядит он старше».
 Баттон вытащил еще одну фотографию и указал на снимок чернокожего мужчины лет сорока, лицо которого было испещрено старыми шрамами от угревой сыпи, а нос был прижат к лицу. «Это его старший брат, Абшир. Он был задержан силами безопасности на севере Сомали в 2010 году и находится за решеткой в ожидании суда. Он был одним из основателей новой волны сомалийских пиратов, особенно мерзким типом, и исламским фундаменталистом. Его состояние превышает двадцать миллионов долларов, но большая его часть принадлежит США. Министерство финансов некоторое время назад взяло его под прицел и замораживает его активы везде, где может их найти. Семейный бизнес перешел к одному из дядей «Сумасшедшего мальчика».
 Она положила на стол еще две фотографии — снимки с камер видеонаблюдения, на которых была изображена группа из полудюжины суровых мужчин в лодке, с автоматами Калашникова на плечах. Она постучала по лицу одного из мужчин, лет сорока с лишним, с двумя золотыми передними зубами и толстым шрамом на подбородке. «Это дядя. Он всем заправляет в Сомали, но с тех пор, как Абшира взяли под стражу, Сумасшедший дергает за нитки отсюда. Дядю зовут Блю».
 'Синий?'
 Баттон пожала плечами. «Сомалийцы очень любят прозвища. Его прозвище связано с тем, что у него настолько темный цвет кожи, что дело зашло слишком далеко. Думаю, чтобы его понять, нужно быть сомалийцем. В любом случае, насколько нам известно, он ничего не делает, не посоветовавшись сначала с Сумасшедшим Мальчиком. Мы думаем, что Сумасшедший Мальчик планирует операции, финансирует их, а затем переводит прибыль и отмывает ее через свои предприятия здесь». Она указала на фотографии Сумасшедшего Мальчика, сделанные с помощью видеонаблюдения. «Он приехал в Великобританию около четырех лет назад. И вам понравится вот что: он живет в Илинге. Недалеко от вашего старого дома».
 «Как тесен мир», — сказал Шеперд. — «Почему именно Илинг?»
 «Сейчас там, а также в Саутхолле, проживает очень большое сомалийское население. Вероятно, это как-то связано с близостью к аэропорту Хитроу».
 «Аэропорт?»
 «А точнее, речь идёт о листьях ката, которые любят жевать сомалийцы. Их нужно есть свежими, и поставки в Хитроу поступают каждый день. Илинг находится недалеко от аэропорта, поэтому сомалийцы там гарантированно получают самые свежие листья. Чем свежее листья, тем, по-видимому, сильнее эффект».
 «А этот кат не является незаконным?»
 Баттон покачала головой. «Пока нет, — сказала она. — В некоторых странах это разрешено, но не в Великобритании. Основной ингредиент — стимулятор, похожий на амфетамин, и Всемирная организация здравоохранения классифицировала его как наркотическое вещество. Вы увидите, как сомалийцы жуют его так же естественно, как курят сигарету».
 «Я не помню, чтобы когда я жил в Илинге, я часто видел сомалийцев».
 «За последние несколько лет их число резко возросло, но даже несмотря на это, они, как правило, держатся особняком. Женщины большую часть времени проводят дома, а мужчины ходят в свои собственные социальные клубы. Они почти не общаются друг с другом. Число сомалийцев в этом районе, вероятно, утроилось с тех пор, как вы переехали в Херефорд». Она постучала по фотографии. «Похоже, у Сумасшедшего Мальчика самые умные в семье. Он купил себе проезд через Европу и в Великобританию, проскользнув в кузове грузовика из Кале вместе с шестью настоящими беженцами».
 «И, по всей видимости, получили убежище».
 «Он двигался в правильном направлении, — сказал Баттон. — У него были поддельные документы и первоклассный иммиграционный адвокат».
 «Но ведь Пятый наверняка знал, кто он такой, верно?»
 «Тогда нет, — сказал Баттон. — Он проник незаметно. Мы знали, что он покинул Сомали, но никто не знал, куда он делся. И, честно говоря, даже если бы мы знали, мы бы мало что могли сделать. У нас не было его ДНК или отпечатков пальцев, поэтому все, что ему нужно было сделать, это придерживаться своей версии, и он получил бы убежище».
 «Мир сошёл с ума, Чарли. Ты хочешь сказать, что сомалийский пират может просто так приехать в Великобританию и получить британский паспорт?»
 «Это не так просто, как вальсировать, но большая часть Сомали — зона боевых действий, поэтому любой сомалиец, которому удастся попасть в Великобританию, практически гарантированно получит статус беженца».
 Шеперд откинулся на спинку кресла. «Как я уже сказал, мир сошел с ума. И почему именно Великобритания? Полагаю, они все проезжают через Европу, почему бы им не попросить там убежище?» Он поднял руку. «Не говорите мне, что это потому, что мы слишком мягкие, и потому что, оказавшись на британской земле, они могут претендовать на бесплатное жилье и все социальные пособия».
 «На самом деле, Crazy Boy подал заявку на получение пособий и получал их, пока рассматривалась его заявка, хотя, как мы полагаем, у него был доступ к зарубежным средствам в размере около десяти миллионов долларов. Очевидно, он не мог ими воспользоваться, потому что это бы сорвало его заявку».
 Шеперд с отвращением покачал головой.
 «Если вам от этого станет легче, то знайте, что он отозвал свое заявление о предоставлении убежища два года назад».
 Шеперд нахмурился. «Но он же всё ещё в Великобритании? Почему?»
 Баттон достал еще одну фотографию, на которой Крейзи Бой изображен с полной чернокожей женщиной с дредами, держащей на руках младенца, завернутого в разноцветную ткань. «Он женился на этой женщине. Хавия Бергман. Гражданка Германии. Она бежала из Сомали в 2002 году и вышла замуж за немца, который также имел британское гражданство. Она получила британский и немецкий паспорта, развелась с ним и переехала в Великобританию. Когда Крейзи Бой женился на ней, он получил британское и немецкое гражданство. Ребенок, которого она держит, — сын Крейзи Боя. Сын родился в Британии, поэтому вывезти Крейзи Боя из страны теперь практически невозможно».
 «Сколько лет этой женщине?»
 'Тридцать девять.'
 «А „Сумасшедшему мальчику“ двадцать четыре, ты сказал».
 «Верно. В чём суть вашего вопроса?»
 «Что ж, простите, если это прозвучит сексистски и эйджистски, но она значительно старше его и у неё лицо, как у бульдога, грызущего осу, так что я не понимаю, как кто-то может считать это любовной игрой».
 Баттон притворилась расстроенной. «Спайдер, суды должны верить людям на слово. Если они говорят, что хотят быть вместе до самой смерти, то кто мы такие, чтобы осуждать их выбор?» Она усмехнулась. «Совершенно очевидно, что он женился на ней ради паспорта, а ребенка завел, потому что это дает ему дополнительную безопасность. Но дело в том, что теперь он в Великобритании навсегда. Он заработал несколько миллионов фунтов, купил большой дом в Илинге и открыл два ресторана в этом районе, а также сомалийский магазин и кафе. Он также активно участвует в системе гар ».
 « Гар ?»
 «Сомалийские уголовные суды, где решения выносят старейшины общины. Сумасшедший Мальчик необычно молод для того, чтобы руководить таким судом, но после того, как несколько старейшин умерли или попали в реанимацию, его пригласили в его состав. В своем районе Илинг он фактически выполняет функции судьи и присяжных, оказывая влияние на несколько тысяч сомалийцев».
 «Так если он законный бизнесмен и счастливый женатый отец, то какой интерес у Пятого?» — спросил Шеперд.
 «Я ничего не говорил о том, что он законопослушный гражданин», — сказал Баттон. «Его бизнес почти наверняка является прикрытием для отмывания денег, и он продолжает руководить пиратскими операциями своей семьи в Сомали. Он отправляет деньги на финансирование пиратов и возвращает прибыль. Он руководит бандой, которая также торгует наркотиками, в основном марихуаной, но мы думаем, что он также импортирует кокаин и героин через сомалийцев в Амстердаме. Но наш интерес вызван соображениями терроризма. Серьезными соображениями».
 Она достала из конверта еще одну фотографию, сделанную в рамках наблюдения, на которой был изображен высокий чернокожий мужчина в камуфляжной форме, держащий в руках автомат АК-47. Его лицо было наполовину скрыто черно-белым клетчатым шарфом. Вокруг него стояло еще полдюжины мужчин в аналогичной одежде.
 «Это Ахмед Абди Годане, лидер сомалийского движения «Аль-Шабаб» и марионетка «Аль-Каиды». Он базируется на севере Могадишо и является отвратительным типом. Он фактически создал африканский Талибан и издает фетвы против всего, от трансляций футбольных матчей по телевидению до поп-музыки. Он вышел на большую сцену во время чемпионата мира по футболу, организовав два масштабных теракта с участием смертников в Кампале. Он несет прямую ответственность за гибель семидесяти шести угандийцев без всякой причины, кроме того факта, что в Сомали находятся угандийские миротворцы. Все наши эксперты считают, что он готовится к крупному нападению на Запад».
 «А как насчет связи с Великобританией?»
 Баттон снова постучал по фотографии. «У нас есть доказательства телефонных разговоров между Годаном и дядей Крейзи Боя за несколько дней до терактов в Кампале».
 «Они могли просто обсуждать матч», — сказал Шеперд.
 Баттон натянуто улыбнулся. «Мы не знаем, о чём они говорили, но сам факт их контакта вызывает серьёзные подозрения. Сейчас мы ищем финансовые операции между пиратами и «Аль-Шабабом», и если мы их обнаружим, то откроем ящик Пандоры».
 Шеперд медленно кивнул. «Понимаю, — сказал он. — Если Годейн взорвет посольство США в Африке, и американцы узнают, что Великобритания предоставила гражданство человеку, который за это заплатил…» Он поморщился. «Это испортит особые отношения, не так ли?»
 «Никаких особых отношений больше нет, — сказал Баттон. — В этом и проблема. Если этот сумасшедший финансирует терроризм «Аш-Шабаб», то да, мы будем выглядеть чертовски глупо, если дадим ему паспорт. Меньше всего нам хочется, чтобы американцы добивались экстрадиции, пока этого сумасшедшего защищает группа правозащитников».
 «Во главе с нашей Шери Блэр, без сомнения», — рассмеялся Шеперд. Он поднял руки, когда Баттон сердито посмотрел на него. «Ладно, я не должен быть легкомысленным, но трудно не быть циничным, не так ли? Как, черт возьми, мы можем допустить это? Как мы дошли до того, что сомалийский пират, связанный с «Аль-Каидой», может жить в Великобритании? Почему бы нам просто не вышвырнуть его?»
 Баттон постучала по фотографии женщины и ребенка. «Его семья, — сказала она. — И законодательство о правах человека».
 «Но он солгал, чтобы попасть в страну. Он сказал, что является просителем убежища, хотя это было неправдой. Затем он резко изменил курс и женился на сомалийке с немецким гражданством, и она забеременела от него, несмотря на то, что она ужасно некрасива и весит вдвое больше него».
 «Это закон», — сказал Баттон.
 «Но в любой момент Пять мог сообщить Агентству пограничного контроля Великобритании или Министерству внутренних дел, кто он, и добиться его отправки домой».
 «В "Пятом" так не работают, Спайдер, — сказал Баттон. — Мы не раскрываем наши дела иммиграционным трибуналам».
 «Мне кажется, тихий разговор в правое ухо мог бы помочь, не так ли?»
 «А потом адвокат начинает требовать объяснений, откуда взялась информация о его клиенте? Это была бы целая куча проблем, которые мы бы не хотели поднимать».
 «У нас ведь до сих пор есть уведомления о нарушениях категории D, не так ли?»
 «Не для преступников, нет. Для борьбы с терроризмом и обеспечения национальной безопасности — да. Но не для таких преступников, как Сумасшедший». Она сочувственно улыбнулась. «Я прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду, Паук. И я полностью с тобой согласна. Но мы должны соблюдать закон. Если мы начнем нарушать законы просто потому, что не согласны с ними, к чему это приведет?»
 «Анархия, — сказал Шеперд. — От меня же ожидают именно этого, верно? И никто в здравом уме не хочет анархии? Но, Чарли, я правда не понимаю, кто бы захотел оказаться в такой ситуации, как у нас, с такими подонками, как Сумасшедший. Они нарушают правила, когда им вздумается, и возмущаются, когда мы посягаем на то, что они считают своими правами человека».
 «Пожалуйста, не говори мне, что жизнь несправедлива, Паук, ты же знаешь, как я ненавижу, когда ты так говоришь». Она отпила глоток чая. «Так хочешь услышать, что это за работа?»
 «Я весь внимание», — сказал Шеперд. «Полагаю, вы хотите, чтобы я работал под прикрытием, так? С деревянной ногой и попугаем на плече?»
 «Если не брать в расчет тот факт, что у тебя неподходящий цвет кожи, пираты не доверяют чужакам», — сказал Баттон. «Но «Сумасшедший парень» действует не так, как другие пиратские группировки. Большинство из них предпочитают рыскать вокруг и захватывать любые корабли, которые им попадутся, но мы считаем, что «Сумасшедший парень» начал нацеливаться на конкретные суда, основываясь на том, кто ими владеет и что они перевозят. Мы почти уверены, что он получает инсайдерскую информацию как минимум от одной лондонской компании. Вот где мы хотим тебя использовать».
 «Почему именно я, Чарли? Сидеть за компьютером весь день — это не то, что у меня получается лучше всего».
 «Это работа под прикрытием, Спайдер, а никто не работает под прикрытием лучше тебя. И никто не умеет лучше тебя распознавать неладное».
 «Какой же ты льстец!»
 «Я понимаю, это не то же самое, что проникновение в банду вооруженных грабителей или наркоторговцев, но в глобальном масштабе это не менее важно. Возможно, даже более важно. Пираты «Сумасшедшего мальчика» захватили шесть судов, о которых нам известно, за последние два года. И последние четыре перевозили контейнеры для одной и той же экспедиторской компании, базирующейся в Лондоне. Это может быть совпадение, но мы думаем, что здесь что-то происходит. Все грузовые суда были похожими и шли по похожим маршрутам, все из Китая через Суэцкий канал и, таким образом, через Аденский залив недалеко от Сомали. Возможно, «Сумасшедший мальчик» получает информацию от кого-то из компании. Раньше большинство пиратов действовали, просто патрулируя окрестности и нападая на любое найденное судно, но в последние несколько лет они начали использовать более разведывательный подход. Мы знаем, что они размещают людей в портах, которые затем передают по радио, когда замечают потенциально опасное судно, покидающее порт, и нам известно как минимум об одном захвате, где на борту был их собственный человек в качестве моряка».
 «Значит, вы хотите, чтобы я сыграл роль Деда Мороза и выяснил, кто был непослушным, а кто послушным?»
 «Именно так, — сказал Баттон. — Их головной офис находится в Хаммерсмите, так что они недалеко от Илинга. Тридцать семь сотрудников, из которых только двадцать имеют доступ к информации о судоходстве и грузоперевозках. Мы проверили активы и банковские счета всех сотрудников компании и не нашли никого, кто внезапно разбогател или имеет какую-либо очевидную связь с «Сумасшедшим мальчиком», но четыре корабля подряд — это слишком много, чтобы быть совпадением».
 «Не если у них груз на сотнях кораблей».
 Баттон покачала головой. «Они используют большинство мировых судоходных компаний, в зависимости от того, куда и откуда они отправляют грузы, поэтому они довольно широко распространены. Но единственные пираты, захватившие корабль с их грузом, работали на Безумного Мальчика. Наши разведчики провели расчеты и уверены, что существует какая-то связь между Безумным Мальчиком и грузовой компанией».
 «Я не уверен, что это сработает, отправить меня под прикрытие в компанию. Я никогда не работал за столом, вы же знаете. Я был в десантных войсках, потом в спецназе, потом в полиции, а затем в SOCA, и я ни разу даже не открывал ящик и не пользовался ксероксом».
 Баттон рассмеялась. «Мы составим легенду, которая не сделает вашу неспособность печатать проблемой», — сказала она. Она достала бледно-зеленую флешку и протянула ему. «Там есть информация о компании и вероятных подозреваемых», — сказала она. «Я понимаю ваши опасения, но вы — хамелеон, в этом ваше мастерство. Вы можете вписаться в любую ситуацию, завоевать расположение людей и заставить их принять вас. Это сработает как с группой офисных работников, так и с бандой грабителей банков или террористической ячейкой. Это единственный выход, Спайдер. Если мы отправим полицию допрашивать людей на месте, они поймут, что мы их раскусили, и прекратят расследование».
 Шеперд положил флешку в карман. «Когда?»
 «Нам нужно собрать легенду и предоставить вам квартиру. Три-четыре дня. Если, конечно, вы не хотите больше выходных».
 «На следующей неделе все будет хорошо», — сказал он, отпивая кофе. «Так какова же конечная цель? Посадить этого сумасшедшего за решетку? Или депортировать его?»
 «Если нам удастся привлечь его к ответственности за сговор, мы точно предпримем шаги. Многое зависит от того, как он получает информацию от компании, делает ли он это для себя или через посредника. Мы также следим за его деньгами. Возможно, мы привлечем его к ответственности за отмывание денег. Депортация маловероятна, учитывая его британское гражданство».
 «И насколько это операция по прикрытию собственных интересов на случай, если американцы обратятся к вам с обвинением в терроризме?»
 Она подняла брови. «Я не настолько коварна, Паук».
 «Возможно, и нет, но ваши начальники почти наверняка таковы».
 «Мне поручено расследовать дело «Безумного мальчика», потому что британские корабли находятся в опасности, и, похоже, в этом замешана британская компания. Я упомянул связь с «Аль-Шабаб», чтобы вы знали о потенциальных политических последствиях. Если нам удастся возбудить дело против «Безумного мальчика», ему будут предъявлены обвинения, это точно. Мы не будем медлить, я могу вам это пообещать».
 «А если это начнётся в Африке, пока он будет в тюрьме, то это перестанет быть проблемой для Великобритании».
 «Это справедливо, — сказал Баттон. — К тому же, если он окажется в тюрьме по уголовным обвинениям, и США подадут ходатайство об экстрадиции, его будет гораздо проще выдать. Одно дело, когда правозащитники кричат о правах бедного беженца, но совсем другое — если их так сильно возмутит сомалийский пират, связанный с террористами».
 Шеперд допил кофе и посмотрел на часы. «Вы не возражаете, если я вернусь в Херефорд?»
 «Ни в коем случае», — сказала она. «Я просто хотела поговорить лично и передать вам флешку. У меня сегодня весь день встреча в Темз-Хаусе». Она усмехнулась. «К сожалению, у них большие планы на встречи».
 «Кстати, как дела у Зои?» — спросил Шеперд.
 «Шестнадцать, но ведет себя как двадцатипятилетний», — сказала она. «Лиам серьезно настроен на поступление в школу-интернат, не так ли?»
 «Похоже, что так. Он уже несколько раз об этом упоминал».
 «Зои учится в школе Калфорд, — сказала Баттон. — Они просто замечательные. Особенно после смерти Грэма. Для нее всегда было логично жить в пансионе, потому что мы с Грэмом работали без перерыва. У нас было несколько нянь, но ничего толком не получалось».
 «Поэтому я думаю, что это может пойти ему на пользу. Я много времени проводил вдали от дома последние год-два, и, похоже, ситуация не улучшается».
 «Он использует это не просто как угрозу? Пытается привлечь ваше внимание?»
 Шеперд пожал плечами. «Он хорошо себя проявил. Я часто бываю в отъезде, и это не похоже на перемены. Если бы он учился в подходящей школе, у него могли бы быть отличные результаты. А там обычно большое внимание уделяется спорту, которым он увлекается».
 — Ну, Зои это очень нравится, — сказала Баттон. Она прищурилась. — У тебя ведь еще есть Катра, верно?
 «Конечно, и она замечательная. Но я постоянно в отъезде, а он единственный ребенок в семье».
 «Именно это и решило судьбу Зои, — сказала Баттон. — С братьями и сестрами все по-другому, но когда они живут одни, им действительно лучше с детьми своего возраста. Это развивает у них социальные навыки, и они заводят свой собственный круг друзей. Зои катается на лыжах с одной из своих подруг и родителями, а в прошлом году она провела две недели в Гонконге с одним из воспитанников общежития, чья семья владеет сетью отелей в Азии. И как ни посмотри, в учебе они намного лучше. Их не заставляют делать домашнее задание, почти нет проблем с дисциплиной, и можно быть достаточно уверенным, что какой-нибудь городской гангстер не станет грабить их, чтобы отобрать мобильный телефон или деньги на обед».
 «Есть ли какие-либо недостатки?»
 Баттон медленно кивнула. «О да, — сказала она. — Так их теряешь гораздо быстрее».
 «Каким образом?»
 Баттон вздохнула. «Они и так быстро растут, но когда они в школе, это происходит еще быстрее. Они становятся более самостоятельными, учатся решать свои проблемы, встают на ноги».
 «Это хорошо, правда?»
 Баттон поморщился. «Конечно, это хорошо, но бывают моменты, когда жалеешь, что всё произошло так быстро. У них всего одно детство, и то, что ты упустил, уже никогда не вернёшь».
 «Но в целом это хорошо?»
 «Думаю, да. Если хотите, я могу достать вам брошюру о Калфорде. Или вы можете посмотреть на их сайте».
 «Да, сайт неплохой, но я надеюсь найти что-нибудь поближе к Херефорду». Он встал, и, как всегда при прощании, растерялся, не зная, что делать. Рукопожатие казалось слишком формальным, но она была его начальницей, поэтому объятие или поцелуй в щеку казались слишком личными. Он улыбнулся и слегка помахал ей рукой.
 Она улыбнулась в ответ с игривым блеском в глазах, и он понял, что она почувствовала его замешательство. Она передразнила его приветственный жест. «Берегите себя и отточите свои секретарские навыки на всякий случай».
 Мерседес остановился перед домом в Саутхолле. «Подожди снаружи, я не больше чем через десять минут», — сказал Крейзи Бой своему водителю. Водитель кивнул. Крейзи Бой дернул подбородком в сторону Двух Ножей. «Достань кейс из багажника». Два Ножа был его двоюродным братом, свирепым бойцом, когда он был пиратом, человеком, которого Крейзи Бой использовал для казни заложников, когда судоходные компании задерживали выплату выкупа. Крейзи Бой дал ему это прозвище, потому что, когда он поднимался на борт корабля, у него всегда было два больших изогнутых ножа, по одному на каждом бедре. Он присоединился к Крейзи Бою в Лондоне годом ранее, заплатив десять тысяч фунтов группе китайских торговцев людьми. Китайцы были лучшими торговцами людьми в мире. Никто не умел лучше него перемещать людей, оружие или наркотики. Он подал заявление на убежище, и его адвокат заверил его, что он получит британское гражданство в течение трех лет.
 Водитель нажал на кнопку, чтобы открыть багажник, когда из машины вышли Сумасшедший Мальчик и Два Ножа. Сумасшедший Мальчик усмехнулся, оглядывая дорогу. Дома были маленькими и запущенными, кирпичная кладка облупилась и пошла на сколы, краска облезла с дверей и оконных рам, окна не мылись. Тротуары были завалены мусором, а в водосточных канавах валялись кубики разбитого стекла, остатки разбитых автомобильных стекол. Мимо ковыляли три индийские женщины в ярких сари, каждая с коляской, болтая на хинди. Одна из них сердито посмотрела на Сумасшедшего Мальчика и что-то сказала своим спутницам, после чего все рассмеялись.
 Сумасшедший мальчик знал, что индийцы из Саутхолла ненавидят сомалийцев. Были десятки случаев нападений на сомалийских подростков со стороны групп азиатов, а сомалийским владельцам магазинов постоянно разбивали витрины. Он сердито посмотрел на женщин и погрозил им кулаком. «Никогда не видели чернокожего мужчину с большой машиной?» — крикнул он по-английски. «Думаешь, мы все живем в джунглях?»
 Женщины отвели взгляд и поспешно удалились.
 «Возвращайтесь в свои вонючие лачуги, индейские коровы!» — закричал он.
 Женщины бросились бежать, их коляски подпрыгивали на неровном тротуаре.
 «Сумасшедший мальчик» изобразил выстрел в них. «Ублюдочные индейцы, — сказал он. — Они нас ненавидят, вы же знаете? Они пришли сюда, чтобы выполнять работу белых, а потом приводят своих кузенов, с которыми заключают браки по договоренности, и смотрят на нас свысока. Мы сражались, чтобы попасть в эту страну. Мы убивали. А они заползли сюда на животе и думают, что они выше нас?»
 «Сучки», — согласился Два Ножа, вытаскивая чемодан из багажника. Он огляделся и захлопнул багажник. Чемодан был тяжёлым, и ему пришлось использовать обе руки, чтобы донести его до входной двери.
 Сумасшедший мальчик нажал на дверной звонок и услышал слабое жужжание из задней части дома. Через несколько секунд он услышал шарканье ног, и дверь открыла женщина в полной бурке. Она внимательно осмотрела их через прорезь в головном уборе, а затем распахнула дверь, чтобы впустить их.
 Первым пошёл Сумасшедший Мальчик, направившись прямо по коридору на кухню в задней части дома. За ним последовали Два Ножа с чемоданом, а женщина закрыла дверь и скрылась в гостиной.
 Мужчина, сидевший за кухонным столом, был лет шестидесяти, с растрепанной бородой, испещренной седыми и белыми прядями. На нем был свитер с узором «Фэр-Айл» поверх длинной серой куртки-джуббы и мешковатые серые брюки. В правой руке он держал мисбаху — исламские четки. На четках было девяносто девять бусин, соответствующих девяноста девяти именам Аллаха. Он использовал их скорее как четки для успокоения, чем как средство религиозного поклонения. Мужчину звали Мухаммад аль-Фаиз, но все, кто вел с ним дела, называли его арабом. Он прожил в Англии девять лет и уже имел одиннадцать детей от трех жен, живущих в этой стране. Жены жили в отдельных домах, оплачиваемых жилищным пособием, и все они получали пособие по инвалидности, поскольку араб знал бангладешского врача, который с радостью оформлял им диагноз эпилепсии за пятьсот фунтов стерлингов за раз.
 Араб встал, обнял Сумасшедшего Мальчика и поцеловал его в щеку. «Как дела, брат?» — спросил он.
 «Всегда», — сказал Сумасшедший Мальчик. Он помахал Двум Ножам, которые бросили чемодан на кухонный стол и расстегнули молнию. Внутри лежали десятки пачек пятидесятифунтовых купюр размером с кирпич. «Полтора миллиона, которые нужно перевести моему дяде в Могадишо», — сказал Сумасшедший Мальчик. «Он захочет заплатить долларами США, как и в прошлый раз».
 Араб кивнул головой. «Это не проблема. Обмен будет произведен в день перевода денег. Текущий обменный курс, насколько я помню, составляет 1,44».
 Он открыл шкафчик над раковиной и достал электронный счетчик банкнот. Он вынул чайник из розетки и включил счетчик. «Могу я предложить вам что-нибудь выпить, пока я буду считать? Может быть, мятный чай?»
 «После всего этого времени ты мне не доверяешь?» — рассмеялся Сумасшедший Мальчик.
 Араб улыбнулся, достал один из пачек из ящика и положил его на прилавок. «Друг мой, я никому не доверяю, — сказал он. — Вот почему я так долго живу». Он нажал кнопку на передней панели прилавка, и купюры зажужжали, а красный светодиод отсчитал их количество. «Не хотите ли чаю, друзья мои, потому что это займет некоторое время?»
 «Чай был бы кстати», — сказал Сумасшедший Мальчик, садясь за стол.
 Араб продолжал пересчитывать деньги, прерываясь лишь для того, чтобы приготовить и подать стаканы горячего сладкого чая, украшенного свежими листьями мяты. Сумасшедший мальчик сидел, потягивал свой напиток и ждал. Его не обижала настойчивость араба в проверке каждой купюры. Бизнес есть бизнес. Он был столь же дотошен и при выплате денег.
 Закончив, араб открыл дверь в комнату, которая когда-то использовалась как кладовая, а теперь содержала только сейф, почти такого же роста, как он сам. На двери была электронная клавиатура, араб набрал шестизначное число и с кряхтением распахнул дверь. Он поставил деньги Сумасшедшего Мальчика на полку посередине, закрыл дверь и сел рядом с ним за стол. Он взял свой стакан чая и поднял тост за Сумасшедшего Мальчика, прежде чем выпить. «Значит, дела идут хорошо?» — спросил араб.
 «Корабли продолжают ходить, выкупы выплачены, в мире всё хорошо».
 «Я слышал, что неверные прилагают больше усилий для защиты своих кораблей».
 Сумасшедший пожал плечами. «Они пытаются, но кораблей слишком много, а море слишком велико. Но ты прав, добыча уже не так легка, как раньше. И все же тот, кто не воспользуется возможностью сегодня, не сможет воспользоваться возможностью завтра».
 Араб улыбнулся. «У вас, сомалийцев, есть пословица или поговорка на любой случай», — сказал он.
 «Таким образом мы передаем свою мудрость из поколения в поколение, — сказал Сумасшедший Мальчик. — Одна из наших пословиц гласит, что сомалийцы никогда не произносят ложных пословиц».
 Араб усмехнулся. Он налил еще чая в стакан Сумасшедшего Мальчика. «Симеон, один из моих соотечественников хотел бы с тобой встретиться. Он хочет обсудить с тобой один вопрос».
 Сумасшедший Мальчик нахмурился. «И какое от этого значение?»
 Араб почесал бороду и извиняюще улыбнулся. «Боюсь, я здесь всего лишь посредник. Он знает, что я веду с вами дела, и подумал, что вам будет удобнее, если вы обратитесь к нему через кого-то из ваших знакомых».
 «Ты говорил с ним обо мне?» — спросил Сумасшедший Мальчик, его голос стал жестче.
 «Он сам ко мне подошёл, вот и всё».
 «Он сюда приехал?»
 Араб покачал головой, перебирая четки мисбахи . «Это было в мечети. Пожалуйста, не беспокойтесь об этом, он хороший человек, хороший мусульманин, и он хотел обратиться ко мне, а не к вам напрямую, потому что не хотел вас обидеть».
 «Ты сказал ему, что я отправляю деньги в Сомали?» Глаза Сумасшедшего Бойца сердито сверкнули. «Это неприемлемо. Я веду с тобой дела, потому что не хочу, чтобы весь мир и его собака знали, чем я занимаюсь. Именно за это я тебе и плачу — за конфиденциальность».
 Араб махнул руками, словно отражая нападение. «Пожалуйста, нет, не поймите меня неправильно. Конечно, я ничего не говорил о том, что происходит между нами. Я бы долго не продержался в бизнесе, если бы так свободно говорил». Он положил руку на руку Сумасшедшего Мальчика. «Брат, всё, что произошло, это то, что он поговорил со мной после молитвы и попросил, чтобы я попросил тебя связаться с ним. Это был знак уважения. Я знаю его и знаю тебя. Он просто попросил передать просьбу о встрече. Наши дела не обсуждались. И я никогда никому не расскажу о том, что здесь происходит».
 Сумасшедший кивнул. «Хорошо. Прости. Конечно, я тебе доверяю, как мы могли бы вести этот бизнес без доверия?»
 «Симеон, у нас, арабов, тоже много пословиц, одна из которых гласит: «Глупого человека можно узнать по шести вещам: гнев без причины, речь без пользы, перемены без прогресса, расспрос без цели, доверие к чужому и принятие врагов за друзей». Надеюсь, теперь вы считаете меня другом. Я как никто другой понимаю, что не следует доверять чужому, но этот человек мне не чужой. Я бы доверил ему свою жизнь. Он хороший человек и хороший мусульманин».
 «Но зачем он мне от меня?»
 «Поговорить, Симеон. Просто поговорить». Араб отпил глоток чая. «Его зовут Мамуд аль-Захрани. Он остановился в отеле «Хилтон» на Эджвар-роуд».
 «Значит, меня вызвали, так что?»
 Араб улыбнулся и покачал головой. «Конечно, нет, я не это имел в виду. У него там есть номер, и это удобное место для встреч, вот и все».
 «Кто он, чем занимается?»
 «Как и я, он тоже посредник, но его связи носят более политический характер, чем мои».
 «Вы имеете в виду саудовскую королевскую семью? Он говорит от имени шейхов?»
 «Он общается с шейхами, но под политикой я подразумевал не это». Араб понизил голос. «Я всего лишь прошу тебя поговорить с ним, Симеон. Выслушай, что он скажет».
 Сумасшедший мальчик кивнул. «Я подумаю об этом», — сказал он.
 Шеперд сидел перед телевизором, наполовину смотря ток-шоу, в котором женщина, беременная в четвертый раз, собиралась пройти проверку на детекторе лжи, чтобы выяснить, изменяла ли она своему нынешнему бойфренду. Ведущий шоу, с змеиной улыбкой и в костюме от Savile Row, подстрекал зрителей, которые выкрикивали оскорбления в адрес женщины — полной блондинки с осветленными волосами в розовом спортивном костюме и серебряных ботильонах. По языку тела женщины Шеперд понял, что она не лжет, не изменяет, и ребенок — от ее бойфренда. Он задавался вопросом, почему кто-то стал бы подвергать себя такой ненависти и насмешкам в шоу, которое, предположительно, смотрят миллионы. Бойфренд тоже был не завидным женихом: одежда, осанка и прическа соответствовали мужчине, отсидевшему несколько лет в тюрьме и, вероятно, скоро снова окажусь за решеткой. Они казались подходящей парой, но Шеперду было жаль детей женщины.
 На экране женщина поднялась со стула и начала выкрикивать оскорбления в адрес кого-то из зала, слюна брызгала у нее изо рта, а живот трясся, как миска с желе. Двое охранников вмешались, чтобы остановить ее, когда она бросилась в зал, большинство из которых теперь стояли и выкрикивали в ее адрес оскорбления. Шеперд впервые за много лет посмотрел дневное телевидение и понял, что ничего особо не пропустил.
 Он взял пульт и переключился на Sky News. Он сидел на диване, а компьютер лежал у него на коленях. Он вставил флешку, которую ему дал Баттон, и читал сводку о компании по экспедированию грузов в Хаммерсмите и сотрудниках, подозреваемых в том, что они помогали «Безумному мальчику» выбирать цели у берегов Сомали. Он не горел желанием работать под прикрытием в офисе, где единственная опасность заключалась в риске порезаться бумагой. Будучи полицейским под прикрытием, а позже и агентом SOCA, он боролся с крупнейшими преступниками страны, а в Северной Ирландии работал под прикрытием, чтобы приблизиться к террористам, и хотя он понимал необходимость свергнуть пиратского военачальника вроде «Безумного мальчика», он не считал, что Баттон использует свои таланты наилучшим образом. Тем не менее, зато он сможет возвращаться домой на выходные, и не будет проблем с тем, чтобы звонить Лиаму каждый вечер.
 Он услышал звонок телефона, и Катра почти сразу ответила. Она вошла в гостиную, держа телефон в руках. «Кэролайн Стокманн», — сказала она.
 Шеперд выключил звук на телевизоре. «Мой любимый психолог, — сказал он. — Чем я могу вам помочь?»
 «Думаю, ты знаешь», — сказал Стокманн. «Чарли подумал, что было бы неплохо, если бы мы встретились, к тому же, твоя ежегодная встреча уже давно назрела».
 «Психологическая экспертиза, проводимая раз в два года, была прописана в моем полицейском контракте и в контракте с SOCA, но я не помню, чтобы видел ее, когда подписывал контракт с MI5».
 «А память у вас хорошая, не так ли?» — спросил Стокманн.
 «Практически фотографическое изображение», — согласился Шеперд. «Эйдетическое, так это называют».
 «Дело в том, что Чарли очень хотел бы, чтобы мы немного посидели и обсудили ситуацию. И, как вы знаете, Чарли, как правило, добивается того, чего хочет. Но что бы ни было указано в вашем контракте, он должен заключаться раз в два года».
 «Я в Херефорде, Кэролайн».
 «И разве это не совпадение?» — рассмеялась она.
 Шеперд несколько секунд молчала. «Пожалуйста, не говори, что ты меня преследуешь, Кэролайн».
 «Это скорее ситуация, когда Мухаммед приходит в горы», — сказала она.
 «Вы говорите это не в первый раз, — ответил Шеперд. — Либо вы это говорите, либо утверждаете, что выполняете какую-то работу для полка».
 «Что я могу сказать? Такое ощущение, что вы читаете мои мысли».
 Шеперд вздохнул. «Где бы вы хотели встретиться?»
 «Как насчет того же места, где мы встречались в прошлый раз, когда я был в ваших краях? Только не в кабинке, потому что я знаю, как сильно вы ненавидите сидеть в кабинках, когда их невозможно отодвинуть и все такое».
 'Когда?'
 «В любое время сегодня днем. Назовите мне время».
 «Два часа».
 «Сейчас два часа».
 Шеперд положил трубку. «Кто это был?» — спросил Лиам.
 «Мой преследователь».
 — Твой преследователь? — Лиам ахнул. — Ты серьёзно?
 «Шутка, — сказал Шеперд. — Это кто-то с работы».
 «Вы сказали, что были в отпуске».
 «Да, она просто хочет поболтать. Максимум час-два».
 «Это ваш начальник?»
 Шеперд покачал головой. «Нет, это Шарлотта Баттон. Эта дама — совсем другая; ей нужно составить обо мне отчёт, чтобы сказать, что я хорошо выполняю свою работу».
 «Как школьный доклад?»
 Шеперд кивнул. «Да, в общем-то, так оно и есть».
 «Надеюсь, вы сдадите экзамен».
 Шеперд рассмеялся. «Мы с тобой оба так думаем».
 Шеперд пришел в паб рано, но Стокманн опередила его и устроилась за круглым столиком рядом с кабинками, выходящими на парковку. «Ранняя пташка», — сказала она, поднимая в знак приветствия наполовину полную кружку горького пива.
 «Отличное мастерство», — рассмеялся Шеперд. — «Всегда приходи на встречу первым и сиди спиной к стене». Они пожали друг другу руки, после чего Шеперд подошел к бару и купил лагерный шанди с большим количеством лимонада. «Так во сколько ты пришла?» — спросил он, садясь напротив нее.
 «Я уже была в городе, когда позвонила», — сказала она.
 «Ты рисковала, не так ли? А что, если меня не будет рядом?»
 «Ну, во-первых, я знала, что ты такая, а во-вторых, здесь хорошо пьют пиво и подают "фермерский обед", один из лучших, что я когда-либо пробовала, так что провести здесь пару часов одной было бы не так уж и плохо». Она указала на остатки "фермерского обеда" на столе.
 «Значит, вы приехали в Херефорд не только ради меня?»
 Психолог кивнула. «Я здесь на несколько дней, — сказала она. — На самом деле, я довольно много делаю для полка».
 «Проверка их пригодности для использования по назначению?»
 «Честно говоря, большая часть моей работы связана с бывшими членами полка. Парнями, которые ушли и которым тяжело на свободе. Нужно очень долго и упорно искать, чтобы найти группу людей, более склонных к самоубийству, чем бывшие бойцы спецназа SAS». Она отпила глоток пива.
 «Это правда, — сказал Шеперд. — Переход от жизни, полной боевых действий, к гражданской жизни может стать шоком. Мне и так было тяжело перейти в полицию. Наверное, гораздо хуже оказаться на офисной работе или на стройке».
 «Или просто сидеть весь день перед телевизором, или в пабе. Не все, кто уходит из полка, находят другую работу. Слышишь о парнях, которые возвращаются в Афганистан или Ирак и зарабатывают целое состояние, работая фрилансерами, и все знают о тех, кто становится авторами бестселлеров, но многие в итоге оказываются на свалке. С этим довольно трудно смириться, когда тебе всего тридцать».
 «Так что же делать? Звонить им и приглашать в паб поболтать, как ты делаешь со мной?»
 Стокманн усмехнулась. «Ты совсем другой человек, Дэн, — сказала она. — Я всего лишь проверяю, в каком ты состоянии. Некоторые из парней, с которыми я сейчас имею дело, — это просто кораблекрушения, и даже спасение «Титаника» — это ничто по сравнению с этим». Она сделала еще один глоток пива и поставила стакан. «Дело в том, что это не те мужчины, которые признают, что у них есть проблема, не говоря уже о том, чтобы попросить о помощи. Но если мы сможем вернуть их в полк на встречу или по какому-нибудь другому поводу, это даст нам шанс прощупать почву и предложить им поддержку там, где она им нужна, будь то финансовая или психологическая».
 Шеперд рассмеялся. «Ты хитрый мерзавец, не так ли? — сказал он. — Ты заманиваешь их сюда обманным путем, вот что ты говоришь».
 «Да, мы иногда врут», — сказала Стокманн. «Но по вполне обоснованным причинам». Она кивнула на его бокал. «Сегодня без Jameson?»
 «Позже я проведу время с Лиамом», — сказал он.
 «Прости, я не хотел отрывать тебя от семьи».
 «Пара часов ничего не изменит, и у него будет время поиграть в видеоигры». Он откинулся на спинку стула. «Поэтому я предполагаю, что это больше связано с тем, что произошло в Северной Ирландии, чем с полугодовым обзором, который, возможно, и не существует».
 «Это существует, Дэн, — сказал Стокманн. — Это не было ложью. Но да, Чарли хочет, чтобы я обсудил с тобой произошедшее».
 «Что случилось? Я застрелила двух мужчин, Кэролайн. Застрелила их. И пожалуйста, не спрашивайте меня, что я об этом думаю».
 «Почему? Потому что здесь нет места чувствам?»
 «Потому что это стандартный вопрос психиатра, не так ли?» Он поднял руку. «И прежде чем вы меня поправите, я знаю, что вы психолог».
 «Вы знаете разницу между психологом и психиатром?» — спросила она, отвечая за него. — «Примерно пятьдесят фунтов в час».
 «А кто получает более высокую зарплату?»
 Стокманн улыбнулся. «Конечно, психиатры. Они настоящие врачи. Мы, психологи, обладаем докторской степенью, но не можем выписывать лекарства».
 «Я уверен, что Чарли хорошо вам платит».
 Она пожала плечами. «Честно говоря, Дэн, я делаю это не ради денег».
 «Так зачем вы это делаете? На благо общества?»
 Она слабо улыбнулась. «Что-то вроде того», — сказала она. «Я ценю то, что вы и ваши коллеги делаете, и по-своему мне нравится думать, что я помогаю». Она покрутила пиво в стакане. «Так что, были какие-нибудь последствия? После того, что произошло в Северной Ирландии?»
 «В плане работы?»
 «Ты понимаешь, о чём я говорю, Дэн».
 «Сплю ли я? Да, как младенец. Ем ли я? Как лошадь. Трачу ли я хоть секунду на сожаления о содеянном? Нет».
 «Я не уверена, что это правда, Дэн, — тихо сказала она. — Я имею в виду, я уверена, что ты спишь и не потерял аппетит, но я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать, что ты не отнимаешь жизнь, не затронув её каким-либо образом».
 Шеперд пожал плечами. «Ладно, если уж на то пошло, меня это бесит».
 «Это тебя злит?»
 «Меня раздражает то, что меня поставили в эту ситуацию. Парни, которых я убил, были хладнокровными убийцами, и они бы убили меня, если бы я не убил их, но всё можно было сделать по-другому». Он отпил немного своего лимонада, не потому что хотел выпить, а чтобы дать себе время собраться с мыслями. Кэролайн Стокман была очень непринужденной, но в конце концов, она была здесь, чтобы составить отчет о его способности выполнять свою работу, и у неё был ум как стальная ловушка. «Сколько Чарли тебе рассказал?»
 «Практически всё», — сказала она.
 «Включая тот факт, что вся операция была полным провалом?»
 «Она использовала не это слово, — сказал Стокманн. — Но, как я понимаю, суть была именно в этом».
 «Я оказался в ситуации, когда рядом был ещё один агент под прикрытием, о существовании которого я не знал. Люди, которые были со мной, собирались его казнить».
 «Вы спасли ему жизнь».
 «Одну я сохранил, а две взял, а это, как ни крути, означает, что я проиграл по сделке на одну позицию».
 «Но ведь это не первый случай, когда вы лишаете жизни человека при исполнении служебного долга, не так ли?»
 Шеперд пристально посмотрела на нее. «Дело не в том, что я сделала, не в этом я злюсь. Дело в том, как это произошло. Да, я и раньше отнимала жизни, но всегда это происходило потому, что другого выбора не было. В Северной Ирландии я оказалась в ситуации, которой можно было бы избежать, если бы люди вели себя профессионально».
 «И кого вы в этом вините?»
 «Что, ты хочешь, чтобы я свалил вину на Чарли, так?»
 «Как вы думаете, она виновата?»
 Шеперд нахмурился, обдумывая вопрос. В конце концов он покачал головой. «Думаю, она, вероятно, сделала все, что могла, это североирландские полицейские облажались. Они провели свою операцию, не сообщив об этом Пятому отделу. Пятый отдел отвечает за все антитеррористические операции в провинции, поэтому полицейские, должно быть, намеренно не делились своей информацией. И тем самым они подвергли своего агента опасности».
 «Вы думаете, именно это вас так разозлило? Вы можете посочувствовать агенту?»
 «Вероятно, да. Это мог быть я. Я мог оказаться перед расстрельной командой, и мне могло бы не так повезти».
 «Его спасла не удача, Дэн. Это ты его спас».
 «Чарли тебе рассказывал, что один из полицейских из спецподразделения оставил свой телефон в пабе, и так они узнали, что там работает агент под прикрытием?» Он нахмурился. «Чертовы идиоты, — сказал он. — Львы, которыми водят ослы, разве не так говорили о пехоте во время Первой мировой войны? Вот такое у меня ощущение, Кэролайн. Как будто мной управляют идиоты, которые не могут найти себе задницу обеими руками».
 «Мы теперь говорим о Чарли?»
 Шеперд покачал головой. «Чарли — хороший человек, — сказал он. — Я ей полностью доверяю. Но это не значит, что я доверяю ее начальству».
 «Неужели происходит то же самое, вы теряете доверие к людям, на которых работаете?»
 Шеперд вздохнул. «Это вызывает беспокойство, но не мешает мне выполнять свою работу, — сказал он. — А вот если бы я работал в полиции Северной Ирландии, и меня бы бросили туда так же, как и своего человека».
 Стокманн улыбнулся. «Знаете, их собирались назвать Полицейской службой Северной Ирландии, пока не поняли, что людей будут хватать эти нипсы?»
 'Ты серьезно?'
 «Процесс рассмотрения законопроекта зашел слишком далеко, прежде чем нам указали на то, насколько нелепо это будет звучать». Она сделала еще один глоток пива, внимательно наблюдая за Шепардом поверх своего бокала.
 «Я не жалуюсь на работу, — сказал Шеперд. — Работа хорошая, и я вполне способен её выполнять».
 «Я понимаю, но вы явно недовольны».
 «Ты убиваешь двух человек, Кэролайн, и говоришь, что тебе это нравится?»
 «Что бы вы могли сделать по-другому?»
 «Я? Нет, ничего. Они собирались застрелить полицейского, а у меня были считанные секунды на реакцию. И как только я застрелил первого, второй уже собирался выстрелить в меня. Либо я, либо он».
 «Это были боевые действия?»
 Шеперд кивнул. «Именно».
 «И поэтому нет чувства вины? Потому что это был принцип «убей или будь убит»?»
 «Чувство вины — не совсем подходящее слово», — сказал Шеперд. «Я прекрасно понимаю, почему я сделал то, что сделал, и предпочел бы этого не делать, но если бы я не застрелил первого парня, то полицейский бы погиб, а если бы я не застрелил второго, он бы убил меня».
 «Значит, именно инстинктивная реакция снимает чувство вины?»
 Шеперд улыбнулся. «Судя по вашим словам, вы планируете написать на эту тему научную работу».
 Глаза Стокманна заблестели от веселья. «Как ни странно, я как раз собирался написать что-нибудь о посттравматическом стрессовом расстройстве. Но мой вопрос был скорее о том, что же движет человеком».
 «Тренировки практически снимают чувство вины», — сказал Шеперд. «Полк тренирует вас снова и снова, пока вы не научитесь реагировать инстинктивно».
 «Но это лишь заставляет вас эффективно выполнять задачу, — сказал Стокманн. — Это как обучать призывников использованию штыка. Если научить их достаточно хорошо, на поле боя они будут делать это инстинктивно, но обучение не поможет им справиться с чувством вины, которое они испытывают спустя годы».
 «Другой вид подготовки, другой вид боевых действий, — сказал Шеперд. — Войны с призывниками сталкивают обычных людей с обычными людьми. Вот почему они могли выбраться из окопов в Рождество и играть в футбол. Профессиональные солдаты — это совсем другое дело».
 «А что, если это были не боевые действия?» — тихо спросила Стокманн, словно боясь, что ее подслушают.
 «Вы говорите гипотетически?»
 'Конечно.'
 «Тогда, вне боевых действий, я думаю, что с лишением человеческой жизни, вероятно, сложнее смириться. Например, я не думаю, что когда-либо смог бы стать снайпером».
 'Потому что?'
 «Потому что снайпер убивает, когда его собственная жизнь не находится под угрозой. Снайпер поджидает жертву, а затем стреляет, когда она этого не ожидает».
 «Вас подстрелил снайпер в Афганистане, не так ли?»
 Шеперд почесал плечо. «Это была скорее засада, чем снайперская стрельба», — сказал он. «У парня было обычное штурмовое оружие, а не снайперская винтовка, но да, перестрелки не было, и он сделал только один выстрел, а потом исчез». Он печально усмехнулся. «Хотя я сомневаюсь, что он сильно переживает из-за того, что сделал, учитывая, что я неверный».
 «Думаю, это и есть ответ на мой вопрос, не так ли?» — сказал Стокманн. «Если вы считаете убийство морально оправданным, то не должно быть никакой вины».
 Шеперд медленно кивнул. «Полагаю, да».
 «Значит, вы убивали вне зоны боевых действий?»
 Шеперд ничего не ответил. Он сделал долгий, неспешный глоток шенди.
 «Вы бы предпочли не отвечать на этот вопрос?» — спросил Стокманн.
 «Это ты спрашиваешь или Чарли?»
 Психолог нахмурился. «Что вы имеете в виду?»
 «Она сама попросила тебя задать мне этот вопрос?»
 «Так это не работает, Дэн. Это не допрос. Это оценка».
 Шеперд глубоко вздохнул, заставляя себя расслабиться. Стокманн не был врагом, но вопрос застал его врасплох.
 «Так зачем вы задали мне такой вопрос?»
 «Учитывая специфику вашей карьеры — вы были солдатом, служили в спецназе SAS, затем перешли в полицию, потом в Управление по борьбе с организованной преступностью, а сейчас работаете в MI5 — мне было интересно, приходилось ли вам когда-нибудь во время вашей работы лишать жизни человека в ситуации, не связанной с боевыми действиями».
 'Потому что?'
 «Мне было бы интересно узнать, как вы отреагировали. Испытали ли вы потом чувство вины?»
 Шеперд медленно кивнул. Он не любил лгать психологу, но она не оставила ему выбора. Да, он оказывался в ситуациях, когда не было боевых действий, когда он хладнокровно помогал отнимать жизни людей, которые не представляли непосредственной угрозы. И нет, после этого он не испытывал чувства вины. Но он не мог рассказать об этом Кэролайн Стокманн. Он небрежно пожал плечами. «Такого никогда не было», — сказал он.
 «Это облегчение, — сказала она. — С вашей точки зрения, конечно. Я бы не хотела это проверять на практике».
 «А ты, Кэролайн? Думаешь, ты сможешь отнять жизнь?»
 Она небрежно рассмеялась. «Я? Боже мой, конечно же, нет», — сказала она. «Как я вообще могла бы? У меня нет сил, ни моральных, ни физических. Я одна из жертв жизни».
 «Это не так, — сказал Шеперд. — Но предположим, вы дома, и в дом ворвался насильник, а у вас был нож».
 «Здесь слишком много «если».»
 «Их всего двое, — сказал Шеперд. — Насильник. Нож. Ты что, зарежешь его, чтобы спасти свою жизнь?»
 «Полагаю, да».
 «А что, если бы кто-то собирался убить вашего мужа или жену? Вы бы убили их?»
 «Да», — ответила она на этот раз увереннее.
 «Видите, у вас есть все необходимое», — сказал Шеперд.
 «Если сильно постараться, любой может убить, вы это хотите сказать?»
 Шеперд кивнул. «А если бы вы защищали своего ребенка, я думаю, вы бы не чувствовали вины. Вы так не думаете?»
 «Полагаю, нет».
 «А теперь давайте пойдем дальше. Предположим, кто-то убил вашего ребенка. И вы совершенно точно знали, кто это сделал. Убили бы вы его, если бы могли?»
 «Это слишком гипотетично, Дэн».
 «Как что-либо может быть слишком гипотетическим? Это простой вопрос».
 «Но на этот вопрос я не могу ответить абстрактно. Мы не можем брать закон в свои руки».
 «Вы считаете, что система уголовного правосудия работает, не так ли?»
 «У тебя это отлично получается, не правда ли?» — сказала она.
 «В чём ты хорош?»
 «Умение уклоняться от вопросов, меняя тему разговора. Делаете это настолько тонко, что этого почти не замечаешь».
 Шеперд усмехнулся. «Это необходимый навык, когда работаешь под прикрытием», — сказал он, подняв руки. «Извините, задавайте вопросы».
 Она подняла бокал. «Большое спасибо», — сказала она, прежде чем сделать глоток. Затем поставила бокал. «Давайте поговорим о вашем карьерном пути», — сказала она. «Я знаю, что переход из спецназа в полицию был большим шагом. Из-за вашей покойной жены».
 «Она хотела спокойной жизни, ей надоело, что я рискую всем ради королевы и страны. Думаю, она не понимала, что это будет как из огня да в полымя». Он улыбнулся, вспоминая свою жену Сью, которая погибла в бессмысленной автомобильной аварии, когда Лиаму было всего семь лет.
 «Но когда вы перешли из полиции в SOCA, это больше связано с Чарли, чем с чем-либо ещё?»
 Шеперд покачал головой. «Я не был с ней знаком до того, как присоединился к SOCA, — сказал он. — Я работал в подразделении полиции под прикрытием, которое затем было поглощено SOCA, и она была там руководителем».
 «Почему вы ушли из полиции?»
 «Мне не оставили выбора, — сказал Шеперд. — SOCA взяла под свой контроль подразделение под прикрытием, и мне сказали, что я могу начать работать с ними или начать патрулировать улицы в форме. SOCA угрожала отбирать все крупные дела, так что в качестве обычного полицейского работы было бы практически нечем заняться. Должен сказать, что в итоге все сложилось иначе».
 «Почему?»
 «SOCA в некотором роде потерпела неудачу, — сказал Шеперд. — Слишком много бюрократов и слишком много тех, кто просто ставит галочки, слишком много вождей и недостаточно индейцев. Можете ли вы назвать какие-либо крупные успехи SOCA за последние пару лет?»
 Стокман кивнула. «Мне было бы трудно», — сказала она.
 «Не поймите меня неправильно, некоторые виды работы были сложными, но в конечном итоге все расследования были продиктованы соображениями экономии. Если казалось, что расследование по какому-либо делу обойдется слишком дорого, мы закрывали на это глаза. Власть имущие хотели, чтобы мы расследовали только те дела, в которых, как они знали, мы победим, а это, по сути, означало, что мы никогда не приближались к главным преступникам».
 «Это, должно быть, было очень неприятно», — сказал Стокманн.
 «Я разместил в Амстердаме трех наркобаронов, которые вместе отвечают за половину каннабиса и, вероятно, десять процентов кокаина, поступающего на север Англии, но мне сказали, что ресурсов для борьбы с ними нет. Так что на этом все и закончилось. Если мы не будем их преследовать, и голландцы не будут этим заниматься, у них фактически будет полная свобода действий. И дело в том, что они это знают. Так какой смысл в правоохранительной организации, если она не соблюдает закон?»
 «Полагаю, это риторический вопрос, — сказал Стокманн. — Но я понимаю, что вы имеете в виду. Именно поэтому вы были рады перейти в MI5 вместе с Чарли?»
 «Это была одна из причин. Лучше уж знакомый дьявол…»
 «А как вам работа в Секретной службе?»
 «Сейчас это уже не такой уж секрет, — сказал Шеперд. — Кажется, каждый второй знает, чем мы занимаемся».
 «И работа сложная?»
 «Шпионаж, терроризм, тяжкие преступления», — кивнул Шеперд. «Разнообразие сюжетов, к тому же они не так сильно зависят от бюджета, как SOCA».
 «Ну, я полагаю, 11 сентября и 7 июля оказали большую финансовую помощь», — сказала Стокманн. «Правительство вложило миллиарды в безопасность и не слишком беспокоилось о том, куда эти деньги ушли». Она покрутила пиво в стакане. «А как вы себя чувствовали в Ирландии?»
 «Это не самое моё любимое место, — сказал он. — Спецназ SAS не пользуется особой популярностью, несмотря на мирный процесс и всё такое. Многие до сих пор затаили обиду».
 «Было тяжело?»
 Шеперд покачал головой. «На самом деле нет. Меня считали сторонником ИРА, выросшим в Штатах и прослужившим пять лет в морской пехоте. Поэтому мой акцент не имел значения. Меня представил мне тайный агент в Нью-Йорке, и я сблизился с оперативным директором настоящей ИРА. Мы собирали доказательства против него и остальных членов Армейского совета».
 Стокманн вздрогнул. «Я не понимаю, как ты можешь так поступать, приближаться к людям, которые без колебаний убили бы тебя, если бы узнали, кто ты».
 «Главное — не дать им об этом узнать», — сказал Шеперд, отпивая глоток своего лимонада.
 «А как дела дома?» — спросил Стокманн.
 «Всё идёт хорошо, — сказал Шеперд, — хотя отсутствие отца не приносит желаемых результатов. Я провожу много времени вдали от дома».
 «Ваш сын до сих пор скучает по матери?»
 «Конечно. Мы оба переживаем. Но я не думаю, что кто-то из нас уже скорбит». Он улыбнулся. «Лиам только что спросил меня о школе-интернате».
 «Дж. К. Роулинг придётся ответить за многое», — сказал Стокманн.
 «Думаю, он понимает, что дело не только в магии и бородатых учителях, но меня это застало врасплох».
 «Сколько ему сейчас лет?»
 «В следующий день рождения мне исполнится четырнадцать».
 «Он взрослеет».
 «Да, он готов. Просто я не уверена, что он готов к школе-интернату».
 «Это может облегчить вам работу, особенно в плане отсутствия на рабочем месте».
 «Верно. Но мне нравится, что он всегда рядом, когда я возвращаюсь».
 Стокманн задумчиво кивнул. «Это, конечно, здорово для вас, но вы должны посмотреть на ситуацию с точки зрения вашего сына. Он постоянно ждет, когда вы войдете через парадную дверь или когда зазвонит телефон».
 «Жизнь не очень-то и удалась, ты это имеешь в виду?»
 «Я этого не говорю, но, по крайней мере, если бы он жил в пансионе, он бы не ждал тебя каждый вечер, не так ли?»
 «Полагаю, нет», — сказал Шеперд.
 Стокманн допила пиво. «Ну, думаю, на этом всё», — сказала она.
 «Ты не хочешь ещё одного?»
 «Я буду работать весь день, — сказал психолог. — Мне нужна ясная голова».
 «А какой прогноз?» — спросил Шеперд. — «Подхожу ли я для этой работы?»
 Стокманн рассмеялся. «Конечно, ты прав, Дэн. Но ты это знал еще до того, как сел».
 «Рада это слышать».
 «Меня всегда удивляет, насколько малое влияние оказывает на человека ваша профессия».
 «Как вода с гусиной спины», — сказал Шеперд. Он усмехнулся, встал и протянул руку. «Увидимся через шесть месяцев».
 Шеймус Магуайр поднял голову, услышав звон ключа в замке своей камеры. Дверь открыл незнакомый офицер, лет сорока с лишним, с редеющими волосами и пивным животом, выпирающим из-под пояса. «Ваш адвокат здесь», — сказал он, распахивая дверь. «Заходите».
 Магуайр встал со своей койки. На нем был тюремный спортивный костюм. При аресте у него забрали толстовку и брюки-карго, а также обувь. Теперь на нем были старые кроссовки на размер больше. Магуайр не жаловался; он не хотел доставлять им удовольствие. Он мог выдержать все, что бы они ни бросили, они были врагами, а он — войной. «Я не просил адвоката», — сказал он.
 «Спрашивайте или не спрашивайте, мне плевать», — прорычал офицер. «Мне велено взять вас с собой на встречу с вашим адвокатом, и я это делаю. А теперь убирайтесь к черту из этой камеры, или можете сегодня вечером просить свой чай».
 Тюремный надзиратель провел Магуайра по лестничной площадке вниз по металлической лестнице. Он отпер ворота, ведущие из тюремного блока, отступил назад, чтобы пропустить Магуайра, а затем снова запер их. Он провел Магуайра по коридору в зал для посетителей. Прямо перед двойными дверями, ведущими в главный зал, находилась отдельная комната, и надзиратель кивнул в ее сторону. «Ваш документ вон там, — сказал он. — Я буду ждать здесь, выходите, когда закончите».
 Магуайр вошёл в комнату. Там стоял единственный стол, прикреплённый к полу болтами, и четыре серых пластиковых стула на тонких металлических ножках. За столом сидел мужчина средних лет в коричневом костюме, у его ног лежал потрёпанный портфель. В углу комнаты стояла женщина в тёмном деловом костюме, её рыжие волосы были собраны в конский хвост. Магуайр усмехнулся мужчине. «Мне не нужен адвокат, — сказал он. — Я не признаю полицию Северной Ирландии и не собираюсь признавать британский суд, который пытается меня судить».
 Мужчина пожал плечами, достал iPod, вставил белые наушники в уши и откинулся на спинку кресла. Он скрестил руки на груди и закрыл глаза.
 «Что за хрень?» — воскликнул Магуайр.
 «Не беспокойся о нем, Шеймус, он мне просто пропуск сюда», — сказала женщина, указывая на стул. «Садись же».
 «Что?» — совершенно растерянно спросил Магуайр. — «Кто ты, черт возьми?»
 «Я та женщина, которую послали выяснить, как и почему ты так сильно всё испортил. Так что сделай, как я сказала, и заткнись, чёрт возьми».
 Магуайр пристально смотрел на нее. Ей было около тридцати, и хотя у нее был ирландский акцент, она была не из Белфаста. Возможно, с границы. Или даже из Республики Ирландия.
 «Ты с Ра?»
 Она указала на стул. «Лучше позволь мне задать вопросы, Шеймус. Так нам будет гораздо лучше».
 Магуайр сел и сложил руки ладонями. «Я им ничего не говорил, — сказал он. — С тех пор, как меня арестовали, я не произнес ни слова. И я не буду признавать суд или их систему правосудия. Я настаиваю на том, чтобы со мной обращались как с политическим заключенным».
 «Очень благородно с твоей стороны, Шеймус». Она села напротив него. «И что, черт возьми, случилось?» — спросила она.
 «Это не моя вина», — сказал Магуайр.
 «На данном этапе речь идет не о поиске виновных, а о выяснении обстоятельств произошедшего», — сказала она. «Военный совет должен знать, что случилось, потому что полиция ничего не говорит».
 «Насколько хорошо вы разбираетесь в этом?»
 Женщина указала ему в лицо. «Не смей со мной связываться, Шеймус. Твои яйца под угрозой, и нож в моих руках. Если я не вернусь в Совет с правдивым рассказом о случившемся, ты умрешь еще до суда».
 «Вы знаете что-нибудь об О'Лири?»
 Женщина нахмурилась. «А что насчет О'Лири?»
 Магуайр провел руками по растрепанным волосам. «Все пошло прахом, — сказал он. — О'Лири работал на копов. Под прикрытием, двойной агент, я понятия не имею, кто он, но у него есть куратор из Специального отдела. Бомба никогда бы не попала в полицейский участок, спецназ уже задержал ее».
 «Мы знали, что один из вас — предатель, но не знали, что это О'Лири», — сказала женщина.
 — Как ты думала, это был я? — спросил он, и прежде чем она успела открыть рот, чтобы ответить, он увидел ответ в ее глазах. — Я? — сказал он. — Ты думала, это был я?
 «Ты был самым молодым, Шеймус, — сказала женщина. — У тебя был меньший послужной список».
 «Ублюдки!» — прошипел Магуайр.
 — Что случилось? — спросила женщина. — Были выстрелы, это мы знаем, но мы не знаем, кто получил ранения. Кто стрелял, Шеймус? Это были полицейские?
 Магуайр нахмурился. «Ты так думаешь? Про копов?»
 «Мы не знаем, что и думать, потому что новости засекречены», — сказала женщина. «Поэтому я здесь. Так что, если не полиция, то что же, черт возьми, произошло?»
 Магуайр откинулся на спинку кресла и скрестил руки. «Мы были готовы. Бомба была заряжена, Уилли точно знал, что ему нужно делать. И тут ворвались трое мужчин в лыжных масках. Мерзкие ублюдки».
 «У одного из них было длинное кожаное пальто?»
 Магуайр кивнул. «Это он отдавал приказы».
 «Это был Деклан Коннолли. Он был человеком Совета. Он был там, чтобы поймать предателя».
 «Да, ну, он так и сделал. Он посадил нас четверых в фургон и куда-то отвёз, а потом провернул какой-то трюк с телефоном. Зазвонил телефон О'Лири, и он сказал, что О'Лири — доносчик. Тогда этот парень, Коннолли, приставил пистолет к голове О'Лири и сказал, что собирается его застрелить, и тут начался полный хаос. Один из других парней дважды выстрелил Коннолли в грудь, потом тот повернулся и выстрелил в другого. Быстро, профессионально, он ничего не сказал».
 «Как выглядел стрелок?»
 «На нём была лыжная маска. Ростом чуть меньше шести футов, в джинсах, кроссовках, куртке-бомбере. С пистолетом Glock».
 «Джинсы были чёрные или синие?»
 «Черный».
 «А куртка? Коричневая кожа? Эластичный пояс? Немного поношенная?»
 Магуайр кивнул. «Это он».
 «Он что-нибудь сказал?»
 Магуайр покачал головой.
 «У вас сложилось впечатление, что этот парень тоже полицейский, как и О'Лири?»
 «Его не было с О'Лири. Он просто сбежал оттуда, как какой-то там Одинокий Рейнджер. Он забрал телефон Райана и ушёл. Через двадцать минут приехали копы. Они всех нас увезли».
 «Включая О'Лири?»
 «Да, но с тех пор я его не видел. И Рэя, и Уилли я тоже не видел».
 «Рэй и Уилли содержатся в разных тюрьмах. О'Лири исчез. Стрелок что-нибудь сказал перед уходом?»
 «Да, он был ужасно зол из-за того, что произошло. Он спросил О'Лири, коп ли тот, и тот ответил утвердительно. О'Лири сказал, что два года работал под прикрытием. Можете в это поверить? Этот чертов Джерри О'Лири был доносчиком целых два года!»
 «Что ещё сказал стрелок?»
 «Он что-то говорил о том, что был идиотом, пользуясь телефоном, а не отправляя текстовые сообщения. У меня еще звенело в ушах после выстрелов, поэтому я не мог разобрать все, что он говорил. Но он был чертовски зол. О'Лири попросил его развязать, но тот отказался».
 'Что-нибудь еще?'
 Магуайр покачал головой. «Это всё, что я помню», — сказал он. Он наклонился вперёд. «Что будет дальше?» — спросил он.
 «Мы стараемся минимизировать ущерб, нанесенный О'Лири, — сказала она. — Макгрори уже арестовали в Лимерике, и будут еще аресты. Затем мы займемся поиском стрелка».
 «Я имел в виду себя», — сказал Магуайр. «Что со мной будет?»
 Женщина холодно улыбнулась. «Шеймус? Тебе конец». Она кивнула адвокату, голова которого покачивалась из стороны в сторону в такт музыке, которую он слушал на своем iPod. «Вы поступаете правильно, не обращаясь к адвокату. Вы можете признать себя виновным или невиновным, но в любом случае это будет пожизненное заключение. Вы же это понимаете, правда?»
 Магуайр мрачно кивнул.
 «Совет дал понять, что они хотят, чтобы вы отказались признавать суд и настаивали на статусе политического заключенного, — сказала она. — Если потребуется, можете устроить грязную акцию протеста».
 «Именно этим я и занимаюсь с тех пор, как меня травмировали, — сказал Магуайр. — Я постоянно говорю им, что хочу уйти с фланга. Но они меня просто игнорируют».
 «Продолжай в том же духе», — сказала она.
 «А что насчёт Рэя и Уилли?»
 «Я пойду к ним».
 «Как думаешь, они нас объединят?»
 «Возможно, после суда, — сказала женщина. — Не раньше. Они не хотят, чтобы вы обменивались информацией. Но посмотрите на вещи позитивно. Борьба только началась. В какой-то момент будет достигнуто соглашение, и вас отпустят под приветствие героя. Все, что вам нужно сделать, это держаться. Tiocfaidh ár lá , — сказала она. — Наш день придет».
 Магуайр кивнул. — Тиокфаид ар ла , — повторил он.
 «Что вы думаете?» — спросил Баттон, оглядывая гостиную. Они жили на десятом этаже многоквартирного дома на Праед-стрит, в жилом комплексе Паддингтон-Бейсин. Здание находилось всего в нескольких минутах ходьбы от вокзала Паддингтон, а в квартире было две спальни и просторная ванная комната. Она была обставлена современной итальянской мебелью, а на одной из стен стоял большой светодиодный экран.
 Шеперд кивнул. «Хорошо», — сказал он. На столе стояла фотография в рамке, на которой были изображены мужчина и женщина лет шестидесяти. «Мои родители?»
 «Эрик и Элси», — сказал Баттон, протягивая ему конверт из плотной бумаги. — «Всё здесь. Вы Оливер Блэкберн, работаете в консалтинговой фирме в Мидлендсе, но последние два года базируетесь в Лондоне. Если кто-нибудь проверит договор аренды этого помещения, то обнаружит, что вы здесь уже восемнадцать месяцев». Она дала ему коробку с только что напечатанными визитками и BlackBerry. «Номера на визитках идут на этот мобильный и в офис в Бирмингеме, подставную организацию MI5, которую мы используем для многих легенд». Она усмехнулась. — «Мы в этом лучше, чем когда-либо было SOCA». Она села на кожаное кресло с хромированными деталями и скрестила ноги. — «В общем, компании в Хаммерсмите сообщили, что к нам пришлют консультанта, чтобы изучить способы повышения эффективности. Таким образом, вы сможете свободно ходить и задавать все интересующие вас вопросы». Вам предоставят стол, но дальше вы сами будете решать, куда идти и делать что захотите.
 «А кто тогда узнает, кто я на самом деле?»
 «Никто, — сказал Баттон. — Даже управляющий директор считает вас настоящим. Мы все организовали через генерального директора основной холдинговой компании, и кроме него никто не знает, кто вы».
 «Консультант покрывает множество грехов, не так ли?»
 «Именно. Вы можете организовать допросы всех наших подозреваемых и задать им любые вопросы».
 Шеперд сел на черный кожаный диван, когда из главной спальни вышел бритый мужчина в обтягивающей футболке Armani и выцветших джинсах с планшетом в руках. Это был Дэмиен Плант, один из костюмеров MI5, который снабжал реквизитом любые легенды. «В шкафу полдюжины костюмов, — сказал он. — Я дал вам дюжину рубашек, сшитых вручную фирмой в Бирмингеме, но обувь я оставляю на ваше усмотрение. В целом, это гораздо лучшая одежда, чем та, что была у вас в Белфасте». Он передал планшет Шеперду. «Просто подпишитесь внизу».
 Шеперд набросал свою подпись и вернул ему планшет с бумагами.
 «Вы можете оставить одежду себе после завершения операции», — сказал Плант.
 «Они могут пойти на благотворительность», — сказал Шеперд. «Я не большой поклонник костюмов. А машину мне купят?»
 «В этом нет необходимости, — сказал Баттон. — До Хаммерсмита можно без проблем добраться из Паддингтона».
 «Что ж, моя работа здесь закончена», — сказал Плант. Он пожал руку Шепарду, поцеловал Баттона в обе щеки, приняв за него женственный вид, и ушел.
 «Вам будет приятно узнать, что Кэролайн Стокманн подтвердила ваше хорошее здоровье», — сказал Баттон Шепарду, когда входная дверь закрылась.
 «Она хорошо разбирается в людях», — сказал Шеперд, открывая конверт из плотной бумаги. Он положил содержимое на журнальный столик. Там были водительские права, выданные год назад, с его фотографией и адресом квартиры, и паспорт, выданный три года назад, оба на имя Оливера Блэкберна.
 «Водительские права и паспорт — настоящие, так что вы можете использовать их где угодно», — сказал Баттон. У него была кредитная карта American Express, подтверждающая, что он является её держателем с 1998 года, и дебетовая карта Nationwide. Он улыбнулся Баттон, но она уже грозила ему пальцем. «Только в экстренных случаях», — сказала она. «Но если оплата счёта одной из этих карт добавит истории, то всё хорошо. Просто помните, что всё проходит через бухгалтерию, и они очень тщательно всё проверяют».
 «Полагаю, я останусь здесь, пока не выясню, кто помогает Сумасшедшему Мальчику?»
 «Столько, сколько потребуется, — сказала она. — Но я не думаю, что это займет у вас много времени. В конце концов, речь идет не о профессиональном преступнике. И, по крайней мере, вряд ли кто-то будет в вас стрелять».
 «Это будет приятная перемена», — сказал Шеперд.
 «Охота на людей» была любимой игрой Крейзи Боя. Он мог безнаказанно убивать, калечить и пытать, а графика была максимально реалистичной. Единственное, что ему не нравилось, это то, что его действия контролировались таинственным Директором, который постоянно отдавал приказы. В реальном мире Крейзи Бой отдавал приказы, а не выполнял их, и если бы «Охота на людей» была реальной, первым делом он бы пустил пулю между глаз Директора. На первом уровне ему нужно было убить «Капюшонов», банду чернокожих и латиноамериканцев, и графика была настолько хороша, что некоторые из убитых им парней напомнили ему людей, которых он знал в Пунтленде. Затем он отправился на поиски банды белых расистов под названием «Скинзы», и это была та часть, которая ему больше всего нравилась: мародерство по городу, убийство белых. Он задавался вопросом, каково это было бы сделать это по-настоящему, взять в руки АК-47 и идти по Оксфорд-стрит, стреляя наугад. Ему приходилось уничтожать и другие банды: «Уордогс», «Инноцентс» и «Смайли», но убивать их было не так весело, как «Скинз».
 Он открыл огонь из дробовика и отстрелил голову гангстеру с бритой головой, а затем, для верности, выстрелил ему в грудь, когда тот упал на колени. «Да!» — крикнул он, двигаясь вправо, и выстрелил в двух бандитов: одного в пах, другого в лицо.
 «Сзади тебя!» — крикнул Два Ножа. — «Они нападают на тебя сзади!»
 «Я знаю, я знаю», — сказал Безумный Мальчик, перезаряжая оружие и поворачиваясь. Он открыл огонь по трём бандитам, которые приближались к нему сзади. Кровь брызнула на улицу, и мужчины упали назад, ударившись об асфальт. «Сдохните, подонки!» — закричал он.
 Он сидел на огромном мягком диване, который достался ему вместе с домом при покупке. Фактически, вся мебель была в комплекте с домом – пятиспальным особняком в одном из самых дорогих районов Илинга, расположенным на двух акрах безупречного сада. Дом принадлежал индийскому бизнесмену, который в кратчайшие сроки покинул страну, преследуемый группой налоговых инспекторов. Дом и его содержимое были выставлены на аукцион через шесть месяцев после прибытия бизнесмена в Нью-Дели, и «Сумасшедший мальчик» купил его через офшорную компанию, одну из более чем дюжины, которые он контролировал. При переезде ему не нужно было брать с собой ничего, кроме Xbox и коллекции видеоигр.
 Индийскому мужчине всегда нравилась показная роскошь, и стены гостиной были украшены богато декорированными позолоченными зеркалами и фотографиями старинных парусных кораблей в рамах, что, учитывая выбранную им профессию, Крейзи Бой воспринял как хороший знак. Его ноги покоились на огромном куске толстого стекла, лежащем на четырех больших мраморных шарах, которые, по словам риелтора, были вырезаны мастером под Миланом. Над ними висели три большие люстры, которые не чистили с тех пор, как Крейзи Бой переехал, и которые уже были покрыты пылью и паутиной. В одной части комнаты, рядом с французскими окнами, ведущими на мощеную террасу, тянущуюся вдоль всего дома, стоял буфет, который бы органично смотрелся в Версале, хотя Крейзи Бой никогда и не слышал о Людовике XIV или его дворце. На одном конце буфета стояла стеклянная скульптура дельфинов высотой четыре фута, резвящихся в голубых волнах с белыми кончиками, а на другом — фарфоровая фигурка сказочной кареты, запряженной четырьмя белыми лошадьми. Посередине находилась фарфоровая русалка, сидящая в раковине, выложенной перламутром.
 Из переулка выскочил байкер, размахивая тяжелой цепью, и Крейзи Бой выстрелил ему в грудь, после чего быстро перезарядил оружие. По дороге с ревом пронесся черный «Хамви», и Крейзи Бой открыл огонь из дробовика. Первый выстрел разбил лобовое стекло, второй пробил переднюю левую шину, а третий превратил голову водителя в кровавое месиво. «Бимби» съехал с дороги и врезался в витрину магазина.
 Рядом с Xbox стояли три дешёвых мобильных телефона Nokia, и зазвонил тот, что посередине. «Возьми его, да», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 Два Ножа подняли трубку звонившего телефона и посмотрели на экран. «Это твоя жена».
 «Твоя жена?» — спросила молодая блондинка, развалившаяся на диване напротив Сумасшедшего Мальчика. — «Я не знала, что ты женат». Она была проституткой, которую он заказал в эскорт-агентстве в Западном Лондоне, ей было восемнадцать лет, и она только недавно приехала из Латвии. Наверху, в постели Сумасшедшего Мальчика, была еще одна, брюнетка с пышной грудью.
 «Сумасшедший парень» указал на неё пальцем, продолжая играть. «Заткнись, сука», — сказал он. «Узнай, чего она хочет», — сказал он Двум Ножам.
 Блондинка надула губы, перевернулась на другой бок и обняла подушку. Сумасшедший парень заплатил четыре тысячи фунтов за то, чтобы девушки провели с ним целых двадцать четыре часа, но ему уже стало скучно, хотя до конца оставалось еще несколько часов.
 Он продолжал играть в свою игру, пока Два Ножа отвечали на телефонные звонки и разговаривали с его женой. Эта женщина была его женой только по имени. Он женился на ней ради паспорта, который шел в комплекте, и единственная причина, по которой он сделал ее беременной, заключалась в том, чтобы никто никогда не смог утверждать, что это был брак по расчету, и потому что отцовство европейского гражданина давало ему дополнительные права. Он сменил дробовик на пистолет и произвел шесть выстрелов в грудь проститутки.
 У окна с видом на сад, на двух креслах с подлокотниками, сидели двое сомалийцев, Левис и Санни, крупные мужчины, работавшие на Крейзи Боя с тех пор, как он прибыл в Англию. Оба были дальними родственниками, чьи сомалийские родственники работали на Крейзи Боя, и оба получили убежище в Соединенном Королевстве после того, как заплатили по десять тысяч долларов китайскому контрабандисту в Могадишо.
 На столе между ними стояла огромная хрустальная чаша Waterford, полная свежих листьев ката. Наблюдая за тем, как Сумасшедший Мальчик играет в видеоигру, они постоянно засовывали руки в чашу, обрывали листья и жевали их. Они ели кат с десяти лет, и ни один из них не помнил дня, когда бы они не наслаждались кайфом, который давал психоактивный компонент катинон, содержащийся в этом растении. Кат рос в естественных условиях в горах Кении, Йемена и Эфиопии, и каждый день тонны экспортировались по всей Африке, завернутые в банановые листья для сохранения свежести, а еще больше отправлялось самолетами по всему миру, чтобы удовлетворить тягу африканских эмигрантов. Более трех четвертей экспортируемого ката отправлялось в Великобританию для двухсот пятидесяти тысяч сомалийцев, которые теперь называли Англию своим домом. Его можно было купить в Лондоне, только что привезенным самолетом, за 3 фунта стерлингов за пучок. Свежесть была важна, поскольку в течение сорока восьми часов после сбора катинон начинал разлагаться и терять свою эффективность. Сумасшедший Бой каждый день получал свежий кат с доставкой на дом.
 В одном углу стоял позолоченный стол на ножках в форме орлиных крыльев, а на стене за ним — ряд плоских мониторов, обеспечивающих обзор более десятка камер видеонаблюдения снаружи дома и сада. Два Ножа руководил установкой системы видеонаблюдения стоимостью двадцать тысяч фунтов, и он отлично справился — не было ни одной слепой зоны. Два Ножа также распорядился заменить все окна дома на пуленепробиваемые и установить высокотехнологичную охранную сигнализацию. Сумасшедший Мальчик не был уверен, что ему нужна последняя, поскольку в доме был арсенал оружия, и всегда находилось как минимум три его телохранителя, но Два Ножа убедил его в необходимости.
 Остальная часть дома была такой же роскошной, как и гостиная. В спальне Сумасшедшего Мальчика стояла кровать размером три на три метра с шелковыми простынями, настолько гладкими, что спать на них было все равно что спать на льду, и роскошная мебель, на большей части которой до сих пор висели ценники из Harrods. Из спальни можно было попасть в ванную комнату, отделанную мрамором, с джакузи, достаточно большим для трех человек, которым Сумасшедший Мальчик часто пользовался. Это было первое место, куда он отвел двух проституток, когда они появились у него на пороге накануне вечером.
 Два Ножа положили мобильный телефон обратно на журнальный столик. «Ей нужны деньги», — сказал он.
 «Эта сука всегда хочет денег», — сказал Сумасшедший Парень.
 «И она хочет знать, когда ты приедешь повидаться со своим сыном».
 «Этот мальчишка такой уродливый, я думаю, его выгнали по ошибке, а то, что вышло потом, оставили себе», — сказал Сумасшедший Мальчик, трижды выстрелив чернокожему грабителю в пах и оторвав ему кусок черепа. «Зачем ей вообще деньги?»
 «Она говорит, что должна платить за автостраховку, что получила штраф за превышение скорости и хочет, чтобы сын пошел в детский сад».
 «Я даю этой суке десять тысяч в месяц, а она тратит их, как воду», — сказал Сумасшедший Мальчик. Он вздохнул, снова переключился на дробовик и разбил окна проезжающей машины. «Сколько она хочет?»
 «Пять тысяч», — сказал Два Ножа.
 «Сегодня вечером заходи, да», — сказал Сумасшедший Парень. «Но скажи этой суке, что ей придется довольствоваться тем, что она получает каждый месяц. Эта сука такая уродливая, что не стоит и половины того, что я ей даю».
 Жена Крейзи Боя жила в трехкомнатном доме на две семьи в пяти милях от особняка. Он купил его через офшорную компанию и каждый месяц давал ей десять тысяч фунтов наличными на текущие расходы. По словам «Двух Ножей», у нее развилась наркотическая зависимость, выходящая за рамки жевательного ката – он видел наркотики в доме. Крейзи Бой знал, что женщина не будет настолько глупа, чтобы заводить отношения с другим мужчиной, поэтому наркотики могли быть только ее. У него не было с этим проблем, лишь бы она не попала в неприятности с полицией, но в какой-то момент ей нужно было дать пощечину и поставить ее на место. Ей не нужно было звонить ему, просить денег и пытаться использовать их ребенка в качестве заложника.
 «Кто-то у ворот», — сказала Санни, указывая на мониторы видеонаблюдения.
 Сумасшедший парень поставил игру на паузу и посмотрел на ряд мониторов. Перед воротами стоял черный «Бентли», его решетка радиатора находилась всего в нескольких сантиметрах от прутьев. «Мы знаем кого-нибудь с «Бентли»?» — спросил он Двух Ножей, который подошел поближе, чтобы рассмотреть экран.
 «Бентли — для стариков», — сказал Два Ножа. Пока он смотрел на экран, передняя пассажирская дверь открылась, и из машины вышел полный мужчина в темном костюме, повернул шею, словно это его беспокоило, а затем подошел к домофону, встроенному в одну из бетонных колонн.
 «Похож на араба», — сказал Сумасшедший Мальчик, стоявший позади Двух Ножей.
 «Может, он думает, что индеец всё ещё здесь живёт».
 Домофон завибрировал, и Сумасшедший Мальчик поднял трубку. «Да?» — спросил он.
 «Г-н Симеон Халид дома?»
 «Кому это интересно?» — спросил Сумасшедший Мальчик.
 «Г-н Мамуд аль-Захрани здесь и просит о встрече с вами», — сказал мужчина. У него было квадратное лицо, густые усы и зачесанные назад волосы, которые блестели в свете охранных фонарей. Его глаза были скрыты за темными очками.
 Сумасшедший Бой смотрел на маленький экран, жуя кат. Окна «Бентли» были сильно затонированы, поэтому он не мог видеть, кто еще находится в машине.
 «Ко мне домой никто не приходит», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 «Господин аль-Захрани понимает это, но надеется, что в его случае вы сделаете исключение», — сказал мужчина монотонным голосом, словно выучив текст наизусть.
 «Вы его знаете?» — спросил Два Ножа.
 «Я его раньше никогда не видел, но аль-Захрани — это тот самый парень, о котором говорил араб», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 «Откуда он знает, где ты живешь?»
 «Это хороший вопрос», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 «Чего он хочет?»
 «Ещё один хороший вопрос», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 Мужчина на экране повернулся обратно к «Бентли». Заднее стекло было слегка приоткрыто, и было очевидно, что кто-то внутри что-то говорил. Мужчина снова повернулся к домофону. «Г-н аль-Захрани обычно не навещает нас без предупреждения, но он считает, что этот вопрос настолько важен, что в данном случае это необходимо, и за это он приносит свои извинения».
 «В машине таких размеров может находиться три или более убийц», — пробормотал Два Ножа.
 Сумасшедший Мальчик медленно кивнул. Два Ножа были правы. «Передайте господину аль-Захрани, что я его встречу, но он должен прийти один», — сказал он в домофон. «Машина и все, кто в ней находится, должны оставаться снаружи».
 «Я телохранитель господина аль-Захрани, он никуда не ходит без меня», — сказал мужчина.
 «Хорошо, вы можете сопровождать его, но в дом нельзя приносить никакое оружие».
 Телохранитель кивнул и вернулся к машине. Он заговорил через заднее окно, затем дверь открылась, и из машины вышел высокий араб. У него была светлая кожа, темные очки и костюм, который сидел настолько хорошо, что казалось, будто он сшит на заказ. Аль-Захрани поправил запонки, глядя на камеру видеонаблюдения. У него был крючковатый нос и редеющая линия волос, которую он компенсировал тем, что отрастил длинные волосы сзади.
 «Сумасшедший парень» нажал кнопку, открывшую боковую дверь главного входа. Аль-Захрани толкнул дверь, а его телохранитель полез в карман куртки и через окно передал что-то, предположительно оружие.
 — Вы их впускаете? — спросил Два Ножа. Он вытащил свой «Глок» из-за пояса брюк и проверил механизм.
 «Обыщите их, но осторожно, ладно?» — сказал Сумасшедший Мальчик. Он кивнул на пистолет. «Уберите его с дороги, мы не хотим их напугать». Он повернулся к блондинке, лежащей на диване. «Эй, сучка, поднимайся наверх и жди меня в спальне».
 Блондинка нахмурилась и, шатаясь, поднялась по лестнице. На ней была одна из белых рубашек Крейзи Боя, и больше ничего. Она повернулась и показала ему свою грудь, когда была на полпути к лестнице, но он смотрел на экран. Аль-Захрани и телохранитель разговаривали, затем аль-Захрани похлопал мужчину по плечу, тот улыбнулся и кивнул. Крейзи Бой посмотрел на двух мужчин, сидящих у окна. «Левис, оставайся в кабинете, держи дверь открытой и пистолет наготове». Левис кивнул и направился в кабинет, вытащив пистолет из кобуры. «Санни, поднимайся наверх. Возьми дробовик с чердака, держись подальше от глаз, но если я позову тебя, спускайся и стреляй, слышишь?»
 «Я вас слышу, босс», — сказал Санни. Крейзи Бой хранил тайник с оружием на чердаке за фальшивой стеной. Там было полдюжины пистолетов, два MAC-10, два дробовика, несколько электрошокеров и много патронов. Пока Санни спешил наверх, Крейзи Бой наблюдал на одном из экранов видеонаблюдения, как аль-Захрани медленно поднимался по подъездной дорожке в сопровождении телохранителя. Двери «Бентли» оставались закрытыми, и на дороге снаружи не было других автомобилей с пассажирами.
 Он похлопал Двух Ножей по спине. «Скажи кухонному персоналу, чтобы они молчали».
 Два Ножа поспешили на кухню, а Сумасшедший Мальчик следовал за аль-Захрани по подъездной дорожке. Было десять часов вечера, но галогенные охранные лампы освещали улицу так же ярко, как днем.
 Аль-Захрани подошел к входной двери, но подождал, пока его телохранитель нажмет на дверной звонок. Как только раздался звонок, в комнату вернулись двое Ножей.
 «Помните, будьте осторожны, — сказал Сумасшедший Мальчик. — Он связан с очень важными людьми, и у него хватает наглости войти сюда без оружия».
 Он сел на диван и выключил телевизор пультом. Он услышал, как открыли дверь «Два Ножа», и через пару минут в комнату вошел аль-Захрани. Вблизи его костюм выглядел еще дороже, на левом запястье были золотые часы, а на правом — толстая золотая цепочка. Рубашка была с двойными манжетами, а галстук — шелковый и идеально завязанный. Аль-Захрани подошел к Сумасшедшему Мальчику с легкой улыбкой на губах и протянутой рукой. Сумасшедший Мальчик заметил, что он снял темные очки. «Спасибо, что приняли меня, — сказал он. — И еще раз приношу свои извинения за то, что пришел без предупреждения».
 Сумасшедший парень пожал руку и помахал в сторону дивана напротив камина, того самого, где лежала проститутка. Телохранитель последовал за аль-Захрани в комнату, но остался в дверном проеме, прикрыв пах руками и наблюдая сквозь непроницаемые солнцезащитные очки.
 Аль-Захрани сел и скрестил ноги. Он оглядел комнату. «У вас прекрасный дом», — сказал он.
 — Могу я предложить вам что-нибудь освежающее? — спросил Сумасшедший Мальчик. — Есть чай, кофе или сок.
 «Будем очень признательны за чай, спасибо», — сказал аль-Захрани.
 Сумасшедший жестом подбородка пригласил Двух Ножей пройти на кухню. «Немного торта и фруктов», — сказал Сумасшедший по-сомалийски. Два Ножа кивнули и вышли из комнаты.
 «Ты совсем не такой, каким я тебя ожидал», — сказал Сумасшедший Мальчик, откидываясь на диван.
 «Вы слышали, что я саудовка, и ожидали увидеть мужчину в платье и с полотенцем на голове? А я должна была ожидать, что вы будете в юбке из травы, потому что вы из Восточной Африки?»
 Сумасшедший Мальчик усмехнулся. «Ты, конечно, прав».
 Аль-Захрани лениво провел рукой по пуговицам пиджака. «В Англии я ношу костюм, и я чувствую себя своим, или, по крайней мере, выгляжу так, будто я свой. Никто не может сказать, гражданин я или нет. Я могу быть банкиром, судьей, политиком, бизнесменом — никто не узнает. Но если я надену тауб и кеффию , меня сразу же выдадут за чужака и будут относиться ко мне соответственно».
 «Камуфляж», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 «Именно так», — сказал аль-Захрани, аккуратно поправляя складки на брюках. — «Я благодарен вам за то, что вы пустили меня в свой дом. Я надеялся встретиться в моей гостинице, но, как я понимаю, это было невозможно».
 «Я был очень занят, — сказал Сумасшедший Мальчик. — В моей жизни происходит много всего».
 «Так я понимаю. Но, по крайней мере, теперь мы можем поговорить. Вы же ведете дела с Самиром Хаддадом, не так ли?»
 «Сумасшедший парень пожал плечами. „Я веду дела со многими людьми“».
 «Но оружие покупают лишь у немногих. А Самир — один из самых сговорчивых и заслуживающих доверия торговцев оружием в Йемене. Он мой друг, и я упоминаю об этом только для того, чтобы вы знали, что мне тоже можно доверять».
 Глаза Крейзи Боя сузились. «Когда я веду дела, я исхожу из того, что они остаются конфиденциальными».
 «Мир тесен, и хранить секреты сложно даже в лучшие времена. Но будьте уверены, Самир не стал вдаваться в подробности».
 «И чем вы занимаетесь, позвольте спросить?»
 Аль-Захрани улыбнулся и пожал плечами. «Я занимаюсь многими делами, — сказал он. — Я перераспределяю деньги для тех, у кого нет времени делать это самостоятельно, я решаю проблемы, я содействую заключению сделок».
 «Вы посредник?»
 «Можно сказать и так, Симеон. А можно сказать, что у меня есть друзья на высоких постах».
 «А где же будут эти друзья? В Йемене?»
 «Да, у меня есть друзья в Йемене. У меня есть друзья по всему Ближнему Востоку. Именно поэтому я так успешен в своем деле».
 «Если вы пришли сюда, чтобы попросить меня прекратить то, что я делаю в Сомали, вы зря тратите время», — рявкнул Сумасшедший. «Запад истощил наши рыбные запасы, использовал наше море как свалку для своих отходов, обращался с нашей страной так, будто мы — ничто. Запад должен нам то, что он у нас отнял, и единственный способ получить то, что ему причитается, — это взять это. Мы берем лишь малую часть того, что проплывает мимо нашего побережья, и это наше право».
 Аль-Захрани подождал, пока Сумасшедший закончит говорить, затем медленно улыбнулся и сложил пальцы под подбородком. «У вас, сомалийцев, есть поговорка, не так ли? „Собаки понимают друг друга по лаю, а люди по словам“. Мы с тобой — мужчины. Более того, мы — мусульмане. Мы можем говорить как мужчины, не так ли?»
 Сумасшедший кивнул, принимая мою точку зрения. «Прошу прощения, брат. Мне следовало позволить тебе высказаться первым».
 Улыбка аль-Захрани стала шире. «Я ценю это, брат, — сказал он. — Но позволь мне сначала спросить тебя кое-что, прежде чем я расскажу тебе, что у меня на уме. Мой вопрос к тебе: ты хороший мусульманин?»
 «Конечно», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 Два Ножа вернулись с серебряным подносом, на котором стояли два стакана чая, тарелка с дольками апельсина и еще одна тарелка с ломтиками лимонного пирога. Он протянул поднос аль-Захрани, тот взял стакан чая, но отмахнулся от пирога и фруктов. Два Ножа поставили поднос на кофейный столик, а затем сели в одно из кресел у окна и стали пристально смотреть на телохранителя аль-Захрани.
 Аль-Захрани улыбнулся Сумасшедшему Мальчику. «И как истинный мусульманин, ты следуешь пяти столпам нашей веры?»
 «Без тени сомнения, — сказал Сумасшедший Мальчик. — Шахада , салат , закят , саум и хадж ».
 Для провозглашения своей веры каждый мусульманин должен был выполнить пять действий. Шахада – это заявление о своей вере миру; салат – молитва, которую каждый истинный мусульманин совершает пять раз в день; закят – это милостыня, когда мусульмане отдают не менее сорока частей своего дохода бедным и нуждающимся; саум – это пост, который каждый мусульманин соблюдает в течение месяца Рамадан; и хадж – это паломничество в Мекку, которое каждый мусульманин должен совершить хотя бы раз в жизни.
 «Так поступают все хорошие мусульмане, и за это вам честь и хвала, но истинный мусульманин должен делать больше, не так ли? Истинный мусульманин должен бороться за защиту своей веры. Как сомалиец, вы, как никто другой, должны это понимать».
 «Американцы», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 «Не только американцы. И неверные, неверные, которые считают, что имеют право навязывать свои убеждения и ценности нашим странам, нашим народам. В наши дни недостаточно просто следовать пяти столпам ислама. Хороший мусульманин, истинный мусульманин, должен делать больше».
 Сумасшедший Мальчик медленно кивнул. «То, что ты говоришь, правда, — сказал он. — Но если ты хоть что-то обо мне знаешь, то понимаешь, что я уже сделал больше, чем большинство».
 «Вы имеете в виду Ахмеда Абди Годане, не так ли?»
 У Крейзи Боя перехватило дыхание. Он был уверен, что никто не знает о его связи с Ахмедом Абди Годане.
 Аль-Захрани лениво махнул рукой. «Пожалуйста, не беспокойтесь, Симеон, информация была передана мне конфиденциально, а я человек, который ревностно хранит свои секреты. Я упоминаю его имя только для того, чтобы вы могли оценить мою надежность. Ваши слова были хорошо приняты и надолго останутся в памяти».
 «Так что же вы от меня теперь хотите? Меня просят заплатить больше?»
 «Денег у нас в избытке, Симеон. Я хочу, чтобы ты был хорошим мусульманином, истинным мусульманином. А для этого ты должен нам помочь».
 «Кому?» — спросил Сумасшедший Мальчик. «Кому я помогаю?»
 «Лев-шейх, — сказал аль-Захрани. — Человек, которого ищут крестоносцы, но не могут найти. Принц в пещере. Именно он ищет вашей помощи, а я всего лишь его посланник».
 Шеперд вошёл в свою квартиру и включил свет. Он бросил пиджак от костюма на стул, снял галстук, затем прошёл на кухню и достал из холодильника банку пива Carlsberg, любезно предоставленную Дэмиеном Плантом. Этот сотрудник MI5 заполнил холодильник продуктами из местного Marks and Spencer, а также добавил полдюжины банок пива и две бутылки Frascati для полноты картины. Он налил пиво в стакан и прошёл в гостиную. Под телевизором стояла приставка Sky Plus, и Шеперд усмехнулся, включив телевизор и обнаружив, что ему предоставили полный пакет Sky Sports. Это было логично, ведь Оливер Блэкберн не был женат и не имел подруги.
 Он взял свой обычный мобильный и позвонил домой в Херефорд. Ответила Катра и сказала, что Лиам играет в футбол с друзьями. Шеперд пообещал перезвонить и вернулся на кухню. Он достал запеканку из картофеля и мяса, поставил её в микроволновку и, потягивая пиво, ждал, пока она разогреется.
 Это был его первый день в транспортной компании, и он оказался одним из самых неприятных событий в его жизни. Началось все плохо: ранним утром поездка на метро до Хаммерсмита, в душном вагоне с десятками других рабочих, которые, казалось, были так же несчастны, как и он. Офис находился в нескольких минутах ходьбы от станции метро Хаммерсмит. Компания занимала два этажа современного здания, а у управляющего директора был угловой кабинет на верхнем этаже. Его звали Клайв Уоллес, он был примерно того же возраста, что и Шеперд, и явно был недоволен тем, что Шеперда ему навязали. После короткой беседы он передал Шеперда гораздо более приятной менеджеру по офисным услугам, Кэндис Мэлоун. Ей было около тридцати, у нее были длинные светлые волосы и походка модели, она была в очень короткой юбке и на очень высоких каблуках. После быстрой экскурсии она показала Шеперду кабинет на нижнем этаже, а затем объяснила, как получить доступ к файлам сотрудников в офисной компьютерной сети. Она была приветлива, у нее был заразительный смех, и Шеперд почувствовал к ней симпатию уже через несколько минут, что его немного смутило, поскольку она была одной из подозреваемых в списке Баттона.
 В основном, рабочее пространство было открытой планировки, около двадцати столов были разделены перегородками высотой до пояса, хотя с одной стороны располагался ряд кабинок со стеклянными стенками и дверями из матового стекла. Стол Шепарда находился посередине, и со своего места он мог видеть почти всех, кто сидел снаружи. Ему быстро стало ясно, что работа не является для фирмы приоритетом, и если бы он действительно был консультантом по эффективности, он бы с удовольствием порекомендовал сократить штат вдвое.
 Из двадцати мужчин и женщин, работавших в главном офисе, восемь были курильщиками, и каждый час они выходили на десятиминутный перекур. Некурящие, по-видимому, компенсировали отсутствие перекуров регулярными походами на кухню, где были принадлежности для приготовления чая и кофе. Даже находясь за своими рабочими столами, большую часть дня они проводили за разговорами с коллегами или личными звонками. Был один мужчина, полный, с растрепанной копной неухоженных волос, покрытых перхотью, который, очевидно, проводил большую часть времени за просмотром порнографии на своем компьютере, потому что каждый раз, когда кто-то проходил мимо его рабочего места, он торопливо нажимал кнопку, чтобы очистить экран.
 Время от времени Шеперд прогуливался по офису и чаще всего видел людей, которые сидели за экранами Facebook или YouTube или играли в игры. Но то, что кто-то не усердно работал, еще не означало, что он передает информацию группе сомалийских пиратов, и Шеперд понимал, что ему нужно копнуть глубже, чтобы выявить крота.
 Он провел весь день, просматривая личные дела сотрудников в поисках улик, но не нашел никаких подозрительных моментов. Следующим шагом должно было стать индивидуальное собеседование с каждым сотрудником, и это не вызывало у него особого энтузиазма.
 Микроволновая печь издала звуковой сигнал, и одновременно зазвонил его мобильный. Это был Лиам. «Домашнее задание сделано?» — спросил Шеперд.
 «Скоро будет», — сказал Лиам.
 «Перед тем как играть в футбол, нужно подготовиться», — сказал Шеперд.
 «Это значит, что придётся задержаться подольше, папа. Так я буду дома до наступления темноты».
 Шеперд усмехнулся про себя. Его сын, достигнув подросткового возраста, становился настоящим манипулятором.
 «Где ты?» — спросил Лиам, и улыбка Шепарда стала шире, когда он понял, что его сын использует один из фирменных приемов Шепарда: в стрессовых ситуациях, если можешь, смени тему разговора.
 «Лондон».
 «Когда ты вернешься домой?»
 «В пятницу вечером, — сказал Шеперд. — И не думай, что я не заметил, что ты сменил тему».
 Лиам вздохнул. «Папа, мне понадобится двадцать минут, чтобы сделать сегодняшнее домашнее задание».
 «Вот именно. Ты мог бы сделать это до того, как вышел». Он закрыл глаза, осознав, каким занудой он становится. «В любом случае, без проблем, просто сделай это сейчас. Ты уже поужинал?»
 «Сейчас Катра готовит, — сказал он. — Словенские фрикадельки».
 «Чем они отличаются от обычных фрикаделек?»
 «Катра говорит, что они вкуснее», — сказал Лиам. «Так над чем ты сейчас работаешь?»
 «Скучные дела», — сказал Шеперд. «Я в основном сижу в офисе».
 «Но вы же работаете под прикрытием, верно? Вы всегда работаете под прикрытием».
 «Да, но это очень скучно».
 «Так кто же здесь злодей?»
 Шеперд рассмеялся. Его сын одинаково хорошо умел задавать вопросы и уклоняться от ответов. «Это какая-то афера, — сказал он. — Очень скучно. Так что делай домашнее задание, и увидимся в пятницу вечером».
 «Папа, а как насчет школы-интерната?»
 «Я над этим работаю. Я всё ещё изучаю сайты и прочее».
 «Но в принципе, вас это устраивает?»
 «Если это действительно то, чего вы хотите, я не вижу причин для проблем», — сказал Шеперд. «Но дело в том, чтобы найти подходящую школу. И нам нужно будет посмотреть на финансовые аспекты. Это дорого, вы же знаете, правда?»
 «Я знаю это, папа. Но спасибо, да».
 Шеперд закончил разговор и вернулся на кухню за своим пастушьим пирогом. Усевшись перед телевизором с разогретым в микроволновке обедом и пивом, он вдруг очень заскучал по сыну. Ему пришлось бороться с желанием перезвонить ему. Вместо этого он попытался сосредоточиться на матче между двумя командами из Северной Англии, за которые он не хотел болеть.
 Два Ножа наблюдали на мониторе, как аль-Захрани и телохранитель садились в «Бентли». Санни спустился по лестнице, держа в руках помповое ружье. «Все в порядке, брат?» — спросил он.
 «Всё в порядке», — сказал Сумасшедший Мальчик. Он взял горсть листьев ката и, разжевывая их, подошёл и встал за Двумя Ножами, чтобы посмотреть на монитор видеонаблюдения. «Бентли» отъехал задним ходом от ворот и направился дальше по дороге. «Убери пистолет обратно на чердак и отправь проституток домой».
 «Можно я сделаю это первой?» — спросила Санни.
 Левис вышел из кабинета с пистолетом «Глок» в руке. «Я тоже так думаю, да? Эта блондинка — просто огонь».
 «Угощайтесь», — сказал Сумасшедший Мальчик, не отрывая глаз от экрана. «Только сначала уберите оружие. И не причиняйте ему вреда, агентство будет меня ругать, если мы вернем его поврежденным. Никаких царапин, слышите?»
 Санни вернулась наверх. «Что ты думаешь?» — спросил Два Ножа, кивая на монитор. «Ты действительно не против того, что он хочет, чтобы мы сделали?»
 «Сумасшедший парень пожал плечами. „Одна рука моет другую“, — сказал он. — „Мы помогаем им, они помогают нам“».
 «То, чего они хотят, ты понимаешь, что это значит?»
 «Я не глупый».
 «Это опасные люди».
 «Они мусульмане, — сказал Сумасшедший Мальчик. — Такие же, как и мы. Аль-Захрани прав. В наши дни недостаточно делать минимум. Это опасные времена для нашего народа, и если мы сейчас не покажем свою силу, они сгонят нас с лица земли».
 «Не здесь, не в Англии, — сказал Два Ножа. — Вот почему мы здесь. Здесь у нас есть права и законы, которые нас защищают».
 «А как же наши братья-мусульмане, которые умирают по всему миру? Кто их защищает? Вы можете видеть, что неверные делают с мусульманами в Ираке, в Афганистане. А как же наши братья и сестры в Палестине? И, что ближе к нам, во Франции, где мусульманских женщин преследуют за защиту своей чести и достоинства. Думаете, здесь этого не произойдет? Они ненавидят нас, брат, они ненавидят нас и ненавидят ислам».
 «Он саудовец, — сказал Два Ножа. — Саудовцам нельзя доверять. Все это знают».
 «Сумасшедший парень» положил руку на плечо мужчины и нежно сжал его. «Он мусульманин. И мы тоже. И вы слышали, что он сказал: помогая ему, мы помогаем себе».
 «А потом? После того, как мы сделаем то, что он хочет?»
 «Это уже в его руках. Наше участие в этом вопросе подойдёт к концу».
 «И тогда разразится настоящий ад».
 «Мы можем переехать», — он пренебрежительно махнул рукой. — «Я не люблю это место. И эту страну тоже. Мы можем переехать в Германию. Куда угодно в Европе. Мы британские граждане, и, как вы сказали, существуют законы, защищающие нас».
 «У меня пока нет паспорта, брат. Не забудь об этом». Раздался жужжащий звук, и Два Ножа вытащил из кармана мобильный телефон Samsung. Он ушёл, разговаривая на сомалийском языке.
 Сумасшедший схватил горсть листьев ката и, плюхнувшись на диван, начал жевать. Он взял контроллер от Xbox и уже собирался перезапустить игру, когда Два Ножа закончил свой звонок. «Мне пора идти», — сказал он.
 'Как дела?'
 «Двое парней из гаража , мы их поймали. Я вернусь через пару часов».
 «Я пойду с тобой», — сказал Сумасшедший Мальчик. Губы у него покалывало от ката, и он уже чувствовал, как стимулятор разливается по его крови. Он отбросил контроллер в сторону.
 «Ты сказала, что хочешь, чтобы я этим занялась. Ты сказала, что хочешь держаться на расстоянии».
 «Да, я передумал. Бери машину, езжай». Он направился к лестнице.
 «Куда же ты идёшь?» — спросил Два Ножа.
 «Я возьму себе пистолет», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 Крейзи Бой постукивал пальцами по коленям в такт звучавшей из колонок на полную громкость композиции Эминема. Он посмотрел на Ту Ножи, который кивал головой в такт музыке. «Он умеет читать рэп, для белого парня, — сказал Крейзи Бой. — Но он и рядом не стоит с 50 Cent». Он проверил работу своего «Глока» и засунул его за пояс джинсов. Ту Ножи посмотрел в зеркало заднего вида, а затем в два боковых зеркала. «Что случилось?» — спросил Крейзи Бой.
 «Просто уточняю», — сказал Два Ножа.
 — Кто за нами следит? — спросил Сумасшедший. — В Илинге с нами никто не связывается. — Он похлопал Двух Ножей по колену. — Успокойся, брат, всё хорошо. — Он достал из кармана конверт. В нём были пятидесятифунтовые купюры, которые он достал из сейфа в своём кабинете. — Давай сначала заглянем к этой сучке, — сказал он.
 Два Ножа посмотрели на часы и нахмурились.
 «И что теперь?» — спросил Сумасшедший Мальчик.
 «Я им сказал, что сейчас же приеду».
 «Кто командует этой бандой, брат?»
 «Да, это так. Я просто говорю…»
 «Ну, и не говори. Я говорю, слушай». Он вытащил свой «Глок» из-за пояса и прижал ствол к виску Двух Ножей. «Если только что-то не изменилось. Что-нибудь изменилось, брат? Я ведь всё ещё руковожу этой бандой, верно?»
 «Ты же знаешь это», — сказал Два Ножа.
 Палец Безумного Мальчика сильнее сжал спусковой крючок. Казалось, он не замечал, что они ехали со скоростью почти сорок миль в час и что он не пристегнул ремень безопасности.
 «Вы уверены? Потому что мне кажется, что в последнее время вы часто сомневаетесь в моих словах».
 Два Ножа не сводили глаз с дороги. Безумный Парень и так был неуправляемым, но как только он начинал жевать кат, с ним становилось практически невозможно договориться. «Это не Сомали, брат. Это Лондон. А в Лондоне сажают в тюрьму людей за ношение заряженного оружия».
 «Я не боюсь копов», — сказал Сумасшедший Парень, похлопав Двух Ножей по плечу пистолетом.
 «Страховать или нет — не имеет значения, — сказал Два Ножа. — Я просто говорю, что здесь нужно быть осторожным. Иногда лучше держаться подальше, когда что-то идёт не так». Он посмотрел на Сумасшедшего Мальчика, в его глазах не было и следа страха. «Я забочусь о твоих интересах, брат. Ты же знаешь. И если с тобой что-нибудь случится, это выставит меня в плохом свете, будто я не сделал того, что должен был сделать, понимаешь?»
 «Это моя банда, брат. Когда всё пойдёт наперекосяк, я хочу видеть, как всё пойдёт наперекосяк». Он забрал пистолет и сунул его обратно за пояс, затем снова похлопал Двух Ножей по колену. «Всё будет хорошо, брат. Не волнуйся. Я пуленепробиваемый». Он начал кивать головой в такт музыке, и Двух Ножей кивал в такт.
 Дом, где жили жена и сын Крейзи Боя, находился в десяти минутах езды от его особняка, но он редко навещал его чаще одного раза в месяц. Он не чувствовал себя женатым на Хавии Бергман, и хотя мальчик, безусловно, унаследовал ДНК Крейзи Боя, он не испытывал к ребенку отцовских чувств. Брак и рождение ребенка не имели ничего общего с чувствами или эмоциями, а были связаны исключительно с тем, что нужно было Крейзи Бою – британским паспортом и правом жить в Европе.
 Два Ножа припарковали машину и уже собирались выйти, когда Безумный Мальчик положил ему руку на плечо. «Оставайся здесь, — сказал он. — Я ненадолго».
 Два Ножа остались в машине, пока Безумный Мальчик подошел к входной двери и позвонил в звонок. Женщина, открывшая дверь, была ростом с Безумного Мальчика, но вдвое тяжелее его, с массивными щеками и животом, похожим на живот на поздней беременности, но на самом деле просто жиром. У нее были сальные дреды, доходящие до середины спины, и розовый спортивный костюм, растянутый до предела, и блестящие белые кроссовки, хотя было ясно, что она никогда не ходила в спортзал.
 «Симеон, где ты был? Я звоню тебе уже несколько дней», — сказала она. В ее глазах читался холодок, а вдоль вены на левой руке тянулась полоска корочек. «Ты получила мои деньги?» В ее акценте слышался немецкий, пережиток пяти лет, проведенных с первым мужем.
 Сумасшедший протиснулся мимо неё в гостиную. Там стоял дешёвый пластиковый диван перед огромным плазменным телевизором, настроенным на канал с телемагазином. Блондинка, очень похожая на ту, что была у Сумасшедшего у него дома, с энтузиазмом расхваливала преимущества кухонного блендера. Пульт лежал между двумя коробками из-под пиццы Domino, и он использовал его, чтобы заглушить звук.
 «Это мои деньги ты принесла, дорогая?»
 Сумасшедший парень достал конверт с деньгами из заднего кармана джинсов и постучал им ей по лбу. «Больше не звони мне домой, не проси денег, поняла?»
 Она попыталась схватить конверт, но он отодвинул его подальше от нее.
 'Вы понимаете?'
 «Да», — ответила она, всё ещё пытаясь забрать у него конверт.
 Он открыл конверт и подбросил купюры в воздух. Они затрепетали вокруг неё, и она схватила их, разинув рот, словно хотела съесть. Она упала на колени, подхватывая деньги. Сумасшедший увидел одноразовую зажигалку и продолговатый кусок серебристой фольги, сложенный пополам. Он поднял фольгу и увидел на одном конце характерные следы сгоревшего героина.
 «Зачем тебе вся эта дрянь?» — спросил он.
 Она посмотрела на него, стоящего на четвереньках. «Что ты думаешь, чем я занимаюсь весь день? Я забочусь о твоем сыне и смотрю телевизор. Почему бы мне не найти что-нибудь, что могло бы поднять мне настроение?»
 «У тебя есть кат. Могу достать тебе травку, если хочешь покурить». Он помахал полоской серебристой фольги перед её лицом. «Тебе это не нужно». Сумасшедший понюхал её и нахмурился. «У кого ты её покупаешь?»
 «Тут и там», — сказала она. Она встала, прижимая банкноты к груди.
 «Расскажи мне», — сказал он.
 «Неподалеку. Парень с Ямайки».
 «Ты покупаешь наркотики у какого-то там ярди?» Он скомкал серебристую бумажку в комок и бросил её в неё. Бумажка отскочила от её головы и приземлилась перед её большим телевизором. «Кто ты, блять, такая, чтобы покупать наркотики у какого-то ебаного ярди?»
 «С ним все в порядке, он мне не изменяет».
 «Обман, не обман, мне все равно. Меня волнует только то, что ты покупаешь наркотики у моего конкурента. Он знает, кто ты? Он знает о ребенке?»
 «Он ничего не знает. Он продает, я покупаю. Мы не общаемся».
 «Больше у него ничего не купишь. Никогда. Пойми».
 Она кивнула. «Да. Хорошо, дорогой. Как скажешь». Она начала запихивать деньги в карманы спортивного костюма, словно боясь, что он их заберет обратно.
 В ярости вспыхнула сумасшедшая, и он бросился к ней, ударив её по лицу слева и справа, а затем толкнул в грудь так сильно, что она упала на свой пластиковый диван с такой силой, что одна из ножек сломалась. «Прости, прости», — сказала она, прикрывая лицо руками. Деньги, которые она не успела засунуть в карманы, рассыпались по ковру.
 Сумасшедший отступил назад, сжав кулаки. Ему хотелось разбить ей лицо вдребезги, почувствовать на руках её тёплую, влажную кровь, но он глубоко вздохнул и заставил себя успокоиться. Убийство или даже госпитализация создали бы ему множество проблем, проблем, которые ему были совершенно не нужны. Он злобно посмотрел на неё. «Зачем ты это делаешь? Зачем ты меня злишь?»
 «Простите», — сказала она. Диван прогнулся с одного конца, и ей пришлось схватиться за подлокотник, чтобы не сползти вниз.
 «Я даю тебе всё, оплачиваю твой дом, твою машину, а ты в ответ покупаешь мне наркотики на улице, как наркоманка?»
 «Прости», — повторила она, вытирая слезы. «Хочешь увидеть своего сына?» — спросила она. «Я могу его разбудить».
 «Зачем мне его видеть?»
 «Он ваш сын».
 «У меня много сыновей», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 «Он скучает по тебе».
 «Он меня не знает», — сказал он, указывая пальцем на лицо женщины. — «Я говорю серьезно. Купишь наркотики у кого-нибудь другого, и я оставлю тебе шрам на всю жизнь. Хочешь наркотики? Звони Двум Ножам, и он тебе поможет».
 Женщина испуганно кивнула.
 «Ты меня понимаешь, сука?»
 Она кивнула, нижняя губа дрожала. «Я понимаю».
 Сумасшедший усмехнулся ей и вышел из дома.
 «Никаких проблем?» — спросил Два Ножа, когда Сумасшедший Мальчик забрался на переднее пассажирское сиденье.
 «Больше нет», — сказал Сумасшедший Мальчик. «Теперь давайте займемся делом».
 Два Ножа приготовились отвезти их в один из ресторанов Крейзи Боя в Илинге. Там подавали сомалийскую кухню, а повара, которых Крейзи Бой нашел работающими уборщиками в отеле в Бейсуотере, использовали свои таланты. Оба запросили убежище и не должны были работать, но Крейзи Бой платил им наличными и разрешил им жить со своими женами и детьми в квартире над рестораном.
 «Мы закрыли ресторан на ночь», — сказал Два Ножа, включая передачу.
 — А как же повара? — спросил Сумасшедший. — Я не хочу, чтобы они были вовлечены.
 «Без проблем, брат», — сказал Два Ножа. «Они сегодня вечером уехали, ведут свои семьи в кино. Им сказали не возвращаться до полуночи». Он поехал в ресторан, который находился примерно в двух милях от дома на оживленной торговой улице. Они припарковались сзади ресторана и вошли через заднюю дверь, которая вела прямо на большую кухню. Двое подростков стояли на коленях на полу, с завязанными глазами и кляпами во рту, руки связаны за спиной. Четверо людей Безумного Мальчика стояли позади них в черных пуховых куртках и мешковатых синих джинсах. Один за другим они хлопали Безумного Мальчика по ладони и обнимали его. Все они были молоды, трое еще подростки, и все родились в Англии, но они были верны Сомали и Безумному Мальчику. «Молодцы, братья», — сказал он.
 Он взял большой тесак с одного из металлических разделочных столов и переместил его так, чтобы тот блестел под флуоресцентными лампами. «Снимите повязки с глаз», — сказал он.
 Двое подростков поспешили вперед и сняли полоски ткани с лиц связанных мальчиков. Пленники моргнули, глядя на Безумного Мальчика. По лицу младшего текли слезы. Оба попытались заговорить, но кляпы были туго затянуты, и все, что они могли, это хрипеть.
 «Заткнитесь, к черту!» — крикнул Безумный Мальчик, размахивая тесаком перед их лицами. «Мне нечего вам сказать, что я хотел бы услышать». Он посмотрел на четырех молодых людей, которые ютились у одной из больших печей. «Я хочу, чтобы вы все это запомнили, — сказал он. — Вот что происходит, когда вы переходите мне дорогу». Он резко взмахнул тесаком и перерезал плечо старшему из двух пленников. Мальчик закричал от боли, но кляп заглушил большую часть звука. Он упал на бок и попытался свернуться калачиком, спиной к Безумному Мальчику. «Если бы это была Сомали, знаете, что бы я сделал?» — спросил Безумный Мальчик. «Я бы связал их, перерезал бы им пасть, а потом натравил бы на них собак. Вот что я бы сделал. Они вели себя как собаки, так что пусть собаки их убьют — это то, чего они заслуживают. Вот что случается с каждым, кто причиняет вред моему народу». «Причинишь боль моим людям — умрешь. Им нужно это знать, тем, кто на улицах». Он махнул тесаком в сторону задней двери. «Это мои улицы. Если кто-то посмеет тронуть меня или моих людей, вот что их ждет».
 Он подошел к младшему из двух пленников, который раскачивался взад-вперед с плотно закрытыми глазами.
 Два Ножа достал свой телефон и начал снимать видео.
 Безумный Мальчик размахивал тесаком из стороны в сторону. «Ты отправил моего мальчика в больницу, — сказал он. — Если ты причинил боль одному из моих мальчиков, ты причинишь боль мне. Если ты нападаешь на них, ты нападаешь на меня». Он злобно посмотрел на связанного и с кляпом во рту подростка. «Как ты, блядь, смеешь!» — закричал он. Он поднял тесак и с силой ударил им по шее подростка, разрезая плоть так же легко, как стейк. Подросток застонал и упал на бок, из зияющей раны хлынула кровь. Безумный Мальчик снова поднял тесак и с силой ударил им, разрезая затылок и вонзая его в позвоночник. Затем он быстро ударил его еще полдюжины раз, рубя голову, шею и плечо, пока тело не замерло, а вокруг него на кафельном полу не образовалась лужа крови.
 Сумасшедший выпрямился. Он тяжело дышал, глаза его были широко раскрыты, он смотрел в пустоту, а верхняя губа была откинута назад в дикой ухмылке.
 Второй подросток свернулся калачиком на полу, скуля, как раненая собака. Рана на его плече пульсировала кровью, а ноги дрожали. Сумасшедший подошел и, глядя на него сверху вниз, крикнул: «Посмотри на себя! У тебя нет чести, нет самоуважения, нет яиц!» Он наклонился и ударил тесаком, рассекая бедро подростка. «Я должен тебя кастрировать, вот что я должен сделать!» Он снова ударил подростка, отрубив кусок от его руки. «Теперь ты не такой храбрый, да? Храбрая, чтобы напасть на моего сына и отправить его в больницу, а теперь посмотри на себя. Сопливый кусок дерьма!» Он зарычал и обрушил на голову подростка град ударов, пока она не превратилась в массу окровавленной ткани и белых костных фрагментов.
 Он поднялся, тяжело дыша, кровь стекала по лезвию тесака. Два Ножа убрали телефон. Он ухмылялся, но четверо мужчин в пуховых куртках сбились в кучу, явно потрясенные увиденным. Сумасшедший Мальчик подошел к ним, и они разбежались, как испуганные овцы. Он, казалось, не заметил этого, проходя мимо них к раковине, где смыл кровь с тесака, а затем вытер отпечатки пальцев тряпкой. Он бросил ее на сушилку для посуды и выбросил тряпку в мусорное ведро. «Разрежьте их на куски и выбросьте в реку», — сказал он четверым мужчинам. «Если кто-нибудь спросит, можете сказать, что собаки мертвы, но никто не должен знать, что я был здесь или где это произошло. Просто что они мертвы и умерли в муках. Вы понимаете?»
 Мужчины кивнули.
 «А потом всё замочишь в отбеливателе. Абсолютно всё».
 Мужчины снова кивнули. Самый младший смотрел на окровавленные тела на полу, широко раскрыв рот.
 Сумасшедший кивнул Двум Ножам, и они вышли через заднюю дверь. Направляясь к «Мерседесу», Сумасшедший протянул руку за телефоном. Он прислонился к машине, наблюдая за записью и посмеиваясь, когда увидел, как тесак впивается в плоть и кости. «Отлично», — сказал он. Он вернул телефон Двум Ножам.
 «Что ты хочешь с этим сделать? Выложить на YouTube?»
 «Удали это», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 Два Ножа нахмурились. «Что?»
 «Вы меня слышали, удалите это».
 «Отличное видео, брат. Оно показывает, какими трусами они были».
 «Распространить информацию о том, что собаки мертвы, — это одно. Это делает нас сильнее. Но видео в интернете даст полиции хоть какие-то зацепки. Они начнут задавать вопросы».
 «Никто из диаспоры не будет разговаривать с копами, вы же знаете. А с теми, кто это сделает, мы разберемся». Два Ножа сделали из правой руки пистолет и сделали вид, что стреляют.
 «Возможно, это так, но мы не собираемся бесплатно предоставлять полицейским какие-либо доказательства».
 Два Ножа кивнули. «Ты прав, брат».
 «Всегда», — сказал Сумасшедший Мальчик. «Это было здорово, правда? Как будто снова в Сомали. Наплевать, что мы делаем и с кем мы это делаем».
 «Мне этого не хватает, брат».
 «Я тоже скучаю по этому», — сказал Сумасшедший Мальчик. Он вздрогнул. «Тем не менее, здесь наша жизнь лучше, в этом нет никаких сомнений». Он похлопал Двух Ножей по спине. «Хорошо, отвези меня домой. Мне нужно поговорить с дядей».
 Они сели в «Мерседес», и «Два Ножа» поехали обратно домой. Они включили диск 50 Cent на полную громкость и всю дорогу подпевали изо всех сил.
 Как только он вернулся в дом, Сумасшедший Мальчик прошёл в гостиную, где Левис и Санни смотрели фильм и жевали листья ката. «Ну как?» — спросил Левис, обрывая листья с веточки.
 Сумасшедший схватил горсть веточек ката. «Я их на куски разрубил», — сказал он. «Они умерли, как и подобает собакам».
 Левис и Санни одобрительно кивнули, когда Сумасшедший Мальчик пошел в кабинет и сел за свой стол. Он включил ноутбук, и как только тот загрузился, запустил Skype и наблюдал, как тот авторизуется. Он менял свое имя пользователя каждые два-три дня, и, хотя был уверен в безопасности Skype, все равно использовал те же кодовые слова и расплывчатые термины, что и при телефонных разговорах.
 Он увидел, что его дядя в сети, и кликнул на его имя, чтобы подключиться. Он услышал гудок, и через несколько секунд появилось улыбающееся лицо его дяди. Crazy Boy увеличил видео на весь экран, а его собственная камера загорелась красным. «Дядя, как дела?»
 «Всё хорошо, — сказал его дядя. — Руби всю неделю был в море. Он изрядно тренировал своих людей».
 «Иногда мужчинам нужна мотивация», — сказал Крейзи Бой.
 «Руби всё время говорит о Лондоне, — сказал его дядя. — Он хочет за тобой поехать. Он хочет поговорить с тобой об этом».
 «Он нам нужен на лодках, — сказал Сумасшедший Мальчик. — Если все уедут из Сомали, кто тогда будет приносить деньги?»
 «Я ему это говорю. Но он отвечает, что как только у него будет достаточно денег, он поедет за тобой и получит британский паспорт. Он постоянно об этом говорит».
 «Присматривай за ним, — сказал Сумасшедший Мальчик. — Я знаю, он твой сын, но амбиции могут быть опасны».
 «Я с ним поговорю», — сказал его дядя.
 «Журналы благополучно доставлены?» «Журналы» — это был завуалированный перевод слова «деньги», и Сумасшедший имел в виду средства, которые он отправил через араба.
 «Они у нас есть, и мы их используем по назначению. Я сделал заказ на оборудование, и йеменец говорит, что оно будет доставлено сюда на следующей неделе».
 Снаряжение означало оружие и боеприпасы. И то, и другое можно было купить в Могадишо, но Безумный Мальчик предпочитал иметь дело с йеменцами, потому что их оружие всегда было высочайшего качества, а боеприпасы никогда не заедали. У Безумного Мальчика было много соперников в Сомали, и, заказывая оружие за границей, он уменьшал вероятность того, что другие пиратские банды узнают о его деятельности. Пиратство было делом жестоким, и Безумный Мальчик был полон решимости сохранить свою позицию лидера.
 «Дядя, на этот раз мы всё сделаем по-другому, — сказал он. — У меня есть план».
 «Планы хорошие, — сказал его дядя. — Что ты хочешь, чтобы мы сделали?»
 «Об этом слишком важно говорить на расстоянии, — сказал Сумасшедший Мальчик. — Я приеду поговорить с тобой лично. Я вылетаю завтра. Можешь встретиться со мной на взлетной полосе?»
 «Я буду там», — сказал его дядя.
 «У меня будет ваш номер мобильного телефона, поэтому держите его включенным на случай возникновения проблем».
 «Понимаю, — сказал его дядя. — Пусть Бог сохранит тебя в безопасности, сын моего брата».
 «А ты, брат моего отца». — Крейзи Бой закончил разговор.
 Как только Шеперд вернулся в свою квартиру, он налил себе кружку кофе и позвонил Баттону. «Просто хотел узнать, как дела», — сказал он. «Я сходил выпить с солдатами и услышал пару вещей, которые, возможно, стоит изучить».
 «Я дома, дайте мне сейчас сесть за компьютер», — сказала она. «Как дела в целом?»
 «Это ужасно скучно, — сказал Шеперд. — Если бы мне пришлось работать в офисе весь день, я бы, наверное, покончил с собой».
 «Что ж, как офисный работник, я должна сказать, что есть и плюсы», — сказала она.
 «Я не имел в виду вашу работу, — сказал он. — Я имел в виду то, что им приходится делать. Восемь часов в день они заполняют электронные таблицы, отвечают на телефонные звонки, делают ксерокопии и архивируют документы. Меня не удивляет, что большую часть времени они проводят за просмотром YouTube или возятся со своими страницами в Facebook».
 «Хорошо, я в своем кабинете», — сказала она. «Что вы для меня приготовили?»
 «Во-первых, возможно, стоит присмотреться к офис-менеджеру, Кэндис Мэлоун, — сказал Шеперд. — Ее зовут Кэнди».
 «Мы ее осмотрели, — сказал Баттон. — На ее банковском счете нет непонятных денег. Она покупает собственную квартиру, но первоначальный взнос внесли ее родители».
 «Возможно, дело не в деньгах, — сказал он. — Возможно, это работа, которая приносит удовольствие».
 «Мне очень интересно, расскажите подробнее».
 «У неё есть чернокожий парень, по крайней мере, так говорят. Я не знаю, откуда он и в чём дело, но она старается не афишировать эти отношения».
 «Так откуда вы об этом знаете?»
 «Это были офисные сплетни, — сказал он. — Они всплыли за бокалом вина».
 «Как вы думаете, сможете ли вы уточнить детали?»
 «Чарли, я не могу начать расспрашивать персонал об их сексуальной жизни, — сказал он. — Тебе лучше нанять кого-нибудь, чтобы он присмотрел за ее квартирой. И пожалуйста, не проси меня об этом».
 «Мне и в голову такое не придёт», — сказал Баттон. «У нас есть эксперты по наблюдению, я её осмотрю. Но если вы вдруг начнёте с ней болтать у кулера…»
 «Конечно, я спрошу её, не питает ли она слабость к Мандинго , хорошо?»
 «Я снова чувствую твой цинизм, Паук. Есть ещё какие-нибудь варианты?»
 «Есть парень по имени Тим Саймс, лет двадцати пяти, немного задира. Играет в покер и говорит, что всегда выигрывает».
 «Счастливчик». Он слышал, как она стучит по клавиатуре компьютера. «Ну, если он выигрывает большие деньги, то не кладёт их в банк».
 «Возможно, стоит посмотреть, за кого он играет», — сказал Шеперд. «Может быть, меня пригласят на игру».
 «Звучит как хороший план».
 «Я хотел, чтобы вы знали об этом заранее, потому что если я проиграю, мне придётся потратить выигранные деньги на другие расходы, а на покерной игре я вряд ли смогу попросить квитанцию».
 Баттон рассмеялась. «Просто сделай все, что в твоих силах», — сказала она.
 Перелет был долгим, и, несмотря на то, что он летел бизнес-классом British Airways, Крейзи Бой все еще чувствовал усталость, когда прибыл в международный аэропорт Найроби. В меню не было ничего, что ему хотелось бы съесть, и он редко смотрел фильмы, кроме порнографических, поэтому большую часть полета он то засыпал, то просыпался. С собой у него была только ручная кладь — черная сумка Adidas и сменная одежда, поэтому, пройдя паспортный контроль, он сразу прошел таможенный контроль, затем покинул зону прилета и сел в микроавтобус до терминала общей авиации. Там его ждал двухмоторный самолет Cessna. Кенийский пилот уже летал с Крейзи Боем раньше, пожал ему руку и забрал его сумку. Ему было за пятьдесят, волосы на висках поседели, а живот свидетельствовал о двадцатипятилетней карьере пилота. Его второй пилот был вдвое моложе, худой, с выступающим кадыком. Оба мужчины были одеты в белые рубашки с короткими рукавами, черные и золотые погоны и черные брюки. «Вы готовы улететь?» — спросил пилот, передавая сумку второму пилоту.
 «Возможно, сначала стоит сходить в туалет», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 Пилот кивнул. «Мы проведем предполетную проверку», — сказал он.
 Сумасшедший парень направился в мужской туалет. Приведя себя в порядок, он достал мобильный и позвонил Блю. «Я в Найроби, через три часа буду на аэродроме».
 «Мы будем вас ждать», — сказал Блю.
 «Убедитесь, что эти парни будут стрелять реже, чем в прошлый раз», — сказал Сумасшедший Мальчик. «Они чуть не сбили меня с воздуха».
 Блю усмехнулся. «Это был всего лишь огонь из АК-47. Если бы они были серьёзны, то использовали бы ракету».
 «Эй, тебе это кажется смешным, но когда ты заходишь на посадку на маленьком самолёте, и тебя обстреливают, это уже совсем не смешно».
 «Он был под воздействием ката и был наказан», — сказал Блю. «Это больше не повторится».
 «Лучше бы этого не было», — сказал Сумасшедший Мальчик и закончил разговор.
 
 OceanofPDF.com
 Николас Бретт понятия не имел, почему его оглушили, затем привязали к стулу, заткнули рот и натянули на голову капюшон. Он слышал двух мужчин в комнате, но когда они говорили, то шептали, поэтому он не мог расслышать, что они говорят. Он чувствовал, как кровь стекает по виску, у него ужасно болела голова, и он потерял чувствительность в обеих руках.
 Он был уверен, что его не грабят, потому что его часы Tag Heuer все еще были на запястье, а двое мужчин, казалось, не двигались по его квартире. Он хотел спросить их, кто они и чего хотят, но кляп не позволял ему сделать ничего, кроме как издать невнятное бормотание.
 Парень, который его ударил, был одет в комбинезон местной кабельной компании. Бретт смотрел HBO, когда пропал сигнал, и через пять минут раздался стук в дверь, и техник сообщил ему о сбое в работе системы по всему зданию и о необходимости перепрограммировать его ресивер. Когда Бретт отошёл в сторону, чтобы впустить мужчину, что-то ударило его по затылку, и, когда он очнулся, он был привязан к стулу, а капюшон был надет ему на голову.
 Бретт попытался пошевелить ногами, но его лодыжки были привязаны к ножке стула. Это не было ограблением, и если бы они пришли его убить, то не стали бы привязывать его к стулу. Если бы это были полицейские или федералы, то его бы заковали в наручники и увезли.
 Сидя на стуле, он совершенно потерял чувство времени и понятия не имел, как долго был без сознания. Но он не ел с полудня, и его желудок урчал, поэтому он подумал, что, вероятно, уже поздний вечер. Вдруг он услышал стук в дверь, а затем шаги — один из мужчин подошел и открыл ее. Он услышал женский голос, а затем стук каблуков, шагающих по деревянному полу.
 Капюшон сорвали с его головы, и он моргнул, пытаясь сфокусироваться. Он почувствовал, как пальцы срывают скотч с его рта, и он ахнул от боли. Перед ним стояла женщина. Рыжеволосая, с россыпью веснушек на вздернутом носу, длинными светлыми ресницами, бледно-зелеными глазами и такой бледной кожей, что казалось, будто она никогда не видела солнца. Она держала фотографию, посмотрела на нее, а затем на его лицо. «Это он», — сказала она и убрала фотографию. На ней был темный плащ и алый шарф, небрежно завязанный вокруг шеи.
 Мужчина в комбинезоне с логотипом кабельного телевидения бросил капюшон и скотч на стул. Бретт огляделся. За обеденным столом у окна сидел второй мужчина, держа в руках бутылку пива, которую, должно быть, достал из холодильника. Он поднял ее в знак приветствия и бесстрастно посмотрел на Бретта. Это был крупный мужчина, ростом значительно выше шести футов, широкоплечий, в военной куртке-бомбере, пуговицы которой были расстегнуты, обнажая бочкообразную грудь в футболке Gap.
 «Кто вы?» — спросил Бретт мужчину. «Что вам нужно?»
 «Не разговаривай с ним, Николас, поговори со мной», — сказала женщина.
 Бретт понял, что у нее ирландский акцент. «Что вам нужно?» — спросил он. «Здесь нет денег, нет наркотиков, вы ошиблись квартирой». Конечно, он знал, что это неправда. Она знала его имя. Она знала, кто он. Они были в нужной квартире. Вопрос был в том, чего они хотят?
 Женщина села и скрестила ноги. Юбка задралась на бедрах, и она не попыталась их прикрыть. Она сняла шарф, аккуратно сложила его и положила на диван рядом с собой, затем расстегнула пальто. «Мэтт Таннер», — сказала она.
 «А что с ним?»
 «Как давно вы его знаете?»
 Бретт пожал плечами. «Уже целую вечность».
 Она полезла в карман плаща и достала пачку сигарет и тонкую золотую зажигалку. — А именно, Николас. Когда вы впервые с ним познакомились?
 «Пять лет назад. Он был морским пехотинцем. Я познакомился с ним в баре».
 Она медленно закурила сигарету, затем выпустила плотный столб дыма вверх к потолку и наблюдала, как он рассеивается. «И поскольку вы оба родом из Старой Страны, вы так быстро разговорились и стали лучшими друзьями?»
 «Что, чёрт возьми, здесь происходит?» — спросил Бретт.
 «Вы познакомили Таннера с людьми в Нью-Йорке, верно? С помощью благотворительных мероприятий?»
 «Он хотел узнать больше о том, что происходит в Ирландии. Ему не нравилось поведение британцев, и он считал, что ИРА предала свои идеалы».
 «Взаимопонимание», — сказала женщина, в ее голосе звучал сарказм.
 «Кто ты?» — спросил Бретт.
 «Я та женщина, которая решит, что с тобой будет дальше, Николас. Можно сказать, что твоя жизнь в моих руках. И то, что ты скажешь мне в следующие несколько минут, во многом определит твою дальнейшую судьбу. Ты же знаешь, что Таннер оказался в Белфасте?»
 «Нет. Зачем бы мне было это делать? Что он делал в Белфасте?»
 «Завоевывать друзей и влиять на людей», — сказала женщина. «Так скажите мне еще раз, где вы впервые встретили Таннера?»
 «Ирландский бар в Бостоне».
 'Имя?'
 «Черт возьми, я не знаю. Это было пять лет назад».
 Она сделала долгую затяжку сигареты, прежде чем снова заговорить: «Тебе придётся выложиться намного лучше, Николас. От этого многое зависит».
 — Что? — спросил Бретт. — От чего это зависит? Я знаю Мэтта Таннера, конечно, но я его не видел и не слышал уже… — Он покачал головой, пытаясь прояснить мысли. — Не знаю. Четыре месяца. Пять. — Он снова покачал головой. — Не знаю. Давно не виделись. Он что-то натворил? Что он натворил?
 — Так где вы были, когда видели его в последний раз? — Она стряхнула пепел с сигареты на пол.
 «Мы были в баре. На Манхэттене».
 'Имя?'
 «Клевер».
 «А с кем ты был?»
 «Нас было несколько человек. Полдесятка».
 «Назови мне несколько имён, Николас».
 Бретт снова покачал головой, пытаясь прояснить мысли. «Марк Доусон. Томми Крофтс. Реджи Макинтайр».
 Женщина медленно кивнула. «Сбор средств», — сказала она.
 «Да, они отправляют деньги обратно в Северную Ирландию. Ради дела».
 Женщина улыбнулась без всякой теплоты. «Верно. Дело. Вы же друг Марка, верно?»
 «Да, мы знакомы довольно давно».
 «Они что, завсегдатаи питейных заведений?»
 Бретт кивнул. «Что это значит?»
 «Это я задаю вопросы, Николас. Всё, что тебе нужно сделать, это ответить на них».
 «Я могу ответить на ваши вопросы, не будучи связанным, как курица».
 «На кого ты работаешь, Николас?»
 «Компания Handguns Unlimited, Нью-Джерси».
 «Это твоя основная работа, Николас. Твоя прикрытие. На кого ты на самом деле работаешь?»
 «Я продаю оружие. Вот чем я занимаюсь. Я работаю в оружейном магазине».
 Женщина взглянула на мужчину, сидящего за столом, и кивнула ему. Он ухмыльнулся Бретту, полез в карман куртки и вытащил полуавтоматический пистолет.
 «Так что у вас не возникнет проблем с тем, чтобы сказать мне, что это такое», — сказала она.
 Мужчина поднял его и покачал из стороны в сторону.
 «Это пистолет Smith & Wesson Compact», — сказал Бретт.
 «Да, это так», — сказала женщина. «Так за сколько его можно продать?»
 «Новый? От семисот до восьмисот долларов. Отличное оружие. Идеально подходит для скрытого ношения».
 Женщина кивнула. «Десять из десяти, — сказала она. — Иди на первое место в классе».
 Мужчина за столом достал из кармана глушитель и медленно вкрутил его в ствол пистолета.
 «Кто ты?» — спросил Бретт.
 Женщина подняла правую руку и погрозила ему указательным пальцем. На ней были блестящие черные кожаные перчатки. Бретт понял, что все они были в перчатках.
 «Кто тебе посоветовал познакомить Таннера с парнями на Манхэттене?»
 «Всё было не так, — сказал Бретт. — Я пошёл выпить, а Мэтт пошёл со мной».
 Женщина нахмурилась, затем помахала мужчине в комбинезоне. Он подошел, включил телевизор, а затем с помощью пульта переключился на MTV. Он увеличил громкость, положил пульт на журнальный столик, подошел к Бретту и сильно ударил его по лицу. Бретт почувствовал вкус крови, с ужасом глядя на мужчину. «Что за хрень?» — закричал он, но мужчина ударил его снова, на этот раз тыльной стороной ладони, отчего у него зазвенели зубы.
 «Просто ответь на вопросы, Николас, — сказала женщина. — Ты же поставлял оружие парням из «Шамрока», верно? Оружие, которое отправляли в Ирландию».
 Бретт покачал головой. Он откашлялся и сплюнул кровавую мокроту на пол. «Я помог им купить оружие, а не снабжал их им. Они покупали автоматическое оружие и хотели, чтобы я проверил его пригодность к использованию».
 «А Таннер это знал?»
 «Да. Не знаю. Может быть».
 Мужчина поднял руку. «Определись, Николас», — сказала женщина.
 Бретт медленно кивнул. «Да».
 «И Таннер знал, с кем встречается, не так ли? Поэтому ты и взял его в бар. Он хотел, чтобы его представили друг другу».
 Бретт покачал головой, а затем вздрогнул, ожидая очередного удара.
 «Нет смысла лгать, Николас. Абсолютно ничто из сказанного тобой не убедит меня в том, что ты не знал, кто такой Мэтт Таннер и почему он хотел сблизиться с парнями из «Шамрока».»
 Бретт ничего не сказал, уставившись в пол.
 «Дело в том, Николас, что Мэтт Таннер убил двух наших людей в Ирландии. Он хладнокровно застрелил их, а затем скрылся. Так что мы знаем, что он плохой человек. И именно ты познакомил его с нашими людьми. Ты привёл его в паб «Шамрок», а затем Доусон отвёз его в Белфаст. Так что мы знаем, что ты тоже плохой человек. Ты — причина всего этого. Ты всё это начал. Это твоя вина».
 «Он просто хотел выпить, а я как раз собиралась встретиться с ними в пабе «Шамрок». Он пошёл с нами. Я думала, что он соблюдает кашрут».
 «Кошерный? Ты думала, он кошерный, да?» Она тихонько усмехнулась. «Ты же не глупый, Николас? Ты бы не познакомил кого-нибудь с Доусоном и остальными, если бы не доверял им. Ты хочешь, чтобы я поверила в это? Что Таннер и тебя обманул?»
 Бретт быстро кивнул. «Вот именно», — сказал он. «Он сказал мне, что был бывшим морским пехотинцем и хочет вернуться к своим корням, в Ирландию. Сказал, что его родители были вынуждены покинуть страну во время конфликта в Северной Ирландии, и он хочет помочь преподать британцам урок».
 Женщина улыбнулась мужчине в комбинезоне и указала на ноги Бретта. Мужчина опустился на колени и начал снимать с Бретта левую туфлю.
 «Что ты делаешь?» — спросил Бретт.
 Женщина проигнорировала его. Она встала, пошла на кухню и через несколько секунд вернулась с большим разделочным ножом, который передала мужчине в комбинезоне.
 «Я говорю тебе правду», — сказал Бретт дрожащим голосом.
 «Нет, ты не прав, Николас», — сказала женщина, откидываясь на диван. «Ты цепляешься за надежду, что сможешь выкрутиться из этой ситуации с помощью лжи, но этого не произойдет. Как только ты это поймешь, нам всем станет легче».
 Мужчина в комбинезоне грубо схватил Бретта за лодыжку и приставил лезвие ножа к мизинцу. «Напомни мне еще раз, какой поросенок ходил на рынок?» — спросил он женщину. Бретт также заметил, что у него ирландский акцент.
 Женщина откинула волосы назад и засмеялась. «Это был большой, Николас, или маленький? Помнишь?»
 Бретт пытался что-то сделать, но ничего не мог поделать. «Тебе не нужно этого делать, я поговорю», — прошептал он.
 «Я это знаю, — сказала женщина. — Вопрос только в том, сколько пальцев на ногах вы потеряете, прежде чем это случится».
 «Ладно, ладно, слушайте, я просто выполнял свою работу, хорошо. Ничего личного. Я всего лишь один из индейцев и делаю то, что мне говорят вожди». Слова вырвались так быстро, что слились воедино.
 Мужчина с ножом откинулся на корточки и посмотрел на женщину. Она лениво махнула рукой. «Так кто ты, Николас? Просто какой-то крысёныш, который хочет подзаработать, донося на всех подряд? Или ты ещё больший крысёныш с зарплатой и пенсией?»
 Бретт глубоко вздохнул, пытаясь удержаться на ногах.
 «Ну же, Николас, язык проглотил? Кто ты? MI5? MI6? ЦРУ? ФБР? Управление по борьбе с наркотиками? Какая из этих трехбуквенных групп платит тебе зарплату?»
 Бретт сглотнул. «ATF», — сказал он.
 Женщина кивнула и сделала еще одну долгую затяжку сигареты. «Вполне вероятно, — сказала она. — Но, полагаю, вас не слишком беспокоили алкоголь или табак, не так ли?»
 Она достала из дождевика небольшой пакетик с застежкой-молнией. Она потушила остатки сигареты о подошву ботинка и положила окурок в пакетик.
 — Так чем вы занимались, работали под прикрытием? — спросила она, кладя пакет с застежкой-молнией в карман дождевика. — Отслеживали оружие, переправляемое в Ирландию?
 «Не только в Ирландии, — сказал Бретт. — Я наблюдал за группой торговцев оружием в Нью-Йорке. Один был русским, другой — сербом».
 «Значит, связь с Ирландией была лишь одним из нескольких расследований?»
 Бретт кивнул.
 «А с кем был Мэтт Таннер?»
 «Они ничего не сказали».
 «Именно они?»
 «Мои начальники. Они сказали, что я должен его представить, а остальное он сделает сам. Это была работа наспех, у меня было мало времени, только чтобы понять, как мы будем действовать». Он посмотрел на мужчину с ножом, а затем снова на женщину. «Я был недоволен этим, моя операция была долгосрочным делом, и я не хотел все испортить, втягивая в это кого-то незнакомого».
 «Как же вам не повезло».
 «Послушайте, я хочу сказать, что это была не моя вина. Это никак не связано со мной. Мои начальники сказали мне, что я должен представить этого парня, и что никаких последствий не будет».
 «Ну, в этом вопросе они определенно ошиблись, не так ли?»
 «Если он причинил вред вашим людям, то это его вина».
 Она кивнула. «Поверь мне, Николас, я бы предпочла, чтобы Мэтта Таннера привязали к этому стулу, чем тебя. Но всему свое время, понимаешь?»
 «Я не знаю, где он, — сказал Бретт. — Клянусь жизнями своих детей».
 «У тебя есть дети, Николас?»
 Бретт лихорадочно кивал. «Мальчик и девочка».
 «Так что же делает такой хороший отец, как ты, работая под прикрытием? Почему ты не дома, не прислонившийся к миссис Бретт?»
 «Она бросила меня два года назад, — сказал Бретт. — Забрала с собой детей. Это одна из причин, почему я согласился на это задание — чтобы отвлечься от всего этого».
 Женщина задумчиво кивнула. «Итак, Таннер, это вы нас представили?»
 «Да. Я взял его в паб, мы немного выпили, он отлично с ними поладил. Я ушел пораньше, он остался с ними, это был последний раз, когда я его видел».
 «Этого хотели ваши начальники? Вы представили Таннера, а потом ушли?»
 Мужчина, сидевший за столом, допил пиво. Он встал и медленно пошёл на кухню. «Слушайте, я просто выполнял свою работу, — сказал Бретт. — Я не знал, что он собирается делать. Мне ничего не сказали».
 Женщина кивнула. «Понимаю, — сказала она. — Думаешь, его настоящее имя было Таннер?»
 'Я не знаю.'
 «Вы знаете, на кого он работал?»
 Бретт покачал головой. «Я спросил, но он ничего не ответил».
 «И он не сказал тебе, почему хотел сблизиться с ними?»
 «Он ни слова не сказал о том, чем занимается и кто он такой. Я провел с ним утро в номере мотеля в Нью-Джерси, мы обсуждали наше прошлое, как познакомились, кто он такой, анекдоты, всякую чушь, все такое. Он был хорош, могу вам сказать. Очевидно, он и раньше работал под прикрытием».
 «И он был американцем? Ирландцем американского происхождения?»
 «Родился в Белфасте, — сказал он. — Но в детстве переехал в Штаты. Служил в армии».
 'Семья?'
 «Он сказал, что не женат. Нет детей. Мы поговорили о моей ситуации, и он сказал, что рад, что никогда не был женат».
 «И вы думаете, это правда, или просто легенда?»
 «Я не знаю. Я не мог сказать наверняка. Как я уже говорил, он был хорош. Если бы он лгал, я бы никогда об этом не узнал».
 Бретт услышал, как мужчина на кухне моет бутылку в раковине. Бретт знал, что у него была только одна причина это делать. Удалить любые следы ДНК.
 «Я федеральный агент», — сказал Бретт, его голос снова дрожал.
 «Да», — ответила женщина. — «Да, вы правы».
 «Если вы что-нибудь мне предпримете, вам придётся противостоять федеральному правительству».
 «Полагаю, это правда», — сказала женщина.
 Бретт почувствовал, как у него задрожали ноги, и ему стало трудно дышать.
 «Если ты уйдешь, если просто уйдешь, я ничего не скажу», — сказал он, ненавидя себя за то, что звучал так слабо.
 «Теперь ты знаешь, что этого не произойдёт, не так ли?» — сказала она. «Просто помолчи. Скоро всё закончится». Она кивнула мужчине в комбинезоне, и он подошёл к Бретту сзади. Бретт услышал треск, а затем ему на рот намотали полоску скотча. Он сопротивлялся, но через несколько секунд ему заткнули рот, а затем натянули капюшон ему на голову.
 Он попытался закричать, но скотч заглушил его крик, превратив в хрип, а слезы навернулись на глаза. Он хотел умолять о пощаде, предлагать им все, что у него есть, если они только не убьют его, но даже если бы его не заткнули, он понимал, что ничего не сможет сказать. Он дергался вперед и назад, стул двигался по полу, но его путы держались крепко.
 Он услышал шаги. Мужчина шел из кухни. Подошел к обеденному столу, где лежал пистолет. Слезы текли по его лицу, дыхание было прерывистым. Это было несправедливо, он всего лишь выполнял свою работу, а никакая работа не стоила того, чтобы за нее умирать. Он почувствовал, как расслабился кишечник, тепло разлилось по паху, и он понял, что обмочился. Он застонал, как животное от боли, раскачиваясь взад-вперед, и часть его хотела помолиться, а другая часть хотела, чтобы его коллеги из ATF бросились ему на помощь, хотя он знал, что такое бывает только в кино, а это не кино. Это была реальная жизнь, и он был беспомощен, и он ничего не мог сделать, чтобы остановить происходящее.
 Он услышал шаги перед собой и металлический щелчок, и снова начал стонать.
 Самолёт резко накренился вправо, и через окно «Сумасшедший мальчик» впервые увидел аэродром. Он был построен русскими в те годы, когда у Сомали было мало друзей в международном сообществе. Там была одна асфальтированная взлетно-посадочная полоса, три металлических ангара и кирпичные казармы, в которых когда-то размещались русские войска, которым было поручено охранять аэродром. За зданиями тянулся ряд бетонных бараков с крышами из гофрированного железа. В конце концов русские ушли, а когда пришли американцы, они возвели сетчатый забор с колючей проволокой и две сторожевые башни. Именно с одной из сторожевых башен в прошлый раз, когда «Сумасшедший мальчик» приземлился, раздался шквал из десяти пуль, две из которых задели хвост самолета.
 После ухода американцев различные сомалийские полевые командиры сражались за аэродром, и в конце концов «Безумный мальчик» одержал победу. Однако он проявил великодушие в этой победе и время от времени позволял другим бандам использовать аэродром, при условии, что они щедро платили за это.
 Американцы также построили диспетчерскую вышку, но теперь она использовалась только для хранения продуктов питания и медикаментов, поэтому, когда пилот запросил по радио показания ветра, его просьба осталась без ответа. Второй пилот заметил ветроуказатель и указал на него капитану, который затем подготовил самолет к посадке против ветра. Сумасшедший парень с тревогой всматривался в наблюдательные вышки. В каждой находилось по два человека, и хотя он видел, что у них автоматы Калашникова, по крайней мере, они не были нацелены на самолет.
 Второй пилот повернулся, чтобы убедиться, что «Сумасшедший парень» пристегнул ремень безопасности, и показал ему большой палец вверх. «Сумасшедший парень» ухмыльнулся, но у него закрутило живот. Блю, конечно, успокаивал его, говоря, что на аэродроме все под контролем, но «Сумасшедший парень» знал, что большинство его людей — это безрассудные подростки, которые большую часть времени находятся под воздействием ката.
 Самолет снова накренился и выровнялся с взлетно-посадочной полосой, после чего опустилось шасси. Посадка была идеальной, такой же плавной, как при приземлении самолета British Airways в Найроби. Они вырулили к зданию диспетчерской вышки, где их ждали полдюжины мужчин с обнаженными торсами и автоматами Калашникова. Пилот заглушил двигатель. «Как долго вы здесь пробудете, сэр?» — спросил он Сумасшедшего Мальчика.
 «Час. Может, чуть дольше. Потом обратно в Найроби».
 Подъехал танкер и остановился у борта самолета, готовый его заправить. Один из мужчин с обнаженным торсом курил сигару, и когда пилот вышел, он обратился к мужчине и потребовал, чтобы тот выбросил сигару. Мужчина обругал его на сомалийском языке и направил оружие на грудь пилота. Двое его коллег сделали то же самое, и пилот медленно поднял руки.
 «Сумасшедший парень» вышел и указал на мужчину с сигарой: «Потуши это, цистерна полна топлива».
 Мужчина держал оружие направленным в грудь пилота. «Я не подчиняюсь его приказам», — мрачно сказал он, жестикулируя стволом.
 «Он отвечает за самолет, — сказал Сумасшедший Мальчик. — Но вы должны подчиняться моим приказам, поэтому делайте, как вам говорят, и выведите его из строя».
 «А кто ты, чёрт возьми?» — спросил мужчина, всё ещё жуя сигару. Мужчины по обе стороны от него узнали Сумасшедшего Мальчика и отошли, избегая зрительного контакта с ним.
 «Это Вил Ваал», — раздался сверху грубый голос. «Сумасшедший мальчик. Так что проявите к нему уважение, иначе он научит вас хорошим манерам».
 Сумасшедший мальчик поднял глаза и увидел, как Блю высовывается из открытого окна на втором этаже.
 Мужчина с сигарой отступил на шаг назад, словно его ударили в грудь. Это был подросток, максимум девятнадцати лет, высокий и худой, со шрамом на левой щеке. На нем были спортивные шорты Nike, шлепанцы и бейсболка New York Yankees, надетая задом наперед. «Уил Ваал?» — спросил он.
 Сумасшедший Бой повернулся и усмехнулся ему. Остальные мужчины разбежались, стараясь держаться как можно дальше от человека с сигарой, словно стая зебр, бросающая больного члена стада на растерзание львам.
 «Я не знал», — сказал мужчина. Он вынул сигару изо рта. «Простите». Он огляделся вокруг, дико осознав, что теперь стоит один.
 «Сумасшедший парень» протянул руку, и мужчина предложил ему сигару, протянув мокрый конец к себе. «Сумасшедший парень» покачал головой и указал на АК-47. Мужчина снова засунул сигару в рот и дрожащими руками протянул пистолет. «Сумасшедший парень» взял его, проверил механизм, затем лениво направил на грудь мужчины, держа палец на спусковом крючке.
 Мужчина снова вынул сигару изо рта и позволил ей выпасть из пальцев. Она покатилась по воздуху и, ударившись о землю, вспыхнула.
 Дверь в здание диспетчерской вышки открылась, и появился дядя Крейзи Боя, держа в руках свой АК-47. На нём была камуфляжная куртка, расстёгнутая так, что виднелась голая грудь, и шорты, которые когда-то были белыми, а теперь стали грязными серыми. Он ухмыльнулся, увидев оружие в руках Крейзи Боя. «Вижу, ты знаком с Эрасто, — сказал он. — Он новенький в нашей банде».
 «Если он новичок, то его отсутствие не заметят», — сказал Сумасшедший Мальчик, сжимая палец на спусковом крючке.
 «Блю, я не знал», — сказал Эрасто, и из его глаз текли слезы.
 «Теперь знаешь», — сказал Блю. Он перекинул свой АК-47 через плечевой ремень.
 «Пожалуйста, передайте ему, как усердно я работал для вас, как я поклялся вам в верности».
 Блю усмехнулся. «Скажи ему сам. У тебя есть язык».
 Эрасто опустился на колени перед Крейзи Боем. «Пожалуйста, Вил Ваал, я не хотел тебя оскорбить».
 «Никакого неуважения? Ты спросил меня, кто я, блять, такой. Разве это не неуважение?» Теперь дуло его оружия было направлено в лицо Эрасто.
 «Я работаю в Blue всего месяц, конечно, я слышал о вас, но никто не сказал мне, что вы сегодня приедете». По его щекам текли слезы. «Прошу прощения за причиненный ущерб».
 «И теперь вы хотите помириться?»
 Эрасто испуганно кивнул. «Да, Вил Ваал. Что угодно».
 Сумасшедший Мальчик злобно усмехнулся. Он ткнул ботинком в еще тлеющую сигару. «Проблема в сигаре, — сказал он. — Избавься от нее».
 Эрасто нахмурился, не понимая, что от него ожидают.
 «Съешь это, — сказал Сумасшедший Мальчик. — Съешь всё до конца. Или умри. Мне всё равно».
 Эрасто со слезами на глазах посмотрел на Блю, но дядя Сумасшедшего Мальчика в ответ бесстрастно посмотрел на него и пожал плечами.
 «Сумасшедший парень» приставил пистолет ко лбу Эрасто. «У меня мало времени», — сказал он.
 Эрасто шарил рукой и нашел сигару. Он поднял ее и уставился на нее. Она все еще тлела. Он откусил кусочек от влажного конца, разжевал и проглотил. Его вырвало, и он чуть не стошнило.
 «Всё это», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 Эрасто уставился на зажжённый конец сигары, его глаза были широко раскрыты от страха. Он медленно открыл рот и засунул сигару, затем сильно прикусил и начал отчаянно жевать. Он всхлипнул, затем проглотил и впихнул последний кусочек сигары. Он поперхнулся, прикрыл губы руками и заставил себя проглотить.
 Крейзи Бой ухмыльнулся, глядя на своего дядю, а затем с силой ударил прикладом своего АК-47 по лицу Эрасто, сломав ему нос. Эрасто отшатнулся назад, из его рта хлынула кровь. Крейзи Бой бросил АК-47 рядом с раненым и подошел к Блю, протянув ему руки.
 Блю обнял его и похлопал по спине. «Ты толстеешь», — сказал он.
 «Но не слабак», — сказал Сумасшедший Мальчик, лишь слегка обиженный. Блю был прав, он поправился с тех пор, как переехал в Великобританию. Еда стала лучше, и он не верил в физические упражнения ради самих упражнений. В Сомали он всегда был в движении, но в своем большом доме в Илинге он проводил большую часть времени, играя на Xbox или занимаясь проституцией.
 «Тебе бы стоило ненадолго вернуться в Сомали, снова сесть на лодки», — сказал Блю, хлопая себя по накачанному животу. «Это бы тебя закалило».
 «Может быть, когда-нибудь», — сказал Сумасшедший Мальчик. «Но сейчас я слишком занят в Лондоне». Блю обнял Сумасшедшего Мальчика за плечо. «Заходи, спрячься от солнца, мы можем поговорить внутри».
 Двое мужчин вошли в здание диспетчерской вышки. У окна стояли четыре раскладушки, рядом с ними — сумки с одеждой и несколько десятков коробок с бутилированной водой. Блю поднял Крейзи Боя по бетонной лестнице и толкнул дверь в главную наблюдательную комнату, где окна были со всех сторон и тянулись от уровня колен до потолка. Компьютерное оборудование и экраны радаров были закрыты рваными пластиковыми чехлами.
 «Нам следует использовать это оборудование», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 «У нас нет никого, кто был бы обучен им пользоваться, да и даже если бы был, какой в этом смысл?» — сказал Блю. «Мы всегда знаем, когда ожидается посетитель, а любого, кто не ожидается, мы расстреливаем». Он рассмеялся, подошел к большому столу и жестом пригласил Сумасшедшего Мальчика сесть в одно из высоких кресел для руководителей.
 «Пилот даже не знал, в каком направлении дует ветер», — сказал Крейзи Бой.
 «Для этого и нужна оранжевая штуковина, — сказал Блю. — Она указывает направление ветра».
 «Хорошо, хорошо», — сказал Сумасшедший Мальчик, не желая спорить со своим дядей. Блю был крепким, как бревна старой лодки, но, как и многие сомалийцы, он был от природы ленив и, если бы у него был выбор, всегда выбрал бы тот вариант, который требовал меньше усилий.
 «Чай?» — спросил Блю. «Или кофе?» — рассмеялся он. «Или что-нибудь покрепче?» Он открыл нижний ящик стола и достал пакетик со свежесрезанными листьями ката.
 «Ты читаешь мои мысли», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 Блю бросил мешок Сумасшедшему Мальчику, а затем достал из ящика второй мешок для себя.
 Сумасшедший мальчишка ободрал горсть листьев и засунул их между губами. «Ну как там Руби?»
 «Он только что вернулся. Шесть дней в море, и ничего».
 «Все еще мечтаете, чтобы он был в Лондоне?»
 «Это его мечта».
 «Там не очень хорошо, — сказал Крейзи Бой. — Нас там не любят».
 «Когда это Руби вообще заботилось о том, чтобы его любили?» — Блю рассмеялся. — «А кому из нас это было важно?» — Он ободрал горсть листьев.
 «Нам нужно кое-что обсудить, — сказал он. — Речь идёт о нашем друге Ахмеде. Ему нужно больше средств».
 «Что он задумал на этот раз?» — спросил Сумасшедший Мальчик.
 «Американские посольства в четырех разных странах Африки. Одновременные атаки с использованием мощных заминированных автомобилей. Это будет зрелищно, — говорит он. — Это заставит американцев отреагировать, потому что, когда американцы реагируют, они всегда реагируют чрезмерно».
 «А сколько ему нужно?»
 «Как всегда, он уклончив», — сказал Блю. «Но я думаю, чем ближе он к миллиону долларов, тем счастливее он будет».
 «Он говорит от своего имени или является частью более масштабного плана?»
 Блю усмехнулся: «Знаешь, Ахмед всегда держит свои карты при себе. Поэтому его никогда и не ловили».
 Сумасшедший кивнул. «Скажи ему, что я пришлю деньги, когда вернусь в Лондон». Он наклонился вперед. «Но то, что мы планируем сделать, гораздо важнее, чем взорвать несколько посольств, — сказал он. — Поэтому ты должен в точности следовать моим инструкциям, брат моего отца».
 «Ты же знаешь, что можешь мне доверять, сын моего брата», — сказал Блю.
 «Ради жизни», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 Дверь распахнулась, и вошёл высокий мужчина, кожа его была чёрной, как уголь, волосы грязными локонами свисали до шеи. На нём был кожаный кулон с акульим зубом и камуфляжная футболка, испачканная потом. «Вы вернулись!» — крикнул мужчина и подошёл к Крейзи Бою, крепко обнял его и поцеловал в обе щеки. «Мы скучали по тебе, брат». Ему было около тридцати пяти лет, примерно на десять лет больше, чем Крейзи Бою.
 «Руби, рад тебя видеть», — сказал Сумасшедший Мальчик. « Ма набад баа? »
 « Ваа набад », — сказал Руби. Он отпустил Крейзи Боя и, ухмыляясь, отступил на шаг назад. «Ты толстеешь, кузен».
 «Сумасшедший парень» пожал плечами. «Я больше не занимаюсь спортом так, как раньше», — признался он.
 «Тебе бы следовало вернуться на лодки», — сказал Руби, похлопывая Сумасшедшего Мальчика по животу. «Ты скоро снова будешь в форме. А как там Гутаала?»
 «Хорошо», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 «У него есть паспорт? Он теперь гражданин Великобритании?»
 «Скоро», — сказал Сумасшедший Мальчик. Он похлопал Руби по плечу. «Рад тебя видеть, кузен, но мне нужно обсудить дела с дядей».
 Руби нахмурился. «Мы все в этом деле вместе, не так ли?»
 «Дело не в лодках, кузен. Дело в другом». Он улыбнулся. «Но когда закончим, сядем и поговорим, хорошо? Нам есть что обсудить».
 «Я хочу приехать в Лондон, кузен. Я достаточно долго путешествую на кораблях».
 «Позже, — сказал Сумасшедший Мальчик. — Мы можем поговорить об этом позже».
 Руби хлопнул кузена по груди. «Всегда позже, Вил Ваал. Когда я спрашиваю тебя о Лондоне, ты говоришь «позже», «в следующий раз», «когда-нибудь», но я думаю, ты имеешь в виду «никогда». Я был достаточно терпелив».
 Лицо Крейзи Боя напряглось, и он посмотрел на Блю, недоумевая, почему его дядя не может лучше контролировать своего сына. Руби был двоюродным братом Крейзи Боя, сыном его дяди, но это не давало ему права сомневаться в авторитете Крейзи Боя.
 «Сынок, сейчас не время», — сказал Блю, но его голос был тихим, почти умоляющим, и это никак не повлияло на Руби.
 «Сейчас не время», — сердито сказал он, затем повернулся к Сумасшедшему Мальчику и льстиво улыбнулся. «Кузен, пожалуйста, я не прошу ни о чём. Я всего лишь прошу о том, что ты сделал для Гутаалы, а он тебе не кровный. А Левис и Санни — все они в Лондоне, почему я всё ещё здесь? Почему меня бросили?» Он посмотрел на отца, словно ища его поддержки, но Блю старательно избегал зрительного контакта с ним.
 Сумасшедший покачал головой. «Два Ножа сами добирались до места назначения», — сказал он. «Он сам оплатил свой проезд, китаец в Могадишо сделал это за него. Леви и Санни тоже. Ты можешь сделать то же самое. Отправляйся в Лондон, и я познакомлю тебя с адвокатом, который поможет тебе получить убежище. Гарантировано».
 «Но ты же богатый человек, кузен. Почему ты не можешь заплатить за меня, а я тебе верну деньги?»
 «Потому что так это не работает, кузен, — сказал Сумасшедший Мальчик. — Ты должен доказать себя, ты должен заслужить свой пропуск».
 Глаза Руби вспыхнули. «Ты думаешь, я этого не заслужил? Как ты можешь так говорить? Сколько кораблей я для тебя захватил?»
 «Корабли, которые я вам дал, — сказал Безумный Мальчик. — Я говорю вам, какие корабли брать, я оплачиваю наши лодки, наше оружие, я оплачиваю вашу еду, когда дела идут плохо. Я рискую, поэтому, конечно, получаю и вознаграждение. Как иначе?»
 «Ты берёшь на себя финансовые риски, кузен, но не забывай, кто действительно рискует». Он ударил кулаком себя в грудь. «Я рискую своей жизнью, кузен. Ради тебя и ради моего отца. Так ты говоришь «нет»? Ты говоришь, что не поможешь мне?» Он вытер нос тыльной стороной ладони.
 «Я говорю, ты должен помочь себе сам», — сказал Сумасшедший Мальчик. Его губы начали неметь от действия ката. «Чтобы получить убежище, ты должен показать, как попал в страну. Если они узнают, что я тебя сюда привёз, у нас обоих будут проблемы».
 «Значит, вы можете дать мне денег, а я заплачу китайцу», — сказал Руби.
 Сумасшедший покачал головой. «Если я это сделаю, каждый мужчина в Пунтленде побежит ко мне, и кто тогда окажется в лодках?»
 Руби открыл рот, чтобы возразить, но отец положил руку ему на плечо. «Довольно, — сказал он. — Нам нужно обсудить дела, а ты становишься надоедливым».
 Руби вывернулся из объятий отца и злобно посмотрел на него. Он ткнул пальцем ему в лицо, но остановился, услышав щелчок взводимого пистолета. Крейзи Бой держал револьвер и направлял его на голову Руби. «Кровь или нет, я не потерплю неуважения ни от кого», — сказал он.
 Руби тут же отступил от отца, поднял руки и льстиво улыбнулся. «Кузен, я прошу прощения, — сказал он. — Я был в море несколько дней, солнце, волны, я сам не свой». Он сделал еще один шаг назад, к двери. «Я не хотел обидеть, кузен». Он склонил голову.
 Безумный Мальчик нажал на курок, и Руби с Блю вздрогнули, когда пуля с глухим стуком вонзилась в стену чуть левее головы Руби. Руби завыл и упал на колени. Он прижался лбом к полу и начал молиться. Безумный Мальчик подошел ближе, в ушах у него звенело от взрыва, и ткнул Руби ногой в ребра. «Вставай», — сказал он. «Если бы я хотел в тебя выстрелить, ты был бы мертв».
 Руби остался на месте и продолжал молиться, потирая лоб о бетонный пол и раскачиваясь взад-вперед.
 «Сумасшедший парень» снова толкнул его, на этот раз сильнее. «Вставай, или я пустить тебе пулю в голову», — сказал он.
 Руби поднялся на колени и испуганно посмотрел на Сумасшедшего Мальчика. «Прости, кузен, я не хотел тебя оскорбить», — сказал он.
 «Ты забыл, кто я такой», — сказал Сумасшедший Мальчик, размахивая пистолетом. «Всё это моё. Здесь на меня работают пятьдесят человек, и каждый из них обязан мне своим заработком. Я добился этого не благодаря неуважению ко мне, будь то кровный родственник или нет». Он направил пистолет в лицо Руби. «Ты понимаешь, кузен?»
 Руби кивнул.
 «Сумасшедший парень» жестом указал на дверь. «Тогда убирайся к черту, мне нужно поговорить с твоим отцом». Руби вскочил на ноги и выбежал за дверь.
 «Я приношу извинения за своего сына», — сказал Блю.
 «Сумасшедший парень» отмахнулся от извинений мужчины и положил пистолет обратно на стол. «Я понимаю, чего он хочет, этого я хотел десять лет назад. Но сначала он должен доказать свою состоятельность».
 «Я поговорю с ним, — сказал Блю. — То, что только что произошло, больше никогда не повторится».
 Сумасшедший сел и взял мешок с листьями ката. «Теперь я расскажу тебе, что мы будем делать», — сказал он. «Ты должен в точности следовать моим инструкциям».
 Кэти Крэнхэм вытянула ноги и захихикала, когда пузырьки из джакузи приятно покалывали ее бедра. Эрик Клавье, молодой француз, который делил с ней гидромассажную ванну, поднял бокал шампанского. «Вот это жизнь, да?» — спросил он.
 «Лучше не бывает», — сказала она. Когда Кэти впервые увидела Эрика, ей показалось, что он симпатичный, но только в том смысле, что он похож на мужское нижнее белье. Однако после четырех дней, проведенных вместе на яхте, она с радостью столкнула бы его за борт, если бы думала, что ей это сойдет с рук. «Ты уверена, что тебе стоит это пить?»
 «Шампанское? — спросил он. — Нектар богов».
 «Это шампанское владельца», — сказала она.
 «А это его джакузи, — сказал он. — Какая разница?»
 Кэти не ответила. С момента отъезда из Дубая у нее уже был один спор с этим мужчиной, а до Сиднея, Австралия, было еще далеко. Она проработала членом экипажа всего шесть месяцев, но за это время усвоила, что на судах вражда недопустима, даже на такой большой яхте, как « Наталья» . Это была 185-футовая трехмачтовая шхуна, и Кэти сказали, что она стоит более двадцати миллионов долларов. Цена казалась справедливой для судна, которое было роскошнее любого отеля, в котором она когда-либо останавливалась.
 «Вы, должно быть, много пьёте шампанского, — сказал француз. — Премьер-министр — ваш отец, верно? Вы, должно быть, богаты, как Бог».
 «Кто тебе это сказал?» — спросила Кэти.
 Клавье пожал плечами. «Кто-то».
 «Ну, это полная чушь, — сказала она. — Он мой крестный, а не отец. Он просто учился с моим папой в школе. Они друзья».
 В конце джакузи появилась фигура в белом, и Кэти, прикрыв руку рукой, прищурилась, глядя на него. Это был капитан, австралиец по имени Грэм Хупер. Ему было около тридцати, и когда на борту не было клиентов, он был вполне доволен, если его называли Хупом. «Вы не могли бы немного поработать на мостике через час?» — спросил он Кэти.
 «Без проблем, Хуп».
 Капитан показал ей большой палец вверх. «Это даст мне возможность обсудить с тобой карты. Эрик, завтра в шесть утра ты будешь на вахте».
 Эрик лениво отсалютовал ему. «Так точно, капитан».
 Хуп указал на бутылку шампанского в ведёрке со льдом позади Клавье. «Это из каюты хозяина?»
 «Это было на камбузе, в холодильнике», — сказал Клавье. «Вы сказали, что мы можем есть из камбуза все, что захотим».
 «Ешьте, а не пейте, — сказал Хуп. — Это вычтется из вашей зарплаты, так что наслаждайтесь».
 Эрик снова отдал ему шуточный салют. «Без проблем, капитан».
 Хуп покачал головой, уходя. «Не стоит издеваться, Эрик, — сказала Кэти. — Он хороший парень. Я бывала на судах, где действительно говорили: „Да, сэр, нет, сэр, три мешка полны, сэр“, и где нас обоих высаживали за то, что мы принимали ванну в джакузи владельца».
 «Хупу всё равно, это не его яхта. Он наёмный работник, такой же, как и мы». Клавье заёрзал в воде и пукнул. На поверхность выскочил большой пузырёк. Он рассмеялся, увидев отвращение на лице Кэти.
 «Ты свинья!» — сказала Кэти, выскочив из джакузи и бесшумно пройдя по тиковой палубе к ряду деревянных шезлонгов. На сине-белом полосатом полотенце лежала брюнетка в желтом бикини, ее глаза были скрыты за огромными солнцезащитными очками, которые делали ее похожей на греющееся на солнце насекомое. Это была Джой Эшмор, профессиональная морячка и бывшая модель, замужем за Эндрю, еще одним членом экипажа.
 «Эрик — тот ещё обжора, правда?» — сказала Кэти, плюхнувшись на шезлонг рядом с Джой.
 «Ты только что об этом узнала?» — Джой рассмеялась, поправляя солнцезащитные очки на макушке. Ее голубые глаза заблестели от веселья.
 «Он пукнул в джакузи».
 «Он, наверное, тоже пописал», — сказала Джой. Она взяла тюбик солнцезащитного крема и начала втирать его в свои стройные ноги.
 Кэти потянулась и вздохнула. «Какая красивая лодка, — сказала она. — Я представляю, как буду жить на ней круглый год».
 «Нам очень повезло, потому что владельца нет на борту, — сказала Джой. — Мы можем свободно перемещаться по судну и по-настоящему наслаждаться жизнью. Совсем другое дело, когда мы работаем в команде у клиентов. Всегда ведем себя безупречно, потакая каждой их прихоти. Честное слово, иногда у меня от улыбок болит лицо».
 Джой и ее муж Эндрю почти десять лет работали в команде на яхте на постоянной основе и вместе прошли более полумиллиона миль в море, большую часть из которых — под парусом. Они были настоящими кочевниками, редко работая на одного клиента более шести месяцев, пересекая мир, когда им этого хотелось. Это была не та жизнь, которую хотела для себя Кэти. Она любила парусный спорт и путешествия, но работа в команде была лишь временным занятием на год, прежде чем она вернется в реальный мир. А реальный мир означал дом в переулке в Мейфэре, работу в Сити и, возможно, в будущем, политическую карьеру. Но все это было впереди, и как раз тогда она была совершенно счастлива, отдыхая на яхте стоимостью двадцать миллионов долларов.
 «Знаешь, что я ненавижу?» — спросила Джой.
 «Толстые мужчины на высоких каблуках?»
 Джой рассмеялась. «Почти», — сказала она. «Я ненавижу мужчин без вкуса, которые тратят миллионы на такие прекрасные яхты, чтобы просто поплавать на них пару недель в году. Это такая чертова трата. Они их не ценят, покупают не для того, чтобы на них плавать, а чтобы поставить где-нибудь в марине, чтобы все на них смотрели». Она выдавила солнцезащитный крем на руку и втерла его в шею и плечи.
 «Это очень жаль», — согласилась Кэти.
 «Какая жалость», — сказала Джой. «Такие лодки созданы для плавания под парусами. Их форма и функциональность идеально сочетаются, когда они идут под полными парусами. Как сейчас». Она передала тюбик солнцезащитного крема Кэти.
 Кэти подняла взгляд на огромные паруса над ними. В общей сложности с трех мачт свисало восемьсот квадратных метров белого паруса, а два легких рыбацких паруса добавляли еще двести пятьдесят квадратных метров. «Как ты думаешь, почему он не хочет на ней плавать?»
 «Потому что он мультимиллионер, вот почему. А бизнесмены — не моряки. Они думают, что яхты — это как дома, они разбросаны по всему миру, чтобы показать, какие они богатые и важные». Она подняла бокал. «Но если бы не такие, как они, у меня не было бы той жизни, которая у меня есть, так что да благословит их Бог, каждого из них». Она кивнула на тюбик солнцезащитного крема в руке Кэти. «Я дала тебе это, чтобы ты намазала мне спину», — сказала она.
 Кэти рассмеялась. «Извини», — сказала она. Она брызнула еще немного на руки, когда Джой села и повернулась.
 «Ну как тебе жизнь на океанских волнах?» — спросила Джой, пока Кэти массирующими движениями наносила солнцезащитный крем ей на спину.
 «Всё в порядке», — сказала Кэти.
 «Просто нормально? Большинство детей твоего возраста отдали бы всё на свете, чтобы оказаться на такой яхте».
 «Да, я знаю. Не поймите меня неправильно, просто мне обычно больше нравится на суше, чем в море».
 Джой рассмеялась. «Я тебя понимаю, — сказала она. — Но зато у меня всегда под рукой муж, когда мне нужно немного внимания и заботы. Ты можешь выбирать между Хупом и Эриком».
 «О Боже, нет», — сказала Кэти. Она притворилась, что ей стало плохо.
 «С кольцом все в порядке», — сказала Джой.
 «Ему тридцать семь, — сказала Кэти. — Почти вдвое больше меня!»
 «Иногда бывает забавно, когда за штурвалом сидит опытный моряк», — сказала Джой, усмехнувшись. «Это морская поговорка. Как красное небо ночью».
 «Ты ужасна, — сказала Кэти. — Но если серьезно, эти отношения на расстоянии не для меня. Я вернусь в Лондон, как только мы доберемся до Сиднея. Школьная подруга может устроить меня горничной в шале в Гштааде. Легкая работа и столько катания на лыжах, сколько я смогу выдержать».
 «А может, тебе стоит выйти замуж за богатого человека?»
 Кэти взвизгнула. «Ты, должно быть, шутишь! — сказала она. — Я не собираюсь ещё много лет жить в браке с детьми. Я слишком занята тем, чтобы получать удовольствие».
 Когда Сумасшедший Вышел из входной двери, на чердаке дома напротив защелкала камера. Щелчки продолжались, пока он и Два Ножа шли к машине и садились на заднее сиденье. На чердаке находились двое мужчин, которые пробыли там уже почти три дня, питаясь только принесенной с собой едой и водой, а мочились и испражнялись в герметично запечатанные пластиковые пакеты, аккуратно упакованные в рюкзак.
 «Интересно, сколько всего было в чемодане?» — спросил мужчина, делавший фотографии. Его звали Майкл Франклин, и до работы в MI5 он работал в рекламном агентстве. Когда у агентства возникли финансовые проблемы, и его уволили, он подал заявки на более чем пятьдесят вакансий, и единственной организацией, которая пригласила его на собеседование, было MI5. Собеседование прошло хорошо: двое мужчин и одна женщина, которые его допрашивали, больше интересовались его техническими знаниями в области фотографии, чем его портфолио, и неделю спустя он поступил на службу в Секретную службу. Это была большая перемена по сравнению с фотографированием моделей, тарелок с едой или электроприборов, не в последнюю очередь потому, что он больше не работал в студиях. Обычно он находился на чердаке или в кузове фургона, а однажды — на колокольне церкви с видом на турецкое кафе, где ему пришлось провести больше недели. В тот раз Франклин не знал, кого он фотографирует и зачем, что довольно часто случалось во время работы в Секретной службе, но офицер, с которым он сотрудничал по делу «Сумасшедшего мальчика», был разговорчив и с удовольствием рассказал Франклину о человеке, за которым он следил.
 Цифровая камера Франклина была подключена к ноутбуку MacBook, которым управлял его коллега.
 «Миллион, может быть, и больше», — сказал мужчина, изучая показания компьютера. «Зависит от того, нес ли он с собой пятидесятифунтовые купюры или пятьсот евро». Его звали Роберт Сплайн, двадцатилетний ветеран MI5.
 «А что с ним будет дальше?» — спросил Франклин.
 «Оно останется в доме, пока кто-нибудь другой не придёт за ним».
 «Как банк?»
 «Скорее похоже на Western Union», — сказал Сплейн. «Аль-Фаиз передаст эти деньги кому-то в Лондоне, совершенно не связанному с "Безумным мальчиком". Но кто-то в Сомали, Йемене или Кении заберет деньги у другого человека, и где-то по пути все сойдется. "Безумный мальчик" был в Найроби пару дней назад, так что это будет связано с этим. Возможно, это финансирование новой волны пиратских нападений».
 «Почему он может просто так приходить и уходить? Он же пиратский военачальник, верно?»
 «Теперь он гражданин Великобритании, и у него британский ребенок. Это важнее всего остального». Он покачал головой. «Мы занимаемся не тем делом. Вы когда-нибудь задумывались, сколько времени нам с вами потребовалось бы, чтобы накопить миллион фунтов?»
 Франклин рассмеялся. «Двести лет, может быть». Он повернул длиннофокусный объектив в сторону, чтобы запечатлеть номерной знак «Мерседеса», когда тот отъезжал, а затем повернулся к коллеге. «Ты же не это имеешь в виду, что занимаешься не тем делом, — сказал он. — Тебе нравится быть одним из хороших парней».
 «Да? Ну, а ты мне скажи, почему все плохие парни спят с самыми красивыми девушками и ездят на самых лучших машинах? Ты видел дом Сумасшедшего? Это же чертов особняк. Я даже ипотеку на его гараж не смог бы взять». Он скривил лицо, словно у него во рту был горький привкус. «У него есть Феррари, который стоит дороже моего дома».
 «Сейчас вы звучите как озлобленный и извращенный человек. Разница в том, что то, что у него есть, временно. В конце концов, мы его поймаем, и тогда он потеряет всё и окажется в камере размером шесть на десять футов».
 «Да, но вот в чём дело, — сказал Сплейн, рассматривая изображения на ноутбуке. — Если его всё-таки посадят, камера, в которую мы его поместим, будет в сто раз лучше той дыры, из которой он вышел».
 «Вы когда-нибудь были в Сомали?» — спросил Франклин.
 Сплейн кивнул. «Несколько раз. Это самая ужасная дыра из всех дыр».
 «Думаю, теперь вы понимаете, почему они делают то, что делают», — сказал Франклин, отсоединяя длиннофокусный объектив от корпуса камеры. «Наверное, вы бы сделали всё, чтобы выбраться оттуда, если бы родились в Сомали».
 «С этим не поспоришь, — сказал Сплейн. — И, честно говоря, если бы он остался в Сомали, я бы, наверное, и не вспоминал о нем. Но он приехал в мою страну, в мой город. Вот что меня бесит». Он улыбнулся. «Но мы его поймаем. Мы всегда это делаем. Как только MI5 берет тебя на прицел, все кончено».
 Шеперд прошел мимо ресторана Pizza Express, где должен был встретиться с Баттоном, затем остановился и вернулся, в последний момент проверив, не следят ли за ним. Она сидела за угловым столиком и уже заказала бутылку Пино Гриджио и два бокала.
 «Как там в офисе?» — спросила она.
 «Это вряд ли представляет угрозу для жизни», — сказал он.
 «Кто-нибудь ещё подходил на эту роль, кроме Мэлоуна и Саймса?»
 Шеперд поморщился. «Они все жалуются на деньги, так что если он разбрасывается кучей денег, думаю, тут есть несколько вариантов». Он отпил глоток вина. Подошла официантка с плохо покрашенными светлыми волосами и с восточноевропейским акцентом спросила, хотят ли они сделать заказ.
 «Ты голоден?» — спросил Баттон у Шепарда.
 «Я всегда могу поесть», — сказала Шеперд. Она заказала пиццу «Маргарита», а Шеперд попросила «Американский острый». Он подождал, пока официантка не отойдет на достаточное расстояние, прежде чем продолжить. «Не могу не задаться вопросом, разумно ли я трачу на это время», — сказал он.
 «Сумасшедший мальчик — вполне законная цель, — сказал Баттон. — Он требует миллионы в качестве выкупа, а у его дяди есть связи с террористами. Как же сбор доказательств против него может быть непродуктивным использованием вашего времени?»
 Шеперд вздохнул. «Я не силён в офисе, — сказал он. — Это не то, что у меня получается лучше всего. Сидеть у кулера, обсуждать «ИстЭндерс» и «Коронационная улица» , скидываться на торты ко дню рождения — всё это немного… обыденно».
 «А ты не можешь вести себя как обычно?»
 «Конечно, могу. Но это хорошие люди, Чарли. Они не злодеи».
 «Один из них почти наверняка таковой и является».
 «Но не в…» — он пожал плечами. — «Я понимаю, что ты имеешь в виду, но мне неловко лгать группе людей, которые в основном хорошие. Знаю, звучит сентиментально, но так уж получилось. Они пытаются вовлечь меня в свои разговоры, приглашают в паб на обед. Это обычные люди, Чарли, простые люди, которые пытаются заработать на жизнь. А я там, нагло лгу».
 «И ты чувствуешь себя виноватым?»
 «Обычно, когда я работаю под прикрытием, я лгу профессиональным преступникам или террористам, людям, которые заслуживают всего, что с ними случится», — сказал Шеперд. «Я об этом даже не задумываюсь. Но с этими людьми, да, я чувствую себя виноватым. Честное слово».
 «Это неизбежное зло», — сказал Баттон.
 «Цель оправдывает средства?» — Он покачал головой. — «Это нисколько не улучшает моего отношения к тому, что я делаю, Чарли».
 «Ну, если вам от этого станет легче, дела начинают двигаться. Сумасшедший только что вернулся из Сомали. И он начал переводить деньги в ожидании чего-то».
 «К кому он пошел?»
 Баттон поморщился. «Мы не уверены».
 «Вы не уверены? Я думал, за ним следят?»
 «Это застало нас всех врасплох, — сказал Баттон. — Мы понятия не имели, что он планирует уехать. Насколько нам известно, он не звонил в Сомали, просто сел в машину с небольшой сумкой, и прежде чем мы успели что-либо понять, он уже был в Хитроу и садился на самолет. Отслеживать его телефонные звонки становится все сложнее. Мы только что узнали, что он завел аккаунт в Skype, и думаем, что он использует его для общения со своим дядей в Сомали».
 «Но вы же приказали за ним следить, верно?»
 «Он направился прямиком в терминал гражданской авиации в Найроби, — сказал Баттон. — Это нам известно».
 «Вы его потеряли?»
 «Наши люди в Кении потеряли его», — сказала Баттон. «Суть в том, что он явно к чему-то готовится, потому что почти сразу после возвращения он навестил этого человека». Она достала из конверта фотографию с камеры наблюдения и передала её Шеперду. Арабский мужчина сидел за столиком в кафе, курил кальян и слушал бородатого мужчину в тёмных очках. Баттон указала на мужчину с кальяном. «Это Мухаммад аль-Фаиз. Он гражданин Саудовской Аравии, но теперь ещё и гражданин Великобритании. Что вы знаете о Халаве?» — спросила Баттон.
 «Это арабское слово, означающее „сладкий“», — сказал Шеперд. Он усмехнулся, увидев, как на ее лице мелькнула хмурая гримаса. «Знаю, это подпольная система перевода денег, она существует уже тысячу лет или больше. Она используется для торговли, но известно, что ею пользуются различные террористические сети».
 Баттон кивнула. «Заговорщики 11 сентября финансировались через Халаву, как и террористы, устроившие взрывы в лондонском метро». Она постучала по фотографии. «У нас нет оснований полагать, что аль-Фаиз связан с террористами, но Сумасшедший мальчик — частый гость в его доме, и обычно он приходит с чемоданом». Она показала Шеперд еще одну фотографию с камеры наблюдения, на которой были изображены двое чернокожих мужчин, входящих в дом с террасой, один из них нес большой чемодан. Официантка вернулась с их пиццами, и Шеперд передала фотографии Баттон лицевой стороной вниз. Она вложила их обратно в конверт.
 Официантка предложила им черный перец и масло чили, после чего вернулась на кухню.
 «Аль-Фаиз занимается операциями халавы для Крейзи Боя как минимум пять лет. Крейзи Бой отправляет деньги в Сомали для финансирования своей банды, и таким же образом возвращает часть своей прибыли обратно. Затем он проводит эти деньги через свои легальные предприятия, и в итоге они поступают на его счета здесь».
 «Так почему же SOCA ничего с этим не делает? Их задача — возвращать доходы от преступной деятельности, верно? А я не могу представить себе более преступного предприятия, чем захват кораблей в заложники, а вы?»
 «Знать и доказывать — это две разные вещи, Спайдер. Систему Халава практически невозможно взломать, поэтому она является предпочтительной банковской системой для «Аль-Каиды» и практически всех существующих террористических группировок».
 Шеперд кивнул, глядя на конверт. «По всей видимости, чемодан на фотографии полон денег. Почему полиция просто не зашла и не забрала их? Не заставила его доказать, что это не доходы от преступной деятельности?»
 «В лучшем случае мы получим только один чемодан. Миллион фунтов, может быть, два. Сумасшедший, вероятно, будет отрицать, что он его, и уйдёт. У Аль-Фаиза не будет никаких записей, у игроков «Халавы» их никогда не бывает. Нет никаких квитанций, никаких электронных следов, всё это у них в голове. Может быть, несколько набросанных цифр, которые ничего не будут значить для посторонних».
 «Но ведь нужно уметь отслеживать движение денег, верно? Если он подкупает пиратов в Сомали, это же преступление, правда?»
 «Проблема с халавой в том, что чаще всего деньги не перемещаются между странами. Сумасшедший парень отдает деньги аль-Фаизу. Аль-Фаиз звонит или, что более вероятно, отправляет электронное письмо, скорее всего, даже не в Сомали. Возможно, посреднику в Дубае. Посредник в Дубае отправляет электронное письмо своему контакту в Сомали. Контакт в Сомали переводит деньги дяде Сумасшедшего парня. Но деньги Сумасшедшего парня никогда не покидают Лондон. Они остаются у аль-Фаиза. Но все участники цепочки помнят свой долг. В какой-то момент деньги вернутся от пиратов к Сумасшедшему парню. Все работает на доверии. Сумасшедший парень, вероятно, не знает посредника в Дубае. Ему это и не нужно. Он доверяет аль-Фаизу, и это все, что имеет значение. Игрок в Могадишо не знает Сумасшедшего парня, но он доверяет своему контакту в Дубае». Каждый этап этой цепочки основан на доверии, и в результате получается система, которая дешевле, быстрее и безопаснее, чем банковская система.
 «Дешевле?»
 «Аль-Фаиз берет пять процентов с каждой переведенной им суммы, но предлагает обменный курс, который как минимум на пять процентов выгоднее, чем в банках. А перевод через Halawa почти всегда осуществляется в тот же день, часто практически мгновенно. В банках это занимает три рабочих дня или дольше. Это почти идеальная система, Спайдер. И мы не сможем ее взломать, конфисковав один чемодан».
 Шеперд неохотно кивнул и отпил вина.
 «Вот в чём дело, Паук. Вчера Сумасшедший ходил к аль-Фаизу, и, как мы предполагаем, с чемоданом, полным денег. Судя по всему, не менее миллиона фунтов. Эти деньги теперь окажутся в руках его дяди в Сомали, а это значит, что он готовит новую операцию. Если кто-то подбрасывает ему информацию, то либо это уже произошло, либо вот-вот произойдёт. Если ты сможешь установить, кто это, и мы сможем связать информатора с захватом следующего корабля, тогда мы сможем свергнуть Сумасшедшего». Она откусила кусочек пиццы. «Кстати, я говорила, как хорошо ты выглядишь в костюме?»
 Кэти поднесла бинокль к глазам и осмотрела волны, но не видела ничего, кроме воды. Она убрала бинокль и прищурилась, глядя в море. Две точки были крупнее и определенно двигались в их сторону. «Там что-то есть, Хуп», — сказала она.
 Хуп прищурился и посмотрел туда, куда она указывала, затем взглянул на свой радар. «На экране ничего нет».
 «Возможно, это киты», — сказала она, протянув ему бинокль. «Посмотри сам».
 Хуп поднёс бинокль к глазам и несколько секунд смотрел в море. «Нет, не киты. Они движутся слишком быстро». Он оглянулся через плечо. «Может быть, рыбаки. Эндрю, что ты думаешь?»
 Эндрю подошел со своим мощным биноклем. Ему потребовалось некоторое время, чтобы разглядеть, на что они смотрят. «Лодки, — сказал он. — Шлюпки с подвесными моторами. Возможно, развивают скорость в сорок узлов. Они точно не на рыбалку».
 «Отлично», — сказал Хуп.
 «Они направляются сюда», — сказал Эндрю, опуская бинокль. «Что вы хотите делать?»
 «Что случилось, что происходит?» — спросила Кэти.
 «Пираты», — сказал Хуп.
 — Что? — спросила Кэти, нервно рассмеявшись. — Ты же шутишь, правда?
 «Возможно, это рыбаки, но в таких лодках это маловероятно», — сказал Эндрю. «Мы не узнаем, пока они не подойдут ближе».
 Кэти забрала бинокль у Хупа и поднесла его к глазам. Точки увеличились и стали отчетливо видны — это были лодки с людьми на борту.
 «Эндрю, принеси оружие, ладно?» — спокойно сказал Хуп.
 «Оружие?» — спросила Кэти. «У нас на борту есть оружие?»
 «Для самообороны, — сказал Хуп. — В этих водах порой бывает непросто».
 Эндрю покинул мостик. Кэти приложила бинокль к глазам и снова осмотрела волны. На этот раз она легко нашла лодки, и они были гораздо ближе. В первой лодке было пятеро чернокожих мужчин, все молодые, с красными шарфами, повязанными на шее.
 «Откуда они взялись?» — спросила она Хупа. «У них дальность хода не может превышать ста миль; у них только подвесные моторы».
 «Где-то на горизонте, возможно, появится материнский корабль».
 Кэти увидела, как один из мужчин разговаривает по рации. Она перевела бинокль вправо и сфокусировалась на второй лодке. В ней находились четверо мужчин в похожих красных шарфах. У одного из них к спине что-то было прикреплено. Это был пистолет, поняла она.
 «Мы ведь не сможем от них убежать, правда?» — сказала она дрожащим голосом.
 Хуп покачал головой. «Они могут развивать скорость тридцать, может быть, сорок узлов, — сказал он. — Мы же не можем развить скорость больше десяти. А с таким ветром — ещё меньше».
 Эндрю появился снова с двумя дробовиками и коробкой патронов.
 «Мы же не собираемся в них стрелять, правда?» — спросила Кэти.
 Хуп улыбнулся и взял у Эндрю один из пистолетов. «Они просто для показухи, — сказал он. — Чтобы показать, что мы не слабаки. Они не охотятся за такими судами, как наши. Обычно они охотятся за нефтяными танкерами или большими грузовыми судами, за которые можно получить большой выкуп».
 «Это яхта стоимостью двадцать миллионов долларов», — сказала Кэти.
 «Они просто будут видеть в нас парусную лодку», — сказал Хуп. «Не волнуйтесь». Он ободряюще улыбнулся.
 «Ты уже имела дело с пиратами?» — спросила Кэти.
 Хуп покачал головой. «Всё бывает в первый раз», — сказал он. «Слушай, мы просто покажем, что мы не из тех, кого легко сломить, и они перейдут к более лёгкой добыче», — сказал он. «Кэти, бери штурвал. Мы с Эндрю поднимемся на палубу. Они могут быть уже в другом месте и проехать мимо нас, и мы можем зря волноваться».
 Кэти держала руль. «А что, если есть повод для беспокойства?» — спросила она.
 «Нет смысла считать цыплят», — сказал Хуп, похлопав её по плечу. «Всё будет хорошо».
 Кэти выдавила из себя улыбку, но по выражению его глаз она поняла, что Хуп обеспокоен.
 Хуп указал на компас. «Держись этого курса», — сказал он. «Пошли, Эндрю».
 Хуп и Эндрю покинули мостик и встали у средней мачты. Две лодки определённо направлялись к ним. Хуп выругался себе под нос, и Эндрю посмотрел на него. «Какой у тебя план, Хуп?»
 «Шаг за шагом», — сказал Хуп.
 Эндрю поднёс бинокль к глазам и сфокусировал взгляд на ближайшей лодке. «У них есть оружие, Хуп».
 «Мы тоже. Есть множество причин, по которым они могут приближаться. Им может понадобиться вода, лекарства, им может понадобиться рация. Просто сохраняйте спокойствие». Он указал на нос лодки. «Двигайтесь вперед, чтобы мы не подходили слишком близко. Хорошо?»
 Эндрю кивнул. «Хорошо». Он подошёл к передней мачте. Лодки приблизились. Один из мужчин в головной лодке держал в руках оружие. Это был автомат Калашникова, понял Эндрю. Он мало что знал об огнестрельном оружии, но понимал, что Калашников — гораздо более эффективное оружие, чем дробовик, который он держал в руках. Лодка находилась примерно в ста ярдах от первой и перевела двигатели на холостой ход. Вторая лодка была дальше, справа от первой.
 Хуп держал дробовик в правой руке и махал левой. «Улыбнись, — сказал он Эндрю. — Улыбнись, но убедись, что они видят твое ружье».
 Эндрю сделал, как ему было сказано. «Не следует ли нам сделать предупредительный выстрел?» — сказал он, помахав рукой двум лодкам.
 «Мы уступаем противнику в вооружении», — сказал Хуп. Трое мужчин в ближайшей лодке теперь держали в руках автоматы Калашникова.
 Яхта резко свернула вправо, и Хупу пришлось держаться за перила, чтобы удержать равновесие.
 «Кэти! Держись!» — крикнул он.
 Лодка справа замедлила ход и направлялась к носу яхты. Эндрю держал ружье одной рукой, а другой — переднюю мачту.
 Хуп помахал мужчинам в ближайшей лодке. «Что вам нужно?» — крикнул он.
 Мужчины ничего не ответили. Двигатели запищали, и лодка приблизилась.
 «Что тебе нужно?» — снова крикнул Хуп.
 Все три автомата Калашникова были направлены на яхту. Четвертый мужчина наклонился и что-то делал на дне лодки, а пятый держал руль.
 — Что ты хочешь сделать, Хуп? — крикнул Эндрю. — Они приближаются, и дробовики, похоже, их не беспокоят. Хочешь, я сделаю предупредительный выстрел?
 Прежде чем Хуп успел ответить, мужчина в лодке выпрямился, держа что-то в обеих руках. «Черт возьми», — воскликнул Хуп, увидев, что это.
 «Это ролевая игра, — сказал Эндрю. — Мы в полной заднице».
 «Они не будут стрелять, — сказал Хуп. — Зачем им это делать?»
 «Потому что они, блядь, пираты», — сказал Эндрю. «Черт. Что нам делать?»
 «Мы ничего не можем сделать, — сказал Хуп. — Если они выстрелят в нас из этого, яхта затонет за секунды. И что потом? Мы в пятидесяти милях от берега».
 Эндрю ничего не сказал. Кровь отхлынула от его лица.
 «Нам придётся позволить им подняться на борт», — тихо сказал Хуп.
 «Мы можем обстреливать их лодки, судя по всему, они довольно хрупкие».
 Хуп покачал головой. «Дробовики бесполезны на расстоянии более пятидесяти футов, — сказал он. — Дробь разлетается слишком далеко».
 «Поэтому мы ждём, пока они подойдут поближе, и тогда им это достанется».
 «В той лодке пятеро, в другой – четверо. Мы не можем застрелить всех девятерых. И даже без РПГ они превосходят нас в огневой мощи».
 «Сейчас я сделаю предупредительный выстрел!» — крикнул Эндрю, поднимая ружье к плечу.
 Один из мужчин в шлюпке открыл короткий огонь. Он выстрелил поверх мачт, но медленно прицелился в Эндрю.
 «Опусти пистолет, Эндрю!» — крикнул Хуп.
 Эндрю медленно выполнил указание.
 «Начинайте подтягивать паруса», — сказал Хуп.
 «Мы не можем просто сдаться», — сказал Эндрю.
 «Мы не можем с ними сражаться и не можем от них убежать. И чем дольше мы будем медлить, тем больше мы их разозлим. А теперь опустите орудия и сверните паруса».
 Хуп побежал обратно к мосту.
 «Что происходит?» — спросила Кэти.
 «Нам придётся позволить им подняться на борт», — сказал Хуп. «У них есть РПГ».
 «Что?»
 «Реактивный гранатомет, — сказал Хуп. — Он бы пробил корпус насквозь, и от нас бы остались одни щепки».
 — Чего они хотят? — спросила Кэти. — Они собираются нас ограбить?
 «Не знаю», — сказал Хуп. «Они могут просто забрать нашу еду и ценности, но они могут…» Он замолчал. Яхта замедляла ход, когда Эндрю спустил паруса.
 «Они могут что?» — спросила Кэти дрожащим голосом.
 «Это пираты, Кэти. Возможно, они хотят взять нас в заложники. Ради выкупа».
 «Нет», — сказала Кэти, обнимая себя.
 «Всё будет хорошо, им нет необходимости причинять нам вред, мы слишком ценные заложники. Просто улыбайтесь и не оказывайте сопротивления».
 «Этого не может быть, — сказала Кэти. — Может, кому-нибудь позвонить? Я думала, здесь уже флот».
 «Сейчас бушует море, Кэти, — сказал Хуп. — К тому времени, как кто-нибудь до нас доберется, все уже будет кончено. Я позвоню, но пока спускайся вниз и позови Джой и Эрика на палубу».
 Хуп потянулся к рации, когда Кэти бросилась вниз по палубе. Он настроил её на 16-й канал и щёлкнул микрофоном. «SOS, SOS, SOS», — сказал он. «SOS, это « Наталья» . SOS, SOS, SOS. На нас вот-вот нападут пираты». Он назвал своё местоположение по GPS. «У нас экипаж из пяти человек и ни одного пассажира, повторяю, пять человек на борту. « Наталья» — это 185-футовая трёхмачтовая шхуна». Он снова назвал их местоположение. «SOS, SOS, SOS, кто-нибудь меня принимает?»
 Он убрал палец с кнопки передачи и прислушался. Слышались лишь помехи.
 Он услышал грохот выстрелов с левого борта и вздрогнул. Он посмотрел налево и увидел, что один из пиратов встал и размахивал автоматом АК-47. Он посмотрел в окно и увидел Эндрю, стоящего с поднятыми вверх руками.
 Хуп нажал кнопку передачи. «Это « Наталья» , нас вот-вот захватят пираты, меня кто-нибудь слышит?»
 Кэти пронеслась по коридору с деревянными панелями и постучала в дверь хижины Эрика. «Что?» — крикнул он.
 «Пираты!» — закричала она. — «На нас напали!» Она снова постучала ладонью по двери. — «Убирайтесь отсюда, немедленно!»
 Эрик распахнул дверь. На нем были только клетчатые боксерские трусы, а волосы растрепаны. Он моргал, словно только что проснулся. «О чем ты говоришь?» — спросил он, потирая глаза.
 «Хуп хочет видеть тебя на палубе. Пираты пытаются нас взять на абордаж».
 «Ты же шутишь, правда?»
 Кэти схватила его за руку, впиваясь пальцами в кожу. «Немедленно на палубу!» — закричала она.
 Джой открыла дверь своей каюты и выглянула в коридор, гадая, что это за шум.
 Снаружи раздалась очередь выстрелов, за которой последовали гневные крики.
 «Кэти, что происходит?» — крикнула Джой.
 «Пираты!» — крикнула Кэти в ответ. — «Там пираты с оружием, и они хотят нас взять на абордаж!»
 Джой поспешила по коридору. С верхней палубы послышались новые крики. Казалось, это был Эндрю. «Ты серьёзно?» — спросила она.
 — Совершенно серьёзно, — сказала Кэти. — У них есть ролевая игра.
 «О боже мой, — сказала Джой. — Что тут делает Хуп?»
 «Он зовет на помощь по радио, но говорит, что мы не можем помешать им подняться на борт».
 «Зачем они берут нас на абордаж?» — спросил Эрик. «Мы же яхта, у нас нет ничего, что им нужно».
 «Мы — то, что им нужно, — сказала Джой. — Вы что, не смотрите телевизор? Они похищают людей».
 «Не яхты», — сказал Эрик.
 «Да, яхты», — сказала Джой, кивая. «Они берут в заложники кого угодно, им все равно. А эта лодка стоит миллионы».
 «Хуп хочет, чтобы мы все были готовы к бою», — сказала Кэти.
 «Может быть, он сможет с ними поговорить», — сказал Эрик.
 «Эрик, — говорит Хуп. — Все на палубу!»
 Они снова услышали крики Эндрю и стук автоматных выстрелов.
 «О боже, Эндрю!» — выдохнула Джой и направилась по коридору к лестнице, ведущей на палубу.
 «Ты их видел, пиратов?» — спросил Эрик, доставая из койки джинсы и надевая их.
 «Они были в двух лодках. У них были ружья и РПГ. Хуп сказал, что они смогут нас обогнать».
 «Я думал, у нас на борту есть оружие?» — спросил Эрик. Он взял футболку и вышел из каюты. «Вы собираетесь подняться на борт?»
 «Мне нужно в туалет», — сказала она.
 Эрик кивнул и босиком побрел по коридору. Кэти наблюдала, как он поднимается по лестнице на палубу, в ее голове роились мысли. Сердце бешено колотилось, и ей казалось, что она вот-вот упадет в обморок. Она видела ненависть на лицах мужчин в шлюпках и сомневалась, что с ними можно будет договориться. Она понимала, что Хуп тоже напуган. Он пытался держаться молодцом, но не мог скрыть того факта, что знал, в какой опасной ситуации они оказались. Она побежала по коридору в главную каюту и распахнула дверь. Это была огромная комната, отделанная светлым дубом, с кроватью с балдахином, гардеробной и ванной комнатой, отделанной мрамором, с огромной душевой кабиной и ванной на ножках. Она закрыла дверь и прислонилась к ней, тяжело дыша, как скаковая лошадь, которую слишком сильно измотали. Она хотела спрятаться, оказаться там, где они её не найдут, а потом, когда они сделают всё, что захотят, уйдут, и ей будет спокойно. Она бросилась в ванную. Стены душевой кабины были стеклянными, а ванна стояла посреди комнаты. За ванной был иллюминатор, и она заглянула в него как раз вовремя, чтобы увидеть, как мимо пронеслась одна из лодок, а мужчины в ней кричали, визжали и размахивали оружием. Она отскочила назад, словно её ужалили.
 «Ладно, ладно, ладно», — пробормотала она себе под нос. «Всё будет хорошо. Сохраняй спокойствие, Кэти, давай. Это игра. Прятки. Мы играем в прятки. А теперь подумай».
 За дверью ванной комнаты было место, где можно было спрятаться, поэтому она встала там, но тут же поняла, что ее видно в зеркальной стене каюты. Она вернулась в каюту и открыла дверцы шкафа. Рейки и полки были пусты. В дальнем конце стоял шкаф для обуви, но он был заставлен полками, и спрятаться там было негде. Она могла остаться в шкафу, но любой, кто откроет двери, сразу же ее увидит.
 «Приходишь ты или нет, — прошептала она себе. — Это всего лишь игра. Всё, что тебе нужно сделать, это найти место, где можно спрятаться».
 Под кроватью находились выдвижные ящики, два с одной стороны и один с другой, тянувшиеся по всей длине кровати. Она открыла большой ящик. Он был заполнен одеялом. Она вытащила его. Ящик был размером примерно с гроб. Достаточно большой, чтобы вместить тело. Достаточно большой, чтобы спрятаться в нем. С правого борта раздалась еще одна очередь выстрелов, и снова послышались возгласы одобрения. Она слышала крики Хупа, но не могла разобрать, что он говорил.
 На кровати лежало шелковое покрывало, она сняла его, затем накинула одеяло и разгладила. Она услышала шаги, бегущие по палубе над головой, и сердце заколотилось. Она накинула покрывало на одеяло, быстро обошла кровать, поправила его и подбежала к ящику. Она задвинула его наполовину, оставив достаточно места, чтобы просунуться внутрь. Она легла на пол, затем просунула левую руку и ногу в ящик, кряхтя, когда поднимала правую руку и осторожно залезла внутрь. Места было достаточно, чтобы просунуться, и затем она перевернулась на спину, тяжело дыша. Она положила ладони на деревянную доску над головой и сильно надавила, вдавливая ящик в кровать. Он почти не сдвинулся, и она попробовала еще раз, задыхаясь от напряжения. Он сдвинулся на пару сантиметров. Кэти вся вспотела, и в третий раз ее руки скользнули по дереву. «Все в порядке, все в порядке», — пробормотала она. «Ты сможешь это сделать, Кэти». Она вытерла руки о рубашку и попробовала снова, на этот раз приподняв тело на пятках и плечах. Получилось, и ящик вошел на два дюйма. Зазор теперь составлял меньше шести дюймов. Она продолжала толкать, и постепенно зазор сокращался. Пять дюймов. Три дюйма. Два дюйма. Один дюйм. Кэти ахнула и положила руки на живот, ее грудь поднималась и опускалась, когда она вдыхала воздух.
 Она услышала еще шаги на палубе и крики. Она заставила себя дышать медленно. «Готова ты или нет?» — прошептала она.
 Джой ворвалась на мост. «Где Эндрю? — закричала она. — Где он? Что происходит?»
 Хуп стоял, держа одну руку на руле, а другую — рацию. «У передней мачты, — сказал он. — С ним все в порядке, они просто стреляют, чтобы заставить нас остановиться». Он нажал кнопку передачи. «Это « Наталья» . SOS, SOS, SOS. Меня кто-нибудь слышит?»
 «Я думал, что здесь находится военно-морской флот, охраняющий корабли?»
 «Мы находимся далеко от охраняемого коридора», — сказал Хуп.
 «Почему бы и нет?»
 «Потому что мы яхта, Джой, и мы бы напросились на неприятности, пытаясь плыть среди грузовых и танкерных судов. Этот коридор не предназначен для прогулочных судов».
 Джой направилась к палубе. «Оставайся здесь, оставайся на мостике», — сказал Хуп.
 «К чёрту тебя, Хуп, я иду к мужу». Она распахнула дверь и бросилась вперёд. Эндрю положил ружьё на палубу, одну руку поднял вверх, а другой опирался на мачту, чтобы удержать равновесие.
 «Джой, возвращайся внутрь!» — крикнул Эндрю.
 Она проигнорировала его и поспешила по палубе. Дойдя до него, она обняла его за талию и прижалась лицом к его плечу. Именно тогда она впервые увидела пиратов: четверо чернокожих мужчин с оружием, а пятый сидел в кормовой части шлюпки, держа руку на румпеле, который соединял два огромных подвесных мотора. Он резко нажимал на газ, направляя шлюпку к яхте. «Что вам нужно?» — закричала Джой. — «У нас нет денег! Это не наша яхта, мы всего лишь наемники!»
 «Джой, не провоцируй их», — прошипел ее муж.
 Джой увидела РПГ, пулевидный снаряд на конце, который пират держал так, что тот был направлен на нос яхты. Она поняла, что его палец находится на спусковом механизме. Ему оставалось только нажать на курок, и яхта будет уничтожена. Шлюпка была достаточно близко, чтобы она могла разглядеть безумный блеск в глазах мужчины.
 «Возвращайся на мост, Джой», — сказал Эндрю.
 Она покачала головой. «Я останусь здесь с тобой».
 Она услышала рёв моторов, посмотрела налево и увидела вторую лодку, чуть меньше по размеру, на борту которой находились четыре пирата. Один из пиратов протянул руку, чтобы схватиться за поручень, и встретился с ней взглядом. Высокий, с сальными дредами, он презрительно посмотрел на неё, поднимаясь на борт. Его босые ноги шлёпнулись по палубе, затем он схватил автомат Калашникова, висевший у него на плече, и направил его на неё.
 Кэти вздрогнула, услышав, как захлопнулась дверь одной из хижин, затем послышались шаги и еще один громкий удар. Она была насквозь мокрая, струйки пота стекали по шее и между грудей. Она услышала крики на незнакомом языке. Она закрыла глаза и сжала кулаки.
 Мужчина рассмеялся, и тут она услышала, как распахнулась дверь хижины. Она услышала босые ноги по деревянному полу, когда он направился в ванную, а затем второй голос и шаги, направляющиеся к шкафу. Она услышала, как открылись дверцы шкафа и раздался мужской смех, затем кровать затряслась, и она поняла, что кто-то забрался на нее. Раздался еще один низкий, хриплый смех, и кровать начала трястись. Он прыгал на кровати, поняла она. Играл, как ребенок.
 Кровать тряслась с каждым прыжком, все сильнее и сильнее, затем раздался громкий глухой удар, и подпрыгивания прекратились.
 Кэти крепче зажмурила глаза. Она вцепилась зубами в сустав указательного пальца правой руки и сосредоточилась на боли.
 Она услышала скрежет дерева о дерево, и кровать завибрировала. Они открывали один из ящиков с другой стороны кровати.
 Она приложила ладони к дереву над лицом и надавила. Может, если она надавит достаточно сильно, то сможет помешать им открыть ящик.
 Она услышала грохот, когда ящик швырнули через всю каюту, а затем скрежет, когда выдвинули второй ящик.
 Она задрожала, услышав шаги вокруг кровати. Она толкнула сильнее. Ящик затрясся, но не сдвинулся с места. Мужчина, пытавшийся открыть его, что-то сказал, и она услышала, как второй мужчина присоединился к первому, и они оба начали тянуть ящик. Она почувствовала, как ее ладони скользят по дереву над головой, и она изо всех сил толкнула его, но это не помогло.
 Она услышала ликующие возгласы, открыла глаза и ахнула, увидев двух чернокожих мужчин, которые смотрели на нее сверху вниз. Их глаза были широко раскрыты, они ухмылялись, зубы их были белоснежными. Кэти начала кричать, когда они выдвинули ящик и вытащили ее. Она попыталась пнуть одного из них, но он схватил ее за запястье, вывернул его за спину и бросил на кровать. Она перевернулась на спину, тяжело дыша. Она подняла руки. «Пожалуйста, не причиняйте мне боль», — сказала она.
 Двое мужчин посмотрели друг на друга, что-то сказали на своем языке, а затем рассмеялись.
 Младший из двоих был подростком, высоким и худощавым, в пропитанной потом футболке Nike и рваных джинсах, обрезанных выше колен. Он был босиком, как и его спутник, коренастый мужчина с бритой головой и оспинами на щеках, одетый в белый жилет и брюки-карго с веревочным поясом. У младшего за поясом висело мачете, а у его спутника на спине на ремне висел автомат АК-47. Оба повернулись к Кэти и засмеялись.
 Кэти отскочила назад и ударилась о изголовье кровати. «Вы говорите по-английски?» — спросила она дрожащим голосом. «По-французски? Parlez-vous français ?»
 Молодой человек вытащил мачете и угрожающе помахал им перед ней.
 Кэти подтянула ноги к себе. По щекам текли слезы. «Пожалуйста, просто отведите меня к остальным», — сказала она, вытирая нос тыльной стороной ладони.
 Мужчина с мачете вскочил на кровать и сел на нее сверху. Она попыталась оттолкнуть его, но он воткнул мачете ей под подбородок и закричал на нее.
 «Хорошо, хорошо, — сказала она. — Не причиняй мне вреда».
 Подросток рассмеялся, провел кончиком мачете между ее грудей и по животу, затем просунул его под нижний край ее футболки и разорвал ее пополам. Он ухмыльнулся, наблюдая, как поднимаются и опускаются ее груди, а затем разрезал лезвием ее бюстгальтер.
 Кэти завыла, как животное от боли, ее глаза расширились от ужаса.
 Второй мужчина достал свой автомат АК-47, прислонил его к стене хижины, затем оттолкнул молодого человека в сторону и начал стягивать с Кэти шорты.
 Она закричала и попыталась остановить его, но перестала сопротивляться, когда мачете снова вонзилось ей под подбородок.
 Мужчина сорвал с неё шорты и бросил их на пол. Молодой человек мачете отрезал остатки её футболки и бюстгальтера. Кэти пыталась прикрыть грудь руками, рыдая.
 Мужчина постарше просунул пальцы ей в штаны и медленно снял их.
 «Пожалуйста, не делайте этого», — всхлипывала Кэти, когда мужчина развязал свой веревочный пояс и спустил брюки-карго. Он уже был возбужден, когда ложился на кровать.
 Молодой человек что-то сказал, но старший накричал на него. Кэти поняла, что они спорили о том, кто изнасилует ее первым.
 «У меня есть деньги, — сказала она. — Я могу вам заплатить».
 Пожилой мужчина раздвинул ей ноги и забрался сверху. Она сопротивлялась, но мужчина с мачете угрожающе размахивал им над ее головой и кричал на нее. Он сделал рубящие движения оружием, и послание было ясным – если она будет сопротивляться, он ее убьет.
 Она лежала неподвижно, отвернув голову от него. «Пожалуйста, — умоляла она, — не могли бы вы хотя бы надеть презерватив?» Она закричала, когда мужчина вошел, его вонючий рот был всего в нескольких сантиметрах от ее рта, и он кряхтел с каждым толчком.
 В дверь постучали, и Шарлотта Баттон подняла голову, когда она открылась. Из-за двери выглянул высокий мужчина азиатской внешности лет тридцати с небольшим. «Хотите поговорить?» — спросил он.
 «Не просто разговор, Амар, заходи», — сказал Баттон. Она жестом пригласила его сесть на диван, который был втиснут в ее крошечный кабинет. В здании Темз-Хаус было полно народу, а выделенный ей кабинет был примерно вдвое меньше того, что она занимала, когда работала в Агентстве по борьбе с организованной преступностью.
 Амар Сингх работал в отделе технической поддержки MI5 и перешёл туда вместе с Баттон, когда она перевелась из SOCA. С момента первой встречи с Сингхом Баттон была впечатлена его техническими знаниями и позитивным настроем. Сингх никогда не видел проблем, только вызовы, и он был готов работать столько, сколько потребуется, чтобы преодолеть любое препятствие на своём пути. На нём была мягкая коричневая кожаная куртка, блестящая под офисными лампами, джинсы Armani и серая шёлковая рубашка, на шее у него была тонкая золотая цепочка. Он сидел с прямой спиной и уверенной осанкой модели, ожидая, когда начнёт щёлкать камера.
 «Как дела у семьи?» — спросил Баттон.
 «Как всегда, дел невпроворот», — сказал Сингх, одарив всех улыбкой звезды Болливуда. «Быть единственным мужчиной в семье, состоящей из одних женщин, уже надоело. Но Мишти снова беременна, так что мы надеемся восстановить баланс».
 «Поздравляю, — сказал Баттон. — Передай Мишти привет. А с работой всё в порядке? О тебе заботятся?»
 Сингх не хотел уходить из SOCA и довольствоваться золотой пенсией, и только значительное повышение зарплаты убедило его перейти в MI5. «Пока что всё просто замечательно», — сказал он. «Я не могу поверить, с какими игрушками мне приходится работать. В SOCA используют такие вещи, о которых я даже не слышал. Знаете, у нас здесь есть камеры, которые могут практически просвечивать сквозь стены? Они используют инфракрасные детекторы, но они настолько чувствительны, что мы можем различить детали, которые видны с обычных камер. На прошлой неделе у нас было задание, где нам нужна была комбинация от сейфа цели, и мы смогли распознать код с клавиатуры, когда цель его вводила. И мы сидели в фургоне возле его дома». Он наклонился вперёд, его глаза заблестели. «Как это круто!»
 «Удивительно», — сказал Баттон, как всегда забавляясь энтузиазмом Сингха по отношению ко всему техническому. — «Позвольте мне рассказать вам о проблеме, для решения которой нужны ваши таланты. Мы имеем дело с парнем из Илинга, который руководит операцией в Восточной Африке. Еще несколько месяцев назад он постоянно пользовался телефонами, но потом перешел на компьютер».
 «Вероятно, он понял, что в наши дни недостаточно просто менять SIM-карты. Мы можем прослушивать разговоры на телефонах независимо от того, какая SIM-карта вставлена».
 «Какова бы ни была причина, он стал гораздо реже пользоваться мобильными телефонами. Мы могли отслеживать его переписку по электронной почте через GCHQ, и всё было в порядке, но теперь он использует Skype. Мы не можем получить доступ к его аккаунту Skype, поэтому нам нужно приобрести что-то для дома, что позволит нам отслеживать его разговоры в Skype».
 «Не проблема, — сказал Сингх. — Сколько компьютеров у него дома?»
 Баттон покачала головой. «Я не знаю, — сказала она. — Мы не можем попасть внутрь».
 «Он использует USB-модемы или у него дома есть Wi-Fi?»
 Баттон пожал плечами. «Извини, Амар. Всё, что нам известно, это то, что он завёл аккаунт в Skype три недели назад. Я ничего не знаю об оборудовании, которое он использует».
 «Я проверю наши базы данных, — сказал Сингх. — Если у него дома есть Wi-Fi, то нужно просто установить наш собственный роутер. Мы можем сделать это за считанные минуты — мы просто организуем отключение его интернета, и когда он позвонит с жалобой, мы привезём своё оборудование. С модемами немного сложнее, но принцип тот же». Он усмехнулся и встал. «Я думал, вы собирались попросить меня о чём-то сложном».
 «Всегда приятно иметь с вами дело, Амар, спасибо».
 Лодка мчалась по волнам, подпрыгивая и кренясь, словно живое существо. Кэти держалась за борт шлюпки и прищурилась, защищаясь от ветра. Слезы текли по ее щекам, она шмыгала носом и сплевывала слюну за борт.
 Хуп сидел напротив нее, но избегал ее взгляда. Кэти знала, что он чувствовал себя виноватым, потому что он был капитаном, и она была его ответственностью, и он не смог предотвратить то, что они с ней сделали. Левый глаз Хупа был почти закрыт от удара прикладом автомата Калашникова, когда он спорил с ними по поводу того, чтобы покинуть яхту. Пираты кричали на них и указывали на две шлюпки, пришвартованные рядом с « Натальей» . Хуп сказал, что нет причин снимать их с яхты, и один из пиратов ударил его по лицу.
 Пираты не говорили ни по-английски, ни по-французски, и Джой даже попыталась сказать несколько слов по-арабски, но, похоже, общаться с ними было невозможно. Именно это и пугало: они понятия не имели, куда их везут и что пираты планируют с ними сделать.
 Кэти заерзала на стуле и поморщилась, почувствовав, как сперма стекает по ее бедру. Они не дали ей принять душ после изнасилования, просто сбросили с кровати и бросили в нее одежду. Футболка была испорчена, но ей удалось схватить другую из корзины для белья. Она пыталась вытеснить из памяти то, что они с ней сделали, но образы постоянно возвращались. Мачете. Отвратительный запах их дыхания. Ненависть в их глазах, когда они вбивались в нее, и то, как они смеялись после этого. Она была для них ничем, они ничего о ней не знали и им было все равно, они просто хотели использовать ее.
 Она шмыгнула носом и вытерла глаза тыльной стороной ладони. Мужчина, который первым изнасиловал ее, стоял в носовой части лодки, глядя на море. Второй мужчина, который над ней надругался, находился во второй лодке, следуя за ними по волнам.
 Эрик и Джой находились во второй лодке. Пираты не связали их и не заткнули рты. В этом не было необходимости. У пиратов были пистолеты и ножи, и все они были худыми, крепкими мужчинами со шрамами, доказывающими, что насилие им не чуждо.
 Кэти вздрогнула, когда чья-то рука коснулась ее плеча, но тут же поняла, что это Эндрю. «Ты в порядке?» — беззвучно спросил он.
 Кэти покачала головой. Нет, с ней не все в порядке. И никогда больше не будет в порядке. Она не была девственницей, у нее было два серьезных романа в университете и несколько мимолетных связей, но мужчины, которые ее изнасиловали, изменили ее навсегда. Она закрыла глаза и пожелала себе смерти.
 Эндрю снова сжал ее плечо, но она оттолкнула его. Она не хотела, чтобы кто-либо прикасался к ней.
 Звук моторов на несколько секунд затих, и Кэти открыла глаза. Один из пиратов в кормовой части лодки стоял и говорил в рацию. Он был самым старшим в группе, лет тридцати пяти, с иссиня-черной кожей и сальными локонами почти до шеи. На нем был жилет фотографа с десятками маленьких карманов и джинсы, обрезанные по коленям, а на шее у него был кожаный кулон с одним акульим зубом. Пират увидел, что Кэти смотрит на него, и ухмыльнулся ей, обнажив почерневшие зубы, прижимая рацию к уху. Глядя на нее, он медленно облизнул губы и широко раскрыл глаза. Кэти вздрогнула и отвела взгляд.
 «Сумасшедший парень» использовал «Узи», чтобы обстрелять проезжающий мимо «Порше», машина съехала с дороги и загорелась. Водитель вылез из машины, крича от боли и пытаясь потушить горящую рубашку руками. «Сумасшедший парень» переключился на обрезанное ружье и одним выстрелом отстрелил мужчине голову. «Вот как нужно!» — крикнул он. Он перезарядил ружье и побежал по улице к группе наркоторговцев. Они посмотрели в его сторону и полезли в куртки, где, как он знал, у них были MAC-10. На бегу он снова переключился на «Узи» и расстрелял их.
 Домофон зазвонил. «Кто это, блядь, такой?» — закричал он.
 Левис подошел к ряду экранов видеонаблюдения, сорвал листья с веточки ката и засунул их в рот. Он взял трубку. «Да?» — спросил он, набив рот катом. «Что вам нужно?» Он выслушал, затем положил трубку обратно. «Интернет-парня у ворот», — сказал он.
 «Да, они сказали, что будут здесь сегодня», — сказал Два Ножа.
 «Наконец-то!» — сказал Сумасшедший. «За что, блять, мы платим, если всё постоянно отключается? Я хочу играть в Halo онлайн, а без интернета я этого сделать не могу. И мне нужно поговорить с дядей, а телефонам я доверять не могу».
 «Впустите его», — сказал Два Ножа Леви, указывая на два пистолета «Глок» на столе у окна. — «А оружие спрячьте наверху».
 Левис сделал так, как ему было сказано.
 «Не забудьте его обыскать», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 «Он же интернет-пользователь, как я могу его обыскать?» — спросил Два Ножа.
 «Точно так же, как вы обыскиваете любого, кто заходит в этот дом, — сказал Сумасшедший Мальчик. — Это может быть кто угодно».
 «Я позвонил в интернет-компанию, они сказали, что пришлют парня. Это он». К дому подъехал синий фургон.
 Сумасшедший парень оглянулся через плечо. «Просто сделай это», — сказал он.
 Два Ножа кивнули, понимая, что споры только спровоцируют вспышку гнева. Сумасшедший Мальчик никогда не реагировал на критику, даже когда был не прав, и особенно когда был под кайфом от ката. Два Ножа на собственном горьком опыте убедились, что лучший способ справиться с боссом — это соглашаться, улыбаться и делать то, что ему говорят. Они услышали, как открылась и захлопнулась дверь фургона, и шаги, направляющиеся к входной двери. Два Ножа подошли как раз в тот момент, когда зазвонил дверной звонок, и открыли дверь. Перед ними стоял высокий азиат в темно-синем комбинезоне, несущий в одной руке пластиковый ящик для инструментов, а в другой — планшет и картонную коробку. К нагрудному карману у него был прикреплен служебный пропуск. Он улыбнулся Двух Ножам. «Симеон Халид?»
 «Это тот самый дом», — сказал Два Ножа. «Мне нужно заглянуть в ваш ящик с инструментами».
 Азиат нахмурился. «Что именно?»
 Два Ножа указали на коробку. «Не могли бы вы открыть её для меня?»
 Хмурое выражение лица азиата стало еще более мрачным. «Это просто мои инструменты».
 «Просто откройте его, пожалуйста».
 Азиат вздохнул, затем отдал планшет и коробку Двум Ножам, чтобы тот мог обеими руками открыть ящик с инструментами. Двумя Ножами увидели только инструменты, проволоку и изоленту. «Довольны?» — спросил азиат. Он закрыл ящик и забрал планшет и картонную коробку обратно.
 Два Ножа подняли руки и коснулись азиата за бедра. Азиат отступил назад. «Что ты, черт возьми, делаешь?»
 «Мне нужно убедиться, что у вас нет при себе оружия».
 «Оружие? Ты что, с ума сошёл? Я техник. Ты же нам звонил, помнишь?» Он посмотрел на планшет. «Симеон Халид?» Он показал планшет Двум Ножам. «И это правильный адрес?»
 «Это правильный адрес, — терпеливо сказал Два Ножа. — Но у нас в прошлом были проблемы с безопасностью, и мой начальник настаивает на этом».
 Азиат рассмеялся. «Что вы думаете, у меня пистолет?»
 «Слушайте, позвольте мне вас обыскать. После обыска вас ждет чаевая».
 Азиат кивнул. «Вот это уже лучше», — сказал он, ставя ящик с инструментами и поднимая руки. «Похлопывайте сколько угодно».
 Два Ножа провели руками по комбинезону, но ничего необычного не обнаружили.
 «Вам следует подумать об установке металлоискателя, такого, какие используют в аэропортах», — сказал азиат, поднимая свой ящик с инструментами.
 «Через дверь», — сказал Два Ножа, кивнув в сторону гостиной. Азиат прошел по коридору, и Два Ножа почувствовал запах его лосьона после бритья — сладкий, с нотками апельсина и чего-то еще. Он закрыл дверь и пошел за ним.
 «Охота на человека, да?» — сказал азиат, глядя на экран. «Крутая игра».
 «Ты играешь?» — спросил Сумасшедший Мальчик.
 «Да, но я фанат PlayStation 3. Мне больше нравится графика на этой консоли».
 «Да? Но игры те же самые, верно?»
 «В принципе, да. Но мне больше нравится контроллер PlayStation. Он удобнее в использовании». Он оглядел комнату. «Значит, у тебя пропало интернет-соединение, да?»
 «Вчера это проявлялось периодически, а прошлой ночью полностью прекратилось», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 «Где роутер?» — спросил азиат.
 «Учись», — сказал Сумасшедший Мальчик, всё ещё глядя на экран. «Покажи ему, ладно?» — крикнул он Двум Ножам.
 Два Ножа указали на дверь кабинета. «Вон туда», — сказал он и провел азиата внутрь. Кабинет был обставлен индийским бизнесменом, владевшим домом до Безумного Мальчика, в том же кричащем стиле, что и остальная часть дома. Там стоял огромный позолоченный стол с витиеватыми ножками, похожими на греческие колонны, а за ним окно было закрыто толстыми красными бархатными шторами, свисающими с золотого шеста, на каждом конце которого висели позолоченные головы львов. На одной стене висел большой светодиодный телевизор, а напротив него — картина размером шесть футов на шесть футов с изображением Тадж-Махала на закате.
 «Хорошо», — сказал азиат, оглядываясь по сторонам.
 «Тебе нравится эта дрянь?» — спросил Два Ножа.
 «Я имею в виду компьютер», — сказал азиат, кивнув на стоящий на столе компьютер Sony. — «Последняя модель. Она вышла всего несколько месяцев назад».
 «Да, мой начальник меняет компьютер каждые несколько месяцев».
 «Да? А почему?»
 «Просто делает это», — сказал Два Ножа. Он указал на черный ящик на прикроватном столике рядом с принтером Hewlett-Packard. «Это и есть интернет».
 «Роутер, — сказал азиат. — Он называется роутер».
 «Мне плевать, как это называется, я просто хочу, чтобы это починили».
 Азиат так высокомерно улыбнулся, что Двум Ножам захотелось ударить его по лицу. «Мы их сейчас не чиним. Это герметичные устройства, сделанные в Китае, поэтому, если они сломаются, мы просто заменим всё целиком». Он взял роутер и осмотрел заднюю панель. «Вы пробовали выключить его на десять секунд, а потом снова включить?»
 «Мы это сделали».
 «А как насчет перезагрузки компьютера?»
 «Мы сделали всё возможное».
 «Тогда переходим к плану С».
 «План С?» — повторил Два Ножа.
 Азиат ухмыльнулся и открыл картонную коробку. «Я даю тебе новый», — сказал он. Он отключил старый роутер от сети и положил его в коробку, затем подсоединил кабель питания и телефонную линию к новому устройству и включил его. Он кивнул на компьютер на столе. «Не возражаешь, если я его перезагружу?»
 «Позвольте мне поговорить с боссом», — сказал Два Ножа. Он подошел к двери. «Он хочет воспользоваться компьютером, это нормально?»
 «Нет, это, блять, не нормально!» — закричал Сумасшедший Мальчик. «Как, блять, это может быть нормально?» Он поставил игру на паузу, схватил горсть листьев ката и присоединился к Двум Ножам и Азиату в кабинете. Он указал на компьютер. «Что вам нужно?»
 «Просто чтобы убедиться, что всё работает», — сказал азиат. «Перезагрузите компьютер и проверьте, работает ли существующий пароль. Если нет, нам придётся его сбросить». Он указал на Двух Ножей. «Ваш друг не хотел, чтобы я к нему прикасался».
 «Да, он прав», — сказал Сумасшедший Мальчик, сидя за столом. «Там есть личные вещи».
 «Я вас понимаю, — сказал азиат. — Я бы тоже не хотел, чтобы кто-то просматривал мою историю посещений в интернете».
 Сумасшедший парень выключил компьютер, а затем снова включил его.
 «Вам стоит подумать о покупке Mac», — сказал азиат. «Более быстрая загрузка, никаких вирусов, никаких этих зависаний».
 Сумасшедший проигнорировал его и подождал, пока Windows начнет работать, затем запустил Internet Explorer. Он просмотрел несколько страниц и кивнул. «Работает», — сказал он.
 «Мы стремимся угодить клиентам», — сказал азиат. «Значит, вы мистер Халид?»
 «А тебе какое дело?» — нахмурился Сумасшедший.
 Азиат дружелюбно улыбнулся, протягивая планшет с бумагами. «Мне нужна ваша подпись».
 Сумасшедший парень нацарапал свою подпись и вернулся к компьютеру. Два Ножа отвели азиата обратно в коридор и открыли входную дверь.
 «А как насчет чаевых?» — спросил азиат.
 «Иди к черту!» — сказал Два Ножа и захлопнул дверь перед его лицом. Он вернулся в кабинет, где Сумасшедший Мальчик все еще сидел за столом. «Я ненавижу индейцев», — сказал Два Ножа.
 «Да, мы с тобой так думаем», — сказал Сумасшедший. «Но он справился. Мне нужно поговорить с дядей сегодня вечером. Дела начинают двигаться».
 Робби Фокс ткнул в горящие поленья латунной кочергой и отступил назад, когда из дымохода посыпались искры. Он подождал, пока поленья утихнут, прежде чем в последний раз ткнуть в них кочергой и поставить ее обратно на подставку. Он сел в свое удобное кресло и взял свой бокал «Лафроайга». «Как тебе твой напиток, Лиза?» — спросил он, кивая на бокал в руке О'Хары.
 «Я в порядке, дядя Робби, — сказала она. — Просто в порядке». Они сидели в фермерском доме Фокса на окраине Ньюри. Два спаниеля Фокса сидели у двери, навострив уши каждый раз, когда слышали слово, похожее на «идти». Она оглядела большую комнату с камином, в который можно было войти, с дубовым обеденным столом, за которым с легкостью могли разместиться десять человек, и массивной дровяной печью, где жена Робби Фокса готовила лучшие рагу и запеканки, которые когда-либо ела О'Хара. Она умерла пять лет назад после долгой борьбы с раком, но О'Хара все еще ожидала, что она войдет в любой момент, потирая руки о фартук, прежде чем крепко обнять ее. Она улыбнулась дяде. «Ты ведь никогда отсюда не уйдешь, дядя Робби?»
 «Меня придётся вынести в гробу, дорогая», — сказал он, помешивая виски в бокале.
 Когда-то этот фермерский дом был центром пятисот акров сельскохозяйственных угодий, но после смерти жены Робби передал их своим сыновьям, Падрайгу и Шону, и оставил им право заниматься фермерством. Но двое мужчин исчезли, и считалось, что они были убиты и похоронены где-то на земле, которую им дал Фокс. Несмотря на масштабные поиски, тела так и не были найдены, но Робби Фокс был уверен, что знает, кто их убил — майор спецназа SAS, который теперь сам мертв и похоронен. Майор Алан Гэннон был убит взрывом автомобиля возле своего дома в Лондоне, и это была племянница Робби, симпатичная рыжеволосая женщина, сидящая перед ним, которая организовала это.
 «Ну и как всё прошло в Штатах?» — спросил Фокс.
 «Парень, который представил Таннера, был агентом ATF, работавшим под прикрытием. Агент ATF не знает, на кого работает Таннер. Конечно, Таннер — это не его настоящее имя. Он работал под глубоким прикрытием. В MI5, PSNI или, может быть, в SAS». О'Хара взял фотографию с камеры видеонаблюдения и передал ему. «Узнаешь его?»
 Фокс покачал головой.
 «Я получил это в одном из ирландских пабов в Нью-Йорке. Это даст нам хоть какую-то зацепку, потому что Николас Бретт был тупиком».
 «В буквальном смысле, я так слышал», — сказал Фокс.
 О'Хара выглядела удивленной. «Какие у тебя большие уши».
 «Да, и я держу их на земле», — сказал он. «Ты хорошо справилась, Лиза».
 «У меня была отличная команда», — сказала она, забирая фотографию. «Что мне теперь делать, Робби? Он убил Коннолли и Хьюза. Он раскрыл нашу операцию. Из-за него Магуайр и остальные сидят за решеткой. Но он скрылся, и его хорошо защитят».
 «Что, по-вашему, вам следует сделать?»
 О'Хара вздохнула. «Их нужно проучить, — сказала она. — Им нужно понять, что если они используют шпионов, то им придется за это заплатить».
 Фокс кивнул. «Я не думаю, что Военный совет увидит это иначе», — сказал он.
 «Но его больше нет, Робби. Как будто его никогда и не было. Его квартира пуста, номер его машины исчез, номер телефона пропал. От него не осталось и следа». Она показала фотографию. «Кроме этой».
 Фокс кивнул. «Он наверняка уже за границей. Неужели он работал на американцев?»
 «Почти наверняка нет. Бретт работал в ATF и изучал деятельность нескольких группировок. Но Таннер или кто бы он ни был, использовал связи в Нью-Йорке, чтобы попасть в камеру в Белфасте. Американцы не были бы заинтересованы в Северной Ирландии, не в таком смысле. Это были британцы, Робби. Британцы или белфастские полицейские». Она вздохнула. «Я не знаю, куда идти дальше».
 «Вам нужен кто-то изнутри, — сказал он. — Из полиции Северной Ирландии или британской разведки MI5».
 «У тебя есть кто-нибудь, Робби?»
 Фокс усмехнулся. «Это информация, которую необходимо знать, Лиза», — сказал он.
 «Я слышал, что у нас есть такие, поэтому и спрашиваю. Спящие, зарытые так глубоко, что их никто никогда не найдет, они зарываются в землю, чтобы быть использованными в какой-то момент в будущем».
 «Вот это было бы замечательно, не правда ли?» — сказал Фокс, его глаза заблестели.
 «Это правда, не так ли? В этом есть смысл. Полиция изо всех сил старалась нанять католиков, а MI5 вербовала новобранцев в Лофсайде с невероятной скоростью».
 «Лиза, если бы у нас действительно были такие спящие агенты, я бы никому о них не рассказала. И я бы тоже не хотела, чтобы мне рассказали. Такая тайна может быть опасной».
 «Но ведь в Совете наверняка найдется кто-нибудь, кто знает, правда?» — Она показала фотографию. — «Если бы у кого-то был доступ к базам данных MI5 и PSNI, они бы смогли найти нам имя. Не так ли?»
 Фокс пожал плечами. «Возможно».
 «Можешь спросить, Робби? Можешь поднять этот вопрос в городском совете?»
 Фокс взял у неё фотографию и уставился на неё. Он медленно кивнул. «Да, давайте попробуем», — сказал он.
 Амар Сингх припарковал свой фургон на стоянке рядом с Макдоналдсом и позвонил Шарлотте Баттон на мобильный. «Всё готово», — сказал он. «Всё, что он делает на любом компьютере, подключенном к роутеру, будет скопировано в нашу базу данных. Вы сможете получить к ней доступ по указанному мной URL-адресу из любой точки мира в режиме реального времени, и вам будут автоматически присылаться отчеты по электронной почте каждые шесть часов со списком всех посещенных им сайтов и копиями всех отправленных и полученных им электронных писем».
 «А как же Скайп?»
 «Если вы находитесь в сети, когда он общается по Скайпу, вы можете наблюдать за этим в режиме реального времени, в противном случае вы можете смотреть и слушать любые трансляции в любое удобное для вас время. Они будут храниться вечно, или, по крайней мере, пока вы их не удалите».
 «Отлично, Амар. Спасибо».
 «Уверен, мне не нужно объяснять вам, что все, что мы получим с роутера, не будет принято в суде, потому что у нас не было ордера», — сказал Сингх.
 «Нет проблем, Амар. Нам просто нужна информация».
 Сингх закончил разговор и вышел из машины. Его дочери были большими поклонницами куриных наггетсов из Макдоналдса, а с тех пор, как его жена забеременела, у нее появилась непреодолимая тяга к Макфлурри. Он улыбнулся про себя, зная, что по возвращении домой получит немало похвалы.
 Дверь хижины открылась, и Кэти застонала. Она перевернулась на спину и раздвинула ноги, понимая, что сопротивляться бесполезно. Если она будет лежать с закрытыми глазами, её изнасилуют, и обычно это быстро закончится. Если же она будет бороться, её изобьют, и её всё равно изнасилуют, но это займёт больше времени. Похоже, им больше нравилось, когда она сопротивлялась, поэтому теперь она просто позволяла им делать всё, что они хотели.
 Каюта была маленькая, едва достигавшая восьми футов в длину и шести футов в ширину, с иллюминатором менее фута в поперечнике, который был открыт для притока свежего воздуха. Кэти лежала на одной койке, а напротив нее находился встроенный шкафчик и небольшая раковина. От ее лодыжки до петли иллюминатора была протянута цепочка, и ей дали достаточно свободы движений, чтобы дотянуться до раковины. Она пила воду из-под крана, когда испытывала жажду, и мылась как могла, хотя полотенца ей не дали, и на ней все еще были футболка и шорты, в которых она была, когда ее сняли с яхты.
 Она находилась на рыболовецком судне длиной не более шестидесяти футов, с четырьмя небольшими каютами на носу и большим трюмом для улова на корме. Рядом с ней пришвартовались шлюпки, и она мельком увидела полдюжины сомалийских мужчин и кучу сетей, а затем её оттащили в каюту и заковали в кандалы. Кэти попыталась вспомнить, как давно это было. Два дня? Три? Она не могла вспомнить. Её кормили, это она помнила. Кормили несколько раз: размокший рис на пластиковой тарелке, обычно с куском прогорклого мяса, однажды с рыбой, в которой было больше костей, чем мяса, и ещё раз дали ей связку зелёных бананов.
 «Вы британка?» — спросил голос. Это был первый раз, когда с тех пор, как пираты поднялись на борт яхты, с ней заговорили на родном языке. Она открыла глаза. Мужчина, стоявший в дверном проеме, держал в руках ее паспорт. Он был высоким, с такой темной кожей, что она блестела, как мокрый уголь. Его волосы ниспадали до плеч сальными дредами. На шее у него висел белый акульий зуб на кожаном ожерелье. Это был тот самый мужчина с лодки, который доставил ее на рыбацкое судно.
 «Британец?» — спросил он, ткнув пальцем в паспорт. «Вы британец?»
 «Вы говорите по-английски?» — спросила Кэти.
 Мужчина ухмыльнулся, обнажив ряд почерневших зубов. «Лондон? — спросил он. — Вы знаете Лондон?»
 Кэти кивнула. «Да, я знаю Лондон».
 Мужчина постучал себя по груди. «Мой двоюродный брат живет в Лондоне. Сын брата моего отца. Богатый человек».
 Кэти со слезами на глазах кивнула. «Хорошо», — сказала она.
 Мужчина помахал паспортом перед ее лицом. «Однажды я поеду в Лондон, — сказал он. — У меня есть паспорт, как и у вас».
 — Что? — спросила Кэти, прищурившись, глядя на мужчину. — Что вы имеете в виду?
 «Я поеду жить в Лондон, — сказал он. — В Лондоне может жить кто угодно. Паспорт может получить любой».
 Кэти вдруг поняла, что он имел в виду. «Как тебя зовут?» — спросила она, указывая на себя. «Меня зовут Кэти».
 «Руби», — сказал он.
 «Отлично, Руби, — сказала она. — Послушай, я могу тебе помочь». Она ободряюще кивнула. «Мой отец знаком с премьер-министром. Понимаешь? С премьер-министром. С главным боссом Англии. Он может оформить тебе паспорт». Она улыбнулась и кивнула. «Хорошо? Ты понимаешь? Я могу помочь тебе получить паспорт».
 Руби усмехнулся ей. «Мне не нужна твоя помощь. Нужны деньги». Он достал ключ и открыл им замок, крепивший цепь к иллюминатору. «Пойдем со мной», — сказал он, дернув за цепь и направившись в коридор. Там были еще двое пиратов с мачете в руках. Оба были подростками, и оба изнасиловали ее накануне. Они ухмыльнулись ей, и один из них сделал непристойный жест.
 Они потащили её по коридору и распахнули дверь в другую каюту. Джой сидела, скрестив ноги, на своей койке. «Кэти!» — выдохнула она. Она встала, и они обнялись. Она тоже была прикована цепью к иллюминатору. На ней была футболка, а полотенце было обмотано вокруг талии. Она рыдала, обнимая Кэти, а затем Кэти тоже начала плакать.
 «Сидеть!» — крикнул Руби. Он сунул ей паспорт Кэти и достал из заднего кармана паспорт Джой. «Подержи эти», — сказал он.
 Две женщины сидели вместе на койке, вытирая слезы. В дверях появился еще один пират. Это был мужчина в жилете, первый, кто изнасиловал ее. В руках у него была маленькая видеокамера Sony. Он ухмыльнулся Кэти и многозначительно облизнул губы, но остановился, когда Руби бросила на него предупреждающий взгляд.
 «Мы снимаем фильм, — сказал Руби. — Снимаем фильм, выкладываем его в интернет, чтобы заработать денег».
 «Выкуп?» — спросила Кэти. «Ты хочешь выкуп?»
 «Просто отпустите нас, пожалуйста», — сказала Джой. «Мы не кто иные, как важные персоны, мы просто моряки. Мы просто забирали яхту…»
 Руби шагнула вперед и ударила ее по лицу, после чего та упала на койку и, рыдая, завалилась рыданиями.
 Кэти подняла руки. Она почувствовала себя на удивление спокойно, ведь теперь у нее был человек, с которым она могла поговорить. «Руби, пожалуйста, просто послушай меня. Я могу помочь тебе получить то, чего ты хочешь. Но ты должна перестать причинять нам боль. Если ты будешь причинять нам боль, никто тебе не поможет, ты понимаешь?»
 Руби указал пальцем ей в лицо. «Говори на камеру. Скажи, что хочешь, чтобы они заплатили выкуп, иначе мы тебя убьем».
 — Но ты же не собираешься нас убивать, правда? — спросила Кэти. — Это было бы нелогично, не так ли?
 Руби поднял руку, чтобы ударить ее, и Кэти вскочила обратно на койку, пока не оказалась прижатой к стене хижины. «Ладно, ладно», — сказала она.
 «Поднимите паспорта и поговорите в камеру», — сказал он.
 Кэти кивнула. «Хорошо», — повторила она. Она обняла Джой. «Пойдем, дорогая, мы должны делать то, что он скажет».
 «Они нас убьют, я знаю», — всхлипнула Джой. — «Они нас не отпустят, после всего, что с нами сделали».
 «Им нужны только деньги, — прошептала Кэти. — Если они получат выкуп, то отпустят нас».
 «Кто за меня заплатит?» — спросила Джой. Слезы текли по ее лицу. «У меня и у Эндрю нет ни гроша за душой. Он не разговаривал с родителями десять лет, а мой отец умер, когда я была ребенком. Моя мама живет в муниципальном доме в Милтон-Кинсе». Она начала рыдать, и Кэти обняла ее.
 Пират с камерой нажал кнопку «запись», и загорелся красный индикатор. Кэти показала свой паспорт. «Меня зовут Кэти Крэнхэм, — сказала она. — Это Джой Эшмор. Мы были членом экипажа судна « Наталья» , следовавшего из Дубая в Сидней. Нас похитили пираты, и они говорят, что убьют нас, если мы не заплатим им столько, сколько они требуют». Слова застряли у нее в горле, и она начала плакать. «Мама, папа, пожалуйста, я хочу домой». Слезы текли по ее щекам, и она закрыла глаза паспортом. Больше всего на свете она хотела вернуться к родителям, сидеть на кухне их фермерского дома перед плитой «Ага», а у ее ног сидел семейный лабрадор.
 Руби что-то сказала мужчине с видеокамерой, и он прекратил снимать. Руби забрала у него камеру и проверила запись, пока Кэти и Джой обнимались на койке. Обе тихо плакали. Руби вернула мужчине камеру, а затем забрала паспорта у двух женщин.
 «Руби, пожалуйста, нам нужна нормальная еда, — сказала Кэти. — И нам нужно иметь возможность нормально мыться. Иначе мы заболеем».
 Руби засунул паспорта в задний карман джинсов. «Ты слишком много болтаешь».
 «Я сделала, как ты хотела, — сказала Кэти. — Ты хотя бы позволишь нам принять душ?»
 «Можно мне увидеть своего мужа?» — спросила Джой.
 Руби передал цепочку Кэти одному из подростков и что-то сказал ему на сомалийском языке. Тот рассмеялся, дернул за цепочку и стащил Кэти с койки.
 «Я хочу увидеть своего мужа, — умоляла Джой. — Пожалуйста».
 «Сегодня я твой муж», — сказал Руби, расстегивая джинсы.
 «Пожалуйста, нет, не надо», — сказала Джой. Она свернулась калачиком на койке и зарыдала.
 Подростки тащили Кэти по коридору, а Джой начала кричать.
 «Ублюдки!» — закричала Кэти.
 Один из подростков толкнул её в спину, и она, пошатываясь, докатилась до своей каюты и рухнула на койку. Прежде чем она успела обернуться, они набросились на неё, начали бить и срывать с неё одежду. Кэти обмякла. Сопротивляться было бессмысленно. Она закрыла глаза и позволила им продолжать в том же духе.
 Робби Фокс разорвал ломтик хлеба на мелкие кусочки и бросил их ожидающим уткам, которые подгоняли его быстрым кряканьем. Он стоял у озера в Стивенс-Грин, парке площадью двадцать два акра в центре Дублина. Он находился на мосту О'Коннелла и пришел раньше. Фокс всегда приходил на встречи раньше, даже когда встречался с кем-то, кому доверял так же сильно, как Кирану Фицджеральду. Эта привычка спасла ему жизнь как минимум дважды.
 Утки съели весь хлеб и начали крякать, выпрашивая еще.
 Именно Фицджеральд хотел встретиться в Дублине, и было логично сделать это к югу от границы, поэтому Фокс не стал спорить. Северная Ирландия кишела тайными агентами полиции и спецслужбами, но ни у кого из них не было полномочий проводить какие-либо расследования в Ирландии. Если власти Северной Ирландии хотели следить за разговором или встречей на юге, им сначала приходилось связываться с ирландской полицией (Garda Síochána), а ирландская полиция не славилась своей эффективностью.
 Фокс подъехал на машине и припарковался на многоуровневой стоянке недалеко от торгового центра Стивенс-Грин. Он купил небольшой батон нарезанного хлеба в продуктовом отделе универмага Dunne's, а затем направился в парк, осматриваясь в поисках осла, хотя и знал, что шансы на победу осла в Гранд-Национале выше, чем на то, что кто-то последует за ним в ирландской столице.
 Он увидел Фицджеральда, идущего по траве от отеля «Шелбурн», где, несомненно, тот выпил пару кружек «Гиннесса», ожидая назначенного времени. Фокс мог видеть двух телохранителей Фицджеральда: крупного мужчину в длинном пальто, идущего впереди и слева с газетой в руках, и невысокого мужчину в темном костюме и солнцезащитных очках, который стоял у входа в парк и безуспешно пытался выглядеть неприметно.
 Фицджеральд никогда никуда не ходил без охраны, и на то были веские причины. Будучи оперативным директором «Настоящей ИРА», он был объектом многочисленных лоялистских группировок, готовых убить его и ликовать на его могиле.
 Фицджеральду было около пятидесяти пяти лет, он был более чем на десять лет моложе Фокса, но его волосы были седее и тоньше, чем у Фокса, а руки покрыты пигментными пятнами. Он вышел на мост и остановился рядом с Фоксом, но не стал пожимать ему руку, а просто стоял, глядя на уток. «Как дела, Робби?»
 «Всё в порядке», — сказал Фокс. «А ты?»
 «Не так уж и плохо», — сказал Фицджеральд, держась обеими руками в перчатках за перчатку на поручне моста.
 Лис бросил в крякающих уток еще одну горсть хлеба.
 «Ты же знаешь историю про уток, Робби, правда? Во время Пасхального восстания?»
 Фокс покачал головой.
 «Более двухсот парней засели в парке, и комендант Майкл Маллин руководил операцией. Они перекрыли улицы машинами и повозками и вырыли траншеи в парке. Большая ошибка, потому что британцы заняли Шелборн и начали стрелять по добровольцам. Кровавая окопная война посреди города. Кровавое безумие. Продолжалось до тех пор, пока добровольцы не отступили и не укрылись в Королевском колледже хирургов». Он указал на крякающих уток. «Дело в том, что на протяжении всей стрельбы действовали перемирия, чтобы садовник мог кормить уток. Я не шучу. Он вышел с белым флагом, и они прекратили стрелять, пока он их кормил». Фицджеральд покачал головой. «Люди забавные, это правда».
 «Они именно такие, — согласился Фокс. — Чертовски смешные».
 «Ну как дела, Робби? Как колено?»
 «Зимой болит сильнее, чем летом, но я могу нормально ходить».
 «Стареть — не самое приятное занятие, правда?»
 Фокс пожал плечами. «В этом нет особых преимуществ, это точно».
 «А юная Лиза – настоящая восходящая звезда».
 «Да, она целеустремлённая и у неё здравый рассудок».
 «Разобрался с этим мерзавцем-майором из спецназа, отлично справился со своей работой».
 Фокс кивнул и бросил еще горсть кусков хлеба крякающим уткам. «Ну, это было личное. Она была близка с Падрайгом и Шоном, как братья».
 «Да, это было ужасно. Но теперь он мертв».
 «Смерть была быстрой, и он этого не заслуживал. Я бы предпочёл, чтобы он кричал от боли и молил о пощаде».
 «Мертв — это мертв, Робби», — сказал Фицджеральд.
 «Так они и говорят», — согласился Фокс.
 Мужчина в солнцезащитных очках пересел на скамейку, откуда ему открывался хороший вид на мост.
 «Так какова же наша позиция?» — спросил Фицджеральд.
 Фокс огляделся, чтобы убедиться, что никто их не подслушал. По мосту шли две монахини, погруженные в разговор, а женщина средних лет везла коляску с малышом, который жевал шоколадку.
 «Мы не сильно продвинулись вперед», — сказал Фокс. «Таннер убил Коннолли и Хьюза, чтобы защитить О'Лири, который работал под прикрытием на полицию. Лиза поехала в Штаты и допросила агента ATF, который познакомил Таннера с нью-йоркскими сборщиками пожертвований, но это был тупик. Дело в том, что если бы Таннер был полицейским, он бы знал об О'Лири, и дело не зашло бы так далеко. Он был удивлен, услышав об О'Лири, поэтому, должно быть, он работал в другом ведомстве. Возможно, в MI5. Или в SAS. Мы думаем, что в F5».
 «Он чертовски хорошо владел оружием, так что я не представляю, чтобы он был с Пятым», — сказал Фицджеральд. «Мне сказали, что он обезвредил Коннолли и Хьюза, не дав им ни единого выстрела».
 «Дело в том, что Сасс не очень хороши в работе под прикрытием. Они не самые умные, вы же знаете. А вот этот Таннер был хорош. Черт возьми, он был чертовски хорош. Он едва пробыл в Ирландии несколько месяцев, а мы уже поставили его в состав палачей вместе с Коннолли и Хьюзом, а эти двое не терпели дураков».
 «А может быть, Сасс работает на "Пять"?» — предположил Фицджеральд.
 «Если бы он был с Сассом, там было бы семнадцать человек с автоматами MP5, а их там не было», — сказал Фокс. «Таннер был один». Фокс бросил уткам еще хлеба. «Конечно, Таннер — это не его настоящее имя», — вздохнул он. «У меня ужасное предчувствие, что ему это сойдет с рук, Киран. Этот ублюдок останется безнаказанным».
 «Итак, что же нам известно об этом Таннере?»
 «У нас есть фотография, сделанная камерой видеонаблюдения в Штатах. Лиза распространяет её по Белфасту, чтобы узнать, не знает ли кто-нибудь этого человека».
 «Это не очень-то хороший план, правда?»
 «Вот в чем дело, Киран. Если он работает в Five, кто-нибудь из наших сотрудников в Лохсайде, возможно, сможет взглянуть на его досье».
 Фицджеральд ничего не сказал, наблюдая, как утки выныривают из воды в поисках хлеба.
 «Я понимаю, что это риск, и это неудивительно», — сказал Фокс.
 «Черт возьми, это определенно риск, — сказал Фицджеральд. — У нас там очень мало ресурсов, и нам нужно бережно относиться к тем, что у нас есть».
 «Конечно, они слишком ценны, чтобы их растрачивать. Но этот Таннер хладнокровно убил двух наших людей. И сорвал крупную бомбардировку».
 Двое мужчин некоторое время стояли молча, глядя на уток, но их мысли были заняты чем-то другим.
 «Люди, которые работают в Лофсайде, — просто золото, Робби. Они прошли положительную проверку, и их республиканские симпатии хорошо скрыты. Если они не будут задирать носы, кто знает, где они окажутся через десять лет. Мы не можем рисковать такими ценными активами ради одного человека».
 «Важна долгая борьба, я это понимаю, — сказал Фокс. — Но здесь есть и принципиальный момент. Если мы нанесем ответный удар, они с меньшей вероятностью будут использовать агентов под прикрытием в будущем. И это покажет, что мы серьезно настроены защищать наших добровольцев».
 Глаза Фицджеральда сузились, но в его голосе не было ни малейшего намека на раздражение. «Ты хочешь сказать, что это пиар-акция, Робби?»
 «Я говорю, что восприятие имеет значение, — сказал Фокс. — И что, позволив этому пройти мимо, мы можем выглядеть слабыми. Но если мы покажем силу, если мы покажем, что можем нанести удар по врагу, когда он причиняет нам боль, это только улучшит наш имидж».
 Фицджеральд нахмурился. «Имидж? Неужели до этого дошло?»
 «В борьбе за умы и сердца иногда восприятие важнее, чем реальность ситуации, — сказал Фокс. — Это новый, смелый мир, и это совершенно верно».
 Фицджеральд почти полминуты молчал, обдумывая свои варианты.
 «Видите парня на скамейке в солнцезащитных очках?» — наконец сказал Фицджеральд.
 «Конечно», — ответил Фокс.
 «Дайте ему фотографию, — сказал Фицджеральд. — Посмотрю, что можно сделать».
 Фокс кивнул. «Я ценю это, Киран».
 «А если мы найдем этого Мэтта Таннера или как там его зовут, Лиза этим займется?»
 «Таков план».
 Фицджеральд улыбнулся. «Нам нужно больше таких, как она, Робби».
 «Мы их достанем, — сказал Фокс. — Люди видят, что Мартин и Джерри нас предали, что единственный способ вернуть нашу страну — это бороться за нее. Tiocfaidh ár lá ».
 — Tiocfaidh ar lá , — повторил Фитцджеральд.
 Шеперд подошел к кухне, неся свою кружку. У каждого на этаже была своя чашка или кружка, и на второй день он купил в сувенирном магазине на Праед-стрит кружку с карикатурой на полицейского. Шеперд понимал, что это глупость, но никто не обратил на это внимания. Существовал фонд на кофе, и Шеперд положил в него десятифунтовую купюру, когда ему впервые на это указали.
 За две недели, проведенные в офисе, он стал хорошо знаком всем, и все либо кивали ему, либо что-то говорили. Он болтал о футболе с фанатом «Тоттенхэма», о погоде с женщиной средних лет, переживавшей тяжелый развод, и слушал последние приключения офисного Ромео. Шеперд был весь в улыбках и кивках, изображая из себя хорошего парня. Это был полный контраст с его обычной работой под прикрытием, где он чаще всего был в режиме крутого парня, запугивая окружающих и применяя физическую силу, когда это было необходимо. Роль консультанта по кадровым вопросам ему не нравилась, и большую часть времени он ужасно скучал. По крайней мере, когда он работал под прикрытием в преступных группировках, ему приходилось быть начеку, и прилив адреналина поддерживал его. Это было все, что он мог сделать, чтобы не заснуть во время своих восьмичасовых смен в компании.
 Кэнди Мэлоун поливала чайный пакетик горячей водой, когда он подошел. Она улыбнулась ему через плечо. «Привет, Оливер, как дела?»
 «Надеюсь, мы дойдем до конца», — сказал Шеперд, и это была правда.
 «Есть какие-нибудь намёки на то, что произойдёт?»
 Шеперд пожал плечами. «Я просто составляю протокол», — сказал он.
 «Вы не даёте рекомендаций?»
 Она повернулась к нему лицом, и он заметил синяк под левым глазом. Она хорошо замаскировала его макияжем, но он все равно был виден. Также были синяки и царапины на правом запястье.
 «Такие решения принимает кто-то, кто занимает другую должность», — сказал Шеперд, наливая кофе в кружку. «Вы в порядке? У вас ужасный синяк».
 Ее рука инстинктивно потянулась к глазу, но она остановилась и улыбнулась. «Глупая случайность», — сказала она. «Споткнулась, выходя из душа, чуть не потеряла сознание». Она поспешно ушла, и Шеперд смотрел ей вслед. Неловкое падение в душе могло бы объяснить синяк под глазом, но не царапины на руке.
 Он добавил в кофе немного молока. Один из продавцов появился у него за спиной. Это был Дэнни Келли, ярый фанат «Арсенала». «Ты играешь в покер, Оливер?» — спросил Келли.
 «Бывало, что я так делал», — сказал Шеперд.
 «Тим готовит игру у себя дома. Ты не против?»
 «Возможно», — сказал Шеперд. — «Кто играет?»
 «Группа парней из офиса и несколько друзей Тима».
 «Ты же не пытаешься меня обмануть, правда?»
 Келли рассмеялась и похлопала Шепарда по спине. «Фунт за открытие, это не разорит тебя, Оливер».
 Шеперд вернулся в свой кабинет, кивнув в знак приветствия Энни Йорк, одной из женщин из списка подозреваемых Баттона. Ей было чуть больше тридцати, и, насколько Шеперд мог судить, в ней не было ни капли криминального прошлого. Тревогу вызвал платеж в размере двадцати тысяч фунтов, поступивший на ее счет, но Шеперду потребовалось всего несколько минут, чтобы выяснить, что деньги поступили из наследства дяди, умершего в Малаге. Энни была симпатичной брюнеткой, которая напомнила Шеперду Чарли Баттона, и она ясно дала понять, что он ей интересен, намекая на рестораны, которые она хотела бы посетить, и фильмы, которые она хотела бы посмотреть. Шеперд был соблазнен, но понимал, что как только работа будет закончена, Оливер Блэкберн должен будет исчезнуть, поэтому он держал ее на расстоянии.
 Он сел за свой стол и уже собирался отпить кофе, когда зазвонил мобильный. Это была Баттон. «Вы заняты?» — спросила она.
 «Работал не покладая рук».
 «Когда вы сможете уехать?»
 «Пять тридцать».
 «У вас нет гибкого графика работы?»
 «У меня час на обед, и я заканчиваю работу в пять тридцать».
 «Звучит замечательно. А они предоставляют купоны на обед?»
 «К сожалению, нет. Что случилось?»
 «Лучше всего объяснить при личной встрече», — сказала она. «Давай выпьем. Где поблизости тихо?»
 «Роуз энд Краун, — сказал он. — Букингем-стрит, за углом».
 Шарлотта Баттон сидела за угловым столиком рядом с игровым автоматом, лампочки которого непрерывно мигали. В стальном ведёрке стояла бутылка Пино Гриджио, а напротив неё сел Шеперд. «Вино можно?» — спросила она, поднимая бутылку.
 «Вино — это хорошо», — сказал он.
 Она подлила немного ему в стакан. «Хорошо провел день на работе, дорогой?»
 «Честно говоря, это меня сводит с ума». Он сделал пару глотков вина. «Хорошо», — сказал он. «Кто-то избивает Кэнди. Синяки на лице и царапины на запястье».
 «Ну, она встречается с сомалийцем, это я вам точно могу сказать. Он живет в Илинге. Он женат, у него двое детей, но, похоже, Кэнди об этом не знает. Мы проверили его телефонные записи, и он не звонил "Сумасшедшему мальчику", но наши сотрудники службы наблюдения следят за ним».
 «Может, она только что узнала о жене, — сказал Шеперд. — Так что, похоже, она и есть тот самый "крот"?»
 «Нам нужны неопровержимые доказательства, поэтому мы устанавливаем прослушивание на её телефон, но, похоже, что да».
 «Тогда я покончу с покером», — сказал он, отпив глоток вина. «Значит, я ухожу из офиса, да? Должен сказать, давно пора. Думаю, я больше ничего не выдержал бы».
 «Честно говоря, я бы всё равно тебя вытащила», — сказала Баттон. «Нам удалось установить подслушивающее устройство в доме Сумасшедшего, и мы можем отслеживать всю его электронную почту и переписку по Skype, а также подслушивать всё, что говорится в его кабинете, так что как только он нацелится на корабль, мы должны об этом узнать». Она наклонилась вперёд и понизила голос. «В общем, всё изменилось. Три дня назад пираты захватили яхту, следовавшую из Дубая в Сидней. На борту было пять человек. Их перевозят в Сомали, где они будут содержаться до тех пор, пока не будет выплачен выкуп».
 Шеперд нахмурился. «Какое это имеет к нам отношение?»
 «Один из кузенов Сумасшедшего Захватил яхту. А одна из членов экипажа — крестница нашего премьер-министра».
 У Шепарда от удивления отвисла челюсть. «Ух ты», — сказал он.
 «Да, именно так», — сказал Баттон. «Ух ты. Она закончила учебу в Оксфорде некоторое время назад и взяла годичный перерыв. Она присоединилась к команде, которая вела яхту к ее новому владельцу в Австралию».
 «Об этом ещё не писали в газетах, правда?»
 Баттон покачала головой. «Мы знаем об этом, потому что дядя Крейзи Боя его предупредил. У нас есть только имя кузена, Руби, но, судя по всему, он пытается добиться успеха теперь, когда Крейзи Бой находится в Великобритании».
 «Они знают о связи с премьер-министром?»
 «Пока нет. С их точки зрения, у них есть дорогая яхта и экипаж. Они свяжутся с владельцем и потребуют выкуп».
 «Но ведь Сумасшедший Парень не имеет к этому отношения? Лично нет?»
 «Он поговорил об этом со своим дядей, так что, по крайней мере, мы уже можем обвинить его в заговоре».
 Шеперд вздохнул и откинулся на спинку кресла. «Всё пойдёт наперекосяк, когда выяснится, кто их особо важный заключенный», — сказал он.
 «Надеюсь, нет», — сказал Баттон. «Даунинг-стрит связалась со всеми редакторами, и все идут навстречу, но я согласен, рано или поздно это все равно выйдет наружу».
 «А что будет, когда это произойдёт? Вероятно, цена вырастет?»
 «По всей видимости», — согласился Баттон.
 «И что же произойдет? Заплатят ли они выкуп?»
 «Кто? Большинство членов экипажа — обычные моряки. Родители девушки владеют фермой, но я сомневаюсь, что у них есть пять миллионов фунтов».
 «Владелец яхты?»
 «Вот тут-то, к сожалению, и начинаются сложности. Яхту доставляли новому владельцу в Сидней. Это яхта стоимостью двадцать миллионов долларов, но он внес только задаток. Он сочувствует, но не понимает, что это его проблема».
 «Хороший парень».
 «Ты понимаешь его точку зрения, Спайдер. Яхта не принадлежит ему, пока не прибудет в Сидней. Нельзя ожидать, что он заплатит выкуп в пять миллионов долларов за то, что ему не принадлежит».
 «А что насчет строителей?»
 Баттон кивнула. «Они в Турции, и у них проблемы с денежным потоком. Яхта строилась для российского олигарха, который в итоге попал в тюрьму, и брокер в Дубае заключил сделку с парнем из Сиднея. Строители зависят от денег австралийца, чтобы удержать свой бизнес на плаву». Она улыбнулась. «Без всяких двусмысленностей».
 «Значит, ни застройщик, ни владелец не готовы платить выкуп?»
 «Предполагаемый владелец этого не сделает, и строитель не может. Похитители, конечно, этого не знают. И им не следует этого знать».
 «И что же произойдет? Премьер-министр выделит деньги?»
 «У премьер-министра нет денег Тони Блэра, — сказал Баттон. — По крайней мере, пока нет. Но есть политические соображения».
 «Они всегда есть».
 «За прошедшие годы пираты захватывали и других британских граждан, и правительство всегда придерживалось мнения, что мы не можем вести переговоры».
 «Да, как они и говорили, они никогда не будут вести переговоры с ИРА», — с горечью заметил Шеперд. «Похоже, они отказываются от переговоров только тогда, когда это им выгодно».
 «Я вас понимаю, но в данном случае премьер-министр действительно оказался между молотом и наковальней. Его крестница — единственный ребенок в семье, он не может допустить, чтобы с ней что-нибудь случилось. Но он также не может позволить себе оказывать ей какие-либо поблажки».
 «И что же произойдёт?»
 Баттон отпила глоток вина. «Нас спросили, можем ли мы чем-нибудь помочь. Неофициально».
 'Пять?'
 Баттон покачала головой. «Нет, меня неофициально пригласили. На самом деле, это чертовски неловко».
 «Вы хотите сказать, что премьер-министр хочет, чтобы вы сделали это неофициально?»
 «Ко мне, очевидно, обращался не премьер-министр. Но так уж получилось, да».
 «Это отравленная чаша», — сказал Шеперд.
 «Это один из способов взглянуть на ситуацию, — сказал Баттон. — Запрос был сделан за закрытыми дверями, и так оно и останется. Мы попробуем найти съемочную группу».
 «А если получится?»
 «Шаг за шагом, — сказал Баттон. — Но нас попросили помочь в проведении спасательной операции».
 «Неофициальная спасательная операция? С помощью чего? Наёмников?»
 «Такое уже случалось», — сказал Баттон. «Членам спецподразделения SAS предоставляли отпуск по семейным обстоятельствам по той или иной причине, пока они находились в местах, где им не следовало быть».
 «Это и есть план? Использовать находящихся не при исполнении служебных обязанностей бойцов SAS?» Шеперд покачал головой. «Это может привести к очень неприятным последствиям».
 «Как я уже говорила, мы будем действовать шаг за шагом». Она сделала еще один глоток вина. «Было бы полезно, если бы вы были на борту корабля, который Безумный Мальчик планирует захватить. Сначала нам нужно узнать, что это за корабль. Если вы были там, когда его захватили, вы могли бы сообщить нам информацию о происходящем. Тогда мы сможем проследовать за пиратами до берега, и это должно привести нас к дяде Безумного Мальчика и, надеюсь, к заложникам».
 «Убить двух зайцев одним выстрелом?»
 «Если это сработает, то да. Никто не будет сомневаться в том, что правительство выделяет ресурсы на защиту одного из наших кораблей, и никто не будет жаловаться, если одновременно спасут экипаж яхты».
 «И вы хотите, чтобы я был на борту этого корабля? Кем? Безбилетным пассажиром?»
 «Как член экипажа, разумеется. Вместе с офицерами. Мы свяжемся с судоходной компанией и согласуем с ними все детали, но никто на борту не будет знать, кто вы, даже капитан».
 «И я позволил себя похитить? Черт возьми, Чарли, ты же не так уж много просишь, правда?»
 «Как правило, пираты не убивают своих заложников, Спайдер, если думают, что в итоге получат за это выгоду».
 «Главное, чтобы ты меня поддерживал».
 «Как всегда, — сказал Баттон. — И ещё кое-что».
 «О боже», — вздохнул Шеперд. — «Похоже, сейчас произойдет что-то неладное, не так ли?»
 «Мне нужна ваша помощь в формировании команды».
 «А куда делись принципы поэтапного подхода?»
 «Если нам и придётся играть в футбол, то это произойдёт в сжатые сроки, поэтому нам нужно подготовить команду уже сейчас».
 «И ты хочешь разделить со мной отравленную чашу, так?»
 Баттон улыбнулась и откинула прядь волос за ухо. «Я знаю, что не имею права просить. Но ты же знаешь людей, которые могут помочь».
 «Конечно, я знаю людей. Но это не просто услуга другу. Им нужно будет заплатить».
 «У меня есть бюджет», — сказал Баттон.
 «Неофициально?»
 «Это сложная ситуация, — сказала она. — Но я могу включить эти средства в расходы на расследование пиратства».
 «Так почему бы просто не заплатить выкуп и не включить это в расходы?»
 Баттон резко рассмеялась. «Если бы жизнь была такой простой, — сказала она. — Посмотрим, кого ты сможешь привлечь на борт».
 «Опять не игра слов?»
 «Я думал о твоем приятеле Мартине».
 Шеперд кивнул. «Я тоже».
 «И я организовал для вас брифинг от офицера военно-морской разведки, который служил в Аденском заливе в составе многонациональной оперативной группы, борющейся с пиратами. Просто чтобы вы знали, во что ввязываетесь».
 Хуп протянул руку, чтобы поддержать Кэти, когда она сошла с лодки на дорожку, ведущую к портовой стене. Она была так слаба, что едва могла стоять, не говоря уже о том, чтобы ходить. «Ты в порядке?» — спросил он.
 Кэти сердито посмотрела на него. «Нет, я, блядь, не в порядке», — сказала она и отдернула руку.
 «Прошу прощения», — сказал он.
 Кэти вдруг почувствовала стыд за то, что накричала на него, но она знала, что то, через что они с Джой проходят, намного, намного хуже того, что происходит с мужчинами. Она уже сбилась со счета, сколько раз ее насиловали на лодке, и по крикам и воплям из каюты Джой было ясно, что на нее нападают так же часто. Мужчинам приходилось терпеть только плохую еду и отсутствие душевых. Насколько она могла судить, их даже не избивали, в то время как мужчины, приходившие в ее каюту, похоже, получали от избиения столько же удовольствия, сколько и от изнасилования. «Я просто хочу домой», — сказала она.
 «Мы все так делаем», — сказал Хуп.
 Руби тащила Джой по дорожке. Ее волосы были слипшимися от чего-то похожего на засохшую рвоту, а на рубашке и шортах были пятна крови.
 Двое подростков-пиратов выпрыгнули из лодки и, крича во весь голос, направили свои автоматы Калашникова на Хупа и Кэти.
 Кэти и Хуп сошли с дорожки на песчаный пляж. Вдали виднелось около дюжины одноэтажных цементных зданий с окнами из гофрированного железа. Дальше по пляжу располагался гораздо более крупный пирс, сделанный из строительных лесов и деревянных досок, где были пришвартованы две небольшие рыбацкие лодки с облупившейся краской. Небо было безоблачным, а солнце палило нещадно.
 Кэти прикрыла глаза руками. «Где мы?» — спросила Джой, присоединяясь к ней. За пляжем простиралась полоса дороги, где было припарковано полдюжины пикапов, а по другую сторону дороги выстроились ряды рыночных прилавков, за которыми торговали в основном женщины в ярких платьях и черных платках.
 «Вероятно, Пунтленд», — сказал Хуп. «Там базируется большинство сомалийских пиратов. Вдоль всего побережья расположены сотни рыбацких деревень».
 Вторая лодка с ревом подплыла к деревянному причалу, а затем снова опустилась на воду, когда двигатели заглохли. В центре лодки ютились Эрик и Эндрю, окруженные полудюжиной пиратов с автоматами Калашникова.
 Их под дулом пистолета сняли с рыболовной лодки и силой пересадили на шлюпки. Джой попыталась сесть в одну лодку со своим мужем, но получила пощёчину и была затолкана в лодку к Хупу и Кэти. Две лодки с ревом неслись по морю на полной скорости, направляясь на запад, почти два часа, пока не увидели землю. У Руби был портативный GPS-навигатор, который помог им добраться до причала.
 Он подошёл к ним, держа в руках автомат АК-47.
 — Куда вы нас везёте? — спросила Кэти у Руби. — Они заплатили выкуп?
 «Нет, никакого выкупа», — сказал Руби.
 «Но вы же нас отпускаете?»
 Руби направил свой АК-47 на грузовик, припаркованный рядом со складом со стальными стенами. «В грузовике», — сказал он.
 — Куда мы едем? — спросила Кэти, но вздрогнула, когда Руби поднял автомат Калашникова, словно собирался ударить ее. — Ладно, ладно, — ответила она.
 Джой обняла Кэти за плечо, и они вдвоем направились к грузовику. Ржавые крылья были покрыты красноватой грязью, а капот был закрыт куском веревки. Задняя часть грузовика была накрыта грязным зеленым брезентом, который развевался на ветру, дующем с моря. Слева от грузовика стояли два блестящих черных внедорожника. Подростки-пираты шагнули по обе стороны от двух женщин, смеясь и разговаривая на своем языке.
 Тот, кто шел рядом с Кэти, протянул руку и погладил ее грудь, после чего она отвернулась от него.
 «Оставьте её в покое!» — закричала Джой. «Уберите от неё свои грязные руки!»
 Пират, стоявший рядом с Джой, ударил ее кулаком в затылок, и она упала на колени. Она вскочила на ноги и плюнула в нападавшего. «Пошли вы нахуй!» — закричала она. «Пошли вы все нахуй!»
 «Спокойнее, Джой, — крикнул Хуп. — Не давай им повода».
 «Иди нахуй, Хуп!» — закричала Джой, ее глаза горели огнем. «Ты понятия не имеешь, через что мы, блядь, прошли». Она указала пальцем на мужчину, который ее ударил. «Держись от меня подальше, слышишь?»
 Пират зарычал на нее, а затем что-то крикнул ей на сомалийском языке, подняв мачете.
 Джой стояла на своем и смотрела на него прищуренными глазами. «Да, ты хочешь меня убить, да? Давай, вперед. Большой мужик с ножом, да? Ну иди нахуй!» Она снова плюнула в него, и мокрота брызнула ему на лицо.
 Кэти опустилась на землю, рыдая и закрыв лицо руками.
 Муж Джой выпрыгнул из лодки и побрел по волнам, крича ее имя. Двое пиратов выпрыгнули из лодок и погнались за ним, высоко поднимая ноги и прыгая по волнам. Он добрался до пляжа раньше них и побежал по песку к своей жене.
 «Ну же, ублюдок, сделай это!» — закричала Джой. «Думаешь, я боюсь? Думаешь, смерть хуже того, что вы, подонки, со мной делаете?»
 «Радость!» — закричал Эндрю, но Руби резко обернулся и ударил его прикладом АК-47 в живот. Эндрю согнулся пополам, задыхаясь, и Руби снова замахнулся прикладом, на этот раз обрушив его на затылок.
 «Пожалуйста, Джой, не надо!» — кричала Кэти сквозь слезы.
 «Мне плевать!» — закричала Джой. «Мне, блять, уже всё равно!»
 Все на пристани прекратили свои дела и уставились на Джой. Там были рыбаки, склонившиеся над сетями, нищие, дети с обнаженным торсом и босиком, женщины в ярких платьях с корзинами фруктов и овощей на головах. Кэти даже увидела двух мужчин в том, что она приняла за потрепанную полицейскую форму, и полдюжины долговязых подростков в военной форме с винтовками, стоящих у открытого джипа. «Почему никто ничего не делает!» — закричала Кэти в небо, но никто не посмотрел на нее, все взгляды были прикованы к Джой и пирату, который стоял перед ней, медленно размахивая мачете.
 Эндрю попытался подняться и протянул к ней одну руку, но затем упал обратно лицом вниз, его грудь почти не двигалась.
 «Ну же, ублюдок, сделай это!» — закричала Джой. «Избавь меня от моих чертовых страданий, пожалуйста!»
 «Джой, нет!» — закричала Кэти. «Прекрати, пожалуйста!»
 Пират шагнул к Джой, на его лице появилась жестокая ухмылка. Он что-то сказал на сомалийском и презрительно усмехнулся. Джой уставилась на него, ее грудь то поднималась, то опускалась, руки сжаты в кулаки. «Ну же, ты, кусок дерьма», — презрительно сказала она. «Ты достаточно мужественен, чтобы изнасиловать, а ты достаточно мужественен, чтобы убить?» Она подняла подбородок, а затем повернулась, обнажив перед ним левую сторону шеи.
 «Джой! Нет!» — закричала Кэти, дергая себя за волосы. «Стоп!»
 Пират высоко поднял мачете, и оно заблестело под палящим африканским солнцем. Джой, казалось, расслабилась, ее лицо постепенно стало бесстрастным, а руки разжались. Ее глаза оставались открытыми, она смотрела на пирата.
 Мужчина закричал во весь голос и с силой опустил мачете на незащищенную шею, но в последнюю секунду остановился, лезвие оказалось менее чем в дюйме от шеи Джой. Джой даже не моргнула. Пират запрокинул голову и разразился громким смехом.
 Солдаты, стоявшие у джипа, смеялись и указывали пальцами. Кэти посмотрела на них, удивляясь, почему они ничего не сделали, чтобы помочь. Все на пристани видели, что их держат в плену и под дулом пистолета силой спускают с лодок в грузовик, так почему же они не вмешались? Двое полицейских прислонились к заляпанной грязью белой машине, и один из них пил из бутылки, в которой, судя по всему, был виски. «Как вы можете это допустить? — закричала она. — Почему никто нам не помогает?»
 Две полные женщины, одна в ярко-желтом платье, другая в платье в темно-синюю и светло-синюю клетку, смеялись над ней, а мальчик, которому было не больше восьми лет, поднял камень и бросил его в нее. Камень ударил ее по голому плечу и поранил, после чего мальчик убежал, смеясь.
 Руби подошел к Джой, которая все еще смотрела на своего мучителя. Не сбавляя шага, он ударил ее прикладом АК-47 по голове, и она беззвучно упала. Он наклонился, схватил ее за руки и одним плавным движением поднял, затем перекинул через плечо и отнес к грузовику.
 Пират с мачете схватил ее за воротник рубашки и поднял на ноги. Она скрестила руки и медленно пошла к грузовику, что-то бормоча себе под нос.
 Ещё двое пиратов схватили Эндрю, который бессвязно стонал, и потащили его за Руби.
 Хупа и Эрика под дулом пистолета повели от причала к грузовику. За ними следовали полдюжины детей, которые, словно солдаты, скандировали на сомалийском языке, поднимая босые ноги и клубы пыли вокруг себя.
 Руби бросила Джой в кузов грузовика и повернулась, чтобы крикнуть остальным пиратам. Пират, стоявший позади Кэти, толкнул её в середину кузова и закричал на неё. Она забралась в кузов и подползла к Джой. Та тяжело дышала, рот был широко открыт, а глаза закрыты. Кэти села рядом с ней и положила её голову себе на колени.
 В конце грузовика раздался глухой удар, и Эндрю выбросило внутрь. Он тяжело упал и лежал лицом вниз. Затылок был весь в крови. Слезы текли по лицу Кэти, когда она держала Джой на руках.
 Брезент откинули, и Хуп забрался внутрь. Он выругался, увидев состояние скальпа Эндрю. «Ублюдки», — сказал он.
 Эрик забрался вслед за Хупом и сел в дальнем конце грузовика, прислонившись спиной к кабине и обхватив голову руками.
 Хуп осторожно отодвинул волосы Эндрю, чтобы осмотреть рану. «Кровотечение не очень сильное», — сказал он.
 «У него может быть кровоизлияние в мозг, и мы об этом не узнаем», — сказала Кэти. «Ему нужно сделать обследование».
 «Ну да, в ближайшее время этого точно не произойдёт, правда?» — сказал Эрик, откидываясь на спинку стула.
 Брезент откинули, и Руби заглянул внутрь.
 Хуп нахмурился, глядя на него. «Нам нужна вода, — сказал он. — А мне нужна тряпка, чтобы протереть его рану после того, как ты пробил ему череп».
 Брезент закрылся, и они услышали крик Руби. Две минуты спустя Руби снова появился и бросил в Хупа две пластиковые бутылки с водой и кусок грязной ткани. Затем он натянул брезент и продел веревку через несколько отверстий, чтобы завязать его.
 Двигатель грузовика закашлялся и заглох, и вся машина начала дрожать. Она дернулась вперед и набрала скорость. Через щель в брезенте Кэти увидела, как два внедорожника врезались в них сзади.
 «Почему никто нам не помог? — спросила Кэти. — Как они могли стоять в стороне и позволять этому случиться?»
 «Большинство из них зависят от пиратов в плане заработка, — сказал Хуп. — Рыболовная отрасль находится в упадке уже много лет. Если бы не пираты, большинство из них голодали бы».
 «Значит, они позволяют им избивать нас, насиловать и обращаться с нами как с животными?»
 «Кэти, посмотри на нас. На случай, если ты не заметила, мы здесь единственные белые. Мы чужаки, мы для них ничего не значим, мы просто источник дохода».
 «Но полиция? Вы видели полицию?»
 «Да, — сказал Эрик. — И они нас видели. Пираты платят им, как и всем остальным в Пунтленде. Полиция нам не поможет, как и армия». Он подтянул колени к груди. «Поэтому они и не стали связывать или затыкать нам рты. Им это не нужно. Даже если мы сбежим от этой шайки, любой, кто нас найдет, сразу же вернет нас. Вся эта чертова страна коррумпирована».
 Кэти погладила Джой по щеке. «Она хотела, чтобы он ее убил, понимаешь? Она говорила это совершенно серьезно».
 «В конце концов все будет хорошо, — сказал Хуп. — Они всегда отдают заложников живыми, как только выплачен выкуп».
 Кэти покачала головой. «Джой была права, — сказала она. — Нам было бы лучше умереть».
 Капитан Питер Джайлз плюхнулся в кресло и жестом пригласил Шепарда сесть на один из двух стульев напротив стола с отделкой под тик. «Присаживайтесь», — сказал он. Они находились в ничем не примечательном кабинете в старом здании Военного министерства в Уайтхолле. На окнах висели бомбонепроницаемые шторы, а в потолочных светильниках не хватало двух люминесцентных ламп. Джайлз был на несколько лет моложе Шепарда, у него были коротко подстриженные светлые волосы и настолько бледная кожа, что казалось, будто он проводил больше времени на подводных лодках, чем на палубе корабля. «Благодарю вас зайти», — сказал Джайлз. «Многое из того, что у меня есть, засекречено и не может покинуть здание». Он откинул волосы с глаз.
 «На случай, если его оставят в поезде?» — спросил Шеперд.
 «Можете насмехаться, но такое случалось, и не раз», — сказал Джайлз. «Не со мной, спешу добавить. А теперь, могу я предложить вам кофе, чай или воду? Боюсь, кофе и чай готовятся в автомате — от женщин, которые разливали чай, отказались много лет назад».
 «Со мной все в порядке, — сказал Шеперд. — Мой начальник говорит, что вы только что вернулись из Сомали».
 «Не совсем», — ответил капитан. «Я всё время был в море, но несколько раз нам удавалось приблизиться к сомалийскому побережью на расстояние около двадцати миль. Я был в составе оперативной группы, патрулирующей морскую охраняемую территорию в Аденском заливе».
 «У меня совсем не получается запоминать инициалы», — сказал Шеперд. «MSPA?»
 — Извините, — сказал Джайлз. — Это зона морского патрулирования. Она была создана оперативной группой CTF-150 в августе 2008 года, по сути, это безопасный коридор между Сомали и Йеменом. Корабли знают, что в этой зоне они находятся под нашей защитой, хотя, между прочим, эти проклятые пираты не обращают на это особого внимания. Сейчас обычно происходит так: корабли собираются на обоих концах коридора и формируют конвои, которые затем охраняются военными кораблями. Безопасность в количестве, как говорится.
 «CTF-150?»
 Джайлз извиняюще пожал плечами. «CTF. Объединенная оперативная группа. Строго говоря, это CJTF-HOA, Объединенная объединенная оперативная группа – Африканский Рог, но общепринято, что это слишком длинное название. Мы советуем судам придерживаться так называемого IRTC, Международно рекомендованного транзитного коридора, который проходит посередине Аденского залива, пересекая MSPA. Если суда придерживаются IRTC, они практически в безопасности, особенно если они находятся в конвое. Опасные районы находятся в Аравийском море до того, как они достигнут IRTC. Там много моря, поэтому патрулировать сложнее. Если они столкнутся с проблемой в море, им придется запросить помощь по радио, и если есть возможность, мы отправим вертолет». Он встал. «Слушайте, мне нужен кофе. Если я не буду употреблять кофеин каждые несколько часов, у меня будет ужасная головная боль». Вы уверены, что вам ничего не нужно? У меня много информации, и это может занять несколько часов.
 «Кофе с небольшим количеством молока и без сахара», — сказал Шеперд.
 «Добавить сахар довольно просто, но машина не запрограммирована на добавление небольшого количества», — сказал Джайлз, направляясь к двери. «Честно говоря, я даже не уверен, что это молоко».
 Он вышел из кабинета. Шеперд вздохнул и оглядел комнату. Ничего личного там не было: ни фотографий, ни сертификатов, ни книг, только компьютер на столе, а также пустые лотки для входящих и исходящих документов. На двери не было ни имени, только номер, и Шеперд понял, что, вероятно, этот кабинет временно использует Джайлз.
 Капитан вернулся с двумя белыми пластиковыми стаканчиками. Один он поставил перед Шепардом и обошел стол, чтобы сесть. «Несколько основных правил, прежде чем мы начнем», — сказал он. «Можете делать записи, но я не могу разрешить вам брать с собой ксерокопии или распечатки из здания, и мы не можем давать вам флешки или диски». Он усмехнулся. «Хотя ваш начальник говорит, что у вас какая-то феноменальная память, верно?»
 «Это практически фотографическое воспоминание, — сказал Шеперд. — Я могу запомнить все, что вижу, и большую часть того, что слышу».
 'Повезло тебе.'
 «Да, это очень пригодится».
 «Значит, из тебя получится неплохо считать карты?»
 Шеперд нахмурился. «Что ты имеешь в виду?»
 «В казино. Блэкджек. Вы бы знали, какие карты еще остались в колоде».
 Шеперд усмехнулся. «Так это не работает, — сказал он. — Если бы вы показали мне колоду карт по одной, я бы смог вспомнить порядок, в котором вы их мне показали. И если бы вы попросили меня сказать, какая карта идет после туза бубен, я бы смог ответить. Но если бы вы показали мне пятьдесят карт и спросили, какие две я не видел, мне пришлось бы долго думать».
 «А что насчет языков?»
 Шеперд усмехнулся. «Вы говорите как психиатр», — сказал он.
 «Меня это просто завораживает, — сказал Джайлз. — Моя работа связана с информацией, и мне очень трудно запоминать большую её часть. Но я отлично владею языками. Я почти свободно говорю на французском, итальянском, арабском и русском языках, и могу объясниться ещё на полудюжине. У меня никогда не было проблем с запоминанием словарного запаса, но, например, цифры я не помню».
 «Тогда мы полные противоположности, — сказал Шеперд. — Я могу запоминать числа без особых усилий, и у меня хороший словарный запас, но я не могу понять разговор на другом языке».
 «Но лица вы можете запомнить? И имена?»
 Шеперд кивнул. «Вот тут-то это и очень пригодится, — сказал он. — Если я однажды увидел лицо, я его никогда не забуду».
 — Что ж, мне есть что тебе показать, — сказал Джайлз. Он постучал по клавиатуре на столе, затем откинулся назад и сложил пальцы на груди. — Хорошо, а как ты в курсе всего этого пиратского дела?
 «Только то, что я прочитал в газетах, — сказал Шеперд. — Незаконный рыбный промысел лишил их средств к существованию, поэтому они перешли к пиратству».
 «Примерно так и произошло», — сказал Джайлз. «Хотя рыболовство сократилось во время гражданской войны, сомалийские рыбные запасы были практически уничтожены из-за чрезмерного вылова. Кроме того, европейские компании годами сбрасывали опасные отходы в море. В условиях развала правительства некому было противостоять крупным компаниям, и из-за токсичных отходов и чрезмерного коммерческого вылова сомалийские рыбаки лишились средств к существованию. Около трех четвертей населения живут менее чем на два доллара в день, поэтому понятно, почему они занялись пиратством».
 Он отпил кофе. «В 1990-е годы они, как правило, держались береговой линии и захватывали суда только вблизи Африканского Рога. Обычно это были небольшие грузовые суда, но они также захватывали яхты, рыболовные лодки — всё, что попадалось им под руку. Сначала они просто грабили суда, забирая деньги и ценности, иногда еду и оборудование. Затем они поняли, что могут выкупать суда и экипаж. Выкупы обычно составляли десятки тысяч долларов, и чаще всего их выплачивали. Как только они поняли, как это легко, они начали действовать дальше, и теперь любая точка в Аденском заливе — их добыча. В наши дни нет предела размеру судов, которые они способны захватить, от огромных контейнеровозов до супертанкеров, груженных нефтью. В последнее время мы видим, как пираты выходят в море на лодках, чтобы захватывать небольшие грузовые суда или рыболовные лодки, которые затем отплывают в более глубокие воды, чтобы подняться на борт более крупных судов». У них есть суда снабжения, загруженные продовольствием, водой и оружием, так что они могут оставаться в море месяцами. Они наносили удары на расстоянии до восьмисот миль от побережья Сомали.
 «И сумма выкупа выросла, верно?»
 «Просто заоблачные суммы», — сказал Джайлз. «Только за прошлый год пираты заработали более восьмидесяти миллионов долларов. Пять миллионов за одно судно — это не редкость, но судоходные компании, как правило, не говорят о том, сколько они платят. Сейчас это крупная индустрия, и даже с патрулированием CTF-150 они все равно зарабатывают миллионы. Дело в том, что у судоходных компаний нет реального стимула что-либо предпринимать. Шансы на захват отдельного судна ничтожно малы. Ежегодно через этот район проходит около тридцати тысяч судов, на которые приходится восемь процентов мировой торговли и двенадцать процентов мировых поставок нефти».
 Шеперд усмехнулся. «В конце концов, с цифрами у тебя всё в порядке».
 Капитан улыбнулся и махнул большим пальцем в сторону монитора компьютера. «Я же говорил, у меня есть шпаргалка», — сказал он. «Но поскольку пираты захватывают около семидесяти-восьмидесяти судов в год, судоходные компании знают, что шансы захватить хотя бы одно из их судов невелики. Учитывая миллиарды долларов, которые ежедневно перевозятся через этот район, они могут позволить себе заплатить выкуп, если и когда это потребуется. Или они могут застраховаться. В целом, стоимость выкупа, вероятно, составляет около трех тысяч долларов за судно. Что в масштабах всей картины — это едва ли капля в море». Он усмехнулся. «Игра слов. Судоходные компании могли бы обойти этот район, обогнув Африку, но это добавило бы недели к любому рейсу, и им пришлось бы нести дополнительные расходы на топливо и заработную плату. Они могут застраховаться или нанять отряд охраны. Но страховые взносы за пиратство взлетают до небес, а приличный отряд охраны обойдется в пять тысяч долларов в день».
 «Кто заплатит выкуп?» — спросил Шеперд.
 «Если судоходная компания застрахована, то всё покрыто. Страховая компания передаст дело переговорщику по освобождению заложников, который попытается заключить максимально выгодную сделку, а затем организует выплату выкупа. Всегда наличными. Любой судовладелец, эксплуатирующий свои суда в Аденском заливе, должен платить дополнительную премию за эту привилегию. Несколько лет назад за страхование судна стоимостью сто миллионов долларов на маршруте из Азии в Европу нужно было заплатить двадцать тысяч долларов, но сейчас эта сумма выросла примерно до ста пятидесяти тысяч. Если судно не застраховано, то стоимость выкупа, как правило, делится между судовладельцем и владельцем груза. Думаю, большинство компаний ждали, займётся ли CTF-150 этой проблемой».
 «И так ли это?»
 Джайлз пожал плечами. «Вот почему я был там в этом месяце, собирал отчеты для своих начальников. Дело в том, что у нас есть все необходимые технологии, но в конце концов мы плаваем на военных кораблях, а они — рыбаки на надувных лодках и шлюпках. Мы едва ли можем выбить их из воды. А если нам все-таки удастся их поймать, что мы с ними будем делать? Времена, когда их заковывали в кандалы или вешали на реях, давно прошли. В начале этого года мы поймали группу из шести человек с поличным, у них были автоматы Калашникова и РПГ. Знаете, что они сделали? Потребовали встречи с капитаном и сказали, что им нужно убежище».
 «Ни за что», — сказал Шеперд.
 Джайлз кивнул. «Они находились в международных водах на британском судне и утверждали, что подвергаются преследованиям сомалийского правительства. Капитан оказался в безвыходной ситуации. Он должен был передать их сомалийским властям, но как только они подали заявление о предоставлении убежища, вступило в силу законодательство о правах человека».
 «Полагаю, об этом так и не написали в газетах?»
 «Полная информационная блокада», — сказал Джайлз. «В итоге капитан вернул им оружие, а также дополнительную еду и воду, и отпустил их».
 «Безумие», — сказал Шеперд.
 «Какова была альтернатива? Вернуть их в Великобританию, чтобы они могли получать жилищные пособия? Мы не можем просто так их уничтожить, потому что тогда мы станем теми империалистическими хулиганами, какими нас все называют. Единственное, что мы можем сделать, это сделать предупредительный выстрел, но они начинают понимать, что мы в них не попадём».
 «Значит, вы не можете помешать им захватывать корабли?»
 «Мы можем их отпугнуть, вот и всё. А если они захватят корабль, мы мало что сможем сделать. Нам приказано не пытаться отвоевать судно».
 'Потому что?'
 «Из-за риска для наших сил и риска потери заложников мы не можем нести ответственность за какие-либо жертвы. И дело в том, что в девяноста девяти случаях из ста заложники освобождаются в добром здравии после выплаты выкупа. Русские и французы направляли свои спецподразделения для освобождения кораблей, и мы могли бы сделать то же самое с помощью SAS и SBS, если бы этого захотели власть имущие».
 Шеперд вздохнул. Он и не подозревал, что вооруженные силы страны стали такими же политкорректными, как и правоохранительные органы. «Значит, нам просто нужно дождаться освобождения кораблей, так?»
 Джайлз кивнул. «Существует целая индустрия, занимающаяся выкупом заложников, — сказал он. — Деньги собираются и доставляются самолетом, обычно сначала в Кению, а затем в Сомали. Оттуда их чаще всего доставляют на корабль и сбрасывают с помощью специальных парашютов. Пираты делят деньги и уходят, обычно несколькими группами, направляясь в разные стороны. И, как я уже сказал, заложники, как правило, не страдают. Были случаи убийств и изнасилований, но это исключение. Пираты говорят жестко, но на самом деле знают, что ничего не выигрывают от убийства заложников».
 «А пираты, мы знаем, кто они?»
 «У нас много фотографий и видеозаписей, а также кое-какая разведывательная информация», — сказал капитан. «В этом замешано около тысячи человек, в основном из региона Пунтленд на северо-востоке Сомали, где была сосредоточена рыболовная промышленность. Есть как минимум шесть крупных банд и несколько десятков других более мелких, организованных группировок».
 «Не могли бы вы показать мне фотографии и предоставить любую имеющуюся у вас информацию?»
 «Вы планируете отправиться туда?» — спросил капитан.
 «Похоже, в ту сторону», — сказал Шеперд.
 — Что ж, я гарантирую, что вам не будет скучно, — сказал Джайлз, указывая на свою сторону стола. — Придвиньте сюда свой стул, и я покажу вам, что у нас есть.
 «Значит, вы хотите сказать, что благоухающая Шарлотта Баттон санкционировала операцию, которая проводится неофициально?» — спросил Мартин О'Брайен, отпивая глоток пива. «Должно быть, я сегодня утром проснулся в какой-то альтернативной реальности».
 «Я был удивлен не меньше вас», — сказал Шеперд.
 «Помнишь, как ты самовольно покинул свой пост в Дубае и Ираке?»
 Шеперд кивнул. «Закон о подавлении беспорядков был зачитан», — сказал он.
 «Так что теперь мы оказались в ситуации, когда горшок обвиняет котел в черном».
 Шеперд поднял свой бокал с виски Jameson и содовой. «Да, именно так», — сказал он и вытянул ноги. Они сидели в баре Dancers Bar в атриуме отеля Hilton, недалеко от четвертого терминала аэропорта Хитроу. «И она даже спросила вас по имени».
 Брови О'Брайена взметнулись ввысь. «Теперь я знаю, что это сон», — сказал он. Он посмотрел на свои часы, Rolex Submariner с черным безелем. «Мой рейс через час, — сказал он, — и, полагаю, вам нужно принять решение прямо сейчас?»
 «Это работа в спешке, — сказал Шеперд. — Я пойму, если вы не сможете это сделать».
 О'Брайен провел рукой по своей бритой голове. «Моя работа в основном связана с управлением. У меня хорошая команда, и они практически могут работать сами по себе».
 «Телохранитель?»
 «Занимаюсь делами российского олигарха, переехавшего на Кипр. Он нажил много врагов в Москве и думает, что они хотят ему навредить. Думаю, он параноик, но зато у него хорошие деньги».
 «Ты сможешь уйти?»
 «Конечно», — сказал О'Брайен. «Он всё равно действует мне на нервы». Он кивнул. «Я не против. В общем, вам нужна группа эвакуации, верно?»
 Шеперд кивнул. «Десять парней. Может быть, двенадцать».
 «И Чарли со всем этим согласен? Потому что это обойдётся недёшево».
 «Она говорит, что найдет деньги на операции, которую она проводит».
 «Нам понадобится посредник в Сомали, кто-то, кто говорит на этом языке».
 «Вы можете найти людей?»
 «Конечно. Но это займет несколько дней, и мне нужно будет быть там. Вероятно, я обоснуюсь в Найроби. Мне понадобится несколько кенийцев на борту».
 «А что насчёт парней из Брэдфорда?»
 «Джек в отпуске, кажется, он в Бристоле. Билли в Ираке, но у них обоих краткосрочные контракты, так что я почти уверен, что смогу их подписать. Дайте-ка я немного подумаю. А как насчет снаряжения?»
 «Купите всё необходимое. Сообщите мне номер банковского счёта, и я позабочусь о переводе средств».
 «Это оставит след».
 Шеперд усмехнулся. «Чарли теперь работает в Five, а не в SOCA. У нее есть доступ ко всевозможным офшорным счетам».
 «А что насчёт разведданных?»
 «Я буду вашим посредником, пока буду в Лондоне. Если я уйду, мы наймем кого-нибудь другого. У вас будет все, что есть у нас: спутниковые снимки, прослушивание телефонных разговоров, информация о движении денег, фотографии с камер наблюдения».
 «А что касается эвакуации, мы собираемся эвакуировать всю съемочную группу или только девушку?»
 Шеперд усмехнулся. «Я прямо представляю, что напишет пресса, если её спасут, а всех остальных оставят позади. Это работа трёх мушкетёров. Все за одного и один за всех».
 «А как насчет проникновения в Сомали?»
 «Хороший вопрос».
 «Для этого потребуется самолет приличных размеров или два вертолета. А если мы выберем вертолет, нам понадобятся два пилота и два механика».
 «Не обязательно, — сказал Шеперд. — Это зависит от того, где их держат. Если они находятся недалеко от моря, их можно вывезти по морю. Быстроходный катер, и прямо к одному из кораблей Королевского флота, да благословит их Бог. Или передать их силам сомалийского правительства. Может быть, даже позволить им присвоить себе заслугу».
 О'Брайен задумчиво кивнул. «Возможно, это сработает, — сказал он. — Но нам нужно будет точно знать, кому мы их передадим. Это будет кошмар, если правительство вернет их пиратам».
 «Правительство ненавидит пиратов. Проблем не будет».
 «Нам понадобится оружие — у пиратов есть всё, от автоматов Калашникова до гранатомётов».
 «Вам придётся самостоятельно позаботиться о поставках, но деньги у вас будут. Разумеется, ничего, что можно было бы отследить до Великобритании».
 «Это не проблема, Африка наводнена боеприпасами». Он наклонился к Шепарду. «Каковы шансы, что мы войдем?» — спросил он. «Выкуп точно не будет выплачен, верно?»
 «Это не касается конкретно экипажа яхты. Ни владелец, ни строитель не выделят деньги, и правительство не может вести переговоры с пиратами только потому, что одна из членов экипажа — крестница премьер-министра. Думаю, Чарли надеется, что пираты согласятся на одну оплату за две группы».
 «На каком корабле они плыли?»
 Шеперд усмехнулся. «Пока нет».
 «Черт возьми, Спайдер, это же импровизация, да?»
 «Мы ведем наблюдение за пиратами и почти уверены, что они готовы к наступлению. Когда это произойдет, Чарли посадит меня на корабль».
 О'Брайен рассмеялся. «Они ведь любят ставить тебя под огонь, правда?»
 «Да, в плане ИИ он был нужен лишь для того, чтобы никто не пострадал. План Б Чарли немного сложнее».
 «Ещё бы», — сказал О'Брайен.
 «Она думает, что мы сможем отследить их от грузового судна до их базы. А если переговоры о выкупе не увенчаются успехом, мы отправимся туда и вытащим их оттуда».
 «Будут жертвы, — сказал О'Брайен. — Это может обернуться очень неприятными последствиями».
 «Ты всегда пессимист, Мартин».
 «Просто чтобы ты знал, Спайдер. Если всё пойдёт наперекосяк, я думаю, Чарли просто умоет с нами руки».
 «Она нас поддержит».
 О'Брайен поднял бокал. «Она бюрократка, она сначала прикроет свою задницу».
 «Я ей доверяю, — сказал Шеперд. — И, как я уже говорил, всё может закончиться хорошо. Мы отправим переговорщиков, и они попытаются заключить сделку по всем заложникам, которых они захватили. Корабль, на который они нацелятся, будет стоить сотни миллионов, и судоходная компания будет готова заплатить. Цена нескольких моряков, скорее всего, затеряется по пути».
 «Но, будучи пессимистом, я должен отметить, что если нам придётся вмешаться, люди пострадают».
 «Не думаю, что кто-то будет плакать из-за нескольких убитых пиратов, — сказал Шеперд. — Они годами доставляли проблемы сомалийскому правительству. Но, надеюсь, до этого не дойдет».
 «Мы до сих пор не определились, вертолеты это или самолет».
 «Я бы выбрал самолет. Но держите варианты открытыми, пока мы точно не определимся с тем, что будем делать».
 О'Брайен снова посмотрел на часы. «Мне пора идти», — сказал он. Он встал, и мужчины обнялись. О'Брайен похлопал Шепарда по спине. «Будь осторожен, приятель», — сказал он.
 «Всегда», — сказал Шеперд.
 Шеперд позвонил Катре из поезда, и она ждала его на станции Херефорд вместе с CRV. Они поехали в школу Лиама, где он стоял на улице, глядя на часы. Он нахмурился, увидев CRV, но улыбнулся, увидев, что Шеперд сидит на переднем пассажирском сиденье.
 «Извините, что опоздали. Меня должна была забрать Катра», — сказал Шеперд, когда Лиам сел на заднее сиденье.
 «Как долго вы вернетесь?»
 «Не уверен. Несколько дней. Возможно, дольше».
 «Отлично», — сказал Лиам. «А можно нам пойти в Макдоналдс?»
 «Не вижу причин, почему бы и нет? Разве что Катра приготовила еду».
 Катра усмехнулась. «Макдоналдс — это нормально», — сказала она.
 «Только Макдоналдс. Хотя твой старый папаша предпочитает Бургер Кинг».
 «Ты не старый, папа», — сказал Лиам.
 «Не нужно лесть, парень, я уже согласился пойти в Макдоналдс».
 Катра отвезла их в Макдоналдс, они взяли еду на вынос и съели её дома перед телевизором.
 На следующий день Шеперд отвёз Лиама в школу на своём CRV, затем вернулся домой и переоделся в спортивную одежду – старую толстовку, когда-то белую, но посеревшую за годы, мешковатые спортивные штаны и две пары шерстяных носков. Он спустился вниз и достал из шкафа под лестницей ботинки и потрёпанный старый рюкзак. Рюкзак был тяжёлым, набитым шестью кирпичами, завёрнутыми в газету, а ботинкам было больше десяти лет. Шеперд бегал не ради удовольствия, а чтобы стать сильнее. Он взял из холодильника пластиковую бутылку воды Evian и вышел за дверь.
 У него было полдюжины маршрутов, начинающихся от его дома, протяженностью от трех до двенадцати миль, и он решил немного пробежаться по полям неподалеку от дома по маршруту, который включал бы небольшой лесок и занял бы у него около сорока пяти минут.
 Первую милю он пробежал на полной скорости, чтобы сердце забилось быстрее, а затем снизил темп, чтобы хорошо размяться. Рюкзак подпрыгивал на бедрах и плечах с каждым шагом, но он игнорировал боль, как и ноющие ноги. Шеперд давно научился игнорировать боль и дискомфорт, он просто стиснул зубы и продолжил выполнять свою работу.
 К тому моменту, когда он пробежал половину маршрута, он сильно вспотел, но дыхание оставалось ровным и спокойным. Он пробирался через лесной массив, замедляя ход, чтобы не зацепиться за нависающие ветви и колючки. Его ботинки шлепали по грязи, ветки трещали, как выстрелы, и легкие начали гореть. Он сделал несколько глубоких вдохов, увеличивая количество вдыхаемого кислорода, и энергично двигал руками во время бега.
 Он услышал треск ветки слева и оглянулся, но никого и ничего не увидел, поэтому ускорил шаг.
 Он вышел из леса на недавно вспаханное поле и повернул налево, пробегая между вспаханной землей и высокой живой изгородью. Группа ворон разлетелась с ветвей дерева, нависающего над полем, а затем снова собралась, когда Шеперд продолжил свой бег. В конце поля он свернул налево, следуя вдоль другой живой изгороди, затем перепрыгнул через канаву на поле с овцами, которые повернулись, чтобы посмотреть, как он бежит.
 Шеперд посмотрел на часы и мрачно улыбнулся. Он отставал на тридцать секунд по сравнению с тем, как бежал этот маршрут в прошлый раз. Он пробежал вокруг пастбища и перепрыгнул через канаву обратно на вспаханное поле. Как только его ботинки коснулись земли, он понял, что у пятистворчатых ворот кто-то стоит. Мужчина. Крупный мужчина в черном спортивном костюме.
 «В старости ты сбавляешь темп, Спайдер», — сказал мужчина.
 Шеперд широко раскрыл рот и отступил на шаг назад, чуть не упав в канаву. Он был в полном шоке, потому что человек перед ним был мертв и погребен под завалами. Шеперд попытался заговорить, но его рот не двигался.
 Крупный мужчина улыбнулся. «Я не призрак, — сказал он. — По крайней мере, пока нет».
 Шеперд покачал головой. «Ты мертв», — это все, что он смог сказать. И это была правда. Майор Аллан Гэннон погиб в результате взрыва заминированного автомобиля почти год назад. Но человек в черном спортивном костюме не был призраком, и его широкие плечи, выступающая челюсть и часто сломанный нос невозможно было спутать ни с чем другим.
 «Это было тогда, — сказал майор. — А это сейчас». Он шагнул к Шепарду. «Простите, что неожиданно сообщаю вам это, но есть кое-что, что вам нужно знать».
 «Это совершенно бессмысленно, — сказал Шеперд. — Что, чёрт возьми, происходит, босс?»
 — Не здесь, — сказал майор. — Есть о чём поговорить. Иди домой, переоденься и приходи в казармы. В крытый тир.
 Шеперд открыл рот, чтобы возразить, но прежде чем он успел что-либо сказать, майор повернулся и убежал, направившись к деревьям. Шеперд провел рукой по волосам, не в силах смириться с тем, что только что произошло. Это было невозможно. Майор был мертв, разорван на куски возле своего лондонского дома. «Настоящая ИРА» взяла на себя ответственность и ликовала по поводу его смерти. Шеперд был на похоронах. Там же были Шарлотта Баттон и более сотни членов SAS, как нынешних, так и бывших. А имя майора было выгравировано на часовой башне в казармах Стирлинг-Лайнс, где полк позаботился о том, чтобы его погибшие никогда не были забыты.
 Шеперд побежал домой, в его голове роились мысли.
 Приняв душ и переодевшись, Шеперд сел в свой BMW X3 и поехал в казармы Стирлинг-Лайнс на базе ВВС Креденхилл. На въезде он предъявил удостоверение личности сотрудника MI5, и охранник в форме указал ему место для парковки. Приближаясь к крытому тиру, он услышал выстрелы из пистолета очередями по два выстрела. Бах-бах. Бах-бах. Бах-бах.
 Он открыл дверь, и едкий запах пороха ударил ему в ноздри. Майор перезаряжал магазин и усмехнулся, увидев Шепарда.
 — Хочешь показать, на что ты способен? — спросил он, протягивая пистолет. — Никогда не встречал агента спецслужб, который умел бы стрелять, чтобы спасти свою жизнь.
 «Что происходит, босс?» — спросил Шеперд. Он был не в настроении вести светскую беседу с человеком, которого считал мертвым.
 «Это был странный год», — сказал майор, опуская ружье. «Мне пришлось залечь на дно по очевидным причинам. Они чуть меня не поймали, Спайдер».
 «Я был на ваших похоронах, босс. Мы все были. Как, черт возьми, вы могли так с нами поступить? Как вы могли заставить нас через это пройти?»
 «Никто не должен знать, — сказал майор. — Если бы они думали, что я еще жив, то продолжали бы меня преследовать. Позволив им думать, что они меня убили, мы ослабили их бдительность и смогли их найти».
 Шеперд указал на свою грудь. «А как же я? Как ты мог мне не сказать?»
 «Я никому не мог рассказать», — сказал майор.
 «Чушь собачья», — сказал Шеперд. «Полк должен это знать, для начала».
 «И только полк, — сказал майор. — Я здесь теперь постоянно. Почти никогда не покидаю казармы».
 Шеперд покачал головой. «Вы могли бы мне доверять, босс».
 «Дело не в доверии, Спайдер. Мне пришлось исчезнуть, у меня не было выбора».
 «А бомба?»
 «Они проявили неосторожность. На капоте было пятно, а бомба была прикреплена к зажиганию. Я вышел, позвонил, и "Инкремент" сделал все остальное».
 «Инкремент» был тщательно охраняемой тайной правительства, предназначавшейся для проведения операций, которые считались слишком опасными для британских служб безопасности, и представлял собой импровизированную группу высококвалифицированных бойцов спецназа. «Инкремент» мог задействовать ресурсы SAS и его военно-морского аналога, Специальной лодочной службы, и майор руководил им почти пять лет.
 «Включая разработку тела?»
 «После взрыва от бомбы мало что осталось».
 «В жилом районе?»
 «Все было под контролем. Ущерб был сведен к минимуму, территория была немедленно оцеплена Министерством обороны, а полиция держалась на безопасном расстоянии». Он пожал плечами. «Я был недоволен всем этим. Но так должно быть, по крайней мере, пока я не буду уверен, что все утечки устранены, а честно говоря, я не уверен, что это когда-нибудь произойдет».
 «Мартин в курсе?»
 «На сегодняшний день вы единственный человек за пределами полка, кто знает, что я жив».
 'Так чем ты занимаешься?'
 «Я базируюсь здесь. Я живу в казармах, это, пожалуй, самое безопасное место в мире для меня. Я немного работаю с подразделением «Инкремент», но, очевидно, больше им не руковожу. Кроме того, я возглавляю X-эскадрилью».
 Шеперд нахмурился. «Эскадрилья X?» — повторил он. — «Я о них не слышал».
 «Чёрт возьми, я надеюсь, что вы этого не сделали», — сказал майор. «Пошлите подышать свежим воздухом». Они вышли на улицу. «Эскадрилья X — это сплошная секретность. Она состоит из добровольцев из SAS и SBS, находящихся в резерве для проведения секретных операций, одобренных Объединённым разведывательным комитетом. Всё держится в строжайшей тайне. Автоматическое уведомление о нарушении, если об этом упомянет хоть один журналист. Мы собираемся отправить группу из эскадрильи X в Сангин на севере провинции Гильменд, чтобы уничтожить снайпера, которому талибы заплатили за убийство наших ребят. Ни дня скучно не бывает».
 «Я ненавижу снайперов», — сказал Шеперд.
 «Мы с тобой оба так считаем. Я ставлю их в один ряд с террористами, взрывающими автомобили». Майор усмехнулся. «Хотя, у нас есть личные причины ненавидеть и тех, и других, не так ли?»
 «Это трусливый способ борьбы — наносить удары издалека».
 «Да, этот — настоящий профессионал. Думаем, он бывший морской пехотинец».
 «Американец?»
 «Возрожденный мусульманин. Ходят слухи, что талибы платят ему десять тысяч долларов за каждого убитого им солдата».
 «Это больной мир, не правда ли?» — сказал Шеперд. «Я могу понять убийство за то, во что ты веришь, но убийство своих ради денег — я этого не понимаю».
 «Вероятно, он считает, что борется с неверными, и каждый удар — это шаг к его семидесяти двум девственницам».
 «Вы думаете, кто-нибудь действительно верит в эту чушь?»
 Майор пожал плечами. «Кто знает? Но в одном я уверен: если мы его не остановим, он продолжит убивать наших ребят». Он посмотрел на часы. «Ну, солнце уже за реями. Хотите выпить?»
 «Ты до сих пор не сказал мне, почему вернулся с того света».
 Майор обнял Шепарда за плечо. «Давай выпьем чего-нибудь в офицерской столовой, — сказал он. — Тебе это понадобится».
 «К преступности, — сказал майор, поднимая свой бокал пива и чокаясь им с бокалом «Джеймсона» с содовой Шепарда. — Или, по крайней мере, к борьбе с ней». Они оба выпили. Они сидели в удобных креслах в офицерской столовой. Майор сам разлил напитки, и они сидели у окна с видом на часовую башню. Шепард посмотрел на башню, и майор прочитал его мысли. «Забавно видеть свое имя в списке погибших», — сказал он.
 «Да, должно быть, так и есть», — сказал Шеперд. «Это так же смешно, как быть носителем гроба на похоронах, а потом увидеть, как покойный воскресает через год». Он отпил виски. «Значит, никто в MI5 об этом не знает?»
 — Ты имеешь в виду очаровательную Чарли? — Гэннон покачал головой. — У нас проблемы с Пятым.
 «Каким образом?»
 «Настоящая ИРА нашла мой дом. Как они могли это сделать? Меня же нет в телефонной книге. И я уверен, что полк не стал бы так легкомысленно относиться к моей информации».
 «Но ведь это Пять? Секретная служба?»
 Майор рассмеялся. «Секретная служба? У них есть веб-сайт, и генеральный директор постоянно появляется в газетах. Насколько это секретно? Но именно ситуация в Ирландии всколыхнула всю страну. Второй по величине центр MI5 за пределами Лондона находится в Лафсайде, в Северной Ирландии. Он не только руководит местными разведывательными операциями, но и теперь является резервным штабом на случай чрезвычайной ситуации национального масштаба. Если что-то пойдет не так в Темз-Хаусе, операции переключаются в Лафсайд, и пятьсот ключевых сотрудников немедленно прибудут туда. Лафсайд уже занимается значительной частью международных контртеррористических операций MI5, а также местными делами».
 'Так?'
 «Поэтому они вербуют людей на местном уровне. И, как и полицейские, изо всех сил стараются завербовать католиков. Теперь они так же политкорректны, как и остальная часть истеблишмента, поэтому не могут позволить себе повторять ошибки старого режима».
 «Но ведь все проходят тщательную проверку, верно?»
 «Конечно. Но предположим, что к ним обратится выпускник Белфаста с докторской степенью по арабистике, да еще и католик. Будет ли их сильно волновать, если у него есть пара двоюродных братьев, известных симпатизантов республиканцев? Вероятно, нет. Но что, если позже к нему обратится кто-то, кто укажет, что борьба с исламским фундаментализмом — это одно, а его преданность своей стране — совсем другое?»
 «Его страна? Но мы же говорим о британцах».
 «Они оба британцы, Спайдер. Они британцы, но и ирландцы тоже. Каждый, кто родился в Северной Ирландии, имеет право на британское и ирландское гражданство, не забывайте об этом. И я не говорю, что бочка полна гнилых яблок, но достаточно одного раза, чтобы это стало проблемой».
 «И вы думаете, что это уже произошло?»
 Майор кивнул. «Я в этом уверен». Он усмехнулся. «Знаете, SAS — одна из немногих оставшихся организаций, где мы можем сказать, что не хотим брать кого-то, потому что нам не нравится его внешний вид. Неважно, насколько он в хорошей форме, если мы считаем, что у него нет необходимых качеств, мы можем просто сказать «нет», и никто ничего не сможет с этим поделать».
 «Другого быть не может, правда?» — сказал Шеперд. Он вспомнил свой собственный отбор, почти пятнадцать лет назад. Одним из самых сложных этапов изнурительного процесса был «Танец веера», когда солдаты должны были взбежать на Пен-и-Фан, самую высокую вершину Брекон-Биконс, полностью загруженные снаряжением и оружием, сбежать вниз по противоположному склону, а затем снова взбежать и спуститься. Это было самое сложное физическое упражнение на курсе, способное сломить даже самого выносливого солдата. Шеперд выполнял «Танец веера» с пятнадцатью другими мужчинами во время зимнего ливня, и именно погода стала причиной гибели троих из них. Один поскользнулся и сломал лодыжку при первом подъеме, другой упал от изнеможения при втором достижении вершины, а третий сумел отделиться от группы и появился на целых восемь часов позже всех остальных. Все трое были отправлены домой. Время Шепарда было достойным, и он закончил «Танец с веерами» примерно на полчаса позже лидера, чернокожего ливерпульца по имени Фрэнки, который пять лет служил десантником, прежде чем подать заявку в SAS. Он был высоким, но жилистым, с телосложением бегуна, и он с трудом преодолел все испытания на выносливость. Вероятно, он был самым физически подготовленным на курсе, но в итоге его не приняли из-за неправильного отношения. Он использовал любую возможность, чтобы унизить других во время отбора, насмехаясь над ними, когда они уставали или с трудом заканчивали какой-либо участок, и смеясь над любым, кто совершал малейшую ошибку. Фрэнки отчислили, потому что он не был командным игроком, а в SAS командная работа — это главное.
 «Нет, но в любой другой организации, если кому-то отказывают в работе практически по любой причине, он может подать в суд. Неправильный пол, неправильный цвет кожи, неправильная инвалидность, неправильная религия — мир настолько политкорректен, что нельзя рисковать кого-либо обидеть. А Северная Ирландия сейчас настолько политкорректна, насколько это вообще возможно. Поэтому даже MI5 не может отказывать кому-либо только потому, что он пьет кровь Христа в воскресенье». Он поднял руки. «Я знаю, не каждый католик поддерживает ИРА, Реальную или Континуити, но я чертовски уверен, что среди них нет протестантов». Он сделал еще один глоток пива, прежде чем продолжить. «Это не только ирландская проблема, — сказал он. — Мне известно как минимум о четырех сторонниках Аль-Каиды, которые работают в Темз-Хаусе прямо сейчас. За ними следят, и они не смогут причинить никакого вреда, но дело не в этом. А как насчет тех, о ком мы не знаем?» Распахнув свои двери настежь, она оставила себя беззащитной перед лицом тех самых сил, с которыми должна бороться.
 «Мир сошел с ума», — сказал Шеперд. Он знал, что майор прав — если бы Фрэнки подал заявление в Скотланд-Ярд, в MI5 или практически в любое другое правительственное ведомство, он, вероятно, подал бы иск о расовой дискриминации и получил бы солидную компенсацию.
 «С этим не поспоришь, — сказал майор. — Но суть в том, что у меня заканчиваются люди, которым я могу доверять. И на вашем месте я бы тоже был осторожен». Он сделал большой глоток из своей кружки. «Так что, полагаю, вы давно вышли из SOCA».
 «Да, это был полный провал с самого первого дня», — сказал Шеперд. «Слишком много начальников и недостаточно рядовых. Не знаю, какой идиот придумал, что можно объединить полицейских с налоговыми инспекторами, бухгалтерами и таможенниками и ожидать, что они станут организацией по борьбе с преступностью. Предполагалось, что это будет организация, основанная на разведывательных данных, но большинство аналитиков не узнали бы преступника, даже если бы он направил ему пистолет в лицо и потребовал кошелек». Он отпил глоток своего напитка. «Знаете, когда они создали её в 2006 году, они составили список из ста тридцати самых разыскиваемых преступников, мужчин и женщин, которых они действительно хотели посадить за решетку. Почему сто тридцать, а не сто или двести? Кто знает? Вероятно, это было поручено какому-нибудь офисному работнику с электронной таблицей. В любом случае, они составили этот список из ста тридцати злодеев, которые, как предполагается, несут ответственность за большую часть организованной преступности в этой стране. Четыре года спустя, знаете, сколько из них мы посадили? Восемь». Проклятые восемь. И из ста тридцати, как оказалось, более десяти были мертвы. И половина имен в списке даже не принадлежала крупным преступникам». Он вздохнул. «Большинство порядочных полицейских бросили это дело в течение первых двух лет и вернулись к нормальной работе в полиции».
 «Время выбрано идеально, — сказал майор. — Вы отсутствовали всего несколько месяцев, когда объявили о закрытии и объединении этого учреждения с Национальным агентством по борьбе с преступностью».
 «Вы говорите так, будто я был крысой, дезертировавшей с тонущего корабля, — сказал Шеперд. — Это было не так. Чарли предложил мне перейти на Five задолго до того, как объявили о ликвидации SOCA».
 «Я лишь надеюсь, что дело не пойдёт из огня да в полымя».
 «Да, я сам начинаю об этом задумываться», — сказал Шеперд. «Я думал, что буду получать более высокооплачиваемую и лучшую работу, но всё сложилось не так. Честно говоря, если бы не Чарли Баттон, я бы, наверное, подал заявление о возвращении в полицию».
 «Ах да, прекрасная Шарлотта. Как она поживает?»
 «Никаких проблем. Она хороший начальник. Дает мне полную свободу действий, когда это необходимо».
 «Да, но она тебя поддержит?»
 Шеперд скривился. «Ты слышал, что случилось за водой?»
 «Я в курсе всех ирландских дел», — сказал майор. «Вы уничтожили двух террористов, так что молодец».
 «Я раскрыл свою личность, потому что правая рука не знала, что делает левая», — сказал Шеперд. «Этого никогда не должно было случиться». Он нахмурился. «Поэтому вы здесь? Это никак не связано с темой Сомали, над которой я работаю?»
 Майор покачал головой. «Я здесь, потому что ты в глубокой заднице, Спайдер. В такой же заднице, как и я». Он сделал паузу, чтобы убедиться, что Шепард внимательно его слушает. «Николас Бретт».
 «Ты знаешь Ника?»
 «Я знаю, что он мертв, — сказал майор. — Его выловили из Гудзона три дня назад. Выстрелили в лицо с близкого расстояния».
 «И я полагаю, это не было ограблением, верно?»
 Майор слабо улыбнулся. «Я почти уверен, что его убили за то, что он помог вам познакомиться с ячейкой ИРА в «Шамроке», — сказал он. — Доусоном, Крофтсом и Макинтайром».
 — Откуда ты знаешь про камеру? — спросил Шеперд. — И откуда ты знаешь, что Бретт мертв, а Баттон — нет?
 «Потому что мои связи лучше, чем у неё, — сказал майор. — Она из MI5, а ЦРУ им не доверяет, независимо от особых отношений. Но мои контакты доверяют мне, и они знают, что я лично заинтересован во всём, что касается Ирландии». Он пожал плечами. «Или же прекрасная мисс Баттон не хочет, чтобы вы волновались».
 «Ты думаешь, она знает и ничего не сказала?»
 «Понятия не имею, как она действует, но я всегда говорил, что она прежде всего шпионка. Если она считает, что вам это знать не нужно, то я чертовски уверен, что она вас обработает грибами».
 Шеперд откинулся на спинку кресла и скрестил руки. Это было последнее, что он хотел услышать, особенно от человека, которому он так доверял, как майору. Работа под прикрытием была основана на вере. Куратор должен был доверять агенту под прикрытием, но не менее важно было и то, что агент должен был доверять своему куратору, в буквальном смысле, свою жизнь. Агент часто был настолько занят выполнением задания, что не мог видеть общую картину, поэтому куратор должен был следить за надвигающимися проблемами и решать их по мере необходимости. Агент должен был абсолютно доверять своему куратору, и если Шарлотта Баттон скрывала информацию по какой-либо причине, это означало, что она больше не заботилась о его интересах.
 Майор наклонился вперед. «Не пойми меня неправильно, Спайдер, я не говорю, что она легкомысленно относится к твоей безопасности. Возможно, она не знает, возможно, сейчас она присмотрела себе другой мяч».
 Шеперд покачал головой. «Ей следовало бы следить за ситуацией в Ирландии. Я убил двоих их людей, и если у них будет возможность, они нанесут мне удар. Недостаточно просто сказать, что она занята другими делами. Она знает, насколько опасны эти люди». Он вздохнул. «Эта работа и так достаточно сложная, чтобы еще беспокоиться о том, поддержит ли тебя начальник».
 «Что ж, друзья тебя поддержат, несмотря ни на что», — сказал майор, поднимая бокал.
 Шеперд взял свой стакан и чокнулся им с майором. «Так что же случилось с Бреттом? Его пытали?»
 «Похоже на это не так, — сказал майор. — Но это, вероятно, означает, что он рассказал им все, что знает. Когда на пороге вашего дома появляется боевик ИРА и группа допросчиков, вы сами решаете, какое наказание вы хотите понести. Все, что вы можете сделать, это отсрочить неизбежное».
 «Если только эта тайна не стоит того, чтобы унести её в могилу», — сказал Шеперд.
 «Согласен, — сказал майор. — Но я полагаю, для него это была просто работа, и защита вас не входила в число его главных приоритетов».
 «Значит, они добились своего, а потом убили его?»
 «Да, я так это и понял. А насколько он был о вас осведомлен?»
 «Практически ничего», — сказал Шеперд. «Он подумал, что я американец, меня зовут Мэтт Таннер. Я могу сносно изобразить акцент, и они дали мне безупречную репутацию. Я родился в Белфасте, переехал в Штаты в детстве, семь лет служил в армии, дважды был в Ираке. Все это выдержит любую проверку».
 «Значит, американцы были в курсе вашего расследования?»
 «Бюро по контролю за оборотом оружия и взрывчатых веществ (ATF) поддерживало связь с MI5. Но Бретт об этом не знал».
 «В этом нельзя быть уверенным, не так ли?»
 «После всего случившегося я уже ни в чём не уверена. Но у Бретта не было бы никаких личных данных, которые могли бы меня выдать».
 «Хорошо, но посмотрите на это с их точки зрения. ATF знакомит вас с организаторами сбора средств в Штатах, и вы используете это, чтобы внедриться в ячейку «Настоящей ИРА» в Белфасте. Вы стреляете в двух их людей, чтобы защитить полицейского под прикрытием. Им нужно зарегистрировать это либо как операцию полиции Северной Ирландии, либо как операцию Великобритании, верно?»
 «Вы меня совсем не радуете, босс».
 «Я просто реалистично смотрю на вещи, — сказал майор. — Ваше прикрытие вполне могло быть безупречным, и Бретт мог ничего не знать, но это не значит, что они не знают, где вас искать».
 Шеперд осушил свой стакан, затем подошел к барной стойке и приготовил новые напитки. Он отнес их обратно к столу. «Так кто, по-вашему, его убил?» — спросил он, садясь.
 Майор полез в карман куртки и вытащил фотографию с камеры наблюдения, на которой рыжеволосая женщина садится в нью-йоркское такси. «Лиза О'Хара, — сказал он. — Настоящая Ирландская республиканская армия, но с родственными связями с организацией «Континуити». Она уехала из Нью-Йорка за день до того, как тело Бретта извлекли из реки. Улетела в Дублин, но, вероятно, уже вернулась на север».
 «Она известна?»
 «Тем, кто в курсе, да, но это не общеизвестно. Она — головорец, следователь и не прочь иногда заняться проституцией».
 «Необычно для женщины», — сказал Шеперд, глядя на фотографию. «Я знал женщин-изготовительниц бомб, и ИРА использует их в качестве приманки и тому подобное, но она — первая женщина-силовик, о которой мне известно».
 «Это у нее в крови», — сказал майор, забирая фотографию. «Ее отец когда-то был с МакГиннессом, его застрелили бойцы SAS во время нападения на полицейский участок в Лондондерри за два года до прекращения огня. У ее дяди был крупный конфликт с ИРИ, и он перешел в «Континуити», забрав с собой большой запас семтекса Каддафи».
 «Как зовут её дядю?»
 «Робби Фокс».
 «Робби Фокс? Только не говорите мне, что он родственник братьев Фокс».
 Майор выдохнул сквозь сжатые губы. «Виновен по всем пунктам обвинения. Он был их отцом».
 Шеперд застонал. «Черт возьми, босс. Думаешь, она знает, что произошло?» Падрайг и Шон Фокс были мертвы, убиты майором после того, как они расстреляли группу солдат, не находившихся при исполнении служебных обязанностей, в китайском ресторане. Один из убитых солдат был племянником майора, и его месть была быстрой и окончательной. Только Шеперд и майор знали, что произошло и где были захоронены тела.
 «Думаю, всё гораздо хуже, Спайдер. Мне кажется, именно она могла быть причастна к взрыву в моём «Ягуаре». Он почесал подбородок. «Проблема в том, что я никак не могу это доказать. Технические специалисты тщательно осмотрели обломки, но не нашли никаких следов. А между Лондоном и Дублином нет паспортного контроля, так что мы даже не знаем, была ли она в стране в тот момент».
 «Но ведь она родственница Падрайга и Шона? Она ведь была с ними близка?»
 «Они не близкие родственники… кем бы они были, двоюродными братьями или троюродными братьями? Они жили в разных графствах, но вы же знаете, какие бывают ирландские семьи, они наверняка бывали на одной свадьбе или похоронах».
 Шеперд провел рукой по волосам. «Ситуация становится серьезной, босс, — сказал он. — Возможно, она знает, что я помог тебе разобраться с лисами?»
 «Не понимаю, как это возможно, — сказал он. — Моё имя, очевидно, окажется в поле зрения из-за того, что они сделали с Томми, но о тебе они ничего не знают. Мы хорошо замести следы, Спайдер».
 «Очевидно, что этого недостаточно», — сказал Шеперд.
 «Они могли догадаться, что это я, и им было бы все равно на доказательства. Тот факт, что я возглавлял «Подъём», был бы для них достаточной причиной, чтобы нацелиться на меня».
 «Настоящая ИРА выпустила заявление, в котором взяла на себя ответственность за вашу смерть, — сказал Шеперд. — И они конкретно упомянули братьев Фокс».
 «Это не значит, что они знают о вашей причастности. Но знают они или нет — это не имеет значения. В любом случае, она будет вас искать».
 Шеперд закрыл лицо руками. «Это настоящий кошмар, — сказал он. — Моя работа и так достаточно сложная, зачем мне еще всю оставшуюся жизнь оглядываться через плечо?»
 «Возможно, всё не так уж плохо», — сказал майор. «Они будут искать их на севере, и первым делом обратятся в полицию Северной Ирландии».
 «Они не знают, кто я, и в полицейской базе данных ничего не будет», — сказал Шеперд.
 «Так что на этом всё может и закончиться», — сказал майор.
 «Они тебя нашли», — сказал Шеперд.
 «Но я был известной личностью», — сказал майор. «Вы годами работали под прикрытием, сначала в полиции, потом в SOCA, а теперь в Five. На каждом этапе ваши следы заметали профессионалы. И я могу гарантировать, что О'Хара и все, с кем она связана, будут внесены в «красный список»».
 «Вы же знаете, что всё не так просто, босс», — сказал Шеперд. «Граница между Англией и Ирландией — это граница лишь на словах большую часть времени. Мы оба много раз пересекали её инкогнито». Он пожал плечами. «В любом случае, нет смысла переходить мосты или считать цыплят».
 « Что будет, то будет », — сказал майор, поднимая бокал в молчаливом тосте.
 «Ну да, по крайней мере, я знаю, что меня ждёт».
 «Что может произойти», — поправил майор.
 Шеперд кивнул и чокнулся бокалами с майором. «В любом случае, спасибо за предупреждение».
 «Для этого и существуют друзья».
 «И я рад, что ты вернулся в мир живых».
 Майор усмехнулся. «Мы с тобой в этом плане в курсе», — сказал он. «Так чем же тебя сейчас заставляет заниматься этот милый Чарли?»
 Шеперд подъехал из казармы к школе Лиама как раз вовремя, чтобы увидеть, как тот подъезжает к воротам с двумя друзьями. Лиам помахал им на прощание и сел на пассажирское сиденье. Мобильный телефон Шеперда зазвонил как раз в тот момент, когда он парковался перед домом. Это была Шарлотта Баттон, и Шеперд почувствовал внезапный прилив адреналина. Знала ли она, что он только что познакомился с майором? Он заставил себя расслабиться. Баттон была хорошей девушкой, но она никак не могла знать, что он делает в Херефорде.
 «Привет, как дела?» — спросил он, когда Лиам скрылся в доме.
 'Вы заняты?'
 «Забрал детей в школу», — сказал он. «Как дела?»
 «Мы готовы к переезду, — сказал Баттон. — Вы можете приехать в Лондон завтра? В то же место, что и раньше?»
 «Без проблем», — сказал Шеперд, запер машину и направился к дому.
 «Как там дела на флоте?» — спросил Баттон.
 «Да, капитан — хороший парень. Он показал мне около дюжины фотографий пиратов, работающих на Безумного Мальчика».
 «Мне только что ответили наши люди из Могадишо, и дядя Сумасшедшего Мальчика забрал деньги».
 «У вас есть люди в Могадишо?»
 Баттон рассмеялся. «У нас повсюду люди, Спайдер. Это наша работа».
 «Как найти шпиона в Сомали? Я полагаю, вы не размещаете объявления в Guardian ».
 «Мы проверяем прибывающих сюда беженцев, и некоторые из них готовы вернуться за нами. Кроме того, мы вербуем людей на месте ».
 «За деньги?»
 «В большинстве случаев — да. Так что увидимся завтра. Придёшь как можно ближе к полудню, хорошо?»
 «Я буду там», — сказал Шеперд.
 «С тобой все в порядке?» — спросила она.
 «Конечно, а почему?»
 «Вы просто немного напряжены, вот и все».
 Шеперд скривился. Баттон был хорош, ничего страшного. Он глубоко вздохнул. «Одна из мам подрезала меня возле школы, — сказал он. — Подъехала прямо передо мной».
 «О боже, — сказала она. — Отвозить детей в школу — это ужасно. Конечно, в этом и прелесть школы-интерната. Больше никаких бесплатных поездок в качестве такси».
 «Я с нетерпением жду этого», — сказал Шеперд.
 «Значит, вы приняли решение?»
 «Да, думаю, мы попробуем. Осталось только найти подходящую школу».
 «Я уверена, что вы поступаете правильно», — сказала Баттон и закончила разговор.
 
 OceanofPDF.com
 Шеперду пришлось одновременно держать в руках чай и кофе, чтобы нажать на кнопку звонка в кабинет, но он справился, замок щелкнул, и он толкнул дверь. Он взял две чашки и поднялся наверх, где Баттон уже открыла для него дверь. Она взяла у него чай с благодарной улыбкой и села за стол. Рядом с ее сумочкой Gucci лежали несколько аэрофотоснимков яхты, и она подвинула их к нему. «Дела начали двигаться», — сказала она. «Это яхта. Ее доставили в место под названием Эйл, старый рыбацкий городок на севере Пунтленда. Оттуда родом семья Сумасшедшего Мальчика. Это место Дикого Запада, и любой, кто облечен властью, находится на службе у пиратов. Прямо сейчас в Эйле пришвартовано девять захваченных судов».
 «Мы считаем, что там удерживают членов экипажа?»
 «Их сняли с яхты, поэтому их не было на борту, когда она пришвартовалась в Эйле. У нас нет точного местоположения, но они, скорее всего, будут в Пунтленде и, вероятно, недалеко от Эйла».
 «А почему бы нам просто не зайти и не забрать яхту обратно?»
 «Ведь дело не в лодке, а в команде, которая нам нужна».
 «Есть ли шанс получить подходящее место? Нам будет намного проще, если мы сможем сейчас же их оттуда вытащить».
 Баттон покачала головой. «У нас есть человек в Могадишо, но он не может внезапно появиться в Эйле. Это небольшой городок, и там настороженно относятся к незнакомцам». Она протянула ему еще одну фотографию, на этот раз аэрофотоснимок большого контейнеровоза. «У нас есть контракт на судно, которое планирует взять в порт Сумасшедший», — сказала она. «Это грузовое судно, которое несколько дней назад вышло из Тяньцзиня в Китае. « Афина» . Это одно из крупнейших грузовых судов в мире, чуть меньше 350 метров в длину, на борту несколько тысяч контейнеров». Она передала ему большую цветную фотографию полностью загруженного контейнеровоза, палуба которого была доверху завалена контейнерами разных цветов. «Он движется со скоростью около 24 узлов и большую часть времени перевозит грузы между Китаем и Европой».
 «Есть предположение, почему они выбрали именно этот вариант?»
 «Это, очевидно, ценное судно. Но, возможно, причина в интересном грузе. Китайское оружие, предназначенное для Йемена. Его выгрузят в Джидде и доставят по суше из Саудовской Аравии».
 «Какое именно оружие?»
 «Оружие, РПГ, боеприпасы. Ничего крупного, все легально, указано в судовом манифесте, все документы в порядке. Но судоходная компания не захочет, чтобы такой груз задерживался дольше, чем необходимо, и китайцы почти наверняка начнут оказывать давление, чтобы решить этот вопрос».
 «И ты думаешь, что Сумасшедший Мальчик об этом знает?»
 «Думаю, он гораздо умнее среднестатистического пирата, — сказал Баттон. — Вероятно, он понимает, насколько важна для общественности информация о британском корабле, перевозящем китайское оружие в Йемен. Никто не захочет, чтобы эта информация стала достоянием общественности, поэтому все захотят, чтобы был выплачен выкуп, а корабль вернулся в путь».
 «И это как-то связано с судоходной компанией? Кэнди их предупредила?»
 «В этом-то и странность. Ни одного из их контейнеров нет на корабле. Это отступление от его обычного стиля работы. Может быть, у Кэнди какие-то проблемы. Может быть, она поссорилась с сомалийским парнем».
 «Синяки и царапины? Возможно». Шеперд нахмурился. «Но мы уверены, что он выберет именно этот корабль?»
 «Из первых уст, — сказал Баттон. — Или, по крайней мере, из уст его дяди. Мы слышали, как он по мобильному телефону в Сомали упоминал « Афину» по имени. А еще у нас есть разговор по Скайпу с дядей, где он обсуждает корабль, покидающий Китай. Дядя прямо сейчас получает оружие и GPS-оборудование. Два плюс два — пять».
 Шеперд посмотрел на фотографию «Афины » . Она была огромной. «Я думал, что действительно большие корабли будет сложнее захватить», — сказал он.
 «Это, безусловно, намного масштабнее всего, что он делал раньше», — сказал Баттон. «Но он общался по Скайпу со своим дядей и сказал ему готовиться к отплытию, которое состоится через неделю. Корабль остановится в Малайзии, прежде чем пройти через Суэц в Средиземное море, а затем в Джидду и Саутгемптон. Затем мы прослушали телефонные разговоры между дядей и торговцем оружием в Йемене. Всё точно будет».
 «И я полагаю, вы говорите мне это, потому что хотите, чтобы я присоединился к вам?»
 «Да, план такой. Вы сможете следить за тем, что происходит на корабле, а затем мы сможем придумать способ проследить за пиратами до их базы и найти экипаж яхты».
 «Каким-нибудь способом? Я надеюсь, у нас есть что-то более конкретное».
 Баттон слабо улыбнулась. «Да, придется действовать по обстоятельствам. « Афина» — большой корабль, поэтому вряд ли его доставят в Эйл. Они вполне могут настоять на выплате выкупа кораблю. Мы же будем настаивать на выплате выкупа на суше и на том, чтобы заложники были обнаружены там. Как только мы узнаем, где находятся заложники, ваши ребята смогут отправиться туда и забрать их». Она отпила глоток чая. «Хорошо, что касается вашей легенды, мы подумали, что можно продолжить легенду об Оливере Блэкберне. Консультационная деятельность вполне логична, у вас уже есть паспорт на это имя, и мы получили подтверждение от компании, владеющей «Афиной » , что вы подниметесь на борт для проведения хронометражного исследования. Таким образом, вы сможете свободно передвигаться по кораблю, не вызывая подозрений у экипажа».
 «Разве не лучше было бы взять меня в охрану? Тогда я хотя бы был бы вооружен».
 «У судоходной компании нет вооруженной охраны, — сказал Баттон, — поэтому ваше внезапное появление с оружием выглядело бы подозрительно».
 «Мне казалось, что судоходные компании используют частные охранные фирмы для защиты своих судов, когда те плавают вблизи Аденского залива?»
 «Некоторые так делают, — сказал Баттон. — Но этот — нет. Не знаю почему, но, думаю, это для экономии средств».
 Шеперд откинулся на спинку кресла и скрестил руки, затем понял, что принимает оборонительную позу, и попытался расслабиться, положив руки на колени. Это показалось ему неудобным, поэтому он снова скрестил руки. Он увидел, как на лице Баттон мелькнуло веселье, и понял, что, как всегда, она оценивает его язык тела и делает собственные выводы. «И судоходная компания не против моего присутствия на борту?» — спросил он.
 «Им эта идея не очень понравилась, — сказала она. — Они не понимают, зачем подвергать один из своих кораблей опасности».
 «Не говоря уже о съемочной группе».
 Баттон улыбнулся. «На самом деле, у меня сложилось впечатление, что их больше беспокоило судно и его груз, чем люди. Они всецело поддерживали идею выгрузки груза из Джидды и Карачи и изменения маршрута корабля в обход мыса Доброй Надежды».
 «Но вам удалось их переубедить?»
 «Я объяснил, что если они выведут « Афину» из Аденского залива, пираты могут нацелиться на другой их корабль, и в следующий раз у нас может не быть предварительного предупреждения. По крайней мере, на этот раз мы знаем, что происходит».
 «А выкуп? Именно его и добиваются пираты. Они заплатят. Ведь так?»
 «Вот тут-то и возникли сложности. У них есть страховка, но страховая компания будет недовольна, если узнает, что они знали о планируемом угоне».
 «Понятно», — сказал Шеперд.
 «Поэтому они не будут делать это через страховую компанию, они сами найдут выкуп, а мы предоставим переговорщика».
 «Это очень благородно с их стороны».
 Баттон выглядел неловко. «Я вроде как обещал, что мы вернем любой выкуп, который будет выплачен».
 Шеперд поднял брови. «Как вообще можно давать такие обещания?»
 «Потому что мы поймаем Сумасшедшего Мальчика с поличным за пиратством и, надеюсь, вернем ему выкуп».
 «Всё хорошо, что хорошо кончается?»
 «Что-то вроде того. Я также упомянул, что на корабле, возможно, кто-то передает информацию пиратам».
 «Это вероятно? Или вообще возможно?»
 «И да, и нет», — сказал Баттон. «У нас нет доказательств существования человека изнутри, но жизнь Сумасшедшего Боя значительно облегчилась бы, если бы он был. Я просто привел это в качестве еще одной причины, по которой судоходная компания не должна отзывать судно».
 «И будет ли моё присутствие на корабле как-то влиять на их решение принять эту сделку?»
 «Скажем так, им будет приятнее знать, что у нас есть боец на борту и что спецназ SAS находится в режиме ожидания».
 «SAS? А не SBS? Спецназ на катерах имеет преимущество в военно-морских вопросах».
 «Я уже поговорил с подразделением "Инкремент", — сказал Баттон. — У них будет подразделение наготове на одном из военно-морских кораблей в этом районе, готовое выдвинуться в любой момент».
 «Прирост?»
 Баттон кивнул. «Теперь у майора Гэннона новый начальник…»
 'Мертвый?'
 Баттон сочувственно улыбнулся. «Я хотел сказать, что его больше нет с нами. Я встретился с его преемником два дня назад. Он собирает команду».
 «Кто он? Замена?»
 «Ещё один майор, шесть лет служил в полку. Энди Джонсон. Вы когда-нибудь с ним встречались?»
 Шеперд покачал головой.
 «Он очень профессионален. Но вы все такие. Наверное, дело в обучении».
 «Речь скорее идет о процессе отбора, — сказал Шеперд. — Он отсеивает всех, кто не является профессионалом. Так что, майор Джонсон создает команду профессионалов для чего именно?»
 «В значительной степени это зависит от тебя, Спайдер. Ты будешь тем, кто находится внутри».
 «Но меня, вместе с экипажем, возьмут в заложники?»
 «Верно, нужно убедиться, что они в безопасности. Выкуп будет выплачен, пираты покинут корабль, и отряд «Инкремент» займется его захватом».
 «И в то же время на суше Мартин переезжает и спасает крестницу премьер-министра? Черт возьми, Чарли, засунь мне щетку в задницу, а я заодно подмету пол».
 «Это сложная задача, Спайдер, с этим я не поспорю. Но если нам это удастся, мы выйдем из неё героически». Она наклонилась вперёд. «Я понимаю, что всё это немного импровизация, но мы знаем, какова цель, мы знаем, кто злодеи, и мы примерно знаем, что они планируют сделать. У нас будет полное спутниковое покрытие, мы сможем установить GPS-передатчик в качестве выкупа, и «Инкремент» будет неподалеку. И, судя по тому, что я знаю о Мартине О'Брайене, я уверена, что мы вернём Кэти Крэнхэм и остальную команду яхты».
 «Жаль, что я не так уверен в себе, как ты», — сказал Шеперд.
 «Я смотрю на ситуацию в целом, — сказала Баттон. — И меня это вполне устраивает». Она потянулась за портфелем и поставила его на стол. Она открыла замки и достала конверт формата А4. Она подвинула его к нему. «Несколько дополнительных документов для вас, — сказала она. — Здесь есть переписка от владельцев судна с нашей консалтинговой компанией в Мидлендсе и сертификат о вакцинации против желтой лихорадки, действительный еще семь лет. Он понадобится вам, чтобы подняться на борт. Если вы еще не сделали прививку, то вам следует это сделать».
 «Всё в порядке, я переболел этим пару лет назад. У меня сделаны все необходимые прививки». На столе лежала маленькая серая флешка, и Шеперд взял её.
 «Я поместила туда схему корабля, а также подробную информацию об офицерах и экипаже», — сказала она. Она снова полезла в свой портфель и достала авиабилет. «Вы можете сесть на борт в Малайзии, в Порт-Кланге. Оттуда он сделает остановку в Карачи, а затем пройдет через Аденский залив по пути в Джидду, а затем через Суэцкий канал в Средиземное море».
 «Почему бы мне не сесть на борт в Пакистане, чтобы сэкономить несколько дней в море?»
 «Поскольку с Пакистаном существуют визовые проблемы, вы привлечете меньше внимания, если будете проходить через Малайзию. Порт Кланг — один из портов, которые компания использует для смены экипажей, а Карачи — нет».
 Шеперд сунул флешку в карман. «Когда мне садиться на борт?»
 «Как только он пришвартуется в Порт-Кланге, — сказал Баттон, — он отправится в путь в течение двенадцати часов после прибытия, поэтому вам нужно будет связаться с представителем судоходной компании в Куала-Лумпуре. Он займется всеми таможенными процедурами за вас». Она достала из портфеля спутниковый телефон Motorola. «Связь на борту будет проблемой, — сказала она. — Большую часть времени в море вы будете вне зоны действия телефонной связи. Есть корабельный телефон, но, очевидно, он небезопасен. Есть электронная почта через корабельную компьютерную систему, но нет Wi-Fi и личного доступа в интернет». Она передала ему спутниковый телефон. «Вы можете им пользоваться, но вам нужно будет держать его подальше от посторонних глаз, — сказала она. — Это не тот телефон, который обычно используют должностные лица компании».
 Шеперд взял у нее спутниковый телефон. Он был размером и формой с обычную телефонную трубку. «Помню, когда их везли в чемоданчиках», — сказал он. Он весил ненамного больше, чем его Nokia.
 «Он синхронизирован со спутниковой системой Iridium. Амар доработал его, и теперь он обеспечивает почти шестьдесят часов работы в режиме ожидания и шесть часов в режиме разговора. В нем есть GPS, поэтому мы будем знать местоположение с точностью до двенадцати футов, где бы вы ни находились в мире, даже в море».
 «А что насчет капитана?» — спросил он.
 — Что ты имеешь в виду? — спросил Баттон, передавая ему зарядное устройство от спутникового телефона.
 «За свою жизнь я встречал нескольких капитанов, и все они очень трепетно относятся к своим судам. И я чертовски уверен, что они не пустили бы на борт тайного агента».
 «Капитан не будет знать, — сказал Баттон. — Никто не будет знать. Так должно быть, на всякий случай, если что-то пойдет не так. Если никто не знает, никто не сможет тебя выдать».
 «Как Николас Бретт?» — тихо спросил Шеперд.
 Глаза Баттона сузились. «А зачем ты это сказал, Паук?»
 «Вы знаете, что с ним случилось?»
 «Я знаю, что он мертв, если вы это имеете в виду».
 «Он уже не просто мертв, не так ли? Ему выстрелили в лицо».
 «Америка — страна, где царит насилие. Более тридцати тысяч смертей от огнестрельного оружия в год. А теперь, если не секрет, как вы узнали о его смерти?»
 «И что еще важнее, Чарли, почему я не услышал этого от тебя?»
 «Он был просто связным, и ничего больше. Мне сказали, что его убили, но ничто не указывает на то, что это как-то связано с тем, что произошло в Белфасте, если, конечно, вас это беспокоит».
 «Ты не думаешь, что это просто совпадение, что его убили после того, как меня разоблачили?»
 Баттон пожал плечами. «Он был агентом под прикрытием ATF, работавшим над несколькими делами, ему приходилось противостоять множеству опасных людей. Если бы у меня были основания полагать, что это связано с вами, я бы, конечно, вам сказал».
 «Но вы же не хотели меня волновать, так что? Вы не хотели, чтобы я отвлекался?»
 Баттон наклонился вперед через стол. «Спайдер, я всегда забочусь о твоих интересах. Ты должен это знать. Да, мне сказали, что Николаса Бретта убили, и нью-йоркская полиция расследует это, но, судя по всему, это могло быть и ограбление. У него украли бумажник и часы. Ты знал об этом?»
 Шеперд покачал головой. «Нет, я этого не делал».
 «Поэтому я не хотел, чтобы вы волновались из-за пустяков. И это по-прежнему в силе. Как только что-нибудь изменится, я вам сообщу».
 Шеперд пристально смотрела на неё, пытаясь понять её. Её глаза были широко раскрыты, что говорило о честности; не было ни напряжения в челюсти, ни пульса на висках, указывающих на необычный уровень стресса; не было облизывания губ, свидетельствующего о нервозности; не было неловкого сглатывания, указывающего на сухость во рту; её руки были расслаблены на столе, без инстинктивного движения вверх, чтобы коснуться носа или прикрыть рот. Все признаки указывали на то, что она говорит правду, но Шарлотта Баттон знала о языке тела столько же, сколько и он, а может, и больше, и она смогла бы притвориться, если бы пришлось. «Вы не ответили на мой вопрос, — сказала она. — Кто вам сказал, что Бретт мертв?»
 Он заставил себя выглядеть расслабленным и продолжал дружелюбно улыбаться. Он видел, что она изучала его так же внимательно, как он изучал её. Он развёл ладони, стараясь сделать этот жест непринуждённым. Показ ладоней говорил о честности и открытости, но слишком агрессивный жест был признаком обмана. Он собирался солгать ей, а мало кто мог солгать так сложно, как Шарлотта Баттон. «Моя старая подруга из Управления по борьбе с наркотиками, — сказал он. — Я спрашивал у неё о прошлом Бретта, когда впервые туда приехал».
 «Я не знал, что у тебя есть друзья в Управлении по борьбе с наркотиками».
 «Друг», — сказал Шеперд, не отрывая взгляда и сохраняя ровное дыхание. «Бретт был никому не известен, поэтому я спросил своего человека, и он сказал, что не знал его. Когда Бретта нашли мертвым, он позвонил мне».
 Баттон медленно кивнула, изучая лицо Шепарда. «Хорошо», — наконец сказала она, откинувшись на спинку стула и сцепив пальцы. «Это ведь не проблема, правда?»
 Шеперд пожал плечами. «Конечно, нет».
 «Вы уверены? У меня такое чувство, что вы считаете, что я должен был сказать вам сразу. Но поверьте мне, Спайдер, это была всего лишь одна из тысячи информационных сообщений, которые проходят через мой стол каждый день. Меня гораздо больше беспокоит то, что происходит в Северной Ирландии, чем в Штатах. Если и будут какие-либо последствия того, что произошло в Белфасте, то они, скорее всего, придут оттуда, а не из-за океана».
 «А в Белфасте тихо?»
 «Много разговоров, и, конечно же, имя Мэтта Таннера постоянно всплывает, но пока ничего не указывает на то, что они знают, кто такой Таннер на самом деле».
 Шеперд одарил её уверенной улыбкой. «Надеюсь, так и останется».
 Кэти совсем потеряла счет времени и уже не помнила, сколько дней провела в плену. Их держали вместе, что уже было кое-чем, и изнасилования прекратились. Их держали в деревне, и когда ее вытащили из грузовика в хижину с бетонными стенами, она увидела женщин в платках, наблюдающих за ней, так что, возможно, пираты не хотели, чтобы те знали о сексуальных домогательствах.
 В хижине не было никакой мебели, и все они сидели на голом глиняном полу, прислонившись спинами к стене. В одном углу стояло цинковое ведро с куском мешковины. Через него они ходили в туалет. Ведро опорожняли раз в день, если им везло.
 Кэти сидела между Эриком и Джой. Эндрю и Хуп сидели вместе на противоположной стороне хижины. Джой и Эндрю почти не разговаривали с тех пор, как их сняли с лодки. Кэти не знала, виновата ли Джой в том, что муж не защитил её, или Эндрю стыдился случившегося. В любом случае, они вели себя так, будто были чужими людьми, а не мужем и женой.
 От них всех ужасно пахло. Хуже некуда. Они не мылись и не умылись как следует с тех пор, как их сняли с яхты, и им не дали туалетную бумагу. И им приходилось есть руками, потому что к еде не подавали столовые приборы.
 Их кормили три раза в день: всегда рисом и кусочком рыбы, иногда миской жидкого супа. Посуду, казалось, никогда не мыли, а воду им давали в пластиковом ведре, в котором постоянно плавали насекомые. Последние три дня у Кэти болел живот, и ей приходилось пользоваться ведром примерно каждый час, что её очень смущало.
 Кэти закрыла лицо руками. Она уже не могла плакать. Слезы больше не текли из ее горла. Она желала смерти, и если бы существовал хоть какой-то способ покончить с собой, она бы почти наверняка сделала это прямо здесь и сейчас.
 Дверь со скрипом распахнулась, и вошел Руби. На нем была камуфляжная футболка и мешковатые шорты, а за толстым кожаным поясом торчал мачете.
 «Владелец не заплатит», — сказал Руби. Все испуганно посмотрели на него.
 «Что значит, он не заплатит?» — спросил Хуп.
 «Он говорит, что лодка не его. Он говорит, что лодка станет его, когда прибудет в Австралию».
 Обруч проклят.
 «Правда?» — спросил Руби.
 «Возможно», — сказал Хуп, поднимаясь на ноги.
 Руби шагнул вперёд и ударил Хупа по лицу так сильно, что тот разбил губу. «Может быть!» — закричал он. «Ты говоришь мне «может быть»!» Он ударил Хупа коленом в пах, тот рухнул вперёд, схватившись за половые органы, а затем упал на землю.
 Хуп лежал на полу, свернувшись калачиком и всхлипывая. Руби повернулся и сердито посмотрел на остальных пленников. Джой и Кэти прижались друг к другу, а Эрик дрожал. Эндрю сжал кулаки, но знал, что если Руби нападет на него, он ничего не сможет сделать. Даже если он попытается защититься, люди Руби ворвутся в хижину.
 «Кто-то должен за тебя заплатить!» — крикнул Руби, слюна брызнула ему в губы. «Если никто не заплатит, ты умрешь». Он вытащил мачете из-за пояса. «Ты меня понимаешь?» — закричал он. Он бросился на Джой и схватил ее за волосы. Она завыла от боли, когда он потащил ее по грязной земле и приставил лезвие к ее шее. «Нет денег — вы все умрете!» Слезы текли по лицу Джой. Эндрю взревел и бросился к Руби, сжав руки в когти, но Руби резко ударил его мачете и порезал ему грудь. Он отпустил Джой и снова ударил Эндрю, рубя его руку. Эндрю упал назад, истекая кровью из ран.
 Руби поднял мачете, готовый обрушить его на голову Эндрю, но сдержался. Его грудь то поднималась, то опускалась, когда он смотрел на Эндрю, но затем он расслабился и отступил назад. В дверь вошли двое его людей с автоматами Калашникова наготове. Руби резко ответил им на сомалийском языке, и они вышли.
 «Вот что вы должны сделать, — сказал Руби, постукивая мачете по ноге. — Вы дадите мне номера телефонов ваших родственников. Мы им позвоним, и если они заплатят, вы останетесь живы. Если нет, вы умрете».
 Шеперд воспользовался своим мобильным телефоном Oliver Blackburn, который ему дал Баттон, чтобы позвонить по номеру представителя судоходной компании в Малайзии. Ему назвали только имя этого человека — Джамал.
 Джамал ответил на третий звонок, и Шеперд представился как Оливер Блэкберн. «Я должен присоединиться к « Афине» , когда она прибудет в Порт-Кланг».
 «Да, мистер Блэкберн, мы вас ждем», — сказал Джамал на ломаном английском языке, характерном для BBC.
 «Итак, как это работает, Джамал? Когда прибудет «Афина» ?»
 «Судно уже покинуло Китай, и мы предполагаем, что оно прибудет через три дня», — сказал Джамал. «Более подробная информация станет известна через двадцать четыре часа».
 «Когда мне будет лучше всего туда добраться?»
 «Послезавтра будет подходящим днем».
 «Есть ли отель, где я могу остановиться, пока жду?»
 «В Порт-Кланге есть отель Crystal Crown, — сказал Джамал. — Если хотите, я могу забронировать для вас номер. Откуда вы летите?»
 «Лондон, Хитроу», — сказал Шеперд.
 «Вы можете взять такси из аэропорта до отеля», — сказал Джамал. «Небольшой совет: купите билет до выхода из терминала. Такси из аэропорта не принимают наличные. Позвоните мне, когда приедете, и я, надеюсь, смогу сообщить вам время посадки».
 Шеперд поблагодарил его и закончил разговор, впечатленный эффективностью Джамала. Затем он достал визитку, которую ему дал капитан Джайлз, когда он выходил из своего кабинета, и позвонил на его мобильный.
 Шеперд зашел в книжный магазин Waterstones на Трафальгарской площади и провел десять минут, рассматривая книги в отделе научной фантастики, а затем еще пять минут в детском отделе, прежде чем убедился, что за ним никто не следит. После этого он поднялся наверх в кафе Costa Coffee на первом этаже и заказал себе большой капучино. Он посмотрел на часы, садясь в кресло лицом к лестнице. Было чуть больше 4:30, и он пришел на пятнадцать минут раньше. Он достал мобильный и позвонил Лиаму. «Ты сделал домашнее задание?» — спросил он.
 «Папа, я только что вошла в дверь. Мне нужно немного отдохнуть».
 «Тяжелый день?»
 «Это же школа, папа. Здесь никогда не бывает легко».
 «Так что попроси Катру сделать тебе бутерброд, и начинай есть».
 «Сначала я хочу проверить свою страницу в Facebook».
 «Хорошо, но тогда домашнее задание, верно?»
 Лиам вздохнул. «Хорошо, папа».
 «Дома всё в порядке?»
 «Конечно. Когда вы вернетесь?»
 «Постараюсь вернуться сегодня вечером, но потом улечу в Малайзию».
 «На работе?»
 «Конечно, на работе. Думаешь, я поеду в отпуск без тебя?»
 «Сколько времени на этот раз, папа?» Голос Лиама стал холодным и безжизненным, и Шеперд поморщился.
 «Я не уверен. Примерно неделю. Может быть, чуть дольше».
 Лиам снова вздохнул. «Такое ощущение, что тебя здесь совсем нет», — сказал он.
 «Прошу прощения. Последние несколько месяцев были очень напряженными».
 «Годы, папа. Последние несколько лет были очень насыщенными».
 Шеперд увидел идущего к нему капитана Джайлса и поманил его к себе. «Лиам, мне пора идти».
 «Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю», — сказал Лиам, и связь оборвалась. Шеперд выругался себе под нос, убрал телефон, а затем встал, чтобы пожать руку Джайлзу.
 «Хороший выбор», — сказал Джайлз, оглядываясь. «Хотя я гораздо больше предпочитаю Costa, чем Starbucks, и то, и другое в десять раз лучше той грязной воды, которую нам подают в Министерстве обороны».
 «Извините за столь короткое уведомление, — сказал Шеперд. — Я уезжаю из Лондона и хотел бы посоветоваться с вами перед отъездом».
 «Начинайте собирать».
 «Что я могу вам предложить?»
 «Мокко было бы отлично», — сказал Джайлз, похлопав себя по животу. «Обезжиренное молоко и никаких взбитых сливок».
 Шеперд усмехнулся. «Следите за своим весом?»
 «Я либо в море, либо сижу за столом, — сказал он. — И из-за большого количества рабочих часов у меня почти нет времени на спортзал».
 Он сел, пока Шеперд пошел за кофе.
 «Я знаю, какой тип корабля будет атакован, и хотел бы знать, чего мне следует ожидать», — сказал Шеперд после того, как Джайлз сделал первый глоток мокко и вытер пену с верхней губы. «Как пираты будут подниматься на борт и так далее».
 «Вы знаете, что они собираются атаковать конкретный корабль?»
 «Да, у нас есть довольно неплохая информация».
 «Так что же вы собираетесь делать? Выпустить на борт команду спецназа и поймать их, так?»
 Шеперд выглядел огорченным. «Боюсь, я не могу сказать».
 «Что ж, если вы это планируете, то это будет впервые», — сказал Джайлз. «Но уже давно пора было что-то предпринять».
 «Полагаю, их интересует контейнеровоз длиной чуть менее трехсот пятидесяти метров».
 Джайлз кивнул и сделал еще один глоток кофе. «Это много», — сказал он. «Одиннадцать тысяч TEU, я бы сказал».
 — Ещё несколько инициалов, — сказал Шеперд. — Вам, любителям морской тематики, они ведь нравятся, правда?
 Джайлз усмехнулся. «Двадцатифутовые эквивалентные единицы. Стандартный контейнер имеет длину двадцать футов. Но многие из них вдвое длиннее, сорок футов. Поэтому, чтобы рассчитать объем хранения, мы переводим его в одиночные контейнеры, или TEU. Таким образом, судно, о котором вы говорите, сможет перевозить одиннадцать тысяч одиночных контейнеров или пять с половиной тысяч двойных, или их комбинацию».
 «Значит, вы понимаете, о каком судне я говорю? Мне сказали, что его крейсерская скорость составляет двадцать четыре узла».
 Джайлз кивнул. «Да, это стандартный тип, один из самых больших, находящихся в эксплуатации. Единственный контейнеровоз больше — тринадцать тысяч TEU, хотя есть и много более крупных нефтяных танкеров. Вероятно, построен в Корее». Он нахмурился. «Вы уверены в этой информации?»
 «Мне сказали, что это золото», — сказал Шеперд. «Почему?»
 «Потому что это чертовски большой корабль, а пираты, как правило, выбирают более легкую добычу».
 «Мне казалось, что чем больше корабли, тем больше прибыль?»
 «На самом деле это не так, потому что выкуп составляет лишь малую часть стоимости корабля и груза», — сказал Джайлз. «Выкуп колеблется от миллиона до пяти миллионов, но удвоение стоимости корабля не обязательно удваивает выкуп». Он наклонился вперед. «Дело в том, что палуба находится примерно в пятнадцати метрах над уровнем моря, поэтому это серьезное препятствие для пиратов. Если они на шлюпках или надувных лодках, им не по силам подниматься по таким длинным лестницам».
 «Борцы и канаты?»
 «В бурном море? Смогли бы вы забраться по пятнадцатиметровой веревке на борт движущегося корабля?»
 Шеперд усмехнулся, потому что сам делал именно это в рамках подготовки в спецназе SAS, но Джайлз был прав: пираты были скорее увлеченными любителями, чем высококвалифицированными солдатами. «Я тебя понимаю», — сказал он.
 «Чтобы иметь хоть какой-то шанс попасть на борт, им пришлось бы находиться на корме. Водоизмещение в носовой и бортовой частях слишком велико, чтобы допустить абордаж».
 «Теперь вы меня потеряли», — сказал Шеперд.
 «Хорошо, смотрите, это огромный корабль. Думаю, его водоизмещение составляет около ста семидесяти тысяч тонн. Это значит, что, двигаясь по морю, он отталкивает такое количество воды, и большая часть этой воды отводится в сторону. Любое небольшое судно затонуло бы. Поэтому пираты не смогли бы подойти к кораблю, если бы он двигался, и бросить абордажный крюк. Их бы перевернуло, даже не приблизившись на расстояние броска».
 «Поэтому они ждут, пока корабль не остановится».
 «Но они не останавливаются, если только не находятся в порту. Корабли всегда в движении, потому что всякий раз, когда они не двигаются, они теряют деньги».
 «А что насчёт кормы?»
 «Теоретически это возможно, за кораблем не так сильно ощущается волнение, но тогда они окажутся прямо над винтом, а это девяносто тонн латуни и стали, которые будут вращаться вокруг. Одна ошибка — и все в фарше».
 «Но это же возможно?»
 «Я никогда не слышал о пиратах, которые бы захватывали на борт движущегося корабля такого размера», — сказал Джайлз. «И помните, что его крейсерская скорость составляет двадцать четыре узла, он, вероятно, может развить скорость до тридцати пяти узлов на полном ходу двигателя».
 «Мне сказали, что на борту нет охраны. Неужели это правда? Само судно, должно быть, стоит миллионы, а груз ещё и стоит».
 «Судовладельцы всегда стремятся сократить расходы, но, очевидно, они не собираются рисковать потерей судна», — сказал Джайлз. «Они просто будут придерживаться мнения, что вероятность захвата судна такого размера настолько мала, что нет смысла платить за дополнительную охрану».
 «Вы сказали, что это всего пять тысяч долларов в день».
 «Конечно, но им пришлось бы постоянно находиться на борту, пока они находились в пиратских водах. Четыре-пять дней, может быть. Но у них могло быть около дюжины таких кораблей. И все они могли бы проходить через Суэцкий канал каждые пару месяцев. Вскоре это накапливается, и, как и во всех крупных компаниях, всегда найдутся бухгалтеры, которые будут искать способы сократить расходы. Не поймите меня неправильно, охрана — это хорошая идея для небольших кораблей, но корабль такого размера — это совсем другая история».
 Шеперд нахмурился, потягивая капучино. «Так расскажи мне, что может произойти, если группа пиратов нападет на такой корабль».
 Джайлз кивнул. «Хорошо, во-первых, судно будет находиться в открытом море, в милях от берега, поэтому пиратам понадобится корабль-база, с которой они будут действовать. Часто это корабль, который они захватили изначально. Они привяжут свои надувные лодки или шлюпки к кораблю-базе, а затем выйдут в море. На корабле-базе будет радар, так что они смогут использовать его для обнаружения более крупной добычи».
 «Значит, они не нацелены на конкретные корабли?»
 «В целом, нет, обычно это происходит по случаю. Заметив что-то на радаре, они отправляются на небольших лодках на разведку. Если это выглядит как неплохая добыча, они попытаются забраться на борт. Их лодки обычно оснащены мощными подвесными моторами, а это значит, что они расходуют топливо с невероятной скоростью, поэтому, если им не удается подняться на борт в течение сорока минут, они обычно сдаются и возвращаются за заправкой. Если есть возможность, они подплывают вплотную и используют лестницы, чтобы забраться на борт, поэтому им нужны суда, которые находятся низко над водой».
 «А чем же занимается экипаж? По всей видимости, они не просто сидят и ждут, когда их посадят на борт».
 Джайлз рассмеялся. «Нет, я не думаю, что кто-то хочет, чтобы его держали пираты месяцами, правда?» Он вытянул ноги. «Хорошо, первая линия обороны — это бдительность. В ясный день вы можете видеть до горизонта, то есть примерно на двадцать миль. Вы следите за любым движением судов визуально и на радаре, и используете идентификаторы судов, чтобы определить, кто находится рядом. Любое судно без идентификатора, или даже если у него есть идентификатор, но оно, кажется, движется в неправильном направлении, — это тревожный сигнал. Нужно помнить, что практически все суда ходят из порта в порт, поэтому любой, кто не плывет по течению, либо турист, либо замышляет что-то недоброе».
 Джайлз отпил глоток мокко. «Так что будьте бдительны, это, по сути, ваша первая линия обороны. Если вы видите что-то неладное, вы можете предпринять маневр уклонения. Отклонитесь от опасности и увеличьте скорость. Допустим, вы заметили приближающуюся к вам лодку, которая движется со скоростью сорок узлов. Вы идете на полной скорости, может быть, тридцать узлов. При разнице в десять узлов ему потребуется почти час, чтобы догнать вас, а это значит, что если он не поднимется на борт, у него закончится топливо, и ему некуда будет вернуться к основному кораблю».
 «Значит, они сдадутся?»
 «Да, наверное. Они знают, что если за ними не прибудет материнский корабль, то они погибнут в океане. Топливо не проблема для больших контейнеровозов, у них его достаточно, чтобы совершить кругосветное путешествие без дозаправки. Но пираты не могут двигаться на полной скорости больше часа, даже с дополнительными топливными баками на борту».
 «А как насчет ночи? Разве они не могут подобраться поближе, оставаясь незамеченными?»
 «Радар по-прежнему работает ночью, а пираты носят с собой оружие, и радар отражается от любых металлических предметов. Кроме того, ночью пиратам сложнее. Абордаж в море и днем достаточно опасен, а в темноте это намного сложнее».
 «Значит, они не нападают ночью?»
 «Это не строгое правило, но днем, безусловно, гораздо проще. А если экипаж знает, что на них напали, они могут использовать прожекторы, чтобы ослепить пиратов. Звучит просто, я знаю, но это работает. На кораблях есть очень мощные прожекторы, и они временно ослепят любого, кто подойдет слишком близко. Днем экипаж может использовать пожарные шланги, чтобы держать их на расстоянии».
 «А как же оружие? У съемочной группы ведь есть доступ к оружию, верно?»
 «Абсолютно нет, — сказал Джайлз. — На торговых судах нет оружия. Может быть, какой-нибудь капитан-одиночка спрячет оружие на всякий случай, но наличие оружия на борту является основанием для увольнения».
 «Но прожекторы и шланги — всё это звучит очень примитивно».
 «В основном да. Но пираты тоже. Большинство из них — подростки, некоторые — рыбаки, но речь идёт не о членах Менсы. Они ищут лёгкую добычу. Представьте их как уличных грабителей, которые рыщут в поисках жертв. Если они видят крупного парня, который выглядит так, будто может постоять за себя, они держатся подальше. Если они натыкаются на группу парней, они проходят мимо. Но когда они видят пожилую женщину или подростка с дорогим мобильным телефоном, вот тогда они и наносят удар. Вот почему я спрашивал вас о качестве вашей информации. Обычно они не выбирают свои цели заранее».
 «Как я уже сказал, информация хорошая, по крайней мере, мне так говорят», — заявил Шеперд. «Возможно, мы смотрим на это неправильно. Я спрашиваю вас, как действуют пираты, тогда как нам следовало бы спросить себя, как бы они захватили судно водоизмещением сто тридцать тысяч тонн».
 Джайлз провел рукой по своим светлым волосам. «Это непросто».
 «Полагаю, я прошу вас мыслить как пират, — сказал Шеперд. — Если бы вы оказались там, в открытом море, как бы вы захватили судно таких размеров?»
 Джайлз вздохнул и отпил глоток мокко. «Ладно, во-первых, тебе нужно остановить судно. Или хотя бы заставить его сильно замедлиться». Он медленно кивнул. «Вероятно, сработает вариант "Стоять и доставлять". Сделай как Дик Тёрпин».
 «Держать их под дулом пистолета?»
 «У пиратов есть РПГ. АК-47. Я слышал про ручные гранаты».
 «Но разве гранатомет или ручная граната смогут уничтожить корабль таких размеров?»
 Джайлз улыбнулся. «Им не нужно уничтожать корабль, достаточно лишь пригрозить его повреждением. Нужно помнить, что здесь все дело в деньгах. Поврежденный корабль так же бесполезен для владельца, как и захваченный. На самом деле, поврежденный корабль даже хуже, потому что его нужно забрать и отремонтировать, тогда как захваченный корабль снова в движении, как только будет выплачен выкуп». Он наклонился вперед, в его глазах мелькнул нетерпеливый блеск. «Хорошо, вот как бы я это сделал. Я бы использовал клещевой маневр, приблизился бы с двух сторон, чтобы ограничить его возможности. Одновременно с правого борта и с левого. Это было бы непросто и потребовало бы некоторого планирования, но это выполнимо. Как только две шлюпки окажутся близко, он не сможет от них убежать. Все, что он может сделать, это продолжать двигаться на полной скорости и надеяться, что они сдадутся. Так что, если бы я был пиратом, я бы сделал несколько предупредительных выстрелов по мостику, просто чтобы показать ему, что я настроен серьезно». Потом я покажу ему РПГ. Возможно, даже свяжусь с ним по рации, если он согласится.
 «И тогда он остановится?»
 «Скорее всего, нет», — сказал Джайлз. «К этому моменту капитан смотрит на часы и пытается понять, сколько топлива у меня осталось. Он надеется, что я сдамся, если он не покажет никаких признаков остановки. Тогда я стреляю из РПГ прямо перед его носом, и он перестает смотреть на часы. Он знает, что РПГ не потопит судно, но может вывести из строя мостик, или, если снаряд попадет в нужный контейнер, может вызвать ужасный пожар. Но он учитывает тот факт, что если пираты слишком сильно повредят корабль, то не смогут его сдвинуть с места. Тогда они застрянут на дрейфующем судне, а к тому времени капитан уже подаст сигнал бедствия, так что помощь, вероятно, уже в пути. Он должен сам решить, действительно ли пираты готовы повредить корабль настолько, чтобы он стал непригодным для плавания. Поэтому я перезаряжаю свой РПГ и навожу его на мостик». Возможно, он думает, что я начинаю злиться, возможно, злиться настолько, что готов выстрелить, независимо от того, заставит ли это его остановиться. А потом он начинает гадать, что скажет судовладелец, ведь, не останавливаясь, капитан ставит под угрозу жизни своей команды и безопасность своего судна. Это трудное решение для любого.
 «И что же он делает? А вы бы поступили так же?»
 Джайлз усмехнулся. «Я — моряк до мозга костей. Я бы никогда не отказался от своего корабля, хотя, честно говоря, я бы и не довел его до такого положения. Но капитан контейнеровоза служит не ради королевы и страны, а ради зарплаты и пенсии, поэтому он не будет сражаться просто так. Каждое его решение основано на соображениях экономии. И может наступить момент, когда он поймет, что самый дешевый вариант — сдать судно и ждать, пока компания выплатит выкуп. Если он так поступит, его никто не обвинит, компания просто спишет это на невезение. Но если он попытается сбежать, и судно будет повреждено, то компания, скорее всего, обвинит его в неправильном решении, и это может положить конец его карьере. Как я уже сказал, это трудное решение».
 «А что произойдёт потом? Когда он остановит корабль?»
 «Затем пираты поднимутся на борт, что довольно просто, если корабль стоит на месте. Конечно, это сопряжено с опасностями, но выполнимо. Первым делом они займутся захватом судна. Вероятно, капитана оставят на мостике, а всех остальных запрут в трюме. Если они знают, что делают, то отключат корабельную систему AIS». Джайлз усмехнулся, увидев, как Шеперд нахмурился. «AIS, автоматическая идентификационная система, устройство, которое определяет, что это за судно. Если они её отключат, то корабль всё ещё будет виден на радаре, очевидно, но никто не сможет его идентифицировать. Если они действительно умны, то могут изменить данные AIS и притвориться другим судном. Затем они переместят его с текущего положения. Если бы это был меньший корабль, то, возможно, они бы завели его в сомалийские воды и, может быть, даже пришвартовали, но это не вариант для корабля такого размера, о котором вы говорите». Они перевезут его подальше от судоходных путей, в более тихое место, пока начнутся переговоры.
 «Однако сделать корабль невидимым им не удастся», — сказал Шеперд. «Даже если они отключат систему AIS, самолеты, спутники и радары смогут его обнаружить».
 «Да, но они не прячутся, — сказал Джайлз. — Как только они захватили судно, вернуть его силой очень сложно. Такое случалось, американцы однажды так сделали, как и французы и русские, но любая демонстрация силы ставит под угрозу жизни заложников. В конце концов, все дело в деньгах. Если выкуп будет выплачен, то судно и заложники будут освобождены невредимыми. И, как правило, выкуп вполне посильен».
 «А как же CTF-соревнование, о котором вы говорили у себя в офисе?»
 «Они занимаются профилактикой, а не лечением», — сказал Джайлз. «Их задача — не допустить захвата судов пиратами, а не выгнать их с уже захваченного корабля. Они к этому не приспособлены. Кроме того, это сложная юридическая ситуация, поскольку захваты чаще всего происходят в международных водах. Под каким флагом плавает корабль, на который вы смотрите?»
 «Британский».
 «Так что, если кто и возьмется за борьбу с пиратами, то это должны быть спецназ SAS или SBS. Конечно, они могли бы это сделать, но с заложниками внизу, под вооруженной охраной, это сопряжено с рисками. И чтобы еще больше усложнить ситуацию, даже несмотря на то, что корабль ходит под британским флагом, есть большая вероятность, что офицеры и экипаж будут из других стран. Экипаж почти наверняка будет филиппинцами, офицеры могут быть поляками, хорватами, французами, кто знает? Так что, если SAS войдет в бой с оружием наперевес и люди пострадают, как это будет выглядеть? Британский спецназ пытается спасти британский корабль, но иностранцы попадают под перекрестный огонь».
 «Неразбериха», — сказал Шеперд.
 «Очень неразбериха», — сказал Джайлз, подняв брови, обдумывая что-то. «Есть один способ, которым спецназ может проникнуть внутрь, — сказал он. — Это если на корабле есть комната безопасности. Это всё меняет. А на корабле, о котором вы говорите, она есть?»
 «Не знаю. Проверю. Как они работают?»
 «То же самое, что и в доме. Безопасная комната, куда обитатели могут укрыться в случае нападения. В некоторых из них есть дублирующие элементы управления, чтобы управлять кораблем из комнаты, другие — просто безопасные места, и экипаж отключает двигатель, прежде чем запереться внутри. Если спецназ знает, что весь экипаж вне опасности, они могут войти и расстрелять все, что движется. Русские так делали некоторое время назад, уничтожили всех пиратов и отбили корабль».
 «Но вы хотите сказать, что если не будет убежища на случай чрезвычайной ситуации, они туда не войдут?»
 «Это слишком опасно, слишком много способов, которыми экипаж может погибнуть. Совсем другая ситуация сложилась бы, если бы это происходило в Юго-Восточной Азии, и захватывались бы китайские корабли. Китайцы просто уничтожили бы пиратов, и наплевать на общественное мнение. После захвата судна CTF будет следить за происходящим, но вести переговоры и платить должным образом будет судоходная компания. Именно этим они и занимаются».
 Шеперд задумчиво кивнул.
 «Это вам чем-нибудь поможет?» — спросил Джайлз.
 «Это даёт мне представление о том, как всё это, вероятно, будет развиваться», — сказал Шеперд.
 «Возможно, это прозвучит как глупый вопрос, но если вы знаете, что пираты собираются атаковать конкретное судно, почему бы просто не предупредить судовладельцев?»
 «Это хороший вопрос», — сказал Шеперд.
 «Но у меня такое чувство, что у вас нет ответа».
 «Это сложная ситуация», — сказал Шеперд.
 Мартин О'Брайен встал в очередь на паспортный контроль, поставил сумку на пол и потянулся. Он был крупным мужчиной, и даже раскладывающаяся кровать в бизнес-классе British Airways не предлагала особого комфорта по сравнению с огромной кроватью, на которой он обычно спал.
 Впереди него в очереди стояли двое из нанятых им для этой операции мужчин, а где-то позади него — ещё четверо. Они встретятся у терминала, как только заберут свой багаж и пройдут таможенный контроль, но до этого момента вели себя так, будто не знакомы друг с другом.
 О'Брайену потребовалось двадцать минут, чтобы добраться до начала очереди. Он передал свой ирландский паспорт и миграционную карту полной кенийской женщине с ярко-красной помадой и очками в проволочной оправе. Она изучила карту, пролистала паспорт и рассмотрела его фотографию, затем посмотрела на него. «Какова цель вашего визита?» — спросила она, что было излишним вопросом, поскольку О'Брайен уже отметил пункт «Туризм».
 Однако вопрос его ничуть не раздражил, и он одарил женщину лучезарной улыбкой. «Я здесь, чтобы поохотиться», — сказал он, имитируя выстрел из ружья.
 «Большая игра?» — спросила она.
 Улыбка О'Брайена стала шире. «О да, — сказал он. — Самый большой».
 Шеперд вернулся в Херефорд и приехал домой чуть после десяти часов вечера. Катра была на кухне и решала судоку, когда он вошел. «Ты голоден?» — спросила она. «Я приготовила рагу, и его еще много осталось. Могу приготовить картофельное пюре».
 «Отлично», — сказал он, бросив сумку на пол. — «Когда Лиам лег спать?»
 «Не так давно, — сказала она, — он сидел за компьютером».
 Шеперд достал из сумки белую коробку, поднялся наверх и толкнул дверь в спальню Лиама. Сын открыл глаза, когда свет из коридора осветил его кровать. «Папа!» — сказал он.
 «Привет, Лиам», — сказал Шеперд, садясь на край кровати мальчика. — «Я просто хотел пожелать спокойной ночи».
 Лиам сел, потирая глаза. «Где ты был?» — спросил он. «Всё ещё в Лондоне?»
 «Да, это Большой Город».
 Лиам рассмеялся. «Не думаю, что кто-то сейчас так это называет, правда? Это пережиток викторианской эпохи, верно? Когда был смог и все такое».
 «Я знаю множество людей, которые называют Лондон Большим Дымом», — сказал Шеперд.
 «Когда ты поедешь в Малайзию?» — спросил Лиам.
 «Завтра, — сказал Шеперд, — я вернусь в Лондон на поезде и улечу из Хитроу».
 «Что такого важного есть в Малайзии?»
 «Корабль. Я поднимаюсь на борт».
 'Почему?'
 «Просто чтобы защитить его».
 «Зачем лодке нужна защита?» — спросил Лиам.
 Шеперд не любил лгать сыну, но работа на MI5 наложила на него новые правила. Будучи полицейским под прикрытием, он обычно мог рассказывать Лиаму лишь основные детали дел, над которыми работал, и даже когда он работал в SOCA, мог обсуждать свою работу. Но MI5 не зря называли Секретной службой, и были ограничения на то, что он мог рассказать сыну. Он даже не сказал Лиаму, что работает на MI5. Баттон объяснил, когда поступал на службу, что теоретически допустимо сообщать близким родственникам, на кого он работает, но по возможности лучше быть осторожным. Если бы Шеперд рассказал Лиаму, то мальчика пришлось бы обвинить в неразглашении, а Шеперд считал, что это бремя лучше не разделять.
 «На борту ценный груз», — сказал он, и это было довольно близко к истине.
 «Что это за лодка?»
 «Контейнеровоз. И это корабль, а не лодка».
 «В чём разница?»
 «В принципе, всё, что весит больше двенадцати тонн, — это корабль. Всё, что весит меньше, — это лодка».
 «Откуда вы это знаете?»
 «Я усердно учился в школе», — сказал Шеперд. «Кстати, как продвигается выполнение домашнего задания?»
 «Всё готово», — сказал Лиам.
 «И в школе всё хорошо?»
 'Конечно.'
 «Когда состоится следующее собрание родительского комитета?»
 «Они ещё ничего не сказали».
 «Я не хочу это пропустить».
 Лиам вздохнул. «Папа, ты же уже много лет не был на собрании родительского комитета».
 «Два года назад».
 Лиам покачал головой. «Нет, папа. Два года назад ты был в Северной Ирландии, а в прошлом году — в Лондоне. Три года назад я не знаю, где ты был, но ты был слишком занят».
 «В прошлом году я был в школе, чтобы поговорить с мисс Клэр, вашей учительницей».
 «Это было что-то другое, папа. Это не было собранием родительского комитета». На прикроватной тумбочке стоял стакан воды, и Лиам потянулся за ним. Он увидел белую коробочку в руке Шепарда. «Что это?»
 Шеперд ухмыльнулся и протянул коробку. Лиам поставил стакан с водой. «Это то, что я думаю?» — спросил он.
 «Не знаю, а как думаешь, что это?»
 «iPad? Ты мне iPad купил?»
 «Нет, я нашла коробку и положила в неё твой новый словарь».
 Лицо Лиама помрачнело, но затем он усмехнулся, поняв, что отец шутит. Он открыл коробку и достал новенький iPad. «О боже, — сказал он. — Я первый в классе, кто получил iPad. Не могу поверить!»
 «Да, но не берите его в школу», — сказал Шеперд. «Это ценная вещь. Я не хочу, чтобы кто-то у вас ее отнял».
 Лиам прижал его к груди. «Я буду беречь его ценой своей жизни».
 Шеперд взъерошил ему волосы. «Не нужно доводить дело до крайностей, — сказал он. — И никаких игр сейчас. Завтра у тебя школа».
 «Можно я хотя бы включу?»
 Шеперд рассмеялся, поняв, что ему следовало подождать до утра, прежде чем дарить ему подарок. «Хорошо. Но полчаса, а потом спать».
 «Спасибо, папа, — сказал Лиам. — Ты потрясающий».
 «Да», — сказал Шеперд, вставая. — «Мне так говорят».
 Шеперд допоздна изучал информацию на флешке, которую ему дал Баттон. Катра вскоре после его возвращения легла спать, а он ел куриное рагу на кухне перед ноутбуком.
 Корабль был огромным. Построенный южнокорейской судостроительной компанией Daewoo, он был сдан в эксплуатацию в 2008 году. Его длина составляла чуть менее 350 метров, ширина — 45 метров, а водоизмещение — более 130 000 тонн. Двигатель был изготовлен компанией Hyundai-Man и развивал мощность почти в сто тысяч лошадиных сил, а также был оснащен носовым подруливающим устройством мощностью 4000 лошадиных сил, позволяющим кораблю двигаться боком в порту.
 Основная часть « Афины» была отведена под контейнерные хранилища, вмещающие 11 040 TEU. Шеперд пытался представить себе такое количество огромных контейнеров в одном месте, но у него это не получилось. Однако он начал понимать, насколько ценным будет полностью загруженное судно. Только само судно обошлось бы почти в сто пятьдесят миллионов долларов, а если бы каждый контейнер содержал груз всего на пять тысяч долларов, то стоимость груза составила бы еще пятьдесят пять миллионов долларов. И это была бы консервативная оценка – каждый TEU эквивалентен более чем 1500 кубическим футам и мог быть заполнен всевозможными ценными товарами или сырьем. Но даже если взять за ориентир двести миллионов долларов, выкуп в пять миллионов долларов был выгодной сделкой, и это еще до учета жизней экипажа.
 Была представлена подробная схема корабля, на которой были показаны все уровни, от мостика наверху до машинного отделения внизу. Шеперд изучил каждый сантиметр судна, но не смог найти убежище.
 Мостик простирался на всю ширину судна, имел огромные окна, обеспечивающие круговой обзор, а внешние секции по левому и правому борту были снабжены дубликатами органов управления, позволяющими капитану при необходимости маневрировать судном с любой стороны.
 Под мостиком находилась палуба G, где располагались каюты и кабинеты капитана и главного инженера. Затем следовала палуба F с каютами для старшего помощника капитана, второго инженера и пассажиров, находящихся на борту, а также каюта владельца на случай, если кто-то из руководителей компании решит посетить судно.
 На палубе E располагалась основная часть офицерских кают, а чуть ниже, на палубе D, находились каюты экипажа, а также тренажерный зал, бассейн и сауна.
 Каюты для экипажа также располагались на палубе C, а столовая, камбуз и кладовая — на палубе B.
 На палубе А располагались корабельный госпиталь и прачечная, а также основные склады продовольствия, включая рыбный, мясной, овощной и барный отсеки, способные вместить достаточное количество припасов, чтобы прокормить офицеров и экипаж в течение года.
 Верхняя палуба представляла собой основную рабочую зону с различными складскими помещениями и мастерскими, а под ней находилось огромное машинное отделение, занимавшее четыре этажа в глубину.
 Всё здание по размерам напоминало небольшой отель и было оборудовано лифтом, курсирующим между этажами. Благодаря феноменальной памяти Шепарда, он без труда запомнил планы этажей.
 Также имелся список офицеров и экипажа на борту, включая их личные дела и фотографии. Капитан был поляком, как и все офицеры, за исключением курсанта, который был словенцем. Экипаж без исключения состоял из филиппинцев.
 На борту находилось двадцать два человека: капитан, старший помощник капитана, второй и третий помощники капитана, главный инженер, второй и третий инженеры, электрик, боцман, палубный слесарь, пять матросов, три работника машинного отделения, повар, повар и два кадета, один из которых был инженером. Учитывая размеры судна, это казалось небольшим количеством людей, и Шеперд сомневался, что они обрадуются, узнав, что на борту находится представитель компании, который, возможно, захочет еще больше сократить их численность.
 Баттон приложил несколько PDF-файлов о мореходстве и судоходстве и бегло просмотрел их, понимая, что чем больше информации у него будет, тем легче ему будет выдать себя за сотрудника судоходной компании. Выбор легенды был удачным, потому что руководитель отдела кадров был бы чужаком, и никто не захотел бы с ним слишком сближаться, но в то же время это дало бы ему повод побродить по судну и задать вопросы.
 Он закончил читать файлы на флешке незадолго до двух часов ночи, затем поднялся наверх, принял душ и уснул.
 Когда Шеперд спустился вниз на следующее утро, Лиам уже был на кухне, ел яичницу с сыром и тосты, попивая апельсиновый сок. Катра приготовила ему чашку кофе, пока он насыпал кукурузные хлопья в миску и добавил молока. «Я отвезу Лиама в школу, а потом отвези меня на вокзал», — сказал Шеперд Катре. «Я поеду на поезде в Лондон».
 «Когда ты вернешься?» — спросила Катра.
 «Надеюсь, не слишком долго, может быть, пару недель. Срок не ограничен».
 Лиам театрально вздохнул, но ничего не сказал.
 Шеперд допил кофе и съел хлопья, затем кивнул Лиаму. «Готов?»
 Лиам взял свою школьную сумку и вместе с Шепардом направился к черному внедорожнику BMW. «Пару недель?» — простонал он, садясь в машину.
 «Это корабль, — сказал Шеперд. — Они движутся медленно».
 Лиам пристегнул ремень безопасности. «Ты что-нибудь сделал по поводу школы-интерната?»
 «Да, я думал об этом», — сказал Шеперд, застегивая ремень и заводя двигатель. «Начинаю думать, что это неплохая идея. Я уже посмотрел несколько сайтов. Ты уверен, что это то, что тебе нужно?»
 «Да, думаю, так и есть», — сказал Лиам. «Нет смысла сидеть дома все время, если там только Катра. По крайней мере, если бы я жил в общежитии, я мог бы проводить время с друзьями и все такое».
 «Я поговорю с несколькими школами, возьму брошюры», — сказал Шеперд. «Мы можем съездить посмотреть несколько, когда я вернусь. И если вы увидите что-нибудь, что вам понравится, и плата за обучение не будет слишком заоблачной, можете попробовать».
 «Это было бы замечательно, папа, спасибо».
 «Надеюсь, нам удастся найти что-нибудь поближе, чтобы, когда я вернусь, я мог приехать, или ты могла приехать на выходные». Он уехал от дома.
 «Папа, а что насчет Катры?»
 'Что ты имеешь в виду?'
 «Если я пойду в школу-интернат, вам не понадобится няня, правда? Ей не придётся за мной присматривать».
 «Нам все равно понадобится кто-то, кто будет присматривать за домом», — сказал Шеперд.
 «Я не хочу, чтобы вы отправляли её обратно в Словению».
 Шеперд рассмеялся. «Никто никуда ее не отправит, — сказал он. — Даже если ты пойдешь в школу-интернат, ты все равно будешь дома на каникулах и в перерывах между семестрами, а если она находится недалеко от Херефорда, то будешь возвращаться и на выходные. И не забывай, что Катра делает много других дел по дому, и не в последнюю очередь гладит. Потому что поверь мне, сынок, я не собираюсь сам гладить свои рубашки».
 «Хорошо», — сказал Лиам.
 «Ты бы по ней скучал, правда?»
 «А вы бы так не поступили?»
 Шеперд кивнул. «Конечно».
 «Так давайте же её не потеряем. Хорошо?»
 «Договорились», — сказал Шеперд.
 Он высадил Лиама у школьных ворот, затем поехал обратно домой и следующие полчаса потратил на сборы в вещевой мешок. До этого он долгое время не бывал на корабле, но знал, что если что-нибудь забудет, то не сможет сходить в магазин. В косметичку он положил большой баллончик пены для бритья и две одноразовые бритвы, а также бутылку шампуня. Согласно списку экипажа, на борту не было врача, поэтому он добавил бутылку аспирина и несколько таблеток антибиотика. Это не был отпуск, но и телевизора в море не будет, поэтому он положил в вещевой мешок полдюжины книг в мягкой обложке, включая новые произведения Джона Гришама и Стивена Кинга, а также пару книг Энди Макнаба, которые лежали у его кровати последние три месяца, но на чтение которых у него никогда не было времени. Одежду он взял простую – полдюжины рубашек-поло, пару толстовок и две пары джинсов, плюс спортивную одежду и пару кроссовок. Шеперд предпочитал бегать в ботинках с тяжелым рюкзаком за спиной, но он не представлял, как это возможно на борту контейнеровоза, каким бы большим он ни был.
 Катра ждала его на кухне. «Надеюсь, я ненадолго отлучусь, но если я не вернусь к собранию родительского комитета, можешь пойти вместо меня?»
 «Конечно, — сказала Катра. — Знаешь, в прошлый раз, когда я приходила, они думали, что я его мама?»
 «Это безумие, — сказал Шеперд. — Ты ненамного старше его».
 «Дэн, мне двадцать шесть».
 «Хорошо, ты вдвое старше его, но всё ещё недостаточно взрослая, чтобы быть его мамой. И ты не выглядишь на двадцать шесть».
 Она улыбнулась и сделала реверанс. «Спасибо, любезный господин».
 «В этот момент вы должны сказать мне, что я не выгляжу на тридцать восемь».
 Она прищурилась, внимательно разглядывая его лицо. «Нет, вы выглядите на тридцать восемь», — сказала она.
 «Это и есть знаменитая словенская прямолинейность», — сказал он.
 У нее отвисла челюсть, и она прикрыла рот рукой. «Простите, — сказала она. — Я должна была сказать, что вы выглядите моложе, верно? Я такая глупая».
 Шеперд рассмеялся. «Нет, честность — лучшая политика, — сказал он, — особенно когда люди выпрашивают комплименты».
 «Рыбалка? — спросила она. — Кто рыбачит?»
 Шеперд снова рассмеялся. «Это выражение. Выпрашивать комплименты. Это когда кто-то ждет, что кто-то скажет что-нибудь лестное».
 Она кивнула. «Хорошо, я поняла», — сказала она. «В таком случае вы выглядите всего на тридцать пять. Так лучше?»
 «Намного лучше», — сказал он, взглянув на часы. «Можете отвезти меня на станцию?»
 Катра высадила его у вокзала, и через десять минут он уже ехал на поезде в Лондон. Он хотел позвонить Шарлотте Баттон, но поезд был переполнен, и он не хотел, чтобы его подслушали, поэтому подождал, пока доберется до Паддингтона, прежде чем подняться наверх в Starbucks, где купил себе обычный кофе. Он нашел тихий столик и позвонил ей. «Я в Паддингтоне, собираюсь лететь в Хитроу», — сказал он. «Я просто хотел убедиться, что " Афина " точно прибудет».
 «Почему вас это беспокоит?» — спросила она.
 «Я поговорил с моряком Джайлзом. Он привёл мне множество причин, почему пираты не стали бы брать в руки корабль таких размеров».
 «Сумасшедший мальчик дал своему дяде название корабля, его позывной и маршрут, — сказала она. — Тут нет никаких сомнений».
 «Просто я буду выглядеть чертовски глупо, если ничего не произойдет, и я буду сидеть там как идиот всю дорогу до Суэца».
 «И ты, и я в этом сомневаемся», — сказала она.
 «Люди из Crazy Boy никогда раньше не плавали на таком огромном корабле, правда?»
 «Они захватили несколько больших кораблей, но мне нужно проверить, есть ли среди них такие же большие, как « Афина» . Вы хотите сказать, что размер имеет значение?»
 «Джайлз сказал, что большие корабли трудно поднять на абордаж, вот и всё. И что размер выкупа на самом деле не зависит от размера судна. Есть корабли, которые легче захватить. Мне просто было интересно, почему они выбрали « Афину »».
 «Хорошо, я этим займусь», — сказала она. «Мы следим за Крейзи Боем и его людьми, и если нам покажется, что мы действуем не в том направлении, мы вас отстраним».
 «Это не так просто, как кажется, — сказал Шеперд. — Нельзя просто зайти в ближайший порт».
 «Мы отправим вертолёт».
 «Я буду держать вас за это слово», — сказал он.
 Рейс Шепарда на Malaysia Airlines вылетел из Хитроу в 22:00, и он прибыл в международный аэропорт Куала-Лумпура чуть после пяти часов следующего дня. На паспортном контроле была длинная очередь, и к тому времени, как он добрался до багажной карусели, его сумка уже была там. Он перекинул ее через плечо, прошел таможенный контроль и купил билет на такси в киоске, где тоже была длинная очередь. К тому времени, как он сел в такси Suzuki, было уже после шести. Порт-Кланг находился в сорока пяти минутах езды от аэропорта по автомагистрали. Ограничение скорости показывало 90 километров в час, но водитель держал скорость на отметке 120.
 Отель «Кристал Краун» представлял собой ничем не примечательный корпус рядом с главной дорогой, и в его номере на одиннадцатом этаже пахло застоявшимся сигаретным дымом. На потолке была нарисована стрелка со словом «Киблат», которая, как знал Шеперд, указывала мусульманам, куда идти в Мекку. Глядя в окно на ряд невзрачных домов, он услышал усиленный призыв к молитве, но отель, похоже, перестраховывался, поскольку на прикроватной тумбочке лежала Библия Гедеона.
 Справа виднелись пожарная станция и несколько горчично-желтых многоквартирных домов, а вдали — вереница портовых кранов, похожих на тонких птиц, сидящих на кромке воды. Он прикрыл глаза руками, но кораблей не увидел.
 Он открыл мини-бар, вынул банку колы, достал мобильный и позвонил Джамалу.
 «Вы здесь, мистер Блэкберн, отлично», — сказал он.
 «А что с кораблем, Джамал? Он уже пришвартовался?»
 «Завтра мы прибудем примерно в девять часов», — сказал Джамал. «Я заберу вас после восьми, если вам так удобнее?»
 Шеперд поблагодарил его и закончил разговор. Он принял душ и заказал клубный сэндвич и кофе. Сэндвич был едва съедобен, а кофе безвкусный, но еда в самолете была не намного лучше, поэтому он все съел, а затем заснул с включенным телевизором.
 Он проснулся рано от звуков мечети, но снова уснул и проснулся, когда зазвонил телефон. Было 8:30, и это был Джамал, сказавший, что он на ресепшене. Джамалу было около двадцати пяти лет, он был темнокожим, с лучезарной улыбкой. Он взял сумку Шепарда и взвалил ее ему на плечо, прежде чем отвести его к черному фургону, стоявшему перед отелем.
 Шеперд сидел на переднем пассажирском сиденье, пока Джамал вел машину в порт, и, как и таксист с прошлой ночи, он совершенно игнорировал установленное ограничение скорости на автомагистрали. Большую часть времени он говорил по мобильному телефону на малайском языке.
 На окраине порта находилось большое здание с чем-то вроде наблюдательной башни наверху. Джамал остановил микроавтобус и завел Шепарда в здание, но попросил его подождать снаружи иммиграционного пункта, пока он сам войдет и оформит необходимые документы для посадки на корабль. Затем они вернулись в микроавтобус, и Джамал поехал к входу в порт. Джамал показал свое портовое удостоверение полицейскому. Трое молодых таможенников в форме на несколько размеров больше, чем им нужно, с любопытством посмотрели на Шепарда, и один из них что-то сказал Джамалу на малайском языке. Джамал ответил, и они пропустили его.
 «Что это было?» — спросил Шеперд.
 «Они просто спрашивали, кто вы. Сказали, что вы не похожи на моряка».
 «Нет, — ответил Шеперд. — Обычно я работаю в офисе».
 Они подошли к набережной, и Джамал повернул налево. Под рядами сине-белых кранов, перевозивших контейнеры туда и обратно, выстроилось полдюжины огромных кораблей. Грузовики отъезжали от кораблей с контейнерами на борту, а другие выстраивались в очередь на разгрузку своих контейнеров.
 Они ехали рядом с кораблями, и Шеперд впервые осознал их огромные размеры. Ему приходилось запрокидывать голову, чтобы разглядеть даже нижние ряды контейнеров. Верхние ярусы были высотой с десятиэтажное здание.
 Судно «Афина» находилось в дальнем конце дока. Над ним возвышались четыре огромных крана, которые с головокружительной скоростью с бешеной скоростью перемещались вперед и назад, загружая контейнеры.
 Джамал остановил фургон и помог Шепарду выйти с сумкой. С борта корабля на палубу, примерно на три этажа выше, вела металлическая лестница. «Оставляю тебя здесь», — сказал Джамал. «Приятного путешествия». Он пожал руку Шепарду и забрался обратно в фургон. Шепард взвалил сумку на плечо и начал подниматься по лестнице. Над его головой огромные краны двигались взад и вперед, операторы сидели в плексигласовых кабинах, глядя вниз, между ног, чтобы направлять контейнеры на место.
 Когда он спустился на палубу, филиппинец в синем комбинезоне и желтой каске поднял взгляд от планшета и нахмурился. «Оливер Блэкберн, — сказал Шеперд. — Из компании».
 «Капитан сказал, что не уверен, приедете вы или нет», — сказал филиппинец. На груди у него был пришит значок, указывающий на то, что он третий офицер.
 «Ну вот я и здесь», — сказал Шеперд. — «С горящими глазами и полным энтузиазма хвостом».
 «Я покажу вам вашу каюту», — сказал офицер. Он провел Шепарда через люк и по отделанному деревом коридору к лифту. «Капитан велел посадить вас на палубу F; там находятся пассажирские каюты».
 «Никаких проблем», — сказал Шеперд.
 Офицер проводил Шепарда на палубу F и открыл дверь в каюту, выходящую к лифту. Шепард был приятно удивлен. Она была примерно вдвое больше номера в отеле, где он спал прошлой ночью, и значительно чище. Слева находилась ванная комната, за которой располагалась двухъярусная кровать, а справа от каюты — зона отдыха с двумя диванами и двумя креслами вокруг большого журнального столика. У одной стены стоял стол с лампой для чтения и телефоном. Было три окна, но вид был ограничен рядом контейнеров, хотя он мог поднять глаза и увидеть, как крановщики все еще усердно работают. Два окна были запечатаны, но то, что ближе к кровати, можно было открыть с помощью пяти больших съемных засовов и двух петель.
 «Если вы отдадите мне свой паспорт и справку о вакцинации против желтой лихорадки, я отнесу их к хозяину», — сказал офицер.
 Шеперд передал ему документы Оливера Блэкберна. «Когда я смогу увидеть мастера?» — спросил он.
 «Сейчас он на берегу. Он свяжется с вами, когда вернется на борт», — сказал офицер, указывая на телефон. На поясе у него был рация, которая потрескивала от помех.
 «Мне понадобится рация», — сказал Шеперд.
 «Старший помощник капитана может это для вас организовать», — сказал офицер. На стене за диванами висели часы. Было чуть больше десяти часов утра. «Вы пропустили завтрак, он будет между семью тридцатью и восемью, но повар готовит чай и кофе на камбузе на палубе B с десяти до десяти двадцати. Обед с двенадцати до часа, а ужин с шести до семи. Через коридор находится комната отдыха для пассажиров».
 «Понял», — сказал Шеперд, бросив сумку на кофейный столик. — «Есть ещё пассажиры?»
 «Только ты, так что комната будет в твоем распоряжении».
 «А во сколько мы уезжаем?»
 «Примерно четыре, может быть, пять», — сказал офицер, взглянув на часы. «Зависит от того, как быстро они закончат погрузку». Его рация снова затрещала. Он снял её с пояса и, выходя из каюты, начал говорить в неё.
 Шеперд распаковал свою сумку, повесил рубашки и брюки, а носки и нижнее белье положил в один из ящиков. Ванная комната была достаточно просторной, с туалетом и большой душевой кабиной. Он поставил свою косметичку на полку, почистил зубы и затем перешел через коридор, чтобы осмотреть комнату отдыха. Она была немного больше, чем его каюта, с диваном, который изгибался вокруг одного угла, напротив плоского телевизора и DVD-плеера, а также с полудюжиной синих кресел и парой журнальных столиков. Телевизор стоял на буфете, который тянулся почти на всю длину внешней стены каюты. Рядом с телевизором лежала стопка DVD-дисков в картонных папках, большинство из которых, по-видимому, были китайскими поддельными копиями недавних голливудских блокбастеров, включая все фильмы «Пираты Карибского моря» .
 Он решил, что лучший способ познакомиться со своими товарищами по кораблю — это обед, поэтому он вставил один из DVD с Джонни Деппом, плюхнулся на диван и закинул ноги на журнальный столик, решив, что вполне уместно скоротать время за просмотром пиратского фильма. Он улыбнулся про себя, поняв, что на самом деле смотрит пиратский фильм, что делало его вдвойне уместным.
 Шеперд спустился в офицерскую столовую ровно в полдень. Фильм « Пираты Карибского моря» оказался несколько разочаровывающим, и это никак не было связано с качеством игры Джонни Деппа. Печать на картонной обложке была достаточно профессиональной, и диск выглядел правильно, но фильм явно был снят на видеокамеру кем-то в кинотеатре, вероятно, где-то в Китае. Звуковая дорожка была едва слышна, хотя он отчетливо слышал, как люди кашляют, шуршат конфетами и смеются всякий раз, когда на экране происходило что-то смешное, и время от времени он видел голову и плечи человека, сидящего перед объективом.
 Он спустился по лестнице на палубу B и направился в офицерскую столовую, которая находилась на левом борту корабля. Рядом с дверью висела записка, гласившая, что комбинезоны и рабочие ботинки не допускаются. Он толкнул дверь. Напротив него стоял длинный стол во всю ширину комнаты, за которым сидел всего один мужчина спиной к двери. Он оглянулся через плечо. Ему было около пятидесяти, он был седовласым, с двухдневной щетиной на подбородке, и смотрел на Шепарда поверх очков в роговой оправе. Перед ним стояла тарелка со стейком и зеленой фасолью.
 «Привет», — сказал Шеперд, протягивая руку. — «Оливер Блэкберн».
 «Гайнрих», — прорычал мужчина, игнорируя протянутую руку Шепарда. — «Главный офицер». Он повернулся спиной к Шепарду и продолжил есть свой стейк.
 Шеперд оглядел комнату. У одной из стен стоял длинный буфет, который, казалось, был точной копией буфета в его комнате отдыха, а вокруг двух круглых столов стояло по шесть стульев. Стулья тоже были такими же, как в его комнате отдыха. Люди, которые обставляли судно, очевидно, привезли целую партию мебели. За одним из круглых столов уже было накрыто место.
 Из камбуза вышел филиппинский повар в белой форме и черно-белом клетчатом фартуке и улыбнулся Шепарду. Он жестом пригласил его сесть за единственный столик, но Шепард указал на стол, за которым сидел старший офицер. «Можно я сяду?» — спросил он. Повар выглядел растерянным и почесал затылок. «Старший, можно я сяду с вами?» За длинным столом было накрыто еще шесть мест.
 Старший офицер пожал плечами, не поднимая глаз от еды. «Вы же человек компании, полагаю, можете сидеть где хотите», — прорычал он.
 Шеперд сел во главе стола, дальше всех от двери, и повар поспешно переложил столовые приборы. Слева от Шеперда находились два окна, идентичные окнам в его каюте, но вместо вида на контейнеры он видел красную спасательную шлюпку. Между окнами висел плакат в рамке с мрачной картиной Ван Гога, изображающей церковь ночью, а на стене за буфетом висела большая репродукция, также Ван Гога, с изображением пшеничного поля в летний день.
 Через дверь в дальнем конце столовой Шеперд мог видеть шкафы из нержавеющей стали и кухонные станции на камбузе, где стоял филиппинец в грязной белой форме, скрестив руки и держа в одной руке лопатку.
 «Суп?» — спросил повар, заканчивая приводить в порядок место Шепарда.
 «Суп был бы очень кстати», — сказал Шеперд, и мужчина поспешил на камбуз.
 «Значит, вы специалист по учету времени и движений?» — спросил Хайнрих, склонив голову над тарелкой и готовя стейк.
 «Отдел кадров», — сказал Шеперд.
 «Хотите еще больше сократить экипаж, да?» — сказал он. Польский акцент напомнил Шепарду Катру, когда она только прибыла в Англию. — «Эти проклятые хозяева не успокоятся, пока не поставят компьютеры управлять всем кораблем и полностью не избавятся от людей».
 «Я здесь просто посмотреть, как всё работает», — сказал Шеперд. Меньше всего ему хотелось в свой первый день на борту спорить со старшим помощником капитана. «Я составляю отчёт, и на этом всё».
 Хайнрих покачал головой. «Вы, бухгалтеры, губите свою работу, вы это знаете?» Он засунул в рот кусок стейка и громко зажужжал.
 «Я не бухгалтер», — сказал Шеперд.
 Кучер вернулся с супницей из нержавеющей стали и поставил её перед Шепардом. Шепард поблагодарил его и спросил, как его зовут, хотя из досье знал, что его зовут Джимми Агуалло. «Джимми», — сказал кучер, широко улыбаясь. Шепард поднял крышку супницы и ложкой из нержавеющей стали налил в свою тарелку водянистый суп минестроне.
 «Десять лет назад пособие на питание составляло пятнадцать долларов в день, — сказал Хайнрих. — Сейчас оно вдвое меньше». Он указал ножом на свою тарелку. «Это, наверное, конина».
 «Это бифштекс», — сказал повар, явно обидевшись.
 «На вкус как конина», — сказал Хайнрих.
 Кучер фыркнул и направился обратно на камбуз.
 «Я не понимаю, как вы, бухгалтеры, можете еще больше сократить расходы, чем уже сделали», — сказал Хайнрих, отправляя в рот еще одну вилку стейка. «На корабле всего двадцать два офицера и члена экипажа. Как вы ожидаете, что мы будем работать с меньшим количеством людей?»
 «Как я уже говорил, я не бухгалтер, — сказал Шеперд. — Я специалист по кадрам».
 «Знаете, нам даже личные электронные письма больше не разрешают отправлять», — сказал Хайнрих. «И никакого Wi-Fi для личного пользования. Если вы работаете в отделе кадров, разве вы не считаете, что людям необходимо поддерживать связь со своими семьями, когда они отсутствуют месяцами? Разве вы не считаете, что Skype — это основное право человека?»
 Шеперд воспользовался супом как предлогом, чтобы избежать дальнейшего разговора со старшим помощником капитана. Он как раз доедал его, когда открылась дверь, и вошел мужчина с растрепанными иссиня-черными волосами в футболке с символикой «Нью-Йорк Янкиз» и мешковатых серых шортах с нагрудными пуговицами. Сначала Шеперд подумал, что это матрос, но, сев во главе стола, понял, что это капитан. Доминик Камински. Шеперд знал из досье, что капитану сорок семь лет, но выглядел он лет на десять моложе.
 Капитан налил себе стакан воды, затем поднял глаза и впервые заметил Шепарда. Тот, слегка нахмурившись, взглянул поверх своих очков с круглыми линзами, а затем ухмыльнулся. «Человек из роты, да?»
 «Оливер Блэкберн», — сказал Шеперд. Он встал и протянул руку, капитан пожал её. Рука была крепко сжата, а на указательном и среднем пальцах виднелись следы никотина.
 «Доминик, — сказал он. — Ты с нами до Суэцкого канала?» Его акцент был более выраженным, чем у старшего офицера.
 «Да», — ответил Шеперд, хотя и был почти уверен, что корабль не доберется до Суэцкого канала, по крайней мере, не по плану. Он снова сел и взял булочку.
 «И вы здесь для того, чтобы решать, кого уволить?» — снова появился повар с еще одной супницей, которую поставил рядом с капитаном.
 «Всё не так», — сказал Шеперд.
 «Компания постоянно пытается сократить расходы», — сказал капитан, наливая суп в свою тарелку.
 «Я ему уже говорил», — прорычал старший помощник капитана. Он посмотрел на Шепарда. «Вы знаете, сколько телевизоров на этом корабле?»
 Шеперд покачал головой.
 «Три», — сказал старший помощник капитана. «В прошлом году я разговаривал с одним сотрудником головного офиса и спросил его, почему у нас во всех каютах нет телевизоров и DVD-проигрывателей. Почему они только в комнатах отдыха? Знаете, что он ответил?»
 'Скажи мне.'
 «Он сказал, что компания хочет, чтобы мы общались, а не просто сидели в своих каютах. Конечно, это чушь. Компании плевать на общение, ее волнует только прибыль». Он пожал плечами и принялся за свой стейк.
 «В любом случае, надеюсь, вам понравится время, проведенное с нами, мистер Блэкберн», — сказал капитан.
 «Оливер, — сказал Шеперд. — Пожалуйста, зовите меня Оливер. А вас мне называть мастером или капитаном?»
 Капитан усмехнулся. «Можете называть меня как хотите, — сказал он. — Здесь никаких церемоний не принято». Он потянулся за бутылкой воды и налил себе стакан. Он поднял его за Шепарда. «За руководство, — сказал он. — К черту их!»
 Хайнрих поднял бокал. «К черту их всех!» — сказал он. Мужчины чокнулись бокалами, выпили до дна и с грохотом поставили их на стол.
 На столе стояли две бутылки вина, красное и белое, обе нетронутые.
 «Не пьёте?» — спросил Шеперд.
 Доминик рассмеялся. «Мы покидаем порт через два часа, — сказал он. — Если пилот почувствует запах алкоголя от меня, я потеряю работу. Но ты вперед».
 «Пилот?» — спросил Шеперд.
 «Да, лоцман. Он поднимется на борт, чтобы помочь нам покинуть порт». Он прищурился. «Вы раньше бывали на корабле?»
 «Не настолько масштабный», — сказал Шеперд.
 «Вы постоянно в офисе?» — спросил Хайнрих.
 «В целом, да».
 «В этом и проблема этой компании, — сказал Хайнрих. — Люди, принимающие решения, никогда не были в море».
 «Я не принимаю решений, — сказал Шеперд. — Как я уже говорил, я просто составляю отчёт, и всё».
 — Просто выполняю приказы, — фыркнул Хайнрих. — Как нацисты.
 Шеперд, доедая свою еду, не поднимал головы, в то время как Хайнрих и капитан оживленно беседовали на польском языке.
 После обеда капитан поднялся на мостик, а старший помощник спустился в корабельный кабинет на верхней палубе. Шеперд допил кофе, который принес ему Джимми, а затем провел время перед отплытием, изучая планировку судна. Все палубы, от верхней палубы, куда он прибыл первым, до палубы G, расположенной прямо под мостиком, были устроены одинаково. В центре проходил коридор, тянувшийся на всю ширину судна, отделанный пластиком под дерево и имеющий хромированные поручни на уровне пояса. Пол был серым, потолок — из кремовых металлических секций, усеянных датчиками дыма и аварийными светильниками. Каюты и комнаты располагались по обе стороны коридора, в носовой и кормовой части. В середине каждого этажа находилась центральная лестница, которая также служила аварийным выходом, а рядом с ней — лифт, вмещающий шесть человек. Лифт вел с палубы G вниз через верхнюю палубу в машинное отделение.
 В конце каждого коридора находился люк, ведущий на выкрашенную в зеленый цвет внешнюю палубу. Металлические лестницы и палубы тянулись от боковых частей мостика до самой верхней палубы. Белые металлические лестницы соединяли внешние палубы и обеспечивали путь эвакуации в случае чрезвычайной ситуации, а также позволяли морякам перемещаться между палубами за пределами надстройки.
 По обеим сторонам люков располагались два больших хромированных рычага, позволявшие надежно закрывать их и обеспечивать водонепроницаемость, а также третья обычная ручка для открывания и закрывания. Большинство люков были заперты. Шеперд спускался этаж за этажом, ходя взад и вперед по коридорам и поднимаясь по лестнице. Он никого не встречал, бродя по надстройке, но сквозь окна иногда видел моряков в комбинезонах, поднимающихся и спускающихся по наружным лестницам, выполняя свою работу.
 Добравшись до верхней палубы, он направился в корабельный офис. Хайнрих сидел за одним из трёх компьютеров, сравнивая электронную таблицу на экране с распечаткой. «Занят?» — спросил Шеперд.
 «Я всегда занят», — сказал Хайнрих, глядя на Шепарда поверх очков.
 Шеперд сел на стул. «Я хотел спросить про запертые люки, — сказал он. — Те, которые обеспечивают доступ на внешние палубы».
 «А что с ними?»
 «Они всегда заперты? Если да, то мне нужен ключ».
 «Они всегда заперты, пока мы стоим в порту, — сказал Хайнрих. — Грузчики могут украсть все что угодно. Вам тоже следует держать свою каюту запертой. В море все по-другому, никто ничего не ворует, но у нас на борту много незнакомцев».
 «Но вы же можете дать мне ключ, правда?»
 Хайнрих пожал плечами. «Конечно, но зачем?»
 «Мне просто нужен доступ ко всем зонам, вот и всё. Насколько я понимаю, так всё и должно работать».
 «Но не каюты?» — спросил Хайнрих. «Поднимется шум, если кто-нибудь из сотрудников начнет рыться в личных вещах».
 Шеперд покачал головой. «Только люки и любые двери, — сказал он. — Я видел, что на этом этаже двери, ведущие наружу, оборудованы кодовыми замками. Мне понадобится комбинация».
 «Это просто, — сказал Хайнрих. — Один шесть два семь. Ключ мне нужно будет достать из сейфа хозяина».
 'Спасибо.'
 «Есть ли какое-то конкретное место, куда вы хотите поехать?» — спросил Хайнрих.
 «Я просто хочу иметь возможность передвигаться по кораблю».
 «Шпионить?»
 «Чтобы увидеть, как всё устроено. Чтобы увидеть, чем занимаются люди. Вы почти не заметите моего присутствия».
 «В этом я очень сомневаюсь», — сказал Хайнрих, снова повернувшись к компьютеру.
 В четыре часа Шеперд поднялся на мостик. Сбоку от дверной ручки находилась цифровая клавиатура, но дверь не была заперта. Он открыл её и вошёл. Мостик тянулся на всю ширину корабля, огромные окна обеспечивали круговой обзор. Справа от двери стояли два стола длиной по двенадцать футов каждый, а за ними — книжный шкаф, заполненный папками и руководствами. На столе, ближайшем к двери, находились два компьютерных экрана, два принтера, ряд трансиверов в зарядных доках и спутниковый телефон; на другом — большая адмиралтейская карта, на которой курс корабля отмечался карандашом каждый час, чтобы его можно было стереть для следующего рейса. Под вторым столом находились ряды ящиков, заполненных картами всех частей света. Столы были отделены от передней части мостика плотными зелёными шторами, которые можно было закрыть на ночь, чтобы офицеры могли смотреть на карты, не мешая ночному зрению вахтенных.
 По всей ширине мостика тянулся зеленый противоскользящий резиновый коврик шириной четыре фута, ведущий к люкам на каждом конце, которые открывались на левый и правый внешние крылья.
 Основные приборы корабля размещались в невысокой, почти по грудь, зеленой металлической конструкции, образующей полукруг в центре мостика. Это была двадцатифутовая консоль с шестью большими компьютерными экранами и множеством циферблатов и элементов управления. Напротив экранов и циферблатов стояли два больших черных кожаных кресла с подлокотниками и подставками для ног, которые вполне могли бы находиться в кабинете дантиста, а между ними располагались элементы управления кораблем, включая штурвал, диаметр которого едва достигал восьми дюймов. Предметы, такие как трансиверы и бинокли, были размещены на белых сетчатых противоскользящих ковриках, чтобы предотвратить их скольжение в штормовую погоду.
 Доминик сидел в кресле справа, положив ногу на консоль, и кивнул Шепарду. «Мы загружаем последние несколько контейнеров. Лоцманы уже в пути», — сказал он, взглянув на корабельные часы. «Через полчаса мы должны двинуться с места».
 «Вы не возражаете, если я буду на мосту?» — спросил Шеперд.
 «Я не уверен, что смогу вас остановить», — сказал Доминик, закуривая сигарету. «Компания сказала, что вы должны свободно перемещаться по судну». Он наклонился вперед и смахнул пепел с консоли.
 «Постараюсь не мешать тебе», — сказал Шеперд. По обе стороны мостика стояли деревянные стулья на высоких ножках, и Шеперд сел на правый, наблюдая за погрузкой последних контейнеров. « Афина» казалась огромной, когда он прибыл в порт, но с мостика он мог видеть всю палубу контейнеров, растянувшуюся перед ним, и впервые осознал, каким настоящим левиафаном она является. На носу находилась передняя мачта, белая металлическая башня, увенчанная одним из радиолокационных сканеров. С того места, где он сидел, мачта казалась довольно маленькой, но он знал из изученных чертежей, что ее высота превышает тридцать футов.
 Контейнеры заполняли всю палубу, и хотя все они были двух размеров — сорок или двадцать футов в длину — они были самых разных цветов: темно-синие, светло-синие, темно-зеленые, бледно-зеленые, белые, оранжевые и красные. Некоторые были явно новыми, другие — помятыми и покрытыми ржавчиной, что говорило о том, что они совершили несколько кругосветных путешествий. Над головой гигантские краны с невероятной скоростью и уверенностью, неподвластной их размерам, спускали контейнеры с причала на корабль и опускали их на место.
 Три крана загружали судно, двигаясь независимо друг от друга, каждый со своим оператором, перемещающимся взад и вперед в небольшой кабине из плексигласа. Толстые тросы спускались от верхних портальных кранов к металлической плите длиной около сорока футов и шириной десять футов, на которой были установлены защелки, фиксирующие углы контейнеров и удерживающие их на месте. Плита могла с одинаковой точностью удерживать как один сорокафутовый, так и два двадцатифутовых контейнера.
 Шеперд пробежал глазами с левого борта на правый, считая контейнеры в одном ряду. Он насчитал шестнадцать, но на чертежах, которые ему дал Чарли Баттон, их было восемнадцать. Он посчитал количество рядов в носовой части между мостиком и носом. Их было двенадцать, и это тоже было неверно. На чертежах их было шестнадцать. Шестнадцать контейнеров в длину и восемнадцать в ширину.
 «Капитан, можно задать вам вопрос?» — спросил он, оглядываясь через плечо.
 Доминик поднял взгляд от приборов. «Я думал, ты именно поэтому на борту», — сказал он.
 Шеперд усмехнулся. «Это технический вопрос. Насчет корабля». Шеперд указал на контейнеры, тянувшиеся перед ними. «Я думал, что здесь восемнадцать отсеков в ширину, но вижу только шестнадцать. И я думал, что между нами и носом шестнадцать рядов. Но шестнадцати я не вижу. Скорее двенадцать».
 Доминик затянулся сигаретой, прежде чем выдохнуть дым на пульт управления. «Вы совершенно правы. Но дымовые трубы сужаются, чтобы обеспечить нам лучшую видимость. На внешних бортах на один контейнер меньше, и их высота уменьшается по мере приближения к носу. Дымовые трубы ниже вас расположены на высоте семи над палубой, а еще одиннадцать — ниже, в трюмах. В носовой части верхняя труба имеет пять ярусов. Но когда смотришь вперед, глаз обманывается, корабль кажется короче, чем он есть на самом деле».
 «Оптическая иллюзия?»
 «Именно так», — сказал Доминик. «Я думал, что кто-нибудь из головного офиса знает, как мы укладываем контейнеры».
 «Я не работаю в головном офисе. Я внешний консультант, нанятый для подготовки этого отчета, поэтому судоходство — это не совсем моя сфера деятельности».
 «Это становится мучительно ясно», — сказал Доминик, указывая на дверь, ведущую на наружное правое крыло мостика. «Если вы выйдете туда, то увидите контейнеры снаружи».
 Шеперд сделал, как посоветовал капитан. С внешней палубы он мог смотреть вниз на борт корабля и видеть, что во внешней штабелях действительно на один контейнер меньше, чем в соседнем. В штабелях было шесть контейнеров, а в середине — семь.
 Внизу, на причале, выстроилась очередь из грузовиков, ожидающих, когда краны заберут их контейнеры.
 — Теперь довольны? — спросил Доминик, когда Шеперд вернулся внутрь. — Понимаю, насколько важны для тебя цифры.
 «Меня это просто сбивало с толку», — сказал Шеперд. Он подошел к окну и еще раз осмотрел штабели контейнеров. Теперь он понял, что имел в виду капитан. Тот факт, что штабели наклонялись к носу, означал, что несколько рядов были скрыты от мостика.
 «Даже с учетом уклона у нас все равно остается огромная слепая зона перед нами, — сказал Доминик. — Когда мы находимся в море, мы не видим пятьсот метров прямо перед кораблем».
 Шеперд встал со стула. Мостик имел L-образную форму, причем нижняя часть буквы L с правого борта была направлена к корме. С этой части открывался вид на корму корабля, и там располагалась зона отдыха с диваном, раковиной и принадлежностями для приготовления чая и кофе.
 Шеперд выглянул в заднее окно, где четвертый кран загружал контейнеры. Вдоль кормы тянулись еще пять рядов сорокафутовых контейнеров.
 Шеперд присоединился к Доминику за штурвалом. Капитан пускал дым в окно, наблюдая, как контейнер, подвешенный к одному из массивных мостовых кранов, проносится по кораблю. Контейнеры прибывали на причале на грузовиках, кран поднимал их на борт и опускал на место, где грузчики проверяли, надежно ли они закреплены. Рабочие были настолько искусны, что их работа выглядела так же легко, как сборка крепости из деревянных кубиков ребенком, но Шеперд знал, что любая ошибка в оценке ситуации будет катастрофической, особенно для грузчиков на палубе.
 «Сколько контейнеров у нас на борту?» — спросил Шеперд.
 «Чуть более пяти тысяч, включая триста двадцать рефрижераторных судов».
 «Марихуана?»
 Доминик нахмурился. «Вы не знаете, что такое рефрижератор? Это рефрижераторный контейнер. Белые — это рефрижераторы». Он покачал головой. «Вы, ребята из головного офиса, понятия не имеете о грузоперевозках, не так ли?»
 «Я же вам говорил, я консультант, — сказал Шеперд. — И меня больше волнуют кадровые вопросы».
 «Ну, меня больше волнует груз, — сказал Доминик, — именно за счёт него вы получаете свои гонорары, а я — зарплату».
 В 4:30 на борт поднялись два малайзийских пилота в сопровождении второго помощника капитана. Оба были темнокожими, с одинаковыми густыми усами, одеты в белые рубашки и черные брюки и несут одинаковые портфели. Пилоты пожали руку капитану, а затем вышли с ним на правый борт мостика. Капитан стоял за штурвалом, держа в руке трансивер. Шеперд вышел наблюдать за ними. Погрузка закончилась, и козловые краны теперь стояли вертикально, словно отдавая честь отплывающему судну.
 На крыле мостика находился магнитный компас в сером корпусе высотой по грудь на круглом деревянном постаменте, а также большой бледно-зеленый металлический ящик, похожий на мангал, но когда капитан откинул выдвижную крышку, Шеперд увидел дублирующий набор органов управления, включая небольшой штурвал и рычаг управления дроссельной заслонкой.
 На палубе сбоку от компаса лежал черный коврик размером примерно шесть футов на шесть футов, на котором в желтом круге была нарисована буква П высотой два фута. Доминик увидел, как Шеперд смотрит на нее. «Ты удивляешься, что это, командир?» — спросил капитан.
 «Это похоже на миниатюрную вертолетную площадку, — сказал Шеперд. — Но там буква H, а не P».
 Доминик рассмеялся. «Это для случаев, когда пилоты приземляются с вертолета, — сказал он. — Обычно они прибывают на лодках, но в некоторые порты их привозят самолетами». Он указал на мат. «Их спускают на лебедке, и там они приземляются. Надеюсь, так и будет».
 Появились три буксира: два на корме и один на носу. Далеко внизу, у причала, Шеперд увидел пятерых мужчин в комбинезонах и касках, собравшихся вокруг швартовочного кнехта в носовой части судна. Один из лоцманов что-то сказал Доминику, который ответил на звонок в рацию, и через несколько секунд двое мужчин внизу сорвали петлю с швартовочного кнехта, и она начала извиваться обратно к носу судна. Шеперд улыбнулся, осознав, что судно размером с «Афину », стоимостью сто пятьдесят миллионов долларов, все еще должно было быть спущено на воду парой моряков, тянущих за веревку. И, как это было почти на любом рабочем месте в мире, двое мужчин выполняли саму работу, а трое руководили ими.
 Моряки медленно прошли вдоль всего корабля, и после того, как лоцман дал Доминику новые инструкции, переданные по рации, они отпустили два каната, крепивших корму. Два каната медленно спустились внутрь корабля.
 Буксиры начали отводить гигантское судно от причала, а затем постепенно разворачивать его по часовой стрелке. Шеперд был поражен тем, как легко и плавно буксиры, крошечные по сравнению с 130-тонным контейнеровозом, могли его перемещать. Пройдя примерно пятьдесят футов от причала, лоцманы попросили Доминика включить носовое подруливающее устройство, что увеличило скорость поворота. Судно плавно развернулось на сто восемьдесят градусов, отходя от причала, и через пятнадцать минут нос был направлен к входу в порт. Лоцман попросил перевести главный двигатель на холостой ход, и Доминик снова управлял двигателем со своей консоли. Как только судно начало двигаться к входу в порт, два лоцмана и Доминик быстро вернулись на главный мостик.
 Старший помощник капитана следил за экранами радаров. Их было три: правый обеспечивал обзор на расстояние в одну морскую милю, средний — на три морские мили, а левый — на шесть морских миль.
 Доминик быстро взглянул на экраны, пока главный пилот сидел в левом кресле. Второй помощник пилота теперь стоял за штурвалом корабля.
 Лоцман указал курс, и Доминик передал его второму помощнику капитана, который повторил его, поворачивая штурвал.
 — Как это работает? — спросил Шеперд у Хайнриха. — Кто сейчас командует кораблем?
 «Капитан главный, но он должен прислушиваться к советам лоцмана, — сказал Хайнрих. — Так работает в большинстве портов. Лоцманы хорошо знают эти воды, но ответственность все равно лежит на капитане».
 Пилоты помогли Доминику вывести огромный корабль из порта на запад, в сторону Малаккского пролива, затем пожали Доминику руки и покинули мостик в сопровождении второго офицера. Доминик сел на правое кресло и стал изучать экраны радара.
 «Это может показаться глупым вопросом, — спросил Шеперд Хайнриха. — Но как они возвращаются на сушу?»
 Хайнрих с любопытством посмотрел на него. «Вы действительно ничего не знаете о судоходстве, не так ли?»
 «Я работаю в отделе кадров, — сказал Шеперд. — Я впервые на таком корабле».
 Хайнрих печально покачал головой. «Вот к чему катится мир, — сказал он. — Наше будущее решают люди, которые понятия не имеют, что делают». Он вздохнул. «Они выходят через один из лоцманских люков. Их два, один по левому борту, один по правому, примерно в двух метрах над ватерлинией. Они подходят к люку, и лоцманский катер подходит к ним». Он помахал рукой правому крылу мостика. «Вы сами можете это увидеть, вон там». Хайнрих полез в карман и вытащил ключ. «Вот ключ, который вам нужен, от наружных люков». Он протянул его, но когда Шеперд потянулся за ним, он отдернул его и держал вне досягаемости. «Этот ключ вы не должны потерять, — сказал он. — Если он будет потерян, это будет серьезным нарушением безопасности, и вас бросят в карцер».
 Шеперд усмехнулся. «Генрих, я обыскал всё это судно, брига здесь нет».
 «Если ты потеряешь этот ключ, я лично изготовлю новый», — сказал Хайнрих, наконец, вручая ему ключ.
 Шеперд вышел на фланг и выглянул. Далеко внизу он увидел лоцманское судно, идущее рядом с « Афиной» . На палубе лоцманского судна стоял мужчина в темно-синей форме, держась одной рукой за перила. Две металлические двери в корпусе были открыты, и пока Шеперд наблюдал, два лоцмана по очереди перебирались на лоцманский катер, где им помогал подняться на палубу матрос в форме. Как только они вошли внутрь, катер отчалил и направился обратно в гавань.
 Шеперд вернулся на мостик, закрыл дверь и запер два хромированных рычага, после чего встал позади Доминика. На центральном экране радара отображались только три других судна в виде маленьких белых треугольников.
 Пока Шеперд наблюдал, Доминик навел курсор на ближайший треугольник и щелкнул по нему. Справа на экране появилась информация о судне. Это был нефтяной танкер, направлявшийся в Сингапур. «Это же AIS, верно?» — спросил Шеперд.
 Доминик хмыкнул. «На большинстве больших кораблей это есть, — сказал он. — Это позволяет нам узнать позывной и любые другие данные, которые решит указать капитан».
 «Но ведь они могут его выключить, правда?»
 «Они могут это сделать, но как только они выключат эту функцию, они не смогут видеть AIS других пользователей».
 «Но если ты его выключишь, то исчезнешь, верно?»
 Доминик рассмеялся. «Нет, вы всё ещё будете отображаться на радаре. Но никто не сможет увидеть ваши данные».
 «А на небольших лодках нет системы AIS?»
 «Это не обязательно и дорого, поэтому на небольших яхтах и рыболовных судах его обычно нет», — сказал Доминик. «Это очень помогает в навигации и полезно, если нам нужно связаться с другим судном. Если у него есть AIS, мы можем получить его позывной, вместо того чтобы просто отправлять общий вызов».
 «А как же пираты?» — спросил Шеперд. — «Разве они не могут использовать это для отслеживания кораблей?»
 «Пираты?» — повторил Доминик. — «Я никогда не слышал, чтобы пираты использовали AIS».
 «Но если бы они захотели, разве они не могли бы использовать это для того, чтобы нацелиться на конкретный корабль?»
 Доминик нахмурился. «Полагаю, они могли бы».
 «Но это было бы легко, правда? Допустим, им нужна была « Афина» . Все, что им нужно было бы сделать, это использовать систему AIS, и они бы увидели, где вы находитесь и куда направляетесь».
 Доминик запрокинул голову и рассмеялся. «У тебя странное представление о том, как работают пираты, „Компания“, — сказал он. — „Они не высокотехнологичные злодеи, это просто чертовы рыбаки на лодках. У них нет GPS, не говоря уже об AIS“. Он снова рассмеялся. „Не волнуйся, Компания, никто не станет с нами связываться. Тем более какие-то тощие рыбаки“.
 Шеперд оставил капитана на мостике и спустился в свою каюту, где принял душ и переоделся в чистую одежду, после чего в шесть часов отправился в столовую. Старший офицер уже был там, наполовину доедая рыбный суп. Напротив Хайнриха сидел мужчина средних лет с кудрявыми черными волосами и квадратным подбородком с ямочкой посередине. Он встал и официально пожал руку Шеперду. «Феликс Дудек, — сказал он. — Я электрик». Рукоятка была крепкой, а бицепсы накачанными, словно он много времени проводил в спортзале.
 Джимми вышел из камбуза с миской супа для Шепарда, и как только тот поднял ложку, появился капитан и сел на свое место.
 Трое поляков выпили бутылку красного вина и начали разговаривать на своих языках. Они не пытались вовлечь Шепарда в свой разговор. Шепард не обиделся; он понимал, что он чужак, и тот факт, что он якобы приехал, чтобы донести на них, только усиливал их подозрения. Он опустил голову и ел молча.
 Хайнрих доел суп и повернулся на стуле. «Джимми!»
 В дверях камбуза появился повар. «Да, сэр?»
 «Мой салат», — сказал Хайнрих, и повар кивнул и исчез. Хайнрих откинулся на спинку кресла, и через несколько секунд появился Джимми с большой стеклянной миской, наполненной салатом, нарезанным зеленым перцем и огурцом, а также чем-то, похожим на содержимое банки с тунцом.
 Хайнрих увидел, как Шеперд смотрит на миску, и скривился. «Раньше я весил сто пять килограммов, — сказал он. — Потом компания ввела новое правило, согласно которому мы должны весить меньше девяноста килограммов. Больше девяноста килограммов — и ты не можешь выходить в море. Кроме того, ты должен соответствовать их целевым показателям индекса массы тела. Я чудом прошел последний медицинский осмотр, но меня отстранили от работы всего на шесть месяцев. Сказали, что если я не похудею еще больше, то потеряю работу». Он кивнул на миску с салатом. «Теперь я ем как кролик».
 «На обед вы ели стейк», — сказал Шеперд.
 «Белок, — сказал Хайнрих. — Мужчине необходим белок».
 «А вы пользуетесь спортзалом?»
 Хайнрих издал лающий звук, в котором смешались презрение и веселье. «Вы видели наш спортзал? Компания не хочет тратить деньги на оборудование, поэтому у нас есть беговая дорожка, велотренажер, боксерская груша, и это всё». Он воткнул вилку в миску и запихнул салат в рот.
 Джимми забрал у Шепарда тарелку с супом и отнес ее на камбуз, почти сразу же вернувшись со свиной отбивной, которая блестела от жирной моркови и картофеля фри.
 «Вы играете в пинг-понг?» — спросил Хайнрих.
 «Пинг-понг?» — повторил Шеперд.
 Хайнрих сделал широкий жест рукой. «Настольный теннис», — сказал он.
 «Я не играл с детства».
 «Шеф любит пинг-понг, но никак не может найти себе соперника», — сказал Доминик. «Мы слишком заняты, а команда предпочитает пиво и караоке в свободное от работы время».
 «Как-нибудь сыграю с тобой», — сказал Шеперд Хайнриху.
 «Будь осторожен, — сказал Доминик. — Он не любит проигрывать».
 «А кто так делает?» — спросил Шеперд.
 Перед сном Шеперд позвонил Шарлотте Баттон по спутниковому телефону. «Все на борт», — сказал он. «Мы только что покинули Порт-Кланг. Через четыре-пять дней окажемся в пиратских водах».
 'Как это?'
 «Среди офицеров слышны слухи о мятеже, но в целом всё хорошо».
 «Джин с тоником на кормовой палубе, что ли?»
 «Шанс был бы не лишним», — сказал Шеперд. «Им не нравится, что на борту есть представитель компании, они думают, что я пришел их уволить».
 «Ну, я только надеюсь, что тебя не заставят пройтись по доске».
 «Даже не шути на эту тему, — сказал Шеперд. — Если что-нибудь случится в море, никто об этом не узнает. Расследованием займется капитан, и я не думаю, что он будет плакать, если я упаду за борт».
 «Уверена, ты их завоюешь, ты всегда это делаешь», — сказала Баттон. «Они очень скоро станут твоими лучшими друзьями».
 «Есть какие-нибудь новости о команде яхты?»
 «Похитители связались с родственниками, включая родителей Кэти. Мы позаботились о том, чтобы не было никакой огласки, и предоставили им телохранителей. Я веду переговоры отсюда. Они просят пять миллионов, и я сказал, что свяжусь с ними позже».
 «У вас есть номер, по которому можно позвонить?»
 «Они позвонили нам, но только чтобы дать адрес электронной почты. Сейчас все происходит по электронной почте».
 «Чарли, а вдруг я зря трачу время? А вдруг этот сумасшедший не заберет Афину ?»
 «Давайте будем решать проблемы по мере их возникновения», — сказал Баттон.
 «А как насчет доказательства того, что человек жив?»
 «Они прислали фотографии по электронной почте и разместили видео на сайте. Нам удалось заблокировать доступ к сайту для всех желающих, так что никто больше не сможет его увидеть. Выглядят они потрепанными, но живы».
 «Хорошо, я свяжусь с вами завтра. Пришлите мне сообщение на этот телефон, если что-нибудь сломается».
 «Сладких снов», — сказала Баттон, и ее голос звучал так, будто она говорила это совершенно искренне.
 Шеперд набрал номер Мартина О'Брайена. Телефон несколько раз щёлкнул, затем раздался звонок, и О'Брайен ответил почти сразу. «Привет, как дела?» — спросил он.
 «Мы только что вышли из порта. А вы?»
 «Найроби, — сказал О'Брайен. — Осталось только дождаться выступления ребят из Брэдфорда, а потом мы отправимся в Эфиопию».
 «Эфиопия?» — повторил Шеперд. — «Откуда это взялось?»
 «Это ближе к Пунтленду, чем к Кении, и передвигаться там проще. Там полно белых мужчин на внедорожниках, работающих на все местные НПО. Никто не обратит на нас внимания. У меня есть контакты с компанией, которая занимается перевозкой наличных денег для правительства Эфиопии, и они разрешили мне использовать небольшой аэродром недалеко от границы с Сомали. Мы разведали базу, наземный транспорт уже организован, и завтра ко мне прилетает самолет. Я договорился о краткосрочной аренде самолета C-23 Sherpa».
 «Деньги поступают нормально?»
 «Ваш Чарли Баттон — настоящий волшебник, — сказал О'Брайен. — Деньги просто появляются на счету. Никогда не больше десяти тысяч за раз, и поступают они из самых разных источников».
 «Да, она позаботится о том, чтобы это невозможно было отследить, не превышая лимит, подлежащий уведомлению, и используя несколько учетных записей для отмывания денег».
 «Она, конечно, очень умная. Ты ей уже что-нибудь дала?»
 «Черт возьми, Мартин, она же моя начальница!»
 «Да, но она в хорошей форме, это точно».
 «И я не уверен, насколько безопасен этот спутниковый телефон».
 О'Брайен рассмеялся. «Думаешь, она подслушивает?»
 «Я бы не удивился, если бы это случилось с ней. Я свяжусь с вами завтра».
 Передайте привет бангладешскому юнге.
 «Здесь нет юнг, идиот», — сказал Шеперд и закончил разговор.
 Шеперд проснулся в восемь часов утра, принял душ и спустился в столовую. Длинный стол был накрыт к завтраку коробками с хлопьями и кувшинами молока, но никого не было. Из камбуза вышел Джимми, извиняюще улыбаясь. «Извините, сэр, завтрак в семь, уже закончил».
 На приставном столике стояла миска с фруктами, и Шеперд взял себе два больших зеленых яблока. «Без проблем, Джимми».
 «Если хотите, я могу попросить повара приготовить вам яичницу».
 «Нет, спасибо, никаких особых привилегий для меня, Джимми, я завтра приду вовремя». Шеперд поднялся по лестнице на мостик на верхнем этаже и толкнул дверь. Второй офицер стоял у пульта управления и смотрел на экран радара слева.
 Шеперд представился, и второй офицер пожал ему руку. «Я не видел вас за ужином вчера вечером», — сказал Шеперд.
 Второй офицер пожал плечами. «Мы едим вместе с экипажем, третьим офицером и мной». Он усмехнулся. «Мы предпочитаем филиппинскую еду. У нас начинается ломка, если мы не едим рис каждый день».
 Шеперд откусил кусочек яблока и посмотрел в окно. Море казалось гладким и спокойным, как стекло, почти без белых пятнышек на гребнях волн. «Оно всегда такое гладкое?» — спросил он.
 «Не всё так гладко, — сказал второй помощник капитана. — Волны там внизу, наверное, метров или два высотой. Вы этого не замечаете, потому что у нас очень большое судно. Если бы вы были на двадцатифутовом судне, вам бы было очень неспокойно».
 Шеперд оглядел судно по левому и правому борту, но не увидел других кораблей, только море и небо. «Я думал, что движение будет более интенсивным», — сказал он.
 «Бенгальский залив — огромное море, — сказал второй помощник капитана. — Вероятно, мы не увидим много других судов, пока не обогнем Шри-Ланку. Затем мы войдем в Аравийское море, которое не намного оживлённее. Движение судов в Карачи и обратно будет активным, но как только мы доберемся до Аденского залива и Суэцкого канала, вот тогда у нас будет много работы».
 «Пиратские воды», — сказал Шеперд.
 «Да, — ответил второй офицер. — Это может быть опасно. По крайней мере, Аденский залив. И, возможно, Красное море».
 «У вас там когда-нибудь возникали проблемы?»
 Второй офицер покачал головой. «Этот корабль слишком большой, — сказал он. — Слишком большой и слишком быстрый».
 Шеперд провел следующие пару часов, сидя на мостике и пытаясь понять, как управлять кораблем размером с многоэтажный дом, поваленный на бок. Автопилот отвечал за рулевое управление и скорость; задача дежурного офицера заключалась в том, чтобы следить за радиосвязью, проверять три экрана радара и следить за движением судов, не отображавшихся на радаре.
 На борту было три радиолокационных сканера: один на носовой мачте и два на крыше мостика. В море их настраивали на шесть, двенадцать и двадцать четыре мили, но, несмотря на их точность, они всё равно не обнаруживали небольшие деревянные суда, и ничто не могло заменить человеческий глаз, хотя и с помощью мощных биноклей. На консоли также находился экран, отображающий положение и курс «Афины » на спутниковой карте района.
 Каждый час офицер подходил к штурманскому столу и отмечал положение корабля на адмиралтейской карте. На столе стояли два экрана, отображавшие GPS-координаты корабля и корабельные часы, но, несмотря на высокотехнологичные приспособления, расстояния на картах измерялись старомодными латунными компасами.
 В 10:30 Шеперд вернулся в свою каюту, переоделся в футболку, шорты и кроссовки, а затем спустился в спортзал. Хайнрих был прав; это было большое разочарование: комната была немногим больше его каюты, с беговой дорожкой, велотренажером, столом для настольного тенниса и дартсом на одной стене. Было три квадратных иллюминатора, выходящих на море. Слева находилась дверь, ведущая в небольшой бассейн с голубой плиткой, размером едва пятнадцать на пятнадцать футов, но воды в нем не было, и он был накрыт белой веревочной сеткой.
 Шеперд забрался на беговую дорожку и установил часовой режим с небольшим наклоном. Он начал бежать, но бег был прерывистым, и ему было трудно войти в устойчивый ритм. Он попытался замедлить темп, но это не помогло, и единственный способ поддерживать хоть какой-то темп — держаться за поручни во время бега, а таким образом он мог бежать лишь трусцой. Через тридцать минут он сдался, почти не вспотев.
 Он начал бить по боксёрской груше. На тумбе рядом с дартсом лежали боксёрские перчатки, но он их проигнорировал. Он всегда считал боксёрские перчатки пустой тратой времени, как высокотехнологичные кроссовки. Когда нужно было драться по-настоящему, времени на перчатки не оставалось. Бои случались неожиданно, и когда они начинались, ему нужно было уметь бить голыми руками и бить сильно. В человеческой руке много мелких костей, и они легко ломаются, поэтому крайне важно уметь правильно бить.
 Он отработал различные комбинации ударов, а затем начал использовать ноги, нанося удары коленями и ступнями. Он работал с боксерской грушей интенсивно и быстро, и через пятнадцать минут весь вспотел, но продолжал тренироваться еще десять минут, к тому времени каждая мышца в его руках и ногах кричала от боли. Он остановился и выровнял дыхание, пока груша продолжала раскачиваться из стороны в сторону.
 Когда его дыхание и пульс пришли в норму, он опустился на пол и сделал сто отжиманий, затем перевернулся и сделал пятьдесят быстрых скручиваний, за которыми последовали пятьдесят медленных. К тому времени, как он закончил, его футболка и шорты были насквозь мокрыми. Он направился обратно в свою каюту, принял душ и переоделся, и ровно в двенадцать часов спустился в офицерскую столовую.
 На обед был овощной суп с макаронами, а затем жареная курица, жареные кабачки и картофельное пюре. Доминик был там с Хайнрихом, когда вошёл Шеперд, и когда он доел половину супа, дверь открылась, и вошёл крупный мужчина в корпоративной рубашке-поло и тяжело сел. У него были выпуклые предплечья, руки размером с лопату и волосы, выбритые почти до головы. «Вы шпион?» — спросил новоприбывший. Как и Доминик с Хайнрихом, он говорил с сильным польским акцентом.
 «Шпион?» — спросил Шеперд, недоумевая, что он имеет в виду.
 «Корпоративный шпион? Человек, который решает, кого уволить, чтобы сократить расходы».
 «Оливер Блэкберн», — сказал Шеперд, протягивая руку. — «Отдел кадров».
 Рука мужчины была намного больше руки Шепарда и едва не причиняла боль. «Томаш Горский, — сказал он. — Главный инженер». Он усмехнулся, обнажив массивные серые зубы. «Вы не можете меня уволить, без меня корабль остановится».
 «Если только рядом не окажется второй инженер», — сказал Доминик, намазывая мягкий сыр на кусок французского хлеба.
 «Нет, он не такой, потому что постоянно сидит в своей каюте и смотрит порно на ноутбуке», — сказал Томаш. Его глаза расширились от притворного ужаса, и он прикрыл рот рукой. «Я сказал слишком много?» — спросил он. «Ты пожалуешься на меня в компанию?»
 «Ребята, я на самом деле не шпион. Я здесь просто для того, чтобы составить отчёт о работе экипажа, кто что делает и когда, а затем кто-то вышестоящий примет любое необходимое решение».
 Он доел свой суп, и Джимми заменил пустую тарелку Шепарда его основным блюдом. Столовщик спросил Томаша, хочет ли тот суп, и тот покачал головой. «Только курицу и кабачки», — сказал он, накладывая себе салат, перекладывая листья салата, огурец, зеленый перец и помидор из миски на свою тарелку. Он вздохнул, глядя на салат, а затем на Шепарда. «Это вина компании, — сказал он. — Они сказали, что я должен похудеть». Он указал вилкой на Хайнриха. «И на него тоже. Так что теперь нам придется считать калории, как пара супермоделей». Он указал на тарелку Шепарда. «Вижу, тебе не нужно следить за своим весом».
 «Я занимаюсь спортом», — сказал Шеперд.
 «Да? Пилатес? Йога?» — он усмехнулся и что-то сказал Хайнриху по-польски. Хайнрих рассмеялся и кивнул.
 «Я бегаю, — сказал Шеперд. — Когда могу».
 «Да, ну, я работаю с двигателями, и это настоящая работа, мой друг, а не сидение за столом весь день». Он полил салат оливковым маслом, а затем добавил немного уксуса. «Эти служебные медицинские осмотры — просто смешно», — сказал он. «Кто самый известный моряк всех времен?» Он махнул вилкой в сторону Шепарда. «Ответь мне на это, господин сотрудник отдела кадров? Ты же англичанин, ты должен знать».
 «Нельсон?»
 «Именно так, — сказал Томаш. — Адмирал Горацио Нельсон. Человек с одним глазом и одной рукой. Как вы думаете, как бы он показал себя на медицинском осмотре в компании? Считаете ли вы, что его признали бы годным к плаванию?»
 «Скорее всего, нет», — сказал Шеперд, мысленно отметив, что нужно сказать Шарлотте Баттон, чтобы она больше никогда не использовала отдел кадров как легенду.
 «Вот так вот», — сказал Томаш. Джимми поставил перед ним тарелку с жареной курицей и кабачками, и инженер благодарно хмыкнул. «Так какого черта меня волнует, вешу я сто килограммов, девяносто или восемьдесят? Я и так отлично справляюсь со своей работой, как и всегда. Мой вес тут ни при чем».
 «Понял», — сказал Шеперд и, не поднимая головы, продолжал есть.
 Доминик, Хайнрих и Томаш перешли на польский язык и остаток обеда провели, разговаривая и шутя на своих родных языках. Шеперд не мог понять, говорили ли они о нем, но был почти уверен, что да, особенно когда Томаш посмотрел на него и нахмурился.
 Джимми принес Шепарду чашку кофе, когда тот закончил обед. Дверь открылась, и вошел мужчина лет двадцати. Ростом более шести футов, худой, но с широкими плечами. У него был боксерский нос и бритая голова, но он приятно улыбнулся и протянул руку. «Вы представитель компании?» — спросил он с едва заметным акцентом. «Я Янко. Палубный кадет».
 «Оливер Блэкберн».
 Пока Шеперд потягивал кофе, Доминик уходил вместе со старшим помощником капитана и главным инженером. На выходе Хайнрих указал на Шеперда. «Сегодня вечером, пинг-понг? Пять минут восьмого после того, как я закончу свою вахту, хорошо?»
 Шеперд кивнул. «Я буду там».
 «Он тебя победит», — сказал Янко, когда дверь закрылась. Джимми спросил курсанта, хочет ли тот суп, и Янко кивнул.
 'Почему?'
 «Он всех обыгрывает. Он играет с детства».
 «Вы из Словении, верно?» — спросил Шеперд.
 Янко выглядел удивленным. «Откуда вы знаете? Большинство людей думают, что я поляк или хорват». Он сел, взял кусок французского хлеба и намазал его маслом.
 Шеперд знал это, потому что читал данные этого человека в списке экипажа, который ему дал Баттон. «Вы похожи на мою няню», — сказал он. «Катра. Она из Словении».
 «Какая часть?»
 Шеперд нахмурился. «Хороший вопрос, — сказал он. — Я никогда его не задавал».
 «Я из Копера, — сказал Янко. — Мой отец был моряком, и его отец тоже. И, вероятно, дед его отца тоже».
 «Это у нас в крови», — сказал Шеперд.
 «Думаю, на этом всё закончится, — сказал Янко. — На самом деле, при первой же возможности я сойду с кораблей и перейду в головной офис. Дайте мне свою визитку, может быть, вы сможете мне когда-нибудь помочь».
 «Конечно. У меня нет при себе никаких карточек, но я дам тебе одну перед отъездом», — солгал Шеперд. «Но почему курсант не захочет быть на корабле?»
 Янко рассмеялся. Джимми поставил перед ним тарелку супа и вернулся на камбуз. «Мой отец хотел, чтобы я стал моряком, и меня вполне устраивает работа на судоходстве, но с тех пор, как он был в море, работа изменилась». Он махнул рукой в воздухе. «Это не корабль, на самом деле. Это…» Он пожал плечами. «Я не уверен, что это такое. Может быть, плавучий склад. Дело не в корабле, а в грузе, а груз — это просто ящики. Тысячи одинаковых ящиков. И ящики к нам не имеют никакого отношения. В большинстве случаев мы даже не знаем, что в них внутри. Мы переходим из порта в порт, кто-то снимает ящики и кладет новые. Вот и все, что мы делаем — перемещаем ящики».
 Он макал хлеб в суп. «Во времена моего отца он проводил в порту дни, а иногда и недели. Именно такими он помнит плавания, когда моряки неделю в Шанхае, потом три дня в Гонконге, два дня в Коломбо, а затем неделю в Танжере. Они видели весь мир».
 «В каждом порту есть девушка?»
 «Конечно, в каждом порту есть несколько девушек, если верить рассказам моего отца. Иногда я думаю, сколько у меня братьев и сестер, разбросанных по всему миру. Он много пнул до встречи с моей матерью. И, возможно, после тоже».
 Шеперд отпил глоток кофе. Он не любил растворимый кофе, но Джимми приготовил его крепким и, на удивление, вполне пригодным для питья.
 «Но дело не в девушках, — сказал Янко. — Дело в том, чтобы увидеть мир. Так делали мой отец и дед. Можете себе представить, как здорово было провести неделю в Шанхае? Как только корабль был готов, можно было просто сойти на берег и отдохнуть. Познакомиться с людьми, осмотреться. Можно было переночевать на берегу, если хотелось. Пообщаться с моряками с других кораблей, обменяться историями». Он пожал плечами. «Вы присоединились к нам в Порт-Кланге, верно?»
 Шеперд кивнул.
 «Мы пробыли там шесть часов. За это время перегрузка такого количества груза заняла бы три дня во времена моего отца и, вероятно, две недели, когда плавал мой дед. Наш следующий порт захода — Карачи, где мы пробудем восемь, может быть, десять часов, а после Суэца будем в Танжере максимум пять часов».
 «Значит, вам никогда не удаётся провести время на берегу?»
 «В некоторых портах у вас может быть достаточно времени, чтобы взять такси до ближайшего города, но на этом всё, времени хватает только на то, чтобы быстро выпить кофе и вернуться на корабль. Большинство парней этим не занимаются».
 «Значит, ты останешься на борту, да?»
 «Именно так», — сказал он. «Мой контракт на этот раз рассчитан на четыре месяца, и я, вероятно, ни разу не ступлю на сушу. То же самое и с большинством ребят». Он усмехнулся и снова обмакнул хлеб в суп. «Не поймите меня неправильно, я не постоянно жалуюсь, как Хайнрих и Томаш. Но я не планирую жизнь на океанских волнах. Я буду работать пять лет, чтобы понять, как работают корабли, а потом буду искать работу в головном офисе. Судоходные компании зарабатывают миллионы, и я хочу быть частью этого. Кто знает, может быть, однажды у меня будет своя собственная судоходная компания». Он снова пожал плечами и продолжил есть суп.
 Шепарда вырвал из безмятежного сна громкий сигнал тревоги. Он перевернулся на спину и открыл глаза, затем нахмурился, поняв, что это не его портативный будильник, а настойчивый вой сирены, доносившийся из коридора. Короткий сигнал сменился гораздо более длинным, затем наступила тишина, длившаяся всего несколько секунд, после чего короткие сигналы возобновились. Он посчитал сигналы. Семь коротких, за которыми последовал гораздо более длинный. Сердце Шепарда заколотилось; это была общая аварийная сигнализация корабля. Он выругался, натянул джинсы и рубашку-поло, которые носил накануне, и помчался вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, на мостик. Он распахнул дверь и ворвался внутрь. Доминик был один на мостике, с кружкой черного кофе в одной руке и наполовину выкуренной сигаретой в другой. «Доброе утро, мистер Оливер», — сказал он. «Все в порядке?»
 «Зачем нужна тревога?» — спросил Шеперд.
 Доминик скривился. «Дрель», — сказал он. — «Тебе никто не сказал?»
 «Разве похоже, что мне кто-то об этом рассказал?» — спросил Шеперд.
 Сигнал тревоги прервался на полпути взрыва. «Это наши ежемесячные учения, — сказал Доминик. — Это были учения по ликвидации аварийного разлива. Через несколько минут будут еще одни учения по пожару. Затем будет сигнализация о приближении судна, а потом — об эвакуации с корабля».
 «Стоит ли мне в этом участвовать?»
 «Это всего лишь тренировка», — сказал Доминик. Пепел упал с сигареты на пульт управления, он выругался и отмахнулся. «Можешь, если хочешь. Но это, по сути, для всей команды. Обычно тренировки проводятся отдельно, но старшина разработал сценарий, который позволяет нам проводить их все одновременно».
 Его рация затрещала, и Шеперд услышал голос старшего офицера. «Это старший офицер на верхней палубе. Из контейнера вытекает жидкость. Я отправляю бригаду для уборки. Конец связи».
 Доминик поднёс рацию ко рту и нажал кнопку передачи. «Капитан — старшему помощнику. Держите меня в курсе. Конец связи». Он ухмыльнулся, глядя на Шепарда. «Всё начинается с протечки. Это первый сигнал тревоги, когда её обнаруживают. Затем заходит бригада уборщиков, одетых для работы с опасными отходами. Потом жидкость загорается, и тогда он включит пожарную сигнализацию. Затем огонь выходит из-под контроля, и мы переходим к эвакуации с корабля. Можете пойти и посмотреть, если хотите. Сейчас они на верхней палубе, а спасательные шлюпки на палубе B. Вы будете на левом борту». Он затянулся сигаретой. «Если пойдёте, то возьмите из каюты гидрокостюм и каску». Он пожал плечами. «Но это ваше дело, это всего лишь учения».
 «Я лучше откажусь», — сказал Шеперд. Он посмотрел на три радарных экрана на консоли. Все они были совершенно чистыми.
 Доминик помахал рукой направо. «Вон там кофе и чай, угощайтесь», — сказал он. «И у нас есть печенье».
 Пастух подошел босиком и взял кружку. Там стоял кулер с двумя кранами: красный для горячей воды, синий для холодной. Он наполовину наполнил кружку горячей водой, затем добавил две ложки Nescafé и немного молока длительного хранения.
 «Хотите кофе?» — спросил он капитана.
 Доминик удивленно посмотрел на него. «Представитель компании предлагает мне кофе? Что это, вы предлагаете приговоренному к смерти последнюю просьбу?»
 «Последняя просьба?» — повторил Шеперд. — «Вы думаете, компания захочет избавиться от капитана?»
 «Если бы могли, конечно», — сказал Доминик, указывая большим пальцем на пульт управления слева. «Сейчас мы работаем на автопилоте, большую часть времени, когда находимся в море. А когда прибываем в порт и покидаем его, на борту всегда есть лоцман. Компании несложно понять, что при сочетании автопилота и портовых лоцманов действительно ли нужен капитан на борту? Но раз уж вы предлагаете, черный кофе с одной ложкой сахара был бы кстати, спасибо».
 Шеперд провел почти час, беседуя с капитаном о различных кораблях, на которых он плавал за свою более чем двадцатипятилетнюю карьеру, и о портах, которые он посетил. Шеперду понравился этот человек; он отличался спокойной уверенностью и мягким чувством юмора, терпеливо отвечал на все вопросы Шеперда, объясняя, как работают различные приборы и какие правила мореплавания должны соблюдаться каждым судном.
 В девять часов Шеперд вернулся в свою каюту, переоделся в футболку и шорты, надел кроссовки и спустился на палубу D. Он открыл дверь в спортзал, но его сердце сжалось, когда он увидел беговую дорожку. Он посмотрел сквозь окна на контейнеры на палубе, и тут ему пришла в голову идея. Он вернулся к лестнице и спустился на верхнюю палубу, затем по коридору к люку по правому борту. Море было спокойным, ветра почти не было, поэтому судно было довольно устойчивым. Он посмотрел налево и направо и усмехнулся. Местами будет немного тесно, и ему придется следить за клапанами и трубами, разбросанными по палубе, но в целом она все же послужит неплохой беговой дорожкой.
 Он начал с медленной пробежки по часовой стрелке, пока не привык к движению корабля, затем увеличил темп. Из-за всего оборудования и приспособлений вокруг он не мог бежать с максимальной скоростью, но это все равно доставляло гораздо больше удовольствия, чем бег на беговой дорожке. Он пробежал пять кругов, а после пятого встал на носу и сделал разминку. Глядя в море, он увидел в воде серый силуэт, затем еще один, потом один взмыл в воздух, и через несколько секунд более десятка дельфинов выпрыгивали и плескались обратно в воду. Шеперд переместился в нос корабля и некоторое время наблюдал за ними, но не мог понять, кормятся они или просто играют.
 Он оглядел все по сторонам, но кроме дельфинов ничего не было видно. Ни земли, ни кораблей. А наверху не было даже облачка. И не было слышно ничего, кроме свиста ветра у ушей и глубокого гула мощного двигателя «Афины» .
 Направляясь обратно к надстройке, Шеперд посмотрел на контейнеры, возвышавшиеся над ним и закрывавшие небо. Нижние контейнеры были подняты над палубой. Чтобы добраться до них, ему пришлось подняться по металлической лестнице в проход, проходивший между рядами контейнеров. Контейнеры на нижних уровнях были зафиксированы металлическими защелками, которые перекрещивались на дверях, словно шнурки на кроссовках. По всему кораблю проходили металлические трапы, обеспечивающие доступ к нижним уровням контейнеров, но начиная с третьего уровня и выше, трапов или креплений не было, и контейнеры просто лежали друг на друге.
 Наверху лестницы были металлические перила высотой до пояса, и Шеперд заметил, что они идеально подходят для выполнения отжиманий на руках. Он встал между перилами, взял по одному в каждую руку и позволил своим рукам выдержать его вес. Он скрестил ноги в лодыжках и сделал пятьдесят быстрых отжиманий, пока мышцы не загорелись. Закончив, он прошел по коридору на дальнюю сторону корабля.
 У некоторых нижних контейнеров были толстые металлические ножки, из-за чего они возвышались над палубой примерно на восемнадцать дюймов. Он понял, что это отличное место для безбилетного пассажира, чтобы спрятаться.
 Примерно на середине эстакады креплений стало меньше, и он увидел, что большинство контейнеров не заперты. На большинстве из них была ярко-желтая пломба, но, похоже, никакого запирающего механизма не было, хотя на нескольких были большие латунные навесные замки. Он нашел один контейнер без пломбы и схватил два рычага, которые приводили в действие механизм открывания. Две двери распахнулись. Контейнер был пуст, хотя на полу лежали деревянные доски. Он забрался внутрь и осмотрел его, поняв, что он на самом деле больше, чем первая квартира, которую они с Сью снимали вместе. У него закружилась голова от мысли, что этот контейнер — один из более чем пяти тысяч, большинство из которых были заполнены товарами и материалами.
 Он вылез наружу, закрыл двери и пошёл обратно по палубе, миновав двух филиппинских моряков в комбинезонах и касках, которые с любопытством посмотрели на него, а затем заговорили на своём языке. Он услышал их смех, когда вернулся в надстройку и начал подниматься по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Он поднялся в спортзал и полчаса бил по боксёрской груше, ещё полчаса занимался на велотренажёре, а затем сделал сто приседаний и три подхода по пятьдесят отжиманий. К тому времени, как он закончил, у него всё болело, он был весь в поту, но чувствовал себя лучше.
 Он вернулся в свою каюту, принял душ, переоделся в чистую одежду и поднялся на мостик. Там был Хайнрих в шортах и толстовке, а филиппинский моряк в бинокль осматривал горизонт.
 «Вы видели дельфинов?» — спросил Хайнрих, осматривая танкер по правому борту.
 «Да, потрясающе», — сказал Шеперд.
 «Их можно увидеть только в хорошую погоду, — сказал Хайнрих. — Они не любят брызг, от них у них развивается пневмония. Сегодня для них идеальная погода, хорошая погода и много рыбы». Он посмотрел на Шепарда. «Бегать по палубе — это опасно для жизни», — сказал он.
 «Ты меня видел?» Шеперд посмотрел вниз через окна мостика, но видел только контейнеры. Никто на мостике никак не мог видеть, что происходит на палубе далеко внизу.
 Хайнрих рассмеялся. «Трое матросов передали мне по рации, что где-то бегает какой-то сумасшедший. Что бы мы делали, если бы вы упали за борт?»
 «Вернись и забери меня?»
 Хайнрих снова рассмеялся. «Вернуться за работой в компании? Только в мечтах. Ты хоть представляешь, сколько правил техники безопасности ты нарушаешь, бегая по палубе?»
 «Я ненавижу беговые дорожки», — сказал Шеперд, пожав плечами. «Я всегда чувствую себя хомячком в колесе».
 «Все ненавидят беговые дорожки, — сказал Хайнрих. — Что в них хорошего?» Он похлопал себя по талии. «Но упражнения и диета — нужно и то, и другое, иначе вес не вернется».
 Шеперд стоял, глядя на бескрайнее море перед ними. Слева, почти на горизонте, виднелся большой контейнеровоз, а справа, прямо позади, — нефтяной танкер, но кроме этого море было пустым. В том, как корабль рассекал воду, было что-то успокаивающее; единственным звуком был гул мощного двигателя далеко внизу. Небо над головой тоже было пустым: ни одной птицы и даже следа от пролетающего самолета.
 Шеперд понял, что, хотя корабль был совершенно устойчив, и почти не ощущалось, что они движутся по воде, он накренился набок. На несколько градусов, но определенно не в горизонтальном положении.
 «Ответь мне на вопрос, Хайнрих», — сказал Шеперд.
 «Если смогу», — сказал старший офицер.
 Шеперд указал на нос. «Видите, как мы кренимся?» — сказал он. «Левый борт выше правого, поэтому мы наклоняемся вправо. Это из-за ветра?»
 «Это из-за балласта в наших танках, — сказал Хайнрих. — Мы немного тяжелее с правого борта».
 «Почему? Почему мы не на одном уровне?»
 Хайнрих вздохнул. «Капитанский душ», — сказал он.
 Шеперд повернулся и посмотрел на него. «Что?»
 Хайнрих пожал плечами. «Сливное отверстие для капитанского душа находится с правого борта. Поэтому, если мы наклоняемся выше по левому борту, вода из его душа будет стекать. Мой же душ находится с левого борта, поэтому мне приходится использовать скребок, чтобы отводить воду к сливу». Он махнул рукой в сторону носа. «Вот почему мы кренимся на правый борт. И почему каждый раз, когда я пользуюсь душем, мне приходится использовать скребок».
 «Ты же шутишь, правда?»
 Хайнрих посмотрел на Шепарда поверх очков. «Разве я похож на шутника, мистер Блэкберн?» — торжественно произнес он.
 Робби Фокс швырнул палку как можно дальше, и его два спаниеля побежали за ней, радостно лая и яростно виляя хвостами. Фокс улыбался, наблюдая, как две собаки в шутку борются за палку. Эта игра никогда им не надоедала.
 Он услышал, как по дороге едет машина, и обернулся, увидев Лизу О'Хара за рулем своего Land Rover. Она припарковалась и вышла, одетая в практичную куртку Barbour и зеленые резиновые сапоги. «Привет, дядя Робби», — позвала она.
 Она подошла и обняла его, нежно поцеловав в обе щеки. Собаки прибежали обратно, разделив ветку между собой. Лиса взяла ее и снова бросила.
 «У меня для тебя хорошие новости, Лиза», — сказал Фокс, направляясь к роще, ветер дул ему в спину.
 Она шла рядом с ним, засунув руки глубоко в карманы куртки. «Я вся во внимании», — сказала она.
 «Ваш человек, Мэтт Таннер. Вы были правы, он из MI5».
 О'Хара улыбнулась. «Ты знаешь, кто он?»
 «Его личность установлена, но мне пришлось приложить немало усилий. И само собой разумеется, что никто никогда не должен узнать, как я получил эту информацию».
 О'Хара взяла Фокса под руку. «Это я, дядя Робби. Можешь мне доверять».
 Фокс усмехнулся. «Да, девушка, могу. Но мне пришлось за тебя поручиться, так что не подведи меня».
 «Этого никогда не произойдёт», — сказала она.
 «И они хотят его смерти. Так же, как ты убил этого ублюдка-майора».
 «Таков план, — сказала она. — Так кто же он?»
 «Его зовут Шеперд. Дэниел Шеперд. Бывший боец спецназа SAS. У нас нет адреса, но есть дата рождения, так что найти его не составит труда».
 «Отлично», — сказал О'Хара.
 «Тот факт, что он был в Сассе, вызвал тревогу, — сказал Фокс. — Гэннон не мог действовать в одиночку, когда убил моих парней».
 О'Хара медленно кивнул. «И вы думаете, что Шеперд мог быть причастен?»
 «Не думаю, что мы когда-нибудь узнаем наверняка», — сказал он.
 «Мы могли бы его допросить».
 Фокс вздохнула. «Армейский совет ясно дал понять, что хочет чистого убийства, Лиза. И они принимают все решения».
 «В любом случае, он мертв, дядя Робби».
 Фокс обнял её и прижал к себе. «Да, это правда», — сказал он. «Жаль только, что я не знаю, где мои мальчики, чтобы достойно их похоронить». В его глазах появились слёзы, и он отвернулся от неё, моргая, чтобы смахнуть их.
 Шеперд никак не мог уснуть, и после часа беспокойных ворочаний он оделся и поднялся на мостик. Было чуть больше полуночи, и у мостика стоял филиппинский моряк, разглядывая волны в бинокль. Доминик стоял на левом наружном крыле мостика, пуская дым в небо. Он ухмыльнулся, когда Шеперд вышел на крыло. «Не можешь уснуть, командир?» — спросил он. Он предложил свою пачку сигарет, но Шеперд покачал головой.
 «Не курите», — сказал он.
 «Вы пробовали?»
 «Я попробовал», — сказал он. «Мне не понравилось». На самом деле, он несколько раз начинал курить во время своей работы под прикрытием. Часто это был самый быстрый способ завязать разговор с незнакомцем. «Значит, мы не замедляем темп ночью?»
 «В этом нет необходимости, — сказал Доминик. — У нас есть радар и AIS, и любое судно в море должно включать свои огни. Если нет, то это их собственная вина». Он выпустил дым в воздух. «Проблема в рыболовецких судах, потому что мы должны уступать им дорогу. Но так далеко от берега их не так уж много». Он указал на левый борт. «Видите небольшую желтоватую точку чуть выше горизонта?»
 Шеперд посмотрел налево. Даже без бинокля он мог разглядеть небольшой желтый круг, расположенный в нескольких градусах над горизонтом.
 «Это Венера», — сказал Доминик. Он обернулся и посмотрел в корму корабля. «А та яркая планета вон там? Это Юпитер».
 Шеперд взглянул на вторую планету. «Вот это да, не правда ли?»
 «Жители городов никогда не видят звёзд или планет», — сказал Доминик. Он сделал долгую затяжку сигареты, а затем выдохнул ещё немного дыма в сторону звёзд. «Слишком много светового загрязнения».
 Шеперд поднял глаза. Это было удивительное зрелище: небеса, казалось, простирались до бесконечности, усеянные бесчисленными звездами. Высоко над головой двигался маленький огонек, едва заметная точка, плывущая по прямой линии. Слишком медленный для метеора, это почти наверняка был спутник. Шеперд подумал, есть ли на спутнике камеры и не наблюдает ли за ним где-нибудь в Лондоне Шарлотта Баттон на экране. Он улыбнулся про себя. Вокруг Земли вращались сотни спутников, и вероятность того, что тот, который он видел, был задействован в слежке, была крайне мала.
 «Вон там Большой Медведь», — сказал Доминик, указывая направо. «Видишь четыре звезды, а три уходят от них?»
 «Плуг, — сказал Шеперд. — Мы называем его Плугом».
 «А две звезды на заднем плане, проследите за ними вверх, и вот она, Полярная звезда», — сказал Доминик. «А вот, — его рука скользнула по небу, — там же Малая Медведица».
 Он откинулся назад и указал прямо вверх. «А вот и Млечный Путь. Вы когда-нибудь видели что-нибудь прекраснее?»
 Шеперд поднял взгляд. Это было потрясающее зрелище: звезды казались расположенными так близко друг к другу, что образовывали пенистую белую полосу, тянущуюся по ночному небу.
 Доминик быстро указал на полдюжины звезд, уверенно двигая пальцем по небу.
 «Вы же знаете, что такое звезды», — сказал Шеперд.
 «В наши дни это просто хобби, — сказал Доминик. — Даже астрономическую навигацию больше не преподают. GPS от неё отошёл на второй план. Покажи курсанту секстант, и он, вероятно, не поймет, что это такое, не говоря уже о том, как им пользоваться».
 «Правда? Я думал, морякам нужно уметь ориентироваться по звёздам».
 Доминик рассмеялся и бросил окурок за борт. «Может быть, лет пятьдесят назад. Но не сейчас. Все делается с помощью компьютеров, и скоро на кораблях больше не понадобятся люди. Или, может быть, останется только один человек, следящий за экраном компьютера в головном офисе. Но к тому времени я уже выйду на пенсию». Он вздохнул. «Мир меняется, мистер Блэкберн, и меняется к худшему».
 «С этим трудно поспорить, — сказал Шеперд. — И вы можете опустить слово „мистер“. Просто „Оливер“ вполне подойдет».
 «У тебя есть дети, Оливер?»
 «Нет», — сказал Шеперд и почувствовал невольный укол вины, который всегда возникал, когда он отрицал существование своего сына. Лиам был самым важным в его жизни, но он не был частью легенды об Оливере Блэкберне. У Блэкберна не было и жены, даже той, которая погибла в бессмысленной автокатастрофе. Дэн Шеперд не был Оливером Блэкберном; Оливер Блэкберн был плодом чьего-то воображения, кого-то из MI5, кто создал вымышленный мир, чтобы завершить свою миссию, и как только эта миссия была выполнена, Оливер Блэкберн просто перестал бы существовать. «Ты?»
 «Два мальчика, две девочки, — сказал Доминик. — Идеальный баланс».
 «Кто-нибудь из них увлекается парусным спортом?»
 Доминик покачал головой. «Мой старший сын хочет стать врачом, старшая дочь уже учительница. Двое других еще в школе и ненавидят море».
 'Потому что?'
 «Потому что это отнимает у них отца. Четыре месяца работы и два месяца перерыва, они видят меня всего треть года. Я пропустила большую часть их жизни. И за что? Вы знаете, сколько мне за это платят?»
 Шеперд покачал головой.
 Доминик прищурился. «Ты же сотрудник компании, ты наверняка знаешь, сколько я зарабатываю».
 «Доминик, я тебе постоянно говорю, что заработок людей никак не влияет на то, чем я занимаюсь. Меня волнует только то, чем занимаются люди».
 «Ну, вот что я вам скажу. Пять тысяч евро в месяц — вот сколько мне платят. И за эти деньги я месяцами провожу вдали от семьи, а мои дети растут, не зная своего отца». Он посмотрел на волны. «Мой зять — сантехник в Лондоне, и он зарабатывает вдвое больше меня. Жена постоянно говорит мне, что я должен пойти работать с ним».
 «Почему бы и нет?»
 Доминик пожал плечами, затем махнул рукой в сторону ночного неба над собой. «Потому что я буду скучать по звёздам. И по морю. Я мастер, это то, чем я занимаюсь. Это у меня в крови. Да, я скучаю по своей семье, скучаю по тому, чтобы быть вдали от них, и есть более лёгкие способы зарабатывать на жизнь, но это моя жизнь, и так будет всегда». Он снова пожал плечами. «Вы бы не поняли».
 Шеперд улыбнулся. «Вообще-то, то, что вы говорите, мне кажется совершенно логичным», — сказал он.
 Шеперд провел на мостике час, разговаривая с капитаном, а затем спустился в свою каюту. На этот раз он заснул, как только его голова коснулась подушки. Будильник разбудил его в семь, и он спустился завтракать. Там уже были Хайнрих, Томаш, главный инженер, и Конрад Кроль, польский второй инженер. Шеперд впервые встретил Конрада, поэтому представился и пожал ему руку.
 Генрих что-то сказал по-польски, и все рассмеялись.
 «Полагаю, он хочет сказать, что я — человек компании, и мне нельзя доверять», — сказал Шеперд, садясь. Хайнрих ел тосты с мармеладом, а перед двумя инженерами стояли жареные яйца и бекон.
 «Вообще-то, начальник говорил, что я должен показать вам Бирманскую дорогу», — сказал Конрад. Он был довольно невысокого роста, вероятно, меньше пяти футов восьми дюймов, с коротко подстриженными жесткими волосами и татуировкой русалки на левом предплечье. У него было толстое золотое обручальное кольцо, но не было часов. Шеперд заметил, что большинство офицеров и членов экипажа не носили наручных часов, вероятно, потому что время на борту корабля постоянно менялось при перемещении между часовыми поясами.
 «Бирманская дорога?»
 «Вы всё поймёте, когда увидите», — сказал Хайнрих. Он что-то сказал Конраду, и все трое поляков рассмеялись.
 Джимми появился рядом с Шепардом и спросил, что тот хочет поесть. Шепард попросил омлет и тост, налив себе стакан апельсинового сока.
 Пока Шеперд завтракал, Хайнрих, Томаш и Конрад оживленно болтали по-польски. Этот язык был ему совершенно незнаком, и лишь немногие из их слов звучали для него убедительно. Они не пытались вовлечь его в разговор, что вполне устраивало Шеперда, потому что почти каждый разговор, который он понимал, сводился к словесным нападкам офицеров на него.
 Когда они закончили, Томаш заказал кофе, но Конрад отодвинул свою тарелку, рыгнул и ухмыльнулся Шепарду. «Ну что, хочешь посмотреть, где делается настоящая работа?»
 «Машинное отделение? Конечно».
 «Возьми свою защитную каску в каюте, я встречу тебя в корабельном офисе на верхней палубе».
 Когда Шеперд добрался до корабельного управления, Конрад надел белый комбинезон и держал в руках две пары оранжево-черных наушников. «Они вам понадобятся», — сказал он. Шеперд взял одну пару, а Конрад — свою каску. «Пошли», — сказал он. Он провел Шеперда по коридору к лифту и спустил его в машинное отделение. Там стояла большая зеленая металлическая консоль, усеянная компьютерными экранами и циферблатами, а также набор органов управления двигателем, аналогичный тому, что был на мостике, включая рычаг управления дроссельной заслонкой. Третий инженер, филиппинец, изучал один из экранов.
 Шеперд указал на органы управления. «Отсюда можно запустить двигатель? — спросил он. — Можно использовать дроссель и всё остальное?»
 «Это не рычаг управления, это телеграф», — сказал Конрад. «В прежние времена это был способ связи с машинным отделением, но сейчас все управляется компьютером. Капитан использует телеграф на мостике для установки скорости, но с помощью переключателей на этой панели мы можем полностью обойти мостик». Он кивнул на наушники Шепарда. «Наденьте их, и мы пройдем в машинное отделение».
 Шеперд надел наушники, а затем каску и последовал за Конрадом через люк в главное машинное отделение. Даже в наушниках он слышал гул огромного двигателя и чувствовал вибрацию, пробегающую по ногам.
 Конрад сначала отвел его в большую, очень жаркую комнату, заполненную толстыми трубами, большинство из которых были обмотаны громоздкой серебристой изоляцией. Конрад поднес рот к правому уху Шепарда и, громко крича, едва смог добиться того, чтобы его услышали. «Здесь мы нагреваем топливо, — крикнул Конрад. — Оно густое, почти твердое при комнатной температуре, поэтому мы должны нагреть его, прежде чем оно попадет в двигатель».
 Жара была невыносимой, и уже через несколько секунд лицо Шепарда покрылось потом. Он последовал за Конрадом обратно в главное машинное отделение, и они спустились по металлической лестнице на второй этаж, откуда открывался вид на весь двигатель. Он был огромным, размером с два двухэтажных автобуса, и, казалось, состоял из двух частей: двух больших стальных цилиндров, соединенных концами сзади, и двенадцати массивных зеленых поршневых узлов, которые напоминали ему свечи зажигания, соединенных металлическими трубами. Даже с расстояния шести метров вибрации двигателя передавались по всему его телу от ног до головы.
 Шеперд, потеряв дар речи, посмотрел на инженера. Мощь двигателя была просто захватывающей.
 «Почти сто тысяч лошадиных сил!» — крикнул Конрад.
 «Потрясающе!» — воскликнул Шеперд.
 Конрад кивнул. «Там двенадцать поршней», — сказал он. Он указал налево, где на эстакаде висели два гигантских поршня. Их высота составляла более шести метров. «Это запасные».
 «Они огромные», — сказал Шеперд.
 «В один из цилиндров можно было бы встать в полный рост, — сказал Конрад. — Если бы захотел». Он спустил Шепарда по ещё одному пролёту металлической лестницы, и они обошли двигатель. Он был безупречно чистым, ни капли масла или сажи, и все поверхности блестели, как будто они находились на химическом заводе, а не в машинном отделении одного из крупнейших контейнеровозов в мире.
 В задней части двигателя находились огромные стальные кожухи, которые тянулись от двигателя вверх к потолку машинного отделения. «Турбокомпрессоры!» — крикнул Конрад. — «Они нагревают воздух перед тем, как он смешивается с топливом». Он указал на одну из огромных труб, которая наклонялась к потолку, на высоте четырех этажей. — «От нее выхлопные газы поступают в дымовую трубу».
 «Сколько топлива сжигает двигатель?» — крикнул Шеперд.
 Конрад пожал плечами. «На полной скорости — около двухсот пятидесяти тонн в день, — крикнул он. — На крейсерской скорости, как сейчас, — около ста пятидесяти тонн».
 Конрад отвел его в заднюю часть машинного отделения, где из него выходил массивный карданный вал. Он был около четырех футов в диаметре, представляя собой сверкающую металлическую трубу, которая вращалась, приводя в движение винт на корме. Над валом проходила металлическая платформа, и двое мужчин стояли на ней, глядя вниз. «И вот в чем вся суть, — сказал Конрад. — Все топливо, вся энергия, все дело в том, чтобы развернуть этот кусок металла так, чтобы винт тянул нас сквозь море». Конрад похлопал его по плечу. «Хорошо, мы сейчас вернемся», — крикнул он. По пути в машинное отделение Конрад показал Шепарду опреснительную установку, которая превращала морскую воду в питьевую, очистные сооружения и генераторы, обеспечивающие электропитание судна.
 Когда они добрались до машинного отделения, Томаш присоединился к третьему механику, и они изучали один из экранов компьютера. На нем была схема, показывающая двенадцать поршней и температуру, при которой они работали. «Что ты думаешь?» — спросил Томаш, снимая наушники.
 «Она огромная», — сказал Шеперд. Он снял шлем и наушники.
 «Так и должно быть, — сказал Томаш. — Оно должно перемещать сто тридцать тысяч тонн груза с места до скорости двадцати узлов. И оно должно совершать кругосветное плавание независимо от погоды. Для этого нужна огромная мощность».
 «Сто тысяч лошадей, — сказал Шеперд. — А это чертовски много лошадей».
 «Видите, у них двенадцать поршней? — сказал Конрад. — В старых двигателях было шесть поршней, а теперь двенадцать». Он усмехнулся. «Вдвое больше работы, но столько же людей. Скажите об этом в головной офис, когда вернетесь. Скажите им, что инженеры работают вдвое усерднее, чем раньше».
 «Конечно», — сказал Шеперд, хотя и понимал, что никогда ничего не скажет начальству компании.
 Конрад похлопал его по спине. «Убедись, что ты это сделаешь», — сказал он. «А теперь пойдем со мной сюда». Он провел Шепарда через дверь справа от лифта, в инструментальную комнату, где на стенах висели десятки инструментов и оборудования. Моряк в темно-синем комбинезоне шлифовал кусок металла. В дальнем конце комнаты находился металлический люк с фиксатором колеса посередине. Конрад повернул руль и с кряхтением открыл люк. «Вот что мне сказал показать тебе старшина», — сказал он.
 Шеперд последовал за Конрадом через люк в туннель, который тянулся влево и вправо, проходя по всей длине корабля. Он был выкрашен в бледно-желтый цвет, имел ширину около пяти футов и высоту, может быть, десять футов. Конрад жестом большого пальца указал: «Вон там, в носовой части, он идет прямо к боцманскому складу, а затем обратно вдоль левого борта». Он указал направо. «И он идет до самой кормы и вокруг. Это проход под палубой», — сказал Конрад. «Он проходит по всему кораблю, между машинным отделением, трюмами и корпусом корабля». Он усмехнулся. «Экипаж называет его Бирманской дорогой».
 «Для чего это?»
 «В основном для проверки баков», — сказал Конрад, пнув по полу каблуком своих стальных ботинок. «Они находятся под нами. Нефтяные баки и баки водяного балласта, для регулировки дифферента. И мы используем это, чтобы получить доступ к люкам лоцманов; лоцманы обычно поднимаются на борт через них со своих кораблей. Я вам покажу».
 Он провел Шепарда в середину корабля и показал ему люк в полу с запирающимся штурвалом посередине. Он пнул его ногой. «Открываешь его, и он ведет вниз, в зону ожидания, где можно открыть люк в корпусе. Пилот поднимается через него в машинное отделение, а затем мы поднимаем его на лифте на мостик».
 Шеперд оглядел металлический коридор. Он был около пяти футов в ширину, и через каждые несколько футов располагались металлические контрфорсы, предположительно для придания прочности конструкции, хотя металлический пол был свободен от каких-либо препятствий. Он нахмурился, недоумевая, что же он упускает. «Зачем начальник хотел, чтобы ты мне это показал?» — спросил он.
 Конрад рассмеялся. «Он думал, что здесь можно бегать. Вокруг корабля — более семисот метров».
 'Ты серьезно?'
 Конрад кивнул. «Конечно. Так вы точно не упадете за борт».
 Два буксира осторожно тянули «Афину» к причалу, словно крошечные птички, клюющие слона. Гарри Камал никак не мог понять, откуда берется вся эта энергия, чтобы сдвинуть огромный корабль боком. «Сколько он весит?» — спросил он.
 Мужчина, сидевший за рулём ржавого «Ниссан Санни», пожал плечами. «Кто знает? — сказал он. — Какая разница?» Камал знал только имя мужчины. Ишан. Ишан страдал от патологического ожирения, с жировыми складками на шее, и всегда казалось, что он страдает от жары и влажности Пакистана, хотя родился там сорок пять лет назад.
 Камал же, напротив, родился за тысячи километров отсюда, в пригороде Бирмингема, и вырос в условиях холодных зим и дождливых осеней Мидлендса, но жара и влажность Пакистана никогда не представляли для него проблемы. «Я и не подозревал, что они такие большие».
 Буксиры с абсолютной точностью проталкивали судно в промежуток между двумя другими грузовыми судами.
 «Одиннадцать тысяч сорок TEU», — сказал Ишан, вытирая лоб влажным платком. «Больше их немного, но у них на стадии проектирования корабли вдвое больше».
 «Невероятно», — сказал Камал, покачав головой.
 «Честно говоря, корабль — это просто корабль, — сказал Ишан. — Корпус, двигатель, и всё. Единственное ограничение по размеру — это возможность портов их принять». Он достал серебряные карманные часы и открыл их. «Они опаздывают, — сказал он. — Они всегда опаздывают».
 Контейнеры поднимались кранами и сбрасывались с пришвартованных к причалу кораблей на ожидающие грузовики. Как только один грузовик отъезжал со своим грузом, другой двигался вслед за ним. Краны были высотой с десятиэтажные здания, массивные металлические конструкции, достигавшие всей ширины кораблей, управляемые операторами, сидящими в небольших плексигласовых кабинках, которые с невероятной легкостью перемещались над захватными устройствами, поднимавшими контейнеры, словно детские строительные блоки. Камаль никогда ничего подобного не видел. «Трудно поверить, что люди могут строить такие огромные вещи, — сказал он. — Это захватывает дух. В буквальном смысле захватывает дух».
 Ишан неловко заерзал, убирая часы, а затем вытер затылок платком. «Это всего лишь порт, — сказал он. — Они одинаковые во всем мире».
 Машина стояла между двумя штабелями контейнеров, лицом к морю. Они пробыли там уже почти час, одетые в дешевые костюмы с портовыми удостоверениями, прикрепленными к нагрудным карманам. Камал не знал, заплатили ли Ишану за то, чтобы тот посадил его на борт « Афины» , или он сделал это из-за своих убеждений. Ему было все равно, поэтому он не спрашивал; важно было лишь попасть на корабль и побыть наедине с бортовым компьютером.
 Компьютеры были специализацией Камала. Он всегда хорошо разбирался в компьютерах, с тех пор как отец купил ему ноутбук Sony на десятый день рождения. Камал предпочитал компьютеры людям. Компьютеры не воровали у него деньги на обед, не били его в школьном туалете, не называли «пакистанцем» и не шутили над его именем. Камал — хорошее пакистанское имя. Оно означало «водяная лилия». Но в школе его называли Камалом-верблюдом. Чем больше над ним издевались, тем больше времени он проводил в своей комнате с компьютером. Но в отличие от большинства подростков, он не баловался компьютерными играми и чатами, вместо этого он посвятил себя программированию. В пятнадцать лет он разработал и выпустил свой первый компьютерный вирус, из-за которого зарплата всех учителей в школах Бирмингема была сокращена вдвое. Его второй вирус был нацелен на один из крупнейших банков страны и перевел почти миллион фунтов стерлингов в благотворительную организацию, помогающую детям в беднейших районах Пакистана, прежде чем сотрудники службы безопасности банка его нейтрализовали.
 Камаля без труда приняли в один из лучших лондонских университетов после того, как он получил настолько впечатляющие результаты на экзаменах A-level, что о нем написали в местной газете. Именно в студенческие годы он начал все больше интересоваться исламом. Его первый шаг был небольшим. Красивая девушка в хиджабе попросила его подписать петицию против решения магазина не обслуживать мусульманок в бурке. Камаля больше заинтересовала девушка, чем петиция, но он начал посещать исламские собрания и впервые нашел людей, которым, казалось, было приятно в его обществе. Впервые в жизни у него появились настоящие друзья.
 Вскоре он стал посещать несколько мечетей и брать уроки Корана, изучая арабский язык, чтобы читать его в оригинале. Чем больше он узнавал об исламе, тем меньше ему хотелось работать в западном мире. Камаль хотел бросить университет на втором курсе, но его имам убедил его продолжить учебу. Образование — ключ ко всему, сказал ему имам. Без образования человек ничем не лучше животного. Камаль понял, что имам был прав, но это не помешало ему отправиться в тренировочный лагерь на севере Пакистана во время летних каникул после второго курса. Трое членов его мечети собирались туда, и его не пришлось долго уговаривать, чтобы присоединиться к ним. Он оплатил билет кредитной картой, и ему сказали, что все его расходы в Пакистане будут покрыты. Четверо молодых людей вылетели вместе под предлогом посещения свадьбы близкого друга, но в аэропорту Исламабада их встретил седовласый мужчина лет пятидесяти с повязкой на глазу и тремя отсутствующими пальцами на левой руке. Его звали Салим, и он проводил их до ожидавшего автобуса, после чего вернулся в терминал прибытия и через час пришел с еще четырьмя молодыми пакистанцами, которые сидели вместе в задней части автобуса и говорили с шотландским акцентом.
 Камаль провел шесть недель в тренировочном лагере, и он так и не смог точно определить его местоположение. Они ехали в автобусе почти восемь часов, а затем их пересадили в грузовик, где они еще четыре часа сидели лицом друг к другу на деревянных скамейках, боковые стороны грузовика были накрыты развевающимся брезентом. Лагерь находился в сухой, пыльной долине, представляя собой не более чем четыре деревянных домика рядом с полосой препятствий и стрельбищем. Когда они подъезжали к лагерю в первый день, Камаль вздрогнул при звуке автоматической стрельбы, но всего через неделю он уже мог разбирать и стрелять из автомата Калашникова, как будто это было для него совершенно естественным делом.
 Его обучение состояло из трех частей. Он получил образование в области ислама так, как никогда прежде. Ему открылся истинный смысл Корана, и ему объяснили, чего Аллах ожидает от своих последователей. Ему также преподавали историю. Не историю британской империи, которую он изучал в школе, историю толстых королей, Холокостов, войн и римских завоеваний, а историю, которая имела значение, историю ислама и того, как самая святая и чистая из религий подвергалась преследованиям на протяжении веков. Он изучал крестовые походы и испанскую инквизицию, а также то, как европейские колониальные державы вторгались в страны Азии и Африки, от Марокко на западе до Индонезии на востоке, убивая мусульман везде, куда бы они ни направлялись. Убийства продолжались до наших дней: мусульмане погибали в Египте, Сирии и Палестине, а затем в Боснии, Афганистане и Ираке, и Камалю внушали, что крестоносцев не остановить, пока мусульманский мир не ответит на насилие насилием.
 Третий этап его подготовки был физическим. Его заставляли бегать, прыгать, ползать и стрелять. Его учили стрелять из «рабочей лошадки» угнетенных — автомата АК-47, разбирать и перезаряжать его с завязанными глазами; его учили делать коктейли Молотова и метать их; ему показывали, как стрелять из РПГ, хотя он так и не смог сам нажать на курок; его также обучали использованию ножей и дубинок. На последней неделе ему показали, как изготавливать простые взрывчатые вещества и как собирать самодельные взрывные устройства (СВУ), которые так успешно применялись в Ираке и Афганистане.
 Троих из участников курса отвели на специальную подготовку в отдельную хижину, где они учились, ели и молились независимо от остальной группы. Камаль знал, что их выбрали в качестве шахидов — арабского слова, которое буквально означает «свидетель», но со временем стало означать «славный мученик», мусульманин, отдавший свою жизнь во имя джихада.
 Камал спросил своих преподавателей, может ли он присоединиться к « шахидам», но ему ответили, что его компьютерные навыки слишком ценны, чтобы их выбрасывать. Камал был удивлен, что они знали о его таланте к программированию, но он послушался преподавателей, вернулся к учебе и стал ждать звонка. Когда звонок поступил, его попросили разработать очень специфический компьютерный вирус и доставить его в Пакистан. Вот так он и оказался в машине с Ишаном, наблюдая, как гигантский контейнеровоз подталкивают на нужное место.
 Вскоре мужчины в комбинезонах и касках начали тянуть канаты вперед и назад; судно пришвартовалось, и примерно через двадцать минут трап был опущен на место.
 «Хорошо», — сказал Ишан, открывая дверцу машины. — «Теперь мы можем подняться на борт. Ничего не говори, пока не окажешься в корабельном управлении. Возможно, нас обыщут, но не волнуйся, они ищут оружие, а не то, что ты несёшь».
 Камал кивнул. Они вышли из машины, Ишан достал из багажника две светоотражающие куртки и одну дал Камалу. Они надели их и направились к кораблю. Камалу пришлось вытянуть шею, чтобы увидеть верхнюю часть надстройки, и он едва различил две фигуры, стоящие там и смотрящие вниз. У него возникло детское желание помахать им рукой, но он опустил глаза. Он был там не ради развлечения, а для продолжения джихада. Он последовал за Ишаном по трапу, не отрывая глаз от ног другого мужчины и борясь с желанием посмотреть вниз. Он никогда не боялся высоты и не ожидал, что ему придется подниматься на корабль. Толстые бедра Ишана терлись друг о друга.
 Ишан добрался до вершины и повернулся к Камалу, чей лоб был покрыт потом. «Ты в порядке?» — прошептал он.
 Камал отмахнулся от беспокойства мужчины. «Со мной все в порядке», — сказал он.
 Второй офицер корабля стоял с ручным металлоискателем и медленно водил им вверх и вниз по Ишану, а затем проделал то же самое с Камалом. Камал улыбнулся, когда детектор бесшумно прошелся по его телу. Ишан был прав, они искали оружие, ножи или, может быть, бомбу, но то, что он носил в кармане куртки, причинило бы гораздо больше вреда, чем любое оружие.
 Второй офицер выдал двум мужчинам корабельные удостоверения, которые они прикрепили к своим флуоресцентным жилетам, а затем связался по рации со старшим офицером. «Планировщик на борту, двое человек, в пути», — сказал он, затем указал на люк, ведущий в коридор. «Прямо вниз, справа», — указал он, затем заметил идущего с носа палубного кадета и спросил его, не возьмет ли он двух мужчин с собой в корабельное управление.
 Матрос-курсант провел их через люк, набрал четырехзначный код, чтобы открыть дверь, и показал им, где находится кабинет. Старший офицер огляделся, услышав, как открывается дверь. «Планировщик здесь», — сказал матрос-курсант. Он придержал дверь для двух мужчин, а затем вышел наружу.
 «Здравствуйте, шеф», — сказал Ишан, протягивая руку. Они пожали друг другу руки, и Ишан представил Камала как своего помощника.
 «У вас есть эти документы?» — спросил старший офицер, протягивая руку.
 Камал достал флешку из куртки и протянул её ему. На ней были все подробности о контейнерах, которые нужно было погрузить на корабль и выгрузить с него. Задача планировщика заключалась в том, чтобы обеспечить максимально эффективную погрузку и правильную укладку контейнеров. Более тяжёлые контейнеры нужно было размещать внизу, контейнеры со взрывчатыми веществами или легковоспламеняющимися жидкостями — подальше от машинного отделения, определённые химические вещества — отдельно от других. Место назначения контейнера также играло важную роль в определении его расположения на корабле. В целом, это была сложная головоломка, для контроля и проверки правильности расположения каждого контейнера требовались компьютеры.
 Старший офицер вставил флешку в один из USB-разъемов и откинулся на спинку кресла, ожидая, пока компьютер откроет файлы. «Старший, у вас есть аспирин, парацетамол или что-нибудь подобное?» — спросил Ишан, приложив руку к голове и изображая раненого солдата. «У меня ужасно болит голова».
 Старший офицер поднял взгляд от компьютера. «Сейчас?» — спросил он.
 «Я бы не стала спрашивать, но мне очень плохо. Настолько плохо, что меня тошнит. Плохо себя чувствую с самого утра, как только проснулась».
 Старший офицер вздохнул и поднялся со стула. «Мне придётся взять это в лазарете», — сказал он.
 «Мне очень жаль», — сказал Ишан, массируя виски своими пухлыми пальцами. «Я ценю вашу доброту».
 Как только старший помощник вышел из комнаты, Камаль сел за компьютер. Он временно отключил антивирусную программу, хотя и сомневался, что она обнаружила бы созданный им вирус, а затем перенёс программу на жёсткий диск компьютера. Оттуда оставалось лишь несколько секунд, чтобы распространить вирус на все компьютеры в корабельной сети.
 К тому времени, как старший офицер вернулся с двумя таблетками аспирина и стаканом воды для Ишана, Камал уже сидел у двери, скрестив руки.
 «Вы спасли мне жизнь, шеф», — сказал Ишан. Пока Ишан глотал таблетки и залпом выпивал воду, старший офицер сел и начал проверять электронные таблицы планировщика.
 « Афина» покинула Карачи менее чем через девять часов после прибытия. Шеперд стоял с Домиником на правом борту и наблюдал, как два буксира помогали отвести гиганта от причала. Его отход был таким же плавным и легким, как и прибытие. Пилоты, руководившие операцией, были не теми же, кто привел судно в порт, но на них были похожие черные брюки и белые рубашки с короткими рукавами, и у них были такие же неулыбчивые лица, как будто они каким-то образом возмущались необходимостью тратить время на помощь капитану. С осторожными подталкиваниями буксиров « Афина» медленно отступила от причала и направилась в море. Пилоты вышли через правый люк, ловко ступив на лоцманское судно и исчезнув в темноте. К тому времени, как судно проходило последние буи, обозначающие вход в гавань, Доминик сидел в правом кресле, глядя на экраны радаров. На экране отображалось более десятка судов, все с идентификацией AIS. Казалось, капитан играл в сложную видеоигру, оценивая скорость и курс каждого корабля и просчитывая наилучший способ проложить между ними путь. В какой-то момент он включил задний ход на гигантском двигателе, остановив корабль, когда перед ними проплыл нефтяной танкер.
 Шеперд стоял позади Доминика, наблюдая за его работой. Он излучал спокойную, невозмутимую уверенность, хотя и курил одну сигарету за другой на протяжении всей процедуры. Через сорок пять минут они оказались в открытом море, и весь транспорт остался позади. Доминик выдохнул дым в потолок. «Итак, сотрудник компании, вы считаете, что я стою сто семьдесят евро в день?»
 Шеперд усмехнулся. «Не думаю, что смог бы сделать то, что ты только что сделал», — сказал он.
 Доминик пожал плечами и стряхнул пепел на пол. «Всё дело в предсказании будущего, — сказал он. — Вы знаете, где находится судно, его скорость и направление. Поэтому вы знаете, где оно будет через десять минут, или пятнадцать, или двадцать. Хитрость в том, чтобы ваше будущее не совпало с будущим другого судна».
 Шеперд спустился в свою каюту, запер дверь и позвонил Шарлотте Баттон по спутниковому телефону. «Мы только что выехали из Карачи, — сказал он. — Еще примерно двенадцать часов, и мы будем в районе, где действуют пираты».
 «И всё в порядке?»
 «Похоже, им наскучила рутина офисного шпионажа, — сказал он. — И, судя по всему, они не слишком обеспокоены угрозой пиратства. Все сходятся во мнении, что « Афина» слишком большая и слишком быстрая, чтобы ее можно было поднять на борт в открытом море».
 «Ну, они же говорили, что «Титаник» непотопляем, не так ли?»
 «Я говорю серьёзно, — сказал Шеперд. — У них есть планы на случай пиратского нападения, но никто всерьёз не считает, что нам что-то угрожает».
 «Посмотрим, что будет», — сказала она. «Сумасшедший парень определенно нацелился на это, независимо от того, что думает там команда. Он разговаривал со своим дядей по Скайпу и сказал ему, что корабль находится в порту и скоро отплывет».
 «Он упомянул Карачи?»
 «Он старается не называть имен. Но он сказал своему дяде убедиться, что у него есть запасной GPS-навигатор. Похоже, у них есть конкретное местоположение на примете».
 «Есть какие-нибудь новости о команде яхты?»
 «Тупиковая ситуация, но они ведут переговоры. По крайней мере, переписываются по электронной почте. Много угроз, но нам прислали новые фотографии, и они разместили еще одно видео на исламском сайте. К счастью, СМИ пока не обратили на это внимания, и наши специалисты блокируют доступ к сайту».
 «И понятия не имею, где их держат?»
 «Почти наверняка в Пунтленде, но точное место пока неизвестно».
 Шеперд закончил разговор, затем позвонил О'Брайену, чтобы рассказать ему о происходящем. «В чем ваша ситуация?» — спросил он.
 «Мы находимся примерно в десяти милях к югу от границы с Сомали, — сказал О'Брайен. — Мы притворяемся охотниками на сафари. Мы забронировали небольшую охотничью ферму, что дает нам повод попрактиковаться в стрельбе, не беспокоя соседей, и у нее есть собственный аэродром. Но я ищу места в Эфиопии. Это гораздо ближе к Пунтленду».
 «Как у вас обстоят дела с оборудованием?»
 О'Брайен усмехнулся. «Покупка оружия в Африке — это как покупка шоколадных батончиков в кондитерской, — сказал он. — Здесь есть все — длинноствольное, короткоствольное оружие, тяжелая артиллерия. У нас есть все, что нам нужно».
 «А самолет?»
 «Да, оно прибыло. Джек Брэдфорд получил лицензию пилота и прошел действующую сертификацию шерпа. Он совершил несколько разведывательных полетов вдоль границы».
 «Чарли всё ещё надеется уладить это с помощью выкупа. Если это получится, останется только прилететь и забрать их».
 «Ну да, как говорится, самые лучшие планы рушатся».
 «О, маловерные, — сказал Пастырь. — А как же рабочая сила?»
 «Мы продолжаем набор, но пока всё идёт хорошо. Шесть опытных парней. И ещё как минимум шесть на подходе. И одна девушка».
 «Женщина?»
 О'Брайен усмехнулся. «Вы её знаете».
 'Что?'
 «Кэрол Бош. Твой приятель из Ирака».
 «Вы не всерьёз».
 «Она подруга одного из пилотов, и у неё как раз был перерыв в контрактах. Думаю, это вас заинтригует».
 «Я на корабле с двадцатью людьми, Мартин, сейчас мне совсем не нужны соки и жидкая пища».
 «Ну и как там Роджер, юнга?»
 «Передает привет». Шеперд завершил разговор.
 Рано утром в субботу, чуть после пяти часов, « Афина» официально вошла в пиратские воды. Ничего не изменилось, они просто пересекли линию, начерченную карандашом на карте Адмиралтейства. Слева от линии аккуратными заглавными буквами, также карандашом, были написаны слова: «Риск пиратства, вступают в силу меры по борьбе с пиратством».
 Старший помощник капитана провел утро, устанавливая пожарные шланги на корме, чтобы в случае попытки пиратов поднять корабль на борт можно было распылять воду. Единственным другим изменением было то, что во время дневных вахт на мостике всегда находился дополнительный матрос.
 Шеперд проводил много времени на мостике, осматривая море в бинокль. Между Йеменом на севере и Сомали на юге курсировало множество небольших судов, обычно с одним-двумя людьми на борту, и чаще всего перевозивших ящики или тюки. По словам Доминика, это почти наверняка были контрабандисты, хотя он понятия не имел, что именно они могли перевозить. Время от времени они видели рыбацкие лодки, и всякий раз, когда одна из них появлялась в поле зрения, на мостике нарастало напряжение, пока они не убеждались, что это не пираты. Проблема заключалась в том, что единственное различие между рыбаком и пиратом заключалось в оружии, и оружие пряталось до последнего момента.
 В полумиле от них прошла одна рыбацкая лодка, на палубе которой находились трое мужчин, но на корме также лежали груды сетей, и мужчины даже не смотрели в сторону « Афины» .
 С наступлением темноты все расслабились. Даже в лучшие времена подняться на борт движущегося корабля было непросто, а ночью это было практически невозможно. После ужина Шеперд час играл в настольный теннис с главным помощником капитана. Он проиграл все партии. Хайнрих же серьезно относился к пинг-понгу, и всякий раз, когда казалось, что Шеперд может выйти вперед, он играл с невероятной интенсивностью, пока не вернул себе преимущество. Шеперд не расстраивался из-за проигрыша, он просто был рад физической нагрузке и был удивлен, как быстро вспотел.
 Когда они закончили, Хайнрих хлопнул его по спине. «Есть только два способа победить меня, солдат компании, — сказал он. — Ты можешь убить меня или я могу позволить тебе победить. Ни то, ни другое не произойдёт».
 Шеперд проснулся рано в воскресенье утром и ровно в 7:30 добрался до столовой. Там больше никого не было. Джимми вышел из камбуза, и Шеперд спросил его, может ли повар приготовить яичницу с сыром. На лбу Джимми появились глубокие морщины, словно Шеперд попросил его решить квадратное уравнение. «Пусть он приготовит яичницу и добавит сыр», — объяснил Шеперд, сделав движение рукой, имитирующее перемешивание. «Просто смешайте сыр с яйцами. Яичница с сыром. И тосты. И кофе». Джимми кивнул и пошел на кухню, а через пять минут вернулся с заказом Шеперда. Яичница получилась довольно вкусной, но не такой, как когда это блюдо готовила Катра. Он заказал яичницу, потому что скучал по дому и по сыну, а яичница с сыром была любимым блюдом Лиама. Шеперд привык к разлуке с домом, это было неизбежным следствием работы под прикрытием, но, по крайней мере, его сын большую часть времени был на связи по телефону. С тех пор, как они покинули Карачи, на его мобильном телефоне не было сигнала, и он не хотел пользоваться спутниковым телефоном, чтобы позвонить ему. Находясь в море, он не мог связаться ни с кем, Лиам или Катра не смогли бы выйти на связь в случае чрезвычайной ситуации. Доминик сказал, что может разрешить Шеперду пользоваться корабельной электронной почтой, если тот захочет, но это было бы бесполезно, потому что капитан получил бы все ответы, а у Оливера Блэкберна не было сына.
 Позавтракав, Шеперд поднялся на мостик. Там был Хайнрих, а также третий офицер, который как раз собирался принять вахту.
 «Ты уже был на пробежке?» — спросил Хайнрих.
 «Сейчас как раз начнётся», — сказал Шеперд.
 «Если хочешь обыграть меня в пинг-понг, тебе нужно быть в хорошей физической форме», — сказал Хайнрих, ухмыляясь третьему офицеру.
 «Было бы полезно, если бы у меня была своя бита», — сказал Шеперд.
 «Плохой работник всегда винит во всем свои инструменты, — сказал Хайнрих. — Дело не в бите, а в мастерстве».
 «Значит, я смогу воспользоваться твоей битой сегодня вечером?»
 Хайнрих выглядел обиженным. «Конечно, нет, это моё», — сказал он.
 Шеперд посмотрел на правый экран радара, где две массы треугольников, казалось, вот-вот встретятся примерно в восьми милях впереди. «Что происходит?» — спросил он.
 Хайнрих посмотрел на экран. «Конвои, — сказал он. — Тот, что слева, направляется к Суэцкому каналу, тот, что справа, идет из канала в Аравийское море. Всего сорок судов. Вы должны их разглядеть впереди».
 Шеперд взял бинокль и осмотрел горизонт справа. Он едва различал линию серых силуэтов. Он подошел к левому борту и в бинокль увидел корму танкера, направлявшегося на запад.
 «Примерно через полчаса вид станет лучше», — сказал Хайнрих. «Они идут всего одиннадцать узлов».
 «Как работают конвои?» — спросил Шеперд.
 «Более медленные корабли ожидают в обоих концах коридора, а затем проходят вместе под наблюдением военно-морских судов. Корабли по правому борту охраняют два японских военных корабля, а по левому борту — китайский военный корабль».
 «Так мы присоединимся к колонне?»
 Хайнрих покачал головой. «В этом нет необходимости, мы слишком большие и слишком быстрые».
 «Но ведь в единстве безопаснее, правда?»
 «Нам не нужен этот чертов военный корабль», — сказал Хайнрих и рассмеялся. «Серьезно, конвои предназначены для небольших, медленных судов или для танкеров, которые находятся ниже по течению. Мы бы зря тратили время, замедляясь. И кроме того, от военных кораблей все равно нет никакой пользы».
 'Как же так?'
 «Потому что они не могут застрелить пиратов прямо в воде. Пока они не поднимутся на борт корабля, они просто рыбаки с оружием. Если они попытаются их арестовать, то просто выбросят оружие за борт, и тогда они останутся просто рыбаками».
 «И что же они делают?»
 «Это хороший вопрос».
 «И что? Какой же ответ?»
 Хайнрих вскинул руки. «Они наблюдают, составляют отчеты, собирают информацию. Они дают советы. Возможно, они отправят вертолет, чтобы облететь пиратские лодки. Но кроме этого, от них нет никакой пользы».
 «Так в чём же смысл этих конвоев?»
 «Они могут быть более бдительными. Но если пираты направятся к кораблям, всё, что они смогут сделать, это уклоняться от преследования. Военные корабли не будут стрелять по пиратам, пока те пытаются подняться на борт, и ничего не предпримут после того, как пираты окажутся на борту. Это пустая трата времени».
 Шеперд остался на мостике и наблюдал в бинокль, как они постепенно догоняли конвой с левого борта. В конвое было три нефтяных танкера, длиннее « Афины» , но двигавшихся почти вдвое медленнее, полдюжины грузовых судов различных форм и размеров и семь небольших контейнеровозов. Они следовали за серым китайским военным кораблем, словно утята, изо всех сил пытающиеся угнаться за своей матерью. Пока Шеперд наблюдал, с кормы военного корабля взлетел вертолет и медленно облетел конвой на высоте около тысячи футов. Из открытой двери торчал ствол пулемета.
 Шеперд подошел к правому борту мостика. Там было больше кораблей, но они находились дальше и были рассредоточены, чем конвой, некоторые из них были настолько далеко, что представляли собой лишь размытые пятна на горизонте. Корабли, двигавшиеся на восток, охраняли два японских военных корабля, каждый из которых был немного меньше китайского. Пока Шеперд наблюдал, по радио раздался треск, и японский голос представился головным военным кораблем и попросил « Афину» немного изменить курс.
 Хайнрих подтвердил получение сообщения и соответствующим образом изменил курс. «Лучше не спорить», — сказал он Шепарду. «У них гораздо больше огневой мощи, чем у нас».
 Прошло почти двадцать минут, прежде чем колонна, двигавшаяся на восток, скрылась из виду, и еще пятнадцать минут, прежде чем они оставили позади колонну, двигавшуюся на запад.
 «Это, должно быть, похоже на Дюнкерк», — сказал Хайнрих. «Столько кораблей в одном месте». Он рассмеялся. «Вся эта суета из-за нескольких рыбаков с ружьями, да?»
 Шеперд пошёл в свою каюту, запер дверь и достал спутниковый телефон. Он посмотрел на часы на стене. Было одиннадцать часов, а это означало, что в Лондоне девять часов утра. Он сел на один из диванов и позвонил на мобильный Баттона.
 «Как живется на океанских волнах?» — спросила она.
 «Похоже, это пустая трата времени», — сказал Шеперд. «Я не могу не задаться вопросом, не были ли полученные вами данные просто неверными».
 'Как же так?'
 «Вчера вечером мы обогнули Африканский Рог, ту часть Сомали, которая выступает в море, и теперь находимся в Аденском заливе».
 «Именно там чаще всего происходят пиратские нападения, верно?»
 «До создания безопасного коридора — да. Но теперь он находится под усиленным патрулированием. Сегодня утром мы прошли через два конвоя, состоящих из тридцати семи кораблей, которые охраняли китайские и японские военные корабли». Он почесал затылок. «Дело в том, что я не вижу, чтобы пираты нападали здесь на кого-либо».
 «Я ознакомился с последними докладами Адмиралтейства, и там говорится, что вчера группа пиратов с автоматическим оружием атаковала грузовое судно у побережья Сомали, преследовала его полчаса и обстреляла мостик. А еще сообщалось, что всего в ста милях от вашего нынешнего местоположения находилось судно-база, буксирующее шлюпки».
 «Я не говорю, что пиратов здесь нет, и я не говорю, что они не захватывают корабли. Я не вижу, чтобы они что-либо захватывали в охраняемом коридоре».
 «Но вы же не в колонне, верно?»
 «Нет, конвои предназначены для более медленных судов. Все, что движется со скоростью выше восемнадцати узлов, идет в одиночку. Я имею в виду, что если бы нас захватили, это произошло бы в открытом море. Но даже тогда это было бы непросто. Этот корабль огромный, Чарли. Взбираться на него на скорости было бы все равно что пытаться забраться на трехэтажное здание во время землетрясения. Подразделение спецназа или SAS, возможно, справилось бы, но они обучены этому и имеют необходимое оборудование. А мы говорим о подростках с лестницами и абордажными крюками».
 «Всё, что я могу вам сказать, это то, что имеющаяся у нас информация кажется достоверной, и ничто не изменилось, чтобы заставить меня думать иначе. Сумасшедший и его дядя определённо собираются что-то предпринять. И все признаки указывают на то, что они охотятся за Афиной ».
 Шеперд вздохнул. «Что ж, завтра мы войдем в Красное море. А люди Безумного Мальчика когда-нибудь заходили так далеко на запад на кораблях?»
 «Нет, не было. Но в Красном море действуют и другие пираты. Это по-прежнему опасный район для судоходства».
 «Но нас интересует именно Сумасшедший Парень. Чарли, говори прямо, это пустая трата времени».
 «Так что же вы предлагаете? Вы ведь едва ли можете доплыть до берега, правда? А через два дня вы должны прибыть в Джидду».
 «Полагаю, да».
 «В этом нет никакого смысла. Вы можете сойти на берег в Джидде и улететь обратно из Эр-Рияда. Я организую встречу с представителем посольства и трансфер».
 «Снова в Лондон?»
 «У тебя есть другое место, куда тебе нужно пойти?»
 «Я подумал, что мне следует держаться поближе к Сомали. Ты же знаешь, что Мартин в Эфиопии?»
 «Да, недалеко от границы».
 «Я мог бы поехать туда, — сказал Шеперд. — Или я мог бы подождать в Найроби. У нас есть хоть какое-то представление о том, где удерживают экипаж яхты?»
 «Сейчас все затихло. Похитители потребовали пять миллионов, и переговорщик сказал, что свяжется с ними позже. Нам нужен телефон в Пунтленде, чтобы мы могли навести на него огонь. Послушай, я не против, если ты присоединишься к Мартину. В какой-то момент нам все равно нужно будет забрать экипаж яхты, что бы ни случилось с « Афиной» . Я попрошу нашего человека в Эр-Рияде организовать это».
 «А на твоем месте я бы еще раз проверил разведданные», — сказал Шеперд. «Насколько я понимаю, у Сумасшедшего нет никаких шансов захватить « Афину ». Шеперд закончил разговор и переоделся в спортивную одежду. Он спустился в машинное отделение. Томаш и Конрад были в машинном отделении, и оба рассмеялись, увидев, во что он одет. «Хочешь проехать со мной несколько кругов?» — спросил Шеперд.
 «Мы зарабатываем на жизнь своим трудом, — сказал Томаш. — Этого достаточно для поддержания физической формы».
 Он прошёл в мастерскую и открыл люк, ведущий в подпалубный коридор. Закрыл его за собой, затем пару минут занимался разминкой, после чего медленно пробежал круг по кораблю. Это было хорошее место для тренировок, хотя местами воздух пах маслом. Приходилось быть осторожным из-за случайных препятствий, но бегать он мог гораздо быстрее, чем на верхней палубе. На втором круге он увеличил темп, затем пробежал третий почти на полной скорости, после чего ещё шесть кругов чередовал быстрый и средний темп. К концу он пробежал почти семь километров и был весь в поту. Он опустился на пол и начал делать отжимания и приседания, пока мышцы не загорелись.
 Когда он вернулся в диспетчерскую и направился к лифту, Конрада уже не было, но главный инженер всё ещё был там. «Хорошо поработал?» — спросил он.
 «Неплохо», — сказал Шеперд, потирая лицо о край футболки.
 «Ты занимаешься силовыми тренировками?»
 «Иногда. Но в спортзале их нет».
 Инженер ухмыльнулся. «Пойдем со мной», — сказал он. Он отвел Шепарда обратно в инструментальную комнату и открыл стальной шкаф. Он достал пару гантелей и протянул их Шепарду. Каждая весила около десяти килограммов, и, держа их в руках, Шепард понял, что они были изготовлены вручную из резьбы и массивных металлических болтов.
 «Это вы сами сделали?» — спросил Шеперд.
 «В некотором смысле да. Я всегда прошу курсантов-инженеров сделать их, чтобы они могли попрактиковаться в металлообработке. Экипаж должен лететь навстречу кораблю, а с чемоданом, полным грузов, лететь не получится. Берите их с собой».
 «Вы уверены?»
 Томаш открыл дверцу шкафа и показал Шепарду, что внутри находится полдюжины гантелей разных размеров. «У меня их предостаточно», — сказал он.
 Шеперд поблагодарил его и отнёс гири в свою каюту. Он принял душ, переоделся в чистую одежду и загрузил белье в одну из стиральных машин, затем читал книгу до обеда. Он спустился вниз в офицерскую столовую. Доминик был там один и кивнул, увидев Шеперда.
 Суп состоял из овощей и макарон, практически безвкусных, а затем последовал жареный стейк из тунца, вареный картофель и переваренный шпинат. Это было так же плохо, как и все, что Шеперд ел в армии, но тогда он не жаловался, и сейчас даже не думал об этом. Еда была просто топливом, и если ему давали белки, углеводы, витамины и минералы, он был счастлив.
 Когда он доедал тунца, подошел Хайнрих. Он улыбнулся Шепарду и сел, потянувшись за куском французского хлеба. Он что-то сказал Доминику по-польски, и они оба рассмеялись. Шепард с ожиданием посмотрел на него, но ни один из них, похоже, не был готов рассказать ему, в чем заключалась шутка.
 «Значит, в Джидду через два дня?» — спросил Шеперд.
 Доминик кивнул. «Однако времени на осмотр достопримечательностей нет, мы в порту всего шесть, может быть, семь часов. Потом отправимся в Суэц».
 «Я сейчас выйду», — сказал Шеперд.
 Доминик отложил нож и вилку. «Ты закончил свою работу?»
 «Всё готово».
 «И что вы решили?» — спросил Хайнрих.
 «Я ничего не решаю, — сказал Шеперд. — Я просто составляю отчет. Все необходимые решения принимает кто-то выше по цепочке поставок».
 «А что же будет в вашем отчёте?» — спросил Доминик.
 Шеперд пытался придумать что-нибудь уклончивое, но прежде чем он успел ответить, сработала сигнализация, и на пульте у двери вспыхнул красный свет. Хайнрих крякнул, поднялся со стула и подошел, чтобы посмотреть на пульт. Он что-то сказал Доминику и пожал плечами.
 «Что случилось?» — спросил Шеперд.
 «Предупреждение о перегреве двигателя, одного из турбокомпрессоров, — сказал Доминик. — Ничего страшного. Такое иногда случается».
 Хайнрих нажал кнопку, и сигнализация прекратилась. Он неспешно вернулся на свое место, но как только он сел, сигнализация снова включилась. Он вернулся к пульту управления, посмотрел на экран. «Второй перегревается», — сказал он. Он нажал кнопку, чтобы отключить сигнализацию.
 «И что теперь?» — спросил Шеперд.
 «Датчики показывают, что турбокомпрессоры перегреваются», — сказал Доминик. «Такое иногда случается, но чаще всего это сбой в работе компьютера или неисправный датчик». Он пожал плечами. «Необычно, когда одновременно выходят из строя два турбокомпрессора».
 Джимми вышел из камбуза и спросил Шепарда, не хочет ли тот кофе, но Шепард махнул ему рукой, слушая, как Доминик связывается с главным инженером по рации. Они поговорили по-польски, а затем Доминик вздохнул и встал со стула. Он вышел из комнаты, ничего не сказав, и Шепард последовал за ним. Доминик нажал кнопку вызова лифта. «Главный инженер сейчас проверит двигатель, — сказал он. — Скорее всего, ничего страшного».
 «Но вы же замедляете ход корабля?» — спросил Шеперд.
 «Это стандартная процедура, пока мы точно не убедимся, что двигатель в порядке», — сказал Доминик. «Если турбокомпрессоры перегреваются, это может привести к серьезным повреждениям. Если так будет продолжаться, они автоматически отключатся».
 Подъехал лифт, и они вместе поднялись на мостик. Второй офицер стоял за левым креслом, выглядя взволнованным, а Хайнрих сидел в правом кресле, положив одну руку на телеграф, который был в положении половинной скорости. Доминик что-то сказал по-польски, и старший офицер нахмурился, глядя на штурвал.
 Сигнализация снова сработала, и Хайнрих нажал кнопку, чтобы выключить её.
 «Что происходит?» — спросил Шеперд.
 «Сигнал тревоги всё время срабатывает», — сказал Доминик. Его рация затрещала, и он приложил её к уху. Главный инженер заговорил по-польски, и Доминик ответил.
 «Двигатель в порядке, как и турбокомпрессоры», — сказал Доминик Шепарду.
 Сигнал тревоги снова сработал, и Хайнрих снова нажал на кнопку.
 «Значит, дело в компьютере?» — спросил Шеперд.
 «Похоже, что так», — сказал Доминик.
 «Можно ли это исправить?»
 Доминик рассмеялся. «Мы в море, мы должны всё починить, — сказал он. — Мы не можем ждать эвакуатор». Он что-то сказал Хайнриху по-польски, и они оба рассмеялись. Внезапно смех прекратился, когда все экраны погасли. Второй помощник отскочил назад, словно его ужалили.
 Доминик нахмурился и положил руку на плечо Хайнриха. «Компьютер не работает, — сказал он. — У нас совсем отключилось электричество».
 Экраны снова включились, но корабль заметно замедлился.
 «И что теперь?» — спросил Шеперд.
 «Я не знаю, — сказал Доминик. — У нас просто отключилось электричество, и включились аварийные генераторы. Но они не подают питание на главный двигатель, поэтому мы останавливаемся».
 «Мы останавливаемся? Как такое может быть?»
 «Аварийные генераторы питают освещение, радар, радио, и это всё».
 «Это серьёзная проблема?»
 Доминик провел рукой по растрепанным волосам. «Такого раньше никогда не случалось. Это относительно новый корабль, большая часть оборудования еще на гарантии, этого не должно было произойти».
 Его радиостанция затрещала, и главный инженер заговорил по-польски. Доминик рявкнул в ответ, а затем посмотрел на Шепарда. «Двигатель глохнет», — сказал он.
 «И что же произойдёт?»
 «Мы можем перезагрузить программное обеспечение, как если бы у вас возникла проблема с ноутбуком».
 'Сколько?'
 Доминик пожал плечами. «Не знаю, главный инженер этим займется. Час. Может, дольше. Я никогда раньше не сталкивался с подобным».
 «Для меня это впервые», — сказал Хайнрих.
 Один из филиппинцев стоял на правом борту мостика и осматривал море в бинокль. Вода была почти спокойной, перепады оттенков указывали на различные течения, бушевавшие перед ними. Тумана не было, и Шеперд мог видеть горизонт. За исключением группы дельфинов, играющих в миле от левого борта, море было пустым.
 Шеперд отошел от пульта управления и направился к картографическому отсеку. Последнее местоположение корабля было отмечено в полдень. Они находились на полпути между Йеменом и Сомали, и им оставалось пройти еще около двухсот миль до Красного моря.
 Отойдя от штурманского стола, он увидел движение в море на корме корабля, с правого борта, — не более чем маленькую темную точку на горизонте. Он вернулся в основную часть мостика, взял бинокль и снова отправился в корму. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы сфокусировать бинокль. Точка оказалась шлюпкой, быстро движущейся в сторону « Афины» . Он убрал бинокль от лица и прищурился, глядя на горизонт. Слева от первой была вторая точка. Он сфокусировал бинокль на второй точке. Это была еще одна шлюпка. Он смог различить полдюжины фигур в лодке. И орудия.
 «Доминик!» — крикнул он. — «Кажется, у нас могут возникнуть проблемы».
 Лодка рассекала волны, подпрыгивая на каждом гребне при ударе носом, иногда ударяясь о волну так сильно, что лодка полностью отрывалась от воды и зависала в воздухе, прежде чем с грохотом рухнуть обратно в море, осыпая его брызгами. На корме стояли два мощных подвесных мотора Yamaha, соединенных с одним пультом управления. Блю взглянул на человека, державшего румпель, и усмехнулся. Рулевому было за пятьдесят, он хорошо знал эти воды и умел держать двигатели на полной мощности, не повреждая корпус.
 Вместе с Блю в передней части лодки сидели пятеро мужчин, в три ряда по двое. У всех за спиной висели автоматы АК-47, а на поясах — мачете в ножнах. Мужчину, сидевшего рядом с Блю, звали Марлборо, по названию его любимой марки сигарет. Ему было около двадцати, но он уже участвовал в четырех угонах самолетов. Он был высоким и жилистым, несколько дней тренировался в скалолазании и укреплял руки отжиманиями и подтягиваниями. Он первым поднимется на борт « Афины» .
 В руке у Блю был портативный GPS-навигатор, но ему больше не нужно было на него смотреть. Впереди них плыла «Афина» . Она дрейфовала по течению, корма медленно покачивалась вправо. Блю посмотрел на часы. «Сумасшедший мальчик» оказался прав до секунды. « Афина» стояла на месте. Всё шло точно по плану.
 Доминик присоединился к Шепарду в кормовой части мостика. «Вижу две шлюпки, — сказал Шепард. — В одной семь человек, в другой пять. Вооружены». Капитан приложил бинокль к глазам и выругался. «Направляемся сюда, верно?» — спросил Шепард.
 «Да, похоже», — спокойно сказал Доминик, оглядываясь через плечо. «Шеф, идите сюда, пожалуйста», — позвал он. В его голосе чувствовалось легкое напряжение.
 Старший офицер поспешил к нему, и Доминик передал ему бинокль. «Две шлюпки направляются прямо на нас», — сказал Доминик.
 «Какие у нас есть варианты?» — спросил Шеперд. «Можем ли мы перезапустить двигатель?»
 Хайнрих покачал головой. «Мы в тупике».
 «Они могут нас взять на борт?»
 Доминик взял бинокль и сосредоточил взгляд на лодках. «Я не вижу никаких лестниц».
 «У них могли быть веревки, — сказал Хайнрих. — Веревки и крюки».
 «Включите пожарные шланги», — сказал Доминик. Хайнрих поспешно удалился.
 «Остановят ли их пожарные шланги?» — спросил Шеперд.
 «Они усложнят задачу, но при выключенном двигателе они смогут подняться на борт с кормы, со шлангами или без них».
 «Так что, мы можем дать отпор?»
 «Что, бросать в них камни?»
 «У вас есть какое-нибудь оружие? Огнестрельное оружие?»
 Доминик покачал головой.
 — Так какой же у нас план? — спросил Шеперд.
 «Плана нет, по крайней мере, отбиваться от них нет», — сказал Доминик, снова приложив бинокль к глазам. «План состоит в том, чтобы предпринять маневры уклонения, но с неработающим двигателем это невозможно. Компания заявляет, что в случае абордажа экипаж и офицеры должны собраться на мостике».
 «И что дальше?»
 Доминик пожал плечами, глядя на лодки вдалеке. «Тогда мы будем ждать. Мы будем сотрудничать. И компания будет вести переговоры о нашем освобождении».
 Шеперд разглядывал лодки в бинокль. Теперь он мог чётче видеть людей и их оружие. Автоматы Калашникова. Лодки находились примерно в пятнадцати метрах друг от друга и двигались с одинаковой скоростью. «Это было спланировано, — сказал Шеперд. — Так и должно быть. Не может быть просто случайностью, что они появились именно тогда, когда у нас сломалась лодка».
 «Они не могли знать», — сказал Доминик. «Сбой в работе компьютеров — это шанс один на миллион. Никто не мог это предсказать. Это просто совпадение».
 «Я не верю в совпадения, — сказал Шеперд. — Сколько времени пройдет, прежде чем они сюда доберутся?»
 «Они примерно в шести милях отсюда, вероятно, движутся со скоростью двадцать узлов, — сказал Доминик. — До встречи через пятнадцать-двадцать минут».
 «И сколько времени займет посадка?»
 «Пока мы дрейфуем вот так? Максимум пять минут. Потом всё кончено». Доминик взял с собой бинокль и пошёл по мостику к радио. Он поднял трубку. «SOS, SOS, SOS, это контейнеровоз «Афина» , позывной «Альфа Дельта Танго Два Четыре Шесть», на нас напали пираты». Он назвал своё местоположение.
 Хайнрих подошел к капитану. «Пожарные шланги включены, — сказал он. — Хотя они все равно не помогут».
 «Мне нужно, чтобы ты позвонил по экстренному номеру компании, — сказал Доминик. — Скажи им, что на нас напали, что мы соблюдаем все процедуры по борьбе с пиратством, но у нас отказал двигатель».
 «Они ведь не собираются помогать, правда?» — сказал Хайнрих.
 «Возможно, и нет, но им нужно знать, что происходит», — сказал Доминик. «После того, как вы позвоните в компанию, позвоните в UKMTO Dubai».
 Он повторил свою сигнализацию бедствия, а затем включил общую аварийную сигнализацию, в то время как Хайнрих подошел к спутниковому телефону.
 Доминик позволил сигналу тревоги сработать дважды, а затем объявил по громкоговорителю, что все члены экипажа должны немедленно собраться на мостике.
 Шеперд стоял и наблюдал за капитаном, который во второй раз повторил сигнал бедствия, а затем оглянулся через плечо на две приближающиеся лодки. Шеперд понимал, что у него есть два варианта. Он мог стоять и ждать с командой, пока пираты поднимутся на борт, или же действовать. Он знал, что Баттон приказал ему оставаться с командой, но у него было плохое предчувствие относительно того, как будет происходить захват.
 Дверь на мостик открылась, и вошли трое филиппинцев, за ними последовал второй офицер. Офицер поспешил к матросу на вахте и забрал у него бинокль. Все филиппинцы начали переговариваться на своих языках.
 Доминик поднёс рацию ко рту и позвонил главному инженеру. Впервые Шеперд увидел в глазах капитана панику. Ещё несколько матросов поднялись по лестнице на мостик. Доминик разговаривал с Томашем по-польски.
 Шеперд вышел на левое крыло мостика и посмотрел на лодки в бинокль. Они были уже близко. Один из моряков что-то держал в руках. Лодка сильно раскачивалась, поэтому сфокусироваться было трудно, но Шеперд был почти уверен, что это либо радио, либо GPS-навигатор. Он вернулся на мостик, где Доминик закончил разговор с главным инженером и беспомощно смотрел на пульт управления. Хайнрих говорил по спутниковому телефону.
 «Что происходит?» — спросил Шеперд.
 Доминик пожал плечами. «Компьютер показывает, что турбокомпрессоры перегреваются».
 «И это так?»
 Доминик покачал головой. «Томаш сам их проверил. С ними все в порядке. Но пока компьютер сообщает о проблеме, двигатель глохнет».
 «Это не может быть совпадением, не так ли?»
 'Что ты имеешь в виду?'
 Шеперд указал на приближающиеся лодки. «Мы очень далеко от берега. Они не могли просто так наткнуться на нас».
 — Думаешь, они убили наш двигатель? — Он скривил лицо. — Невозможно.
 «Возможно, нет», — сказал Шеперд.
 Феликс появился на мостике и крикнул Доминику по-польски. Третий офицер и еще трое матросов бросились внутрь.
 Шеперд принял внезапное решение и, ничего не говоря, бросился с мостика вниз по лестнице на палубу F. Он ворвался в свою каюту и схватил спутниковый телефон. Он набрал номер Баттон, и она ответила почти сразу. «Всё изменилось, — сказал он. — Нас вот-вот захватят пираты. Две шлюпки направляются к нам, и мы остановились».
 'Почему?'
 «Какая-то компьютерная ошибка, двигатель просто заглох».
 'Ты в порядке?'
 «Я не уверен», — сказал Шеперд, посмотрев на часы. До прибытия лодок оставалось еще пять минут. «Что-то здесь не так».
 'Объяснять?'
 «Не могу. Это просто предчувствие. Ощущение».
 «Что вы хотите делать? Полагаю, уже поздно покидать корабль?»
 «Чарли, экипаж и офицеры собираются на мостике. Таковы правила компании. Если кажется, что их вот-вот захватят на борт, они держатся вместе». Он глубоко вздохнул. «Я не могу этого сделать, — сказал он. — Я не могу просто сдаться и умереть».
 «Я знаю, ты не имеешь в виду это буквально, — сказала она. — Решать тебе, Спайдер. Что бы ты ни решил, я тебя поддержу. Теперь твоя очередь».
 «Речь идёт о наблюдении за ситуацией, и я думаю, что мне было бы удобнее делать это в другом месте на корабле».
 «Вы можете это сделать?»
 «Это огромный корабль, Чарли. Чертовски большой. Много мест, где можно спрятаться».
 «Как долго? Вам понадобятся еда и вода».
 «Меня обучали побегам и уклонению, я справлюсь. И это не высококвалифицированные солдаты. Большинство из них — дети. Смотрите, на двух лодках двенадцать пиратов. Я думаю, двое из них останутся на шлюпках и вернутся на материнский корабль. Остаётся девять человек на борту. Большинство из них будут охранять экипаж или находиться на мостике, так что, думаю, я смогу их избежать. Я могу наблюдать за происходящим и докладывать вам».
 «А если это займет несколько недель?»
 «Тогда я потерплю несколько недель. Лучше уж так, чем сидеть взаперти в каком-нибудь складском помещении все это время». Он снова посмотрел на часы. Время поджимало. «Позвоню тебе, когда смогу», — сказал он. «Я выключу спутниковый телефон, чтобы сэкономить заряд батареи. Если получится, я постараюсь звонить каждый час и буду звонить только на твой мобильный. Мне нужно идти».
 «Удачи», — сказала она.
 Шеперд закончил разговор и оглядел каюту. Он открыл холодильник, схватил три бутылки воды, запихнул их в сумку, бросил туда немного одежды и спутниковый телефон, а затем помчался по коридору к лестнице. Он стремительно спустился по лестнице на палубу B, миновав по пути Джимми, повара, а затем побежал в офицерскую кают-компанию. Миски с фруктами все еще стояли на буфете, он высыпал их в сумку и побежал на камбуз. Там оставались две корзины французского хлеба с обеда, и он бросил их в сумку, а затем три тарелки сыра, накрытые пищевой пленкой. Снаружи он услышал стук-стук-стук автомата Калашникова.
 Шлюпки приближались с правого борта, поэтому он спустился по лестнице на верхнюю палубу и прошел по коридору к левой двери. Он открыл ее, а затем и металлический люк, ведущий наружу. Он посмотрел налево и направо, но море было чистым. Он услышал еще несколько выстрелов из автоматического оружия, теперь уже громче, когда он оказался снаружи.
 Вероятно, посадка будет осуществляться с тыла, поэтому ему нужно было действовать быстро. Он наклонился и побежал к носу судна, крепко прижимая сумку к груди.
 Второй офицер пригнулся и отступил от окна, когда один из пиратов на большей лодке открыл огонь, обстреляв пулями верхнюю часть мостика. Другая лодка скрылась за кормой.
 «Чертовы идиоты, — сказал Хайнрих. — Зачем они стреляют?»
 «Потому что они идиоты, — сказал Доминик. — Все, слушайте меня! — крикнул он. — Держитесь подальше от окон. Не проявляйте агрессии и делайте в точности, как они говорят. Компания со всем разберется, все будет в порядке. Их интересуют только деньги, им нет никакой выгоды причинять нам вред».
 «У них есть оружие!» — крикнул один из моряков. «Они нас убьют!»
 «Они стреляют только для того, чтобы нас напугать, — сказал Доминик. — Если бы хотели, могли бы. Они стреляют в воздух. А теперь просто расслабьтесь и сохраняйте спокойствие».
 Третий офицер вышел с кормы мостика. «Не вижу их, они на корме».
 «Они быстро поднимутся на борт», — Доминик повернулся к старшему помощнику капитана. — «Все здесь?»
 «Двадцать человек, двое из них всё ещё в машинном отделении, — сказал Хайнрих. — Но сотрудника отдела кадров нет».
 «Мистер Оливер? Где он?» — спросил Доминик, оглядываясь по сторонам. — «Возможно, он запаниковал».
 «Он не выглядит человеком, склонным к панике», — сказал Хайнрих.
 Доминик поднял руки. «Кто-нибудь видел мистера Оливера? — крикнул он. — Сотрудника компании? Кто-нибудь его видел?»
 Джимми, повар, поднял руку. «Я видел его на лестнице. Спускался вниз».
 'Когда?'
 «Когда зазвучала тревога, у него была сумка».
 «У него было что?»
 Джимми изобразил, как держит сумку.
 Доминик посмотрел на Хайнриха. «Что, чёрт возьми, происходит?»
 Старший офицер пожал плечами. «Хотите, чтобы я пошел его искать?»
 «Уже слишком поздно, — сказал Доминик. — Они будут здесь с минуты на минуту. Ему придётся самому о себе позаботиться».
 Доминик снова поднял руки. «Можно привлечь всеобщее внимание!» — крикнул он. Полдесятка филиппинцев продолжали болтать с правого борта мостика, поэтому он хлопнул в ладоши и снова крикнул: «Пожалуйста, все, послушайте, что я хочу сказать!»
 Моряки замолчали, и все посмотрели на капитана.
 «Нас вот-вот захватят пираты, и мы ничего не можем с этим поделать. У них есть оружие, и, как вы знаете, наш двигатель заглох. Мы сообщили об этом компании, и к нам уже направляется военный корабль, но к тому времени, как он прибудет, пираты уже будут на борту».
 «Почему бы нам не сразиться с ними?» — крикнул палубный механик, крепко сложенный филиппинец лет тридцати, который когда-то был полупрофессиональным боксером и обладал соответствующим обонянием.
 «Потому что у них есть оружие, а у нас нет, и если мы окажем хоть какое-то сопротивление, мы только разозлим их», — сказал Доминик. «Наш лучший шанс выйти из этой ситуации без травм — это сотрудничать и выполнять все их указания. Это политика компании».
 «Компании на нас наплевать!» — крикнул один из молодых моряков.
 «Послушай, я понимаю, ты волнуешься, даже боишься, это естественно, — крикнул Доминик. — Но какими бы страшными ни казались эти мужчины, их интересуют только деньги. Просто делай, как они говорят, не давай им повода для насилия, и мы все это переживем».
 «Нам следует запереться в машинном отделении, — сказал один из матросов. — Если они не смогут завести двигатель, они просто уйдут».
 «А что, если они этого не сделают? — спросил Доминик. — Как долго мы сможем оставаться там без еды и воды? А когда мы наконец выберемся, они очень разозлятся, и тогда пострадают люди. Я говорю вам то, что советует компания; у них есть эксперты, которые разрабатывают их планы, поэтому мы должны им следовать».
 «Легко быть экспертом, сидя за столом», — сказал другой моряк.
 Рулевой отвёл шлюпку к корме корабля, развернувшись в самый нужный момент так, что она оказалась параллельно корме. Марлборо стоял на носу шлюпки, размахивая абордажным молотком. Он отпустил его слишком поздно, и молоток с грохотом ударился о корму и упал в море. Блю проклял его, а затем вздрогнул, когда один из мужчин во второй шлюпке открыл огонь из своего автомата Калашникова.
 «Я же говорил, никакой стрельбы!» — крикнул он, но его слова затерялись в шуме волн, разбивающихся о борт.
 Марлборо вытащил абордажный крюк из воды и снова начал вращать его, на его лице читалась мрачная решимость. Он позволил мокрой завязанной веревке скользнуть сквозь пальцы, а затем с криком запустил ее в воздух. Крюк прокрутился в воздухе и зацепился за ограждение. Марлборо победно вскрикнул и натянул веревку. Он начал подтягиваться, используя руки и босые ноги, чтобы ухватиться за завязанную веревку. Блю видел, как мышцы на руке мальчика напрягались, словно стальные тросы, когда он подтягивался, а его АК-47 бился о плечи.
 «Давай, мальчик, быстрее!» — крикнул Блю.
 Рулевой ухмыльнулся, управляя рулем, чтобы удержать лодку близко к корме корабля. «Как обезьяна, охотящаяся за бананами!» — крикнул он.
 «Да, но этот банан стоит миллионы долларов», — сказал Блю.
 Марлборо дотянулся до перил и перекатился через них на палубу. Один из мужчин позади Блю подошел свернутой цепной лестницей, прикрепил ее к концу веревки, и Блю помахал подростку. Когда он потянул веревку, лестница развернулась и изогнулась вдоль борта корабля, металлические ступени загремели о корму. Марлборо зацепил лестницу за перила и помахал Блю.
 Блю схватился за лестницу левой рукой, а другой поправил ремень своего АК-47, после чего начал карабкаться. Он был тяжелее Марлборо и не таким ловким, но вскоре добрался до вершины, хотя руки и ноги горели, словно в огне, а костяшки пальцев кровоточили от царапин о корпус. Он перекатился через перила, и его босые ноги шлёпнулись по палубе. Он крикнул остальным, чтобы они поднимались, и развернул свой АК-47 так, чтобы приклад плотно прилегал к бедру.
 Один за другим пираты поднимались по лестнице и выстраивались позади Синего. Когда поднялся последний, рулевой отвёл свою лодку от корабля и ускорился, направляясь обратно к материнскому кораблю, который теперь едва виднелся на горизонте. Вторая лодка подошла, чтобы занять его место.
 «Так!» — крикнул Блю, быстро указывая на трех человек один за другим. — «Идите на мостик с правого борта. Не стреляйте, если они не создадут вам проблем. Я пойду с остальными с левого борта. Вперед!»
 Трое мужчин бросились по палубе к надстройке, держа в руках оружие. Блю крикнул сверху мужчинам во второй шлюпке, веля им поторопиться.
 Шеперд бежал по верхней палубе, прижимая сумку к груди. Он знал, что сверху его никто не увидит, так как палуба была скрыта контейнерами, но если бы какая-нибудь из шлюпок обошла его с левого борта, она, вероятно, заметила бы его. Когда двигатель был выключен, корабль сильно качало волнами, поэтому каждые несколько шагов он ударялся о перила. Он замедлил шаг, оглядываясь через плечо. Шлюпок не было видно; он предположил, что они подойдут к корме. Теперь, когда винт перестал вращаться, это было бы самым простым и безопасным местом для посадки.
 Он добрался до металлической лестницы, ведущей в коридор, быстро поднялся по ней, а затем побежал к середине. Он потянулся рукой, открыл заранее выбранный контейнер, бросил туда свою сумку и забрался внутрь. Он закрыл за собой дверцы и сел спиной к стене контейнера, медленно дыша и пытаясь стабилизировать сердцебиение. Адреналин бурлил в его организме, это была реакция «бей или беги», но она была бесполезна, потому что он не мог ни того, ни другого. Теперь ему оставалось только ждать.
 «Смотрите!» — крикнул Томаш. Он указал на правый борт мостика, где появился чернокожий мужчина в жилете Nike и мешковатых хаки-шортах с автоматом Калашникова в руках. На шее у него была красная бандана. Он размахивал оружием и кричал на них. За ним появился второй пират, постарше, но с похожим автоматом Калашникова.
 «Ложитесь все на пол!» — крикнул Доминик. «Ложитесь лицом вниз и заведите руки за шею».
 Один за другим филиппинцы спрыгнули на пол и сделали, как сказал Доминик. Хайнрих посмотрел на него. «Ты уверен в этом?»
 «Это процедура, — сказал Доминик, опускаясь на колени. — Мы сотрудничаем, мы подчиняемся, мы помогаем. Мы ничего не делаем, чтобы их спровоцировать».
 Хайнрих спустился вниз, как и Томаш с остальными поляками.
 Дверь порта открылась, и внутрь ворвались два пирата, размахивая автоматами Калашникова и крича. Один из них был одет в сетчатый жилет и обрезанные джинсы. «Кто из вас, капитан?» — крикнул он, обнажив два золотых зуба во рту.
 Моряки вздрогнули, когда правая дверь распахнулась, и внутрь хлынули новые пираты. Один из них вытащил из-за пояса мачете и начал размахивать им.
 «Какой именно, капитан?» — снова крикнул мужчина в сетчатом жилете. У него был толстый шрам на шее и что-то похожее на старый ожог на левой икре.
 Половина голов повернулась, чтобы посмотреть на Доминика. Он поднялся на ноги, когда пират подошел к нему. Он ткнул стволом своего автомата Калашникова в грудь Доминика так сильно, что капитан ахнул и отступил на шаг назад. «В безопасности?» — спросил пират. «Где безопасность?»
 «Административный офис», — сказал Доминик, указывая на пол. «Палуба G. Послушайте, не нужно никому причинять вреда, мы сделаем все, что вы захотите».
 «Если ты этого не сделаешь, ты умрешь».
 Доминик кивнул. «Это не проблема. Я просто работаю в компании, мне всё равно, что вы будете делать с кораблём». Он постучал себя по груди. «Меня зовут Доминик. А как вас зовут?»
 'Синий.'
 Доминик протянул руку. «Мы можем остаться друзьями, Блю. Нам не нужно ссориться».
 Блю проигнорировал протянутую руку. «Вы уже связались с американцами по рации?»
 «Да, мы подали сигнал бедствия».
 Блю кивнул. «Сейчас же выезжай по рации и скажи им, что если они попытаются подняться на борт, экипаж погибнет».
 Доминик понимал, что спорить бесполезно. Он взял рацию и передал короткое сообщение.
 «А теперь выключите AIS», — сказал Блю.
 Капитан снова выполнил приказ.
 «Какой именно из старших офицеров?» — спросил Блю.
 «Это я», — сказал Хайнрих.
 «Вставай», — сказал Блю.
 Хайнрих поднялся на ноги. «Оставайтесь на мостике!» — крикнул ему Блю. Он повернулся к Марлборо, который размахивал мачете перед испуганными моряками. «Смотрите на него!» Блю направил пистолет на Хайнриха. «Что бы вы ни сделали, мы вас убьем», — сказал он, указывая на Марлборо. «Он убьет вас как следует. Может быть, пистолетом, может быть, ножом, но он убьет вас точно».
 Генрих поднял руки. «Что хотите, — сказал он. — Вы здесь главный».
 Блю кивнул. «Да, — сказал он. — Не забывай об этом. Если ты будешь делать, как мы говорим, с тобой все будет в порядке, и ты скоро вернешься к своей семье». Он ткнул Хайнриха в грудь автоматом Калашникова. «Но если попробуешь что-нибудь еще, умрешь».
 «Понимаю», — сказал Хайнрих.
 Блю угрожающе смотрел на филиппинцев, сбившихся в кучу, словно испуганные овцы. «Все вы поймите это. Мы не хотим причинить вам вред, нам нужны только деньги. Деньги, за которые не стоит умирать. Спокойствуйте, молчите, делайте, как мы говорим, и все будет хорошо». Он жестом показал на вас автоматом АК-47. «Но если вы создадите какие-либо проблемы, попытаетесь сделать что-нибудь еще, мы вас обязательно застрелим».
 Блю увидел список офицеров и экипажа на стене и вырвал его из прозрачной рамы. Он быстро пересчитал фотографии, затем провел перекличку пленных и, помахав списком перед лицом Доминика, сказал: «Двое пропали. Где?»
 «Машинное отделение, — сказал Доминик. — У нас проблема с двигателем, поэтому мы остановились. Корабль никуда не может двигаться».
 «Оба в машинном отделении?»
 Доминик кивнул.
 Блю махнул рукой двум пиратам. «Спуститесь в машинное отделение и приведите инженеров наверх», — сказал он им на сомалийском языке. «Если возникнут проблемы, накажите их».
 Два пирата энергично кивнули и направились к лестнице.
 Блю ударил Доминика автоматом Калашникова в грудь. «Покажи мне безопасное место».
 «Что угодно, — сказал Доминик. — Но тебе не нужно постоянно давить на меня с этим. Мы сделаем всё, что ты захочешь».
 Блю вытолкнула капитана с мостика вниз по лестнице. «Это здесь, — сказал Доминик, указывая на палубу G. — Офис и моя каюта».
 «Хорошо, иди», — сказал Блю. Доминик повёл его в свою каюту. Сейф находился во внешней рабочей зоне, рядом с его столом. Дверь вела в его каюту, а оттуда другая дверь открывалась в ванную комнату.
 Блю жестом указал на сейф из своего автомата АК-47. «Открой его, но не лезь внутрь. Просто открой и отойди».
 «Не беспокойтесь, на корабле нет оружия», — сказал Доминик.
 «Я не волнуюсь, просто делайте, как вам говорят», — сказал Блю.
 «Хорошо, как скажешь», — сказал Доминик, опускаясь на колени перед сейфом. Рядом с рычагом открывания находилась цифровая клавиатура, и он набрал шестизначную комбинацию. Он повернул рычаг, затем встал и отошел. «Готово», — сказал он.
 «Садитесь вон там», — сказал Блю, кивнув на синий угловой шкафчик под иллюминаторами в дальнем конце каюты. Он подождал, пока капитан выполнит его указания, а затем открыл сейф. Внутри лежал громоздкий конверт с документами и паспортами экипажа, и он бросил его на стол. Под конвертом находилось полдюжины пачек долларовых купюр. Блю усмехнулся, рассматривая одну из пачек. Все купюры были стодолларовыми, и в ней было десять тысяч долларов. В другой пачке тоже были стодолларовые купюры, а в четырех пачках по пять тысяч долларов были двадцатидолларовые. Он сложил пачки на столе. Всего было сорок тысяч долларов.
 — Есть ещё кое-что? — спросил Блю, повернувшись к капитану. — Ещё деньги?
 Доминик указал на свой стол. «Верхний ящик справа», — сказал он.
 Блю открыл ящик и достал пачку купюр. «Пакет?» — спросил он.
 Доминик указал на шкаф. Блю открыл его и достал грязную белую сумку. Он положил туда деньги, затем бросил конверт и застегнул его. Он бросил сумку Доминику. «Отнеси мне», — сказал он и жестом пригласил капитана выйти в коридор. По другую сторону коридора была дверь с табличкой «Главный инженер». Блю открыл её. Каюта была большая, с ванной комнатой и тремя окнами, выходящими на контейнеры в носовой части корабля. Открыть можно было только одно окно, но Блю понимал, что через него никто не сможет сбежать. На столе стоял телефон, и Блю вырвал его и бросил в коридор, затем велел Доминику вернуться на мостик.
 К тому времени, как они добрались туда, Томаш и Конрад уже были там, вместе с Феликсом и вторым инженером-филиппинцем. Они посмотрели на капитана, но тот покачал головой, предупреждая их, чтобы они молчали.
 — Можно я кое-что скажу, Блю? — спросил Доминик, ставя сумку на штурманский стол.
 'Что?'
 Доминик указал на органы управления. «Двигатель не работает, — сказал он. — Корабль не сдвинешь с места».
 «Мы можем его переместить», — сказал Блю.
 «Двигатель заглох, — сказал Конрад. — Вам нужно, чтобы мы его починили. Если двигатель не починят, мы никуда не поедем».
 «Двигатель в порядке, — сказал Блю. — Скоро заработает».
 Конрад резко рассмеялся. «Так теперь ты инженер и пират?»
 Блю сделал три быстрых шага к Конраду, поднял свой АК-47 и с силой ударил прикладом по носу инженера. Хрящ разлетелся на куски, хлынула кровь, и Конрад рухнул на пол, рыдая. Блю сердито посмотрел на Доминика. «Видишь? Видишь, что происходит?»
 «Хорошо, хорошо», — сказал Доминик. «Мы сделаем всё, что ты скажешь, всё, что ты захочешь». Он бросился на помощь Конраду, но Блю преградил ему путь и оттолкнул его дулом пистолета. «Держись от него подальше».
 «Он ранен», — сказал Доминик.
 «Он ранен, потому что не сделал того, что ему приказали», — сказал Блю. Он поднял приклад своего автомата Калашникова и ткнул им в лицо Доминику. «Ты хочешь того же?»
 Доминик поднял руки. «Никто из нас не хочет доставлять вам проблем, — сказал он медленно и спокойно. — Что бы вы ни хотели, чтобы мы сделали, просто скажите нам».
 «Вы все должны делать, как вам приказано!» — закричал Блю. Он повернулся и направил пистолет на экипаж. «Если вы не будете делать то, что мы говорим, мы вас всех убьем!» — крикнул он. Он повернулся к пятерым своим людям, которые стояли, направив на филиппинцев оружие. «Отведите их на нижнюю палубу, — сказал он на сомалийском. — Палуба G. Отведите их в каюту главного инженера и заприте. И убедитесь, что у них нет ничего, чем они могли бы воспользоваться. Проверьте их на наличие оружия, ножей, всего».
 Он указал на Доминика. «Капитан остаётся на мостике, а все остальные — в каюте. Никто не выходит. И всегда держите двух человек у двери. Каждый час, каждую минуту — два человека снаружи». Он кивнул Марлборо. «Убедись, хорошо?»
 Пятеро пиратов двинулись к команде и загнали её с мостика вниз по лестнице.
 «Я знаю, вам не хочется это слышать, но этот корабль никуда не может плыть», — сказал Доминик.
 Блю посмотрел на часы. «Еще двадцать минут, и двигатель заработает», — сказал он. «Вы уже позвонили в свою компанию?»
 Доминик кивнул. «Прежде чем вы поднялись на борт. Это политика компании».
 «Где спутниковый телефон?»
 Доминик указал на спутниковую телефонную трубку возле двери. Через боковое окно мостика он увидел две лодки, направляющиеся обратно тем же путем.
 Сумасшедший парень разбивал окна бара из дробовика, когда зазвонил его мобильный. Он поставил видеоигру на паузу и ответил на звонок. Это был Блю. «Всё хорошо», — сказал его дядя. «Мы на корабле».
 «Отлично», — сказал Сумасшедший Мальчик. Он посмотрел на часы. «И вы готовы двигаться дальше?»
 «Да, — ответил Блю. — Я жду звонка от компании».
 «Уверен, это произойдёт совсем скоро».
 «Я мог бы сначала им позвонить».
 «Нет, брат моего отца. Пусть преследуют. Просто убедись, что корабль движется, как мы и планировали». Он закончил разговор и взял горсть листьев ката из хрустальной чаши рядом с собой.
 Вошел Два Ножа. «Всё в порядке, брат?» — спросил он.
 «Превосходно», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 Шеперд почувствовал, как корабль начал вибрировать и медленно двигаться вперед. Он вылез из контейнера и оглядел коридор налево и направо. Он едва мог разглядеть волны с левого борта; корабль определенно двигался. Это совершенно не имело смысла. Он забрался обратно в контейнер. Он хотел позвонить Шарлотте Баттон, но не хотел рисковать днем, на случай, если кто-нибудь из пиратов решит выйти на палубу.
 После того как пираты поднялись на борт корабля, он не слышал никаких выстрелов, и это он воспринял как хороший знак, но он не узнает больше о происходящем, пока не сможет позвонить Баттону.
 Человек, которого судоходная компания направила для ведения переговоров, был бывшим лондонским детективом, а теперь возглавлял их отдел безопасности. Его звали Крис Тэтчер, и на нем был дорогой костюм с строгим галстуком, идеально накрахмаленная белая рубашка и золотые запонки. Баттон подумала, что это было даже слишком нарядно, учитывая, сколько времени им предстояло провести в операционной. Он был высоким, лет шестидесяти с небольшим, с коротко подстриженной седой бородой. Он посмотрел на нее поверх очков, прежде чем протянуть ухоженную руку. Она пожала ему руку мягким, но крепким пожатием. С ним был полный чернокожий мужчина в твидовом пиджаке и серых фланелевых брюках. «Это Омар Юсуф», — представился Тэтчер. «Омар родился в Пунтленде, он консультант нашей компании».
 Баттон пожала руку сомалийцу. «Спасибо, что пришли», — сказала она.
 «Я с удовольствием окажу помощь», — сказал он с акцентом.
 Тэтчер оглядел комнату и одобрительно кивнул. «Ну, это намного лучше, чем наша операционная», — сказал он, снимая куртку и вешая ее на спинку одного из стульев.
 «Мы стараемся угодить», — сказала Баттон. Она договорилась использовать комнату для брифингов в штаб-квартире MI6 на Воксхолл-Кросс, на набережной Альберта с видом на Темзу. С 1995 года это была известная штаб-квартира Секретной разведывательной службы, или MI6, как ее чаще называли, и она стала одной из самых знаменитых достопримечательностей города, отчасти потому, что «Настоящая ИРА» однажды выпустила по ней ракету класса «земля-воздух», разнеся в пыль большой кусок каменной кладки, хотя и не причинив серьезного ущерба.
 Здание Thames House было печально известно своей теснотой, а у MI6 были гораздо лучшие условия, включая мгновенный доступ к национальным спутникам наблюдения и прямую связь с GCHQ. Вдоль трех стен стояли столы, на каждом по два телефона, а на главной стене — ряд из двенадцати светодиодных экранов, большинство из которых были пустыми. На одном отображалась компьютерная карта Аравийского моря с маленькими треугольниками, показывающими положение судов, которые можно было идентифицировать по их передатчикам AIS. На другом транслировался сводка погоды, перемежающаяся сообщениями о случаях пиратства, о которых сообщалось в Организацию морской торговли Соединенного Королевства и Центр морской безопасности — Африканский Рог.
 Баттон сел рядом с Тэтчер. В комнате сидели еще двое мужчин перед терминалами в легких наушниках, а молодая женщина следила за экранами на стене. «Я хотела бы заняться переговорами, если вы не против», — сказала Баттон. Она жестом пригласила Юсуфа занять одно из свободных мест. Он снял пиджак, обнажив ярко-красные подтяжки, и повесил его на спинку стула, после чего сел.
 Тэтчер поморщился. «Мои начальники сказали, что я должен подчиняться вам во всех оперативных вопросах, — сказал он. — На самом деле, они сказали, что я должен подчиняться вам практически во всем. Но в этом случае, возможно, лучше, если я сам выскажусь».
 Баттон открыла рот, чтобы возразить, но Тэтчер подняла руку и извиняюще улыбнулась. «Дело в том, что сомалийские мужчины, как правило, мало разговаривают со своими женщинами. Мужчины правят бал, и, боюсь, они считают, что женщин нужно видеть, но не слышать. И есть большая вероятность, что пираты будут мусульманами, в этом случае общение с женщиной может вызвать множество дополнительных проблем. Извините, если это звучит сексистски – поверьте, у меня есть жена и три дочери, так что во мне нет ни капли сексизма. Просто так уж сложилось».
 «У меня и раньше бывали ситуации, когда то, что я женщина, считалось моим преимуществом при общении с мусульманами, — сказала Баттон. — Это ставило их в невыгодное положение».
 Тэтчер посмотрела на Юсуфа в поисках поддержки. Сомалиец согласно кивнул. «Господин Тэтчер прав, — сказал он. — Мужчин в Сомали воспитывают в убеждении, что женщину нужно видеть, но не слышать». Он поднял руки ладонями вверх. «Иногда мне бы хотелось, чтобы так было и в моем собственном доме». Он дружелюбно улыбнулся. «Конечно, я шучу. Было бы лучше, если бы с ними разговаривал мужчина. С мужчиной у них не осталось бы сомнений в том, что они разговаривают с равным себе. У нас, сомалийцев, есть поговорка: «Твоя женщина должна быть дома или в могиле». Это не самая лучшая наша пословица, но она показывает отношение мужчин в Сомали».
 Тэтчер кивнула. «Вполне возможно, что, находясь в оранжевом комбинезоне в Гуантанамо, они займут оборонительную позицию, но в этой ситуации они будут чувствовать себя уверенно и воспримут участие женщины как оскорбление». Он улыбнулся. «Без обид», — добавил он.
 «Никаких уступок», — сказала она. — «Но я должна вам сказать, что я уже начала переговоры с пиратами, захватившими яхту».
 «И как там дела?»
 Баттон слабо улыбнулась. Дела шли неважно, но она не думала, что проблема в том, что она женщина.
 «Послушайте, я с удовольствием выслушаю вас и ваши советы», — сказала Тэтчер. «И, как я уже говорила, мои начальники ясно дали понять, что вы здесь главный. Просто я думаю, что в переговорах им будет удобнее общаться с мужчиной».
 «Я понял», — сказал Баттон. «И вам объяснили, что мы хотим, чтобы выкуп включал освобождение экипажа яхты, которую они также удерживают?»
 «Безусловно, — сказала Тэтчер. — Я планирую начать переговоры по яхте «Афина» и получить от них первоначальную сумму, а затем, когда мы начнем торговаться, я подниму вопрос о составе экипажа яхты. Как только переговоры наберут обороты, мы сможем расширить их, включив в них яхту и ее экипаж».
 «Тогда мы определенно придерживаемся одной точки зрения», — сказала Баттон. «Но что, если они начнут открывать контейнеры? — спросила она. — Там китайское оружие, и меньше всего нам хочется, чтобы они были напичканы РПГ и зенитными ракетами».
 «Они должны быть достаточно умны, чтобы взглянуть на список пассажиров, а по моему опыту, они не настолько умны», — сказала Тэтчер. «Он наверняка где-то на мосту, но я сомневаюсь, что они его запросят».
 «Вы сталкивались со множеством угонов самолетов?»
 «На самом деле, это всего лишь моя вторая командировка. Наша компания довольно разумно подходит к мерам противодействия пиратству, особенно на наших небольших судах. Но я присутствовал на нескольких переговорах. Судоходные компании, как правило, помогают друг другу, когда что-то идет не так».
 «А скажите, как обычно всё складывается?»
 Тэтчер кивнул. «Если обе стороны будут придерживаться сценария, обычно все проходит хорошо», — сказал он. «Они хотят денег, владельцы хотят вернуть свой корабль и экипаж. Будет много споров, но в конце концов мы должны прийти к какому-то компромиссу, который устроит обе стороны».
 «Ты говоришь так, будто это игра».
 «Отчасти это так. Они знают ценность этих кораблей и их груза и понимают, что просят за них ничтожно малую часть их реальной стоимости. Они также знают, что каждый день простоя судна компания теряет сотни тысяч долларов. Мы знаем, что заплатим, мы просто хотим заплатить как можно меньше. Но давайте не будем забывать, что речь идёт о малообразованных рыбаках с оружием, которые, вероятно, находятся под воздействием ката и для которых жизнь ничего не стоит. Если они подумают, что мы пытаемся их обмануть, они начнут убивать заложников. Наша задача — не допустить этого».
 «И что же нам теперь делать? Ждать, пока они позвонят?»
 «Сначала мы завариваем кофе. Я пью крепкий кофе, но с большим количеством молока и двумя ложками сахара». Он оглядел комнату. «Можно нам поставить сюда кофемашину или что-нибудь подобное? Я пью много кофе».
 «Я всё устрою», — сказала она. «Какую именно марку печенья вы порекомендуете?»
 Он усмехнулся. «Я уловил нотку сарказма, но если в этом предложении есть хоть капля искренности, то я с удовольствием съел бы несколько печеньек «Джаффа».
 «Вообще-то, я бы тоже», — сказала она. «Я сейчас принесу». Она посмотрела на Юсуфа. «Кофе, мистер Юсуф?»
 «Чай, пожалуйста».
 Баттон улыбнулась. «Мужчина, близкий мне по духу». Она снова посмотрела на Тэтчер. «Возвращаясь к моему вопросу, как им с этим связаться?»
 «Нет, — сказала Тэтчер. — На мостике есть спутниковый телефон, и еще один — в административном корпусе. Мы им звоним».
 
 OceanofPDF.com
 Блю посмотрел на экран, на котором отображалось положение « Афины» : Сомали на юге и Йемен на севере. «Держись курса три-пять-ноль», — сказал Блю. «Полный ход».
 Доминик сидел на стуле справа, положив левую руку на телеграф. «Ты же знаешь, что мы едем на север, правда?»
 «Просто делайте, как вам говорят», — сказал Блю.
 «Но Сомали находится на юге».
 Блю ткнул стволом АК-47 в шею капитана и сжал палец на спусковом крючке. «Заткнись».
 «Хорошо, без проблем», — сказал Доминик.
 «Вы думаете, я не знаю, что делаю?»
 «Простите», — сказал Доминик.
 «Я знаю, что делаю. А ты держи рот на замке».
 Доминик кивнул и ничего не сказал.
 Блу уже собиралась что-то сказать, когда позади них зазвонил спутниковый телефон. Блу резко обернулась и уставилась на него.
 «Это спутниковый телефон», — сказал Доминик.
 'Я знаю.'
 «Это, наверное, звонит компания, — сказал Доминик. — Тебе следует ответить».
 Блю сделал два шага к капитану и ударил его прикладом АК-47 по плечу. Доминик вскрикнул. Блю снова нанес удар, и на этот раз попал Доминику под подбородок, сломав зуб. Кровь потекла по подбородку Доминика, и он вытер ее рукой. «Ты не будешь мне указывать, что делать!» — закричал Блю. Он злобно посмотрел на капитана, затем подошел к спутниковому телефону и поднял трубку.
 «Меня зовут Крис, с кем я разговариваю?» — раздался голос.
 «Кто вы? Вы работаете в этой компании?»
 «Я представляю компанию, — сказал мужчина. — Не могли бы вы назвать своё имя?»
 «Мое имя не имеет значения, — сказал Блю. — Мне нужно десять миллионов долларов».
 «Я понимаю, но мне нужно знать, с кем я разговариваю, чтобы, когда я перезвоню, я знала, кого спросить. Так как вас зовут?»
 «Блю. Можешь называть меня Блю».
 «Хорошо, Блю. Как я уже сказал, меня зовут Крис. Никто другой тебе не будет звонить, только я».
 «Мне нужно десять миллионов долларов. Или я убью всю съемочную группу».
 «Понимаю, — сказал мужчина. — Но сначала мне нужно поговорить с капитаном, Блю. Не могли бы вы соединить меня с ним по телефону?»
 «Поговори со мной», — сказал Блю.
 «Да, конечно, я это сделаю, но сначала мне нужно поговорить с капитаном. Я должен убедиться, что с экипажем все в порядке. Как только он подтвердит, что экипаж в безопасности, мы с вами сможем поговорить. Поэтому, пожалуйста, передайте ему эстафету».
 Блю протянул телефон капитану. «Поговорите с ним», — резко сказал он.
 Капитан взял трубку. «Это Доминик Камински», — сказал он, вытирая рот платком.
 «Доминик, это Крис Тэтчер. Я представляю компанию. Съемочная группа с вами?»
 «Они заперты в каюте главного инженера».
 «И они в безопасности?»
 «Пока что — да».
 «А у пиратов есть оружие?»
 'Да.'
 «АК-47?»
 'Да.'
 «Мне нужно знать, сколько пиратов на борту, Доминик. Больше пяти?»
 'Да.'
 «Больше десяти?»
 'Нет.'
 'Девять?'
 'Да.'
 «Они отключили систему AIS?»
 'Да.'
 Блю схватил телефон и выдернул его. «Ты с ним поговорил, теперь я хочу свои деньги, — сказал он. — Нет денег, и вся команда погибнет».
 «Никто не хочет, чтобы кто-то пострадал, Блю, — сказал мужчина. — Но ты должен понимать, что никто не платит десять миллионов долларов за корабль. Никто».
 «Десять миллионов долларов или они умрут!» — крикнул Блю и выключил телефон. Он с силой бросил его на стол. Он подошел к стулу слева и сел на него, не отрывая ствола своего автомата Калашникова от капитана.
 Доминик ничего не сказал, глядя в окно и прижимая платок к кровоточащему рту.
 Шеперд посмотрел на светящийся циферблат своих часов Rolex Submariner. Было чуть больше часа ночи. Он медленно выполз из контейнера на металлический трап. Он встал и целую минуту прислушивался, прежде чем прокрасться к правому борту. Он осторожно вгляделся вниз по палубе в сторону надстройки. Лунного света было достаточно, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, но корма палубы была окутана темнотой. Он встал и внимательно прислушался, но слышал только шум корабля, рассекающего волны. Он держал в руках спутниковый телефон и сунул его в карман, зная, что если он наткнется на пирата, ему понадобятся обе руки. Он посмотрел на нос и нахмурился, увидев Полярную звезду прямо перед судном. Он оглядел ночное небо, думая, что ошибся, но увидел «Плуг» с рукояткой, указывающей на Полярную звезду, и понял, что был прав с первого раза.
 Он направился по палубе к носу судна и, опустившись на колени у одной из якорных цепей, включил спутниковый телефон. Телефон начал поиск спутниковой связи, и как только она появилась, он набрал номер Шарлотты Баттон.
 «Слава богу, — сказала она. — С тобой все в порядке?»
 «Со мной все в порядке, — сказал он. — Думаю, большинство из них уже спят».
 'Где ты?'
 «Они прячутся в контейнере возле носа судна. У них нет причин находиться здесь, и даже если бы были, им пришлось бы очень постараться, чтобы меня найти».
 «Просто будьте осторожны, хорошо? Мы начали переговоры. Пираты хотят десять миллионов, это смешно, но это только начало. Мы уладим это как можно быстрее».
 «И что потом?»
 «Если мы сможем связать экипаж яхты с « Афиной» , то сможем организовать доставку денег в Пунтленд. Мартин и его люди смогут поехать и забрать экипаж».
 «А что насчёт Афины ?»
 «Мы отправим группу быстрого реагирования. Они уже находятся на одном из британских кораблей оперативной группы».
 «А что, если пираты на борту предупредят ребят в Сомали?»
 «Этого не произойдет. Мы заблокируем все коммуникации с « Афиной» , как только заключим сделку с пиратами в Пунтленде», — сказала она. «Не волнуйся, Спайдер, мы все предусмотрели. А теперь послушай, они отключили AIS, поэтому мы не знаем, где ты находишься. Мне нужно, чтобы ты еще немного подержал спутниковый телефон включенным, чтобы мы могли использовать GPS для определения твоего местоположения».
 «Я могу это сделать, но это разрядит батарею», — сказал он.
 «Поняла, — сказала она. — Оставьте телефон включенным, пока мы не устраним проблему, а затем мы завершим этот разговор. Завтра включите телефон в это же время. Даже если вы не позвоните, мы сможем увидеть ваше местоположение».
 «Думаю, мы движемся на север, в сторону Йемена», — сказал он.
 «Это было бы бессмысленно», — сказал Баттон.
 «Возможно, они просто выводят нас из основного судоходного маршрута, но, казалось бы, они должны были бы направиться в Сомали, а не в Йемен».
 «Вот мы и здесь, — сказала она. — Мы вас только что задержали. Да, вы переместились примерно на тридцать миль к северу от последнего места, которое мы занимали на AIS».
 «Завтра в это же время я снова включу телефон», — сказал Шеперд и выключил его.
 Лиам сосал ручку и пытался решить, что ему сначала сделать: домашнее задание по истории или попытаться выучить наизусть двадцать французских слов, по которым его будут проверять завтра. Книги были разложены на журнальном столике, а телевизор был включен, но звук был выключен, потому что Катра была на кухне и не разрешала ему смотреть телевизор, пока он делал домашнее задание. Она обещала приготовить ему рыбные палочки, картошку фри и печеную фасоль, как только закончит гладить.
 Он решил выучить французскую лексику и взял тетрадь, но не успел перелистнуть страницу до нужной, как зазвонил дверной звонок. Лиам вскочил с дивана. «Открою!» — крикнул он и бросился по коридору к входной двери. На пороге стояла женщина в темно-коричневом пальто с планшетом в руках. Она одарила его лучезарной улыбкой. «Здравствуйте, ваш папа дома?» — спросила она. У нее были рыжие волосы с черной заколкой, и она напомнила Лиаму одну из сотрудниц столовой. У нее был похожий акцент — ирландский.
 «Нет, извините», — сказал Лиам.
 Женщина посмотрела на свой планшет и нахмурилась. «Мистер Дэниел Шеперд, вы правы?»
 Лиам кивнул. «Это мой папа».
 Она протянула ему глянцевую брошюру с фотографиями автомобилей. «Я хотела спросить, не согласится ли он принять участие в опросе, который мы проводим о внедорожниках», — сказала она. «У вашего отца есть BMW и CRV». Она полуповернулась и указала на две машины на подъездной дорожке. «На какой из них обычно ездит ваш отец?»
 «X3», — сказал Лиам.
 «Это хорошо, потому что мы хотели расспросить его о его опыте вождения и предложить ему тест-драйв нового BMW X6».
 «Правда?» — спросил Лиам. «X6 — классная машина. Очень классная».
 Женщина улыбнулась. «Вы поклонница, не так ли?»
 «О модели X6? Конечно».
 «Так когда же вернется ваш отец? Как только мы проведем обследование, он сможет пройти тест-драйв. Мы доставим машину, и вы сможете покататься на ней день-два».
 Лиам вздохнул. «Я, честно говоря, не знаю, когда он вернется».
 Женщина щёлкнула шариковой ручкой. «Если вы дадите мне его номер мобильного телефона, я ему позвоню».
 «Это не сработает», — сказал Лиам, рассматривая брошюру. «Его нет в Англии. И он всегда выключает свой мобильный, когда уезжает».
 «О боже», — вздохнула женщина. — «Не очень-то весело, правда? Чем он занимается, что так долго не бывает дома?»
 «Он вроде как полицейский».
 «Вроде как?» — усмехнулась женщина. — «Как он может быть вроде как полицейским?»
 «Он на самом деле не полицейский. Но раньше им был». Он пожал плечами. «Это сложно».
 Женщина убрала ручку. «Наверное, лучше всего будет, если я вернусь через неделю или около того», — сказала она. «Можете оставить брошюру себе. Как вас зовут?»
 «Лиам, — сказал он. — Спасибо».
 «Твоя мама дома?»
 Лиам покачал головой. «Она мертва».
 «О, дорогая, прости меня».
 Лиам пожал плечами. «Всё в порядке. Это было давно».
 «Так кто же о тебе позаботится?»
 «Катра. Она работает няней».
 Женщина улыбнулась. «Хорошо», — сказала она. «Берегите себя». Она помахала рукой и пошла дальше по тропинке.
 Лиам закрыл дверь и вернулся в гостиную. «Кто это был?» — позвала Катра из кухни.
 «Никто», — сказал Лиам, плюхнувшись на диван и взяв в руки тетрадь.
 Крис Тэтчер посмотрел на настенные часы. Было чуть больше десяти часов утра. «Хорошо, — сказал он. — Давайте попробуем еще раз».
 Шарлотта Баттон кивнула и нажала кнопку, чтобы набрать номер спутникового телефона на « Афине» . На обеих были наушники, но Баттон сняла микрофон со своих. Перед ней лежали блокнот и ручка.
 Телефон зазвонил, и после шести гудков ответили. Тэтчер держал в правой руке ручку кофейной кружки, а в левой — ярко-оранжевый антистрессовый мячик. Он сжимал мячик, говоря: «Блю? Это Крис. Всё в порядке?»
 «У вас мои деньги?»
 «Блю, ты же знаешь, что всё не так просто. Нам нужно поговорить со страховой компанией, это их деньги. А они говорят, что десять миллионов долларов — это невозможно. Ты же знаешь, что никто не платит десять миллионов долларов за корабль».
 «„ Афина“ — это большой корабль с множеством контейнеров».
 «Да, но страховая компания говорит, что не будет платить десять миллионов долларов. Извините, я расстроен не меньше вас. Я на вашей стороне, Блю. Я хочу, чтобы команда вернулась к своим семьям, и я сделаю для этого все необходимое».
 «Тогда заплатите мне десять миллионов долларов».
 Тэтчер улыбнулась Баттону. Он выглядел расслабленным, но его левая рука напряженно работала с оранжевым мячом. «Они говорят, что не заплатят десять миллионов долларов».
 «Сколько они заплатят?» — спросил Блю.
 Тэтчер театрально вздохнула. «Говорят, что страховой полис корабля позволяет им выплатить только два миллиона долларов».
 «Лжец!» — крикнул Блю.
 «Блю, я говорю тебе правду, — сказала Тэтчер медленно и чётко. — Они сказали мне, что могут заплатить два миллиона долларов. Деньги у них наготове. Ты можешь получить их прямо сейчас».
 «Двух миллионов недостаточно!» — крикнул Блю. «Я убью заложников! Они умрут, и виноваты будете вы!» Он прервал связь.
 Тэтчер сняла гарнитуру. «Всё прошло хорошо», — сказал он.
 — Вас не беспокоит, что он осуществит свою угрозу? — спросил Баттон.
 Тэтчер покачал головой. «Они редко убивают заложников, — сказал он. — И еще рано делать выводы. Он просто играет свою роль, как и мы». Он посмотрел на Юсуфа. «Что ты думаешь?»
 Сомалиец задумчиво кивнул. «Он напряжен», — сказал он. «Но я думаю, это из-за ката». Он улыбнулся Баттону. «Они обычно жуют много ката, находясь на лодках. Лодки маленькие, море неспокойное, и кат помогает предотвратить морскую болезнь. Но кат также является стимулятором, и я думаю, поэтому он звучал так агрессивно».
 «Что теперь будет?» — спросил Баттон. «Он перезвонит?»
 «Он оставил мяч на моей стороне, — сказала Тэтчер. — Теперь он будет ждать, пока мы ему позвоним. А мы не можем сделать это слишком быстро, потому что тогда мы будем выглядеть слишком нетерпеливыми».
 Баттон кивнула. «Это психологическая игра», — сказала она.
 Тэтчер кивнула. «С обеих сторон, — сказал он. — Но ему противостоят эксперты. Не волнуйтесь, мы заставим его сделать именно то, что мы хотим».
 Шеперд доел яблоко, отпил воды из бутылки, а затем в сотый раз посмотрел на часы. Было час ночи. Он включил спутниковый телефон, но через несколько минут тот не смог выйти на спутник. Он предположил, что контейнер блокирует сигнал, поэтому осторожно выбрался наружу и спустился на палубу, а затем прокрался на правый борт. Быстро огляделся по сторонам, а затем вернулся на нос. К тому времени, как он присел у одной из двух огромных якорных цепей, спутниковый телефон уже показал сигнал. Он позвонил Шарлотте Баттон, но разговор был коротким, достаточно долгим, чтобы она смогла подключиться к его местоположению, которое теперь находилось всего в двадцати милях от побережья Йемена. Баттон рассказала ему о ходе переговоров, а затем закончила разговор. Шеперд позвонил Мартину О'Брайену, чтобы убедиться, что тот готов к отплытию, а затем выключил спутниковый телефон, чтобы сэкономить оставшуюся энергию. Он понимал, что ему следует вернуться в свой контейнер, но не мог вынести мысли о том, чтобы просидеть всю ночь в металлическом ящике, поэтому остался на месте, глядя на море и позволяя ветру обдувать лицо.
 В какой-то момент он заснул, но его резко разбудил звук разматывающихся массивных якорных цепей. Они остановились и начали сбрасывать якоря. Было еще темно, и, согласно его часам, было чуть больше четырех. Он спал всего полчаса. Он поднялся на ноги, проверил, свободна ли правая палуба, и поспешил обратно в свое укрытие.
 Капитан посмотрел на Блю. «Якоря опущены», — сказал он. Пират смотрел вдаль, на север, в сторону Йемена. Доминик взглянул на экран GPS. Ближайшее судно находилось в сорока милях от него и плыло в сторону Красного моря.
 Блю держал в руках портативный GPS-навигатор и смотрел на дисплей. Он кивнул. «Хорошо», — сказал он.
 «Вы собираетесь ждать здесь, пока они заплатят выкуп?»
 Блю поставил GPS-навигатор на полку перед окном. Он медленно повернулся, направив ствол своего АК-47 в живот Доминика. «Вон», — сказал он.
 Доминик нахмурился. «Вышел?»
 Блю махнул пистолетом в сторону двери. «Выходи с мостика», — сказал он.
 Доминик встал со стула, и Блю последовал за ним, ткнув его в поясницу оружием. Блю повёл его вниз, на палубу G, в каюту главного инженера, где стоял Марлборо с пиратом-подростком. Оба прислонились к стене, курили и смеялись, но выпрямились, увидев Блю и капитана.
 «Там всё в порядке?» — спросил Блю на сомалийском языке.
 Марлборо кивнул. Он прижал окурок к стене и бросил его на пол. «Они хотят больше туалетной бумаги, но я сказал им, чтобы они сами себя вылизали», — сказал он и рассмеялся.
 «Дайте им туалетную бумагу, — сказал Блю. — Мы не животные».
 Улыбка исчезла с лица Марлборо, и он кивнул.
 — А как же еда? — спросил Блю. — Их нужно кормить два раза в день.
 Марлборо снова кивнул. «Рис, мясо и вода».
 «Никаких стаканов, бутылок, ножей или вилок, ничего, что они могли бы использовать в качестве оружия», — сказал Блю. Он ткнул Доминика автоматом Калашникова. «Внутри», — сказал он.
 Доминик открыл дверь каюты. Из нее валил сигаретный дым, и мужчины внутри радостно закричали, увидев капитана. Доминик помахал рукой и вошел. Филиппинцы ликовали и хлопали его по спине, а Хайнрих показал ему большой палец вверх. Блю закрыл дверь.
 «А как же деньги?» — спросил Марлборо.
 «Они заплатят», — сказал Блю. «Мы просто согласовываем сумму». Он вернулся на мостик, положил свой АК-47 на картографический стол, затем подошел к спутниковому телефону. Достал из заднего кармана небольшой листок бумаги и разгладил его. На нем был номер мобильного телефона в Лондоне. Он аккуратно набрал номер и поднес трубку к уху.
 Телефон звонил почти минуту, и Блю уже собирался набрать номер снова, когда ответил Крейзи Бой. «Да?» — спросил он.
 «Мы заняли позицию», — сказал Блю.
 «Отлично», — сказал Сумасшедший Мальчик. «А как идут переговоры?»
 «Они предлагают два миллиона», — сказал Блю.
 «Это значит, что они заплатят пять», — сказал Сумасшедший Мальчик. «Но не заключайте никаких соглашений до завтра, независимо от того, что они предложат».
 «Это один из самых больших кораблей, которые я когда-либо видел, сын моего брата. На борту тысячи контейнеров. За него заплатят гораздо больше».
 Сумасшедший Мальчик усмехнулся. «Не будь жадным, брат моего отца, — сказал он. — На этот раз дело не только в деньгах, помни об этом».
 Шеперд спал на боку, положив голову на левую руку. В контейнере было душно, но воздух был пригоден для дыхания. Он проснулся от звука пролетающего над головой вертолета. Он посмотрел на часы. Было пять часов вечера. Он сел и провел рукой по волосам. Вертолет казался большим или очень близким, и какое-то время казалось, будто вращаются два винта, но это могло быть эхо. Он подполз к дверям и осторожно открыл их. Корабль качался из стороны в сторону, его трясло волнами. Двигатель снова заглох. Он прищурился, но между высокими контейнерами виднелась лишь тонкая полоска неба. Он не хотел рисковать выходить на улицу при дневном свете, поэтому закрыл двери и сел обратно на деревянный пол, гадая, что происходит.
 Крис Тэтчер отпил кофе, пока Шарлотта Баттон надевала гарнитуру и садилась рядом с ним. «Готова?» — спросил он. Баттон кивнула и набрала номер спутникового телефона « Афины ».
 Тэтчер сжала антистрессовый мячик левой рукой и глубоко вздохнула. Зазвонил телефон, и тут ответили. «Блю? Это Крис».
 Юсуф надел наушники и внимательно слушал.
 «У тебя мои деньги?» — спросил Блю.
 «У меня для тебя хорошие новости, Блю. Страховая компания заявила о готовности выплатить три миллиона долларов».
 — Этого недостаточно! — перебил Блю. — Я сказал десять. Мне нужно десять миллионов долларов.
 «Я знаю, Блю. Но они просто не заплатят столько». Он сделал паузу для пущего эффекта и подмигнул Баттону. «Но есть способ, как мы можем заставить их заплатить больше».
 'Как?'
 Тэтчер снова сделала паузу. «Вы слышали о яхте под названием « Наталья» ? Несколько недель назад её захватили ваши люди».
 — Откуда ты об этом знаешь? — резко спросил Блю.
 «Я просто передаю вам то, что мне говорит страховая компания, — сказала Тэтчер. — Им нужен экипаж яхты, и они готовы за него заплатить. Если мы сможем включить в страховку экипаж яхты, то, я думаю, мы сможем заставить их заплатить больше».
 «Насколько больше?»
 «Четыре миллиона долларов, наверное. Звучит неплохо, правда, Блю? Я знаю, у тебя были проблемы с получением выкупа за экипаж яхты. Так ты получишь больше денег и избавишься от заложников. Можем мы договориться?»
 «Мне нужно время», — сказал Блю.
 «Не торопись, Блю. Но это очень выгодная сделка для тебя. Четыре миллиона долларов — хорошая цена, и компания говорит, что может перечислить тебе эти деньги немедленно. Так что, Блю, мы можем договориться? Можем ли мы продвинуться дальше?»
 «Четырех миллионов недостаточно!» — крикнул Блю.
 «Хорошо, хорошо, тогда позвольте мне снова поговорить с компанией. Но мы хотим освободить корабль и вернуть экипаж «Натальи » . Можем ли мы это сделать?»
 «Я подумаю об этом», — сказал Блю.
 «Отлично, Блю. Спасибо. Мы подумали, что можем заплатить выкуп там, где у вас находится экипаж яхты. Мы можем доставить деньги туда и забрать заложников. Вы можете это организовать?»
 Связь оборвалась.
 Тэтчер откинулся на спинку кресла. «Он не может принять решение, — сказал он. — Он должен спросить кого-то другого».
 Баттон кивнул. «Верно».
 «Но я думаю, мы приближаемся к цели. Это финишная прямая».
 «Надеюсь, вы правы», — сказал Баттон.
 Домофон зазвонил, и Ту Найвс подошел посмотреть на монитор видеонаблюдения, пока Крейзи Бой сидел на диване, слушая свой iPod и покачивая головой в такт песне 50 Cent. Крейзи Бой был большим поклонником 50 Cent. Как и Крейзи Бой, американский рэпер прошел путь от нищеты до богатства и власти, от осужденного наркоторговца до одного из самых успешных рэперов в мире. В 2000 году он получил девять пулевых ранений и выжил. Это впечатлило Крейзи Боя, как и тот факт, что состояние 50 Cent превышало четыреста миллионов долларов. Но, несмотря на все деньги, 50 Cent никогда не терял связи со своими корнями, и его песни шли от сердца. План Крейзи Боя состоял в том, чтобы однажды создать собственный звукозаписывающий лейбл и записывать собственные песни.
 Два Ножа посмотрели на него. «Они здесь», — прошептал он, и Сумасшедший Мальчик ухмыльнулся и показал ему большой палец вверх. Он заказал четырех проституток в одном из эскорт-агентств, услугами которых регулярно пользовался. Им управляла группа боснийцев, которые привозили свежих молодых девушек из Европы, и они обязательно сообщали Сумасшедшему Мальчику всякий раз, когда привозили новую партию. Ему пообещали, что четыре девушки, которых присылали, были очень молодыми, очень светловолосыми и почти девственницами.
 Два Ножа нажали кнопку, чтобы открыть передние ворота, и наблюдали на мониторе, как въехало такси.
 Мобильный телефон Крейзи Боя завибрировал, и Два Ножа направили на него свой телефон. Крейзи Бой выключил свой iPod и ответил на звонок. Звонил его дядя с корабля. «Они предлагают четыре миллиона долларов, но я думаю, что они заплатят больше», — сказал Блю.
 «Я же тебе говорил», — сказал Сумасшедший Мальчик. «Они заплатят пять миллионов. Пять миллионов покрываются страховкой, так что им это ничего не стоит».
 «Есть ещё кое-что. Они хотят, чтобы мы освободили остальных заложников».
 «Какие заложники?»
 «Яхта, которую захватил Руби. Он пытается получить выкуп за пятерых членов экипажа, которых он похитил. Но никто не хочет платить».
 Сумасшедший мальчик нахмурился. «Но зачем транспортной компании платить за них?»
 «Я не знаю. Но они говорят, что хотят заплатить четыре миллиона и передать их, когда найдут экипаж яхты».
 Сумасшедший поджал губы, обдумывая варианты. В переговорах всегда важно иметь преимущество и никогда не уступать позиции другой стороне, но у выплаты денег на берегу, а не на корабле, были свои преимущества.
 «Что ты думаешь?» — спросил Блю.
 «Мы хотим, чтобы корабль как можно быстрее продолжил свой путь. Скажите им, что вы возьмете один выкуп за «Афину» и за яхту. Но не сдавайтесь слишком легко. Ведите себя неприступно».
 «А что насчёт Руби?»
 «Я поговорю с ним. Сделаю это сейчас. Обмен можно провести на аэродроме. Молодец, брат моего отца».
 Он закончил разговор. Зазвонил дверной звонок, и Два Ножа пошли открывать входную дверь, после чего появились четыре девушки. Две из них выглядели как сестры: невысокие, с пышной грудью, идеальной кожей и голубыми глазами. Одна была в черных коротких шортах и серебристом топе под пальто, а другая — в обтягивающих джинсах и футболке с глубоким вырезом, обнажающим несколько сантиметров декольте. «Посадите этих двоих ко мне в комнату», — сказал он, указывая на девушек.
 «Вы здесь главная?» — спросила девушка в топике. Ее помада была кроваво-красной и сочеталась с цветом ногтей, а длинные ресницы выглядели так, будто они накладные.
 «Ты здесь не для разговоров, ты здесь, чтобы трахаться», — сказал Сумасшедший Мальчик, повернувшись к ней спиной. Он прошел в свой кабинет и включил компьютер. Он предпочитал звонить по Skype, когда это было возможно, поскольку это было безопаснее. Он регулярно менял мобильные телефоны, но знал, что разговор по телефону всегда сопряжен с риском, а разговоры по Skype были скрыты среди миллиардов гигабайт, которые каждую минуту циркулируют по миру. Разговоры по Skype были уязвимы только тогда, когда один из участников говорил по мобильному или стационарному телефону, но Сумасшедший Мальчик следил за тем, чтобы все его люди регулярно меняли телефоны и SIM-карты.
 Он запустил программу Skype и набрал номер новейшего мобильного телефона Руби. Звонок длился почти полминуты, и когда Руби ответил, его голос звучал сердито. «Кто это?» — рявкнул он на сомалийском языке.
 «Это я, кузен», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 «Ваш номер не отобразился», — сказал Руби. «Где вы?»
 «В Лондоне, кузен. Яхту, которую ты захватил, ты еще не согласовал с заложниками?»
 «Они говорят, что у них нет денег, — сказал Руби. — Возможно, мне придётся убить кого-нибудь из экипажа, чтобы показать, что я настроен серьёзно».
 «Не нужно», — сказал Сумасшедший Мальчик. «У меня есть предложение, которое убьет двух зайцев одним выстрелом. Твой отец забрал корабль, большой корабль, и за него заплатят большие деньги. В рамках этой сделки они хотят забрать и яхту».
 «Яхта моя, кузен».
 Крейзи Бой почувствовал, как его захлестнула волна гнева, но сдержался. То, что происходило на « Афине», было слишком важно, чтобы ставить под угрозу глупость Руби. С Руби еще будет время разобраться позже; сейчас важно было лишь заплатить выкуп и отправить корабль в путь. «Конечно, кузена. Но это хорошая новость для нас обоих. Таким образом, мы сможем получить выкуп в Пунтленде, а ты сможешь избавиться от заложников».
 «Сколько они заплатят?»
 «Они предложили четыре миллиона долларов».
 «Для яхты?»
 Сумасшедший так сильно прикусил нижнюю губу, что почувствовал вкус крови. Он не привык к тому, чтобы его решения ставили под сомнение, и Руби рано или поздно поплатится за свою дерзость. Но не сегодня. «За корабль и за яхту», — сказал он.
 «Четыре миллиона — это ничто, — сказал Руби. — Они выставляют нас дураками».
 «Четыре миллиона долларов — это много, кузен. Возможно, нам удастся уговорить их заплатить пять».
 «А кому достанутся эти деньги, кузен? Сколько тебе в карман, а сколько мне?»
 «Мы сможем обсудить это после выплаты выкупа».
 «Нет, кузен, мы можем обсудить это сейчас. Я прошу четыре миллиона долларов за яхту и экипаж».
 «Но, как вы и говорите, у них нет денег, чтобы заплатить. Деньги, о которых я говорю, уже готовы. Судоходная компания заплатит, гарантированно наличными. Лучше синица в руке, чем журавль в небе».
 «Птица мне ни к чему, если она полетит тебе в руки, кузен», — сказал Руби.
 Сумасшедший глубоко вздохнул. Если бы он стоял в одной комнате с Руби, он бы тут же пустил ему пулю в голову, но это было невозможно. Он должен был сохранять спокойствие, вести переговоры, убеждать. Но в будущем, когда-нибудь, он получит огромное удовольствие от убийства Руби. «Я бы хотел, чтобы эта сделка состоялась, кузен, — сказал Сумасшедший. — Я согласен, что яхта твоя, а корабль мой. Мы должны разделить выручку».
 «Пятьдесят на пятьдесят?» — спросил Руби. «Половина мне, половина тебе. Сколько бы они ни заплатили, мы разделим всё пополам».
 «Это было бы справедливо», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 «И я хочу, чтобы ты отвез меня в Лондон», — сказал Руби.
 «Я могу это сделать, — сказал Сумасшедший Мальчик. — Как только будет выплачен выкуп, я всё устрою».
 «Тогда я согласен», — сказал Руби.
 Сумасшедший почти слышал насмешку на его лице и сжал кулаки. «Спасибо, кузен, — сказал он. — Я этого не забуду». Он закончил разговор и с силой ударил кулаками по столу, его лицо исказилось от ярости.
 Шарлотта Баттон сняла гарнитуру и посмотрела на Юсуфа. «Не могли бы вы перевести, мистер Юсуф? Боюсь, сомалийский язык не входит в число моих языков». Юсуф переводил оба разговора, а Баттон делала заметки на блокноте. Они смогли перехватить все разговоры, которые вел «Сумасшедший мальчик» на компьютере, и подключились к корабельному спутниковому телефону, чтобы прослушивать все разговоры, совершаемые с « Афиной» и на борту корабля .
 Закончив, Баттон посмотрела на Тэтчер. «Превосходно», — сказала она. «Он попался». Она повернулась к Амиру Сингху, который, вглядываясь в экран компьютера, что-то набирал на клавиатуре. «У нас есть местонахождение Руби?» — спросила она.
 «Работаю над этим», — сказал он. «Дайте мне несколько минут».
 «Что он имел в виду, говоря о желании отправить корабль в путь?» — спросила Тэтчер Баттона.
 «Полагаю, он имел в виду, что ему нужны деньги как можно скорее», — ответила она. Она посмотрела на настенные часы. «Когда нам следует связаться с кораблем?»
 «Давайте сделаем это завтра, — сказала Тэтчер. — Мы не хотим, чтобы он подумал, что мы в отчаянии».
 «Хорошо, я знаю местоположение мобильного телефона», — сказал Сингх, оторвавшись от компьютера. «Северный Пунтленд, так что никаких сюрпризов».
 «Не могли бы вы уточнить?»
 «В пределах нескольких миль», — сказал Сингх. «У нас нет его GPS-координат, поэтому все, что мы можем сделать, это определить передающую вышку». Он зачитал координаты долготы и широты, и Баттон быстро записал их.
 На одной из стен висела большая карта Африки, и она подошла к ней. «Это примерно в восьмидесяти милях от Эйла, где они причалили на яхте», — сказала она, постукивая по карте.
 Она подошла к одному из техников MI5, начитанному мужчине лет двадцати в вельветовом пиджаке, и протянула ему листок бумаги. «Не могли бы вы предоставить мне спутниковый снимок этих координат, максимально актуальный?»
 Техник кивнул и начал стучать по клавиатуре компьютера.
 «Так скажи мне, Шарлотта, — сказал Тэтчер, откинувшись на спинку кресла и потянувшись. — Я понимаю, в чем план. Ты посылаешь своих людей с выкупом, они спасают заложников и оставляют деньги себе. Но что насчет «Афины » ? Пираты все еще будут на борту. Они не уйдут, пока не будет выплачен выкуп».
 «Извини, Крис, оперативные вопросы должны оставаться засекреченными. Но не волнуйся, мы вернем тебе корабль. И деньги тоже».
 «Рада это слышать», — сказала Тэтчер.
 «Хорошо, у меня есть спутниковая трансляция, — сказал техник. — Я переключу её на главный экран».
 На одном из плоских мониторов отображался спутниковый снимок африканских кустарниковых зарослей.
 Баттон улыбнулась, глядя на экран. Прямо посередине находился небольшой аэродром с единственной грунтовой взлетно-посадочной полосой и несколькими зданиями. «Что ж, я думаю, мы знаем, где находятся заложники», — сказала она.
 Блю посмотрел на экран GPS. Двадцать четыре корабля двигались на восток, со стороны Суэцкого канала, по пути в Аравийское море. Это был конвой, а конвой означает военные корабли. Доминик сидел на правом сиденье, курил и смотрел в окно, прямо перед собой. «Держись подальше от кораблей», — сказал Блю.
 Капитан посмотрел на экран радара справа, который показывал вид на двадцать миль вперед от « Афины» . «Мы их даже не увидим», — сказал он. Остальная часть экипажа все еще находилась в каюте главного инженера под охраной. С тех пор как корабль снова начал движение, Доминик находился на мостике двадцать четыре часа в сутки. Когда он слишком уставал, чтобы держать глаза открытыми, он спал в кресле, положив ноги на консоль.
 Блю также проводил большую часть времени на мостике, но когда ему нужно было поспать, он спускался вниз в капитанскую каюту, в то время как два пирата с автоматами Калашникова следили за Домиником.
 «Можно спросить, куда мы направляемся?» — спросил Доминик. Они двигались курсом 225, на юго-запад, в сторону Сомали, на четверть скорости.
 «Нет, — резко ответил Блю. — Это не твоё дело».
 Доминик пожал плечами. «Ты здесь главный», — сказал он.
 «Да, — ответил Блю. — Я».
 Зазвонил спутниковый телефон, и Блю поспешил к нему. Это был мужчина по имени Крис из Лондона. «Всё в порядке, Блю?»
 «Пять миллионов долларов. У вас есть?»
 «Хорошие новости на этом фронте, Блю. Да, компания получит пять миллионов долларов, если ты освободишь корабль и экипаж яхты».
 Блю ухмыльнулся. «Корабль стоит дороже», — сказал он. Безумный Мальчик велел ему не облегчать им задачу.
 «Компания готова заплатить всего пять миллионов, — сказала Тэтчер. — Но деньги у них уже есть, и они могут доставить их вам в Сомали».
 «Если вы попытаетесь нас обмануть, заложники умрут, — сказал Блю. — А мы отвезем груз в Сомали. Мы все украдем».
 «Блю, никто тебя не обманет», — сказал Тэтчер. Блю услышал страх в голосе мужчины, и тот усмехнулся. «Мы не будем делать ничего, что могло бы подвергнуть наших людей опасности. Мы просто хотим, чтобы наши люди были в безопасности, а наш корабль снова работал».
 «Когда я смогу получить деньги?»
 «Куда мы можем вам это доставить?» — спросила Тэтчер. «Компания будет рада, если мы доставим деньги самолетом, а не по суше. Сомали — опасное место для хранения пяти миллионов долларов».
 Блю рассмеялся. Англичанин был прав. Сомали действительно очень опасное место. «Не волнуйся, Крис, — сказал он. — Я знаю место, где деньги будут в безопасности».
 Шеперд был голоден, но у него осталось всего одно яблоко. Он медленно жевал его, съедая вместе с сердцевиной, и сделал несколько глотков воды. Если захват затянется, ему придётся рискнуть и вернуться в каюту за припасами, а он этого совсем не ждал. Он посмотрел на часы, сосредоточившись на светящихся точках в темноте. Было почти час ночи. Он осторожно выбрался из контейнера на палубу и остановился там, прислушиваясь, пока не убедился, что поблизости никого нет. Корабль снова двинулся.
 Он прокрался к носу и, как и прежде, сел рядом с одной из массивных якорных цепей. Взглянув на ночное небо, он понял, что « Афина» не направляется к Полярной звезде. Он снова поднялся и стал искать в небе «Плуг». В конце концов он нашел его, в кормовой части, и увидел рукоятку «Плуга», указывающую на Полярную звезду. Она была позади них. Они плыли на юг.
 Клавиатура спутникового телефона загорелась, как только он нажал первую цифру. Он набрал номер Шарлотты Баттон.
 «Паук, всё в порядке?»
 «Только что съел остатки еды, но воды мне хватит еще на несколько дней», — сказал он.
 'Где вы сейчас?'
 «Я или корабль?»
 Баттон усмехнулся. «И то, и другое».
 «Я всё ещё в контейнере, — сказал он. — Пираты никогда не покидают каюты. Почти никогда, во всяком случае. Можно прогуляться по верхней палубе, но в основном они смотрят в море. Им пришлось бы очень постараться, чтобы найти меня. Корабль снова движется. Судя по всему, мы сейчас движемся на юг, в сторону Сомали».
 'Ты в порядке?'
 «Мне бы не помешали душ и хорошая еда, но в остальном я чувствую себя хорошо. Всё спокойно, никаких уколов, никаких криков, всё тихо».
 «А что насчет экипажа и офицеров?»
 «Понятия не имею, они, наверное, где-то заперты. Сегодня днем за нами следил вертолет? Примерно в пять?»
 'Что ты имеешь в виду?'
 «Над кораблем пролетал большой вертолет. Не знаю, что они задумали».
 «Это был не наш случай, мы держимся подальше, пока продолжаются переговоры. Мы не хотим их напугать».
 «Как продвигаются переговоры?»
 Она не ответила.
 «Чарли? Ты меня слышишь?»
 Ответа по-прежнему не было. Шеперд отнял телефон от уха и посмотрел на него. Он был выключен. Он выругался, поняв, что батарея, должно быть, разрядилась. А зарядное устройство было в его каюте.
 Он уставился на спутниковый телефон и обдумал свои варианты. Находиться на корабле было бессмысленно, если он не мог связаться с Баттоном и О'Брайеном – вся информация в мире была бы бесполезна, если бы он не мог передать её туда, где она необходима. Ему нужно было вернуться в свою каюту, несмотря ни на какие риски. Была поздняя ночь, так что, будем надеяться, большинство пиратов спят, а те, кто бодрствует, скорее всего, находятся на мостике.
 У него было два варианта. Он мог пройти по верхней палубе к надстройке или воспользоваться внутренним коридором. Внутренний коридор, вероятно, был более безопасным вариантом, но он вел в машинное отделение, а поскольку корабль двигался, существовала большая вероятность, что там окажется хотя бы один из пиратов. Он сунул спутниковый телефон в задний карман и двинулся по правому борту.
 Он двигался медленно, останавливаясь примерно каждую минуту, чтобы прислушаться и вглядеться в полумрак, и ему потребовалось почти пятнадцать минут, чтобы добраться до основания надстройки. Он остановился у подножия наружной лестницы, глядя вверх. Не было слышно ни звука, кроме шума волн, бьющихся о корпус. Он выровнял дыхание, планируя свой следующий шаг. Наиболее вероятным местом, где пираты могли бы разместить команду, была бы палуба А, где находилось большинство складских помещений, включая те, где хранились мясо, рыба, овощи и провизия, или одна из столовых на палубе В, или даже одна из больших кают на палубе G, прямо под мостиком. У пиратов не было причин находиться на палубе F, где находилась его каюта.
 Он глубоко вздохнул и начал подниматься по металлической лестнице, стараясь держаться в тени. На каждом уровне он останавливался, заглядывая в окна, но никого не видел, поднимаясь на палубу F. Он распахнул дверь и шагнул в коридор, сердце бешено колотилось. Он прислушался, но ничего не услышал, поэтому закрыл за собой дверь и на цыпочках спустился в свою каюту, проскользнув внутрь. Зарядное устройство для спутникового телефона лежало на столе, где он его и оставил. Он подключил телефон, и загорелся индикатор зарядки. Он посмотрел на часы. Зарядка могла занять до двух часов.
 Он открыл холодильник, достал банку колы и выпил её, сидя на кровати и размышляя, что ему делать. У него заурчал живот. В каюте не было еды, но скоро ему понадобится белок. На камбузе на палубе B еды было предостаточно, но идти туда, даже поздно ночью, было бы рискованно. Живот снова заурчал. Он допил колу и выбросил пустую банку в мусорное ведро. Он расхаживал по комнате. Он не был уверен, как долго ему ещё придётся скрываться, и хотя при необходимости он мог обходиться без еды неделями, он понимал, что голод снизит его работоспособность. Он открыл дверь каюты и прислушался, но ничего не услышал. Он на цыпочках подошёл к лестнице и постоял в дверном проёме пять минут, чтобы убедиться, что никто не двигается, а затем медленно спустился вниз.
 Дойдя до палубы B, он снова остановился. Он покачивал головой из стороны в сторону, прислушиваясь, но единственным звуком был редкий скрип корпуса. Сердце бешено колотилось, и он сделал несколько медленных, глубоких вдохов, прежде чем бесшумно двинуться по коридору. Дверь в камбуз была закрыта, и он приложил к ней ухо, но ничего не услышал. Он повернул ручку и медленно толкнул дверь. Камбуз был пуст, а дверь из него в кают-компанию была широко распахнута, и он увидел, что там никого нет. Он посмотрел направо через дверь, ведущую в офицерскую кают-компанию, и она тоже была пуста. Шеперд улыбнулся про себя, войдя в камбуз и закрыв за собой дверь.
 На металлической столешнице лежали две палочки французского хлеба. Они зачерствели и стали твердыми как камень, но его можно было смочить водой, и они были бы съедобными. Однако ему нужен был белок. Он открыл один из металлических шкафчиков и обнаружил три нераскрытые коробки с хлопьями: две с кукурузными хлопьями и одну с мюсли. Кукурузные хлопья состояли в основном из сахара, но мюсли были хорошим источником питательных веществ, хотя и с высоким содержанием сахара. На полу стояла картонная коробка, в которой когда-то хранились банки с горошком. Шеперд поставил ее на столешницу и бросил туда коробку с мюсли. Он открыл другой шкафчик и нашел три пластиковых пакета с фруктами: один с яблоками и два с бананами. Он бросил их в свою коробку.
 Он ухмыльнулся, открыв третью дверцу шкафа. Она была полна консервов с тунцом, который старший офицер ел с салатом каждый вечер. Он достал банку, и его ухмылка стала еще шире, когда он увидел, что дверца открывается с помощью кольца. Шеперд не был большим поклонником консервированного тунца, но он был богат белком, и того, что было в шкафу, ему хватило бы на несколько недель. Он добавил банки и хлеб в картонную коробку. В конце камбуза стоял большой металлический холодильник, и Шеперд открыл его. Он был полон бутылок минеральной воды и белого вина, а также банок газировки. Он взял столько воды, сколько смог унести, и пару банок колы на всякий случай. Внизу холодильника, в отделении для овощей, лежало дюжина кочанов салата айсберг, несколько длинных огурцов и коробка помидоров, но он отказался от них, так как они практически не имели питательной ценности.
 Ящик был почти полон, поэтому он поднял его, осторожно открыл дверь камбуза и проскользнул в коридор. Он прислушался, но слышал только шум волн, плещущихся о борт. Он на цыпочках направился к лестнице, но замер, услышав, как лифт начал движение. Он уставился на индикатор этажа. Он был на палубе А, поднимаясь наверх. Он прошел в лестничный пролет. Он сомневался, что кто-то станет пользоваться лифтом всего на один этаж, и оказался прав: лифт продолжал движение до палубы G, прежде чем остановиться. Вероятно, кто-то был на мостике, или кто-то с мостика вызвал лифт, чтобы спуститься вниз. Он подождал, но лифт остался на палубе G.
 Он медленно поднялся по лестнице, внимательно прислушиваясь. Дойдя до палубы F, он вышел в коридор и поспешил обратно в свою каюту. Красный индикатор зарядки все еще горел. Он посмотрел на часы. Было чуть больше двух часов. Он хотел перезвонить Баттону, но не хотел рисковать, разговаривая внутри.
 Он сел на койку и открыл одну из банок с тунцом. Рядом с чайником лежала ложка, и он ел рыбу ею, медленно и методично пережевывая, чтобы извлечь максимум питательных веществ из каждого кусочка. Выброшенная еда была испорченной – один из многих навыков выживания, которым он научился во время тренировок в джунглях. Закончив, он положил пустую банку в ящик вместе с ложкой. Он воспользовался туалетом, но не смыл воду. Он с удовольствием принял бы душ, но понимал, что это невозможно, поэтому он смочил полотенце, снял рубашку и вытерся. Он бросил грязную рубашку в шкаф и надел чистую, а затем решил, что заодно можно надеть чистые носки и нижнее белье.
 Он снова проверил спутниковый телефон, и индикатор зарядки загорелся зеленым, поэтому он отсоединил его от розетки и положил телефон и зарядное устройство в коробку. Он заглянул в дверь, прислушался, чтобы убедиться, что никто не двигается, а затем отнес коробку по коридору к лестнице.
 Лифт не двигался и по-прежнему показывал палубу G. Шеперд остановился и снова прислушался, затем спустился по лестнице. На палубах E и D царила тишина, но когда он спустился на палубу C, услышал шаги и смех. Двое мужчин шли по коридору. Шеперд замер. Если они продолжат идти по коридору, то не увидят его, но если свернут на лестницу, то спрятаться будет негде.
 На палубе C располагалась большая часть кают экипажа, поэтому они могли обыскивать каюты в поисках ценностей. Или, возможно, они спали там и теперь направлялись обратно на мостик. В любом случае, они не оставались на палубе C, а это означало, что им приходилось пользоваться лестницей или лифтом.
 Шеперд повернулся, быстро поднялся по лестнице и поспешил по коридору палубы D к спортзалу. Люк на палубу был слева от него, и он поставил ящик, чтобы повернуть два хромированных запорных рычага и открыть дверь. Он почувствовал запах сигаретного дыма и сразу понял, что на палубе кто-то есть. Возвращаться было поздно, поэтому он шагнул через люк, сердце бешено колотилось. Там стоял мужчина, прислонившись к перилам и глядя на море, с автоматом Калашникова за спиной, стволом вниз. Мужчина крякнул, поворачиваясь, и Шеперд увидел красную точку от горящей сигареты. Ночное зрение Шеперда еще не включилось, поэтому он не мог разглядеть черты лица мужчины, но он увидел белую полоску, когда тот от удивления открыл рот и рванулся вперед, понимая, что должен действовать быстро, прежде чем пират поднимет тревогу. Левой рукой он нащупал подбородок мужчины и сильно толкнул, сжав челюсти. Мужчина уронил сигарету, и она упала на палубу, разлетевшись в сноп искр, когда Шеперд откинул голову назад, и они, пошатываясь, ударились о перила. Шеперд ударил мужчину в горло правым кулаком, слегка выпятив костяшку второго пальца, и услышал приятный треск разрыва трахеи. Он ударил его еще раз, сильно, для верности, и снова хрящ раскололся.
 Он ослабил хватку на челюсти мужчины, понимая, что теперь тот не сможет звать на помощь; горло уже наполнялось кровью. Левой рукой он схватил мужчину за затылок, правой – за подбородок, слегка повернул голову влево и изо всех сил вывернул вправо. Шея мужчины сломалась, как сухая ветка, и он рухнул на палубу. Шеперд подхватил его под руки и опустил лицом вниз, затем встал и прислушался. Ему потребовалось меньше трех секунд, чтобы убить мужчину, и, если на палубе не было никого, он был уверен, что никто ничего не услышал. Его глаза начали привыкать к отсутствию света, и он увидел, что палуба вокруг него пуста, и у перил палуб E, F и G над ним никого не было. Он наклонился через перила и посмотрел вниз на палубы, но никого не увидел.
 Левая нога пирата дернулась, но это была лишь мышечная реакция, ничего больше, и вскоре она затихла. Шеперд опустился на колени, расстегнул застежку на ремешке АК-47 и вытащил оружие. Он положил его на палубу, затем снял мачете и ножны с пояса пирата и положил их рядом с АК-47. Он схватил пирата за руки и перебросил его через перила. Тело, вращаясь в воздухе, рухнуло в море далеко внизу.
 Шеперд перекинул автомат Калашникова через плечо и прикрепил мачете к поясу. Он достал ящик с провизией, закрыл люк и спустился по внешней лестнице на верхнюю палубу. Он остановился и прислушивался целых две минуты, пока не убедился, что вокруг никого нет, а затем направился по левому борту палубы к носу.
 К тому времени, как он добрался до своего укрытия, его ночное зрение полностью включилось. Он забрался по металлической лестнице и, достав пару бананов и спутниковый телефон, запихнул коробку в контейнер. Он продвинулся вперед и сел на палубе между двумя якорными цепями, затем набрал номер Баттона. «Извини за это, — сказал он. — Батарея села. И мне пришлось убить пирата».
 «Пожалуйста, скажите мне, что это ваша версия злой шутки», — сказал Баттон.
 «Ничего не поделаешь, — сказал Шеперд. — Либо он, либо я».
 «Будут ли какие-либо последствия?»
 «Никто не видел, что произошло, и его тело в море. Хорошая новость в том, что у меня есть его автомат Калашникова и очень большой нож».
 «Не начнут ли они его искать?»
 «Это большой корабль. Они не сразу это заметят, а даже если и заметят, то не будут знать, что я на борту. В худшем случае, они подумают, что у них человек за бортом. Так как идут переговоры?»
 «Блю согласился на совместную сделку: он освободит экипаж яхты одновременно с освобождением судна. Деньги будут доставлены на взлетно-посадочную полосу в Пунтленде».
 «Это впервые, правда? Раньше Сумасшедший парень доставлял деньги на корабли, верно?»
 «Мы его убедили, — сказал Баттон. — Таким образом, экипаж яхты и деньги окажутся в одном месте. Деньги будут доставлены в Пунтленд самолетом, а экипаж сможет улететь тем же самолетом, который доставит деньги. Я поговорил с Мартином, он будет готов отправиться в путь завтра».
 «А как же « Афина» ? Пираты не уйдут, пока не узнают, что деньги переданы. Если они узнают о спасении, то могут убить заложников».
 «Они ничего не узнают. Мы можем отключить спутниковую связь корабля. У них нет другого способа связи, поэтому они останутся в неведении».
 «И что потом? Вы отправите уведомление о повышении зарплаты?»
 «Они готовы въехать, как только вы дадите команду».
 «Чарли, членов экипажа держат под дулом пистолета. Их могут убить».
 «„Инкременты“ — эксперты в подобных ситуациях, Паук. Ты это как никто другой знаешь».
 «Но ситуация сложная. Заложники внутри, а пираты все вооружены. Я не понимаю, как их можно застать врасплох. И как они доберутся до корабля?»
 «Они хотят добраться туда на вертолете», — сказала она.
 «Тогда их будет видно за много миль».
 «Не если они придут ночью».
 «Тогда их услышат».
 «У тебя есть идея получше?» — спросил Баттон.
 «Думаю, да».
 Джон Мюллер был удивлен, как мало места занимают пять миллионов долларов, упакованных в стодолларовые купюры. Шестидесятилетний американец почесал подбородок, рассматривая упакованные в пластик пакеты на столе перед собой. Он взял с собой два чемодана Samsonite, достаточно маленьких, чтобы взять их в ручную кладь, при условии, что он летит первым классом. Он ни за что не собирался сдавать пять миллионов долларов в багаж ни одной авиакомпании, особенно на Ближнем Востоке. Он находился на верхнем этаже штаб-квартиры банка в Дубае, в комнате с окнами во всю высоту, из которых открывался захватывающий вид на Персидский залив, с видом на Бурдж-аль-Араб, роскошный отель, построенный в форме арабской лодки на собственном искусственном острове.
 Банкир, организовавший сделку, был англичанином в темно-синем костюме в тонкую полоску и накрахмаленной белой рубашке с золотыми запонками. Его акцент напомнил Мюллеру костюмированную драму с канала PBS. У него было двойное имя, которое Мюллер даже не стал запоминать, так как сомневался, что когда-нибудь снова встретится с этим человеком.
 Сотрудник банка, полный араб средних лет тридцати, пропускал пачки банкнот через прилавок и проверял их на подделки. «Нам не нужно этого делать, — сказал Мюллер. — Я вам доверяю».
 «Дело не в том, чтобы вы нам доверяли, — презрительно заметил банкир. — Дело в том, чтобы вы получили правильную сумму». Он передал Мюллеру письмо в белоснежном конверте. «Вот письмо, чтобы вы могли предъявить его при отъезде, если это потребуется».
 Мюллер достал письмо. Оно было написано на фирменном бланке банка и подробно описывало происхождение денег, через какие счета они прошли, а также указывало, что наличные должны быть использованы для «гуманитарной помощи в Африке». Мюллер улыбнулся. В распределении пяти миллионов долларов, лежащих на столе, не было ничего гуманитарного. Эта уловка была необходима, чтобы ни один чрезмерно усердный чиновник не захотел помешать вывозу денег из Дубая.
 «Они выпустят деньги на этом основании?» — спросил Мюллер. «Это кажется очень расплывчатым».
 «Сотрудники аэропорта привыкли к тому, что в ручной клади проносят большие суммы наличных денег, — сказал банкир. — Если у них нет оснований подозревать отмывание денег, они вас не задержат. Чаще всего деньги пропускают без комментариев, но если вас все же остановят, этого письма будет достаточно. Большинство НПО, работающих в Африке, вынуждены платить своим сотрудникам наличными, поэтому каждый день оттуда вывозятся большие суммы денег».
 Мюллер положил конверт в карман пиджака. Банковский служащий продолжал опускать купюры в кассу. «Может, выпьем кофе, пока ждём?» — спросил он.
 Кэти с тревогой подняла глаза, когда дверь распахнулась. Это был Руби, державший в руках бутылку виски и большой мачете. Он ухмылялся, и в его глазах читалось безумие. «Ты идёшь домой, — сказал он. — Выкуп выплачивается».
 Кэти посмотрела на Джой, сидевшую рядом с ней, и подумала, не ослышалась ли она. Джой широко раскрыла рот от изумления.
 — Кто заплатил? — спросил Хуп. — Откуда взялись деньги?
 Руби рассмеялся и помахал мачете перед Хупом. «А тебя это волнует?» — спросил он. «Деньги придут. Ты вернешься домой. А я разбогатею». Он снова рассмеялся. «Может быть, однажды ты увидишь меня в Лондоне. Я буду англичанином, как и ты». Он неторопливо переступил с ноги на ногу по пыльному бетонному полу.
 «Когда мы сможем поехать?» — спросил Хуп.
 «Когда у нас будут деньги, ты иди домой», — сказал Руби. Он снова рассмеялся и помахал мачете над головой. «Я говорю им, что отрублю вам головы, а они умоляют меня пощадить вас. „Пожалуйста, не отрубайте им головы“, — говорили они. Но я был милосерден, и теперь я богат».
 Эрик посмотрел на Хупа. «Это правда? — спросил он. — Кто-то заплатил?»
 Хуп пожал плечами. «Кто-то наверняка это сделал», — сказал он. «Может, хозяин помог». Он посмотрел на Руби. «Если мы собираемся домой, как насчет еды? Ты же победил, верно? По крайней мере, ты можешь накормить нас как следует перед отъездом». Он указал на бутылку виски. «А как насчет выпивки для начала?»
 Руби посмотрел на бутылку, которую держал в руках, словно видел её впервые. «Хочешь виски?» — спросил он. Он снова рассмеялся и подошёл к Хупу. «Хочешь виски?» — повторил он, а затем вылил его на голову Хупа. Хуп отвернулся, но Руби продолжал наливать, пока бутылка не опустела, а затем с силой швырнул её об стену, и она разбилась на сотню осколков.
 Руби, пьяный пируэт, резко развернулся и замахнулся мачете на Кэти. «Значит, ты скоро пойдешь домой», — сказал он. Он направил нож на Джой и злобно посмотрел на нее. «Но сначала мы отпразднуем». Он протянул левую руку. «Где мой виски?» — спросил он. Он нахмурился, увидев осколки стекла на полу. «Мне нужен виски», — сказал он. Он неторопливо вышел из хижины, что-то бормоча себе под нос.
 — Он серьёзно? — спросила Джой. — Мы едем домой?
 «Не питай больших надежд», — сказал Хуп, стряхивая виски с волос. — «Он может просто издеваться над нами».
 «Он бы не стал шутить на такие темы», — сказал Эндрю.
 «Он больной ублюдок», — сказала Кэти.
 Дверь распахнулась с грохотом, и Руби, держа в руках свежую бутылку виски, встал в дверном проеме. Он сделал большой глоток, затем вошел в хижину и захлопнул за собой дверь ногой.
 «Итак, кто хочет меня отсосать?» — спросил он, размахивая мачете перед Джой и Кэти. «Вы решили? Или мне придётся решать за вас?»
 Он ударил Кэти мачете по голове. «Выбрать тебя?» — спросил он. Он приставил лезвие к голове Джой. Она задрожала и начала плакать. «Или тебя?» — спросил он. Нож снова приставился к голове Кэти. «Тебя?» — Он ударил Джой лезвием. «Или тебя?» Он запрокинул голову и рассмеялся, затем сделал глоток из бутылки, вытер рот тыльной стороной руки и отрыгнул. «Кто из вас хочет меня отсосать? Можете выбирать, мне все равно». Он сделал еще один глоток из бутылки. «Но поторопись, да».
 Две девочки заплакали и обнялись.
 «Почему ты просто не можешь оставить нас в покое, ублюдок!» — крикнул Эндрю.
 Руби, важно расхаживая по полу, подошел к нему. «Ты хочешь меня отсосать, да?» Он разразился смехом и левой рукой потянулся к молнии на его брюках.
 Эндрю вскочил на ноги и так сильно толкнул Руби в грудь, что тот пошатнулся и рухнул на стену. «Ублюдок!» — закричал Эндрю. «Мы не животные. Мы люди!»
 Руби зарычал и размахом выхватил мачете, перерезав Эндрю горло. Кровь брызнула на потолок, Эндрю отшатнулся назад, вцепившись в шею. Джой и Кэти закричали от ужаса, а Эрик и Хуп отскочили от умирающего, когда тот упал на пол в лужу крови. Эндрю обмяк; кровавая пена поднялась из-под его губ, и его ноги начали барабанить по полу. Все его тело задрожало, словно его ударило током, и Джой начала безудержно кричать.
 Руби стоял над умирающим и заливался смехом. «Теперь довольны?» — закричал он, размахивая окровавленным мачете из стороны в сторону. — «Умри как собака, а твоя жена все равно будет меня сосать. Теперь довольны?»
 Эндрю замер, и жизнь исчезла из его глаз. Руби плюнул мертвецу в лицо, а затем повернулся и злобно посмотрел на Джой. «Иди сюда, сука», — сказал он.
 Блю воспользовался спутниковым телефоном, чтобы позвонить на мобильный телефон Крейзи Боя. «Они согласились заплатить пять миллионов долларов, — сказал он. — Они говорят, что смогут доставить деньги на аэродром завтра».
 «Отлично», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 «Я уже позвонил Руби. Он знает, что должен проверить деньги, прежде чем освободить заложников. И он подержит деньги для нас».
 «Ему лучше так и сделать», — сказал Сумасшедший. «Чтобы он сообщил тебе, когда у него будут деньги, и тогда ты и твои люди покинете « Афину »?»
 «Таков план, — сказал Блю. — Я сразу же вернусь на аэродром и займусь деньгами».
 «Молодец, брат моего отца, — сказал Сумасшедший Мальчик. — Мы получим за это награду на небесах».
 Блю рассмеялся. «Я доволен своей наградой в этой жизни», — сказал он. Он положил трубку. На мостике стояли два пирата, по одному с каждой стороны, и в бинокли осматривали море вокруг « Афины» . «Кто-нибудь из вас видел сегодня Марлборо?» — спросил Блю.
 Двое мужчин пожали плечами и покачали головами.
 «Если увидите его, скажите, чтобы он подошел к мосту».
 Мартин О'Брайен усмехнулся, увидев, как Джон Мюллер вошел через раздвижные двери в зону прилета. «Вот он», — сказал он. «Тот, кто одет как исследователь джунглей».
 Джон Мюллер был высоким, значительно выше шести футов ростом, с седыми зачесанными назад волосами и аккуратно подстриженными усами. На нем был светло-голубой костюм в стиле сафари с короткими рукавами, а в руках он тащил чемодан Samsonite.
 Рядом с О'Брайеном стоял Джек Брэдфорд, лет тридцати с небольшим, с широкими плечами и растрепанными каштановыми волосами, которые были слишком длинными, чтобы соответствовать моде. «Янки?»
 «Да, но, несмотря на это, с ним все в порядке», — сказал О'Брайен. «Он был во Вьетнаме, когда был подростком. Программа «Феникс». Завоевание сердец и умов вьетконговцев, а когда это не сработало, выбрасывание их из вертолетов. С тех пор он немного смягчился».
 Сразу за Мюллером шел второй мужчина в темном костюме, таща за собой точно такой же чемодан Samsonite, а по бокам от них находились еще двое мужчин без багажа, в темно-серых костюмах и солнцезащитных очках Oakley — марки, популярной среди наемников по всему миру.
 Мюллер ухмыльнулся, увидев О'Брайена. Он подошел к нему, отпустил чемодан и крепко обнял, похлопав по спине. Затем Мюллер дважды оглянулся, увидев мужчину, стоящего рядом с О'Брайеном. Это был двойник мужчины, стоявшего позади него и тащившего второй чемодан Samsonite.
 «Джек Брэдфорд», — представился О'Брайен. — «Близнец Билли».
 «Билли ничего не сказал», — заявил Мюллер.
 «Он немного смущен, потому что я симпатичный», — сказал Джек, пожимая руку Мюллеру.
 «Какие-нибудь проблемы, Джон?» — спросил О'Брайен.
 «Никаких, приятель», — сказал Мюллер. «У меня были эти двое, которые могли бы нас заблокировать, если бы это понадобилось, но нас пропустили без проблем». Он показал большой палец вверх двум мужчинам в темных очках, и те оба отдали ему шуточный салют и направились к выходу.
 О'Брайен схватился за ручку кейса Мюллера. «Давай продолжим сами, Джон, спасибо».
 «Нет, не будешь», — сказал Мюллер, забирая у него кейс. «Ты используешь меня не просто как курьера. Если есть возможность, я хочу поучаствовать».
 «С глубочайшим уважением, Джон, ты уже немного староват для этого».
 Мюллер сделал шаг ближе к О'Брайену, его взгляд стал жестче. «Следи за тем, кого ты называешь старым, — сказал он. — Я не слишком стар, чтобы хорошенько тебя отшлепать, даже со всей этой еврейской айкидо-ерундой, которую ты изучал».
 «Это крав-мага, и это израильская, а не еврейская дисциплина».
 «Да, помидор, помидор», — сказал Мюллер. «Я иду с тобой, ирландский ублюдок».
 Лицо О'Брайена расплылось в улыбке. «Да, Джон, полагаю, это так».
 Шеперд приподнялся, услышав крики откуда-то с палубы. Он посмотрел на наручные часы. Было чуть больше семи часов утра. Он подошел к дверям контейнера и слегка приоткрыл их. Там кричали двое мужчин, по одному с каждой стороны корабля, и казалось, что они приближаются. Он закрыл двери и включил спутниковый телефон. Он сел, прислонившись спиной к стене контейнера, пока спутниковый телефон пытался, но безуспешно, подключиться к спутнику, после чего выключил его.
 Он подождал тридцать минут, а затем осторожно снова распахнул двери. Крики прекратились. Он был почти уверен, что это пираты ищут человека, которого Шеперд выбросил за борт. Он распахнул двери шире. Он не любил выходить на улицу днем, но у него не было выбора. Если бы они начали полномасштабный обыск судна и его контейнеров, они вполне могли бы найти его убежище, и тогда все было бы кончено.
 Он включил спутниковый телефон и сунул его в задний карман, прикрепил мачете к поясу, затем перекинул АК-47 через плечо и спустился на палубу. Он крался к правому борту, согнувшись пополам, чтобы стать меньшей мишенью. Достигнув борта, он внимательно осмотрел левую и правую стороны, затем направился к носу, держа автомат Калашникова на груди, сняв предохранитель. Он опустился на колени между якорными цепями и достал из кармана спутниковый телефон. Сигнал уже был, и он позвонил Чарли Баттону.
 «Они начали обыскивать корабль, — сказал Шеперд. — Думаю, прятаться долго не получится».
 «Мы готовы выплатить выкуп», — сказал Баттон. «Мы находимся в прямой связи с группой, удерживающей экипаж яхты, и согласовали время и место передачи».
 «Итак, какой у нас план?»
 «Мартин доставит деньги сегодня днем в четыре. Самолетом».
 «Где он сейчас?»
 «Он находится недалеко от эфиопско-сомалийской границы, готов отправиться в путь. Деньги уже на месте».
 Шеперд услышал шаги слева. Он выключил телефон и сунул его в задний карман, затем присел на корточки, держа палец на спусковом крючке АК-47. Он спрятался за передней мачтой, прижимая АК-47 к груди. Он услышал еще одни шаги, сандалию, задевающую палубу. Затем в поле зрения появился мужчина, высокий и долговязый, цвета угля, в красно-белой клетчатой бандане и рваных разноцветных шортах серфера. Он был с обнаженным торсом, автомат Калашникова висел у него на поясе, а на левом бедре в кожаной кобуре висел мачете. Шеперд наблюдал, как мужчина остановился, прикрыл рот руками и что-то крикнул вверх, в сторону контейнеров. Это звучало как «Marlboro». Шеперд вспомнил, что убитый им мужчина курил, так что, возможно, это было его прозвище. Пират крикнул снова и направился к носу корабля. Шеперд мрачно посмотрел на него. Если бы он обернулся, пират смотрел бы прямо на него.
 Шеперд мог легко застрелить этого человека, он был одинаково искусен в стрельбе из автомата Калашникова, как и из стандартных пистолетов-пулеметов MP-5 и Glock, используемых спецназом SAS, но если бы он это сделал, то выдал бы себя. С пиратом нужно было разобраться бесшумно.
 Он смахнул палец с курка, перевернул АК-47 и бросился вперед, к пирату. В последний момент пират попытался развернуться, но было слишком поздно, Шеперд двигался быстро, и он обрушил приклад автомата на затылок мужчины, тот упал, не издав ни звука.
 Шеперд резко обернулся, подняв АК-47 в боевую позицию, но на палубе больше никого не было. Он переместился на левый борт и огляделся, но вся верхняя палуба была свободна. Он вернулся к потерявшему сознание пирату и сбросил его за борт в море. Он вытащил магазин из АК-47, засунул его в карман и бросил оружие вслед за ним в море.
 Он достал свой спутниковый телефон и снова позвонил Баттону.
 «Что случилось?» — спросила она.
 «Мне только что пришлось иметь дело с очередным пиратом, — сказал он. — Никто ничего не слышал, но меня это подвело. Возможно, мне бы и удалось избежать наказания за пропажу одного пирата, но теперь они точно поймут, что что-то не так».
 «Что ты хочешь делать, Паук? Решать тебе».
 «Немедленно отключите спутниковый телефон на корабле», — сказал Шеперд. «Таким образом, они не смогут связаться с "Сумасшедшим мальчиком" или пиратами в Сомали, что бы ни случилось на " Афине "».
 «Хотите, чтобы я послал кавалерию?»
 «Нет. Экипаж заперт. Если пираты запаникуют, они могут начать стрелять в заложников. Посмотрю, справлюсь ли я. Как скоро "Инкремент" может прибыть?»
 «Они находятся в тридцати милях от вас, прямо за горизонтом», — сказал Баттон. «Максимум пятнадцать минут. У нас два вертолета наготове».
 «Убедитесь, что они готовы к отправке, — сказал Шеперд. — Как только я дам команду, отправляйте их в путь».
 «Они будут готовы. Вы уверены в этом?»
 «Это единственный выход, — сказал Шеперд. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы взять ситуацию под контроль. Или, по крайней мере, минимизировать риски для экипажа. Но как только "Инкремент" поднимется на борт, я хочу, чтобы один из вертолетов доставил меня к Мартину».
 «Ничего страшного, — сказал Баттон. — Но будь осторожен, хорошо?»
 «Всегда», — сказал Шеперд.
 Он закончил разговор и приложил к плечу свой АК-47. С левого борта донеслись крики. Быстро взглянув, он увидел двух пиратов, идущих по верхней палубе в сторону носа. Они двигались медленно, проверяя, нет ли у них укрытий, и находились примерно в ста пятидесяти ярдах от него.
 Шеперд отступил назад, а затем поспешил к люку, ведущему из носовой части в подпалубный проход. Он повернул штурвал, чтобы открыть его, и забрался внутрь, затем закрыл люк за собой и спустился по лестнице в проход.
 Он подошёл к левому борту и побежал к корме, считая шаги. Досчитав до ста пятидесяти, он поднялся по следующей лестнице и открыл люк, чтобы вернуться на верхнюю палубу. Двое пиратов были впереди него, всё ещё двигаясь к носу. Шеперд оглянулся через плечо; позади него никого не было, но даже так он не мог рисковать использовать АК-47, потому что его было бы слышно по всему кораблю.
 Он вытащил мачете из ножен и двинулся к двум пиратам, опираясь на цыпочки и вытянув левую руку для равновесия. Пират, стоявший ближе всего к нему, выглядывал из-за прохода между двумя рядами контейнеров, а другой что-то кричал на сомалийском, явно разыскивая своего друга.
 Подойдя к пирату на расстояние десяти футов, Шеперд поднял мачете. Он ускорил шаг, схватил мужчину за рот и, сжав челюсти, вонзил острие мачете ему в спину, направив его вверх. Мачете было предназначено для рубящих, а не колющих ударов, но места для правильного размаха и гарантированного убийства с первого удара было недостаточно, поэтому Шеперд вонзил лезвие в диафрагму и легкие мужчины, крепко держа его за рот, чтобы тот не издал ни звука.
 Кровь брызнула на руку Шепарда, пират пытался вырваться, но из-за сильного кровотечения потерял сознание через несколько секунд. Шепард вытащил мачете и осторожно опустил умирающего на землю, не сводя глаз с оставшегося пирата, у которого за плечом висело ружье, и он все еще кричал на своем языке.
 Шеперд поднялся, когда пират у его ног испустил последний вздох и умер, содрогнувшись. Он направился к оставшемуся пирату, держа мачете наготове, но сделал всего два шага, как корабль накрыла необычно большая волна, и палуба резко накренилась. Шеперд ударился о перила, и пират резко обернулся.
 Увидев Шепарда, он удивленно раскрыл рот и потянулся за автоматом Калашникова. Он находился примерно в двенадцати футах от Шепарда, и Шепард понял, что пират успеет сделать хотя бы один выстрел, прежде чем он доберется до него, поэтому он выхватил мачете и бросил его изо всех сил. Мачете прокрутилось в воздухе, и лезвие вонзилось в горло мужчины. Тот упал назад и ударился о палубу, вцепившись руками в шею. Шепард подбежал к нему, схватил рукоятку мачете и повернул ее, чтобы усилить ранение. Из раны на горле мужчины хлынула кровавая пена, а его глаза стеклянно уставились на Шепарда, находящегося в нескольких секундах от смерти. Шепард схватил мужчину за пояс, подбросил его к перилам и перевернул. Тело прокрутилось в воздухе, ударилось о борт корабля и рухнуло в воду далеко внизу.
 Шеперд вернулся к первому пирату, забрал магазин из автомата АК-47, а затем выбросил тело и оружие в море.
 Он стоял на месте, тяжело дыша от напряжения, прислушиваясь, не поднимает ли кто-нибудь тревогу, но слышал только шум моря и гул мощного двигателя « Афины» .
 В двух шлюпках находилось двенадцать пиратов, и девять из них поднялись на борт. Шеперд убил четверых, а это означало, что на корабле оставалось еще пять человек, если предположить, что никто больше не поднялся на борт без ведома Шеперда. Шансы были невелики, но постепенно улучшались.
 На палубе были пятна крови, но это не имело значения, потому что так или иначе, всё скоро закончится.
 Он вернулся к люку и спустился в подпалубный коридор, затем пробежал по туннелю в машинное отделение. Он остановился у люка, ведущего в мастерскую машинного отделения. Он повернул штурвал, чтобы открыть люк, и осторожно приоткрыл его. Комната была пуста. Он прошел через мастерскую и открыл дверь в рубку управления двигателем. Она тоже была пуста. Двигатель пульсировал, и все компьютерные экраны были включены; Шеперд не видел никаких предупреждающих сообщений. Какова бы ни была проблема, которая остановила корабль, теперь она была решена.
 Шеперд стоял перед органами управления двигателем, которые Конрад показал ему несколькими днями ранее. Он нажал кнопку, которая, по словам Конрада, переключала управление в машинное отделение, а затем вернул телеграф в положение «Полная остановка». Двигатель начал замедляться.
 «Что вы натворили?» — крикнул Блю. «Что вы сделали с двигателем? Почему мы останавливаемся?» Он резко развернул свой автомат Калашникова и направил его на капитана.
 Доминик поднял руки вверх. «Я ничего не трогал», — сказал он. Телеграф по-прежнему показывал половинную скорость, но судно явно замедлялось, и на экране компьютера отображалось, что скорость уже упала до четырех узлов.
 Блю просунул палец под спусковую скобу, направляя свой автомат Калашникова в грудь Доминика. «Мне нужен двигатель прямо сейчас. Когда мы покинем корабль, я хочу быть ближе к Сомали».
 «Я ничего не делал, — сказал Доминик. — Посмотрите сами. Телеграф никуда не сдвинулся».
 Блю посмотрел на рычаг. Капитан говорил правду.
 — Это ты сам виноват? — спросил Доминик. — Ты же раньше останавливал корабль.
 «Это не я, — сердито сказал Блю. — Это ты сделал».
 «Зачем мне останавливать корабль? — спросил Доминик. — Какая мне от этого польза? Я хочу, чтобы вы все сошли с корабля, зачем мне мешать вам плыть туда, куда вы хотите?»
 «Тогда скажи мне, что не так!» — крикнул Блю. «Почему мы остановились?»
 Доминик посмотрел на приборы на пульте управления. Всё было в порядке, но корабль определённо приближался к остановке. «Должно быть, проблема с двигателем», — сказал он.
 «Тогда исправь это!» — крикнул Блю. «Исправь это, или я тебя сейчас убью!»
 «Я не инженер, — спокойно сказал Доминик. — Я капитан. Я управляю кораблем, но инженеры занимаются двигателями».
 Блю зарычал, вытащил список экипажа из заднего кармана шорт и сунул его Доминику. «Кто? — крикнул он. — Кто инженер?»
 Доминик встал со стула и нажал на фотографию Томаша. «Его. Томаша. Он главный инженер. Именно он вам нужен». Он нажал на фотографию второго инженера. «И его тоже. Они будут знать, как это починить».
 Блю подозвал одного из своих людей и указал на две фотографии. «Спуститесь вниз, возьмите их и принесите сюда, — сказал он на сомалийском языке. — И поторопитесь».
 Мужчина поспешно сошел с мостика и спустился по лестнице на палубу G.
 Блю поднёс ствол АК-47 к подбородку Доминика и поднял его, отбросив голову капитана назад. «Если это уловка, я тебя убью, клянусь».
 Доминик кивнул, но ничего не сказал.
 Блю держал дуло у горла Доминика, пока тот не вернулся с Томашем и Конрадом. «Скажите им, что делать», — сказал Блю. У Конрада был большой пластырь на носу и два синяка под глазами. Губа была разбита, и он прикрыл рот рукой, угрюмо глядя на Блю.
 Доминик посмотрел на Томаша. «Мы потеряли мощность двигателя», — сказал он, переключившись на польский. «Управление перешло в машинное отделение, там кто-то должен быть».
 Блю вытащил пистолет и ударил Доминика прикладом в живот. Капитан тяжело задышал, согнулся пополам, кашлял и хрипел. «Английский!» — закричал Блю. «Только английский. Что ты ему сказал?»
 Доминик попытался заговорить, но всё, что он мог сделать, это задыхаться.
 «Он сказал, что мне нужно проверить турбокомпрессор, вот и всё», — спокойно сказал Томаш. «Иногда нам проще говорить на своём языке».
 Блю повернул пистолет и направил его на главного инженера. «Если ты лжешь, я тебя убью».
 «Зачем мне лгать?» — спросил Томаш. «Ты хочешь, чтобы я это исправил, или нет?»
 «Да, исправь это сейчас же!» — сказал Блю. «Нам нужно переезжать».
 Доминик откинулся на спинку стула, прижав руки к животу и пытаясь отдышаться. «Ты в порядке?» — спросил его Томаш. Доминик кивнул.
 «Не разговаривай с ним!» — крикнул Блю. «Говори только со мной. А теперь почини двигатель!»
 — Отсюда я не могу это сделать, правда? — спросил Томаш. — Мне нужно в машинное отделение. — Он указал на Конрада. — Ему тоже придётся пойти.
 Блю покачал головой. «Иди первым и выясни, что случилось». Он ткнул Конрада пистолетом. «Он останется здесь. Если ты сделаешь что-нибудь плохое, я его убью».
 «Мы просто хотим, чтобы корабль двинулся с места, — сказал Доминик, потирая раненый живот. — Тогда мы сможем вернуться к нормальной жизни».
 Скорость корабля упала до трех узлов, и, потеряв инерцию, он начал сильно раскачиваться на волнах.
 Блю махнул рукой пирату, который привёл инженеров на мостик. «Отведите его в машинное отделение, — сказал он на сомалийском. — Следите за ним как за ястребом. Если он сделает что-нибудь не так, хоть что-нибудь, застрелите его. У нас есть ещё два инженера, мы можем потерять одного». Блю посмотрел на Томаша. «Я сказал ему убить тебя, если ты попытаешься сделать что-нибудь, кроме как починить двигатель».
 Томаш поднял руки. «У вас не будет со мной никаких проблем», — сказал он.
 «Лучше мне этого не делать, потому что он тебя убьет», — сказал Блю.
 Пират, угрожая оружием, спустил Томаша на палубу G и нажал кнопку, чтобы открыть лифт. Они молча спустились в машинное отделение. Когда дверь со свистом распахнулась, пират ткнул пистолетом в ребра Томаша и жестом показал ему идти первым. Томаш вошел в машинное отделение, расправил плечи и подошел к пульту управления. Пират последовал за ним, а затем упал как камень, когда тяжелый гаечный ключ врезался ему в затылок.
 Шеперд стоял над пиратом, но тот не двигался. «У нас есть что-нибудь, чем его можно связать?» — спросил Шеперд главного инженера. Тот положил гаечный ключ рядом с телом.
 Томаш нашел рулон скотча и бросил его Шепарду, который использовал его, чтобы связать пирату запястья и лодыжки. Затем он обмотал кусок скотча вокруг рта мужчины, сделав импровизированный кляп.
 — Что ты делаешь? — спросил Томаш. — Они собираются заплатить выкуп, скоро уедут.
 «Мне нужно немедленно сойти с корабля», — сказал Шеперд.
 «Вы заглушили двигатель?»
 «Да, я это сделал», — сказал Шеперд. «Сколько там пиратов?»
 «Зачем вам нужно сходить с корабля?»
 «Томаш, тебе нужно сосредоточиться. Сколько мужчин наверху?»
 Томаш покачал головой, пытаясь прояснить мысли. «На мостике двое. Лидер и ещё один с ним». Он кивнул в сторону потерявшего сознание пирата. «Плюс ещё этот. И ещё двое на палубе G, охраняют команду. И ещё четверо, кажется».
 «Не беспокойтесь об этих четверых, — сказал Шеперд. — Я о них позаботился. Значит, осталось только четверо? Двое охраняют экипаж, а двое на мостике?»
 «Думаю, да. Но я с тех пор, как это случилось, заперт в своей каюте». Он посмотрел на лежащего без сознания пирата. «Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что нам не нужно беспокоиться о четырёх остальных?»
 «Я о них позаботился», — сказал Шеперд. «Послушай, Томаш, подумай хорошенько. Может быть, их больше четырех?»
 Томаш пожал своими массивными плечами. «Насколько я знаю, в кают-компании прямо сейчас могут лежать семнадцать человек с РПГ». Он почесал подбородок. «Вы же знаете, что это полностью противоречит правилам компании. Нам велено не использовать огнестрельное оружие и не оказывать никакого сопротивления, как только они окажутся на корабле».
 «К черту политику компании», — сказал Шеперд.
 Лицо Томаша расплылось в широкой улыбке. «Именно так», — сказал он. «Так что же нам теперь делать?»
 Зазвонил мостиковый телефон, и Доминик посмотрел на Блю. «Можно ответить? Это Томаш, в машинном отделении».
 Блю кивнул, и Доминик взял трубку. «Мне нужен Конрад здесь», — сказал Томаш.
 'Почему?'
 «Потому что это работа для двоих, и мне нужна дополнительная пара рук. И чем быстрее он прибудет, тем быстрее я смогу закончить».
 «Всё в порядке?»
 «Это произойдёт, когда сюда приедет Конрад», — сказал Томаш.
 Доминик отнял трубку от его лица. «Ему нужен второй инженер».
 'Почему?'
 «Для этого нужны два человека. Там внизу много тяжелой техники».
 Конрад стоял за капитанским креслом, глядя на экраны радаров.
 Блю оглядел мостик. С ними был только один человек; его звали Тирдроп, это был крупный мужчина со шрамом, похожим на веревку, на правом предплечье и большой черной родинкой под левым глазом. Он стоял на правом борту мостика, держа в руках автомат АК-47. «Где все?» — спросил Блю на сомалийском языке.
 «Они отправились искать Marlboro», — сказал Тирдроп.
 «Где именно?»
 «Они обыскивали палубы. Они только что вышли в море».
 Блю указал на фланг. «Выходи и позови их», — сказал он.
 Блю держал пистолет наготове, направив его на Доминика и Конрада, пока Тирдроп вышел наружу и крикнул, зовя остальных пиратов. Через несколько минут он вернулся. «Они, должно быть, у носа корабля, — сказал он. — При таком ветре они нас не слышат».
 Блю выругался. «Хорошо, отведи его в машинное отделение. Если он что-нибудь попытается сделать, застрели его».
 Тирдроп кивнула и жестом приказала Конраду покинуть мостик.
 Когда двое мужчин пошли вызывать лифт, Блю направил свой АК-47 в грудь капитана. «Если ваши люди попытаются что-нибудь вытворить, я вас убью, — сказал он. — Я убью вас и всех ваших людей».
 «Никто ничего не станет пытаться сделать», — сказал Доминик.
 Лифт резко дернулся вверх, и Шеперд кивнул Томашу. «Вот он», — сказал он, указывая на дальний конец машинного отделения. «Встань вон там, рядом с этим оборудованием, чтобы они увидели тебя, как только откроются двери лифта. Потом позови их».
 Томаш подошел к месту, указанному Шепардом. Шепард стоял справа от лифта, держа в руке гаечный ключ. Связанного и с кляпом во рту пирата, все еще без сознания, оттащили в инструментальную комнату. Шепард наблюдал за индикатором палубы, который щелкнул, поднявшись на палубу G, а затем начал медленно спускаться вниз. Он делал медленные, глубокие вдохи, пытаясь сохранять спокойствие. Он потел, и переложил гаечный ключ в левую руку, вытирая правой рукой брюки.
 Подъехал лифт, и дверь со грохотом распахнулась. Шеперд прижался спиной к стене. Томаш помахал Конраду и крикнул ему по-польски. Конрад вышел из лифта и направился к нему. Шеперд увидел кончик автомата Калашникова пирата, затем его плечо, затем затылок, а потом двинулся, и гаечный ключ с грохотом ударил мужчину по виску. Раздался приятный хруст, и пират упал как камень, автомат Калашникова с грохотом упал на пол.
 Конрад резко обернулся, а затем ухмыльнулся, увидев потерявшего сознание пирата. Он издал громкий крик и начал пинать пирата по голове, ругая его по-польски. «Эй, оставьте его в покое», — сказал Пастуха, оттаскивая его.
 «Пошёл ты нахуй!» — сказал Конрад, указывая на повязку на носу. — «Ты видел, что они со мной сделали? Ударили меня пистолетом по лицу. Сломали нос и выбили зубы». Он оттолкнул Шепарда и сильно пнул пирата в живот.
 Шеперд решил, что Конрад прав, поэтому оставил второго инженера заниматься своим делом, а сам отправился к Томашу. «Значит, на палубе только капитан, — сказал Шеперд. — Если мы попросим его спуститься сюда, как думаешь, ему разрешат?»
 Томаш покачал головой. «Лидер слишком подозрительный, — сказал он. — Он поймет, что что-то не так».
 «Осталось три пирата, — сказал Шеперд. — Мне понадобится твоя помощь».
 Конрад перестал пинать потерявшего сознание пирата. Он опустился на колени, вытащил пистолет из-за пояса пирата и направил его в живот.
 «Эй!» — крикнул Шеперд. — «Не надо!»
 Конрад посмотрел на Шепарда. «Я хочу убить этого ублюдка», — сказал Конрад.
 Шеперд подошёл и положил руку на плечо Конрада. «Нам нужно вернуть корабль, — сказал он. — Если мы начнём терять контроль, они причинят вред капитану и экипажу. Сейчас не время злиться, хорошо?»
 Конрад нахмурился, но затем кивнул. «Хорошо».
 Шеперд отобрал у него пистолет. «Он нам нужен, — сказал он. — Сколько пиратов было на мостике, когда ты уходил?»
 «Просто лидер».
 «А остальные на палубе G? В коридоре?»
 «Некоторые из них лежат на палубе».
 «Не беспокойтесь о них», — сказал Шеперд.
 Томаш что-то сказал Конраду, и тот поднял брови. «Ты их убил?» — спросил он.
 Шеперд проигнорировал вопрос. Он осмотрел пистолет. Это была Beretta M9, пистолет, предпочитаемый вооруженными силами США и Франции. Шеперд не был поклонником этого оружия и слышал истории о поломках затвора после длительного использования, но он был достаточно функционален и справится со своей задачей. Он посмотрел на Томаша. «Мне нужны две трубки, одна немного больше ствола, другая примерно три дюйма в диаметре. Металлическая щетка. Скотч».
 Томаш махнул большим пальцем в сторону двери инструментальной комнаты. «Там», — сказал он.
 Шеперд посмотрел на Конрада. «Возьми скотч, свяжи его и заткни ему рот. Будь осторожен с кляпом, мы не хотим, чтобы он задохнулся, но и не хотим, чтобы он издавал какие-либо звуки». Конрад кивнул и прошел в инструментальную комнату. Шеперд и Томаш последовали за ним. Главный инженер нашел отрезок алюминиевой трубы и показал его Шеперду. Шеперд вставил ствол пистолета в трубу и кивнул. «Нам нужно просверлить в ней отверстия, каждое примерно пять миллиметров в диаметре. Много отверстий».
 «Вы делаете глушитель?»
 «Это называется глушителем, но да, основная идея именно в этом. А что насчет трубки большего диаметра? Подойдет что-нибудь вроде жестяной банки».
 «Кока-кола?»
 'Идеальный.'
 Томаш открыл шкаф и достал упаковку из шести банок колы. Он вынул одну из банок, открыл крышку и выпил.
 «Вот что нам нужно сделать, — сказал Шеперд. — Отрезать кусок тонкой трубы и просверлить в нем отверстия. Проделать отверстия в обоих концах банки из-под кока-колы так, чтобы трубка могла пройти сквозь них. Затем заполнить пространство между трубкой и банкой стальной ватой. Вы можете это сделать?»
 Томаш усмехнулся. «Десять минут», — сказал он. Он зажал трубку в тисках и потянулся за ножовкой. «Можешь засечь время».
 Шеперд похлопал его по спине и прошёл в машинное отделение, где Конрад обматывал рот потерявшего сознание пирата скотчем. «Почему бы нам просто не убить его?» — спросил Конрад.
 «Используйте еще немного этой ленты, и все будет в порядке», — сказал Шеперд.
 «Они — отбросы общества, — сказал Конрад. — Они бы убили нас, не задумываясь».
 «Мы — не они, — сказал Шеперд. — Не забывайте об этом».
 Зазвонил телефон. «Это будет связующее звено», — сказал Конрад. «Нам придётся ответить, иначе они поймут, что что-то не так».
 «Нам нужно пятнадцать минут, — сказал Шеперд. — Просто скажите им, что вы работаете над этим и что мы скоро переедем».
 Конрад кивнул и подошёл к телефону. Он ответил на польском, но затем переключился на английский.
 Шеперд вернулся в инструментальную кладовую и наблюдал, как Томаш заканчивает изготовление глушителя.
 Шеперд взял трубку и вставил в неё ствол «Беретты». Был небольшой зазор, но в целом всё подошло. Он взял рулон серой клейкой ленты и начал обматывать ею банку и ствол. Он использовал весь рулон, а когда закончил, кивнул Томашу. «Хорошо, теперь мне действительно понадобится твоя помощь», — сказал он.
 У каюты главного инженера стояли двое сомалийцев на страже. Серебряный Зуб был выше ростом, высоким и худощавым, в своей любимой футболке «Манчестер Юнайтед». На брезентовом ремешке у него висел автомат Калашникова, а в нейлоновой кобуре — мачете, и он чистил десны зубочисткой. У Серебряного Зуба всегда были проблемы с зубами, и ситуация усугублялась тем, что в Сомали не было ни одного приличного дантиста. Он потыкал в кожу вокруг серебряного зуба в задней части рта, который ему поставил русский дантист пятнадцать лет назад, а затем уставился на окровавленный кончик зубочистки.
 Другой сомалиец был ниже ростом и толще, его черная кожа была покрыта пятнами и шрамами от несчастного случая в детстве, когда он облился кипящим жиром, пока его мать лежала на кровати, одурманенная слишком большим количеством листьев ката. Его звали Абду Лжец, потому что, если ему приходилось выбирать между правдой и выдумыванием истории, Абду всегда выбирал последнее. Он был вооружен пистолетом, а к левой ноге у него был прикреплен большой водолазный нож из нержавеющей стали.
 Они спорили о том, есть ли у них еще час или два до смены, когда услышали, как лифт с грохотом остановился в коридоре. Когда дверь со свистом открылась, Серебряный Зуб снял пистолет с плеча и направил его перед собой.
 «Кто это?» — спросил Абду Лжец.
 «Откуда мне знать, дурак?» — сказал Серебряный Зуб, снимая предохранитель.
 Из лифта никто не вышел, поэтому оба мужчины направились к нему. Абду Лжец вытащил пистолет из кобуры и направил его в сторону коридора перед ними.
 Из помещения вышла фигура. Это был один из офицеров, которых отвели на мостик.
 «Что происходит?» — спросил Серебряный Зуб. Он говорил на сомалийском, потому что не знал английского.
 Мужчина поднял руки и что-то сказал, но Серебряный Зуб его не понял. Он помахал автоматом Калашникова. «Оставайтесь на месте!» — крикнул он. «Не двигайтесь!»
 Мужчина продолжил идти и что-то сказал. Из лифта вышел второй белый мужчина. Это был тот самый офицер, которого привели к Блю, тому, у кого был сломан нос.
 «Что они делают?» — спросил Серебряный Зуб у лжеца Абду.
 Абду Лжец покачал головой. «Где Синий? Почему они здесь одни?»
 Двое мужчин опустились на колени, словно молясь.
 «Что нам делать?» — спросил Серебряный Зуб.
 Абду Лжец открыл рот, чтобы заговорить, но его лицо разлетелось на куски крови и костных обломков, и он пошатнулся вперед. Он упал на колени, а затем рухнул на пол.
 Серебряный Зуб вскрикнул и отскочил назад, а затем почувствовал, будто его ударили за правым ухом. Он резко обернулся и увидел мужчину, стоящего в дверном проеме в конце коридора, с какой-то выпуклой серой штуковиной в руках. Серебряный Зуб попытался поднять свой АК-47, но внезапно почувствовал, что тот сделан из свинца, и не смог его поднять. Затем выпуклая серая штуковина дернулась, и все потемнело.
 Шеперд вышел на металлическую лестницу с правого борта и включил свой спутниковый телефон. Он подождал, пока тот подключится к спутнику, а затем позвонил Шарлотте Баттон. «Скажите кавалерии, чтобы они пришли сейчас же», — сказал он.
 «Я этим займусь», — сказал Баттон. «Ты в порядке?»
 «Отлично, — сказал Шеперд. — Остался только один пират, и как бы ни сложилась ситуация, твоим ребятам придётся вмешаться».
 «А что насчёт экипажа?»
 «Экипаж в безопасности. Они на палубе G, и я попрошу их остаться там. Капитан на мостике с одним пиратом, и я сейчас направляюсь туда».
 «Будь осторожна», — сказала она.
 Шеперд рассмеялся. «Вам действительно следует перестать так говорить, — сказал он. — Осторожность просто не вписывается в должностные обязанности».
 Он закончил разговор и подозвал Томаша. «Хочешь помочь мне спасти Доминика?»
 'Конечно.'
 «Это значит, что тебя снова используют в качестве приманки».
 Томаш усмехнулся. «Я тебе доверяю, человек из компании», — сказал он.
 Конрад находился в каюте и объяснял команде, что произошло. Шеперд и Томаш оттащили двух мертвых пиратов в капитанскую каюту, а затем закрыли дверь.
 Филиппинцы переговаривались и хлопали друг друга по спине, а Шеперд поднял руки и призвал их к себе. «Ребята, послушайте меня, — сказал он. — Это еще не конец. Вам всем нужно оставаться здесь, с закрытой дверью. Помощь уже в пути, но нам еще нужно вывести капитана из опасной зоны».
 Члены экипажа замолчали.
 «Предлагаю вам всем лечь и пригнуться. Не шумите, а когда дверь откроется, оставайтесь на месте и следуйте всем указаниям. Вы поняли?»
 Перед ним стояла стена кивающих голов, но никто не двигался.
 «Сейчас же!» — сказал Шеперд. «На пол». Один за другим члены экипажа следовали его указаниям. Шеперд жестом указал на второго инженера: «Конрад, ты мне нужен».
 Конрад вышел из каюты вслед за Шепардом и закрыл за собой дверь. «Хорошо, — сказал Шепард, — нам нужно действовать быстро».
 В трансивере перед Домиником раздался треск, и он услышал, как Конрад говорит по-польски: «Капитан, вы там?»
 Доминик посмотрел на Блю, который стоял у двери на мостик, прижав автомат Калашникова к груди. «Можно я с ним поговорю?» — спросил Доминик.
 «Передай ему, что я хочу, чтобы корабль починили немедленно», — сказал Блю. Он подошёл к середине мостика, не отрывая оружия от груди Доминика.
 Доминик взял трансивер и нажал кнопку передачи. «Что происходит?» — спросил он.
 Конрад продолжал говорить по-польски. «Когда увидишь Томаша в окне, пригнись и оставайся на месте», — сказал Конрад. «Ты понял?»
 «Английский!» — крикнул Блю. «Скажите ему, чтобы он говорил по-английски!»
 Доминик кивнул и снова нажал кнопку передачи. «Он сказал, что ты должен говорить по-английски. И да, я понимаю».
 — Что ты понимаешь? — крикнул Блю. — О чём ты говоришь?
 «Он сказал, что они работают над ремонтом двигателя».
 «Что с ним не так?» — спросил Блю, сделав шаг к капитану, держа палец на спусковом крючке своего оружия.
 «Они пока не уверены».
 «Я хочу поговорить со своими людьми», — сказал Блю. Он протянул руку. «Дайте мне рацию, я хочу поговорить со своими людьми».
 «Всё в порядке, всё под контролем, — сказал Доминик. — Мы можем это исправить».
 «Дайте мне радио!» — закричал Блю.
 Томаш появился у окна рядом с дверью, ведущей в носовую часть правого борта. Он помахал Доминику, а затем постучал по окну костяшками пальцев. Когда «Блю» резко обернулся, Доминик спрыгнул с края своего кресла.
 Блю закричал и направил свой автомат Калашникова на Томаша, но главный инженер уже увернулся. Затем окно с левого борта разбилось, и град пуль пронзил Блю. Пират инстинктивно сжал палец, его тело свело судорогой, и пули разлетелись по каюте, когда он упал на пол. Стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась, и Блю лежал неподвижно, а вокруг него растекалась кровь. У Доминика гудело от громких взрывов в замкнутом пространстве, а глаза слезились от пороха, но, несмотря на дискомфорт, он начал смеяться.
 Шеперд распахнул дверь с левого крыла наружной части мостика и, не отрывая пистолета от тела Блю, подошел к нему. «Ты в порядке?» — крикнул он капитану. Лужа крови продолжала растекаться по телу. Левая нога Блю дернулась один раз и замерла.
 Доминик поднялся на ноги, нервно посмеиваясь.
 «Доминик, дыши медленно. Всё будет хорошо». Шеперд отбросил автомат Калашникова Блю, затем подошёл к правой двери и открыл её. Томаш сбежал вниз по лестнице и стоял на площадке перед палубой G. «Томаш, всё кончено!» — крикнул Шеперд. «Возвращайся сюда!»
 Справа, в нескольких метрах над волнами, к « Афине» летели два вертолета . Это были противокорабельные вертолеты Lynx Mark 8, оба оснащенные пулеметными контейнерами. Шеперд достал свой спутниковый телефон и позвонил Баттону. «Все сделано, — сказал он. — Скажите кавалерии, чтобы они могли убрать оружие в кобуры».
 'Ты в порядке?'
 «Со мной все в порядке, — сказал он. — Среди членов экипажа нет жертв».
 «Молодец!»
 «Можете отложить поздравления до тех пор, пока мы не вернем экипаж яхты», — сказал Шеперд. Он убрал спутниковый телефон в задний карман и поспешил обратно на мостик.
 «Что происходит?» — спросил Доминик, дрожащими руками прикуривая сигарету.
 «Ты снова командуешь своим кораблем», — сказал Шеперд, кладя свой автомат Калашникова на штурманский стол. «С экипажем все в порядке. Никто не пострадал».
 Томаш присоединился к ним на мостике. Он что-то сказал Доминику по-польски, и капитан с изумлением посмотрел на Шепарда. «Ты убил их? Пиратов?»
 «Некоторые из них, — сказал он. — Смотрите, через несколько секунд сюда прибудут солдаты. Они обеспечат безопасность корабля, но скоро вы уже будете в пути». Он вернулся на правый борт и наблюдал, как два вертолета разошлись. Один завис над левым бортом, и два троса спустились прямо над желтой буквой «P» на палубе. Двое бойцов спецназа в черной форме спустились вниз, за ними быстро последовали еще четверо. Они сняли свои автоматы MP5 с ремней и бросились на мостик, где Доминик и Томаш инстинктивно подняли руки.
 Один из солдат прошёл через мостик и вышел на правое крыло, где Шеперд наблюдал за приближающимся вторым вертолётом. «Ты Шеперд?» — спросил солдат. На нём был бронированный шлем поверх огнестойкой балаклавы из материала Nomex, чёрный цельный штурмовой костюм из Nomex, наколенники и налокотники, а также бронежилет с керамическими бронепластинами, закрывающими переднюю, заднюю и паховую части тела.
 «Это я», — сказал Шеперд. «Экипаж находится на палубе ниже нас. В машинном отделении два пирата связаны и с кляпами во рту».
 Солдат усмехнулся. «Похоже, мы вам не были нужны». Он направился обратно на мостик.
 Вертолёт «Рысь» завис примерно в двадцати метрах над мостом, и ещё несколько солдат начали спускаться по веревкам. Шеперд отступил назад, и они пробежали мимо него, держа в руках свои MP5. Когда последний солдат пробежал мимо, из люка появилась ярко-оранжевая обвязка. Поток воздуха от лопастей вертолёта трепал волосы Шеперда, когда он поднял голову. Доминик вышел и присоединился к нему, и они оба наблюдали, как ярко-оранжевая обвязка спускается вниз, кружась на ветру, словно обладая собственной жизнью. Шеперд видел, как оператор лебёдки, выглядывая из люка, заглядывает в трос.
 «Кто они, люди в чёрном?» — спросил Доминик.
 «SAS и SBS», — сказал Шеперд. Он схватился за ремень и просунул его под мышки. «Спецназ».
 Он поднял голову и сделал круговое движение правой рукой, давая понять оператору лебедки, что готов к подъему.
 «Ответь мне на один вопрос, пожалуйста», — сказал Доминик.
 «Конечно», — ответил Шеперд. Звук работы двигателя вертолета усилился, и трос натянулся.
 «Вы ведь не работаете в отделе кадров, правда?»
 Шеперд рассмеялся, оторвав ноги от палубы, и направился вверх. Вертолёт развернулся в сторону Сомали, а лебёдка оттащила Шеперда от « Афины» .
 Шеперд выглянул из открытой двери вертолета «Рысь», когда тот кружил над аэродромом далеко внизу. Пилот разговаривал с кем-то на земле, когда Шеперд мельком увидел грунтовую дорогу, проходящую через засушливую кустарниковую местность, затем вереницу белых внедорожников и полдюжины палаток.
 Второй пилот повернулся в кресле, показал Шепарду большой палец вверх, и Шепард улыбнулся в ответ. Вертолёт приземлился в облаке удушающей пыли, Шепард вылез из него и побежал прочь, согнувшись пополам и кашляя.
 Выпрямившись, он увидел, как Мартин О'Брайен ухмыляется ему. О'Брайен был одет в хаки-форму и носил на голове широкополую камуфляжную шляпу. «Добро пожаловать в Эфиопию», — сказал он и похлопал его по спине. «Хороший полет?»
 «Развлечений на борту было немного, и я предпочитаю кресла-кровати, но в целом все было нормально». Два турбовальных двигателя «Рыси» взревели, вертолет взлетел, накренился вправо и направился на север.
 За О'Брайеном стояла группа мужчин в похожей военной форме, и Шеперд усмехнулся, заметив, что среди них была женщина. «Черт возьми, Кэрол Бош», — сказал он. У нее были волнистые черные волосы до плеч, собранные в конский хвост, и угольно-серые глаза, сверкающие от веселья. На нейлоновом ремешке висел автомат Узи.
 «Ублюдок, — сказала она. — Ты так и не позвонил». В последний раз Шеперд видела Боша четыре года назад в Ираке. «И ты забыл мой день рождения. В прошлом месяце мне исполнилось тридцать».
 Она обняла его, а затем скривила лицо. «Ты немного пахнешь, Спайдер», — сказала она. «Ты перестал принимать душ? И эта щетина тебе совсем не идёт».
 Шеперд провел рукой по щетине. «Долгая история, Кэрол», — сказал он и поцеловал ее в щеку. «И правда, рад тебя видеть».
 «Я же не мог оставить тебя одного, правда?» — сказал Бош. «Когда Мартин сказал, что ты снова не справился, нам пришлось снова предложить тебе помощь». Она повернулась и указала на троих мужчин позади себя. «Ты помнишь Джо, Ронни и Пэта?»
 «Конечно», — сказал Шеперд, пожал руки троим мужчинам и обнял их по очереди. Как и Бош, они были южноафриканскими наемниками, и в последний раз он видел их в Ираке. У Джо Хашки была копна рыжих волос и веснушки на носу и щеках. Он был крупным мужчиной и нес автомат Калашникова. Ронни Маркус был высоким и худым, с растрепанными усами, а за спиной у него висело помповое ружье. Пэт Джордан был лет пятидесяти с седой короткой стрижкой и выцветшей татуировкой прыгающей пантеры на левом предплечье. У него было по пистолету на каждом бедре и боевой нож, прикрепленный к правой ноге.
 О'Брайен представил Шепарда остальным членам команды, большинство из которых были бывшими бойцами спецназа SAS. После представления О'Брайен похлопал Шепарда по спине. «Кэрол права, ты немного пригорел», — сказал он. «У тебя есть время принять душ и перекусить, если хочешь, а я принесу тебе чистую одежду. Потом у нас будет инструктаж». Он посмотрел на часы. «Мы выезжаем примерно через час».
 Зазвонил мобильный телефон Руби, он поставил бутылку Johnnie Walker Red Label и взял трубку. Это был Крейзи Бой. «Кузен, ты что-нибудь слышал от отца?» — спросил он.
 «С вчерашнего дня нет», — сказал Руби. «Деньги придут сегодня, ты же знаешь?»
 Сумасшедший проигнорировал вопрос. «Что он сказал, когда разговаривал с тобой?»
 «Он хотел знать, что с заложниками всё в порядке. И что я должен хорошо позаботиться о деньгах. Что-то не так, кузен?»
 «Он мне сегодня не позвонил, хотя сказал, что позвонит».
 «Возможно, он ждёт, пока у нас появятся деньги».
 Сумасшедший парень ничего не сказал.
 «Кузен, я же говорил, что он, возможно, подождет, пока у нас не появятся деньги».
 «Ему следовало позвонить мне, а когда я попытался дозвониться по спутниковому телефону корабля, у меня не получилось».
 «Ты думаешь, что-то не так, кузина?»
 «В прошлый раз, когда ваш отец связывался с компанией по поводу выкупа, всё было как положено?»
 «Это было несколько дней назад, — сказал Руби. — Но они сказали, что передадут пять миллионов долларов сегодня. Это согласовано».
 «А с заложниками все в порядке?»
 Руби вздрогнул и отпил из бутылки виски. «Возникла проблема».
 — В чём проблема? — быстро спросил Сумасшедший Мальчик.
 Руби закрыл глаза. «Кузен, он напал на меня. Мне пришлось защищаться».
 «Что случилось? Что ты сделал?»
 «Один из них напал на меня и умер».
 «Что он сделал?» — воскликнул Сумасшедший Мальчик.
 «Он умер. У меня не было выбора».
 «Ты убил одного из заложников? Как ты мог это сделать?»
 «У меня не было выбора, поверьте. Он сошел с ума, пытался меня убить, и мне пришлось его остановить».
 Сумасшедший парень замолчал.
 «Кузен, ты здесь?» — спросил Руби.
 — Они знают? — холодно спросил Сумасшедший Мальчик. — Компания знает?
 «Я рассказала только тебе. Отцу я не рассказывала».
 «Сумасшедший парень» выругался. «Как думаешь, что будет, когда они узнают, что ты убил заложника?»
 «Им нужен корабль, и они его вернут, не так ли? Почему их должно волновать больше или меньше одного заложника?»
 «Вы не понимаете этих людей, — сказал Сумасшедший Мальчик. — Мы заключили сделку, мы сказали, что они получат корабль, экипаж и заложников, а теперь вы говорите мне, что убили заложника».
 «Они все равно заплатят нам деньги, — сказал Руби. — А если нет, мы можем их у них забрать».
 «Так это не работает», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 «Они привозят сюда деньги, — сказал Руби. — Что им остаётся делать?»
 «Вы не понимаете, что происходит, — сказал Сумасшедший Мальчик. — Этот корабль нужно освободить. Он должен отправиться в путь, и как можно скорее».
 «Так и будет, кузен. Мы возьмём их деньги и вернём им корабль. В чём проблема?» Он сделал ещё один глоток из бутылки виски.
 «Послушай меня внимательно, Руби. Сегодня ничего не должно пойти не так. Ничего. Если что-то и пойдет не так, то это будет на твоей совести».
 Прежде чем Руби успел ответить, связь оборвалась. Руби усмехнулся и бросил мобильный телефон на стол. Ничего плохого не должно было случиться. Руби получит пять миллионов долларов и оставит их себе. На эти деньги он купит себе билет в Лондон, а затем преподаст Сумасшедшему Мальчику урок, который тот никогда не забудет. Руби рассмеялся и потянулся за веточкой ката. Сумасшедший Мальчик и понятия не имел, какие неприятности его ждут.
 Шеперд принял душ в импровизированной душевой кабине, подключенной к резервуару с водой, затем побрился и переоделся в чистую рубашку-поло и джинсы, после чего направился в палатку для инструктажа. Сбоку от грунтовой взлетно-посадочной полосы стоял двухмоторный самолет Sherpa. C-23 Sherpa напомнил Шеперду акулу: полоса окон над заостренным носом и тридцатифутовый серый фюзеляж, сужающийся к двойному хвостовому оперению. Крыло располагалось над фюзеляжем, по бокам от него находились турбовинтовые двигатели Pratt & Whitney.
 За годы службы в армии Шеперд видел несколько модификаций «Шерпы». Его можно было переоборудовать для перевозки тридцати пассажиров в креслах, как в самолете, или переоборудовать в транспортный самолет для высадки двух десятков десантников, использовать для перевозки и сброса грузов на поддонах, или же переоборудовать в санитарный самолет с восемнадцатью носилками. Максимальная скорость самолета составляла более 200 миль в час на высоте 10 000 футов, дальность полета — почти тысяча миль, и он был идеальным универсальным рабочим конем.
 Шеперд прибыл в палатку для инструктажа последним. На лагерных стульях сидели пятнадцать человек в камуфляжной форме. Вместе они несли разнообразное оружие, включая автоматы Калашникова, помповые ружья и автоматы Узи, а также различные пистолеты в кобурах, прикрепленных практически ко всем частям их тела. Бош стояла у входа в палатку и одобрительно кивнула, заметив, что он стал выглядеть лучше. «Ты неплохо выглядишь, когда прихорашиваешься», — сказала она.
 «Спасибо, мэм».
 «У тебя уже есть девушка?»
 Шеперд рассмеялся и подошёл к О'Брайену. О'Брайен переоделся в джинсовую рубашку и брюки чинос, и Шеперд впервые увидел Джона Мюллера и Билли Брэдфорда, которые тоже были одеты в повседневную одежду. Шеперд обнял Мюллера, которого в последний раз видел в Дубае, а затем пожал руку Брэдфорду. «Где Джек?» — спросил Шеперд.
 «Он заботится о самолете, — сказал Брэдфорд. — Он устанавливает дополнительные топливные баки на всякий случай».
 «Хорошо, давайте начнём», — сказал О'Брайен. Он стоял рядом с большим листом фанеры, на котором были прикреплены несколько карт и спутниковых снимков. Рядом с ним стояла доска, на которой он нарисовал приблизительную схему аэродрома, где удерживались заложники.
 Он постучал по двум сторожевым башням, возвышающимся над аэродромом. «Обычно в каждой из этих башен находятся по два человека. Чаще всего охранники либо под кайфом, либо спят, либо и то, и другое, так что они не представляют большой проблемы, но у нас уже есть две снайперские группы. Как только начнётся бой, снайперы уничтожат четырёх охранников, а затем практически разберутся с любыми противниками, которых увидят».
 Он постучал по хижинам за главным зданием диспетчерской вышки. «Здесь три хижины, и заложники удерживаются вместе в средней. Там одна дверь, а окна зарешечены. Дверь обычно закрыта, и снаружи дежурят два охранника. Мы не будем ждать, пока пираты выведут их, потому что под шквальным огнем им будет безопаснее в хижине. Стены сделаны из бетонных блоков, так что пули их не пробьют».
 Он нарисовал самолет на взлетно-посадочной полосе, и мужчины несколько раз хихикнули. «Я никогда не утверждал, что я Ван Гог», — сказал О'Брайен. Он нарисовал стрелку от самолета к зданию диспетчерской вышки. «Мы предполагаем, что именно здесь будут пересчитывать и проверять деньги».
 «Деньги настоящие, правда?» — спросил Хашка.
 О'Брайен предупреждающе указал на него пальцем. «Не строй никаких планов, Джо. У нас есть номер каждой ноты».
 «Я спрашиваю, потому что мне интересно, зачем нам вносить реальные деньги, если мы все равно собираемся их забрать обратно».
 «Справедливое замечание, — сказал О'Брайен. — Если бы мы использовали фальшивые деньги, то игра бы закончилась, как только они бы их обнаружили. Использование настоящих денег дает нам дополнительное время». Он постучал по рисунку самолета. «Мы приземлимся и вырулим к этому концу взлетной полосы. Перед остановкой мы расположим самолет так, чтобы он был готов к взлету, а Джек будет держать двигатели включенными. Четверо из нас выйдут с деньгами. Все остальные останутся в самолете и будут прятаться. Они не будут ожидать, что мы будем одни, но если они увидят вас, то поймут, что что-то не так».
 Бош подняла руку. «Я знаю, что ты собираешься сказать, Кэрол, и знаю, что ты хочешь быть в центре событий, но вид женщины, вероятно, выведет их из себя».
 «Даже такой уродливый, как ты», — сказал Джордан, смеясь.
 Бош слабо улыбнулась, затем схватила Джордана за яички правой рукой и сжала их. «Будь добрее, Пэт», — сказала она.
 «Прости, дорогая», — сказала Джордан и отпустила его.
 «Я серьёзно, Кэрол. Опусти голову, хорошо?»
 «Я вас слышу», — сказал Бош.
 «Итак, я сойду с самолета с деньгами вместе со Спайдером, Билли и Джоном», — продолжил О'Брайен. «Как видите, мы одеты в повседневную одежду. Пожалуйста, помните об этом, когда начнется стрельба».
 Раздалось несколько смешков и свистков, и О'Брайен поднял руку. «Я серьезно, ребята, мы не хотим никаких сопутствующих потерь. Мы далеко от дома, и у нас нет возможности вызвать санитарный вертолет. Джон выглядит соответствующе, поэтому он будет играть роль сотрудника компании, а Спайдер, Билли и я будем его охраной. Деньги в двух чемоданах. Один будет у Джона, один у Билли. Мы отвезем деньги в это здание». Он постучал по рисунку здания диспетчерской вышки. «Как я уже сказал, здесь, как мы предполагаем, они пересчитают и проверят деньги. Они всегда так делают во время пиратских операций. У них будут электронные счетчики и приспособления для проверки на подделки. Мы будем вооружены и будем настаивать на том, чтобы наше оружие всегда было при нас. Если с этим возникнут проблемы, я достану этот платок и вытру голову». Он вытащил из кармана красный платок и помахал им. «Если вы это видите, значит, вы выходите и стреляете. Это также будет сигналом для снайперов начать уничтожать охранников на сторожевых вышках».
 Он убрал платок и снова постучал по зданию диспетчерской вышки. «Если всё пойдёт по плану, мы вчетвером войдем внутрь с деньгами. Мы выберем подходящий момент, когда окажемся внутри, и, надеюсь, сможем взять лидера в заложники и заставить его освободить экипаж без стрельбы. Но если всё пойдёт наперекосяк и вы услышите стрельбу, тогда выпрыгивайте, и начнётся война. Как только мы вчетвером отойдём от самолёта, Джек опустит задний трап, чтобы вы все могли быстро покинуть его при необходимости. И он будет держать трап опущенным, пока мы все не вернёмся в самолёт».
 Он посмотрел на часы. «Хорошо, десять минут, и мы отправимся. Есть вопросы?»
 Несколько мужчин издали громкие хрипящие звуки.
 «Вот и всё, — сказал О'Брайен. — Давайте зажжем!» Мужчины вышли из палатки.
 «Кто эти снайперы?» — спросил Шеперд О'Брайена.
 «Никого из ваших знакомых нет», — сказал О'Брайен. «Двое из них — бойцы SAS, с которыми Джек и Билли познакомились в Ираке, а двое — бывшие ирландские рейнджеры. Они были еще до моего времени, но их очень рекомендовали, и они ирландцы, так что они должны быть хорошими бойцами. Они вылетели по суше прошлой ночью и уже окопались, откуда открывается хороший обзор зданий».
 «Давайте постараемся сделать это, никому не причинив вреда», — сказал Шеперд.
 «Попробуем», — сказал О'Брайен.
 Джек Брэдфорд держал самолет ниже восьми тысяч футов во время полета через воздушное пространство Эфиопии, а затем снизился до высоты менее тысячи футов для полета через Сомали к аэродрому пиратов. Они избегали любых населенных пунктов, и все, что они видели внизу, — это кустарник, красно-коричневая земля, камни и любая растительность, способная впитать достаточно влаги из земли для выживания.
 За десять минут до посадки О'Брайен отстегнулся от кресла второго пилота и вернулся в основной грузовой отсек. В самолете не было сидений, поэтому все сидели на полу, положив свое оборудование между ног. «Извините за отсутствие удобств», — крикнул он, перекрикивая шум двигателей. — «Этот самолет обычно используется для перевозки коз голодающим фермерам».
 Джордан заблеял, как коза, и все засмеялись, скорее от напряжения, чем от юмора.
 «Взлетно-посадочная полоса, конечно, не Хитроу, но этот самолет спроектирован для коротких взлетов и посадок, так что может быть немного тряско, но все будет хорошо». Он ухмыльнулся Шепарду, который сидел рядом с Бошем. «Если найдете что-нибудь мягкое, за что можно ухватиться, хватайся», — сказал он.
 Бош посмотрела на Шеперд. «Даже не думай об этом», — сказала она.
 О'Брайен вернулся на место второго пилота, когда Брэдфорд начал снижение. Он медленно пролетел над аэродромом, представлявшим собой не более чем грунтовую дорогу в кустах, затем взлетел с него, после чего совершил плавный левый поворот, а затем еще более резкий, после чего сбавил обороты двигателей и приземлился. Самолет приземлился достаточно плавно, но, покачиваясь на неровной глинистой поверхности, сильно трясся и дребезжал.
 Самолет остановился примерно в пятнадцати метрах от конца взлетно-посадочной полосы, после чего он резко развернулся на 180 градусов и вырулил обратно к месту посадки, затем снова резко развернулся и перевел двигатели на холостой ход.
 О'Брайен встал со своего места и похлопал Шепарда по плечу. «Хорошо, давайте начнём», — сказал он. «Помни, Джон — босс, так что пусть говорит он».
 О'Брайен пробрался к боковой двери в задней части самолета и развернул металлическую лестницу. Он вышел на взлетную полосу. Шеперд последовал за ним.
 Полдесятка пиратов стояли вокруг трех кабриолетов Land Rover прямо у взлетной полосы, спиной к зданию диспетчерской вышки. Все они держали в руках автоматы Калашникова. О'Брайен и Шеперд отошли от самолета, а Мюллер спустился. Американец напряг плечи и встал, уперев руки в бока. На нем был бежевый костюм в стиле сафари и коричневые лоферы. Он махнул рукой Шеперду. «Помоги Билли с чемоданами», — сказал он и направился к группе пиратов, высокомерно подняв подбородок.
 «Ему это очень нравится, правда?» — прошептал Шеперд О'Брайену, прежде чем поспешить к самолету, чтобы помочь Билли вынести два чемодана Samsonite.
 «Кто здесь главный? — крикнул Мюллер. — Где главный босс?»
 Пират, шагавший из здания диспетчерской вышки, открыл огонь, и все пригнулись. Ему было около тридцати, он был высоким, с иссиня-черной кожей, с обнаженным торсом, в красно-синих штанах серфера и шлепанцах. У него были сальные локоны, а на шее — большой акульий зуб на кожаном ожерелье. В его глазах читался безумный взгляд, а в левой руке он держал бутылку виски Johnnie Walker Red Label. «Я Руби!» — крикнул он. «Это мои люди!»
 «Нам нужно увидеть заложников», — сказал Мюллер.
 «Сначала деньги», — сказал Руби, шагая к нему.
 Мюллер скрестил руки на своей бочкообразной груди. «Сначала заложники, — сказал он. — Нам нужны доказательства того, что они живы».
 Руби направил пистолет на грудь американца. «К черту доказательства того, что человек жив. Сначала деньги, потом уже заложники».
 Мюллер вздохнул и медленно кивнул. Он потянулся за спину и вытащил пистолет «Глок», направив его в лицо Руби. «Тогда мы просто вернёмся в самолёт и заберём с собой деньги», — сказал он.
 Группа пиратов резко оживилась, направив свои АК-47 на четверых мужчин и начав кричать. Шеперд посмотрел на ближайшую сторожевую башню. Там стояли двое мужчин, смотрящих вниз и прицеливающихся из своих автоматов Калашникова.
 «Джон… — сказал О’Брайен. — Не провоцируй их».
 Мюллер проигнорировал О'Брайена и направился к Руби, держа пистолет перед собой. Он остановился в нескольких шагах от Руби и холодно посмотрел на него. «Я профессионал, и надеюсь, вы тоже», — сказал он. «В этом деле мы всегда проверяем состояние здоровья заложников, прежде чем передать выкуп. Так поступают профессионалы».
 Шеперд увидел, как рука О'Брайена потянулась к красному платку в его заднем кармане.
 Руби уставился на американца с нескрываемым презрением, а затем усмехнулся. Он медленно кивнул. «Профессионально, — сказал он. — Да. Мы профессионалы. Кто-нибудь из ваших людей может пойти проверить». Он махнул автоматом Калашникова в сторону здания диспетчерской вышки. «Вон там, — сказал он. — В одной из хижин».
 О'Брайен кивнул Шепарду. Шепард пересёк взлётную полосу и прошёл мимо группы пиратов. Вокруг здания стояло ещё около дюжины пиратов, все они были вооружены.
 Шеперд проходил мимо палатки, в которой на раскладушках развалилось еще около дюжины пиратов. Повсюду валялись пустые бутылки из-под виски, пластиковые пакеты с листьями ката, а на столе лежала стопка автоматов и РПГ. Несколько мужчин громко храпели.
 Перед одной из хижин стояли два охранника, едва достигшие подросткового возраста. У одного была русская военная винтовка Мосин-Наган с затворным механизмом, а у его напарника — мачете и, судя по всему, русская копия револьвера Смит-Вессон.
 Пират с мачете толкнул дверь и жестом пригласил Шепарда войти. Еще до того, как он переступил порог, у него защемило в животе от отвратительного запаха – пота, мочи и фекалий. В маленькой хижине находились четверо человек: двое мужчин и две женщины. Он узнал Кэти Крэнхэм, хотя она выглядела лет на десять старше, чем на фотографии, которую он видел. Под глазами у нее были темные пятна, кожа покрыта прыщами и язвами, а волосы слиплись.
 Четыре пары глаз смотрели на него с недоверием. «Я здесь, чтобы вытащить тебя», — сказал он.
 «О боже, ты же англичанка!» — воскликнула Кэти.
 «Да, я готов», — сказал Шеперд. «Мне просто нужно, чтобы вы все остались здесь еще немного».
 Кэти обняла женщину рядом с собой. Она была в таком же ужасном состоянии. Джой Эшмор. «Мы едем домой, Джой, — сказала Кэти. — Мы едем домой».
 Шеперд посмотрел на двух мужчин. Один из них неуверенно поднимался на ноги. Он был грязный и небритый, и в его глазах читался тот мертвый взгляд, который Шеперд видел у закаленных в боях солдат. Грэм Хупер, австралийский капитан. Хупер неуверенно протянул руку, и Шеперд пожал ее, хотя пальцы были покрыты черной грязью и засохшей кровью. «Пожалуйста, садитесь, лучше полежите немного».
 Он посмотрел на другого мужчину, который сидел, подтянув ноги к груди, с растерянным выражением лица. Эрик Клавье, француз.
 Хуп тяжело опустился на землю и вытянул ноги. «Мы действительно едем домой?»
 «Скоро», — сказал Шеперд.
 «Кто-то заплатил выкуп?»
 «Вроде того», — сказал Шеперд. «А где Эндрю? Эндрю Эшмор?»
 Джой Эшмор расплакалась, и Кэти обняла её.
 «Он мертв, — сказал Клавье. — Его убили».
 'Что случилось?'
 «Вождь, тот, кого звали Руби, зарубил его насмерть. Они утащили тело и смыли кровь». Хупер закрыл лицо руками.
 «Мы можем идти?» — спросил Клавье.
 «Скоро», — сказал Шеперд. — «Ещё кое-что нужно сделать».
 «Но выкуп же выплачивается?» — спросила Кэти.
 «Снаружи есть люди, которые этим занимаются, — сказал Шеперд. — Но вам нужно оставаться здесь и держаться подальше, что бы ни случилось снаружи. А когда мы приедем за вами, делайте в точности, как мы скажем, без слов. У нас снаружи есть самолет, и мы вас туда доставим. Вы все поняли?»
 Все кивнули.
 Шеперд потянулся к двери. «Не уходи!» — умоляла Джой. «Пожалуйста, не оставляй нас».
 Шеперд подошел и опустился на колени рядом с ней. Она была вся избита и покрыта синяками, а глаза у нее были как у испуганного животного. «Я вытащу тебя отсюда, Джой, — сказал он. — Клянусь». Он погладил ее спутанные волосы, она попыталась улыбнуться, но снова начала плакать. Шеперд встал и вышел.
 Когда Шеперд вышел из хижины, двое охранников рассмеялись, и тот, у кого была винтовка, что-то сказал на сомалийском. Другой рассмеялся и вытер нос тыльной стороной ладони.
 «Вы говорите по-английски?» — спросил Шеперд.
 Двое мужчин посмотрели на него пустым взглядом.
 «Кто-нибудь из вас, двое подонков, говорит по-английски?»
 Человек с мачете что-то сказал Шепарду на сомалийском языке, а другой рассмеялся.
 Шеперд улыбнулся. «Жаль», — сказал он. — «Потому что я хочу, чтобы вы знали, что я собираюсь застрелить вас обоих». Он сложил руку в форме пистолета и направил его на грудь пирата с винтовкой. «Бах, бах», — тихо произнес он.
 Два пирата разразились громким смехом, когда Шеперд уходил.
 Мюллер и Руби всё ещё стояли лицом к лицу, но опустили оружие. Шеперд кивнул О'Брайену. «Четверо заложников, и они не в лучшем состоянии, но живы», — прошептал он. «Но Эндрю Эшмор мертв». Он махнул большим пальцем в сторону Руби. «По-видимому, это сделал он».
 «Черт возьми», — сказал О'Брайен.
 «Да», — ответил Шеперд.
 «А теперь пересчитаем деньги!» — крикнул Руби. Он нажал на курок своего автомата Калашникова и произвел короткую очередь в воздух.
 «Там в палатке сидит дюжина солдат, пьяных и под кайфом», — прошептал Шеперд. «У меня плохое предчувствие, что я зайду в это здание».
 «Да, мы с тобой так считаем», — сказал О'Брайен. «Лучше всего сделать это на открытом пространстве. Внедорожники обеспечат прикрытие».
 «Согласен», — сказал Шеперд. «Джон, поехали».
 Мюллер сунул пистолет обратно в кобуру и направил его на здание диспетчерской вышки. «Пошли», — сказал он.
 Руби ухмыльнулся и отпил из своей бутылки.
 «Я возвращаюсь к заложникам», — сказал Шеперд.
 «Понял», — сказал Мюллер. Он схватил ручку одного из чемоданов Samsonite, а Брэдфорд взял другой. Они пошли вслед за Руби, который гордо шагал к зданию диспетчерской вышки.
 Шеперд поднял взгляд на две сторожевые башни. Люди на обеих расслабились и больше не прицеливались.
 Группа пиратов повернулась и последовала за Руби. Все они стояли спиной к самолету.
 Шеперд уверенно направился к хижинам. В нейлоновой кобуре на пояснице у него был пистолет «Глок», но он знал, что в полуавтоматическом пистолете всего пятнадцать патронов, а этого будет недостаточно для выполнения поставленной задачи.
 Он оглянулся через плечо. Мюллер и Брэдфорд находились примерно в десяти футах позади Руби и его банды.
 О'Брайен отступил назад, его правая рука тянулась к карману.
 Шеперд ускорил шаг. Он потянулся за своим пистолетом «Глок» и бросился бежать.
 Двое охранников у хижины подняли головы, их рты были открыты от удивления. Когда Шеперд вытащил пистолет, он услышал двойной треск снайперских винтовок и понял, что всё началось. Он выстрелил ближайшему пирату в грудь, чуть выше сердца, а затем выстрелил другому в лицо. Оба мужчины упали беззвучно.
 Когда Шеперд отвернулся от хижины, он услышал новые снайперские выстрелы и увидел Кэрол Бош, возглавляющую атаку с задней аппарели шерпа.
 Мюллер и Брэдфорд упали на землю и открыли огонь из своих пистолетов по пиратам, собравшимся вокруг Руби.
 Шеперд добрался до палатки, где пираты отсыпались после действия наркотиков и выпивки. Один или двое уже сидели, но большинство по-прежнему никак не реагировали. Шеперд предположил, что стрельба в лагере, вероятно, была обычным явлением.
 Один из пиратов, спотыкаясь, подошел к столу, шаря в поисках оружия, но Шеперд дважды выстрелил ему в грудь, и тот упал на спящего пирата.
 Всё больше мужчин начали подниматься на ноги, растерянно качая головами, и Шеперд застрелил троих из них, каждого по одному выстрелу.
 Он мысленно считал патроны. Семь израсходованы. Восемь остались.
 Мужчины в палатке начали кричать, несколько человек заползли под брезент и убежали. Двое бросились к столу, и Шеперд выстрелил им обоим в грудь. Шестеро ушли.
 Позади него доносился стук автоматов.
 Шеперд стоял у входа в палатку, прикрывая находившихся внутри мужчин. Большинство оставшихся пиратов лежали на своих спальных местах, застыв в ужасе. Один из застреленных Шепердом мужчин свернулся калачиком и кричал.
 Шеперд понимал, что если пираты останутся в палатке, ему придётся перестрелять их всех. Он не мог оставить их, особенно когда всё их оружие лежало на столе. Он дострелял оставшиеся патроны, подбегая к оружию, затем схватил автомат Калашникова, убедился, что предохранитель снят, и резко развернул его. «Убирайтесь отсюда!» — закричал он. Он помахал автоматом в сторону задней части палатки, а затем выпустил очередь в землю.
 Оставшиеся пираты бросились в заднюю часть палатки и забрались под брезент. Шеперд сделал еще один выстрел, затем повернулся.
 Люди О'Брайена образовали полукруг и заняли позиции позади трех «Лэнд Роверов». Из здания диспетчерской вышки доносились выстрелы. Шеперд не увидел тела Руби среди трупов, разбросанных перед зданием, и решил, что тот проник внутрь.
 Он бросил автомат Калашникова на стол и взял РПГ. Это был российский многоразовый РПГ-7, середина стальной трубки которого была обмотана деревом, а конец расширен, чтобы защитить пользователя от взрыва. Граната представляла собой стандартный противотанковый осколочный снаряд ПГ-7ВЛ, и оружие было взведено и готово к стрельбе.
 Шеперд повернулся и поспешно удалился от палатки, затем опустился на одно колено и прицелился в дверь здания диспетчерской вышки. Во время службы в SAS он обучался использованию РПГ и был уверен, что попал в цель. Он нажал на курок, и пороховой ускоритель запустил гранату по смертоносной траектории. Через десять метров ракетный двигатель гранаты заработал, и два комплекта направляющих стабилизаторов защелкнулись, удерживая ее на цели. Она оставила за собой столб белого дыма, мчась к зданию, затем дверь вспыхнула огненным шаром, и земля задрожала от силы взрыва.
 Команда О'Брайена не открывала огонь. Стрельба из горящего здания прекратилась, лишь изредка раздавались снайперские выстрелы вдалеке.
 Шеперд бросил гранатомет и вернулся за автоматом Калашникова, после чего побежал к хижине. Он толкнул дверь. Четверо заложников ютились в задней части здания.
 «Всё в порядке, — сказал Шеперд. — Пойдём со мной».
 Хупер и Клавье помогли двум девушкам подняться на ноги, и те последовали за Шепардом из хижины.
 О'Брайен бежал к ним. Позади него Мюллер и Брэдфорд тащили чемоданы обратно к самолету.
 Хашка, Джордан и Маркус следовали за Бошем, когда тот бежал к зданию диспетчерской вышки, пригнувшись, но не находясь под обстрелом.
 «Район в безопасности, — сказал О'Брайен. — Там еще около дюжины вооруженных противников, но они слишком далеко, чтобы причинить нам какой-либо вред». Он помог Хуперу с Кэти, и они направились к самолету.
 Шеперд бежал рядом с французом и Джоем, держа наготове свой автомат АК-47, но О'Брайен был прав, стрельба практически прекратилась.
 Они поднялись по задней рампе в грузовой отсек, где Мюллер и Брэдфорд уже сидели рядом с ящиками. «Черт возьми, это было круто!» — воскликнул Мюллер, размахивая кулаком в воздухе.
 Люди О'Брайена начали заходить в самолет и занимать свои места, а рев двигателей усиливался, когда Джек Брэдфорд готовился к взлету.
 Бош поднялась на борт последней и, подмигнув, села рядом с Шепардом. У нее кровоточила правая рука, и Джордан достала полевой бандаж и наложила его на рану. Она усмехнулась, увидев выражение растерянности на лице Шепарда. «Плоская рана, — сказала она. — Но ты можешь высосать яд, если хочешь».
 «Поехали, Джек!» — крикнул О'Брайен, направляясь к месту второго пилота.
 Задняя рампа поднялась и защелкнулась, после чего самолет начал крениться, быстро набирая скорость. Менее чем через двенадцать минут после приземления на взлетно-посадочной полосе они снова поднялись в воздух и направились в Эфиопию.
 «Сумасшедший парень» проскользнул в отель «Хилтон» через вращающуюся дверь и направился прямо к лифтам. На нем была черная бейсболка, и он держал голову опущенной. Он поднялся на верхний этаж и направился к номеру аль-Захрани. У двойных дверей номера стояли два телохранителя, которые обыскали «Сумасшедшего парня», прежде чем впустить его внутрь.
 Аль-Захрани выглядел так же безупречно, как и во время своего визита в дом Крейзи Боя в Илинге. Он встал с дивана, когда вошел Крейзи Бой, и протянул руки. Его костюм был от Armani, туфли — от Bally, а на левом запястье красовались часы Rolex, инкрустированные бриллиантами. «Брат мой, — сказал аль-Захрани. — Добро пожаловать в мой временный дом». Он обнял Крейзи Боя и поцеловал его в обе щеки. От Крейзи Боя исходил сладкий и явно дорогой запах лосьона после бритья. Другой телохранитель, тот самый, который сопровождал аль-Захрани в дом Крейзи Боя, сидел у окна в своих фирменных непроницаемых солнцезащитных очках.
 Аль-Захрани отпустил Крейзи Боя и жестом пригласил его сесть в мягкое кресло. «Могу я предложить вам что-нибудь освежающее?» — спросил он.
 Сумасшедший покачал головой. «Ты сказал, что уезжаешь завтра?»
 «Моя работа здесь закончена, и у меня есть дела в Персидском заливе», — ответил аль-Захрани.
 «Сумасшедший парень» снял бейсболку. «Всё пошло не так», — сказал он, закрыв лицо руками. «Я потерял всё. Мой дядя мертв, большинство моих людей мертвы или ранены. Сомалийское правительство захватило мою базу и охотится за остальными членами моей банды. Мои банковские счета заморожены. Они рыскали по моим магазинам. Местные копы меня преследуют. За мной следили, но я от них отмахнулся».
 «Прости меня, брат», — сказал аль-Захрани.
 «Моя жизнь здесь кончена, — сказал Сумасшедший Мальчик. — Я потерял всё».
 «У тебя есть жизнь, брат. И у тебя есть вера. Помни, что говорится в Коране: „Те, кто охотно сражается за дело Божье, оставляют этот мир ради загробной жизни. Кто сражается за дело Божье, а затем погибает или одерживает победу, тому Мы непременно даруем великое воздаяние“. Ты получишь свою награду в загробной жизни, брат».
 «Но победы нет, — сказал Сумасшедший Мальчик. — Они убили моих людей, они убили мою семью, они забрали деньги обратно. Где же победа?»
 Аль-Захрани улыбнулся. «Конечно же, корабль. Прямо сейчас он плывет к месту назначения. Ты помогаешь навсегда изменить мир, брат. Твоя победа уже не за горами».
 Глаза Крейзи Боя расширились. «Это всё ещё произойдёт?»
 «Конечно. Иншаллах. Если на то будет воля Божья».
 «Сумасшедший мальчик» наклонился вперед. «Я хочу помочь», — сказал он.
 «Вы уже помогли. Это стало возможным только благодаря вам».
 «Я хочу сделать больше», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 «Вы в этом уверены?» — спросил аль-Захрани.
 «Безумный Мальчик восторженно кивнул. „Они послали своих солдат убить моего дядю и моих людей. Я хочу, чтобы они заплатили“».
 Аль-Захрани сочувственно кивнул. «Тогда заставишь их заплатить, брат», — сказал он.
 Шарлотта Баттон подняла бокал за Шепарда. «Отлично справился, Спайдер». Они сидели в винном баре с видом на Темзу, в двух шагах от штаб-квартиры MI5, и пили бутылку Боллинджера. Шепард взял такси из аэропорта Хитроу, только что прилетев из Аддис-Абебы после десятичасового рейса Ethiopian Airways.
 Шеперд чокнулся своим бокалом с ее. «На сушу», — сказал он.
 « Твердая земля », — сказала она. Они оба выпили. «Премьер-министр, очевидно, очень доволен», — продолжила она. «Меня попросили передать ему его личную благодарность».
 «Даже несмотря на то, что этого никогда не было».
 «Ах, это случилось, просто британское правительство не было в этом замешано. Все прошло как нельзя лучше, Спайдер. Браво». Ее лицо слегка напряглось. «Конечно, это было глупо с ее стороны. Ведь один из заложников был убит».
 «По крайней мере, это были не наши ребята, которые убили его», — сказал Шеперд. «К тому времени, как мы туда добрались, он уже давно был мертв».
 «Ужасное дело, — сказал Баттон. — Но, по крайней мере, мы вернули остальных заложников, освободили корабль и получили выкуп».
 «И вдобавок еще и нескольких пиратов уничтожили», — сказал он. «Именно этим, конечно, должна заниматься так называемая оперативная группа, а не сопровождать корабли в конвоях. Отправить спецназ и разнести их в пух и прах». Он поднял бокал. «Этого, конечно, никогда не произойдет».
 Она подняла свой бокал в знак приветствия. «Серьезно, вы, Мартин и ребята заслуживаете медали за то, что вы сделали».
 — Думаешь, я его получу? — Он улыбнулся, заметив смущенное выражение лица Баттона. — Шучу, — сказал он. — Главное, чтобы все счета были оплачены. Мартин потратил кучу денег на его обустройство.
 «Все будет улажено», — сказала она. «После того, как он вернет свою крестницу целой и невредимой, премьер-министр не будет спорить ни о каких бюджетах, по крайней мере, какое-то время».
 «А что же скажет пресса?»
 «Правительство Сомали присваивает себе заслугу за рейд в Сомали. Это выставляет их в выгодном свете и говорит о том, что они серьезно настроены на решение проблемы пиратства. Заложники находились в состоянии шока, поэтому они не уверены, что произошло».
 «А что насчёт корабля?»
 «Британские спецназовцы спасли положение. Браво, ребята в черных комбинезонах!»
 Шеперд отпил шампанского. «А что, Сумасшедший? Он под стражей?»
 Баттон поморщилась. «Вот в чем ложка дегтя, — сказала она. — Он исчез. Его дом в Илинге пуст, и все его ближайшие соратники тоже пропали».
 Нахмурившись, Шеперд скривил лоб. «Что? Как, чёрт возьми, это произошло?»
 «Он был в своей машине, за ними следовали две машины, и он им ускользнул. С тех пор его никто не видел».
 «И когда это произошло?»
 «Сорок восемь часов назад. Когда заложники были спасены».
 «Как думаешь, он знает, что мы его раскусили?»
 «Мы не уверены, — сказал Баттон. — Это зависит от того, скрывается ли он от правосудия или мы просто его потеряли».
 «Я знаю, что произошло. Кто-то напортачил».
 «Спайдер, иногда цели ускользают от слежки. Такое случается. Слежка — это не точная наука. В конце концов, мы его снова поймаем. А пока мы его обезвреживаем, преследуем его активы. Мы заберем все, и в итоге посадим его за сговор и пиратство».
 Шеперд провел рукой по волосам. «Во всей этой ситуации что-то не так», — сказал он.
 «Что именно?»
 «Просто такое чувство, не знаю, что-то не так».
 'Конкретно?'
 Шеперд вздохнул и покрутил бокал с шампанским. «Этот корабль был намного больше любого другого судна, которое захватывали его люди», — задумчиво сказал он. «Я же говорил вам об этом еще до того, как отправился в Малайзию. Большие корабли очень трудно поднять на борт».
 «Но им это удалось, не так ли?»
 «Да, но вот что меня смущает, — сказал он. — Захват корабля был осуществлен не так, как он обычно поступает. Что-то пошло не так с кораблем. Какая-то компьютерная неисправность, которая остановила нас. И вот тогда появились его люди. Мы были в безвыходном положении, поэтому им было легко забраться на борт».
 «Значит, им повезло?»
 Шеперд покачал головой. «Никому так не везет, Чарли. Мы были в глуши, когда это случилось. Не было никаких признаков других судов, ни материнского корабля, ничего подобного. Это значит, что лодки должны были нас ждать».
 «Конечно, ведь они охотились за « Афиной» . Они следили за тобой».
 Шеперд раздраженно вздохнул. «Но откуда они знали, что « Афина» сломается именно в этом месте? Если бы корабль не остановился, они бы не смогли подняться на борт».
 «Вы не можете утверждать это наверняка».
 «Поверь мне, Чарли, у группы парней в маленькой лодке практически нет шансов приблизиться к кораблю размером с « Афину» , не говоря уже о том, чтобы взять его на абордаж. Если бы не компьютерная неполадка, корабль пролетел бы мимо них. Даже если бы они погнались за ним, у них быстро закончилось бы топливо. И, как я уже сказал, поблизости не было никакого материнского корабля».
 «Так что же вы подразумеваете? Что поломка была заранее спланирована?»
 Шеперд кивнул. «Именно».
 'Как?'
 Шеперд пожал плечами. «Я точно не знаю. Мы шли отлично, а потом завыли сигнализации. Сигнализация сообщала о перегреве двигателя, но, по словам инженера, всё было в порядке. Им пришлось остановить двигатель для проверки, и тогда нас взяли на абордаж. Но через полчаса после того, как пираты захватили корабль, мы снова двинулись в путь. Двигатель работал нормально, и сигнализация не сработала».
 «Значит, кто-то саботировал корабль?»
 «Возможно, дело в компьютере. Нам следует позвать экспертов, чтобы выяснить, что произошло. Потому что, если компьютер не был взломан, возможно, один из инженеров работал на Сумасшедшего Мальчика».
 «Это дело рук своих?»
 «Это объясняет, почему корабль остановился именно там, где его ждали люди. Но это еще не все, Чарли. Многое из того, что произошло, не соответствовало методам действий "Безумного мальчика". До " Афины" они всегда захватывали свои корабли в Аравийском море, когда те входили в безопасный коридор или покидали его. Но " Афину" они завели далеко в Аденский залив, почти к Красному морю».
 «Возможно, так было проще».
 «Но ведь это было не так, правда? Если бы они организовали взлом, то могли бы сделать это у восточного побережья Сомали, прежде чем приблизиться к безопасному коридору. Они могли бы сделать это на своей старой территории. Зачем выбирать новое место?»
 Баттон вскинула руки. «Я не знаю. Но я не вижу в этом смысла. Откуда нам знать, что творилось у них в голове? Они пираты, а не матерые преступники».
 «Но ведь Сумасшедший умнее среднестатистического пирата, помнишь? И всё это было спланировано заранее. Он сам выбрал именно это место , мы просто не знаем, почему он сделал такой выбор. И есть ещё кое-что. Захватив корабль, его люди направились на север, в Йемен. Почему они не пошли на юг, в сомалийские воды?»
 «Возможно, им было всё равно, куда они пойдут, лишь бы избежать встречи с оперативной группой».
 «Но они могли бы пойти на юг, не так ли? Был ещё один вариант — пойти на север. В Йемен».
 «Но они не собирались причаливать. Им просто нужно было убрать корабль с дороги, пока они будут вести переговоры о выкупе. Мне кажется, вы раздуваете из мухи слона».
 «Но потом они вернулись в сомалийские воды, — продолжил Шеперд. — Это совершенно бессмысленно. И еще кое-что. Сумасшедший парень отправился в Сомали до того, как корабль был захвачен. Зачем? Он делал это раньше?»
 «Насколько нам известно, нет, но он занимается захватом кораблей уже много лет, а мы наблюдаем за ним всего полгода».
 «Что было настолько важным, что ему пришлось ехать лично?» — спросил Шеперд. «Он же поехал к своему дяде, верно?»
 «Мы предполагаем, что это так. Он прилетел в Найроби, а затем зафрахтовал небольшой самолет до аэродрома».
 «Так почему же он не позвонил? Или не воспользовался Скайпом, как обычно? Чарли, здесь что-то не так. И главное — выяснить, как он остановил этот корабль именно таким образом».
 Баттон отпила глоток шампанского. «Хорошо, я это проверю. Но в целом, я действительно считаю, что это мелочь, просто незавершенная деталь, которую нужно уладить. Мы вернули корабль, мы поймали пиратов и спасли экипаж яхты, убив только одного заложника, и он не погиб во время спасения». Она подняла бокал за него. «Иди домой, проведи время со своим сыном. Ты заслуживаешь отдыха».
 «И повышение зарплаты?»
 Улыбка Баттона слегка натянулась.
 — Я пошутил, Чарли, — сказал он и поднял за неё бокал. — Ты же знаешь, я делаю это не ради денег.
 Сердце Лизы О'Хары заколотилось, когда она увидела, как к дому Шепарда подъехало такси. Она припарковалась достаточно далеко, чтобы он ее не увидел, но все равно сползла на сиденье, наблюдая, как он идет к входной двери, неся черную сумку. Он вошел в дом и закрыл за собой входную дверь.
 Это был точно он, ей даже не пришлось проверять фотографию в сумочке. Дэниел Шеперд — это Мэтт Таннер, и вскоре он умрет.
 Она улыбнулась про себя, заводя машину и уезжая. Ей нужно было позвонить, но она никогда не пользовалась мобильными телефонами, поэтому поехала к таксофону British Telecom в центре Херефорда. Человек, которому она позвонила, был одним из лучших изготовителей бомб в «Настоящей ИРА». Он жил в Корке, где владел бизнесом по ремонту компьютеров, и пообещал приехать в течение двадцати четырех часов. О'Хара уже раздобыл взрывчатку, необходимую для изготовления устройства. Семтекс прибыл в Ирландию в 1985 году, подарок из Ливии в те времена, когда Каддафи был врагом свободного мира, задолго до визита Тони Блэра в страну и начала наживаться на ливийских нефтяных месторождениях. «Настоящая ИРА» получила более тонны устаревшего оружия от Временной ИРА в то время, когда правительство требовало сдачи оружия, а ИРА утверждала, что достаточно просто его разобрать. Были изъяты гранатометы «Семтекс», автоматы Калашникова, полдюжины РПГ и тысячи патронов. Правительство так и не привлекло Временную Ирландскую республиканскую армию к ответственности за пропавшие боеприпасы; их волновал лишь имидж в глазах общественности, который бы создавал впечатление, будто ИРА сложила оружие.
 Республиканцы нашли ему хорошее применение. Оно было основным компонентом взрыва универмага Harrods в Лондоне в 1983 году, а также бойни в Эннискиллене в День памяти, в результате которой погибли одиннадцать человек. Позже его использовала «Настоящая ИРА», когда в 1998 году в Омаге были убиты двадцать девять мужчин, женщин и детей. От «Семтекса», присланного Каддафи, осталось немного, но его было более чем достаточно, чтобы взорвать Дэниела Шепарда.
 Лиам сидел за кухонным столом, разложив перед собой домашнее задание, а Катра была занята у раковины, когда вошёл Шеперд. «Папа!» — крикнул Лиам, встал и обнял отца.
 «Тебе следовало сказать, что ты приедешь», — ответила Катра. — «Я бы тебя забрала».
 «Я не хотел вас беспокоить», — сказал он.
 «Всё в порядке?» — спросил Лиам.
 'Конечно.'
 «Где твоя сумка?» — спросила Катра.
 «Мне пришлось оставить это позади», — сказал Шеперд.
 «На корабле?»
 Шеперд кивнул. «Да, всё было наспех».
 «Но вы же ещё какое-то время будете дома?»
 Шеперд сел за кухонный стол, а Катра подошла включить чайник. «Да, я надеюсь».
 «Ты слишком много работаешь», — сказала Катра, беря кофейную кружку с сушилки для посуды.
 «Да, согласен», — согласился Шеперд. «Но сейчас я немного отдохну».
 О'Хара остановила арендованный автомобиль. «Это дом», — сказала она. «Видите две машины, CRV и X3?» Прошло одиннадцать дней с тех пор, как О'Хара проводила Шепарда домой, и это время было потрачено не зря.
 Мужчина на пассажирском сиденье кивнул. Его звали Имон Фоли, и в Ирландии не было человека, который знал бы больше о подрыве автомобилей. Фоли специализировался на небольших контролируемых взрывах, которые убивали водителя, не причиняя значительного сопутствующего ущерба. Одно из его устройств оторвало ноги судье Высокого суда в разгар конфликта в Северной Ирландии, но его жена и двое маленьких детей остались невредимы. Все дело было в использовании правильного количества взрывчатки и размещении устройства в нужном месте. Необходимо было учитывать множество факторов, включая марку и модель автомобиля, а также вес и размер цели.
 Фоли провел несколько дней, изучая технические схемы BMW X3, и исследовал все, от толщины стали, используемой в кузове, до веса шасси, а также посетил несколько автосалонов BMW, чтобы почувствовать автомобиль вживую. Бомба, которую он держал в сумке у ног, была единственной в своем роде, разработанной и изготовленной специально для автомобиля, на котором ездил Шеперд.
 В доме было темно. Небо было затянуто тучами, а машины стояли достаточно далеко от уличных фонарей, так что даже прохожий ничего бы не увидел.
 «Как долго, по-вашему, это продлится?» — спросила О'Хара.
 «Максимум десять минут», — сказал Фоли. «Мне просто нужно подключить его к цепи зажигания».
 «Это всегда лучший способ, — сказал О'Хара. — Меньше ошибок».
 Фоли подмигнул. «С этим не поспоришь», — сказал он. Он потянулся к дверной ручке. «Следите за светом», — сказал он. «Если что-нибудь увидите, дважды посигнальте».
 Шеперд проснулся чуть после девяти часов. Он не стал принимать душ или бриться, просто выкатился из постели, надел спортивную одежду и спустился вниз, чтобы достать рюкзак из шкафа под лестницей.
 «Дэн, ты хочешь завтрака?» — позвала Катра из кухни.
 «Позже», — сказал Шеперд, садясь и надевая ботинки. Им было больше десяти лет, и они идеально облегали его ноги. Они были удобными, но тяжелыми. Бегать в высокотехнологичных кроссовках Nike или Reebok — это, конечно, хорошо, но, по его опыту, когда действительно нужно бежать, чтобы спасти жизнь, времени на переобувку не остается.
 Он пронёс свой рюкзак на кухню. «Но всё же я выпью кофе, мне бы не помешал заряд бодрости от кофеина», — сказал он.
 Лиам сидел за столом и с удовольствием уплетал яичницу с сыром и тосты. «Знаешь, чего я не понимаю, папа?» — спросил он.
 «Базовая алгебра?» — спросил Шеперд, бросив рюкзак на пол и сев.
 «Ха-ха», — сказал Лиам, ткнув вилкой в рюкзак Шепарда. — «Кирпичи. Не понимаю, почему вы не используете нормальные грузы».
 «Кирпичи — это груз», — сказал Шеперд. Катра приготовила ему чашку кофе с молоком, и он благодарно улыбнулся. «Неважно, какой вес, главное, чтобы он был тяжелым».
 Катра подняла рюкзак и крякнула: «Ух ты, какой тяжелый». Она уронила его обратно на пол. «А не больно?»
 Шеперд пожал плечами. «К этому привыкаешь», — сказал он.
 «И это помогает тебе лучше бегать?»
 «Не лучше, — сказал Шеперд. — Но это делает тебя более физически подготовленным».
 «Ты же слышал про спортзалы, папа?» — Лиам положил вилку с яйцом в рот и громко зажевал.
 «Да, а вы слышали о том, чтобы есть с закрытым ртом?» — Он отпил кофе. — «Спортзалы — это хорошо, но скучно. Я хочу бегать на улице, по проезжей части или по полю. И это лучшая тренировка. Кому хочется бегать, смотря видео или слушая iPod?»
 «Кому вообще хочется бегать?» — спросил Лиам. «Для этого и придумали машины, верно?»
 «Знаешь, чем больше у меня таких разговоров, тем больше я жду, когда ты попадешь в школу-интернат», — сказал Шеперд. Он поставил кружку и закинул рюкзак на спину. «Ладно, я ухожу. А ты что делаешь?»
 «Фейсбук, — сказал Лиам. — И Фармвилль».
 «Тебе стоит как-нибудь попробовать пожить в реальном мире», — сказал Шеперд. «По возвращении мы поиграем в футбол».
 Он вышел из дома и пробежал милю по тротуару, затем перепрыгнул через пятистворчатые ворота и обошёл вспаханное поле. Через десять минут, двигаясь на половинной скорости, он начал потеть, увеличил темп и пробежал милю на полной скорости, затем перешёл на лёгкий бег, постепенно замедляя дыхание. Он пробежал через рощу, пригибаясь под низко нависающими ветвями, а затем снова побежал на полной скорости, пока не достиг очередных ворот, через которые перепрыгнул, не сбавляя шага. Он снова замедлил ход, направляясь по дороге, ведущей к ряду магазинов: букмекерской конторе, газетному киоску и винному магазину. Он остановился в газетном киоске и купил себе охлаждённую бутылку воды Evian, газеты Mail on Sunday и Sunday Times . Он выпил воду и пробежал остаток пути домой, держа газеты в руках.
 Когда Шеперд вернулся, Катра загружала стиральную машину. Он бросил газеты на кухонный стол. «Я сейчас позавтракаю, Катра, — сказал он. — Пара бутербродов с беконом будет как раз кстати. Сначала я приму душ».
 Шеперд поднялся наверх, принял душ, побрился и переоделся в черные джинсы и желтую рубашку-поло. К тому времени, как он вернулся на кухню, Катра уже поставила на стол два бутерброда с беконом и кружку кофе. Он поблагодарил ее и сел.
 Он притянул к себе Sunday Times и пролистал разделы, откладывая те, которые не планировал читать. Откусив кусочек от сэндвича, он открыл основной раздел новостей и прочитал статьи, которые его заинтересовали. Экономика еле держалась на плаву, единственной растущей отраслью, похоже, была преступность, правительство обещало очередную кампанию по борьбе с мошенничеством с пособиями, а местные власти жаловались на наплыв иммигрантов. Единственной хорошей новостью было то, что безработная мать-одиночка с тремя детьми от трех разных отцов выиграла более двух миллионов фунтов стерлингов в Национальной лотерее.
 Он перевернул страницу и поднял брови, увидев огромную фотографию «Афины » , пришвартованной в гавани Саутгемптона. Там же была карта района, где был захвачен корабль, и фотографии сомалийских пиратов на надувной лодке. Шеперд окинул взглядом лица, но ни на одном из них не было тех мужчин, которых он видел. Вероятно, это была архивная фотография.
 На левой странице была отдельная статья о Кэти Крэнхэм под большой фотографией девочки, стоящей со своими родителями перед просторным фермерским домом в Йоркширских долинах. Кэти выглядела намного лучше, чем когда Шеперд видел ее в последний раз, в самолете, улетавшем с аэродрома Пунтленда, но, хотя она улыбалась в камеру, Шеперд видел грусть в ее глазах. Отец Кэти заботливо обнимал ее за плечо, а мать держала ее за руку, словно они оба боялись, что ее снова заберут у них.
 Вероятно, эта статья была частью вознаграждения для редакторов с Флит-стрит, которые скрывали историю, пока похищение продолжалось. Теперь, когда она была в безопасности дома, они, очевидно, потребовали и получили свою долю. Шеперд бегло просмотрел статью. Кэти хвалила своих спасителей и благодарила сомалийское правительство. Никаких подробностей о том, что с ней произошло во время пребывания в заложниках, не было, кроме ее слов о том, что это был «ужасный опыт, который она хотела бы забыть». Премьер-министр уже навещал ее, и была приведена цитата самого премьер-министра, в которой он говорил, как рад, что ситуация разрешилась. Кэти планировала поступить в университет и хотела забыть о похищении. Шеперд пожелал ей всего наилучшего, но он знал по опыту, что травму так легко не проигнорировать.
 Он снова перечитал статью о спасении «Афины » . Репортер взял интервью у капитана и нескольких членов экипажа и получил от судоходной отрасли данные, показывающие, какое влияние захват судов оказывает на стоимость фрахта через Аденский залив.
 Это была, по сути, подборка вырезок из газет, большая часть информации была взята из ранее опубликованных статей, и капитан с командой почти ничего не сказали, кроме того, что рады снова работать. Когда капитана спросили, как он себя чувствует, возвращаясь через Аденский залив, он ответил репортеру, что не думает, что молния ударит дважды.
 Шеперд доел первый бутерброд и отпил кофе. Поставив кружку, он остановил взгляд на фотографии Афины . Он нахмурился, затем его лицо медленно стало суровым, и он выругался себе под нос.
 «Что-то не так, Дэн?» — спросила Катра, но он проигнорировал её, вырвал фотографию из газеты и бросился наверх. Он взял свой мобильный и набрал номер Шарлотты Баттон. «Где ты?» — спросил он, как только она ответила.
 «Дома», — сказала она. «Что случилось?»
 «Мне нужно увидеться с вами в Лондоне, — сказал он. — Прямо сейчас».
 «Я с дочерью, — сказала она. — Это важно?»
 «Чарли, это крайне важно».
 «Хорошо, я сейчас пойду в офис», — сказала она. «Не могли бы вы намекнуть, о чём идёт речь?»
 Афиной» возникла серьёзная проблема . Мне нужно увидеть спутниковые снимки, сделанные в тот момент, когда её захватили пираты».
 «Я всё устрою», — сказала она. «Вы же в Херефорде, верно?»
 «Да. Мне нужно, чтобы вы организовали транспорт», — сказал он. «Нам нужно действовать быстро».
 Он закончил разговор и направился в спальню Лиама. «Извини, мне нужно ехать в Лондон, — сказал он. — Надеюсь, ненадолго».
 «Ты сказал, что мы сегодня будем играть в футбол».
 «Я понимаю, мне очень жаль, но это важно».
 «Это всегда важно, папа». Лиам отвел взгляд и сосредоточился на своем iPad.
 «Лиам, не будь таким».
 «Всё в порядке, папа», — тихо сказал Лиам. «Ничего страшного».
 Шеперд посмотрел на часы. У него не было времени спорить. Он поспешил вниз и взял ключи от X3. «Не знаю, как долго я здесь пробуду, Катра», — сказал он.
 «Дэн, тебе лучше взять CRV, — сказала Катра. — Моя BMW записана на техобслуживание завтра».
 «Без проблем», — сказал Шеперд, взяв вместо этого ключи от «Кровавого грузовика». Он взял свой мобильный и начал набирать номер, спеша к машине.
 Шеперд подъехал на своем CRV к казармам SAS и показал свое удостоверение MI5 охраннику в форме, который тут же пропустил его, указав на поле, где уже прогревался вертолет.
 Шеперд припарковал машину и подбежал к вертолету. Это был Eurocopter Dauphin, окрашенный в гражданские цвета и имеющий гражданскую регистрацию, но два пилота были из 8-й эскадрильи армейской авиации. Невоенная конфигурация позволяла спецназу SAS передвигаться по стране, не привлекая внимания, а также использовалась для доставки войск в Северную Ирландию и обратно во время контртеррористических операций.
 «Паук!» — Шеперд обернулся и увидел майора, бегущего к нему в черном спортивном костюме Adidas.
 «Спасибо, что организовали это, босс», — крикнул Шеперд, перекрикивая рев двух двигателей.
 «Без проблем. Придётся ехать в один конец, потому что завтра он нам нужен для учений». Он похлопал Шепарда по спине. «Жаль, что ты не хочешь рассказать, что случилось. Никогда не думал, что ты будешь так хитрить».
 «Я вам расскажу, когда вернусь», — сказал Шеперд и забрался в вертолет. Пилот, сидевший слева, обернулся и показал Шеперду большой палец вверх. Шеперд улыбнулся, узнав этого человека; они летали вместе почти десять лет назад во время тренировочных полетов в Брекон-Биконс.
 Шеперд захлопнул дверь и уже пристегивался ремнями безопасности, когда двигатель зарычал, и вертолет взлетел.
 Перелет до Лондона занял чуть больше получаса, последние пять минут они летел вдоль Темзы, пока не достигли лондонской вертолетной площадки, расположенной между мостами Баттерси и Уондсворт.
 В тот момент, когда вертолет приземлился, Шеперд открыл дверь и выскочил на взлетную полосу, низко наклонившись, поскольку воздушный поток от винтов дергал его за волосы и одежду.
 Его ждал сине-серый Nissan Primera, водитель в черном костюме был готов к действию, задняя пассажирская дверь была открыта. В машине находились два мотоциклиста столичной полиции в шлемах и светоотражающих жилетах: один впереди, другой сзади. Шеперд поспешил к водителю и показал ему свое удостоверение.
 «Мы же едем в Темз-Хаус, верно?» — спросил Шеперд.
 «Миссис Баттон ждет вас на Воксхолл-Кросс», — сказал водитель.
 «Она лучше всех знает, — сказал Шеперд. — Но у меня нет времени стоять в пробке». Он попросил полицейского на заднем сиденье отдать ему шлем, что тот и сделал неохотно. Шеперд натянул шлем на голову и сел на заднее сиденье первого мотоцикла. «Поехали», — сказал он. Полицейский завел двигатель, и они с ревом помчались прочь.
 Им потребовалось всего шесть минут, чтобы добраться до Воксхолл-Хауса, проезжая на красный свет с включенной сиреной и мигалками мотоцикла. Мотоцикл остановился снаружи, сирена все еще работала. Шеперд снял шлем, отдал его полицейскому на мотоцикле и побежал к главному входу. Там его ждала Шарлотта Баттон, одетая в темно-синий костюм и светло-голубую рубашку. «Вы быстро добрались», — сказала она. «Теперь вы хотите рассказать мне, что случилось?»
 «Давайте посмотрим на спутниковые снимки, — сказал Шеперд. — Есть вероятность, что я ошибаюсь».
 «В чём ошибка?»
 «Время поджимает, Чарли», — нетерпеливо сказал Шеперд.
 Они оба предъявили свои удостоверения личности MI5 охраннику в синем пиджаке и прошли через металлодетектор, за которым следили еще двое мужчин в пиджаках. «У нас есть оперативный штаб на четвертом этаже, — сказал Баттон. — И там еще несколько человек на случай, если нам придется действовать быстро».
 «Если я прав, то так и будет», — сказал Шеперд.
 Баттон провела своей идентификационной картой через датчик в лифте, и они плавно поднялись на четвертый этаж. Как только двери открылись, Баттон повела Шепарда по коридору в комнату с двумя двойными дверями, которые были оставлены открытыми. Шепард увидел шестерых мужчин, сидящих лицом к полудюжине больших светодиодных экранов на дальней стене. Все повернули головы, когда Баттон и Шепард вошли. Только один из мужчин был в костюме, остальные были в повседневной одежде, а один мужчина лет тридцати выглядел так, будто только что вышел из своего сада: в мешковатом зеленом свитере с коричневыми замшевыми вставками на локтях и потертых вельветовых брюках с влажными пятнами на коленях.
 «Господа, еще раз приношу свои извинения за то, что собрал вас всех здесь в воскресенье, но у нас возникла кое-какая ситуация. Что это за ситуация, я предоставлю объяснить Дэну Шепарду. Дэн, слово тебе».
 Баттон стояла спиной к стене, скрестив руки, пока Шеперд подошел к одной из женщин-техников и указал на фотографию «Афины » , пришвартованной в Саутгемптоне. Он вытащил фотографию, которую вырвал из « Sunday Times» , и передал ее технику. «Не могли бы вы увеличить ее и вывести на один из больших экранов, а затем показать мне одну из спутниковых фотографий на экране рядом с ней?»
 Техник кивнула, просмотрела фотографию и постучала по клавиатуре. Фотография из Sunday Times заполнила левый экран. Через несколько секунд на правом экране появилось второе изображение « Афины» , сделанное сверху.
 «Итак, слева — « Афина» , пришвартованная в Саутгемптоне, — сказал Шеперд. — Справа — корабль в море сразу после того, как его захватили пираты».
 Баттон посмотрела на оба экрана и пожала плечами. «Я этого не вижу», — сказала она.
 Мужчины в комнате нахмурились, рассматривая два изображения. Затем один из них, седовласый мужчина лет пятидесяти в костюме с красно-желтым галстуком MCC, прикрыл лицо рукой. «Боже мой, — сказал он. — Почему мы не заметили этого раньше?»
 «Кто-нибудь, избавьте меня от страданий?» — спросил Баттон. «Чего я не вижу?»
 Шеперд подошел к экранам и указал на корму корабля, заходящего в док. Он провел пальцем по первому ряду контейнеров на верхнем уровне. Он указывал на них один за другим. «Зеленые, красные, белые, белые, синие, зеленые, красные, белые, красные, зеленые», — сказал он. «Десять».
 Он подошёл ко второму экрану, к спутниковому снимку «Афины » в море. Он по очереди указывал на контейнеры в первом ряду. «Зелёный, красный, белый, белый, синий, зелёный, красный, белый, красный», — сказал он. «Девять».
 «Там был дополнительный контейнер, — сказал Баттон. — Когда корабль пришвартовался в Саутгемптоне, на борту был дополнительный контейнер».
 «Вот этот зелёный», — сказал Шеперд, возвращаясь к первому экрану и указывая на контейнер по правому борту. «Однажды ночью, после того как пираты поднялись на борт, я слышал вертолёт. С двумя винтами. Вероятно, это был «Чинук»».
 «Вертолет доставил контейнер на корабль? Из Йемена?» — Баттон нахмурился. — «Это возможно?»
 Шеперд постучал по зеленому контейнеру на экране. «Его здесь не было до того, как нас взяли на борт», — сказал он.
 « Афина остановилась в Джидде, помните? По пути в Средиземное море».
 «Они выгрузили груз только для того, чтобы сбросить его, — сказал Шеперд. — Они не планировали принимать груз там. Я видел накладную на мостике. В Джидде они выгрузили тридцать два контейнера. Они не планировали принимать ничего нового. И Джидда была единственным портом, где судно остановилось между выгрузкой и прибытием в Саутгемптон. Этот контейнер мог быть погружен на борт только пока мы были в море».
 «Это объясняет, почему они подвели корабль ближе к берегу», — сказал мужчина в галстуке MCC.
 «Так о чём мы тут думаем?» — спросил молодой человек с заострёнными бакенбардами и прямоугольными дизайнерскими очками. «О наркотиках? Оружии?»
 Баттон покачала головой. «Никто не станет заморачиваться из-за контрабанды», — сказала она.
 «Контейнер, полный героина, на улице стоил бы сотни миллионов», — сказал мужчина.
 «Крейзи Бой не готов к сделке с наркотиками такого масштаба, — сказал Баттон. — Но он дружит с Аль-Каидой».
 У мужчины отвисла челюсть. «Вы думаете…» Он провел рукой по волосам. «Вы думаете о бомбе?»
 «Я думаю именно об этом», — сказал Баттон. «Но давайте не будем забегать вперед. Конечно, я доверяю феноменальной памяти Спайдера, но давайте узнаем подробности об этом контейнере и проверим, не был ли он перемещен во время разгрузки в Джидде. Нам нужно связаться с судном, чтобы посмотреть их грузовую накладную, и узнать, могут ли сотрудники в Саутгемптоне предоставить нам какие-либо идентификационные данные этого контейнера».
 Сумасшедший парень включил левый указатель поворота и перестроился во внутреннюю полосу, готовясь съехать с автострады. «Почему мы не едем прямо в Лондон?» — спросил Два Ножа. У него на коленях лежал пакетик ката, и он говорил, набив рот листьями.
 «Араб сказал, что сначала нужно проверить. Нет смысла, если ничего не получится. Все будет потрачено впустую». Он протянул руку и взял горсть ката. «Не волнуйтесь, мы ненадолго задержимся».
 К рабочим комбинезонам двух мужчин были прикреплены портовые удостоверения. Удостоверения и грузовик, а также необходимые документы для получения контейнера с « Афины» , были предоставлены аль-Захрани . Контейнер был одним из первых, которые разгрузили, и Крейзи Бой был уверен, что это не совпадение. Казалось, аль-Захрани все спланировал до мелочей.
 На одном из мониторов высветилось видео с камеры наблюдения. Баттон подошла к нему и указала на грузовик, выезжающий из Саутгемптонского контейнерного терминала. На задней части грузовика стоял темно-зеленый контейнер. «Вот он», — сказала она.
 Оператор зациклил видео, так что оно воспроизводилось несколько раз.
 «Хорошо», — сказал Баттон, вставая. — «Мы получили подтверждение, что зелёный контейнер на корме не находился на судне, когда оно вышло из порта Кланг в Малайзии. Он также не был загружен в Карачи или Джидде, а находился на борту, когда « Афина» прибыла в Саутгемптон. Мы можем только предположить, что его доставили на судно вертолётом, пока « Афина» находилась под контролем пиратов. Вопрос в том, где он сейчас?»
 «GPS?» — спросил один из техников. «Многие контейнеры оснащены GPS, чтобы их владельцы могли отслеживать их местоположение».
 Баттон покачала головой. «Регистрационный номер контейнера не совпадает ни с одним из зарегистрированных, поэтому мы не можем установить его владельца. Официально его не существует».
 Она кивнула технику, и на другом экране появилось крупное изображение номерного знака грузовика. «У нас есть регистрационный номер грузовика, и он снова совпадает. Транспортное средство с этим номером находится на континенте прямо сейчас. Но, по крайней мере, у нас есть хоть какая-то зацепка. Сейчас мы проверяем этот номер по всем базам данных камер видеонаблюдения, и все полицейские управления страны разыскивают его».
 В дверь постучали, и появился мужчина лет шестидесяти с зачесанными назад седыми волосами в твидовом костюме. «Доктор Уилсон», — сказал он. Баттон кивнула ему. «Доктор Уилсон входит в состав Лондонского управления пожарной охраны и планирования чрезвычайных ситуаций и является своего рода экспертом по инцидентам, связанным с ядерным и радиационным излучением», — представилась она. «Я подумала, что нам всем не помешает кратко рассказать о том, с чем мы можем столкнуться».
 Она поблагодарила доктора Уилсона за столь короткий срок и жестом пригласила его сесть. Он сел, достал очки в стальной оправе и начал протирать их большим белым платком. Он кивнул и улыбнулся всем присутствующим в комнате, словно желая убедиться, что они внимательно его слушают. «Итак, я так понимаю, у нас может быть проблема с грязной бомбой где-то в стране», — сказал он. У него был легкий западноанглийский акцент. «Первое, что следует помнить, это то, что с точки зрения непосредственной гибели людей грязная бомба не особенно опасна. Мы склонны называть их оружием массового поражения». Он усмехнулся своей шутке, но замолчал, поняв, что никто не улыбается. Он надел очки и скрестил пальцы на столе. «Мы говорим о радиоактивном источнике, который рассеивается в окружающей среде, вероятно, посредством небольшого взрыва. Цель взрыва не в том, чтобы убить, а в том, чтобы распространить радиоактивность на как можно большую территорию». «Это совершенно другое дело, чем атомная бомба». Он посмотрел поверх очков на Баттона. «Вы уверены, что речь не идёт о ядерном устройстве?»
 «Нам неизвестно о каких-либо пропавших ядерных устройствах, и если бы они были, мы бы получили информацию из разведывательных источников», — сказал Баттон. «Но мы слышали слухи о нескольких группах, заинтересованных в создании низкотехнологичных «грязных бомб»».
 «Именно такими они и являются — низкотехнологичными устройствами», — сказал доктор Уилсон. «В основном, все, что вам нужно, это взрывчатка, которая может быть такой простой, как динамит. И источник радиоактивности, которым может быть что-то простое, как больничные отходы или компоненты дымовых извещателей. Если такое устройство взорвется, скажем, на Трафальгарской площади, первоначальный взрыв причинит очень незначительный ущерб и, возможно, не приведет к человеческим жертвам». Он сделал паузу для пущего эффекта. «Но ущерб, который это нанесет экономике, составит миллиарды. Буквально миллиарды».
 «А как насчет человеческих жертв?» — спросил один из техников.
 «В краткосрочной перспективе не будет никаких смертельных случаев, вызванных радиоактивностью, — сказал он. — Облучения будет недостаточно, чтобы вызвать лучевую болезнь. Я сомневаюсь, что у кого-либо проявятся какие-либо симптомы. Мы не говорим о Чернобыле. В течение десятилетий после взрыва мы увидим неболькое увеличение смертности от рака. Больше случаев лейкемии среди детей, больше случаев рака легких и рака кишечника среди взрослых. Увеличение может составлять всего несколько процентов, но, учитывая миллионы людей, живущих в Лондоне и подвергающихся воздействию радиоактивности, это будет означать сотни, возможно, тысячи преждевременных смертей».
 Он откинулся на спинку кресла, чтобы обдумать свои слова. «Но ущерб стране нанесут не смерти, а ужас, который вызовет подобный инцидент. Кто захочет поехать в Лондон? Или вести там бизнес? Можете себе представить, что произойдет со стоимостью недвижимости?»
 «Но с радиоактивностью можно справиться?» — спросил Баттон.
 «Конечно, — сказал доктор Уилсон. — На самом деле, при первом сильном дожде большая часть радиоактивности смоется. Если дождя не будет, тщательная очистка дорог и зданий справится с большей частью радиоактивности. Гражданам будет рекомендовано избегать употребления продуктов питания и напитков, которые могли подвергнуться воздействию радиоактивной пыли, но кроме этого никаких других мер предосторожности не потребуется. Но важен не истинный риск, а восприятие. Большинству коренного населения не останется ничего другого, кроме как остаться, но кто по собственному желанию посетит место взрыва «грязной бомбы»? Мы провели расчеты и подсчитали, что взрыв «грязной бомбы» в любом среднем городе страны приведет к потере 20 миллиардов фунтов стерлингов ВВП за пять лет. Вчетверо больше, если взрыв произойдет в центре Лондона. Так что для любой террористической группы это довольно хорошая отдача от инвестиций в несколько тысяч фунтов».
 Один из техников подошел к Баттон и что-то прошептал ей на ухо. Она встала. «Если позволите, доктор Уилсон, нам нужно кое-что посмотреть. Нам удалось получить изображение грузовика, покидающего порт». Она кивнула технику. «На главном экране, пожалуйста».
 Изображение «Афины » исчезло с монитора, и его заменило компьютерное изображение, полученное с камеры видеонаблюдения на выходе из Саутгемптонского контейнерного терминала. На нем была видна кабина грузовика, а также две фигуры на водительском и пассажирском сиденьях. Молодые чернокожие мужчины в бейсболках.
 «Это Сумасшедший Мальчик и его приятель», — сказал Шеперд.
 «Разве не так?» — сказал Баттон.
 Сумасшедший парень залез в мешок с листьями ката, вытащил горсть и по одному запихнул их в рот. Он протянул мешок Двум Ножам, и тот взял себе. Они сидели на складных стульях за деревянным столом в промышленном помещении за пределами Бейзингстока, в тридцати милях к западу от центра Лондона. На столе перед ними лежали два револьвера Smith & Wesson. Двери контейнера были открыты, и внутри находились двое пакистанцев в защитных костюмах и шлемах. Они прикрепляли детонаторы к верхушкам алюминиевых стволов. Двумя Ножами указал на контейнер. «Если они в костюмах, почему мы нет?»
 «Опасно только вблизи», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 «Так ведь говорил араб, верно?»
 «Мы едем на грузовике всего несколько часов, а радиация заключена в герметичные металлические бочки».
 «Но нельзя верить ничему, что говорят арабы», — сказал Два Ножа.
 «Скоро закончим», — сказал Сумасшедший Мальчик. «Как только они закончат, мы отвезем его на олимпийский объект, и наша работа будет завершена».
 «Кто же его взорвет?» — спросил Два Ножа.
 «Кто-то другой, неважно кто», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 «А что ты собираешься делать после того, как мы закончим?»
 «Сумасшедший мальчик» пожал плечами. «Возвращайся в Сомали, — сказал он. — У меня нет выбора. Здесь у меня отберут всё».
 «Они не могут заставить вас уехать, — сказал Два Ножа. — Вы же британец».
 «Но они могут посадить меня в тюрьму, — сказал Сумасшедший Мальчик. — Они могут отнять у меня всё, что у меня есть». Он запихнул в рот ещё несколько листьев и, жуя, наблюдал за двумя мужчинами в контейнере. «Что бы вы ни делали, вам не следует оставаться в Лондоне, — сказал он. — Отправляйтесь на север, хотя бы на пятьдесят миль».
 «Вы сказали, что взрыва не будет».
 «Произойдёт небольшой взрыв, но ветер разнесёт радиацию на многие километры».
 «Я пойду с тобой, брат», — сказал Два Ножа.
 Сумасшедший ухмыльнулся и вытащил из заднего кармана два авиабилета. «Я так и предполагал», — сказал он, похлопав Двух Ножей по спине. «Будет как в старые времена, — сказал он. — Захватывать корабли и заставлять неверных платить. А в Сомали никто нас не тронет. Мы снова станем королями».
 Два Ножа кивнули и взяли себе еще ката.
 «Будет здорово вернуться», — сказал Сумасшедший Мальчик. «Англия делала меня мягкотелым. Теперь я это понимаю. Я больше никогда не буду мягкотелым».
 Шеперд поставил перед Баттоном чашку чая, и она благодарно улыбнулась. Он сел напротив нее и отпил кофе. На мониторах мелькали кадры с камер видеонаблюдения со всей страны, пока техники работали за своими компьютерами.
 «Я и не знал, что это возможно», — сказал Шеперд, указывая на экраны. — «Используйте автоматическое распознавание номерных знаков на видеозаписях с камер видеонаблюдения из любой точки Великобритании».
 «С 2006 года, — сказал Баттон, — у нас есть данные с автомагистралей, главных дорог, всех муниципальных систем, кольца безопасности вокруг города и даже с автозаправочных станций. А также данные с мобильных полицейских камер видеонаблюдения. Все данные передаются через Национальный центр обработки данных ANPR в Хендоне».
 Шеперд кивнул. Хендон на севере Лондона — это место расположения Национального полицейского компьютера. «Там, должно быть, тысячи камер», — сказал он.
 «И каждый номерной знак можно отсканировать», — сказала Баттон. «Компьютер хранит пятьдесят миллионов записей в год. И у нас есть полный доступ». Она улыбнулась. «На самом деле это настоящий Большой Брат. Правительство может сопоставлять регистрационные номера с сертификатами техосмотра и страховыми компаниями и отмечать любое транспортное средство, которому не место на дороге. Конечно, MI5 этим не занимается».
 «Пока нет», — сказал Шеперд.
 «Суть в том, что, Spider, полицейские силы по всей стране и мы сами имеем мгновенный доступ в режиме реального времени ко всем камерам и можем отследить конкретное транспортное средство».
 Шеперд жестом указал на техников: «Так почему же они не вытаскивают иголки из стога сена?»
 «На это нужно время», — сказал Баттон.
 «Как долго хранится эта информация?»
 «Пять лет», — сказал Баттон.
 «Вы имеете в виду, что можно отслеживать все места, где находилось транспортное средство за последние пять лет?»
 «Не везде, потому что в Соединенном Королевстве еще есть места, где нет камер видеонаблюдения, — сказала она. — Но, безусловно, мы можем видеть, по каким основным дорогам они передвигались».
 Шеперд отпил кофе. «Ты же понимаешь, к чему всё идёт, правда?»
 Баттон покачала головой. «Скажи мне».
 «Они будут связывать эти данные с системами распознавания лиц, и тогда вы сможете отслеживать каждого человека, независимо от того, где он находится».
 Баттон медленно кивнула. «Вы, наверное, правы», — сказала она.
 Шеперд открыл рот, чтобы что-то сказать, но его прервала женщина-техник. «У меня есть находка!» — взволнованно воскликнула она. «На трассе M3 за пределами Саутгемптона».
 «Пожалуйста, выведи это на экран, Дейзи», — сказал Баттон.
 Пальцы техника скользили по клавиатуре, а на экране отображалось изображение с камеры видеонаблюдения на автостраде. Среди машин виднелся грузовик и его контейнер. «Пожалуйста, остановите и увеличьте изображение».
 На увеличенном изображении грузовик был отчетливо виден в кабине двух чернокожих мужчин.
 В нижней части экрана отображался временной код. Прошло три часа после стыковки «Афины» .
 «Хорошо, это начало», — сказал Баттон. «Давайте сосредоточимся на трассе M3. Где именно она находится?»
 «В пяти милях от города, в северном направлении», — сказал техник.
 «Хорошо, давайте сосредоточим наши поиски на трассе M3, и, конечно, мне не нужно объяснять, что трасса M3 ведет прямо к трассе M25, которая окружает Лондон».
 Схема была относительно простой, но двое мужчин хотели быть абсолютно уверены в её работоспособности, поэтому они проверили её несколько раз, прежде чем активировать. Бомба была хорошо сконструирована экспертами — российскими техниками, которым хорошо заплатили за их работу. Они собрали бомбу на заброшенном заводе на окраине портового города Адена, используя радиоактивные отходы, полученные от группы чеченских повстанцев. Русские разработали и построили схему детонации, но держали отдельные компоненты отдельно, чтобы собрать их, когда контейнер приблизится к цели.
 Радиоактивные материалы были запечатаны в алюминиевые бочки, и они использовали счетчик Гейгера, чтобы проверить, что уровень радиации в контейнере не представляет опасности, при условии, что они будут носить одобренные правительством защитные костюмы и шлемы от радиации.
 Оба мужчины родились в Шотландии и учились там в университете, но, разговаривая, говорили на урду, потому что не хотели, чтобы двое сомалийцев их поняли. «Всё кончено», — сказал старший из них. Его звали Гади Хуссейн, и он получил диплом инженера-химика в Эдинбургском университете Хериот-Уотт. Именно там он познакомился со вторым мужчиной, Чишти Акрамом, который изучал электротехнику. Они вступили в мусульманское общество университета и после окончания учёбы провели три месяца вместе в тренировочном лагере «Аль-Каиды» на севере Пакистана.
 Акрам оглянулся через плечо на двух сомалийцев, сидевших за деревянным столом и евших листья из полиэтиленового пакета.
 «Что это за листья, которые они жуют?» — спросил он.
 «Это кат. Это стимулятор».
 «И это разрешено? Они же мусульмане, верно?»
 Хуссейн усмехнулся. «Они мусульмане, но они африканцы. Они ничего не понимают».
 «Но они же шахиды. Им непременно следует идти к Богу в состоянии чистоты и непорочности».
 Хуссейн понизил голос, хотя и знал, что эти двое сомалийцев не понимают урду. «Они не знают, брат. Они думают, что бомба будет взорвана с помощью мобильного телефона. Они не знают, что она работает по таймеру».
 «И они умрут, так и не узнав об этом?»
 «Иншаллах», — сказал Хусейн.
 «Потому что им нельзя доверять?»
 «Они же африканцы, брат. Кто может доверять африканцу? Каждый раз, когда ты пожимаешь им руку, приходится пересчитывать пальцы».
 Он повернулся и одарил Сумасшедшего Мальчика лучезарной улыбкой. «Мы готовы, — сказал он. — Всё сделано. Помогите нам закрыть двери».
 Шарлотта Баттон расхаживала взад и вперед позади техников. На экранах на стене позади нее отображались шесть камер видеонаблюдения, показывающих движение грузовика по трассе M3. На одном из экранов было видно, как грузовик съезжает с M3 на повороте на Бейзингсток, и с тех пор его больше не видели.
 «Давайте все вместе найдем его», — сказала она, хотя знала, что они работают не покладая рук и что неудача объясняется не отсутствием попыток. Она потерла руки и посмотрела на Шепарда. «По крайней мере, Бейзингсток, вероятно, не является целью».
 «Вы этого не знаете, — сказал Шеперд. — Вы слышали, что сказал доктор Уилсон: грязная бомба в любой точке страны парализует экономику. А Лондон всегда будет более сложной мишенью, потому что…»
 Его прервал один из техников-мужчин, поднявший руку. «У меня есть совпадение, — сказал он. — В Кэмберли, тридцать минут назад».
 «Направляетесь на север?»
 Техник кивнул и вывел запись на один из больших мониторов. Грузовик находился во внутренней полосе, зажатый плотным потоком машин.
 «Они, должно быть, остановились в Бейзингстоке и продолжили свой путь», — сказала Баттон. Она подошла к большой карте страны, коснулась трассы M3 и провела пальцем по ней до M25. «Они, вероятно, уже на M25», — сказала она. «Мне нужна прямая трансляция, и она нужна мне прямо сейчас, пожалуйста».
 Лиам лежал на диване и смотрел по телевизору серию сериала « Два с половиной мужчины», когда Катра заглянула в дверь. «Ты в порядке?» — спросила она.
 'Отлично.'
 «Домашнее задание выполнено?»
 «Конечно», — ответил он, не отрывая глаз от экрана.
 «Хочешь пойти поиграть в футбол?»
 'С тобой?'
 Катра усмехнулась. «Что, боишься играть девушку?»
 «Дело не в этом», — сказал Лиам.
 «Вам нужны физические упражнения, — сказала Катра. — Не стоит весь день валяться без дела».
 Лиам скривился.
 «Хорошо, а как насчет похода по магазинам? Мы можем пойти в торговый центр Maylord Centre».
 «Мне ничего покупать не нужно».
 «Мы могли бы достать игру для вашей PlayStation».
 «Нет, мне ничего не нужно».
 «А как насчет фильма?»
 Лиам сел. «Да, хорошо. Что будет?»
 «Не знаю. Будем надеяться на удачу. Пойдем в кино и посмотрим, что у них есть. Мы ведь так давно там не были».
 «Круто», — сказал Лиам, выключая телевизор с помощью пульта.
 Катра взяла ключи от X3 и подождала, пока Лиам возьмет куртку. Они вместе пошли к BMW. «Почему папа взял CRV?» — спросил Лиам.
 «Моему BMW требуется техобслуживание», — сказала Катра. Она нажала на брелок, чтобы разблокировать двери.
 «Что вы думаете об X6?» — спросил он.
 «X6? Что это?»
 Лиам посмотрел на нее с недоверием. «Ты не знаешь про BMW X6? Это самая крутая машина». Он открыл пассажирскую дверь и сел внутрь.
 «Мне кажется, эта машина довольно классная», — сказала Катра, садясь за руль. Она вставила ключ в замок зажигания. «Пристегните ремни безопасности», — сказала она.
 Одна из техниц вскочила на ноги. «У меня прямая трансляция!» — закричала она. «Я нашла её!» Все в комнате обернулись, чтобы посмотреть на неё. Это была китаянка в джинсах и мешковатом свитере, который, казалось, был ей на несколько размеров больше. Её щёки раскраснелись от волнения, а голова покачивалась из стороны в сторону, пока она смотрела на монитор.
 «Куда?» — спросил Баттон, поспешив к ней.
 «Автомагистраль M25 в восточном направлении, между развязками Одиннадцать и Десять».
 «Выведите это на главный экран».
 Техник села, постучала по клавиатуре, и изображение с камеры видеонаблюдения заполнило один из мониторов на стене. Грузовик двигался медленно, зажатый в пробке.
 «Слава богу, что в выходные дни идут дорожные работы», — сказал Баттон. «Ладно, нам нужно позаботиться об этом до того, как они доберутся до Лондона».
 «Что ты имеешь в виду?» — спросил Шеперд.
 «Прирост, — сказал Баттон. — Мы не можем позволить себе рисковать тем, что находится в этом контейнере».
 «Ты не знаешь, как они это активируют, Чарли, — сказал Шеперд. — Если "Инкремент" проникнет внутрь, они могут запаниковать и взорваться».
 «Как думаешь, это может быть бомба, заложенная смертником?» — спросил Баттон.
 «Если "Сумасшедший парень" в бегах, он может подумать, что ему нечего терять», — сказал Шеперд. «Но независимо от того, будет ли это теракт с использованием смертника или нет, я не уверен, что "Инкремент" — это правильный выбор. Слишком много поваров».
 «Как вы думаете, как нам следует поступить в этой ситуации?»
 Шеперд усмехнулся. «Я думал, ты никогда не спросишь».
 Два Ножа закинули ноги на приборную панель и уставились на медленно движущийся впереди поток машин. «Сегодня воскресенье, куда все эти люди едут?» — спросил он.
 «Сегодня солнечный день, поэтому люди хотят выйти на улицу», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 «Но куда ехать? Стоять в пробке с тысячами других людей? Британцы сошли с ума. Может, нам стоит съехать с автомагистрали? Мы можем доехать до Лондона по небольшим дорогам».
 «Здесь безопаснее, — сказал Сумасшедший Мальчик. — Меньше шансов на аварию, меньше шансов, что что-то случится». Он указал вперед. «И смотрите, движение начинает возобновляться».
 Он потянулся и взял еще одну горсть листьев ката. Пока он жевал, камера видеонаблюдения бесстрастно смотрела на них сверху вниз.
 Перед штаб-квартирой MI6 стояли три полицейских мотоциклиста с работающими двигателями. Баттон передала Шепарду его мотоциклетный шлем. Он переоделся в обычную форму столичной полиции и желтую флуоресцентную куртку, а в нейлоновой кобуре под мышкой у него был пистолет Glock. «Удачи», — сказала она.
 Шеперд усмехнулся. «По крайней мере, ты не говоришь мне быть осторожнее», — сказал он. К его поясу был прикреплен радиопередатчик, и он надел наушник, прежде чем надеть шлем. «Просто убедись, что полицейские находятся близко к грузовику, но не слишком близко, чтобы их было видно. И скажи Инкременту держаться подальше». Он прикрепил микрофон к воротнику своей флуоресцентной куртки.
 «Хорошо», — сказала она. «Мы будем следить за этим грузовиком. Если они съедут с трассы M25, мы вам сообщим, но в противном случае будем исходить из того, что вы перехватите их примерно в районе развязки №5, при условии, что они останутся на трассе и направятся на север. Но если они съедут с трассы M26, вы все равно сможете их перехватить».
 «Понял», — сказал Шеперд.
 «Если они съедут с автомагистрали M25 раньше и направятся на север в центр Лондона, мы вас об этом уведомим, и вы сможете предпринять необходимые действия».
 «Чарли, всё будет хорошо», — сказал Шеперд. Баттон кивнул, и Шеперд сел на заднее сиденье второго мотоцикла. Он похлопал водителя по плечу. «Поехали», — сказал он.
 Три мотоцикла умчались на юг. Все трое были опытными мотоциклистами и прокладывали себе путь сквозь поток машин, словно акулы сквозь стаю рыб. У них была отработанная техника проезда на красный свет. Ведущий мотоцикл задерживал поток машин, имевших преимущество, пока мотоцикл с Шепардом проносился мимо, затем третий мотоцикл выходил вперед, готовый справиться со следующим светофором. Мотоциклисты действовали настолько эффективно, что скорость мотоцикла Шепарда ни разу не опускалась ниже тридцати миль в час, и большую часть времени они ехали значительно выше разрешенной скорости, с воем сирен и мигалками.
 Вскоре они проехали через Бромли, движение стало менее интенсивным, поэтому они набрали скорость.
 «Спайдер, они только что проехали седьмой перекресток», — сказал Баттон. «Мы смотрим на вас на карте, и я не вижу, чтобы шестой перекресток подошел, поэтому мы будем придерживаться первоначального плана и сядем на вас на пятом перекрестке».
 «Понял», — сказал Шеперд.
 «За грузовиком едут две дорожные машины, одна из них следит за транспортным средством, и они ждут вас», — сказал Баттон.
 Три мотоцикла помчались на юг по трассе A21, а затем свернули на A224. Приближаясь к развязке № 5, Шеперд позвонил Баттону. «Как раз собираемся выехать на M25, — сказал он. — Где они?»
 «Пять минут езды», — сказала она. «Сейчас движение стало менее интенсивным, и они едут со скоростью около тридцати миль в час. Лучше подождите, а мы посмотрим, что они будут делать».
 Все мотоциклисты настроились на частоту Баттон и съехали на обочину. Пять минут спустя она вернулась и сказала, что грузовик проехал развязку № 5 и все еще находится на трассе M25.
 Мотоциклист Шепарда кивнул своим двум спутникам. Отныне они будут ехать одни, без сирен и проблесковых маячков. Одинокий мотоцикл быстро съехал с подъездной рампы и выехал на автостраду. Они ехали по обочине, пока Шепард не увидел впереди полицейскую машину. Мотоциклист тоже увидел полицейскую машину и ускорился, чтобы сравняться с ней. В машине находились двое полицейских. Пассажир посмотрел на них, и Шепард жестом приказал им съехать на обочину.
 Как только машина остановилась, Шеперд передал свой шлем мотоциклисту и слез с неё. Он показал мотоциклисту большой палец вверх и сел на заднее сиденье патрульной машины. «Привет, ребята», — сказал он, указывая вперёд. «Следуйте за тем грузовиком».
 Машина снова выехала на проезжую часть, а затем плавно перестроилась в среднюю полосу. Шеперд достал пистолет «Глок» и проверил работу механизма. «Я Дэн», — сказал он.
 «Алистер», — сказал водитель. Седовласый мужчина лет пятидесяти с небольшим, вероятно, близок к пенсии. «Рад видеть вас на борту». Казалось, его совершенно не смущало происходящее.
 «Брайан», — сказал офицер на переднем пассажирском сиденье. — «Что происходит?» Он резко повернулся в кресле, и его глаза расширились, когда он увидел пистолет. Ему было чуть больше двадцати, и на обеих щеках виднелись старые шрамы от угревой сыпи.
 «Тебе никто не сказал?» — спросил Шеперд, убирая пистолет обратно в кобуру.
 «Нам просто сказали следить за тем грузовиком впереди, тем, что с зелёным контейнером, и что к нам скоро кто-нибудь присоединится», — сказал Алистер. Он посмотрел на Шепарда в зеркало заднего вида. «Кто-то из Министерства внутренних дел, сказали они, а это покрывает множество грехов».
 «Нам нужно остановить грузовик и вытащить этих двух мужчин с минимальными хлопотами», — сказал Шеперд.
 «Тогда вот откуда взялся "Глок"», — сказал водитель с едва уловимой иронией в голосе.
 «Мы сделаем так, чтобы это выглядело как обычная проверка документов на дороге, — сказал Шеперд. — Всё будет тихо, я сам к ним подойду».
 «Что нам нужно сделать?» — спросил молодой полицейский.
 «Абсолютно ничего», — сказал Шеперд.
 «Сумасшедший парень» резко нажал на педаль газа, и стрелка спидометра поднялась выше пятидесяти миль в час. «Два Ножа» протянули пакет с катом, и «Сумасшедший парень» взял горсть листьев. Он уже собирался положить их в рот, когда позади грузовика вспыхнул синий свет, и он услышал вой сирены. Оба мужчины посмотрели в боковые зеркала.
 «Копы», — сказал Два Ножа.
 Сирена снова пропищала. Полицейская машина ехала прямо за ними, поэтому не было никаких сомнений в том, что это был грузовик, которому они подавали сигнал остановиться.
 «Мне придётся остановиться», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 «Чего они хотят?»
 «Откуда, черт возьми, я знаю, чего они хотят?» — сказал Сумасшедший Мальчик. «Мы не превышали скорость. Может, это просто случайная остановка».
 «Они так делают?»
 «Кто, черт возьми, знает?» — сказал Сумасшедший Мальчик. «Может, что-то болтается сзади. Просто сохраняй спокойствие, все будет хорошо».
 Два Ножа пристально посмотрели на машину в зеркале заднего вида. «Это обычная машина для дорожного движения», — сказал он.
 «Спрячьте кат», — сказал Сумасшедший Мальчик, замедляя ход грузовика и показывая, что он сворачивает.
 «В Англии кхат разрешен», — сказал Два Ножа.
 «Просто сделай это», — сказал Сумасшедший Мальчик. «Давай не дадим им никаких отговорок».
 Он съехал на обочину, пока Два Ножа запихивал сумку под сиденье. Сумасшедший Мальчик наблюдал в боковое зеркало, как открылась задняя дверь полицейской машины и из нее вышел полицейский в светоотражающей куртке. Полицейский аккуратно надел свою фуражку и направился к грузовику, держа в руках планшет с бумагами.
 «Готовьте оружие на всякий случай», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 «Думаешь, у нас проблемы?»
 «Посмотрим, чего он хочет. Но дай мне пистолет».
 Два Ножа открыли бардачок и достали два револьвера Smith & Wesson. Один он отдал Сумасшедшему Мальчику, а другой держал в левой руке у себя сбоку.
 Полицейский подошёл к окну «Сумасшедшего парня» и жестом приказал ему опустить стекло. «Сумасшедший парень» послушался. «Да, офицер, есть проблема?» Он держал пистолет у двери, палец на спусковом крючке.
 Все присутствующие в комнате смотрели на главный экран, на котором транслировалась прямая трансляция с камеры видеонаблюдения на трассе M25. Они смотрели на грузовик сзади, и даже при максимальном увеличении не могли разглядеть много деталей. Они видели грузовик и полицейскую машину позади него, у которой все еще мигали огни. А еще они видели фигуру в светоотражающей куртке, стоящую рядом с кабиной грузовика и держащую в руках планшет с бумагами.
 Баттон перебирала тонкую золотую цепочку на своей шее. «Пожалуйста, будь осторожна, Паучиха», — прошептала она.
 Шеперд поднял взгляд на Крейзи Боя. «Пожалуйста, вы оба выходите из машины, сэр», — сказал он ровным и бесстрастным голосом, словно скучающий регулировщик, выполняющий свою работу.
 «Что случилось?» — спросил Сумасшедший Мальчик.
 «Мне нужно, чтобы вы находились в задней части автомобиля. И ваш пассажир. И возьмите с собой все имеющиеся у вас документы, а также водительское удостоверение и страховой полис».
 «Мы не превышали скорость», — сказал Сумасшедший Мальчик.
 «Пожалуйста, сэр, выйдите из кабины, мы всё уладим и отправим вас и ваш груз в путь».
 — Что именно удалось уладить? — спросил Сумасшедший Мальчик.
 Шеперд сохранял невозмутимое выражение лица и нейтральный тон, скрывая нарастающее напряжение. «Нам нужно проверить давление в ваших шинах, сэр, похоже, оно немного снижено».
 «Шины?» — спросил он. «Речь идёт о шинах?» Он говорил с двумя мужчинами на сомалийском языке, и оба рассмеялись.
 Шеперд стоял в стороне, а Крейзи Бой открыл дверь кабины и вылез наружу. Шеперд не увидел никаких признаков оружия. «И пассажир тоже», — сказал он.
 Он подошел с Крейзи Боем к задней части грузовика. Водители тормозили, чтобы посмотреть, что происходит. Шеперд обвел Крейзи Боем заднюю часть грузовика и вывел его на травяную обочину так, чтобы машина загораживала обзор проезжающим машинам.
 «Пожалуйста, оставайтесь на месте, сэр», — сказал Шеперд и подошёл к пассажирской стороне. «Вы можете выйти, пожалуйста. Мне нужно видеть вас в задней части автомобиля».
 Шеперд потянулся к дверной ручке и распахнул дверь. Он мельком увидел револьвер и отступил назад, уронив планшет и засунув руку в свою флуоресцентную куртку. Он услышал, как Крейзи Бой что-то крикнул, но все внимание Шеперда было сосредоточено на мужчине в кабине и пистолете в его руке. Он схватил рукоятку «Глока», вытащил его и выстрелил дважды как раз в тот момент, когда Двух Ножей поднимал оружие. Обе пули попали Двух Ножам в шею, чуть ниже подбородка, и он упал назад, а кровь брызнула на приборную панель.
 Шеперд обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Сумасшедший Мальчик лезет в свои комбинезоны. «Оставайся на месте!» — закричал Шеперд. «Покажи мне свои руки!»
 Безумный Мальчик уставился на Шепарда с нескрываемой ненавистью, замер на долю секунды, а затем начал вытаскивать пистолет. Шепард дважды выстрелил ему в грудь, и Безумный Мальчик упал на траву, вздрогнул и замер.
 Шеперд глубоко вздохнул, затем убрал пистолет в кобуру. Он вернулся к полицейской машине. Движение транспорта продолжалось; грузовик скрывал место убийства от глаз, и он сомневался, что кто-либо видел, что произошло.
 Когда он подошел к машине, зазвонил его мобильный телефон. Это был майор Гэннон. «Вы можете поговорить?»
 Шеперд отошел от машины. «Конечно».
 «Ты закончил свои тайные беличьи дела?»
 «Все улажено», — сказал Шеперд. «Я все вам расскажу, когда вернусь».
 «Я бы предпочел, чтобы это произошло как можно скорее», — сказал майор.
 «Что-то не так?»
 «Мне нужно срочно встретиться с вами в Херефорде».
 'Что случилось?'
 «Нужна личная встреча, Спайдер. Я отправляю вертолет».
 «Я нахожусь в нескольких милях от Баттерси, — сказал Шеперд. — На трассе M25».
 «Я точно знаю, где вы находитесь, — сказал майор. — Я позволил себе воспользоваться вашим GPS. Вертолёт уже летит к вам».
 Шеперд услышал вдали свистящий вертолет. Он прищурился, глядя в небо. Это был Eurocopter Dauphin. «Он здесь», — сказал Шеперд.
 «До скорой встречи». Связь оборвалась.
 «Паук, ты в порядке?» — спросил Баттон ему в ухо. Шеперд вынул наушник и рацию и передал их водителю патрульной машины вместе со своей светоотражающей курткой, затем он направился к полю, примыкающему к обочине, чтобы дождаться вертолета.
 Вертолёт «Дофин» медленно облетел лагерь Стирлинг-Лайнс, а затем приземлился неподалеку от ярко-оранжевого ветроуказателя, безвольно висевшего на столбе. Шеперд отбежал от вертолёта, низко наклонившись, пока винт продолжал вращаться над его головой.
 Майор подошел из главного административного здания. На нем была темно-зеленая футболка и камуфляжные штаны, лицо его было каменным. В руках он держал конверт из плотной бумаги. «Что случилось, босс?» — спросил Шеперд.
 «Она подложила бомбу под твою машину, Спайдер. Лиза О'Хара. Пыталась взорвать тебя на куски».
 «Лиам, с ним все в порядке? А Катра?»
 «С ними всё в порядке, Паук. Я не собирался допустить, чтобы с ними что-нибудь случилось». Он махнул большим пальцем в сторону полосы препятствий. «Я привёл их сюда, пока мы не решим, что ты хочешь с ними делать».
 Шеперд почувствовал, как его охватило облегчение. «Бомба?»
 «Хорошая штучка, Семтекс, с детонатором, вставленным в систему зажигания». Майор передал конверт Шепарду. Внутри находилось несколько фотографий с камер видеонаблюдения, на которых мужчина лет сорока подходит к машине Шепарда, ложится под нее, а затем возвращается к припаркованной машине, где за рулем сидит женщина. «Изготовителя бомб зовут Имон Фоли, он сейчас в Корке. Женщина — та, о которой я вам говорил. Лиза О'Хара. Бомба под вашей машиной — точная копия той, что подложили под мой «Ягуар»».
 «Когда это было, босс?»
 «Поздно вечером. Точнее, в два часа ночи».
 «Тогда почему, черт возьми, ты мне не сказал, когда видел меня сегодня утром?»
 «Я не знал. Я поставил четырех наших сотрудников по борьбе с терроризмом следить за вашим домом. Двое из них проследовали за машиной, а двое других обезвредили взрывное устройство. Меня проинформировали только после того, как вы улетели в Лондон».
 «За моим домом следили?»
 «Это нужно было сделать, как только я узнал, что О'Хара тобой интересуется».
 «Я их никогда не видел».
 Майор усмехнулся. «Они профессионалы, Паук. Если бы они выделялись, это было бы очень плохо».
 Шеперд кивнул. «И что теперь?»
 «Теперь, когда я знаю, кто изготовил бомбу, я с этим разберусь».
 «А что же женщина?»
 «Вот о чём я и хотел с тобой поговорить». Он обнял Шепарда за плечо. «Пойдём, поздоровайся с Лиамом. Он просто зверь на потолочных балках».
 Шеперд услышал щелчок ключа, вставленного в замок, а затем открылась входная дверь. Он остался сидеть на стуле за дверью. Она никак не сможет его увидеть, пока не войдет в комнату, а к тому времени будет уже слишком поздно что-либо предпринять. Он сомневался, что у нее есть пистолет, и даже если бы он был, у нее не было бы времени его вытащить. Он посмотрел на «Глок» в своей руке. Майор дал ему этот пистолет. Он был доставлен напрямую от производителя и был использован всего один раз, во время испытаний в закрытом тире, и как только Шеперд сделает то, что должен, пистолет будет разобран и уничтожен.
 Он был одет в темную одежду и черные кожаные перчатки и сидел в темноте. Он провел в комнате шесть часов, не двигаясь.
 Он услышал шаги по коридору в сторону кухни, затем звук ставящихся на прилавок пакетов с покупками, за которым последовал щелчок включающегося электрического чайника. Снова шаги в коридоре, затем шорох снимаемого пальто. Потом дверь распахнулась, и она вошла в комнату. На ней была черная юбка до колен, бледно-голубая рубашка и темно-синяя куртка, и она больше походила на банковского кассира, чем на республиканскую головорезку с окровавленными руками. «Черт», — сказала она. Она уже собиралась сделать шаг назад к двери, когда увидела пистолет в его руке.
 Шеперд махнул пистолетом «Глок» в сторону дивана у камина. «Садитесь», — сказал он.
 Она сделала, как ей было сказано. Он видел, как она оглядывается в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия, что говорило ему о том, что у неё нет пистолета. Впрочем, это не имело значения; теперь, когда она сидела, у неё не было времени ничего делать.
 «Скрестите ноги в лодыжках», — сказал он.
 Она послушалась его.
 «Это не было личным», — сказала она.
 «Я не уверен, что это правда».
 «Ты напал на нас. Ты убил двоих наших людей. Уверена, ты скажешь, что это не было личным». Ее голос был спокойным и размеренным, почти без следа напряжения. Шеперд знала, что ее надпочечники работали бы на пределе, и она была бы готова к бегству или схватке, но этого не должно было произойти. А со скрещенными ногами она не смогла бы броситься на него.
 «Можно мне покурить?»
 «Где ваши сигареты?»
 «Правый карман куртки».
 «Дерзайте, — сказал Шеперд. — Но двигайтесь очень медленно, и если вы достанете что-нибудь хотя бы отдаленно похожее на оружие, вам конец».
 Она кивнула и медленно достала пачку сигарет Rothmans. «У меня в кармане еще и зажигалка. Золотая».
 'Золото?'
 «Позолоченное. Это подарок от моего отца».
 «Вынимайте его медленно и плавно, — сказал Шеперд. — Никаких резких движений».
 О'Хара достала зажигалку, натянуто улыбнулась ему и закурила сигарету. Она убрала зажигалку обратно в карман и выдохнула дым в потолок, не отрывая взгляда от Шепарда.
 «Вы напали на мою семью, — сказал Шеперд. — Это самое личное, что может случиться».
 «Я солдат в "Настоящей ИРА", — сказала она бесстрастно. — Мы воюем с оккупационными силами, частью которых являетесь и вы».
 «Вы напали на моего сына и мою няню. Вы заложили бомбу в мою машину, зная, что они ею воспользуются».
 «В борьбе за независимость погибли тысячи ирландских граждан», — сказала она. Она сделала еще одну затяжку сигареты и глубоко задержала дым в легких.
 «Мой сын не имеет к этому никакого отношения, но вы сделали его мишенью», — сказал Шеперд. В его голосе не было гнева, он просто констатировал факт.
 «Ты водил X3. Это была твоя машина. Няня пользовалась "Хондой", и мы ее не трогали. Мы заложили бомбу в X3 и даже не приблизились к "Хонде"».
 «И я должен быть за это благодарен?»
 «Я просто излагаю факты. Вы преподносите всё так, будто я намеренно пытался убить вашего сына, а это не так. Я понимаю, почему вы хотите в это верить».
 «Почему?»
 «Потому что это облегчает вам выполнение того, ради чего вы сюда пришли. Это дает вам моральное превосходство».
 «И ты думаешь, мне это нужно?»
 «Я делаю то, что делаю, потому что верю в то, что делаю. Я верю в единую Ирландию. Я верю, что Великобритания — оккупационная держава, которая не имеет права находиться в моей стране, и я сделаю все необходимое, чтобы изгнать ее. У меня есть дело, и я верю в это дело. Но ты, Шеперд, почему ты делаешь то, что делаешь? Почему ты убил этих двух мужчин в Белфасте? За четыре тысячи фунтов в месяц плюс расходы?»
 «На самом деле, немного больше».
 «Но вы же наёмный убийца. Вы убивали за деньги. Как и все эти мерзавцы-солдаты и полицейские, работающие на британцев. Так кто же из нас на самом деле обладает моральным превосходством?» Она выдохнула дым, затем наклонилась к пепельнице и потушила остатки сигареты. «Нет смысла продолжать этот разговор, — сказала она. — Просто арестуйте меня и покончите с этим».
 «У MI5 нет полномочий на арест», — сказал Шеперд. «Я думал, вы это знаете».
 «Хорошо, — сказала она. — Что худшее вы можете со мной сделать? Я проведу несколько лет в качестве политической заключенной, затем начнутся переговоры, и в конце концов меня освободят. Возможно, однажды я даже стану членом парламента. Присоединяйтесь к Мартину и Джерри на этом «золотом поезде» Палаты общин. Разве это не было бы замечательно?»
 Шеперд ничего не сказал, а продолжал смотреть на нее, его глаза были тверды, как гранит.
 «И эти мрачные взгляды меня не пугают, Шеперд. Просто позвони в полицию и покончи с этим».
 «Всё не так просто», — сказал Шеперд. Он полез в карман куртки и достал чёрный цилиндрический глушитель, профессионально изготовленный, мало похожий на тот, что Томаш сделал в мастерской « Афины », но в несколько раз более эффективный. Любой выстрел, даже в замкнутом пространстве, звучал бы не громче приглушённого глухого стука. Он вкрутил его в ствол «Глока», затем нажал на курок и выстрелил ей в грудь, чуть ниже сердца. Она ахнула, приложила руку к ране, пульсирующей кровью, затем поднесла её к лицу и с недоверием уставилась на окровавленную ладонь. Потом вздохнула и упала на бок.
 Шеперд встал и подошёл к ней. На её губах появилась кровавая пена, а глаза расширились от паники. Она начала шевелить ртом, но звука не было, только пена, становившаяся всё краснее и жиже с каждым движением губ.
 Она была в нескольких секундах от смерти, она это знала, и Шеперд это знал. Но дело было не во времени, а в уверенности, в том, чтобы убедиться, поэтому Шеперд выстрелил в нее еще раз, один раз в сердце, а затем между ее недоверчивых зеленых глаз.
 Майор ждал его снаружи.
 «Всё готово», — сказал Шеперд, садясь в машину.
 «Это нужно было сделать», — сказал майор.
 Шеперд кивнул. «Спасибо. Спасибо за всё, хорошо? За спасение Лиама и Катры, и за…» Он не закончил фразу.
 «Не нужно благодарить, Паук. Мы это уже переросли».
 Шеперд глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Он чувствовал себя по-другому, но не был уверен, в чём именно изменился. Он знал, что переступил черту, но эту черту нужно было переступить. «Она это заслужила», — сказал он.
 «Черт возьми, она была права», — сказал майор. «Даже не думай о ней». Он включил передачу и отъехал от обочины. «Она была легкой добычей».
 Шеперд кивнул, но понимал, что это будет не так просто. Он выстрелил женщине в сердце и голову, женщине, которая не представляла для него непосредственной угрозы. Он не особо беспокоился о том, что сделал, или о возможных последствиях. Больше всего его тревожило то, что он нисколько не чувствовал вины за ее убийство и знал, что его жизнь никогда не будет прежней.
 
 OceanofPDF.com
 Об авторе
 
 Стивен Лезер — один из самых успешных авторов триллеров в Великобритании. Прежде чем стать писателем, он более десяти лет работал журналистом в таких газетах, как The Times , Daily Mail и South China Morning Post в Гонконге. До этого он работал биохимиком в компании ICI, добывал известняк в карьере, работал пекарем, заправщиком на автозаправке, барменом и в налоговой службе. Он начал писать на полную ставку в 1992 году. Его бестселлеры переведены более чем на десять языков. Он также писал сценарии для таких телешоу, как «London's Burning» , «The Knock» и сериала BBC «Murder in Mind» , а две его книги, «The Stretch» и «The Bombmaker» , были экранизированы. Более подробную информацию можно найти на его сайте: www.stephenleather.com .
 
 OceanofPDF.com
 
 
 OceanofPDF.com
 Оглавление
 Также Стивена Лезера.
 Титульная страница
 Авторские права
 Преданность
 Это было…
 Об авторе
 Специальное предложение
 
 Оглавление
 Также Стивена Лезера.
 Титульная страница
 Авторские права
 Преданность
 Это было…
 Об авторе
 Специальное предложение
 
 
 OceanofPDF.com
 Также Стивена Лезера.
 Расплачиваться
 Пожарный
 Голодный Призрак
 Китайец
 Ветеринары
 Дальний выстрел
 Именинница
 Двойной удар
 Одинокий человек
 Туннельные крысы
 Создатель бомб
 Растяжка
 Танго Один
 Очевидец
 Паук-пастух Триллеры
 Жесткая посадка
 Уязвимая мишень
 Холодное убийство
 Горячая кровь
 Мертвецы
 Боевой огонь
 Грубое правосудие
 Джек Найтингейл: Сверхъестественные триллеры
 Наступление ночи
 Полночь
 Кошмар (январь 2012 г.)
 Чтобы узнать больше об этих и будущих изданиях, посетите сайт www.stephenleather.com .
 
 OceanofPDF.com
 ЧЕСТНАЯ ИГРА
 Стивен Лезер
 
 
 www.hodder.co.uk
 
 OceanofPDF.com
 Впервые опубликовано в Великобритании в 2011 году издательством Hodder & Stoughton.
 Компания Hachette UK
 Авторские права (C) Стивен Лезер 2011
 Право Стивена Лезера быть указанным в качестве автора произведения было заявлено им в соответствии с Законом об авторском праве, промышленных образцах и патентах 1988 года.
 Все права защищены.
 Никакая часть данной публикации не может быть воспроизведена, сохранена в поисковой системе или передана в любой форме и любыми средствами без предварительного письменного разрешения издателя, а также не может распространяться иным образом в какой-либо форме переплета или обложки, кроме той, в которой она опубликована, и без наложения аналогичных условий на последующего покупателя.
 Все персонажи в этой публикации вымышлены, и любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, является чисто случайным.
 Каталожная запись CIP для этого издания доступна в Британской библиотеке.
 ISBN в электронном виде: 9781444708332
 ISBN книги: 9780340924976
 Ходдер и Стоутон Лтд
 Юстон-роуд, 338
 Лондон NW1 3BH
 www.hodder.co.uk
 
 OceanofPDF.com
 СОДЕРЖАНИЕ
 
 Также Стивена Лезера.
 Титульная страница
 Авторские права
 Преданность
 Это было…
 Об авторе
 Специальное предложение
 
 OceanofPDF.com
 Для Джульетты
 
 OceanofPDF.com OceanofPDF.com
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"