Шины "Боинга-737" врезались в взлетно-посадочную полосу, визжа, как умирающие свиньи, и поднимая в воздух клубы пыли. Самолет подрулил к зданию аэровокзала, которое мерцало в полуденном зное. В салоне первого класса пассажиры начали расстегивать ремни безопасности еще до того, как самолет остановился. Темноволосая стюардесса встала со своего места и подошла к пассажиру кресла 3B. Она наклонилась и одарила его своей профессиональной улыбкой. “Мистер Ахмед?” - спросила она. Мужчина продолжал читать, как будто не слышал. “Мистер Ахмед?” она повторила. Он поднял глаза и кивнул. Он был типичным пассажиром первого класса: средних лет, с избыточным весом и, казалось, ему наскучил весь этот бизнес полетов. Он едва притронулся к летной еде и нетерпеливым взмахом руки отверг бесплатные наушники. Большую часть трехчасового перелета он провел, уткнувшись носом в "Уолл-стрит джорнэл". “Мистер Ахмед, пилот попросил вас остаться, пока остальные пассажиры не покинут самолет”, - сказала она.
Пассажир, казалось, ничуть не удивился просьбе. “А как насчет людей, с которыми я путешествую?” он спросил. Женщина рядом с ним значилась в декларации как его жена и, как и мужчина, путешествовала по йеменскому дипломатическому паспорту. Позади него сидела седовласая пожилая женщина, очевидно, его мать, а в другом конце салона находились двое его маленьких детей. У всех были йеменские дипломатические паспорта.
- Прошу прощения, сэр, но они тоже должны остаться.
Пассажир кивнул. “Я понимаю”, - тихо сказал он. “Вы расскажете моим детям, пока я буду объясняться с матерью?”
Стюардесса подошла, чтобы объяснить все молодым людям, в то время как Ахмед обернулся и заговорил с пожилой женщиной. Эльба Мария Санчес привыкла ждать в авиалайнерах, пока иммиграционные чиновники советовались, следует ли впускать ее сына в их страну. Семье было отказано в посещении большинства стран Ближнего Востока, а предыдущие убежища, включая Восточную Германию и Венгрию, отвернулись от своих старых соратников в их стремлении принять капитализм. Даже суданцы предали их.
Пассажиры вышли из самолета. Стюардесса спросила Ахмеда, не хочет ли он чего-нибудь выпить, пока ждет, но он отказался. Он взял номер Newsweek и лениво пролистал его. “Всегда одно и то же”, - с горечью сказала его жена. “Им должно быть стыдно за себя, этим людям, у них нет преданности. После всего, что мы для них сделали”.
- Наберись терпения, Магдалена, - сказал мужчина, не отрывая глаз от журнала.
“Пациент! Ha! Я был терпелив в Триполи, я был терпелив в Дамаске, я был терпелив практически в каждом аэропорту Ближнего Востока. Признай это, Илич, мы больше никому не нужны. Мы позор”.
“ Тише, ” тихо сказал он. - Ты расстроишь детей.
Казалось, она собиралась возразить, но прежде чем она успела заговорить, в дверях появился невысокий, невзрачный мужчина в темном костюме. В руках у него был блестящий черный портфель, и он нервно теребил усы, приближаясь к Ахмеду. Он представился как Хатами, только одно имя, и он не сказал пассажиру, кого он представляет. В этом не было необходимости. Он предложил им вернуться в салон бизнес-класса, где они могли бы побыть наедине, и Ахмед последовал за ним по проходу. Дети Ахмеда с тревогой посмотрели на него, и он ободряюще подмигнул им. Хатами отступил в сторону, пропуская Ахмеда, а затем задернул синюю занавеску. Ахмед сел в кресло у прохода, а Хатами занял место напротив него, держа портфель на коленях. Хатами казался встревоженным, и капли пота стекали по обе стороны его крючковатого носа. - Ваш паспорт, пожалуйста, - сказал он, протягивая руку.
Ахмед достал свой паспорт из внутреннего кармана пиджака от Армани и протянул его мне. Хатами пролистал страницы паспорта, на которых было множество виз и иммиграционных штампов. Он прочитал имя на лицевой стороне паспорта: Наги Абубакер Ахмед. Фотография соответствовала мужчине, сидящему перед ним: залысины, густые усы над мясистыми губами и впадины вокруг подбородка, которые наводили на мысль, что мужчина прожил безбедную жизнь, слишком много времени проводя в дорогих ресторанах. - Вы Илич Рамирес Санчес? - спросил я.
Пассажир кивнул.
- Женщину, путешествующую с вами, зовут Магдалена Копп?
Еще один короткий кивок.
“Мистер Санчес, меня попросили задать вам ряд вопросов, прежде чем наше правительство примет решение, может ли оно удовлетворить вашу просьбу о предоставлении убежища”. Санчес ничего не сказал. Хатами мог видеть свое отражение в затемненных стеклах очков Санчеса. Ему стало не по себе, и он достал из кармана большой белый носовой платок и вытер лоб. “Вы какое-то время жили в Дамаске, это верно?”
- Да, - сказал Санчес.
-Откуда вы отправились куда?
“В Ливию”.
“Ливийцы не позволили бы вам остаться в своей стране?”
- Вы хорошо информированы, - сказал Санчес.
- И из Ливии вы вернулись в Дамаск?
- Да, это был первый самолет, вылетевший из страны.
Хатами кивнул, снова вытер лоб и сунул платок обратно в верхний карман. - Где ваши активы?
“ Активы? Я не понимаю.
- У тебя есть деньги? - спросил я.
Санчес улыбнулся. “Да, у меня есть деньги. Мне хорошо заплатили за мою работу”.
- Деньги где? - спросил я.
“ В основном в Швейцарию. Кроме того, в моем дипломатическом багаже миллион долларов. Могу заверить вас, что я не буду обузой.
Хатами нервно улыбнулся. “Хорошо, хорошо. Это хорошо”. Он опустил взгляд на свой портфель и заметил, что сжимает его так крепко, что ногти впиваются в кожу. Он убрал руки, и Санчес увидел два влажных отпечатка ладоней там, где они были раньше. “Мое правительство особенно обеспокоено вашим прошлым, мистер Санчес. Ваши, как бы мне их назвать? . . . подвиги. . . были хорошо задокументированы и получили широкую огласку. Они хотят знать, отказался ли ты от своего террористического прошлого”.
Санчес вздохнул. “Я ищу только место, где я и моя семья могли бы жить в безопасности. Мое прошлое - это мое прошлое”.
Хатами кивнул, опустив глаза, чтобы не смотреть на собственное отражение. - Значит, вы больше не считаете себя террористом?
“Это верно”, - сказал Санчес.
“Ах”, - сказал Хатами. “Это очень жаль. Очень жаль”. Он поднял голову, и в его глазах была ястребиная напряженность. “Вполне возможно, что в будущем нам понадобится кто-то с вашими талантами”.
“Понятно”, - сказал Санчес. Он снял очки, открыв карие глаза, которые были удивительно мягкими и веселыми. “У меня не было бы с этим проблем. Я думаю, что тот, кто предложит мне убежище, будет иметь право ожидать, что я окажу им услугу”.
Хатами ухмыльнулся и кивнул. Он ожидал, что дискуссия с Ильичем Рамиресом Санчесом будет гораздо более напряженной. С человеком, которого мир знал как Карлоса Шакала, оказалось на удивление легко иметь дело.
Джим Митчелл вглядывался в чистое голубое небо из кабины своего Cessna 172. Это был великолепный день для полетов. Было несколько клочков перистых облаков, но они были очень высоко, намного выше, чем когда-либо могла надеяться взлететь одномоторная "Сессна". К северо-западу, примерно в восьми милях от себя, он увидел взлетно-посадочную полосу, расположенную почти перпендикулярно носу "Сессны". Самолет был идеально выровнен, турбулентности практически не было, поэтому ему требовалось лишь незначительное давление на штурвал, чтобы сохранять курс. Он повернул голову направо и поймал взгляд жены. Она улыбнулась и подмигнула ему, и он улыбнулся в ответ. “Сандра, ты хочешь им позвонить?”
“ Конечно, ” сказала она. Она настроила радио на диспетчерскую вышку. Митчелл наблюдал за ней, пока она связывалась с диспетчером воздушного движения, сообщила об их местоположении и сообщила ему, что они заходят на посадку. Она запросила консультацию по взлетно-посадочной полосе, и Митчелл через наушники услышал, как диспетчер сообщил ей, что ветер дует прямо по взлетно-посадочной полосе со скоростью около шести узлов. Идеальный. В свои сорок пять лет Джим Митчелл был на полтора десятка лет старше своей жены, и ему никогда не надоедало смотреть на нее. Она улыбнулась, говоря в микрофон, и махнула ему, чтобы он смотрел снаружи самолета. Он взглянул на схему сечения, прикрепленную к его ноге. Они приближались к району военных действий, отмеченному на карте пурпурной каймой. В МОА были разрешены полеты, но это все равно заставляло его немного нервничать. Он вглядывался в лобовое стекло, осматривая небо по частям в поисках военного транспорта.
Он почувствовал маленькую ручку на своем плече. - Папа, папа, повернись.
Митчелл обернулся и увидел своего сына Джейми с видеокамерой в руках. Горел красный огонек, показывая, что Джейми снимает. Митчелл ухмыльнулся и показал сыну поднятый большой палец. “Джим Митчелл, бесстрашный пилот”, - засмеялся он, и Джейми захихикал. Мальчик сделал снимок вправо. - Мам, - позвал он, и Сандра оглянулась через плечо.
“ Не используй всю пленку, ” упрекнула она. - Прибереги ее, пока мы не подъедем ближе к Вегасу.
“ О, мам, не говори таких вещей, это записывается, ” простонал Джейми. Он выключил видеокамеру. “ Теперь мне придется перемотать запись назад. ” Он вздохнул так, как может вздыхать только ребенок, и надул губы. “Держу пари, у Скорсезе никогда не было таких проблем”, - сказал он.
Сандра откинулась назад и взъерошила ему волосы. Он отпрянул, отказываясь успокаиваться. В восемь лет он достиг стадии “Я не хочу, чтобы ко мне прикасались”, с уколом сожаления поняла Сандра.
“Я вижу ветрозащитный носок”, - сказала Сандра, и Митчелл прищурился, ища оранжевый носок, который дал бы ему точное представление о направлении ветра на уровне земли. Он не мог этого видеть. Зрение его жены было намного лучше, чем у Митчелла, которому больше не разрешалось летать без корректирующих линз. "Еще один признак подкрадывающейся старости", - уныло подумал он. Митчелл снизил мощность, поднял "Сессну" на высоту тысячи футов над землей и влился в поток машин на единственной взлетно-посадочной полосе. Это был единственный самолет в этом районе, и вскоре они приземлились, подруливая к заправочной станции.
Джейми заснял заправку самолета, а затем отошел, чтобы купить консервированный напиток в торговом автомате. Митчелл упер руки в бока и оглядел небо над головой.
Джейми вернулся со своей кока-колой. Он достал видеокамеру из "Сессны". “Хорошо, я хочу сфотографировать вас двоих вместе в передней части самолета”, - сказал мальчик и показал родителям, где он хотел, чтобы они встали.
- Наш сын, кинорежиссер, - сказал Митчелл.
“То, что он не пойдет по стопам своего отца, будет большой потерей для индустрии недвижимости”, - сказала Сандра, улыбаясь, чтобы показать, что она шутит. Недвижимость обеспечила им завидный образ жизни, даже если Митчеллу пришлось признать, что это была не самая захватывающая карьера и что люди, как правило, избегали его на вечеринках. Она подошла к нему вплотную, и он обнял ее за талию. Митчелл высоко поднял голову, чтобы скрыть от камеры растущую лысину и двойной подбородок, и втянул живот.
Джейми перевел взгляд с топливных насосов на другую сторону, пока его родители не оказались в центре видоискателя. Они помахали ему рукой и улыбнулись. Он выключил видеокамеру и забрался на заднее сиденье "Сессны", пока его отец обходил самолет и проверял топливные баки. Сандра велела сыну надеть пуловер. Погода в Финиксе была не по сезону теплой, но по прогнозу ожидались холодные северные ветры.
Вскоре Митчелл поднял маленький самолет в воздух. Он направился на запад, его VOR был настроен на радиомаяк Нидлс в Национальном заповеднике дикой природы Хавасу-Лейк, откуда он планировал вылететь в Вегас. После того, как он пролетел над шоссе 93, ориентироваться было практически не по каким ориентирам, так что ему пришлось положиться на свой VOR. Он бы предпочел лететь на немного большей высоте, но Джейми продолжал настаивать, чтобы они летели низко, чтобы он мог любоваться пейзажем, даже если это были просто песок, камни и многорукие кактусы, которые стояли, как гвардейцы на параде.
“ Эй, пап, что это там внизу? Джейми указал налево.
Митчелл обернулся, чтобы посмотреть, куда указывал его сын, но ничего не смог разглядеть. “Что там, Джейми?” спросил он.
“ Там внизу кто-то есть. Машины в пустыне и еще что-то. Мы можем посмотреть?
Митчелл прищурился за солнцезащитными очками. Затемненные линзы были по рецепту, но в последнее время он обнаружил, что они не так хорошо корректируют зрение на большие расстояния, как раньше. Он проверил датчики расхода топлива и увидел, что у него его в обрез. С оборудованием VOR не было ни малейшего шанса заблудиться, и предполагалось, что это будет отпуск. “Думаю, да, сынок”, - сказал он и перевел "Сессну" на медленный вираж, снижаясь.
“ Это хорошая идея? - Спросила Сандра в наушниках.
“У нас полно времени”, - сказал Митчелл. “И у нас есть план полета по ПВП, мы можем поиграть, если захотим”.
“Там!” Крикнул Джейми. “Я думаю, они снимают фильм”. Он включил видеокамеру и начал снимать из бокового окна.
“Что это?” - спросила Сандра. Она сидела с правой стороны самолета, и ее муж загораживал ей обзор.
“Я ничего не вижу”, - сказал Митчелл, закладывая "Сессну" в крутой вираж, так что земля закружилась под ним. Стрелка высотомера замерла, когда он снизил самолет до двух тысяч футов.
“Там внизу две вышки, вроде тех, на которых они устанавливают камеры”, - взволнованно сказал Джейми. “Хотя я не вижу, что они делают. Держу пари, они снимают фильм. Это круто. Интересно, кто режиссер?”
Митчелл выглянул из кабины. Далеко внизу он увидел конструкцию из дерева и металла высотой около пятидесяти футов. Это было похоже на строительные леса, и он мог разглядеть фигуру на их вершине. Цепи или канаты привязывали конструкцию к земле. Примерно в полумиле от них на земле в ряд стояла группа мужчин. Митчелл нахмурился. Фигуры стояли слишком неподвижно, и было что-то неловкое в том, как они держали руки. Это были не кактусы, но и не люди. Он выровнял самолет и указал жене на фигуры.
“Они похожи на роботов”, - сказала она.
- Или манекены, - согласился он.
“Вон там настоящие люди, видишь?” Она указала на другую группу фигур, стоящих в нескольких сотнях футов от нее.
- Я вижу их, - сказал Митчелл.
“Давай спустимся ниже, папа”, - сказал Джейми, продолжая снимать. “Это может быть кто-то известный”.
“Возможно, это не очень хорошая идея, Джейми”, - сказала его мать, поворачиваясь на своем сиденье. “Возможно, они не захотят, чтобы над головой гудел самолет”.
“ Мам, только один заход, ” взмолился Джейми. - Пожалуйста.
- Джим, что ты об этом думаешь? - спросила она мужа.
“Один быстрый взгляд не повредит”, - сказал Митчелл. “Должен признать, мне самому немного любопытно. Они за много миль отовсюду”.
“Похоже, тогда я в меньшинстве”, - сказала Сандра.
Митчелл медленно сделал круг, теряя высоту, и выровнялся на высоте пятисот футов над землей, в нескольких милях от двух башен. Джейми навел видеокамеру на пустыню внизу. Они облетели изолированный холм, который величественно возвышался над землей, как будто его вытолкнули снизу. Джейми отнял видоискатель от лица и вгляделся в скалистый выступ. “На вершине холма кто-то есть”, - сказал он. Он снова приставил видеокамеру к глазу и увеличил холм. “Он лежит. ... Я думаю, у него есть пистолет, папа.
- Ты уверен? - спросил я.
"Сессна" пролетела мимо холма, и Джейми больше не мог видеть мужчину. - Не знаю, думаю, что да.
“Здесь наверняка не было бы охотников”, - сказала Сандра с очевидным беспокойством в голосе.
“Стрелять не во что, кроме ящериц”, - сказал Митчелл. “Ладно, Джейми, смотри в оба, мы сделаем это только один раз. Крикни, если увидишь Стивена Спилберга, ладно? Он уменьшил мощность и снизил скорость "Сессны", пока они не достигли восьмидесяти узлов. Джейми сделала снимок происходящего внизу, увеличив изображение трех человек на земле, а затем проследила за двумя башнями. Сандра прикрыла глаза руками и посмотрела вниз.
“Джейми, ты видишь, что делают мужчины на башнях?” спросила она. “У них в руках не камеры, не так ли?”
Джейми сфокусировал видеокамеру на ближайшей к маленькому самолету вышке. Она находилась примерно в полумиле от него и, казалось, была сделана из металлических лесов и досок. “Нет, мам, - сказал он, - это оружие”.
-Оружие?
“Да, как у того парня на холме”.
Сандра повернулась к мужу. - Джим, мне это не нравится, пойдем.
“Вы думаете, может быть, нам следует сообщить об этом?” Спросил Митчелл.
“Я не знаю, я просто думаю, что мы должны пойти. У меня плохое предчувствие по этому поводу”.
“ Ладно, милая, без проблем. ” Митчелл выжал газ до отказа, потянул штурвал назад и направил маленький самолет в голубое небо. Он посмотрел на свой VOR и увидел, что тот отклонился влево от первоначального курса, поэтому, набирая высоту, он повернул "Сессну" вправо. Пустынный кустарник, казалось, скользил под ним.
Сандра откинулась на спинку сиденья, радуясь, что находится подальше от мужчин с пистолетами. Она закрыла глаза и потерла их тыльной стороной ладони. Она услышала треск разбивающегося стекла и подпрыгнула, когда что-то мокрое брызнуло ей на щеку. Ее желудок сжался, когда нос "Сессны" опустился, и когда она посмотрела на своего мужа, то увидела, что он откинулся на спинку сиденья, прислонившись головой к боковому стеклу. Ее первой мыслью было, что у него сердечный приступ или инсульт, но потом она увидела, что у него на лице кровь, и закричала. Она была вся в его крови, там были кусочки розовой ткани и осколки кости, похожие на белую древесную стружку. Она закричала и потянула его за плечо, надеясь, что, встряхнув его, разбудит. Его голова запрокинулась вперед, и она увидела, что верхняя часть его черепа снесена. Его ноги барабанили по полу, но по размеру раны она могла видеть, что он уже мертв, а пинок был просто нервной реакцией. Что-то стекало по ее лицу, и она подняла голову, чтобы увидеть толстые капли крови, стекающие с крыши самолета. Она открыла рот, чтобы снова закричать, но кровь потекла у нее между губ, вызвав рвотный позыв. Позади нее Джейми звал своего отца.
Сандра вытерла лицо руками и почувствовала, как кровь размазывается по коже. Через кабину она не видела ничего, кроме пустыни, и с ужасом поняла, что самолет все еще пикирует. Она потянулась к штурвалу и потянула его назад, чувствуя, как у нее скрутило живот, когда нос самолета поднялся. Она задыхалась, а руки дрожали. Она посмотрела на индикатор положения, но его заслоняло тело ее мужа, затем внезапно все его тело отвернулось от приборов, как будто он всего лишь дремал, но она поняла, что это замедление заставило его отступить. Дрожь в ее руках усилилась, и она заставила себя смотреть на приборы, а не на своего мертвого мужа. Самолет выровнялся, и она решила разогнаться подальше от боевиков внизу, вместо того чтобы тратить время на попытки набрать высоту. Где-то позади нее раздался громкий треск, затем еще один, и она крикнула Джейми, чтобы тот лег поперек задних сидений. Педали руля резко потеряли свое сопротивление, как будто тросы были перерезаны, и "Сессна" начала скользить вправо вместе с ветром. Еще несколько пуль ударили в заднюю часть самолета, и она почувствовала, как штурвал дернулся у нее в руках. “О Боже, топливо”, - сказала она, вспомнив топливные баки в крыльях над ее головой. Она начала крутить штурвал из стороны в сторону, разворачивая самолет в воздухе. Тело Митчелла гротескно раскачивалось, удерживаемое на месте ремнем безопасности. Его кровь капала отовсюду, хотя, к счастью, ноги перестали барабанить по педалям.
Джейми последовал ее указаниям и лежал поперек задних сидений, всхлипывая в его руки.
“Все в порядке, милый, все будет хорошо”, - сказала Сандра, хотя в ее дрожащем голосе не было уверенности. Ее разум лихорадочно соображал, и она не могла вспомнить, каковы были процедуры экстренной помощи. Она на мгновение закрыла глаза и попыталась представить код аварийного транспондера. Семь Семь Ноль Ноль. Она сняла левую руку с руля управления и повозилась с циферблатами на передатчике, поворачивая их к четырем цифрам, которые должны были вызвать сигнал тревоги на всех радиолокационных объектах в пределах досягаемости. Штурвал дернулся в ее руке и потянулся вперед, когда самолет снова начал пикировать. Двигатель начал трещать, и весь самолет взбрыкнул и встал на дыбы, как взбесившийся жеребец. Ее руки дрожали, когда она включила аварийную частоту на радио: 121,50 МГц. Штурвал начал дрожать, заставляя ее плечи вибрировать.
- Мама, что происходит? - закричал ее сын.
“Все в порядке, милая. Оставайся на месте”. Двигатель кашлял, и лопасти винта стали видны в виде серого диска, когда они замедлились. С левой стороны капота двигателя валил черный дым. Согласно показаниям высотомера, они находились чуть более тысячи футов над землей, а индикатор вертикальной скорости показывал, что они снижаются со скоростью пятьсот футов в минуту. Она включила радиомикрофон. “Сигнал тревоги, сигнал бедствия”, - сказала она. “Это пять Девять четыре, местоположение неизвестно, аварийная посадка”. Она не могла вспомнить, какую еще информацию она должна была сообщить в сигнале бедствия.
В наушниках затрещало, но ответа не последовало. Стрелка высотомера крутилась, и они, вероятно, были слишком низко, чтобы кто-нибудь смог уловить их сигнал. “Мэйдэй, мэйдэй”, - повторила она, затем сняла большой палец с кнопки микрофона и сосредоточилась на экстренных процедурах. Она изо всех сил потянула штурвал назад, пытаясь удержать нос машины задранным, но он внезапно провис, и она поняла, что потеряла контроль над рулями высоты. Пикирование стало круче, и индикатор воздушной скорости перевалил за красную черту. Самолет пикировал на максимальной скорости, но ощущения движения было на удивление мало. Сандра Митчелл совершенно отстраненно отнеслась к собственной неминуемой смерти. Она продолжала давить на штурвал, зная, что это совершенно бесполезно, но желая что-нибудь сделать. Она сделала глубокий вдох. “Все в порядке, милый”, - позвала она сына. “Все в порядке”.
Земля, казалось, не становилась ближе до последней сотни футов, а затем внезапно устремилась ей навстречу.
Коул Ховард достал из кармана колоду карт и снял резинку, которой они скреплялись. Он просмотрел первую. “Кто был партнером Барнума в Величайшем шоу на Земле?” он прочитал. Он немного подумал, прежде чем перевернуть карточку. Ответ был Дж. А. Бейли. Говард вздохнул. Следующий вопрос был: “Что известно как английское вино?” Говард улыбнулся. “Портвейн”, - сказал он себе. Он перевернул карточку, и его улыбка стала шире, когда он увидел, что был прав. Зазвонил телефон на его столе, один-единственный звук дал ему понять, что это внутренний звонок. Он взял его, продолжая читать карточку Trivial Pursuit. - Говард, - сказал он.
“ Доброе утро, Коул. Ты занят?
Это был Джейк Шелдон, непосредственный начальник Коула в офисе Федерального бюро расследований в Финиксе. - Ничего срочного, Джейк, - сказал Говард.
- Ты можешь подняться и навестить меня, когда у тебя будет свободная минутка?
“ Само собой. Теперь все в порядке?
“ Сейчас было бы просто замечательно, Коул. Спасибо.
Говард знал, что Джейк Шелдон всегда передавал свои приказы в виде просьб, часто в такой заумной форме, что это приводило к путанице. Вежливое предложение агенту “зайти ко мне как-нибудь” было самым срочным звонком, который он когда-либо делал, даже если бы его офис был в огне. Новых агентов, поступивших в офис, пришлось отвести в сторонку и проинструктировать о методах управления Шелдона, чтобы они не перепутали его почтительные манеры с ленью или самодовольством. Ожидая лифта, Говард изучал одну из своих карточек. “Сколько нот в двух смежных октавах?” Говард нахмурился, решил, что ответом будет шестнадцать, и перевернул карточку. “Пятнадцать”, - прочитал он. Он не выказал раздражения из-за своей ошибки, просто запомнил ответ и перешел к следующему вопросу.
Кабинет Шелдона был таким же опрятным и официальным, как и он сам, на его столе не было беспорядка, диплом колледжа и юридическая квалификация висели на стене позади него в одинаковых рамах розового дерева, жалюзи на окне были ровными, как бритвы. На нем были темно-синий костюм и накрахмаленная белая рубашка - униформа, которую он никогда не менял. По слухам, у Шелдона было более дюжины костюмов, абсолютно одинаковых по цвету и фасону, которые он неукоснительно менял. Он выглядел так, словно только что сошел с каталога одежды, и, хотя сидел за своим столом, на нем все еще был пиджак. У него был вид пожилого государственного деятеля, возможно, сенатора, с седыми волосами, мягким голосом и мясистыми щеками. Когда Говард вошел в кабинет, он закрыл папку на столе и пригласил его сесть. - Итак, Коул, как поживает твоя очаровательная жена?
“ Отлично, сэр. Просто отлично.
-А ее родители? - спросил я.
“Великолепно. Просто великолепно”.
Шелдон кивнул. - Передай от меня привет мистеру Клейтону, когда увидишь его.
- Я так и сделаю, сэр.
Обмен любезностями закончился, Шелдон вручил Говарду видеокассету и файл, который тот читал. “Я хочу, чтобы ты изучил это для меня, Коул. Это странное дело, тройное убийство, но дело не только в этом. Семья летела примерно в шестидесяти милях к югу от Кингмана, когда их самолет был сбит. Обычно мы не стали бы вмешиваться в инцидент такого рода, но нас касается то, что они видели до того, как их сбили. Запиши это на видеомагнитофон, ладно?”
Говард отнес кассету к видеомагнитофону в углу кабинета, вставил ее на место и нажал кнопку ‘воспроизвести’. Он отошел в сторону и скрестил руки на груди. На экране появилось женское лицо, искаженное из-за того, что она была слишком близко к объективу. Она смеялась, и Говард услышал, как маленький мальчик крикнул: “Давай, мама, корчи рожу”.
“Сандра Митчелл, тридцатилетняя домохозяйка. Ее муж Джим управляет самолетом. Они были на пути из Финикса в Лас-Вегас.
Камера резко повернулась, так что в кадре оказался затылок пилота. “Папа, папа!” Пилот повернулся и показал мальчику поднятый вверх большой палец.
“ Они летели здесь на высоте около трех тысяч пятисот футов, в файле есть карта, которая покажет вам их точное местоположение. Местная полиция сейчас проводит обыск в этом районе, но это займет несколько дней ”.
Видеокамера скользнула по окнам кабины, открывая им вид на пустыню далеко внизу. Сквозь шум двигателя донесся голос Сандры: “Не используй всю ленту”. Последовало мерцание, показывающее, что видео было выключено, а затем в кадре появились двое взрослых, мужчина и женщина, гордо стоящие перед своим самолетом. Это была маленькая Cessna с одним пропеллером. Мужчина держался за живот, и его молодая жена похлопала его, словно говоря, что в этом нет необходимости.
Изображение замерцало, а затем появился другой вид из окна. Не было никакой возможности узнать, как долго оно было выключено. Холм из песчаника заполнил экран. На вершине лежала фигура с чем-то похожим на винтовку в руках. Видеокамера дрогнула, когда объектив приблизился и сфокусировался на крупном плане. Затем камера опустилась, и далеко внизу, среди кактусов и кустарника, Говард увидел что-то вроде башни, построенной из металлических лесов и деревянных досок.
“Примерно в два часа дня они увидели это сооружение и еще одно, точно такое же, и спустились, чтобы взглянуть поближе”.
Картинка раскачивалась из стороны в сторону, пока мальчик изо всех сил старался удержать сооружение в поле зрения. Наверху был мужчина, и Говард увидел, что он держит винтовку. Самолет снова выровнялся, и вдалеке Говард разглядел группу фигур.
Маленький мальчик играл с регулятором фокусировки, приближая объектив к фигурам, стоящим внизу в пустыне. Эффект был не из приятных, и Говард на мгновение отвел глаза.
Раздался внезапный треск, а затем женщина начала кричать. Камера повернулась, и Говард увидел, что вся передняя часть кабины была залита кровью. У пилота снесло макушку. “Боже мой”, - прошептал Говард.
Мальчик начал кричать, изображение перекосилось, как будто видеокамеру отбросили в сторону, и все, что мог видеть Говард, - это забрызганный кровью материал обивки сиденья.
У миссис Митчелл также была лицензия частного пилота, и она взяла на себя управление. В течение тридцати секунд после первого выстрела в самолет попали еще восемь”.
Говард услышал негромкие взрывы, когда пули попали в цель, затем он услышал, как двигатель заурчал и закашлял.
“Двигатель сработал примерно в то же время, и мы думаем, что в этот момент самолет находился на высоте от тысячи до полутора тысяч футов”.
Говард услышал, как женщина что-то нечленораздельно выкрикнула в "Скорую помощь", но ответа не последовало.
“ Она подала сигнал бедствия на аварийной частоте и настроила свой транспондер на аварийный код: именно так местная станция обслуживания полетов определила ее местоположение. Голос Шелдона был деловитым и отстраненным.
Шум двигателя стих, и видеокамера, должно быть, снова сдвинулась с места, потому что Говард мог видеть стремительно поднимающуюся землю.
Говард слышал, как мальчик начал кричать, а его мать тщетно пыталась его успокоить. Последнее, что она сказала, было: “Пожалуйста, Боже, нет. ... а потом раздался тошнотворный грохот, скрежет металла и что-то похожее на шум ветра.
“В этот момент самолет упал, а находившиеся в нем люди мертвы. Видеокамера продолжала запись еще двадцать минут, пока запись не подошла к концу. С таким же успехом ты мог бы выключить его прямо сейчас.
Говард наклонился вперед и нажал кнопку ‘стоп’. Как раз перед тем, как он это сделал, ему показалось, что он услышал, как мальчик зовет своего отца, но это мог быть ветер пустыни.
К счастью, они не попали в топливные баки. Когда местный шериф прибыл туда, видеокамера была цела. То, что у вас есть, - это копия, которую мы сделали. Оригинал находится в одной из наших лабораторий в Вашингтоне ”. Говард сел и поиграл с кассетой, слушая Шелдона. “Башни, которые вы видели на видео, были снесены и подожжены к тому времени, как шериф добрался туда. Все машины уехали. На видео нет никаких признаков этого, но мы подозреваем, что у них также был вертолет. Расследование, которое вы будете вести, необычно тем, что мы на самом деле не беспокоимся о жертвах по этому делу. Все указывает на то, что они были всего лишь невинными прохожими, оказавшимися не в том месте и не в то время. Что мы хотим знать, так это кто были эти люди в пустыне и что они делали”.
“ Значит, это не расследование убийства? ” спросил Говард. Он не мог выкинуть женский голос из головы. Пытаясь успокоить сына, когда самолет начал снижаться. Он вздрогнул.
“Эти люди не стреляли там по уткам”, - сказал Шелдон. “Они потратили много времени и денег на установку этих вышек, они явно что-то репетировали. Это была тренировка перед убийством. И только первоклассное убийство могло заслуживать такой репетиции ”.
Говард кивнул. - Президент?
“ Возможно. Или приезжий глава государства. Кто-то с защитой, кто-то, к кому они не могут подобраться близко. Это не было бы бандитским налетом, они предпочитают подобраться поближе, приставив дробовик к затылку. Это должно быть связано с политикой. И это должно произойти как можно скорее. Твоя работа, Коул, выяснить, кто нанес удар, и остановить его. Сделай это, и, надеюсь, ты также поймаешь людей, убивших семью Митчеллов. Но это второстепенно, ты понимаешь? Ваша первоочередная задача - положить конец убийству”.
“ Я понимаю. У нас есть какие-нибудь предположения, кто эти люди?
Шелдон покачал головой. “Запись сейчас исследуется нашими экспертами. Видеокамера - одна из тех новых моделей с мощным зум-объективом, который имеет очень высокое разрешение. Наша лаборатория проведет первоначальную работу с пленкой, но я так понимаю, что у них нет возможностей для того анализа, который нам может потребоваться. Это одна из причин, по которой я хочу, чтобы вы взялись за расследование.
-Мой тесть?
Шелдон кивнул. “ Компания Теодора Клейтона по производству электроники - одна из немногих в авангарде этой технологии, которая базируется не в Японии. Его помощь была бы неоценима, и было бы лучше, если бы просьба исходила от члена семьи, тебе не кажется?”
“Я уверен, что так и было бы”, - согласился Говард. Он точно знал, как сильно Теодор Клейтон был бы признателен своему зятю за помощью.
“ Я хочу, чтобы вы выступили в качестве посредника ФБР с местными следователями и организовали анализ записи. Есть вопросы?
“ Ты сказал, что это должно произойти скоро. Почему ты так думаешь?
“ Кто бы ни стоял за этим, у него уже есть убийцы на месте, и, очевидно, он имеет в виду конкретное место. Чем дольше они будут ждать, тем выше риск провала всей операции. Я сомневаюсь, что они планируют больше, чем на несколько месяцев вперед. Это может быть всего лишь вопросом недель или дней ”.
“ А как насчет целей? Мы делаем предупреждение сотрудникам службы безопасности президента?
Шелдон откинулся на спинку кожаного кресла, положив ладони на стол, как пианист, собирающийся начать концерт. “Я, конечно, отправляю служебную записку в Разведывательный отдел Секретной службы в Вашингтоне, но на данном этапе я не хочу перегибать палку. Пока мы не знаем наверняка, кто является целью, и я не хочу, чтобы меня поймали на том, что я плачу по-волчьи. Как только мы точно узнаем, кто является целью, мы выставим вокруг него оцепление, но не раньше того времени. И нет смысла объявлять общее предупреждение – это напрасно напугало бы слишком много людей, и мы рисковали бы, что снайперы залегли на землю. Нет, Коул, ты точно скажи мне, что это президент, и мы забьем тревогу.
Шелдон помолчал несколько секунд, как будто передумал. Он постучал пальцами по столу. “Но я думаю, было бы неплохо, если бы вы раздобыли маршрут президента и посмотрели, нет ли каких-либо ситуаций, когда в него могли бы попасть снайперы”.
Говард покинул офис Шелдона с кассетой и досье. Ему не хотелось просить тестя о помощи.
Майк Кремер посмотрел на часы, выдвинул нижний ящик своего стола и положил руку на бутылку знаменитого Grouse, которую хранил там. Он вынул его и взвесил в руке. Это была сильная рука с сильными пальцами и аккуратно подстриженными ногтями. На первых двух костяшках виднелись рубцы, а кожа выглядела так, словно ее выворачивали в любую погоду. Это была рука моряка, рука, привыкшая к ручной работе. Он дрожал, когда держал бутылку, и виски расплескивалось по стакану. Кремер крепче сжал ее, но это только усилило дрожь. Он поставил бутылку на стол и, взглянув на этикетку, ногой задвинул ящик.
Он снова посмотрел на часы. Девять пятнадцать. Бутылку он купил только прошлым вечером в магазине по продаже спиртных напитков, но она уже была наполовину пуста. Кремер улыбнулся про себя. Было время, когда он мог бы смотреть на ситуацию более позитивно и думать, что бутылка наполовину пуста, но те времена давно прошли. Он отвинтил крышку и поднес горлышко бутылки к носу. Он осторожно принюхался, как собака нюхает ночной воздух, затем сделал глоток и почти сразу проглотил. Кремер пил не ради вкуса, он пил, чтобы остановить дрожь. Он сделал еще глоток, потом еще, а затем снова закрыл бутылку и убрал ее обратно в ящик стола. На столе у него лежала открытая пачка жевательной резинки "Ригли", он развернул кусочек и отправил в рот.
Кабинет был маленьким, без окон. Он занимал угол большого склада и представлял собой немногим больше фанерного ящика с местом для двух письменных столов, ксерокса, картотечного шкафа, небольшого холодильника и пяти стальных шкафчиков. На стене над картотекой висела таблица, и Кремер подошел взглянуть на нее. Две группы должны были начать в половине десятого, поэтому он пошел проверить арену боя.
Склад был построен как место для хранения товаров перед их погрузкой на корабли по Темзе, еще в те времена, когда восточная часть Лондона была процветающими доками, а не просто ответвлением финансового района города. Когда судоходные компании переключились на контейнеры и речное движение прекратилось, лучшие склады превратились в квартиры яппи и шикарные винные бары, но этот был слишком обветшалым, чтобы его можно было реконструировать, и его оставили ветшать. Два молодых бизнесмена-киприота-грека, на которых работал Кремер, купили склад за бесценок в то время, когда цены на недвижимость падали, и превратили его в успешную площадку для пейнтбола, где руководители могли отрабатывать свою агрессию, притворяясь, что разят друг друга шариками краски вместо пуль. В здании было пять этажей, соединенных лестницами с каждого конца. Новые владельцы установили пожарные столбы и лестницы, затем добавили деревянные стены, сетчатые заборы и другие препятствия, чтобы создать поле боя, которое они освещали с помощью управляемой компьютером световой и лазерной системы. Четыре верхних этажа использовались для боевых действий, а на первом располагался офис, а также раздевалка и душевые, магазин по продаже пейнтбольных мячей, снаряжения и одежды, а также большая тренировочная площадка, где игроки могли стрелять из своего оружия по мишеням. Кремер зашел в магазин и включил свет. На складе нигде, кроме крыши, не было окон, поэтому освещение должно было быть везде. У одной стены стояли вешалки с толстовками и нейлоновой защитной одеждой, а над ними - витрина с защитными очками и масками для лица. В витрине у кассы лежали новейшие малярные пистолеты и наборы для чистки. Кремер проверил, есть ли сдача в кассе, затем пошел включить свет в тренировочной зоне. Шагая по бетонному полу, он услышал, как распахнулась входная дверь, и, обернувшись, увидел, как Чарли Престон выходит из-под солнечного света.
“Эй, Майк, извини, что опоздал”, - крикнул Престон. Он был подростком, который начал работать на арене по спонсируемой правительством программе повышения квалификации, но остался работать полный рабочий день, больше потому, что любил спорт, чем из-за денег. Престон однажды провел четыре недели, путешествуя по Америке в автобусах Greyhound, и во время поездки приобрел коллекцию толстовок и акцент, который поддерживал в форме, просматривая американские фильмы. Когда он закрывал за собой дверь, Кремер увидел, что на нем рубашка "Вашингтон Редскинз", шорты "Майами Долфинз" до колен и голубая бейсболка "Нью-Йорк Янкиз". Кремер улыбнулся. На улице было едва выше нуля. У парня был стиль, все в порядке. “Не парься, Чарли”, - ответил он. “Ты видишь там кого-нибудь?”
“ Только что подъехала пара BMW. Думаю, это они.
Кремер щелкнул выключателем, и флуоресцентные лампы над тренировочной площадкой зажглись. “Хорошо, вы можете проверить программу освещения арены? Мы собираемся использовать номер шесть, вчера у нас возникли проблемы с прожектором на номере пять, поэтому я хочу посмотреть, что не так с программированием или с освещением ”.
“Круто”, - сказал Престон. Когда он подошел к компьютеризированной консоли, которая управляла системой освещения, появились двое мужчин с нейлоновыми сумками. Обоим было под тридцать, ухоженные и загорелые, словно только что вернулись с отдыха на Средиземном море. Один из них уронил сумку на пол.
“ Ты главный? он окликнул Кремера.
“ Конечно, ” ответил Кремер. - А вы из какой команды?
- Мы “Бластеры Бэйсуотера". Другая сторона уже здесь?
“ Вы первый, ” сказал Кремер. - Вы должны приступить к работе в половине десятого, верно?
Подошли еще пятеро молодых людей, все небрежно одетые в джинсы и толстовки. “Они здесь, Саймон?” - крикнул один из них.
“Нет, вы уверены, что они сказали, что они все еще включены?” - ответил мужчина в очках.
“ Конечно. Я разговаривал с их капитаном в среду.
“Почему бы вам не переодеться, пока вы ждете?” Предложил Кремер. “Вы, ребята, играли здесь раньше?”
Все они покачали головами, поэтому Кремер показал им, где находится раздевалка, и раздал ксерокопии карт арены. Когда они снова появились десять минут спустя, их противников все еще не было видно. Кремер наблюдал за ними, пока они ждали у главного входа. Они были одеты в камуфляжную форму и ботинки военного образца, а также носили футуристические пейнтбольные шлемы и маски для лица. Все они были оснащены защитными приспособлениями для шеи, мягкими перчатками и специальными жилетами для хранения дополнительных пейнтбольных мячей и явно потратили много денег на свое снаряжение. Их оружие также было дорогим. У их лидера, того, кого звали Саймон, был специальный полуавтоматический пистолет Tippmann Pneumatics 68, который был оснащен двадцатиунционным баллоном с постоянным содержанием углекислого газа и крупнокалиберным зарядным устройством, вмещавшим до двухсот патронов. Кремер знал, что удар будет сильным, а прицел TASO red dot также означал, что удар будет точным, хотя он также знал по опыту, что большинство игроков, использующих полуавтоматику, просто продолжали стрелять вслепую, пока во что-нибудь не попадут, полагаясь на грубую силу, а не на мастерство. Метод ‘распыляй и молись’.
Кремер посмотрел на часы. Было девять сорок. Он подошел к Саймону и спросил, не хотят ли они начать.
“Наших противников все еще здесь нет”, - сказал он.
“Вы забронировали номер на следующие два часа, независимо от того, придут они или нет”, - сказал Кремер.
“Да, но нет смысла сражаться, если нет кого-то, не так ли?”
- Вы могли бы разделиться на две команды.
Саймон бросил на Кремера уничтожающий взгляд. “ Ты ведь умеешь считать, верно? Нас семеро.
Кремер поднял руки, сдаваясь. “Эй, ладно, я просто не хотел, чтобы ты тратил свои деньги, вот и все”.
Кремер объяснил, что оппозиция так и не появилась.
- Облом, - сказал Престон.
Саймон посмотрел на свои часы, прочную модель для дайвинга из нержавеющей стали, и что-то пробормотал. Престон потянул за козырек своей бейсболки. “Вы могли бы разделиться на две команды”, - предложил он. Он кивнул Кремеру. “Майк мог бы предложить вам игру, в которой было бы по четыре человека на команду”.
Саймон прищурился. “ Мы команда, - медленно произнес он, словно обращаясь к слабоумному. “Мы тренируемся вместе, у нас есть система, мы не можем просто разделиться на двоих и ожидать, что они будут функционировать. Это просто не сработает”.
- Я беру вас на себя, - тихо сказал Кремер.
- Что вы имеете в виду? - спросил Саймон.
“Я имею в виду, что я дам вам поиграть. Я приглашаю вас всех”.
Несколько мужчин рассмеялись. Саймон оглядел Кремера с головы до ног. Мужчине, стоявшему перед ним, было под тридцать, ростом чуть больше шести футов, он был скорее жилистым, чем мускулистым, и выглядел так, словно мог постоять за себя в драке. Но его глубоко посаженные глаза были водянистыми и покрасневшими, щеки пересечены лопнувшими венами заядлого алкоголика, и от него исходил сильный запах виски, который не маскировалась жевательной резинкой со вкусом мяты, которую он жевал. Саймон покачал головой. “Что? Ты против нас семерых? Я так не думаю”, - сказал он.
“Давай, Саймон, дай парню шанс”, - крикнул один из его товарищей по команде.
“Вот что я вам скажу, - сказал Кремер, - я покажу вам новую игру. Никаких вражеских флагов, которые нужно захватывать, никаких команд. Иди, куда хочешь, я приду и заберу тебя. Я называю это ”Прятаться и убивать".
“ Ты против нас семерых? - Повторил Саймон.
“ Ты что, считаешь, что это несправедливо? ” спросил Кремер. - Как насчет того, чтобы мне связать одну руку за спиной?
Несколько человек из команды начали смеяться, а щеки Саймона покраснели. “Ладно, ты в деле”, - сказал он. “Вот что я тебе скажу, почему бы нам не сделать это немного интереснее? Почему бы нам не поспорить на стороне?”
Кремер пожевал резинку и посмотрел на молодого человека. - О какой сумме вы думали?
Саймон пожал плечами. - Как тебе пятьдесят фунтов?
- По-моему, звучит неплохо.
Саймон кивнул. “Хорошо, так каковы правила?”
“Никаких правил, никаких судей. Разрешено все”.
-Выстрелы в голову?
- Выстрелы в голову, физический контакт, что угодно.
“ Почему бы вам, ребята, не изучить карты, пока я переодеваюсь, ” сказал Кремер, поворачиваясь, чтобы вернуться в офис. Престон последовал за ним. Он закрыл за ними дверь и прислонился к ней спиной.
- Господи, Майк, у тебя есть пятьдесят фунтов?
Кремер открыл свой шкафчик и достал пару забрызганных краской синих комбинезонов. “ Нет, ” сказал он. Он натянул комбинезон и взял с верхней полки пару пластиковых очков.
- Не хочешь одолжить мой шлем?
“Нет”.
“ Да ладно тебе, Майк. Их полуавтоматика наносит настоящий удар, и вы сказали им, что они могут стрелять в голову ”.
Кремер подошел к своему столу и выдвинул нижний ящик. Он сделал пару глотков из бутылки "Знаменитого грауза" и поставил ее на место. Предлагать что-либо Престону не было смысла, он пил только импортное американское пиво. В глубине ящика лежал его пейнтбольный пистолет, старый однозарядный "Сплатмастер". Он достал его.
“Ты, должно быть, шутишь”, - сказал Престон, ударяясь затылком о дверь. - По крайней мере, воспользуйся одним из моих пистолетов.
Кремер застегнул молнию на комбинезоне и надел защитные очки. Он проверил затвор пистолета и убедился, что в нем полный двенадцатиграммовый патрон с углекислым газом. “Это будет просто замечательно, Чарли”.
Престон открыл ему дверь, и они вместе направились обратно к бластерам "Бэйсуотер", которые застегивали перчатки и защитные маски для шеи.
- Готовы? - спросил Кремер.
Саймон приподнял брови, когда увидел пистолет Кремера. “Ты собираешься им воспользоваться?” - спросил он. Он поднял свой собственный пистолет с каркасным прикладом и лазерным прицелом. “Против этих?”
Кремер подмигнул. - Хочешь увеличить ставку?
Саймон изумленно покачал головой. - Мы готовы.
“Хорошо, здесь четырьмя этажами выше, поднимайтесь и занимайте позиции. Даю вам две минуты”.
Саймон надел шлем и опустил защитные очки так, чтобы вся голова была закрыта. Он повернулся к своей команде и подал им знак выдвигаться. Кремер прицелился в затылок мужчины и сжал палец на спусковом крючке. - Бах, - тихо сказал он.
“Какую систему освещения ты хочешь?” Престон спросил его.
“ Абсолютный минимум, ” сказал Кремер. - Ровно столько, чтобы они не упали и не ушиблись. И используй красные огоньки, это испортит их лазерные прицелы.
Престон улыбнулся. - Будь с ними помягче, Майк.
Кремер постоял у подножия лестницы и подождал целых десять минут, прежде чем подняться на первый этаж. Лестница вела в большую пустую комнату, из которой вели три дверных проема. Убедившись, что в комнате никого нет, он постоял, прислонившись спиной к стене, еще пять минут, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку. Торопиться не было смысла. Он хотел, чтобы они переусердствовали, потому что тогда они были бы беспечны. Он услышал шаги откуда-то сверху и приглушенные голоса. Кремер улыбнулся. У них не было терпения, у этих игроков. Любители. Он начал зачищать первый уровень, бесшумно переходя из комнаты в комнату, держа пистолет наготове. На втором этаже было двенадцать комнат, соединенных между собой дверными проемами, но без дверей. В некоторых стояла мебель: старые столы и диваны, кресла с набивкой, сочащейся из рваной кожи, как гнойные раны.
Он обнаружил, что его первый противник присел на корточки за деревянным сундуком, его пистолет был направлен в дверной проем на уровне груди. Кремер высунул голову из-за дверного косяка, увидел дуло оружия и пластиковую маску своего противника и откинул голову назад. Он глубоко вздохнул, затем перекатился через дверной проем, ударившись плечом об пол и вскочив с пистолетом наготове прежде, чем мужчина успел прицелиться. Красная точка лазерного прицела вспыхнула на его груди, но реакция парня была недостаточно быстрой. Кремер выстрелил, и пейнтбольный мяч попал его противнику прямо в середину маски, откинув голову назад и забрызгав пластик зеленой краской, которая тускло поблескивала в тусклом красном свете верхних ламп.
- Ты мертв, - сказал Кремер.
Мужчина снова сел на пол, прислонившись к стене. - Черт, - сказал он.
Кремер перезарядил ружье. На втором этаже оставалось всего две комнаты, и обе были свободны. Осталось три этажа и шесть человек. Он вернулся в одну из комнат, где был люк, ведущий на второй уровень. Свисала толстая пеньковая веревка, и Кремер ухватился за нее. Он покрутил его из стороны в сторону, а затем раскачал, прежде чем броситься обратно к лестнице. Он поднялся по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз, на цыпочках, держась поближе к стене и держа пистолет наготове. Ему пришлось пройти через одну комнату, прежде чем он добрался до комнаты, где была веревка, и там было чисто. Он приблизил голову к дверному проему и прислушался. Он услышал какой-то шорох и рискнул быстро взглянуть. Веревка мягко раскачивалась. В дальнем углу комнаты один из его противников осторожно продвигался к люку, не сводя глаз с отверстия и веревки, ствол его пистолета был направлен вниз. Кремер шагнул в дверной проем и выстрелил мужчине в грудь. Мужчина поднял глаза, не желая верить, что его так легко ранили. Он положил руку в перчатке на мокрое пятно краски и посмотрел на него. Кремер поднял пистолет в знак приветствия, затем молча показал жестом, что мужчина может спуститься по веревке и подождать своих друзей.
Кремер задумчиво пожевал жвачку. Пока ему везло. Его пейнтбольное ружье могло производить только один выстрел за раз, так что у него возникли бы реальные проблемы, если бы он столкнулся более чем с одним противником. Он мог бы позаимствовать пистолет Престона, но что-то в поведении руководителя группы задело его за живое. Он перезарядил и нырнул в соседнюю комнату. Очистить. Он услышал кашель из соседней комнаты и натянуто улыбнулся. Несмотря на все деньги, которые они потратили на экипировку, the weekend warriors просто не восприняли это всерьез. Они получили удар, вытерли краску и снова играли. Это сделало их беспечными, потому что они знали, что у них всегда будет еще один шанс. Кремер тренировался в другой школе. Он взял деревянный стул и поставил его сбоку от дверного проема, стараясь не издавать ни звука, когда ножки коснулись деревянного пола. Он уперся в нее ногой, а затем с силой пнул ее в середину соседней комнаты. Она не пролетела и трех футов, как ее осыпали шариками для пейнтбола. Парень крепко держал палец на спусковом крючке, выпуская поток маленьких шариков, которые взрывались фонтанами желтой краски всякий раз, когда попадали в цель. Кремер низко пригнулся в дверном проеме, прицелился и выстрелил одним плавным движением, попав мужчине прямо в грудь. Мужчина прекратил стрелять и печально покачал головой. - Тупой, тупой, тупой, - пробормотал он.
- С этим не поспоришь, - сказал Кремер, перезаряжая ружье.
Он подождал, пока поверженный противник спустится обратно, прежде чем двинуться вперед, зная, что звук шагов на лестнице будет отвлекающим маневром. Трое убиты, осталось четверо.
К тому времени, как Кремер добрался до верхнего уровня склада, там осталось только двое противников. Верхний уровень был самым опасным, потому что там было несколько старых мансардных окон, через которые проникал солнечный свет, не оставляя темных углов, в которых можно было бы спрятаться. Первоначально это было одно большое складское помещение, но затем оно было разделено на лабиринт восьмифутовыми секциями из гипсокартона. Большим преимуществом Кремера было то, что он запомнил расположение лабиринта, но это мало что значило против двух противников. Он стоял на лестнице, пытаясь выровнять дыхание. Над лабиринтом возвышались толстые дубовые стропила, поддерживавшие шиферную крышу и световые люки. Стропила находились примерно в десяти футах над верхом лабиринта и обеспечивали идеальную обзорную площадку, но карабкаться наверх было бы опасно. Он решил не рисковать, не тогда, когда на кону стояли пятьдесят фунтов. В лабиринт было четыре входа, по одному с каждой стороны, и Кремер выбрал самый дальний от лестницы, по которой он поднимался. Он пошел, пригибаясь, проверяя направо и налево, прежде чем встать. Он прислушался. Откуда-то справа донесся шаркающий звук, но он больше походил на копошащуюся в мусоре речную крысу, чем на пару кроссовок "Рибок". Он подошел к перекрестку и наклонился, так что его голова оказалась на уровне пояса, прежде чем заглянуть за угол. Ничего. Он держал пистолет наготове, готовый прицелиться в любую цель, вытянув левую руку для равновесия, когда крался вперед. Он скорее почувствовал, чем услышал чье-то присутствие позади себя, и одним движением изогнулся и пригнулся, когда поток дробинок ударил в стену там, где секундой ранее была его голова. Он выстрелил и увидел, как его пейнтбольный мяч попал в защитное устройство шеи Саймона. Саймон навел пистолет на Кремера и нажал на спусковой крючок, но прежде чем первая пуля вылетела из ствола, Кремер отскочил в сторону и оказался в другой части лабиринта. Лидер команды был обиженным неудачником и отказывался признавать, что в него попали. Кремер перезарядил ружье и продолжил движение. Он слышал, как Саймон стоит у него за спиной. Он повернул налево, затем направо и уже собирался снова повернуть налево, когда чуть не врезался в последнего оставшегося игрока. Кремер откинул голову назад как раз вовремя, чтобы избежать одиночного выстрела, а затем перекатился вперед и выстрелил одновременно, попав своему противнику в грудь. “Хороший выстрел”, - одобрительно сказал мужчина и опустил пистолет. Кремер двинулся, чтобы обойти его, но в этот момент из бокового прохода появился Саймон, по груди которого все еще стекала краска. Саймон вскинул пистолет, и Кремер схватил человека, которого только что застрелил, и потащил его на линию огня. Саймон выстрелил, и пули вонзились мужчине в грудь, каждая взорвалась желтым цветком краски.
“Эй, давай, Саймон!” - крикнул мужчина. Командир его группы был так близко, что выстрелы причиняли боль даже через комбинезон и бронежилет.
Саймон продолжал стрелять, надеясь, что одно из ядер попадет в Кремера. Кремеру потребовалась одна рука, чтобы держать противника перед собой, чтобы тот не мог перезарядить ружье. Он подтолкнул свой живой щит вперед, к стволу пистолета Саймона, а затем схватил Саймона за руку, ближе к локтю, разворачивая его, чтобы зафиксировать. Саймон взвизгнул, и Кремер бедром опрокинул его на спину. Полуавтоматический пистолет упал на землю, и Кремер поставил ногу Саймону на грудь, пригвоздив его к земле. Саймон запыхался и лежал, хватая ртом воздух, не в силах говорить. Другая жертва Кремера поднялась на ноги, его грудь была покрыта желтой краской. - Ты ублюдок, Саймон, - сказал он.
Кремер спокойно перезарядил пистолет и прицелился Саймону в грудь. “ Гейм, сет и матч, ” тихо сказал он и выстрелил. Пейнтбольный мяч попал Саймону прямо в сердце и взорвался. Кремер ушел, не оглядываясь.
Престон ждал его внизу, у офиса, с пятью членами "Бэйсуотер Бластерс", которых он победил ранее. - Как все прошло? - спросил я. - Спросил Престон.
“ Проще простого, ” сказал Кремер, снимая очки. Один из мужчин протянул Кремеру пять десятифунтовых банкнот, он подмигнул и принял деньги. Саймон спустился по лестнице, все еще в шлеме, и, ничего не сказав, зашел в раздевалку. Парень, которого Кремер использовал в качестве щита, пожал плечами, словно извиняясь за плохое поведение Саймона, и последовал за ним внутрь.
“ Ты видел его? - Спросил Престон.
- Кого я видел? - спросил Кремер.
“ Парень, который искал тебя. Старина, сказал, что хочет тебя видеть. Я сказал ему, что ты в разгаре игры, и он пообещал преподнести тебе сюрприз. Одолжил пейнтбук и шлем и зашел туда минут десять назад.
Кремер нахмурился и выплюнул жвачку в мусорное ведро. “ Старина? - спросил он. Для Престона любой человек старше тридцати лет был стариком.
Престон пожал плечами. “Седые волосы, примерно твоего роста, немного крупнее. Он не назвал имени. Сказал, что он мой старый друг.
“ Думаю, я должен посмотреть, чего он хочет, ” сказал Кремер. Он снова надел защитные очки и перезарядил свой "Сплатмастер". Он прокрался обратно вверх по лестнице, гадая, кто был его таинственный посетитель и почему он хотел поиграть в игры, а не встретиться в офисе. Первый уровень был свободен, но, проходя под веревкой и люком, он услышал шаги, как будто кто-то внезапно попятился назад. Кремер улыбнулся. Он взял конец веревки и начал раскачивать ее, прежде чем бесшумно побежать обратно к лестнице. "Это будет слишком просто", - подумал он. Он прошел через первую комнату на втором этаже и на мгновение остановился у открытой двери. Он услышал шум в дальнем правом углу и немедленно переместился, сделав шаг влево и подняв пистолет на высоту груди, ища свою цель. Он нахмурился, когда понял, что в комнате никого нет, затем его сердце упало, когда он увидел единственный пейнтбольный мяч, лежащий в углу. Прежде чем он успел пошевелиться, он почувствовал, как дуло пистолета уперлось ему в подбородок.
“ Неосторожен, Джокер, ” произнес голос у его левого уха. Кремер переместил свой вес и поднял правую руку, пытаясь схватить своего противника, но человек позади него легко отклонился в сторону и сильным ударом ноги выбил Кремера из-под себя. Кремер тяжело рухнул на землю, и, прежде чем он успел среагировать, мужчина навалился на него сверху, и пистолет снова прижался к его горлу. “Очень неосторожно”.
Кремер покосился на маску. “ Полковник? - спросил он.
Фигура сняла маску левой рукой, правой прижимая пейнтер вплотную к телу Кремера. Кремер взглянул на знакомое лицо своего бывшего наставника. Прошло более двух лет с тех пор, как он видел старшего офицера SAS. Его волосы были значительно седее, чем при их последней встрече, и подстрижены немного короче, но черты лица остались теми же: глаза такие карие, что казались почти черными, широкий нос, который несколько раз ломали, и квадратная челюсть, придававшая ему обманчивый вид фермерского парня. Кремер знал, что полковник дважды выигрывал Кембридж, когда-то входил в число двенадцати лучших шахматистов Соединенного Королевства и был признанным экспертом по ранневикторианской акварели. - Рад видеть вас, полковник, - сказал Кремер.
“ Вы не подходите для этого, сержант Кремер, ” сказал полковник с улыбкой. - С такими движениями ты и двух минут не продержался бы в Доме Убийств.
“ Прошло много времени, полковник. Наверное, я отвык от практики.
“ Ты тоже не в форме. Несколько форсированных маршей через Брекон-Биконс пошли бы тебе на пользу. Полковник встал и протянул Кремеру руку, чтобы помочь ему подняться с земли. “Ты говорил как слон на костылях, Джокер. И ты никогда, ни за что не войдешь в комнату, не проверив все углы. Ты это знаешь”.
Кремер потер шею. - Не могу поверить, что попался на самый старый трюк в книге.
Полковник хлопнул его по спине. - У вас есть место, где мы могли бы поговорить?
Кремер отвел его вниз и сказал Престону, что ненадолго воспользуется офисом. Прибыли еще две команды пейнтболистов, и Престон был занят подготовкой к игре для них. Кремер закрыл дверь и жестом указал полковнику на стул. Он достал из ящика стола бутылку "Знаменитого грауза" и протянул ее полковнику, который кивнул. Кремер налил большие порции виски в две кофейные кружки и протянул одну посетителю. Они чокнулись.
- За старые времена, - сказал Кремер.
- Пошли они все к черту, - сказал полковник.
“Да пошли они все”, - сказал Кремер. Они выпили, и Кремер подождал, пока полковник объяснит, зачем он пришел.
- Итак, как долго вы здесь работаете? - спросил полковник.
Кремер пожал плечами. “ Несколько месяцев. Это временно, пока я не найду что-нибудь другое.
- Работа в службе безопасности не удалась?
“ Слишком много одиноких ночей. Слишком много времени на размышления. Кремеру стало интересно, откуда полковник знал о его предыдущей работе ночным сторожем. Он налил себе еще порцию виски.
“ Проблемы с деньгами? Пенсия выплачивается нормально? Кремер пожал плечами. Он знал, что полковник пришел не для того, чтобы обсуждать свое финансовое положение. - Вы когда-нибудь встречали парня по имени Пит Мэньон? - спросил полковник.
Кремер покачал головой.
“ Я думаю, он, должно быть, присоединился к полку после того, как ты ушел. Он был в эскадрилье D.
Кремер посмотрел на виски на дне своей кружки. Если бы полковник потрудился проверить свою трудовую книжку, он с таким же успехом мог бы проверить полковые досье. Он бы прекрасно знал, служили эти двое вместе или нет.
“ Он умер неделю назад. В Вашингтоне. Он протянул пустую кружку за добавкой. Пока Кремер наливал щедрую порцию знаменитого куропатки, полковник внимательно изучал его лицо в поисках какой-либо реакции. “Его пытали. У него были отрезаны четыре пальца. С него фактически заживо содрали кожу. И он был кастрирован”.
Рука Кремера задрожала, и виски выплеснулось на край кружки полковника. “ Черт, ” выругался Кремер. “Мне очень жаль”.
- Все в порядке, - сказал полковник, ставя кружку на стол и вытирая руку белым носовым платком.