Джеймисон Трент
Дело смерти

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  
  Содержание
  Дело смерти
  Автор: Трент Джеймисон
  Авторские права
  КНИГА 1 Смерть Наиболее Очевидна
  Часть Первая
  Глава 1
  Глава 2
  Глава 3
  Глава 4
  Глава 5
  Глава 6
  Глава 7
  Глава 8
  Глава 9
  Глава 10
  Глава 11
  Глава 12
  Глава 13
  Глава 14
  Глава 15
  Глава 16
  Глава 17
  Глава 18
  Глава 19
  Глава 20
  Глава 21
  Глава 22
  Глава 23
  Глава 24
  Глава 25
  Глава 26
  Часть Вторая
  Глава 27
  Глава 28
  Глава 29
  Глава 30
  Глава 31
  Глава 32
  Глава 33
  Глава 34
  Глава 35
  Глава 36
  Глава 37
  Глава 38
  Благодарность
  КНИГА 2 " Управление смертью "
  Часть Первая
  Глава 1
  Глава 2
  Глава 3
  Глава 4
  Глава 5
  Глава 6
  Глава 7
  Глава 8
  Глава 9
  Глава 10
  Глава 11
  Глава 12
  Глава 13
  Глава 14
  Глава 15
  Глава 16
  Глава 17
  Глава 18
  Глава 19
  Глава 20
  Глава 21
  Глава 22
  Глава 23
  Глава 24
  Глава 25
  Глава 26
  Часть Вторая
  Глава 27
  Глава 28
  Глава 29
  Глава 30
  Глава 31
  Глава 32
  Глава 33
  Глава 34
  Благодарность
  КНИГА 3 " Дело смерти "
  Часть Первая
  Глава 1
  Глава 2
  Глава 3
  Глава 4
  Глава 5
  Глава 6
  Глава 7
  Глава 8
  Глава 9
  Глава 10
  Глава 11
  Глава 12
  Глава 13
  Глава 14
  Глава 15
  Глава 16
  Глава 17
  Глава 18
  Глава 19
  Часть Вторая
  Глава 20
  Глава 21
  Глава 22
  Глава 23
  Глава 24
  Глава 25
  Глава 26
  Глава 27
  Глава 28
  Глава 29
  Глава 30
  Глава 31
  Глава 32
  Благодарность
  Об авторе
  THE
   BUSINESS
   OF СМЕРТИ
  Мертвая девушка, ее кожа светится голубоватой бледностью, подходит ко мне, и толпа между нами быстро и бессознательно расступается. Возможно, они не в состоянии видеть ее, но они могут чувствовать ее, даже если этому не хватает интенсивности моего собственного опыта. Электричество пробегает по моему позвоночнику — и что-то еще, что-то мрачное и надвигающееся, как предчувствие.
  Теперь она так близко, что я мог бы дотронуться до нее. Мое сердцебиение ускоряется еще до того, как она открывает рот, который я уже решил, нелепо, невозможно, что хочу поцеловать. Я не могу решить, означает ли это, что я чрезвычайно поверхностен или дальновиден. Я не знаю, о чем я думаю, потому что это такая незнакомая территория: все здесь в таком духе.
  Она моргает, как моргает мертвец, и смотрит на меня, как на головоломку, которую нужно разгадать. Неужели она не понимает, что все наоборот? Она снова моргает и шепчет мне на ухо: “Беги”.
  
  OceanofPDF.com
  БУ ТРЕНТА ДжейЭМИСОН
  Трилогия "Творения смерти "
  Смерть Совершенно Очевидна
  Управление Смертью
  Дело смерти
  
  OceanofPDF.com
  Авторские права
  Опубликовано Hachette Digital
  ISBN: 978-0-748-11646-1
  Все персонажи и события в этой публикации, за исключением тех, которые явно находятся в общественном достоянии, являются вымышленными, и любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, является чистой случайностью.
  Авторское право (C) 2011 Трент Джеймисон
  Все права защищены. Никакая часть этой публикации не может быть воспроизведена, сохранена в поисковой системе или передана в любой форме или любыми средствами без предварительного письменного разрешения издателя.
  Hachette Digital
   Little, Коричневая книжная группа
  Набережная Виктории, 100,
   Лондон, 4 года назад
  www.hachette.co.uk
  
  OceanofPDF.com
  Для Дианы
  
  OceanofPDF.com
  Содержание
  Дело смерти
  Автор: Трент Джеймисон
  Авторские права
  КНИГА 1
   Смерть Наиболее Определенна
  Часть Первая
  Глава 1
  Глава 2
  Глава 3
  Глава 4
  Глава 5
  Глава 6
  Глава 7
  Глава 8
  Глава 9
  Глава 10
  Глава 11
  Глава 12
  Глава 13
  Глава 14
  Глава 15
  Глава 16
  Глава 17
  Глава 18
  Глава 19
  Глава 20
  Глава 21
  Глава 22
  Глава 23
  Глава 24
  Глава 25
  Глава 26
  Часть Вторая
  Глава 27
  Глава 28
  Глава 29
  Глава 30
  Глава 31
  Глава 32
  Глава 33
  Глава 34
  Глава 35
  Глава 36
  Глава 37
  Глава 38
  Благодарность
  КНИГА 2
   Управление смертью
  Часть Первая
  Глава 1
  Глава 2
  Глава 3
  Глава 4
  Глава 5
  Глава 6
  Глава 7
  Глава 8
  Глава 9
  Глава 10
  Глава 11
  Глава 12
  Глава 13
  Глава 14
  Глава 15
  Глава 16
  Глава 17
  Глава 18
  Глава 19
  Глава 20
  Глава 21
  Глава 22
  Глава 23
  Глава 24
  Глава 25
  Глава 26
  Часть Вторая
  Глава 27
  Глава 28
  Глава 29
  Глава 30
  Глава 31
  Глава 32
  Глава 33
  Глава 34
  Благодарность
  КНИГА 3
   Дело смерти
  Часть Первая
  Глава 1
  Глава 2
  Глава 3
  Глава 4
  Глава 5
  Глава 6
  Глава 7
  Глава 8
  Глава 9
  Глава 10
  Глава 11
  Глава 12
  Глава 13
  Глава 14
  Глава 15
  Глава 16
  Глава 17
  Глава 18
  Глава 19
  Часть Вторая
  Глава 20
  Глава 21
  Глава 22
  Глава 23
  Глава 24
  Глава 25
  Глава 26
  Глава 27
  Глава 28
  Глава 29
  Глава 30
  Глава 31
  Глава 32
  Благодарность
  Об авторе
  
  OceanofPDF.com
  КНИГА ПЕРВАЯ
  СМЕРТЬ СОВЕРШЕННО ОЧЕВИДНА
  
  OceanofPDF.com
  Но, о чудо, в воздухе витает ажиотаж!
  ЭДГАРАЛЛАН ПОЭ, “ОН CITY IN THE SЭА”
  Соберитесь с силами.
  ОЛД РМ ЧЮМОР
  
  OceanofPDF.com
  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
  РАСКОЛ
  
  OceanofPDF.com
  1
  Я понимаю, что что-то не так, в тот момент, когда вижу мертвую девушку, стоящую на фуд-корте Wintergarden.
  Она не должна быть здесь. Или я не должен. Но больше никто этим не занимается. Я бы почувствовал их, если бы они были. Мой телефон вряд ли поможет. С Четвертого номера нет звонков, и это вызывает серьезное беспокойство. Я должен был предупредить об этом: пропущенный звонок, сообщение или новое расписание. Но ничего нет. Даже Мешалка была бы менее необычной, чем та, что у меня перед глазами.
  Господи, все, чего я хочу, - это кофе и бургер.
  Затем наши взгляды встречаются, и я больше не хочу есть.
  Между нами толпится целый фудкорт, полный покупателей, но с момента зрительного контакта остается только я и она, и это неопределимое нечто. Немного дежавю. Немного молнии. Ее глаза впиваются в мои, и нежный, насмешливый изгиб ее губ великолепен; это ударяет меня в грудь.
  Так не должно быть. Мертвые не ищут тебя, если только никто (или ничто) не работает над их делом: а этого просто не бывает. Не в наши дни. И уж точно не в самом сердце центрального делового района Брисбена.
  Ей не следовало быть здесь.
  Это не мое выступление. Добром это точно не кончится. Девушка мертва; наши отношения должны быть строго профессиональными.
  У нее серьезный стиль.
  Я не уверен, что смогу точно определить, что это такое, но это есть, и это уникально. Мертвые проецируют образ самих себя, обычно в чем-то удобном, например в спортивном костюме или джинсах и рубашке. Но эта девушка с волосами до плеч, неровно подстриженными, одета в черную блузку с длинными рукавами и юбку, тоже черную. На ее ногах черные чулки. Она увлекается серебряными украшениями, и, как я полагаю, это ироничные броши с изображением персонажей Диснея. Да, серьезный стиль и сильная самооценка.
  И ее глаза.
  О, ее глаза. Они замечательные, зеленые, но с серыми крапинками. И эти глаза широко раскрыты, потому что она мертва — недавно умерла — и я не думаю, что она еще не смирилась с этим. Требуется время: иногда на это уходит много времени.
  Я вытаскиваю из ушей бледные вкладыши, выпуская в воздух вокруг себя мелодию “Лондон зовет”.
  Мертвая девушка, ее кожа светится голубоватой бледностью, подходит ко мне, и толпа между нами быстро и бессознательно расступается. Возможно, они не в состоянии видеть ее, но они могут чувствовать ее, даже если этому не хватает интенсивности моего собственного опыта. Электричество пробегает по моему позвоночнику — и что-то еще, что-то мрачное и надвигающееся, как предчувствие.
  Теперь она так близко, что я мог бы дотронуться до нее. Мое сердцебиение ускоряется еще до того, как она открывает рот, который я уже решил, нелепо, невозможно, что хочу поцеловать. Я не могу решить, означает ли это, что я чрезвычайно поверхностен или дальновиден. Я не знаю, о чем я думаю, потому что это такая незнакомая территория: сплошные здешние драконы и все такое прочее.
  Она моргает, как моргает мертвец, и смотрит на меня, как на головоломку, которую нужно разгадать. Неужели она не понимает, что все наоборот? Она снова моргает и шепчет мне на ухо: “Беги”.
  И тут кто-то начинает стрелять в меня.
  Не то, чего я ожидал.
  Пули врезаются в ближайшие столы с мраморными столешницами. Один. Два. Три. Осколки камня впиваются мне в щеку.
  Ресторанный дворик приходит в отчаянное движение. Люди кричат, бросаются на землю, ищут укрытия. Но не я. Она сказала "беги", и я побежал: зигзагами и зигзагами. Наклонился, потому что я высокий, запросто на голову выше большинства присутствующих здесь людей, и гораздо выше этого сейчас, когда большинство лежит на полу. Стрелок охотится за мной; что ж, я так это понимаю. Лежа, они получат только неподвижную мишень.
  Сейчас я в хорошей форме. Я бегу, и пистолет у тебя за спиной придает тебе сил. Черт, я бегу, перепрыгивая через столы, мои длинные ноги сшибают разлетающиеся ланчи, мои руки липкие от чьей-то пролитой кока-колы. Мертвая девушка держится так же легко, как и мертвые люди: скользит, как капля воды по раскаленной плите.
  Мы выходим из ресторанного дворика и спускаемся по Элизабет-стрит. На улице грохочут машины, солнце Брисбена ярко светит над головой. Мертвая девушка все еще здесь, со мной, бросает взгляды через плечо. Там, где на нее падает свет, она почти прозрачна. Солнечный свет и тень продолжают наугад выявлять и скрывать: руку, край скулы, изгиб икры.
  Выстрелы, доносящиеся изнутри, не потревожили здесь ничьего сознания.
  Перестрелки - не совсем обычное явление в Брисбене. Они случаются, но недостаточно часто, чтобы люди реагировали так, как вы могли бы ожидать. Все, что они подозревают, это то, что кому-то нужно чаще обслуживать их машину, и что есть долговязый бородатый парень, который, возможно, куда-то опаздывает, в куртке, зажатой в кулаке, бегущий как сумасшедший по Элизабет-стрит. Я поворачиваю налево, на Эдвард, ближайшую пересекающуюся улицу, а затем снова налево, на забитое пешеходами пространство торгового центра Queen Street.
  Я замедляю шаг на переполненном пешеходном переходе, тяжело дыша и двигаясь в потоке людей; пытаюсь казаться непринужденной. Я понимаю, что звонит мой телефон. Я смотрю на это на расстоянии вытянутой руки, как обезьяна, держащая кость в "2001: Космическая одиссея". Все, что у меня есть на экране, - это Пропущенный вызов и Личный номер. Вероятно, звонит кто—нибудь из местного магазина DVD, чтобы сообщить, что у меня просрочен прокат, что, если подумать, я и делаю - я всегда делаю.
  “Ты - мишень”, - говорит мертвая девушка.
  “Ни хрена себе!” Я думаю о просроченных DVD, что безумно. Я думаю о поцелуе с ней, что еще более безумно и невозможно. Я уже давно ни с кем не целовалась. Если бы я курил, сейчас самое время закурить, посмотреть вдаль и сказать что-нибудь вроде: “Я видел неприятности, но в Зимнем саду, во вторник, в обеденное время, давай!” Но если бы я курил, я бы еще больше запыхался и вместо этого задыхался от вопросов, а есть некоторые (ну, большинство) крутых вещей, с которыми я просто не могу справиться.
  Поэтому я ничего не говорю. Я вытираю липкие от кокаина руки о галстук, восхищаясь всем этим тем, что она делает, и чувствую себя чертовски виноватым из-за этого, потому что она мертва, а я веду себя так непрофессионально. По крайней мере, больше никто не пострадал в ресторанном дворике: я бы почувствовал это иначе. Все не так плохо. Звук сирен нарастает на далеких улицах. Я слышу их даже сквозь свое бешено колотящееся сердце.
  “Это так тяжело”. На ее лице написано разочарование. “Я не представляла, что это будет так тяжело. Тебе многое нужно— ” Она заморгала, как будто ее сигнал разрядился, и это плохой знак: кто знает, где она может оказаться. — Если бы вы могли войти...
  Я тянусь к ней. Глупо, да, но я хочу утешить ее. У нее такой страдальческий вид. Но она отстраняется, как будто знает, что произойдет, если я прикоснусь к ней. Она не должна так себя вести. Она мертва; ей должно быть все равно. Если уж на то пошло, она должна хотеть обратного. Она снова мерцает, набухает и сжимается, становится снежной. Все, что от нее здесь осталось, разрушается.
  Я делаю шаг к ней. “ Остановись! ” кричу я. — Мне нужно...
  Нужно? Я точно не знаю, что мне нужно. Но это не имеет значения, потому что она ушла, и я кричу ни на что. И я не выставлял ее напоказ.
  Она просто ушла.
  
  OceanofPDF.com
  2
  TЭто должно было произойти не так. Непрофессионально. Так непрофессионально. Предполагается, что я контролирую ситуацию. В конце концов, я Психопомпа: Помпа. Смерть - это мое дело, она была в моей семье добрых пару сотен лет. Без меня и других сотрудников "Мортмакс Индастриз" мир был бы переполнен душами и даже хуже. Как говорит папа, помпезность - это глагол и существительное. Помпезность украшает мертвых, мы притягиваем их через себя в Подземный Мир и к Единому Дереву. И мы останавливаем Мешалки, те твари, которые так отчаянно желают прийти другим путем. Я занимаюсь этим каждый день — ну, пять дней в неделю. Это мой заработок, и довольно прибыльный.
  Я хорош в том, что делаю. Хотя эта девушка заставляет меня задуматься.
  Я провожу рукой по тому месту, где несколько мгновений назад стояла она. Ничего. Совсем ничего. Никакого остаточного электрического напряжения. Мою кожу не покалывает. У меня не пересыхает во рту. С таким же успехом можно было подумать, что ее там никогда и не было.
  У меня покалывает затылок. Я быстро поворачиваюсь.
  Никого не вижу, но откуда-то на меня смотрят. Кто наблюдает за мной?
  Затем ощущение внезапно проходит, отдаленное царапающее давление ослабевает, и я уверен (ну, почти уверен), что я один - если не считать обычной брисбенской толпы, проталкивающейся мимо меня по торговому центру. Раньше, когда здесь стояла мертвая девушка, они сделали бы все, чтобы держаться подальше от нее и от меня. Теперь я просто надоедливый идиот, перекрывающий пешеходный поток. Я нахожу какое-нибудь укрытие: маленькую нишу между двумя магазинами, где я вне поля зрения почти всех.
  Я сажусь за телефон и набираю прямой номер отца в Mortmax. Может быть, мне стоит позвонить Морриган или мистеру Ди (хотя ходят слухи, что Региональный менеджер уехал на рыбалку), но сначала мне нужно поговорить с папой. Мне нужно разобраться с этим у себя в голове.
  Я мог бы прогуляться до Номера Четыре, офисного помещения Mortmax в Брисбене. Это на Джордж-стрит, в четырех кварталах от того места, где я стою, но я чувствую себя слишком незащищенной, и, кроме того, я, вероятно, столкнусь с Дереком. В то время как часть меня, дрожащая от адреналина, жаждет драки, остальная жаждет ответов. У меня больше шансов получить их, если я буду держаться подальше. Дерек был в отвратительном настроении, и мне нужно поговорить с ним, прежде чем я смогу встретиться с кем-нибудь еще. Дерек руководит офисом эффективно и с вниманием к деталям, и я ему совсем не нравлюсь. Судя по тому, что я чувствую, это закончится только резкими словами. Ах, политика на работе. Кроме того, у меня выходной на вторую половину дня и завтрашний день. Первое правило этого концерта: если вам не нужны дополнительные часы, не высовывайтесь. Я освоил его до такой степени, что это стало почти второй натурой.
  Линия отца, должно быть, занята, потому что он не берет трубку. Хотя кто-то другой берет. Похоже, я все-таки могу подраться.
  “ Да, ” говорит Дерек. Таким тоном можно охлаждать пиво.
  “ Это Стивен де Селби. Я не могу скрыть усмешку в своем голосе. Сейчас не время связываться со мной, даже если ты ассистент Морриган и, технически, мой непосредственный начальник.
  - Я знаю, кто это.
  - Мне нужно поговорить с папой.
  На пару мгновений наступает неловкое молчание, затем еще несколько. “Я удивлен, что мы не включили вас в список”.
  “Я только что вернулся с похорон. Город Логан. На сегодня я закончил”.
  Дерек прищелкивает языком. - Ты хоть представляешь, насколько мы заняты?
  Абсолютно, иначе я бы разговаривал с папой. Я немного жду, чтобы затянулось молчание. Он не единственный, кто может сыграть на этом. “ Нет, ” говорю я наконец, когда даже я начинаю чувствовать себя неловко. “ Ты бы хотел обсудить это со мной? Я в городе. Как насчет того, чтобы выпить кофе? Я борюсь с желанием спросить его, во что он одет.
  Дерек вздыхает, не утруждая себя ответом, и переводит меня на папин телефон.
  “ Стив, ” говорит папа, и его голос звучит немного обеспокоенно. Так что, возможно, Дерек разыгрывал это не только ради меня.
  “ Пап, ну, э-э... Я колеблюсь, затем соглашаюсь с очевидным. - В меня только что стреляли.
  “ Что? О Боже. Ты уверен, что это не возгорание в машине? спрашивает он с некоторой надеждой.
  “Папа... машины обычно обстреливают ресторанный дворик Wintergarden?”
  “ Это был ты? Теперь в его голосе звучит беспокойство. - Я думал, ты в Логане.
  “Да, был. Я зашел перекусить, и кто-то начал стрелять”.
  - С тобой все в порядке?
  - Кровотечения нет, если ты это имеешь в виду.
  -Хорошо.
  “Папа, я бы не разговаривал с тобой, если бы кое-кто не предупредил меня. Кое-кого нет в живых”.
  “Этого не должно быть”, - говорит он. Его голос звучит почти оскорбленно. “В расписании нет игроков”. Он стучит по клавиатуре. Я мог бы подождать. “Даже принимая во внимание переменные, нет никаких шансов, что в Зимнем саду потребуется помпа до следующего месяца: пожилой джентльмен, сердечный приступ. Там вообще не должно быть никакой активности”.
  Я сжимаю челюсти. “ Это было, папа. Я не выдумываю. Я был там. И нет, я не пил”.
  Я рассказываю ему о мертвой девушке и удивляюсь тому, насколько яркими оказались подробности. Я и не подозревал, что сохранил их. Все остальное размыто из-за стрельбы и бега, но я так ясно вижу ее лицо и эти глаза.
  - Кем она была? - спросил я.
  “Я не знаю. Она выглядела знакомой: оставалась рядом недостаточно долго, чтобы я успел ее о чем-нибудь спросить. Но, папа, я не напыщал ее. Она просто исчезла.
  “Разгильдяй, да? Я разберусь с этим, поговорю с Морриган за тебя”.
  “Я был бы признателен за это. Может быть, я просто оказался не в том месте и не в то время, но я так не чувствую. Она пыталась спасти меня, а когда мертвые вообще пытались заботиться о Помпах?
  Папа посмеивается над этим. Нет ничего более эгоистичного, чем мертвый человек. Кстати, о эгоистичном… - Дерек говорит, ты занята.
  “У нас проблемы с нашей телефонной линией. Еще одно из ‘улучшений’ Морриган, - говорит папа, я слышу кавычки вокруг улучшений. “Хотя… похоже, это находится в процессе исправления. Он делает паузу. “Я думаю, что именно это и происходит, здесь с полдюжины человек выдергивают проводку из стены”. Я слышу их на заднем плане, скулеж дрелей; слышен даже негромкий стук молотка. “О, и еще в декабре состоится соревнование по смерти. Два месяца, пока все не сойдет с ума и город не будет переполнен региональными менеджерами. Подумать только, здесь весь Оркус, все тринадцать фирм. ” Он стонет. “ Не говоря уже о чертовых Мешалках. Им становится все хуже. Паре сотрудников пришлось наложить швы ”.
  Я потираю покрытую шрамами поверхность ладони свободной руки. В городе Рубцов, как мы его называем, существует профессиональная опасность, связанная с остановкой мешалок, но наименьшая из них, когда дело доходит до мешалок. Крови Помпы достаточно, чтобы изгнать Нечисть из только что умершего тела, но кровь должна быть свежей. Морриган ищет способы обойти это, но пока ничего не придумала. Папа называет это пустой тратой времени. Я, например, был бы счастлив, если бы мне не приходилось вскрывать себе ладонь каждый раз, когда труп с грохотом проваливался в небытие.
  Переполох - это всегда плохо. Тревожный, опасный и кровавый. Мешалки, по сути, делают то же самое, что и Помпы, но без всякой осторожности: они жаждут забрать живых и мертвых. Они презирают жизнь, они высасывают ее, как сливные отверстия в Подземный мир, и они совсем не любят меня и моих близких. Да, они ненавидят нас.
  “Ну, я не видел и не почувствовал ничего подобного в Логане. Просто тело и множество скорбящих людей”.
  “Хм, тебе повезло. У твоей мамы их было двое”. Папа вздыхает. “И вот я застрял в офисе”.
  Я делаю мысленную пометку позвонить маме. “Значит, Дерек не врал”.
  “Ты должен перестать нести Дереку столько дерьма, Стив. Однажды он станет Анку, Морриган не будет рядом вечно ”.
  “Мне не нравится этот парень, и ты не можешь сказать мне, что это чувство не взаимно”.
  “Стивен, он твой босс. Постарайся не злить его слишком сильно, ” говорит папа, и по тону его голоса я понимаю, что мы вот-вот скатимся к тому же старому спору. Позволь мне перечислить причины: Отсутствие амбиций. Как я мог бы получить работу Дерека, если бы меня это действительно волновало. Что во мне больше паршивой овцы, чем положено для Помпы. Что Робин ушла от меня три года назад. Ну, я не хочу идти туда сегодня.
  “ Хорошо, ” говорю я. “ Если бы ты мог просто объяснить, почему девушка была там и, возможно, кто она такая. Она понимала процесс, папа. Она не позволила бы мне выставлять ее напоказ”. На том конце провода повисает тишина. “Ты сделаешь это, а я попытаюсь подлизаться к Дереку”.
  “ Я серьезно, ” говорит папа. “ У него и так сегодня достаточно забот. Мельбурн устраивает ему разнос. Не отвечать на звонки, ну, ты знаешь, что-то в этом роде.
  Не удивительно, что Мельбурн устраивает Дереку разнос. Большинству людей нравится устраивать разнос Дереку. Я не знаю, как он стал ассистентом Морриган. Да, я знаю, почему, он трудолюбивый и амбициозный, почти такой же амбициозный, как Морриган, а Морриган — это Анку, вторая после мистера Ди, Но Дерека трудно назвать человеком, ориентированным на людей. Я не могу вспомнить никого, кого Дерек не выводил из себя за этих лет: никого, кто ниже него, то есть. Он не посмел бы с Морриган, и только безумец стал бы обсуждать это с мистером Д. — не связывайся с Джеффом Дейли, австралийским региональным менеджером. мистер Д. слишком жуткий, даже для нас.
  “Хорошо, я пришлю цветы”, - говорю я. “Герберы, всем нравятся герберы, не так ли?”
  Папа ворчит. Все это время он что-то стучит по своему компьютеру. Я не уверен, кто расстраивает его больше - компьютер или я.
  - Ты что-нибудь видишь?
  Притворный вздох, снова стук. “Да ... я ... изучаю".… Хорошо, позволь мне просто... Папа машинист, машинистка одним пальцем. Если бы у глейзеров были пальцы, они печатали бы быстрее, чем он. Морриган постоянно его за это достает; Для ответа папе тоже требуется всего один палец. “Я не вижу ничего необычного в записях, Стив. Я бы списал это на невезение или удачу. В тебя все-таки не стреляли. Может быть, тебе стоит купить скретчи, одну из тех, что стоят 250 000 долларов ”.
  “Зачем мне портить себе настроение?”
  Папа смеется. На заднем плане звонит еще один телефон; не исключено, что Дерек был на другом конце. Но потом, кажется, зазвонили все телефоны.
  “ Пап, может, мне зайти в офис? Если тебе нужна помощь...
  “Нет, нам и здесь хорошо”, - говорит папа, и я могу сказать, что он пытается держать меня подальше от Дерека, что, вероятно, хорошо. Моя терпимость к Дереку сегодня определенно на низком уровне.
  Мы прощаемся, и я оставляю его наедине со всеми этими звонящими телефонами, хотя мое чувство вины остается со мной.
  
  OceanofPDF.com
  3
  Я делаю глубокий вдох. Я чувствую некоторую уверенность в своем собственном будущем, когда я живу-дышу-хожу-разговариваю. Если компьютеры Четвертого Номера не могут выдать ничего необычного, значит, ничего необычного и не происходит.
  Однако есть уровни необычности, и я не чувствую себя настолько уверенным во всем этом, даже если я могу быть достаточно уверен, что никто не держит меня на мушке. Что-то не так. Я просто не могу понять, в чем дело. Повышенная активность мешалки, проблемы с телефонами… Но у нас и раньше случались подобные вещи, и даже если мешалки - это немного экзотично, у какой компании хотя бы раз в месяц не возникало проблем со своими телефонами? Эпидемии, как правило, накатывают волнами, особенно в сезон гриппа — всегда больше трупов и есть шанс проскользнуть до того, как кто—нибудь заметит, - и это определенно сезон гриппа, весна в Брисбене для него самая неблагоприятная. Я рад, что мне сделали прививки, вокруг ходят всякие гадости. Помпы немного параноидально относятся к вирусам, и не без оснований — мы знаем, насколько они могут быть смертоносны.
  Тем не менее, в меня стреляют не каждый день (ну, вообще никогда). Я также не зацикливаюсь на мертвых девушках до такой степени, что думаю, что был бы почти счастлив, если бы в меня снова стреляли, если бы у меня была возможность проводить с ними больше времени. Это смешно, но я думаю о ее глазах и тембре голоса. Что отличается от мыслей о Робин.
  Через мгновение звонит мой мобильный, и я на самом деле подпрыгиваю и издаю испуганный звук, достаточно громкий, чтобы привлечь немного внимания. Я кашляю. Делаю вид, что прочищаю горло. На дисплее высвечивается слишком знакомый номер — это гараж, где обслуживается моя машина. Я отвечаю на звонок. Кажется, я без машины по крайней мере до завтра, что-то с чем-то не так. Что-то дорогое, я полагаю. Всякий раз, когда мой механик звучит жизнерадостно, я знаю, что это мне дорого обойдется, и он особенно энергичен.
  В тот момент, когда я вешаю трубку, телефон звонит снова.
  Мой кузен Тим. Тревожные звоночки звенят в отдаленных уголках моего сознания. Мы близки, Тим - самый близкий мне человек, но обычно он не звонит мне ни с того ни с сего. Только если ему что-то нужно.
  “ С тобой все в порядке? спрашивает он. - Никаких пулевых ранений с выделением крови или чего-нибудь еще?
  “ Да. И нет, я в порядке.
  Тим - политический советник второстепенного, но амбициозного государственного министра. Он подключен к сети и знает все. “Хорошо, позвонил тебе почти сразу, как узнал. Ты работаешь завтра? спрашивает он.
  -Нет, а что?
  “ Тебе нужно выпить. Я заеду за тобой домой через час. Тим не слишком силен в вступлении. Это часть его работы: он привык получать то, что хочет. И у него есть организационные навыки, чтобы поддержать это. Из Тима получилась бы отличная Шишка, возможно, даже лучше, чем из Морриган, если бы он очень рано не решил, что семейное ремесло не для него. Паршивые овцы почти всегда так поступают. Большинство вообще не утруждают себя прокачкой. Они отрицают семейное ремесло и становятся постоянными игроками. Решение Тима вызвало настоящий скандал.
  Но он не избежал помпажа полностью; часть его компетенции - отношения между помпой и правительством, на что он любит жаловаться при каждом удобном случае: примерно каждый раз, когда я выхожу, они втягивают меня обратно. Тем не менее, он блестяще справляется со своей работой. У Mortmax и правительства Квинсленда уже несколько десятилетий не было таких близких и ровных отношений. Благодаря ему и инновациям Морриган, Mortmax Australia переживает середину золотого века.
  - Я не знаю, - говорю я.
  Тим вздыхает. “ О, нет, ты не понимаешь. Из этого не выбраться, приятель. Салли присматривает за детьми, и я не собираюсь рассказывать вам, что мне пришлось сделать, чтобы добиться успеха. Ради Бога, это ее вечер бриджа. Стив, скольких еще тридцатилетних ты знаешь, которые играют в бридж?
  Я смотрю на часы.
  - Эй, сейчас только три.
  “Пивной час”. Я никогда не слышал более убедительного голоса.
  “Тим, эм, я думаю, это немного преувеличивает”.
  На другом конце провода долгое молчание. “Стив, ты не можешь говорить мне, что занят. Я знаю, что на сегодня у тебя больше не запланировано никаких помпезностей.
  Иногда он слишком сильно держит руку на пульсе. “У меня был тяжелый день”.
  Тим фыркает. “Стив, вот это смешно. Тяжелый день для тебя - это начало в девять часов и отсутствие кофе”.
  “Спасибо за сочувствие”. Я работаю круглосуточно, хотя, должен признать, в последнее время мои смены были довольно приятными. И никакой кофе не поможет пережить тяжелый день. На самом деле, кофе, приготовленный с интервалом более двух часов, делает день трудным.
  “Да, ладно, это было тяжело. Я понимаю. Тем больше причин...”
  - Тогда в паб, - говорю я без особого энтузиазма.
  Мне внезапно остро захотелось кофе, угольно-черного и обжигающего, но я знаю, что мне придется довольствоваться кока-колой. То есть, если я хочу вовремя попасть домой и переодеться.
  “Не за что”, - говорит Тим. “Мой крик”.
  - О, ты, конечно, будешь кричать.
  - Увидимся через час.
  Итак, я сижу в таверне "Паддо" и все еще умираю с голоду, даже после того, как съел обжаренный во фритюре ролл Чико: сизый и желтушный экземпляр, который слишком долго мумифицировался на водяной бане в соседнем кафе.
  Я вернулся домой, переоделся в джинсы и футболку Stooges — две самые чистые вещи на полу моей спальни. Хотя куртка и брюки не касались пола, их уберут в шкаф, пока я не отдам их в химчистку. Помпоны знают все о презентации — ну, по крайней мере, на работе. В конце концов, большую часть нашего рабочего дня мы проводим на похоронах и в моргах.
  Я мог бы съесть что-нибудь дома, но, кроме пары батончиков "Марс", молока и собачьего корма для Молли, у меня ничего нет. Холодильнику нужен хороший продуктовый магазин; он там уже около трех лет. Кроме того, я только оделась и надушилась дезодорантом, когда Тим сигналит у входа. Возможно, мне не следовало тратить десять минут на укладку волос.
  Приходить в паб пораньше было не такой уж хорошей идеей. Конечно, мы избежали пробок в час пик, но от первой кружки пива у меня закружилась голова. В "Чико Роллс" может впитаться не так много алкоголя — по моим подсчетам, около наперстка.
  “Зачем налегать на углеводы?” Заявил Тим, хотя я уверен, что на самом деле он что-то ел на обед. - Тебе нужно место для пива.
  В конце концов я сижу за столом, пока Тим покупает порцию за порцией. С каждым разом он возвращается все более пьяным. Галстук у него на шее все слабее. Широкая улыбка на его лице, когда он пододвигает ко мне мое пиво. “Ну разве это не прекрасно?”
  Мы всегда были такими. Соберите нас вместе, и напитки будут продолжать поступать.
  Он уже купил пачку сигарет. Раньше мы тайком сбегали на семейные вечеринки и сидели, покуривая все сигареты, которые могли себе позволить, слушая the Smiths на кассете. Для Тима ничего не изменилось. Если бы Салли узнала об этих сигаретах, он был бы покойником. Честно говоря, я тоже не в восторге от них. Последнее, что вам когда-либо хотелось бы делать, - это выставлять напоказ члена семьи.
  “ Послушай, ” говорит он, когда мы допиваем пятую пинту. Он некоторое время потягивает пиво, глядя на меня, как на бедного раненого щенка. “Мы беспокоимся о тебе. Посмотри на себя, ты такой несчастный”.
  “ Да, но в меня стреляют не каждый день. Это что-то новенькое.
  - Ты же знаешь, что я говорю не об этом.
  “ Не упоминай о ней. Это было три года назад.
  -Совершенноверно.
  - Я покончил с ней.
  Тим ставит свой стакан на стол. Раздается решительный саркастический треск. “Если бы Салли была здесь, она бы сейчас смеялась. То, что мы перестали назначать тебе свидания, не означает, что мы согласны с тобой. ” Он поднимает руку в ответ на мой свирепый взгляд. “ Хорошо. Так как насчет работы? Все идет хорошо? Я слышал, в последнее время возникло несколько проблем ”.
  - На что ты ловишь рыбу? - спросил я.
  — Ничего... Это мистер Д., он отсутствовал последние несколько дней, рыбачил, не так ли?
  Я поднимаю бровь. “ Я не думала, что это рабочие напитки. Ты пытаешься включить это в свой налог?
  Тим качает головой. “ Конечно, нет. Наверное, я просто немного нервничаю, когда мистера Ди так долго нет. Весь департамент так думает”.
  -Черт возьми, ты ловишь рыбу.
  - Вовсе нет.
  “ Тебе придется действовать более деликатно. Ты не настолько нравишься Морриган, Тим.
  Лицо Тима мрачнеет. “Это не моя работа - нравиться. Кроме того, он тоже не очень-то любит твоего отца.
  “Морриган любит моего отца. Он просто никогда не соглашается с ним. Это, мой дорогой кузен, само определение дружбы. Взаимное восхищение, вращающееся вокруг взаимного презрения”.
  Тим ухмыляется. “ Конечно, то, что у нас есть, а? И пусть так будет всегда. ” Он поднимает свой пинтовый бокал. “За бессмертие”.
  Я разбиваю свою пинту о его. “Бессмертие”. Мы оба понимаем, как нелепо это звучит. Расти среди Помпезности и нелепости - это все, что у тебя есть.
  Я хочу рассказать Тиму о мертвой девушке, но не могу себя заставить. По правде говоря, я немного смущен. Я не уверен, свидетельствуют ли мои чувства к ней о том, что я наконец-то расстался с Робин, или о том, что я увяз глубже, чем когда-либо. Кроме того, это просто не принято. Ты не влюбляешься в игрока. Никто не настолько непрофессиональен. Никто не настолько глуп.
  К середине вечера появляется довольно приличная кавер-группа, исполняющая версии стандартов пабного рока от The Doors до Wolfmother. Они только приступили к первым тактам “Black Hole Sun” Soundgarden, когда я увидел мертвого парня. Я смотрю на Тима, который только что отшатнулся от дыма.
  - Странно, - говорю я, все время задаваясь вопросом, насколько я трезв.
  Тим приподнимает бровь. Он не помпезный, но дело знает. Он может распознать признаки. И они очень заметны в переполненном пабе. Некоторые люди считают, что Паршивые овцы разбираются в делах лучше, чем кто-либо другой, потому что, если ты из помпезной семьи, ты не хочешь становиться Помпой, ты выбираешь не делать этого. - Игрок?
  “ Да. Я постукиваю по телефону пальцами, толстыми от пива. Эта штука сломана? Интересно.
  “Может быть, это чей-то другой концерт”, - с надеждой говорит он, переводя взгляд с меня на телефон и обратно.
  Я качаю головой. “Нет. Расписание сбилось. Ничего о том, что здесь требуется помпа. Второй раз за сегодня”.
  - И ты забыл сказать мне об этом?
  - Я думал, это не рабочая встреча.
  “Понимаете, что я имею в виду?” Говорит Тим, указывая на место, где стоит мертвый парень. “Вот почему мы беспокоимся, когда мистер Ди отправляется на рыбалку”.
  Я обвожу взглядом комнату. В прошлый раз, когда это случилось, кто-то начал стрелять в меня. Не могу представить, чтобы это происходило здесь.
  “ Что-то не работает, - говорит Тим. “ Разве тебе не следует...? Он кивает в сторону мертвого парня.
  “ Ага. ” Я отставляю пиво и расправляю плечи. Раздается удовлетворительно громкий треск. “У меня есть работа, которую нужно выполнить”.
  Я встаю, и послеобеденная выпивка едва не валит меня с ног. Я хватаюсь за стол, возможно, слишком отчаянно.
  Тим успокаивающе протягивает руку. - Ты прав?
  “ Да. Да. ” Я отталкиваю его. - Я в порядке.
  Я ни за что не должен был заниматься этим в нетрезвом виде. Я могу потерять работу. Я уверен, что это где-то прописано в моем контракте. Но технически этого не должно было произойти. Здесь мертвый парень, и некому помочь ему сделать следующий шаг. Это переполненный паб, и все же здесь пустое место — пустое для всех, кроме меня. Если бы это не выводило меня из себя так сильно, было бы забавно наблюдать. Любой, кто приближается к мертвецу, хмурится и бросается прочь.
  Если бы только это место было рядом с баром.
  Голова мертвеца дергается в мою сторону. Его глаза расширяются, и он яростно моргает: взгляд, который был бы почти кокетливым, если бы не был таким знакомым.
  - Все в порядке, - говорю я.
  Это не так, он мертв. Но с этим ничего нельзя поделать. Все, что можно было сделать, не было сделано или провалилось. Мы прошли это. Помпы имеют дело не с умирающими, а с тем, что приходит после. Мы всего лишь проводники и привратники. Мертвые проходят через нас, и мы останавливаем возвращение Возбудителей. Но это — этот мертвый парень в Автозаке и я — слишком реактивны. Головной офис должен был прислать сюда кого-нибудь. Он должен быть в расписании. Но его нет. И это оставляет у меня во рту очень горький привкус; я действительно горжусь своей работой. Смерть - самая естественная вещь в мире, но только потому, что мы так усердно работаем, чтобы она выглядела легкой.
  Я оглядываюсь по сторонам. На всякий случай… Нет, никакой другой помпезности в здании. Я должен был бы почувствовать его, если бы он был, но я have много выпил.,,
  - Извини, - говорит мертвый парень, его голос звучит идеально, несмотря на шум.
  “Не за что извиняться”. Я делаю самое успокаивающее выражение лица, на какое только способна. Я знаю, что он напуган.
  Я протягиваю руку, и он улетает, как испуганная птичка, и задевает руку парня. Бедняга взвизгивает и роняет пиво. Стекло разбивается, и круг вокруг нас расширяется, хотя люди не осознают, что они делают. Я чувствую на себе взгляды. Это, должно быть, выглядит более чем немного безумно. Но взгляды никогда не задерживаются надолго — смотреть на место, где стоит мертвый человек, может быть почти так же неудобно, как натыкаться на него. Обычный человеческий мозг быстро приспосабливается и переключает свое внимание на что-то другое.
  Мертвый парень делает шаг назад ко мне.
  “ Как тебя зовут? - Спрашиваю я его, стараясь говорить мягко и понизить голос. Его глаза сосредоточены на моих губах.
  “Терри”.
  “ Хочешь поговорить, Терри? Имя - это хорошо. Морриган описала бы его как чрезвычайно полезное. Это ручка, точка фокусировки. Глаза Терри изучают мое лицо.
  “ Нет. Я— это неправильно. Я бродил, и ничего не нашел. Просто— ” Он моргает. Оглядывается. - Что это за место? Черт, это и есть Паддо?”
  “ Тебе не следовало быть здесь, Терри, ” говорю я, и он возвращается, глядя на меня. В его глазах больше уверенности и меньше растерянности.
  “Ни хрена себе. Я не возвращался в Брисбен много лет. Я... люди действительно все еще слушают гранж?”
  “Что не так с гранжем?”
  Терри закатывает глаза. “С чего начать...”
  Я делаю еще один шаг к нему. “ Послушай, Терри, это не имеет значения. Это непростительно. Кто-то серьезно облажался, и я уверен, что знаю, кто. Но это на потом. Мне нужно сохранять спокойствие.
  - Терри, ты знаешь, где тебе нужно быть, - говорю я мягко, настолько мягко, насколько это возможно, под кавер-версию песни Nirvana “Smells Like Teen Spirit”.
  Он кивает головой. “Кажется, у меня ничего не получается”.
  - Позволь мне помочь тебе, Терри.
  Я протягиваю руку. На этот раз он не отскакивает. Я прикасаюсь к нему. И Терри уходит, проходя сквозь меня, в Подземный мир. Знакомая боль успешной помпезности, легкая боль, пронизывающая меня насквозь. Я делаю глубокий вдох. Затем, в промежутке между морганиями, все пространство вокруг меня заполняется людьми. Я проталкиваюсь к своему столу не слишком осторожно; мягкость я приберегаю для мертвых. Я киплю от раскаленной добела ярости, мое тело болит от помпезности.
  Дерек сейчас в беде. Если он так сильно перепутал списки, что еще он делает не так? Меня переполняет праведный (и в какой-то степени приятный) гнев. Я бы позвонила ему прямо сейчас, но гнев - не единственное, чем я переполнена, и он решил напомнить мне об этом в недвусмысленных выражениях.
  Я бросаюсь к туалету, встаю у писсуара, и это приносит сладостное облегчение. Я бросаю взгляд в зеркало: прическа выглядит хорошо.
  “Ты в опасности”, - шепчет мне на ухо знакомый голос, и я подпрыгиваю. Это мертвая девушка. Она улыбается своей насмешливой улыбкой.
  “ Господи! Где, черт возьми, ты был?… Что значит "в опасности”? Я не сразу сформулировал этот вопрос.
  Она качает головой, ее взгляд немного затуманен. Она моргает.
  “ Я не уверена. Затем в ее взгляде появляется некоторая ясность. “ Все еще пытаюсь вспомнить. Ты действительно очень хорошо воспринимаешь людей, желающих тебя убить. А может, и нет… Хм. Сколько ты выпил?”
  Я довольно нетвердо стою на ногах и все еще писаю. Итак, много.
  “Я"… Не могли бы вы отвернуться в другую сторону? Я не думаю, что люди хотели меня убить, это был просто какой-то сумасшедший с пистолетом ”.
  Лицо мертвой девушки морщится. - Сумасшедший парень, который только что стрелял в тебя?
  “ Вот почему он сумасшедший. Я имею в виду, зачем кому-то понадобилось вышибать мне мозги?
  Кто-то зашел в туалет. Мое внимание привлекает движение. Я поворачиваюсь, сжимая свободную руку в кулак, движение, которое, я знаю, вряд ли можно назвать пугающим, особенно когда я писаю. Я раскачиваюсь на мгновение.
  - Только не он, - говорит она.
  “Откуда ты знаешь?” Я требую. “Ты не надежный источник информации, чем с высадкой в и отсева”.
  Бедняга-нарушитель на мгновение колеблется, глядя на меня, на писсуары и чувствуя присутствие мертвеца, толкающего его куда угодно, только не сюда. Он направляется прямиком к кабинке и запирает дверь.
  И я внезапно чувствую себя намного более трезвым. Мертвая девушка стоит достаточно далеко от меня, чтобы я не мог обнять ее. В любом случае, я бы не стал прикасаться к ней перед тем, как вымыть руки.
  “ Ты действительно мертв? Я застегиваю молнию. Комната немного покачивается, что не может быть к добру.
  Она кивает. - По-настоящему. И тебе нужно убираться отсюда, мне кажется, я должна тебе кое-что сказать. Она опускает взгляд на свои руки, и в этом жесте есть что-то такое, от чего мне становится больно. “Это гораздо сложнее, чем я ожидал. И срочность, я пытаюсь удержать это… Но я вспоминаю. Она поднимает на меня взгляд. “Становится немного понятнее. Это уже что-то, правда?”
  Я мою руки, изучая ее в зеркале. Дюжина противоречивых эмоций отражается на ее лице. Все они законны, и каждая из них усиливает ее замешательство. И вот я налился свинцом от выпитого. Это требует деликатности. Я хочу помочь ей, но не уверен, что смогу. Может быть, лучший способ, самый профессиональный способ, - это накачать ее.
  Но я также зол. Она пугает меня, а так не должно быть.
  - Хорошо, - выпаливаю я, - потому что я действительно хочу знать, почему кто-то стрелял в меня.
  Мертвая девушка хмурится. - Может, мне просто позволить тебе умереть?
  Я пожимаю плечами с пьяной воинственностью. В конце концов, я не мертвый. “ Может быть. Тогда, по крайней мере, мы бы...
  Вот тогда пиво, пиво "В меня стреляли и я выжил, чтобы рассказать сказку", оказывает на меня свое действие, и я бегу к ближайшему ларьку, тому, что рядом с беднягой, которого я спугнул с писсуара. Когда я заканчиваю, после серии громких и отчаянных бросков, я чувствую себя совершенно несчастной. Я смотрю на нее, потому что она вошла за мной. - Плохой чико-ролл, - объясняю я без особого энтузиазма.
  Мертвая девушка морщится, глядя на меня. Но ее взгляд более сосредоточен. Сам факт разговора, проявление интереса к ней человека помогло ей успокоиться.
  Она даже улыбается. Ничто так не извергает лед, как ледокол.
  “Люди вообще их еще едят?”
  Что такого в the dead сегодня? Все говорят в ответ. “Да, и они слушают гранж”.
  “ Что? Она задумчиво потирает подбородок. - Хотя это могло бы все объяснить.
  “Это было законное движение”.
  Однако акцент делается на “было”. Она выглядит более связной, почти конкретной.
  “ Меня зовут Стивен, - говорю я и инстинктивно тянусь к ней. В конце концов, это моя работа. Она отшатывается с выражением ужаса на лице.
  “Осторожно!”
  - Извини, это просто привычка. - В голове проясняется.
  Какое-то время мы стоим, набившись в убогую кабинку, просто глядя друг на друга. У меня сжимается горло, возникает нелепое ощущение потенциала в нелепом месте. Что бы это ни было, это проходит. Она кивает, делая еще один шаг назад, так что почти выходит из кабинки. Она не сводит глаз с моих рук.
  “ Лисса, ” говорит она. - Лисса Джонс.
  Что звучит чертовски лучше, чем "Мертвая девушка".
  Я открываю рот, чтобы сказать что-нибудь, что угодно, но она ушла. И снова, это не имеет ко мне никакого отношения. Она просто ушла. Я испытываю совершенно незнакомую боль, и это ужасно.
  
  OceanofPDF.com
  4
  Тим слишком пьян, чтобы отвезти меня домой. Но достаточно трезв, чтобы вызвать мне такси каким-то волшебным жестом. Это как будто он вытащил машину из ночи.
  Тим сует пачку сигарет мне в руки. “ Спрячь улики, а? И береги себя.
  -Ты тоже.
  Он показывает мне поднятый большой палец. “Все хорошо!”
  И я знаю, что завтра он будет на работе без похмелья, что поднимает легкую волну негодования на вершину моих пьяных мыслей, потому что мой выходной и близко не будет таким приятным. Я смотрю, как он выхватывает из эфира еще одно такси.
  “ Куда ехать? ” спрашивает меня водитель. Я бормочу указания. Такси Тима уже отъехало. Его водитель, вероятно, понял, куда ехать, еще до того, как Тим успел открыть рот.
  Поездка на такси домой просто великолепна, хотя пару раз меня чуть снова не стошнило: кажется, мой желудок нашел что-то большее, чем ролл "Чико", чтобы бросить ему вызов. Оба раза водитель почти готов вытолкать меня за дверь. Клянусь, однажды я чувствую его ботинок на своей спине. Но мы добиваемся своего, и он достаточно счастлив, чтобы взять мои деньги, и еще счастливее, когда я отмахиваюсь от его неопределенных и чрезвычайно неторопливых попыток дать мне сдачу.
  Такси отъезжает, и я смотрю на свой дом. На самом деле все как в тумане, за исключением символа скобки над дверью. Он светится: должно быть, где-то поблизости есть мешалки. Хотя это не моя работа, ими будет заниматься ночная смена.
  Когда я открываю входную дверь, приветственный лай Молли звучит грубо и обвиняюще. Возможно, она самая терпеливая бордер-колли в мире, но даже у нее есть пределы. Я понимаю, что не покормила ее перед уходом. Наверстываю упущенное, чуть не падая лицом вниз, когда зачерпываю собачий корм в ее миску, затем иду в ванную и ополаскиваю лицо. Я почти не чувствую воду. Пространство вокруг меня кажется набитым ватой. Я касаюсь щеки, и мне кажется, что я прикасаюсь к чему-то неодушевленному. По какой-то причине это огорчает меня. В шкафчике в ванной еще остались кое-какие вещи Робин. Маленький флакончик духов, зубная щетка. Прошло три года, а я так и не смогла их выбросить.
  Молли тычется черно-белой мордочкой мне в ногу; она проглотила ужин, и ей нужно выйти на улицу. В ее глазах появляется нетерпеливый блеск. Я думаю, она так же устала от того, что я увиваюсь за Робин, как и все остальные, а Молли ее даже не знала. Я купил ее после ухода Робин. Да, восстановите владение домашним животным —это действительно здорово.
  -Прости, девочка.
  Она следует за мной по пятам всю дорогу через дом к кухне и задней двери, проносясь мимо меня, когда я открываю ее. Холодильник гудит у меня за спиной.
  На заднем дворе прохладно. Обычный весенний вечер, и город тих, хотя я знаю, что это ложь, потому что на самом деле здесь никогда не бывает по-настоящему тихо. Люди всегда ускользают в Подземный мир, и там всегда царит суматоха. Но я могу представить, каково было бы верить в обратное. Я сижу на ступеньке заднего крыльца, курю одну из сигарет, которые купил Тим — да, я настолько пьян — и жду, пока Молли закончит свои дела, все время думая о Лиссе. Я достаточно легко помог Терри. Почему я не мог помочь ей? Она самая поразительная девушка, которую я когда-либо видел, но это не должно иметь значения. Я уже испытываю угрызения совести, от которых никакое количество алкоголя не может защитить вас, потому что выпивка - это прежде всего угрызения совести.
  Молли подбегает ко мне, и я чешу ее в затылке. - Что со мной не так, а?
  Ей нечего ответить. Тем не менее, она рада, что ее чешут. Наконец я зеваю, встаю и покидаю неспокойный город снаружи.
  Я пьян и измотан, но чертовски неугомонен. Я хожу по своему дому, не ощущая никакой связи ни с чем из происходящего. Все вещи, которые я купил. Бесполезное дерьмо, как называет это папа. Плакаты, DVD и компакт-диски: некоторые даже не распакованы. Ничто из этого меня здесь не заводит. Ничто из этого ничего не значит. С таким же успехом я мог бы быть призраком. Интересно, так ли ощущается эта разобщенность, когда ты мертв. Я должен спросить Морриган — если кто-нибудь и знает, то это будет он. Молли некоторое время следует за мной, но не видит в этом смысла, или ей просто становится скучно, и она уходит в свою постель. Я падаю на диван в гостиной и сажусь за свой беспроводной телефон. Эта чертова штука пищит у меня.
  Я нажимаю кнопку разговора и слышу знакомый быстрый гудок набора номера: на моей голосовой почте по крайней мере одно сообщение.
  Я перезваниваю, чтобы проверить. Два пропущенных звонка. Алкоголик вежливо отходит на мгновение в сторону. Один из звонков от Морриган: слишком поздно перезванивать ему. Кроме того, если бы это было действительно важно, он бы позвонил мне на мобильный.
  Тоже есть сообщение. Телефон потрескивает, что означает либо наличие помех, либо мы попали в период повышенной активности солнечных вспышек. Оба путаются с электрическими сигналами.
  “ Стивен, ” говорит папа. - Надеюсь, ты не напился. В его голосе нет особой надежды. “Решил позвонить, чтобы сообщить вам, что вы были правы, это не было совпадением. Полиция обнародовала имя стрелявшего. Джим Маккин”.
  МаКкин...
  МаКкин...
  Имя знакомое. Папа заполняет пробелы. “Маккин - помпа"… Был помпой. Сидней, менеджер среднего звена; вчера не вышел на работу. Я слышал, он был под кайфом: "на льду", так это сейчас называется, не так ли? Не в духе, совершенно не в духе ”.
  Конечно, Маккин!
  Я помню его. Тихий парень. Всегда казался милым и немного начитанным. Мы действительно обсуждали научную фантастику на рождественской вечеринке несколько лет назад. Он был настоящим хайнлайновским чокнутым, не то чтобы я что-то хотел сказать, но...
  “Морриган использует свои связи, выясняя "почему", но — какой бы ни была причина — Маккин за решеткой. Тебе не нужно беспокоиться”.
  Но это так. Парень пришел за мной с пистолетом. Даже с Молли дом кажется слишком ... пустым.
  “Дай мне этот телефон, Майкл”. Это мама. “Стивен, твой отец не слишком торопился сообщать мне подробности”. Мама делает ударение на последнем слове. “Твой довольно никчемный отец сказал, что у тебя был тяжелый день. Он забыл сказать мне, что в тебя стреляли. Ты поужинаешь с нами завтра вечером. Никаких оправданий. А теперь, я надеюсь, Тим не слишком напоил тебя. Мы все немного беспокоимся за тебя ”.
  Сообщение выпадает.
  Меня пригласили на ужин в среду, и я приду. Мама и папа отличные повара. Возможно, я унаследовала карьеру помповщицы, но кулинарные навыки, казалось, обошли меня стороной. Возможно, к тому времени я даже достаточно смирилась со своим желудком, чтобы испытывать голод.
  Я прокручиваю сообщение дважды, просто чтобы услышать их голоса. Это немного успокаивает меня. Мертвые не единственные, кому нравится чувствовать, что людям не все равно. Я проверяю свой мобильный, но ни пропущенных звонков, ни сообщений, и расписание не изменилось.
  Я включаю телевизор и переключаю каналы.
  Двое из них публикуют репортажи о Маккине. Кадры, на которых его берут под стражу, подсвеченные неистовым щелканьем вспышек фотоаппаратов. В нем есть что-то неправильное, но я думаю, это можно сказать о любом, кто решит, что сегодня подходящий день для того, чтобы начать палить из винтовки в толпу. Никто не был убит, слава Богу, но не все это было удачей: он ни в кого больше не стрелял. В этой истории нет ничего, что связывало бы его со мной. Вообще ничего обо мне.
  Его вид вызывает во мне нарастающую дрожь паники, которую не может подавить даже алкоголь. Я думаю, это повлияло на меня больше, чем я хочу признать.
  Я выключаю телевизор и включаю свой ноутбук, подключаюсь к Facebook и рабочей группе Mortmax — Морриган это организовала — и в моей сети появляется Джим Маккин: выглядит, как обычно, неуклюже и совсем не похож на убийцу. Я проверяю его профиль. Его статус "жизнь / смерть" указан как "мертв". Морриган установила это отвратительное маленькое устройство примерно год назад. Пафосный юмор во многом напоминает юмор висельников.
  Странно, поскольку Маккин не мертв. Но это мгновенно вылетает у меня из головы, потому что в списке его друзей есть лицо Лиссы. Я нажимаю на ее фотографию профиля.
  Она работала в Mortmax?
  Я ударяю себя по голове ладонью. Конечно, она это сделала. Лисса Джонс. Агентство в Мельбурне. Все это здесь, и я, должно быть, встречал ее раньше. Ее зеленые глаза насмехаются надо мной. Однако, согласно этому, ее статус - живая. Что-то не так с этим устройством Морриган.
  Я открываю профиль отца. Мертв.
  Потом мамин. Мертв.
  Я открываю свой профиль. Статус: Мертв.
  Затем я открываю все страницы Брисбена. И каждая из них, включая Морриган, одна и та же.
  Что-то покалывает у меня по спине.
  Я переключаюсь на профиль мистера Ди. Там его обычная фотография - ворона на надгробии. У него сухой и очевидный юмор. Но региональные менеджеры такие. В конце концов, смерть - смысл их существования. Его статус: ушел на рыбалку.
  Здесь нет ничего особенного. Наша фирма любит рыбачить — как и большинство косаток. Я слышал, у него есть лодка, пришвартованная к причалам Ада, и что ею управляют собственные лодочники Харона. Я видел фотографии существ, которых он поймал в море мертвых — аммонитов, молодого мегалодона, чернозубого белого кита, к которому все еще привязан старый маринер.
  Как бы то ни было, время выбрано странное. У меня такое чувство, что я чего-то не вижу, но между правдой и мной стоит толстая и несколько затуманенная алкоголем стена.
  Я выключаю ноутбук. Затем смотрю на часы. Мне некому позвонить по этому поводу. Поэтому я звоню папе.
  - Ты знаешь, который час?
  Я не осознаю, что затаила дыхание, пока он не отвечает. Устройство Морриган, слава Богу, неисправно. “Извини, папа, но...” Я пьяно бормочу ему что-то насчет аккаунтов Facebook.
  Папа устало вздыхает. “Это то, в чем дело?”
  “Да, это, я...”
  - Мы обсудим это завтра, когда ты протрезвеешь.
  —Но папа...
  - Поспи немного.
  Наступает долгая минута молчания. Папа снова вздыхает. “Ладно, на сервере какой-то сбой. Если бы мы придерживались старых методов… ну, я бы не стал отвечать на твой звонок посреди ночи. Говорю тебе, Стив, это была адская неделя ”. Что о чем-то говорит, поскольку сегодня только вечер вторника. “Просто замечательный вариант для мистера Ди. Морриган этим занимается. А теперь иди ... спать.” Папа звучит так, словно он уже спит, и это хорошо, иначе мне пришлось бы выслушивать лекцию.
  - Извини, - говорю я.
  “ Все в порядке, ” говорит он. “ Я просто рад, что ты не пострадала. Мы поговорим об этом завтра. Он вешает трубку, и я остаюсь с телефоном в руке.
  Папа ранее сказал, что я в безопасности. Не могу сказать, что я так это вижу.
  Это странный мир. Странный и опасный мир. Когда ты Помпезничаешь, даже такого низкого уровня, как я, тебя тычут в это лицом. Робин не смогла с этим справиться. Я не думаю, что она верила и в половину того, что я делал. Я ни капельки не виню ее за то, что она ушла, ни за ту дыру, которую она оставила в моей жизни. Она не выросла со всем этим, не видела ничего из того, что видел я, и не была свидетельницей некоторых смертей, при которых я присутствовал. И все же до сегодняшнего дня в меня никогда не стреляли.
  Я хожу по дому, проверяя замки, а затем перепроверяю входную и заднюю двери. Затем я заглядываю в шкафы, даже под кровать. Это пьяный, неуклюжий взгляд. И когда я ловлю себя на том, что в третий раз ковыляю к входной двери, я фыркаю.
  “Нелепо”.
  Молли, которая наблюдала за всем этим со своего коврика, ошеломленно склонив голову набок, смотрит на меня.
  - Смешно, - повторяю я и чешу ее за ушами.
  Она улыбается мне.
  “ В полной безопасности, а, Молл? Я, спотыкаясь, бреду в спальню и падаю на кровать, предварительно перебросив туфли через всю комнату, где они с двумя глухими ударами ударяются о зеркало гардероба. Мое отражение бросает меня в дрожь.
  “Шут”, - шепчу я ему.
  Кровать начинает шатко вращаться, как раз когда я проваливаюсь в сон. Я смотрю в окно, чтобы унять это шаткое движение. Это работает, но я знаю, что еще долго не смогу проснуться.
  Одно растянутое моргание, затем другое, и я уверена, что лицо Лиссы прижато к окну или сквозь стекло. Потом это просто луна, полная и голубая. - Сияющий, - шепчу я, глядя на бледный свет.
  Луна что-то говорит, но я не могу прочитать по ее губам.
  Окно дребезжит, когда машина бормочет на восьмицилиндровом языке дальше по улице. Изнеможение вцепилось в меня, и я слишком далеко зашел и насытился, чтобы сделать паузу перед погружением в сон.
  Никакого бодрствования. Никаких сновидений. Просто темный, мрачный сон: вот куда я направляюсь. И Лисса, луна и все вопросы, носящиеся вокруг меня, как вороны мистера Д., не могут последовать за мной туда.
  
  OceanofPDF.com
  5
  Мойстатус в Facebook - не единственное, что умерло.
  Кто-то взломал мой череп и влил легковоспламеняющуюся жидкость от мигрени прямо в мой мозговой сосуд. Я чувствую привкус несвежей рвоты, запекшейся на небе за ночь. Я приоткрываю глаз и впускаю бьющий ключом утренний свет Брисбена, который разом разжигает всю эту потенциальную боль. Я снова закрываю глаз. В комнате с закрытыми окнами восхитительно пахнет блевотиной и пепельницей.
  Звонит телефон, и я тут же жалею о решении повесить трубку в своей спальне. Звон - это нож для колки льда, вонзающийся мне в лоб.
  Я игнорирую его. Пусть звонит. Секунду спустя заводится мой мобильный. Снова гребаный ледоруб.
  Я открываю глаза. Свет безжалостен, пока я мечусь в поисках своего мобильного, а он все звонит, и звонит, и звонит. Это должно быть какое-то жестокое и необычное наказание. Соскальзывая с кровати, я понимаю, что все еще наполовину в джинсах: на другой штанине есть карман с моим телефоном.
  Я выхватываю мобильный, подумываю швырнуть его в стену, но, увидев номер, издаю стон.
  Mortmax. И тот, кто звонит, отключил службу сообщений, что дает мне больше, чем подсказку относительно того, кто несет ответственность.
  Я открываю телефон. - Да.
  “ Стивен, ” говорит Дерек, “ ты нужен нам в городе. Не позже десяти.
  Он вешает трубку.
  Да, король чертовых светских бесед. И мне есть о чем с ним поговорить! Начиная с Лиссы и заканчивая Терри. Дерек слишком часто облажался за последние пару дней.
  Я смотрю на часы. 8:30.
  Черт! Не могу представить, что это похмелье пройдет раньше, чем ближе к вечеру. У него есть зубы и жестокие руки с похмелья, которые не слишком нежно сжимают мой живот, разжигая спор о том, какой части меня, скорее всего, понадобится избавляться от зла предыдущего вечера. Велика вероятность, что это может быть и то, и другое одновременно. Это своего рода похмелье типа "пальчики оближешь".
  Как я попадаю в подобные ситуации?
  Мой телефон чирикает сообщением. Тим. Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь :-)
  Придурок.
  Просто бодрый, я отвечаю. Даже текстовые сообщения причиняют боль и вызывают тошноту. Я роюсь в шкафах и ящиках, пока не нахожу что-нибудь сильное от боли. Мне удается сдержаться. Молли ждет, ее глаза горят усталым нетерпением, когда ее выпустят через заднюю дверь. Открывая ее, мы впускаем еще больше жестокого утреннего света. Я морщусь, оставляю дверь открытой для собаки и направляюсь в ванную.
  Как ни странно, Молли следует за мной. Я пожимаю плечами. “ Как хочешь. В ванной кровь. На стенах; немного на зеркале. Я морщу нос. Молли обнюхивает стены, не утруждая себя их облизыванием. Эта эктоплазматическая кровь слегка токсична. В первый раз, когда она столкнулась с этим, поглощая то, что, по ее очевидному мнению, было замечательным, хотя и необычным бесплатным кормом, у нее два дня был понос. Это было приятно нам обоим. Это происходит всякий раз, когда количество мешалок увеличивается. Такого рода предзнаменования сопутствуют работе. Я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на жизнерадостный беспорядок. Уборка - это после похмелья.
  Немного помогает душ, чередующий горячую и холодную воду. Мне даже удается подумать о Лиссе, задаваясь вопросом, где она и насколько ужасным должно быть это состояние неопределенности. То, что она была Помпой, по крайней мере, объясняет часть причин этого. У нее есть ноу-хау. Хотя я не понимаю, как она справляется — но, может быть, это не так, может быть, она была накачана прошлой ночью. Я заканчиваю принимать душ с этой тревожной мыслью и тянусь за полотенцем. От этого движения у меня снова кружится голова. Как будто душа никогда и не было, за исключением того, что я промокла насквозь.
  Это ад, причиненный самому себе или нет. Некоторое время я стою неподвижно, делая несколько жалких вздохов. Затем одевайтесь, двигаясь как старый-престарый мужчина из особенно поучительной антиалкогольной рекламы.
  С заднего двора доносится лай Молли. Я, спотыкаясь, выхожу, а она стоит там со своим мини-футболом во рту, хочет поиграть. Один взгляд на меня, и она меняет свое решение, роняя его на землю с выражением, которое разбивает мне сердце.
  - Прости, девочка, - говорю я.
  Я отхожу от двери, иду на кухню и подумываю о завтраке, а затем с сожалением отшучиваюсь от этой идеи. Кроме того, у меня мало времени. Я наполняю бутылку водой из-под крана.
  Молли не слишком рада возвращаться в дом, но она это делает. Я глажу ее по голове, говорю, как мне жаль, что я такой паршивый парень, и делаю мысленную заметку взять ее сегодня вечером на долгую прогулку, как бы ужасно я себя ни чувствовал.
  Люди говорят о качестве света в Брисбене. Что бы это ни было, сегодня его слишком много. Мои солнцезащитные очки уменьшают его лишь на самую малую долю; мигрень разгорается снова. Если бы у меня было оправдание получше, я бы ни за что не пошла туда сегодня. Но у меня его нет. У меня все еще есть все конечности, и я не мертв.
  У нас с Дереком есть разногласия, но в одном, я уверен, мы оба согласимся: если я не доберусь до офиса, я точно уйду. Я смотрю на свои часы. 9:30.
  Полчаса - это нормально, но мне удается успеть на следующий поезд. В среду утром в это время здесь многолюдно. Чей-то mp3 играет так громко, что мы все получаем дозу песни Queen “We Will Rock You”. Этот бешеный ритм почти совпадает с моей головной болью. Я свирепо смотрю на преступника, но он не смотрит в мою сторону.
  Дерек уже некоторое время ищет повод уволить меня, и я тоже никогда не был любимцем администраторов других штатов. Я действительно склонен попадать в небольшие неприятности. Я ничего не могу поделать, если люди не понимают моего чувства юмора. Действительно, как это может быть моей виной?
  Единственное, что удерживает меня на этой работе, это то, что я хорош в ней, и что я нравлюсь Морриган. Влияние Морриган в роли Анку невозможно отрицать. Тесные рабочие отношения мистера Ди с Морриган, как правило, сильно раздражают администрацию штата — и Дерек это одобряет, потому что Морриган - человек, которому вы не хотите перечить. Все это меня бесконечно радует, потому что Морриган практически моя семья.
  Морриган и папа вместе поднимались по служебной лестнице. Папа - традиционалист; Морриган - новатор. Папа координирует межштатные связи, помпезность и помогает контролировать отрасли Mortmax, не связанные со смертью, — различные холдинги супермаркетов, автозаправочных станций и других предприятий. Раньше он тоже руководил составлением расписания, но пару лет назад побочные предприятия расширились до такой степени, что ему пришлось оставить это дело без внимания. Морриган тоже пыталась остановить его, но папа предпочитает держать руку на пульсе.
  Хотелось бы думать, что я мог бы взять на себя планирование. Но кабинетная работа скучна. Дереку, с другой стороны, это нравится. Очень жаль, что он выполняет такую отвратительную работу.
  Я смотрю на часы. Уже скоро. Неявка на встречу - самый быстрый путь к безработице. Пунктуальность в условиях любого стресса и принуждения является абсолютной необходимостью в профессии помпажа. Похмелье даже не является оправданием.
  Я почти уверена, что справлюсь, даже если поеду на самом медленном поезде из всех существующих, но смогу ли я избежать извержения на стол Дерека - это другой вопрос. Но в лучшем случае это была бы жалкая рвота: последнее, что я съел, был ролл "Чико".
  В любом случае, приступая к работе, я получу ответы на некоторые вопросы. Просто в последние пару дней произошло слишком много странностей. Слишком многое выбивает меня из колеи. Если бы я не был так несчастен, они выбивали бы меня из колеи еще больше.
  Я выхожу на станции Рома-стрит, поднимаюсь на эскалаторе вверх и выхожу на Джордж-стрит, по пути делая маленькие глотки невкусной воды.
  Я не замечаю, что что-то не так, пока не прикасаюсь к входной двери под номером Четыре.
  Я толкаю, но дверь не поддается. Поэтому я толкаю сильнее.
  Ничего, только хрустят костяшки моих пальцев. На двери нет даже обычной капли крови. Так всегда бывает с Помпой. Нужна кровь, чтобы закрыть определенные двери, и кровь, чтобы открыть их. Но не сегодня.
  Номер Четыре крепко заперт и беззуб.
  Моя первая мысль, что это Дерек, что он мстит. За исключением двух широких стеклянных окон по обе стороны от двери, они темные. Мало того, был удален символ скобки над дверцей. Этот символ, перевернутый треугольник, разделенный посередине не совсем прямой вертикальной линией, удерживает мешалки на расстоянии. Его приходится обновлять примерно раз в месяц, перерисовывать чернилами, смешанными с кровью живой Помпы. Теперь его нет, и это безумие.
  Дверь должна была открыться. Внутри должен был гореть свет. Но его нет. Я выглядываю в окно слева от двери или пытаюсь это сделать. За окном полная темнота. На меня смотрит мое отражение.
  Я снова прикасаюсь к двери. При контакте должно быть жужжание, своего рода гул, проходящий через меня, но нет ничего, вообще никакого ощущения, что это точка соприкосновения между миром живых и миром мертвых. Это всего лишь дверь. Запертая металлическая дверь. Я оглядываюсь, вокруг нет никого из моих знакомых, готовых сказать мне, что все это какая-то шутка.
  Дверь ведет в вестибюль здания. У входа есть письменный стол. Несколько стульев, пара гравюр, в том числе любимая картина мистера Ди, “Триумф смерти” Брейгеля. За стойкой администратора находится коридор, ведущий к старомодным дверям лифта, украшенным множеством элементов из латуни, стекла и в стиле модерн. В лифте обозначено двенадцать этажей, но в нашем здании всего восемь этажей. Остальные четверо находятся в Подземном мире. Эта связь между миром живых и миром мертвых должна заставить меня трепетать. Черт возьми, стоять так близко к Номеру Четыре должно было заставить любого загудеть.
  Именно по этой причине у нас не так много лоточников.
  Я снова тянусь к двери, затем колеблюсь. Потому что в этот момент… Изменения. Дверь внезапно обретает хитрое, но жадное терпение: как будто она ждет, когда я прикоснусь к ней на этот раз. Просто прикоснись ко мне рукой, а?
  Вместо этого я прижимаюсь лицом к окну справа. И снова ничего, кроме темноты. Волосы у меня на затылке встают дыбом. Затем что-то ударяется о стекло.
  У меня возникает краткое ощущение глаз, наблюдающих за мной, и крови. Душа кричит во мне. Это проходит, словно брошенное, так быстро, что я даже не успеваю понять, кого я только что надула. Я отшатываюсь от окна. Возможно, они двигались быстро, но они держались. Их прохождение вызвало ожог от трения, я немного опалился изнутри.
  Я не склонен к насильственным смертям, но я достаточно напыщен, чтобы распознать одну. Кто-то только что умер, жестоко и внезапно. Кто-то, кого я знаю. Может быть, Таня за стойкой или Клайв из отдела записей. Бретт тоже всегда был там — у него было что-то на Таню. “Господи”.
  А потом еще одна. Вторая смерть наступает так быстро вслед за первой, что я стону от жгучей боли, а затем меня немного тошнит. Еще один насильственный уход, еще одна отчаянная, но тщетная попытка выжить.
  “ Убирайся отсюда, Стивен. Голос знакомый.
  Мой рот шевелится, но на мгновение ничего не выходит. Я поворачиваюсь к Лиссе, борясь со своим почти инстинктивным желанием обругать ее. По крайней мере, это было бы нормально. Но желание сменяется волной облегчения. Наконец-то она здесь. Как она может делать это со мной, это растущее возбуждение, даже сейчас? Но она делает.
  -Что? -спросиля
  “ Тебе нужно добраться до Центрального вокзала, ” говорит она, обходя меня, выскальзывая из-под досягаемости моих рук, затем переходит на шепот. “Тебе нужно убраться отсюда как можно дальше”.
  Я моргаю, ожидая, что она исчезнет, но на этот раз она не исчезает. На самом деле, она кажется гораздо более собранной, чем я когда—либо видел ее - слой замешательства был сброшен и заменен отчаянной ясностью.
  “ Поторопись. У нас мало времени. Кто-то убивает Помпу. Она улыбается, затем хмурится, как будто первое выражение было неуместным. “ Ты первая, кого мне удалось спасти. И я устал повторяться.
  Именно в этот момент открывается дверь. Всего лишь щелка. Сквозь нее дует холодный ветер, и это не обычное дыхание кондиционера. Изнутри доносится отдаленный скрип Единственного Дерева, инжира Мортон-Бей, которое нависает над Подземным миром. Этот звук, громкий вздох огромных деревянных ветвей, доминирует в офисе. Слышать его эхо здесь, на улице, тревожно. Господи, это приводит меня в ужас. Как будто Ад подкрался боком к миру живых и вытащил окровавленный нож. Мгновение я колеблюсь. Я знаю, что мне следовало бы бежать, но эти две помпы, быстро сменяющие друг друга, рассеяли мои мысли. И это место должно было стать убежищем. В этом дверном проеме ощущается притяжение, порожденное привычкой и ожиданием.
  Лисса замахивается передо мной. “Не надо”, - говорит она. “Войдешь в эту дверь - и ты труп”.
  И я знаю, что она права. Как будто в моем мозгу наконец-то выключился выключатель.
  Я выбегаю из подъезда, оглядываясь только на светофор (борясь с желанием просто выбежать в поток машин, но их слишком много и они движутся слишком быстро), чтобы посмотреть, не вошел ли кто-нибудь или что-нибудь еще в дверь после меня. У меня возникает щекочущее чувство, что кто-то наблюдает за мной.
  Я моргаю, и дверь снова закрывается, и это ощущение пристального внимания исчезает. Я делаю глубокий вдох.
  “ Станция на Рома-стрит лучше, ” говорю я, пытаясь сосредоточиться, хотя в голове у меня пульсирует. Это действительно ужасное похмелье.
  -Что? -спросиля
  “Центральный" - это слишком очевидно. Если бы я искал кого-то, пытающегося выбраться из города, я бы поехал в Центральный.
  Лисса, кажется, обдумывает это. “Наверное, ты права”.
  Я знаю, что я прав. Что ж, надеюсь, что это так. Мне нужно иметь какое-то подобие контроля, иначе я потеряю его прямо здесь, в центре города.
  Мы на Джордж-стрит, направляемся к Рома-стрит и железнодорожному вокзалу, пробираясь сквозь утреннюю толпу: все представители бизнеса и правительства в этом конце города направляются выпить кофе, не обращая внимания на происходящее. Убивают людей. Моих людей. Этого не может быть. Часть меня отказывается верить в это даже сейчас, но эти жестокие, болезненные сцены говорят мне об обратном.
  Я мог бы почувствовать обиду, но это не принесет никакой пользы. Хотя, чем дальше я буду уходить от Номера Четыре, тем лучше.
  Слева находятся палаты совета, уходящие ввысь и похожие на Вавилонскую башню из конструктора Lego, построенную не особенно талантливым младенцем-великаном, у которого, тем не менее, были большие идеи. Справа от меня находится торговый центр Queen Street, где всего лишь вчера я бежал, спасая свою жизнь. Кто бы мог подумать, что это войдет в привычку? Позади меня убого вырисовывается здание правительства штата - свидетельство архитектуры восьмидесятых, или, скорее, обвинительный акт в ее адрес.
  Тим работает в этом здании.
  - Куда ты идешь? - спросил я.
  Я разворачиваюсь, направляясь к зданию Тима, едва ли осознавая, что делаю это.
  Лисса стоит у моего лица, размахивая руками, отодвигаясь назад, чтобы оказаться вне моей досягаемости. “Ты что, дурак? Это неправильный путь”.
  Я останавливаюсь и пристально смотрю на Лиссу. Откуда я вообще знаю, что могу доверять ей? Но что-то в этом, несомненно, есть. Что-то в ее взгляде подсказывает мне, что я могу.
  - Нет, это не так.
  - Я не хочу, чтобы ты умирал.
  “ Я знаю, ” огрызаюсь я. “ Это я понимаю. И я тоже не хочу умирать, когда она рядом.
  Ее лицо морщится от раздражения. “ Хотя ты упрощаешь для меня концепцию. Она скользит справа от меня. Поворачивается ко мне спиной. Я почти испытываю облегчение; огонь в этом взгляде поглотил бы меня. Она попадает в полосу света, и он почти полностью поглощает ее. Но потом она выходит и смотрит на меня.
  “ Ну? Разве ты не собираешься продолжать движение?
  Мы пересекаем Джордж-стрит, проходим мимо величественного здания казино Treasury из песчаника. На этой стороне улицы, вдали от магазинов, не так многолюдно. Приезжает и уезжает несколько автобусов, и люди направляются к зданию правительства или офисным башням; костюмы и юбки самых разных фасонов. Скоростная автомагистраль Риверсайд находится в квартале отсюда, и прохладный ветерок, дующий с реки, доносит до меня весь этот шум уличного движения. Движение, а не скрип Единственного дерева.
  Я подхожу к стеклянным дверям, ведущим в здание правительства, и останавливаюсь. Через пару кварталов меня ждет дверь дома номер четыре. У меня по коже бегут мурашки — это чувство, что за мной снова наблюдают. Я все еще колеблюсь. Я лезу в карман, достаю телефон.
  Нет, я не могу втягивать его в это. Пока нет. Я убираю телефон.
  Я должен разобраться в этом. Сам или с помощью себе подобных. Это не проблема Тима, он Паршивая овца — связной с правительством или нет — и мой лучший друг, и я ни за что не собираюсь втягивать его во что бы это ни было. Он сделал свой выбор не заниматься бизнесом много лет назад, и я собираюсь уважать это. Кроме того, я сомневаюсь, что он может что-то сделать.
  Я разворачиваюсь и иду обратно по улице в направлении станции "Рома-стрит", стараясь держаться как можно дальше в укрытии. Присутствие Лиссы выделяет меня в толпе — по крайней мере, для тех, кто знает, как выглядеть.
  Я думаю об этой чертовой сбивающей с толку двери и о том, кто бы это ни был, кого бы я ни надул. Надевание было слишком быстрым для визуального восприятия, но души почему-то казались знакомыми. Может быть, Морриган или Дерек? Я не могу представить ни одного из них мертвым.
  День теплый, но я дрожу в своем костюме.
  Лисса смотрит на меня. “Все будет хорошо. Сделай несколько глубоких вдохов. Постарайся успокоиться, Стивен.
  “ Ты действительно думаешь, что все будет хорошо? Я рычу. Она отводит взгляд. “И как, черт возьми, все это закончится хорошо?”
  “Ты должен верить, что так и будет, или ты можешь просто сесть и ничего не делать. Жди, пока кто-нибудь другой найдет тебя, если хочешь. Позволь мне сказать тебе сейчас, что они не будут нежными”.
  - Я вернусь домой, и мы сможем во всем разобраться.
  “ Нет, ” она резко качает головой, “ ты не хочешь возвращаться домой. Они будут там. Я вернулся домой, и это была моя последняя ошибка. Не могу передать, как я зол, что умер таким образом”.
  Я смотрю на нее повнимательнее; она начинает немного бледнеть. Мне нужно вернуть ее. “Почему ты не сказала мне, что ты пышка, Лисса? Я нашел тебя на Facebook прошлой ночью”.
  “Я удивлена, что это заняло у тебя так много времени”, - говорит она.
  “ Ну, из-за стрельбы, бегства, твоих появлений и исчезновений.… Я Помпа, а не детектив. А потом я много выпил. Похмелье снова накатывает, и на оживленной улице все начинает приобретать сюрреалистический оттенок. Лисса бросает на меня взгляд, который мог бы сойти за сочувствующий, если бы не крайность в нем. Ее пристальный взгляд удерживает меня, и, как бы глупо это ни было здесь и сейчас, я думаю о том, как она прекрасна. Моя красавица — и я никогда по-настоящему не осознавал, что у меня была какая-то красота до того, как я встретил ее. Почему сейчас?
  “Мне жаль, ” говорит она, - но смерть - это… сбивающее с толку явление. Болезненное, пугающее, все происходит так быстро. Я переходила от помпезности к помпезности. С первым у меня все было в порядке, не то чтобы это помогло ему — нож в спину, ужасно. Но к тому времени, когда я заполучил тебя — и я не контролировал, с кем я в итоге остался, — я был довольно ... рассеян.
  “Но как вы вообще переходили от помпезности к помпезности? Это невозможно, не так ли?”
  “Послушай, я был в отчаянии и мертв, Стивен. Кто знает, что возможно?”
  - Как долго это продолжается? - спросил я.
  “ Я знаю примерно столько же, сколько и ты. По крайней мере, два дня. Ты увидел меня в тот первый раз. Я был сбит с толку. Ты наказал меня. ” Она приближает свое лицо к моему. Я мог бы просто.… Я имею в виду, я хочу этого.… Эти губы. У меня по позвоночнику пробегает заряд. Боль, которую, как я думал, я больше никогда не почувствую.
  Хватит.
  “ Это моя работа. Ты знаешь, каково это, ” говорю я и отхожу. Она не делает этого. Как она могла? Лисса так далека от моей лиги. На самом деле я чувствую себя немного паршиво из-за того, что не узнал ее с самого начала, потому что я действительно знал ее. Не лично, но достаточно, чтобы я понял, что узнаю ее. В Австралии работает не так уж много Помпов. - Ты работаешь в Мельбурне.
  - Эм, я раньше работала в Мельбурне, ” медленно произносит она. - Сейчас никто не работает. Они все мертвы. Впереди целая ночь Длинных ножей ”.
  Должно быть, я смотрю на нее непонимающе, потому что она еще больше замедляет темп. “Ты знаешь, Ночь длинных ножей? Гитлер придерживается позиции ”покончи-со-старым-и-прими-новое" и убивает лидеров своих коричневорубашечников...
  Я прочищаю горло. “ Я знаю о нацистах. У меня есть исторический канал, смотрю его постоянно. Ты думаешь, это внутренняя работа? В этом нет никакого смысла”.
  Лисса смотрит на меня своими поразительными зелеными глазами, и я чувствую себя глупо. - Подумай об этом, Стивен.
  Как я могу думать о чем-либо, когда она так на меня смотрит?
  “Все остальное не имеет смысла”, - говорит она. “Тот, кто это делает, должен понимать нашу систему связи, наши компьютеры. Мы ничего из этого не передаем на аутсорсинг ”.
  Мы останавливаемся на углу Джордж и Энн, ожидая, пока сменится светофор. Мимо с ревом проезжают большие грузовики и макси-такси, поднимая за собой клубы пыли и дизельных выхлопов. Я не слышу телефон, только чувствую, как он вибрирует в моем кармане. На дисплее высвечивается номер четыре. Я показываю его Лиссе. Она переводит взгляд с маленького экрана на меня и обратно.
  - Тебе лучше ответить.
  Я не знаю, что я услышу, не знаю, хочу ли я это слышать. Я подношу телефон к уху. “Да?”
  -Стивен?-спросиля.
  Наконец-то кто-то, кого я знаю. “Морриган, слава Богу”. На заднем плане, перекрывая голос Морриган, скрипит Единственное дерево. Морриган определенно занимает Четвертое Место.
  Слова льются из меня потоком. “Я пыталась приступить к работе. Дверь была заперта, не поддавалась, а потом дверь превратилась во что-то еще”. Я говорю как ребенок, отчитывающийся перед своим директором. Лисса смотрит на меня, и мое лицо горит, хотя в выражении ее лица нет осуждения.
  “Здесь карантин”, - говорит Морриган. “Только мы не закрыли дверь. Я не знаю, кто это. Их трое. Судя по ощущениям, мешалки, но не такие, как те, с которыми я сталкивался раньше. Во-первых, они используют оружие. Они еще не добрались до главных офисов. Тебе повезло, что ты не смог попасть внутрь, поверь мне. Все в вестибюле мертвы.
  “ Ты хочешь, чтобы я вернулся? Что-то разбивается. Стреляет пистолет. Даже по телефону эти звуки заставляют меня вздрагивать.
  “ Нет, это было бы... неразумно. Голос Морриган понижается до шепота. “ Мы отсиживаемся здесь. Я пытаюсь кое-что сказать. Просто держись подальше. Дерек здесь. Если мы сможем держать их подальше от главного офиса, я все еще смогу следить за людьми ”.
  Я колеблюсь. - Я недалеко отсюда.… Я мог бы...
  “Ты не сделаешь ничего подобного”, - огрызается он. “Держись подальше, Стивен. Продолжай двигаться. Ты хорошо бежал. Они бы просто добрались и до тебя. Мы теряем Помпезность”.
  “Я знаю, Лисса сказала мне”.
  Он на мгновение замолкает. Затем: “Лисса... Лисса Джонс с тобой?”
  - Не совсем.
  “Ох”. Я слышу печаль в его голосе. Морриган знает всех. Может, он и живет в Брисбене, но у него большое влияние и в других штатах. Ты не доберешься до вершины, не зная людей под собой. “Ты послушай ее, Стивен. Это хуже, чем я думал. Если Лиссы больше нет, Мельбурна тоже нет, возможно, и Сидни тоже. Она поможет тебе. Мне нужно, чтобы ты держался подальше от этого. Скажи ей, что я сожалею.
  — Может быть, Тим...
  “ Нет, не впутывай его в это. Последнее, чего мы хотим, - это вовлечения правительства. Если они затопчут это, вся страна пойдет коту под хвост. Он твой кузен, Стивен, но он не один из нас. Он принял свое решение.
  -Ладно, Тима нет.
  “ Хороший парень. Стивен, я должен был это предвидеть.
  -Чтовидел?
  “Я находил упоминания в некоторых книгах, хотя никогда не верил —” Телефон замирает, в конце ничего нет. Я хлопаю по нему ладонью.
  “Это ничего не даст”, - говорит Лисса.
  “ Так я чувствую себя лучше. Я выпячиваю нижнюю губу и хмурюсь. Насколько раздражительной я могу быть? Мое лицо снова краснеет, но Лисса игнорирует шоу, рассматривая проблему так, как я и должна. В конце концов, я здесь живая.
  “Есть какой-то подтекст?” - спрашивает она.
  Я качаю головой. “ Нет, сигнал сильный. Я показываю ей телефон.
  “Нижний и верхний миры синхронизированы. Они почти соприкасаются друг с другом”.
  “ Может быть, именно поэтому все это и происходит. Вся эта смерть. Все эти убитые Помпы.
  “ Это не убийство, ” говорю я. - Это покушение.
  И тут мне в голову приходит ужасная мысль.
  Что-то настолько очевидное, что осознание поражает меня сильно и холодно.
  - Надо позвонить маме с папой.
  - Слишком поздно, Стив, - произносит голос у моего уха.
  Это папа, и мама с ним.
  “Опоздал по крайней мере на полчаса”, - говорит он.
  
  OceanofPDF.com
  6
  Этогомомента я боялась всю свою жизнь. Я всегда представляла это по-другому. Но вот оно, как и для гражданских лиц: неожиданное, внезапное и совершенно ужасное.
  Папа в своей обычной одежде — брюках и светло-коричневой спортивной куртке. Все это помятое. Он даже надел свою любимую фетровую шляпу, скрывающую его редеющие волосы. Помпоны в основном хорошо одеты. Большую часть времени мы в костюмах, черных, конечно; это из-за того, что мы часто ходим на похороны. Но папе могло сойти с рук надеть на похороны розовую гавайскую рубашку. Харизма, я полагаю. Он неряшливо одевается, но это очаровательная неряшливость. Я никогда по-настоящему этого не понимал, но люди говорят мне, что это есть. Все любят моего папу.
  “Это не твоя вина, Стив”, - говорит папа. На его лице морщины, но эти морщины были нарисованы улыбкой. Это великодушное лицо, хотя он уже теряет его — эмоции ускользают в сторону Одного Дерева. Он хмурится. “У тебя вчера была важная ночь? По телефону у тебя это прозвучало именно так.
  Я пожимаю плечами: избегаю зрительного контакта. Стандартная реакция виноватого сына. “Возможно, я ... потворствовал”. Родители, даже умершие, знают, как нажимать на нужные кнопки.
  “Посмотри на меня, мальчик. Так-то лучше. Сын мой, я беспокоюсь о тебе”. И он беспокоится, это написано на его лице, даже если оно бледнеет. Мне немного стыдно за это.
  Я хочу обнять его. Я хочу обнять маму. Но я не могу. Как только я это сделаю, они уйдут. “Папа… Что случилось? Каким образом?”
  Он кашляет. Дух цепляется за эти старые привычки. “Все произошло быстро, я даже не подозревал, пока все не закончилось. Мы даже не закончили завтракать. Просто не ходи к нам домой. Пообещай мне это”.
  Я киваю головой, чувствуя тошноту в животе.
  - Со мной случилось то же самое, - говорит Лисса, и папа поворачивается к ней.
  - Это Лисса, - говорю я.
  “ А, Мельбурн, не так ли? Джонсы? - Спрашивает папа, а потом замечает, что я смотрю на него. “Никогда не забывай лица”.
  “Особенно у молодой женщины”, - говорит мама. Она такая, какой я ее помню, в практичном шерстяном джемпере и брюках, лиловых, таких же аккуратных, как папины, но мятых. На ней (технически проецируя) ее любимая брошь: кусочек Веджвуда. В ней есть ясность и спокойствие, которых у нее никогда не было в жизни. Теперь для нее все кончено, ждет только Одно Дерево. Однако осталось еще достаточно жизни, чтобы привести эти извечные аргументы.
  Лисса приобретает замечательный свекольно-красный цвет.
  “Ну, это не совсем справедливо”, - говорит папа, умиротворяюще поднимая руки. “Джонсы - старая напыщенная семья. И, должен добавить, почти ни одной Белой вороны.
  - Не такая старая, - говорит мама. Она смотрит на Лиссу. “Я очень сожалею о вашей прошлогодней потере. Оба родителя, и так быстро”.
  “Все в порядке”, - говорит Лисса. “Мы, как никто другой, знаем это”.
  —Ивсеже...
  “Отстань, Энни”, - говорит папа. “Очевидно, она не хочет об этом говорить”.
  “Я пытаюсь проявить сострадание, а ты начинаешь с этого. Тебе просто неудобно говорить о своих чувствах. И посмотри, что это сделало с твоим сыном”.
  “ Пожалуйста, - говорю я устало, хотя на самом деле не хочу, чтобы это заканчивалось. Мама и папа могут спорить сколько угодно, если это означает, что они все еще могут быть со мной. “Сейчас не время и не место”.
  Но для них нет времени и есть только одно место, и мы все это знаем.
  - Извини, - говорит папа.
  Мама кивает. - Да, ему жаль.
  И снова я жду, когда сменится светофор, на углу Джордж-стрит и Энн-стрит, на краю центрального делового района. Я не могу пошевелиться. Мертвые люди, которых никто больше не видит, хотя их присутствие, должно быть, вызывает у некоторых раздражение, окружают меня. Мне все равно. Я не хочу ни с кем делить это пространство. На другой стороне дороги бешено лает огромная черная собака, ее глаза твердо прикованы к моему отряду и ко мне. Он натягивает поводок, хозяйка собаки смущенно качает головой, делая все возможное, чтобы он не потащил ее через дорогу.
  Живые ходят вокруг нас, как будто от меня разит мочой, и я во весь голос восхваляю какое-то жестокое божество, очевидно, мстительное.
  Освещение менялось по меньшей мере полдюжины раз, но я не готов.
  Я ошеломлен.
  Различные кузены, тети и дяди, ну, во всяком случае, в хорошем расположении духа, продолжают заглядывать к нам. Дядя Блейк, одетый в костюм для гольфа, шокирует меня тем, насколько он спокоен, мертв он или нет. Здесь нет того буйства, того огня, которые делали многие рождественские вечеринки де Селби такими интересными. Он просто выглядит смирившимся. Тетя Мэй хватает меня за руку, возможно, в шоке от ее смерти, и сразу преисполняется гордости. В Брисбене осталось не так уж много Помпезов. Разговоры в основном такие.
  — Стив, о, они...
  - А ты? - спросил я.
  - Парень, будь осторожен.
  “ Кто это? О, девчонка Джонс. (Неужели я единственный, кто не знает эту девушку и ее семью?)
  “Любимая, будь осторожна”.
  Больше всего меня обижают мои младшие кузены. Все они слишком молоды. Слишком молоды. Они вздыхают и стонут, проходя сквозь меня.
  Моя тетя Глория печально смотрит на меня. “Просто позвони Тиму, ладно? Пообещай мне это. Дай ему знать, что мы с Блейком любим его и всегда будем любить”.
  Я думаю о том, что сказала мне Морриган. Возможно, звонить Тиму не такая уж хорошая идея. Но я не могу скрывать это от него. “ Он и так это знает, тетя Джи. Он знает, как сильно ты его любишь.
  Она бросает на меня взгляд — семейный взгляд — смесь сурового неодобрения и тревоги, на которую способен только тот, кто по-настоящему любит тебя, и это вызывает у меня в животе своего рода холодную, химическую, паническую реакцию.
  “Я позвоню ему. Как только разберусь с этим”. Последняя фраза стала чем-то вроде припева. Но я не думаю, что когда-нибудь разберусь с этим. Затем она проходит сквозь меня и исчезает.
  Свет меняется, но я заворачиваю за угол. Все это действительно начинает доходить до меня. У меня серьезные неприятности, половина Помпов, которых я знал, мертвы, и большинство из них - члены семьи. Сейчас вся моя живая семья состоит из бедного Тима и тети в Великобритании.
  “ С тобой все в порядке? Я спрашиваю маму, и она смотрит на меня глазами мертвеца. Там есть любовь, но это любовь, отделенная от жизни. Я сожалею, что некоторое время не был рядом, чтобы повидаться с ними вне работы, и теперь я пообещал не смотреть на то, что осталось.
  Она моргает, смотрит на папу, потом снова на меня. - Было не больно, если ты об этом спрашиваешь.
  “Абсолютно”, - говорит папа. “Кто бы это ни сделал, он профессионал. Быстро и безболезненно”.
  Конечно, это больно, но они пытаются избавить меня от этого. Я пытаюсь уважать их притворство и подыгрывать, но не могу. Быстрая смерть всегда болезненна, всегда приводит к вывихам.
  — Мам, мне нужно...
  - Тебе вообще не нужно знать. Ты хочешь этого. ” Ее голос становится жестче. “ Стивен, ты знаешь условия сделки, как и все мы. Я не в восторге от этого, но это случилось”.
  “ Но почему? Почему это произошло?
  “ Если бы кто-нибудь из нас имел хоть малейшее представление, мы бы тебе рассказали, ” говорит папа. “ Но мы не знаем. Тебе придется это выяснить, и даже это, возможно, тебя не спасет. Я понятия не имел об этом в офисе, а я думал, что знаю все ”.
  Я думаю о телефонах, о росте числа мешалок. Что-то приближалось. Возможно, я даже почувствовала это до того, как впервые увидела Лиссу. Оглядываясь назад, это легко увидеть. Но сейчас это не поможет. Я докопаюсь до сути. Если это смерть, то я полон решимости понять это. Я просто... я просто хотела бы чувствовать себя немного более способной.
  Мама и папа улыбаются мне. Часть меня уже скучает по ним, а другая часть так чертовски зла, что готова кого-нибудь убить. Но нет никого или вещи, на которую я мог бы направить свой гнев. Пока нет.
  “ Мы будем с тобой столько, сколько сможем, ” говорит папа. - Но...
  - Я понимаю, - говорю я, хотя мне хотелось бы этого не делать.
  Мертвецов становится все больше. Помпы и постоянные игроки, которых привлекает то, что число живых Помпов сокращается. У меня кружится голова и в то же время меня подташнивает. Мне никогда не приходилось иметь дело с таким количеством людей.
  Накачивать больно. Каждая накачка подобна паутине, протягиваемой сквозь мою плоть. Шелк тонкий, но каждая прядь утыкана крошечными крючками, которые цепляются и тянутся, пока не прорвутся насквозь. Это скорее дискомфорт, чем боль, но когда их становится достаточно, вещи начинают болеть. Я сыт по горло душами, которые напичкал.
  Я слышал истории о мировых войнах, о тамошней помпезности, о том, как это чуть не убило их. Так много погибших проносится мимо. Я потерял много двоюродных дедушек, большинство из-за мясорубки на фронте, но некоторые из-за самой работы. Я не хочу, чтобы это был я.
  Свет меняется. Пора трогаться в путь.
  Я двигаюсь по Рома-стрит, вверх и через эстакаду, направляясь к Транзитному центру, подбрюшьем которого является станция Рома-стрит.
  “Вы знаете, я люблю вас”, - говорю я родителям. Я повторила это почти дюжину раз, пока шла от Энн-стрит до эстакады. Я знал, что у меня не так много времени; они не могли оставаться со мной вечно.
  “Конечно, хотим”, - говорят они в унисон и вот так, в мгновение ока, исчезают.
  Последний контакт, который я получаю, - это их прохождение сквозь меня. Такая быстрая помпа. Я никогда их больше не увижу. Я пытаюсь держаться, сохранить их души со мной, но я ни за что не могу ухватиться. Все, что это делает, - это вытягивает боль.
  Горе почти парализует, когда оно обрушивается.
  Я нахожусь прямо под открытым небом, еще не у эскалаторов, опускающихся на станцию. Я останавливаюсь и сгибаюсь, потому что это агония. Я не ошеломлена их отсутствием, мне больно. Кашляющий всхлип сотрясает меня. Я сейчас сорвусь.
  То, что я знаю, что происходит в загробной жизни, не означает, что я не скучаю по своим родителям. Мне нужно время.
  Но там их нет.
  “ Привет. Привет, - говорит Лисса.
  - Ты все еще здесь? - спросил я.
  Я смотрю на нее, и даже это причиняет мне боль. Она прекрасна, и у меня не будет возможности поговорить с ней во плоти. Моя скорбь тянет меня то туда, то сюда. Мне хочется дать себе пощечину. Щеку щиплет.
  Не помогает.
  Лисса смотрит на меня как на сумасшедшую. В выражении ее лица тоже есть жалость, и это заставляет меня более чем немного разозлиться: в основном на себя.
  Она еще не ушла. Я не совсем один.
  Я захожу на станцию.
  -Эй!-крикнуля
  Я разворачиваюсь на каблуках, съеживаясь. Когда прилетит пуля?
  “ Ваш билет! Охранник у выхода хмуро смотрит на меня, глядя сквозь Лиссу, хотя я знаю, как это, должно быть, смущает его. Не помогает и то, что затем она кружит вокруг него. Его лицо дергается синхронно с ее движениями. В любое другое время на это было бы забавно смотреть.
  “ Да, точно. Извините. Я достаю из бумажника пропуск.
  Он берет его у меня. Кивает. - В следующий раз думай о том, что делаешь. Он вкладывает его обратно мне в руку.
  Я тоже киваю, глупо улыбаюсь и выхожу через ворота в подземный переход, ведущий к платформам.
  “Ты должен быть осторожнее”, - говорит Лисса. “Ты должен оставаться сосредоточенным. Что-то подобное может привести к твоей гибели”.
  - Я делаю все, что в моих силах.
  Она явно недовольна моим ответом. Но это все, что у меня есть.
  Я знаю, куда мне нужно идти. Единственное место, где я мог бы найти ответы на некоторые вопросы.
  Это также может убить меня. В любом случае, это указано на карточках. На самом деле, я полагаю, что именно этим все и закончится. В конце концов, я Помпа. Смерть - вот в чем суть. Смерть - это то, в чем суть всегда.
  Поэтому я продолжаю двигаться.
  
  OceanofPDF.com
  7
  Аты уверен, что это хорошая идея? Я имею в виду холм...”
  Я сижу в поезде, направляющемся на запад по линии Ипсвич, за город, мой лоб прижат к холодному стеклу окна. Люди вокруг меня шмыгают носом и кашляют. В вагоне тяжелый запах болезни: пот и ментоловые леденцы от горла заглушают его. Сейчас сезон гриппа, я чувствую, что на меня что—то надвигается - или, может быть, это последние остатки похмелья в сочетании с болью от всей этой помпы.
  Я похлопываю себя по пиджаку. “ По крайней мере, я одет для кладбища. У тебя есть предложения получше?
  Лисса пожимает плечами. Я знаю, что она хотела бы этого. Я тоже.
  “ Холм - единственное место, где я мог бы получить ответы на некоторые вопросы, - говорю я. Проблема в том, что ответы, которые мне нужны, с такой же вероятностью убьют меня, как и спасут.
  Я набираю рабочий номер Тима. Не могу дозвониться. Его мобильный переключается сразу на голосовую почту.
  Как мне сказать ему? Мне нужно предупредить его. Мне нужно сказать ему, что его мать и отец мертвы. Его сообщение на автоответчике заканчивается, и я замолкаю после звукового сигнала, шевеля губами, пытаясь подобрать слова.
  Ничего не происходит. Молчание затягивается. Наконец: “Тим, я не знаю, что тебе известно. Но я в беде, и ты, возможно, тоже. Ты должен быть осторожен. Черт, может, ты уже все это знаешь. Позвони мне, когда сможешь.
  Я вешаю трубку.
  Лисса расхаживает взад-вперед по проходу. Люди вздрагивают при ее появлении, утыкаясь в свои книги или включая mp3. Она не замечает этого, или, может быть, она получает глубокое удовольствие от дискомфорта других пассажиров, от ужасного холода смерти, скользящей мимо жизни. Я не знаю. Однако наш вагон быстро пустеет. Я нахожу ее движения гипнотизирующими. Ее присутствие одновременно хрупкое и жизненно важное. Я никогда не видел такого мертвеца. И не живой, если честно.
  Она замечает, что я смотрю на нее. От ее улыбки меня обдает жаром. Мои щеки горят, и на мгновение мои мысли не сосредоточены на жизни или смерти. Я бы поблагодарил ее за это, если бы это шло куда угодно, только не в Ад.
  Я влюбился в того, кто не может быть моим. В того, кто на самом деле больше не является кем-то. Как чертовски типично. Но даже это страдание лучше, чем те, что толпятся вокруг меня, мрачные и жестокие, в том поезде. По крайней мере, оно скорее горько-сладкое, чем просто горькое.
  Поезд въезжает в Ашенфлауэр. Присутствие Холма уже вызывает стойкое покалывание на моих губах, как предчувствие герпеса. В каждом месте есть холм, где пересекаются земли живых и мертвых. В Брисбене это кладбище Тувонг. Я хорошо знаю это место. Раньше мы с семьей устраивали там пикники. Потеряла девственность на его травянистых склонах, когда мне было семнадцать. Мэри Галлахер. Это длилось недолго. Ни у одного из моих романов никогда не было. Я думаю о Мэри, когда поезд останавливается на станции. Я даже не знаю, что с ней случилось. По-моему, замужем, возможно, у нее есть пара детей. Робин была просто последней в длинном списке неудач.
  Я выхожу из поезда, Лисса со мной, и я уверена, что все в вагоне позади меня вздыхают с облегчением. Поезд трогается, оставляя на платформе несколько человек. Все они идут в противоположном от меня направлении. Я бы нашел это забавным, но близлежащая больница Уэсли отвлекает меня. Мое восприятие меняется. Оттуда исходит неприятный запах, как из открытой канализации. В больничном морге что-то происходит.
  Лисса плывет в ту сторону. Лицо нахмурено.
  - Ты тоже это чувствуешь?
  “Это нехорошо”. Она кашляет, как будто прочищает горло. “Что-то пахнет хорошо и по-настоящему протухло, вы не находите?”
  “Мешалки, я думаю”. Интересно, похожи ли они на те, что описывала Морриган, отличаются ли.
  - С этим ты сейчас ничего не можешь поделать.
  Да, но мне это не нравится. Воздух вокруг скверный, и в фундаменте здания поселились своего рода миазмы беспокойства: неживая и распространяющаяся гниль. Я думаю, кто-то не справлялся со своей работой. Кто остался это делать? Кто будет разбираться в подобных вещах? Такие вещи могут быстро выйти из-под контроля, и тогда вы мчитесь навстречу полномасштабному региональному апокалипсису. Подумайте о беспорядках и смерти в изобилии. Цивилизации, как правило, рушатся вслед за ними.
  Я стараюсь не думать об этом. Лисса права, у нас нет времени. Я направляюсь в противоположном направлении; иду по подземному переходу под станцией и прочь от больницы. Если у меня будет возможность, я вернусь. Я отодвигаю больницу на задний план, где она с беспокойством оседает. Ничего хорошего из этого дня не выйдет.
  В голове снова стучит. Затем меня внезапно охватывает жажда кофеина. Это глубокая, гложущая душу яма в моем животе. Меня так и подмывает заскочить в Тувонг, небрежно заказать кофе — хороший крепкий черный — и посидеть на углу Хай-стрит и Шервуд-роуд и понаблюдать, как водители автобусов пытаются сбить пешеходов; соблазн до пульсирующей боли. Теперь мне больно. Последний раз, когда я помню, как разговаривала со своей живой, дышащей мамой, это было за чашкой кофе. Как я и говорила, мы обе были очень заняты — сезон гриппа.
  Мы продолжаем двигаться по пригороду, вверх и вниз по волнистому ландшафту Брисбена, меняя беспокойство больницы на будоражащую энергию Холма. Мы добираемся до кладбища Тувонг довольно быстро, хотя мне нужно перевести дыхание. Приземистая, толстая гора Кут-тха возвышается перед нами, как огромный спинной плавник кита. Мои глаза горят, как будто в них внезапно стало слишком много жидкости. Что-то еще пытается завладеть моим зрением.
  Так близко к Холму Помпы видят Подземный мир. Я слышу, как скрипит огромное дерево. Я даже вижу его. Вот почему гора Кут-тха и кладбище когда-то назывались Холмом Одного Дерева. На мгновение этот другой вид останавливает меня — дерево, инжир из Мортон-Бей, впечатляет: все ветви, уходящие в небо, и огромные корневые опоры. Затем возвращается силуэт горы Кут-тха, обозначенный только мерцающими рядами опор электропередачи.
  Транспортный вертолет низко летит над Западной автострадой, как какая-нибудь хищная птица, охотящаяся с рычанием и лоб в лоб. Когда мы взбираемся по холмам, ведущим к холму, на востоке виднеется город, отливающий красным в лучах послеполуденного солнца. Мы находимся в пригороде, в начале обширного ковра домов, который тянется почти до гранитного пояса на западе. Сотни тысяч домов. Но здесь старый город, центральный деловой район Брисбена не слишком далеко. Близится закат, а я все еще не уверен, что именно я делаю. Я обхожу основание Холма, держась подальше от открытых мест и держась как можно ближе к деревьям среди надгробий. У холма несколько узлов: точки соединения с номером четыре. Склеп Мэйна - один из них, но он слишком заметен, с его показным белым шпилем и завитушками, и он большой, и расположен на вершине Холма — нас было бы слишком легко заметить. Я направляюсь в более тихий узел, недалеко от того места, куда мы с Тимом обычно сбегали покурить.
  “ Послушай, ” говорит Лисса. Она оборачивается вокруг меня, указывая на удлиняющиеся тени. Я почти забыла, что она здесь. Мы не произнесли ни слова с тех пор, как вошли на кладбище. - Послушай, я серьезно.
  - Я слушаю, - говорю я.
  Она качает головой. “ Не для меня. Для этого, на кладбище.
  И тогда я по-настоящему прислушиваюсь. Я никогда не встречал места, где было бы так тихо. Где вороны? Где щебечущие, шумные птицы майна? Не слышно ни звука, ни щелчка насекомых, ни жужжания. Даже мои шаги по сухой траве кажутся приглушенными.
  - Может быть, это была не такая уж хорошая идея, - говорит Лисса прямо мне в левое ухо.
  Я подпрыгиваю. “Я никогда не говорил, что это хорошая идея, но это единственная, которая у нас есть”.
  - Единственная, которая у тебя есть.
  - Что у тебя за идея? - спросил я.
  “Направляйся к холмам, а не на холм”.
  - Обещаю, я буду осторожен.
  “ Ты так это называешь? Она убегает от меня. Взбегает на холм и возвращается обратно. В этом свете она кажется размытым синим пятном движения. На одном дыхании она снова оказывается рядом со мной.
  “Даже не вспотела”, - говорит она.
  -Видишь что-нибудь?
  “ Ничего. Но это не значит, что они не приближаются.
  - Ты превращаешь меня в параноика.
  Она приближает свое лицо к моему, ее глаза широко раскрыты. “Хорошо”.
  Я нахожу нужное надгробие на полпути к вершине холма, работы Дэвида Мильда, 1896 года выпуска. Прошло много времени с тех пор, как я делал это в последний раз, но это место узнает меня. Камень содрогается, становясь чем-то большим, чем просто памятником.
  “Следи за собой”, - говорит Лисса.
  Я бросаю на нее взгляд. Так близко к узлу ее форма теряет часть своей четкости. - Может, тебе тоже стоит.
  Она поднимает руку к лицу. “О”.
  Узел забрал бы ее в Подземный мир, если бы мог. Но я здесь все контролирую. Я жду, пока Лисса отступит назад, а затем протягиваю руку и кладу пальцы на шероховатый камень, морщась от электрического удара, который поражает мои пальцы при соприкосновении. Мои зубы сжимаются, и я чувствую вкус крови.
  Кладбище исчезло. Я на четвертом месте. И это неприятно.
  Воздух наполняется восклицаниями: "Пуля сильна". Последние мысли умирающего, прежде чем разум и тело рассеются.
  Здесь есть и другие знаменитости. Не только Морриган и Дерек.
  Первое, что я чувствую, - это их смерть.
  Каждый ударяется о меня, и я пытаюсь удержать их и разобраться с этими блуждающими воспоминаниями. Но это бесполезно. Там ничего нет. В любом случае, ничего полезного, только боль, ничего не подозревающие вопли казненных. Господи, мне повезло, что я зашел даже так далеко. На мгновение я завидую тем, кто ушел, что для них все кончено, что они не остались барахтаться в темноте. Я концентрируюсь, пробираюсь сквозь мутный туман умирающих разумов, и вдруг: перевернутые столы, стопки бумаги, разбросанные вокруг них, как разбитые камни взятого штурмом замка. Мэйнфреймы опрокинуты. И повсюду, блядь, кровь. Мое сердце легко делает 160 ударов в минуту. Тогда я чуть не выпадаю из узла.
  Там склонился мужчина, размазывая кровь по своему желтому галстуку. Он хрипит: “Черт. Черт. Это. О...”
  Кровь застилает мне глаза, когда пуля оставляет воронку в его груди. Он поднимает голову, и наступает момент узнавания, всего лишь момент. Этот ублюдок даже ухитряется нахмуриться.
  “ Дерек, ” говорю я. Бедный старый назойливый Дерек.
  Но он мертв; он почти грациозно падает на пол.
  Здесь нет ответов. Я должен уйти.
  Затем чья-то голова выглядывает из-за стола. Морриган смотрит на меня широко раскрытыми от ужаса глазами. “Стивен, что, черт возьми?”
  - Мне нужно было выяснить, что происходит, - бормочу я.
  “Господи, Стивен, убирайся с Холма!”
  “ Кто это делает? Могу я...
  “Вы ничего не можете сделать. Нас вырезают. Они сильно ударили по нам, больше людей, чем мы думали сначала, и в то же время, когда я позвонил тебе. ”Он похлопывает себя по руке, там кровавая рана. Осколок оставляет шрамы на его щеке. “Стивен, тебе нужно поторапливаться. Убирайся с Холма и держись подальше от дома Номер Четыре”.
  “ Мне нужно двигаться? А как насчет тебя? Я могу вытащить тебя.” Морриган хмуро смотрит на меня, выражение лица эквивалентно камню, который ты бы бросил в Лесси, чтобы заставить ее убежать.
  “Там раскол — возможно, один из других регионов, желающий вторгнуться в наше пространство. Я не знаю, но они хороши”. Он стреляет из пистолета над своим столом. Кто-то стреляет в ответ; со стола, за которым он прячется, разлетаются щепки. “Я не могу добраться до мистера Д. Он замкнулся в себе. Не доверяй никому, Стивен. Оставь свой телефон включенным. Я позвоню тебе, если смогу”.
  И все же я колеблюсь.
  - Стивен, ты уйдешь сейчас! УХОДИ!
  Я разрываю контакт с надгробием и реальностью, которая кружится вокруг меня. Я встряхиваю покалывающими пальцами, сердце колотится в груди, из носа течет кровь. Все происходит слишком быстро. Я опускаюсь на корточки, хватаю ртом воздух, пытаюсь замедлить дыхание.
  “Стивен? Стивен?” Голос Лиссы выводит меня из задумчивости. Я моргаю и смотрю на нее.
  “ Нам нужно выбираться отсюда, ” говорю я. “ Номер Четыре погиб, или скоро погибнет. Морриган ранена. Он сказал мне бежать, что он попытается связаться со мной. Я не представляю, как у него это получится. Лисса, там повсюду была кровь.” Я выглядываю из-за надгробия, осторожно, чтобы не прикоснуться к нему снова. Там ничего нет, только Лисса и ее призрачный свет. “Морриган думает, что это может быть один из других регионов, пытающихся захватить власть”.
  Лисса смотрит на надгробную плиту, как будто это была ее идея. “Это неслыханно. Зачем кому-то хотеть закрыть регион, Стивен? Потому что это, по сути, то, что сделало бы поглощение. Региональные менеджеры могут быть безжалостными, но это было бы глупо, слишком много дополнительной работы без какой-либо выгоды. А как насчет Мешалок?
  “Может быть, что-то изменилось. Может быть, Мешалки просто используют все это в своих интересах”.
  “Нет, ситуация не так уж сильно меняется. Вы вообще не понимаете систему, если думаете иначе. У регионального менеджера нет никаких преимуществ, если он выберет другой регион. А тут еще повышенная активность мешалки. Это происходит уже несколько недель. Они каким-то образом в этом замешаны. Мистер Д. должен знать ”.
  Я качаю головой. “Морриган изо всех сил пыталась связаться с ним. Безуспешно. Может быть, он пребывает в таком же неведении, как и мы.
  - Теперь ты меня пугаешь, - говорит Лисса.
  “ Я пугаю нас обоих. Мы должны выбираться отсюда.
  Лисса кивает.
  - И тихо, - говорю я.
  “Я мертва”. Лисса бросает на меня мрачный взгляд. “Я не могу издавать ни звука”.
  - Я просто пытался напомнить себе.
  Спускаясь с холма, мы молчим, как пара призраков. Полагаю, это довольно просто, когда половина пары - призраки. И мы движемся довольно быстро, вот почему я почти натыкаюсь на них, и вот почему они меня не видят.
  И это первый раз, когда мой страх превращается во что-то другое. Ни за что на свете!
  Мои родители огибают надгробия впереди.
  Не мои родители, только их плоть. Они двигаются не так, как мама и папа, и это самое странное в том, что я вижу их. Мама и папа, мои мама и папа, но все они неправы. Существа, которые их населяют, еще не освоились с недвижимостью. Папа держит винтовку, мама говорит по телефону.
  “Мешалки”, - говорит Лисса, и я закатываю на нее глаза. Конечно, это Мешалки — зомби, я полагаю, на обычном жаргоне. Вторая часть нашей работы как Помпы - это то, что мы должны перестать перемешивать. Это не ваши зомби с надписью “Грр, мозги”. Не-а, такого дерьма не бывает. Это больше сосуды для передвижения. Мои родители не инфицированы и не помешаны на крови; В них обитают возбудители.
  Это единственный способ существования Мешалок в нашем мире. Их давным-давно изгнали с земли живых, но они хотят вернуться любым доступным им способом. Я слышал, что если они склонят чашу весов — вселятся в достаточное количество тел, получат нечто большее, чем просто опору, — они, возможно, просто смогут вернуться в свою настоящую форму, какой бы она ни была. Если это когда-нибудь случится, нам всем крышка.
  Это не мои родители. Это просто место смерти. Мои родители ушли в Подземный мир.
  Я переношу это довольно хорошо. Моя кровь кипит лишь частично, я сжимаю кулаки только до боли, а не до крови. Я стону, когда сквозь меня проходит еще одна душа, еще одно Великолепие. Настоящая боль. Кто-то швыряет в меня душами.
  Обычно нас направляют в определенное место, чтобы физически увидеть дух, а иногда и прикоснуться к нему. Но сейчас, может быть, потому, что осталось так мало Помпезов, или потому, что большинство погибших сегодня были Помпезами, они действительно поражают меня, где бы я ни был. Это действительно насильственные смерти, и они наступают тяжело и быстро.
  В этой паутине начинает расти больше крючков. Это похоже на простуду и постоянную потребность высморкаться — вначале салфетки мягкие, но к концу они больше похожи на бритвы, обернутые наждачной бумагой, — за исключением того, что ожог от бритвы проходит по всему моему телу.
  Вдобавок ко всему, теперь я могу чувствовать Мешалки. И если я смогу их почувствовать ...
  “Черт”, - говорит Лисса.
  Я оцениваю ситуацию дважды. Я смотрю на Лиссу, а затем на Лиссу. “Это...”
  - Кто-то должен за это заплатить. - Она закрывает лицо руками, но от нее исходят ярость и боль.
  Мешалка Лисса спускается с холма, удаляясь от высокого белого шпиля склепа Мэйн, разговаривая по телефону. И она идет ко мне.
  “Холм скомпрометирован”, - говорю я наконец.
  “ Ни хрена себе, Шерлок, ” говорит Лисса, и я уже отступаю. Раздается отдаленный грохочущий звук, как будто кто-то швыряет шарикоподшипники в бетонную стену.
  Отлично, в нас стреляют. Это мой отец с винтовкой. Он стреляет снова. Я жду, что пуля попадет в меня, но ее нет. Он целится в сторону, я полагаю, все еще не привык к телу. Надгробие в нескольких метрах от него трескается, выбрасывая осколки грязного камня.
  “Беги”, - кричит Лисса, и я снова бегу.
  
  OceanofPDF.com
  8
  Вдвух кварталах от кладбища, после пробежки по пригороду — улицы заполнены цветущими джакарандами, а на дороге припарковано достаточно машин, чтобы у нас было хоть какое—то укрытие - мы натыкаемся на автобусную остановку.
  Чудо из чудес! Подъезжает автобус, направляющийся в город, но мне все равно, куда он направляется, мне просто нужно отправиться куда-нибудь, чего здесь нет. Я в нем. Впервые в моей жизни автобус оказывается именно там, где и когда я хочу. Собрав остатки разума, я осознаю, что у меня все еще есть пропуск, и показываю его водителю. Он смотрит на это без всякого интереса, а затем я иду в конец автобуса, мимо пассажиров, которые старательно избегают зрительного контакта. Ах, эта привычка отводить глаза. Должно быть, я выгляжу немного сумасшедшей. Я определенно это чувствую.
  Я тяжело дышу. Пот скользит по моей спине и пропитывает куртку. Сейчас только середина весны, но воздух неподвижен и горяч. Впервые примерно за час я осознаю свое тело, и оно говорит мне, что я устал и у меня похмелье. Адреналин недостаточно силен, чтобы скрывать это от меня вечно. К сожалению, я чувствую, что мне не помешало бы выпить пива.
  Лисса выглядит такой же свежей, как и в первый раз, когда я ее увидела, если не принимать во внимание синеватую бледность. Ты никогда не бываешь в лучшей форме, чем после смерти.
  Наконец-то у нас есть время поговорить без ружейной стрельбы.
  “ Так почему ты вернулся туда? И как? - Тихо спрашиваю я, но это все равно звучит слишком громко. Люди оборачиваются и смотрят.
  “ Это не я! Лисса в ярости, и я могу понять. Я бы тоже не хотела, чтобы кто-то бродил по моему телу. Но мне также интересно, почему она так волнуется. Беспокойство - это реакция живой; не похоже, что ей нужно это тело. Она ведет себя совсем не так, как мертвый человек, но так было с самого начала. “Это не я”, - повторяет она. “Не смей думать об этом как обо мне”.
  Я поднимаю руки. Мы тут спотыкаемся о семантику.
  -Твое тело …Почему твое тело оказалось там?
  Лисса смотрит в окно. “Я-я не знаю. Кто бы это ни делал, он использует Номер Четыре и распространяет одержимую Мешалкой Помпу через верхние офисы. И они используют мое тело. Черт, черт, черт”.
  Я действительно хочу обнять ее и сказать, что все будет хорошо, но я не могу сделать ни того, ни другого, потому что я действительно в это не верю, а Лисса, которую я, возможно, смог бы удержать без помпажа, где-то позади нас, и она убила бы меня без колебаний.
  Эти отношения сложны.
  “ Верхние кабинеты? Ты действительно можешь это сделать? Я думаю о номере Четыре и этих запутанных верхних этажах.
  “Вы можете, если знаете, что делаете. Это опасно, если вы не фирма, но люди делают это время от времени — экономят на авиабилетах. Я слышал, что через них можно войти в любой офис Mortmax. Вероятно, именно так "Мешалки" попали в офис в Брисбене. Они могли прийти откуда угодно.
  - Мы с этим разберемся, - говорю я.
  Она сердито смотрит на меня. “ Как, Стив? И как, черт возьми, мы собираемся с этим разобраться? Я мертва. Мое тело разгуливает по Холму, в котором обитает кровавая Мешалка. Мало того, что меня убили — тот, кто это делает, тычет меня в это лицом. Ты был прав, как бы мне это ни не нравилось, Холм - единственное место, где у нас был шанс выяснить, что происходит.
  “ Именно поэтому его и охраняли, ” говорю я. - Они знали, что мы должны туда попасть. И мои родители тоже были там. Дело не только в тебе.
  Лисса качает головой. “Кто имеет дело с мешалками? Это чертовски безумно! Ты не можешь иметь дело с мешалками. Им нечего предложить, кроме ненависти и голода”.
  Очевидно, кто-то это сделал, и довольно успешно. Я понимаю это не лучше Лиссы. От этой мысли у меня мурашки бегут по коже, и я еще больше боюсь всего этого. Но, по крайней мере, это объясняет, почему Джим Маккин стрелял в меня. Я не мог понять, чем я мог его разозлить. Были и другие, кого это почти не удивило бы (Дерек был одним из них), но в словах Джима не было никакого смысла.
  “Нам просто нужно продолжать двигаться”, - говорю я.
  “ Нет смысла убегать. Голос пугает меня, доносящийся сзади. Все это выглядит слишком довольным собой. Я резко поворачиваю голову.
  На заднем сиденье сидит мертвый парень. Он смотрит на меня, а затем на Лиссу. Когда он видит ее, у него перехватывает дыхание. “Извини, дорогая, - говорит он, - они и меня поймали, только что из Тентерфилда”.
  Вот и все. Я мертв. Не вижу, есть ли у меня шанс.
  Парень с нами - Эрик “Флэтти” Тремейн, государственный менеджер офиса в Мельбурне, что ставит его почти так же высоко по служебной лестнице, как Морриган. Он друг Дерека — возможно, его единственный друг — и еще один платный член Клуба ненависти Стивена де Селби.
  Я замечаю, как он смотрит на Лиссу, и то, как она смотрит в ответ. Здесь определенно есть история. Я ловлю себя на том, что не переживу этого, если все, о чем я на самом деле думаю, это Лисса и ее предыдущие отношения. Но это не помогает. Ревность, надевшая вкрадчивое личико Эрика Тремейна, принесла спички и зажигает их внутри меня.
  “ Так что происходит, Флэтти? - Спрашиваю я, и впервые Эрик, кажется, по-настоящему осознает мое присутствие, хотя, должно быть, мое присутствие и привлекло его сюда. Он одаривает меня широкой, почти маниакальной улыбкой и хлопает себя по колену.
  “ Стивен де Селби. Замечательно, значит, тебе удалось остаться в живых. Я бы не поставил на это ни цента. Ты никогда по-настоящему не казался мне самым острым ножом в ящике стола.
  “Хватит об этом”, - говорит Лисса. “Веди себя хорошо”.
  “ Кто стоит за этим? - Спрашиваю я. У меня нет времени набирать очки, даже если я все еще ищу какой-нибудь остроумный ответ.
  Эрик пожимает плечами. “Я не знаю. Все, что я могу сказать наверняка, это то, что они очень хороши в своей работе и много знают о нашей”. Он многозначительно смотрит на Лиссу. “Какого черта ты зависаешь с этим неудачником?”
  “Вы пытались дозвониться мистеру Ди? ” спрашиваю я, игнорируя оскорбление. В конце концов, он только что умер.
  “Конечно, слышал”. Эрик кивнул. “Линия была занята, что имеет смысл по нескольким причинам”.
  “Да, все будут пытаться дозвониться”, - говорю я. Хотя, честно говоря, я действительно не думал об этом. Мысли о маме и папе занимали мои мысли больше — это и бег. Кроме того, мистер Ди ... трудный. Я делаю глубокий вдох. “Может быть, мне стоит попробовать с ним. Не может быть, чтобы осталось слишком много Помпезности.
  Тремейн безуспешно хватает меня за руку — его рука проходит сквозь мою плоть, и он почти протаскивает ее сквозь меня. Его лицо напрягается, когда он изо всех сил пытается остаться в этом мире, и часть меня не может удержаться от смеха над такой элементарной ошибкой. Однако я должен уважать его силу воли, потому что он борется с помпезностью, его фигура становится тверже.
  “Нет! Ты не хочешь этого делать!” - говорит он, как только ему удается стабилизировать свою душу. “Я пытался дозвониться ему только что из Тентерфилда. Эти жукеры поймали меня на шоссе в Новой Англии. Очевидно, они используют телефоны, чтобы найти нас. Пожалуйста, не говори мне, что у тебя включен твой.
  - Ох. Кровь отливает от моего лица. Я выключаю телефон и засовываю его в карман.
  Эрик одаривает Лиссу взглядом “я же тебе говорил”. Когда его взгляд возвращается ко мне, в нем снисходительность, смешанная с жалостью. Он тоже не ожидает, что я проживу намного дольше.
  “Тебе придется поговорить с мистером Д., но не сейчас”, - говорит он. “Я подозреваю, что он несколько не в курсе. Он должен быть таким, я не могу поверить, что он позволил этому случиться”.
  - У кого-то есть, - говорит Лисса.
  “ Да, и у меня есть свои теории, но это всего лишь теории. Стив, тебе придется поговорить с ним с глазу на глаз. Выманите его оттуда, где он прячется или где его держат.
  - Вы думаете, его удерживают?
  “Вряд ли он сейчас на рыбалке, не так ли?” Лукаво замечает Тремейн. “Он слишком тесно связан со всеми нами. Каждая смерть, должно быть, наполняет его болью и гневом. Чтобы что-то подобное увенчалось успехом, вам нужно как можно быстрее удалить RM, прежде чем вы начнете пытаться убить Помпса. Вы знаете, какой мистер Д. Он знает, когда кто-то из нас умирает, и он всегда рядом. Позволь мне сказать тебе, он был рядом не ради меня. Это должно быть внутренняя работа ”.
  Он позволяет этому усвоиться.
  - Тогда как же я смогу с ним поговорить?
  “ Есть способы, которые невозможно остановить. Если ты знаешь, что делаешь. Он смотрит на меня.
  Я делаю глубокий вдох. Может быть, мне стоит просто надуть член. Меня немного пугает мысль о встрече с мистером Д. один на один. Я встречалась с ним всего несколько раз, и они были с моим отцом.
  “ Мистер Ди не так уж плох, на самом деле, ” говорит Лисса, и я понимаю, что она почти касается моей руки своей. Ближе всего ее фигура колеблется. Ей, должно быть, неудобно, но она удерживает позу. В конце концов, я отстраняюсь. Тремейн бросает на нее взгляд, и я улыбаюсь, как кот, которому достались сливки.
  “ Как скажешь. Просто я никогда не имел с ним много общего.
  “Несмотря ни на что, ты это сделаешь - и скоро”, - говорит Тремейн со всей беспечностью, на которую только способен недавно умерший человек. “Возможно, слишком скоро”. Он указывает на заднее стекло.
  Вот тело моего отца, он сидит за рулем своей красной Toyota Echo, не слишком хорошо, но достаточно хорошо, чтобы успеть на автобус. Но это наименьшая из моих забот, потому что тело мамы лежит на пассажирском сиденье, и она хмурится совсем не по-маминому и направляет на меня винтовку.
  “ Черт! Я падаю на пол за сиденьем, когда взрывается заднее стекло.
  
  OceanofPDF.com
  9
  Tпередо мной ковер из блестящего стекла. Я уверен, что вдыхаю его мелкие осколки в свои легкие. Не помогает и то, что я почти задыхаюсь. Еще один выстрел пробивает дыру на заднем сиденье рядом с моей головой. Я чувствую себя мультяшным персонажем. Я знаю, что двойной подход, который я придаю этой горящей дыре, заполняющей все вокруг, должен выглядеть почти комично. Я удивлен, что не обосрался, но, конечно, для этого еще достаточно времени...
  Водитель автобуса тормозит: весь этот пассажирский тоннаж с грохотом останавливается, и у нас возникает целый эффект домино, частью которого я, к сожалению, являюсь, пассажиры кувыркаются и кричат. Затем красное Эхо врезается в заднюю часть автобуса. Меня швыряет вперед, на разбитое стекло из окна. Это безопасное стекло, но эти маленькие бусинки все равно причиняют боль, когда на них падаешь.
  Скрежет металла, и я вскрикиваю, когда заднее сиденье прогибается внутрь. Задние боковые стекла разлетаются вдребезги. Повсюду разбросаны стекла и набивка сидений.
  Гудок Echo гудит в бесконечном цикле, как раненый зверь, и ощущается резкий, жгучий запах топлива. Я качаю головой. Я пытаюсь замедлить свое прерывистое дыхание. Я хочу потереть глаза, но никто не знает, что я в них втираю.
  Думаю, у меня есть секунд тридцать, может, минута, прежде чем они выйдут из машины. Чтобы остановить их, потребуется нечто большее, чем столкновение с автобусом. В моих руках осколки стекла, но глубоких порезов нет; хотя это чертовски больно, что на самом деле хорошо, так как отвлекает меня от головной боли, вновь нарастающей в моем черепе.
  “С тобой все в порядке?” Спрашивает Лисса.
  “ С кем-нибудь в этом безвкусном костюме все в порядке? Спрашивает Тремейн.
  Было бы лучше, если бы он заткнулся. Я никогда не был фанатом Тремейна, но опять же, он тоже никогда не был большим фанатом меня или моей семьи. Он считает нас, квинслендских помповиков, сборищем бездельников, и, конечно, я, может быть, и напился на паре тренировок, но этот парень настолько скучен, насколько это возможно.
  “Ты и твой вкус”. Лисса качает головой.
  Тремейн одаривает ее самодовольной улыбкой. - Дорогая, какое-то время оно было твоим.
  - Нам всем приходится о чем-то сожалеть, Эрик.
  Я смотрю на этих двоих— Лисса хмурится, а Эрик одаривает ее самой мерзкой, самой самодовольной улыбкой, которую я когда-либо видела, если не считать порно. Ублюдок. О Боже, Лисса и Флэтти Тремейн!
  Я ревную: чертовски горю от этого. Но на это нет времени. Я осматриваю автобус; люди медленно оправляются от шока от столкновения. Я был единственным, кто получил мгновенное предупреждение, и я все еще чертовски слаб. У меня несколько кровотечений из носа, но, похоже, это самое худшее. Я должен убираться отсюда как можно быстрее, иначе кто-нибудь умрет. Возможно, это не я, но, черт возьми, это точно будет моя вина. Я бегу к передней двери автобуса.
  - Надо выбираться, - говорю я.
  Водитель говорит по рации, вызывая полицию. Кажется, никто не знает, что речь шла о винтовке. Все потрясены, но не так встревожены, как следовало бы. Водитель раздраженно машет мне рукой. “Нет, ты останешься в автобусе, пока я не разрешу. Политика муниципалитета”.
  Справедливо, но не сегодня. Я протягиваю руку, поворачиваю выключатель. Дверь со вздохом открывается.
  Он хватает меня за руку; я высвобождаю ее и устремляюсь к выходу.
  “ Что? Ты! Отойди— ” Я слышу, как он нажимает на выключатель.
  Я почти закончила, и дверь захлопнулась у меня под ногой. Хватка крепкая, и я повисла, подвешенная к двери. Я дергаю ногой, как какое-то загнанное и неуклюжее животное, и что-то поддается, потому что я падаю на дорогу, земля выбивает у меня дыхание.
  - Гладко, - говорит Тремейн.
  “ Пошел ты, ” выдавливаю я, что глупо, потому что я не должна тратить впустую воздух из своих легких. Капли танцуют в моем видении.
  - И всегда такая очаровательная.
  Я показываю ему средний палец. Тремейн поднимает бровь. Лисса смотрит на автобус.
  “Вставай”, - говорит она. “Вставай, вставай”.
  Задыхаясь, я лежу на обочине дороги. Даже несмотря на бурлящий во мне адреналин, это все, что я могу сделать. Я тупо смотрю на вырисовывающийся город с силуэтом коленопреклоненных журавлей. Я на грани того, чтобы соскользнуть в маниакальный, задыхающийся смех. Небо над городом освещено, все спокойно ... И в меня стреляли — дважды — мои родители.
  “Вставай”, - говорит Лисса. “Сейчас”.
  Наконец, спустя, на самом деле, не более нескольких секунд, дыхание находит мои легкие.
  “ Я пытаюсь. Я неуверенно поднимаюсь на ноги. В этот момент водитель автобуса врывается в дверь и набрасывается на меня.
  Я снова в пути. Еще порезы, еще синяки.
  - Убирайся, блядь, обратно в автобус! - рычит он, обхватывая руками мои ноги.
  “ Нет, я не могу! Я вскакиваю на ноги, пинаясь, извиваясь и молотя руками.
  Мы кружим друг вокруг друга. Он принимает это близко к сердцу, его лицо становится красным, как свекла, руки сжаты в кулаки. Водитель - крупный мужчина. Я не такой, просто высокий и худой. А еще он выглядит так, словно практикует какой-то особенно отвратительный вид боевого искусства, который специализируется на разрубании высоких худых людей надвое.
  - Я не хочу драться с тобой, - говорю я, в основном потому, что не хочу драться с ним.
  “Тогда возвращайся в автобус”. То, как он это произносит, наводит на мысль, что мягкого способа вернуться в автобус нет.
  Он приближается, его глаза дикие, очевидно, он в шоке или просто очень, очень зол. Я делаю выпад вправо, затем обегаю автобус сбоку. Он бросается за мной, ругаясь во всю глотку. Там не так много места для движения — мы застряли в пробке, хотя все это движется не так быстро из-за аварии и шоу, которое мы устраиваем. Мы обходим его дважды; у меня есть преимущество над ним в скорости, что отчасти бессмысленно, потому что все, что я собираюсь сделать, это врезаться ему в спину.
  Повсюду подъезжают машины. Какой-то трудолюбивый и чрезвычайно услужливый парень остановился и регулирует движение, а у помятого, дымящегося Echo стоит женщина. Она видит меня и начинает махать мне, чтобы я подошел, может быть, помочь. Я кричу ей, чтобы она убиралась. Кто-то движется в машине, и я подозреваю, что у кого-то будет винтовка. С каждой секундой его зрительно-моторная координация улучшается.
  Ботинки водителя автобуса хрустят по гравию позади меня. “Вернись сюда, придурок!” - орет водитель автобуса. Я оглядываюсь, чтобы посмотреть, насколько он близко. Он втягивает ртом дым и наклоняется, кашляя. Воздух определенно токсичен. На мгновение я беспокоюсь, что он может просто упасть замертво. Но, по крайней мере, он больше не бегает за мной.
  “ Все идет так чудесно, ” говорит Тремейн, пугая меня. Я игнорирую его.
  Я надвигаю солнцезащитные очки на глаза и бегом пробираюсь к машине услужливого парня, зеленому хэтчбеку. Я чувствую себя полным ублюдком. Ключи в замке зажигания, что приносит облегчение. Я завожу машину и мчусь по Коро Драйв, огибая автобус, и чуть не врезаюсь во встречный поток. Я выпрямляю хэтчбек в последнюю минуту, не зная, куда, черт возьми, я еду.
  В зеркале заднего вида я вижу, как водитель автобуса рычит на меня между приступами кашля, а рядом с ним услужливый парень. Сейчас он не выглядит таким уж услужливым, и я его не виню. Я чувствую себя ужасно, как будто напала на монахиню.
  “ Это было разумно? Тремейн ухмыляется мне, теперь тоже в зеркало заднего вида. Я никогда не видел мертвеца, который выглядел бы таким самодовольным.
  “Заткнись нахуй”.
  “Так приятно видеть, что ты можешь сохранять хладнокровие в кризис”.
  Тремейну повезло, что он уже мертв. - Ну, только один из нас все еще жив, - рычу я.
  Удар ниже пояса, но это правда. Тремейн - придурок, и жестокость по отношению к нему - наименьшее из моих сегодняшних преступлений.
  - А что, черт возьми, еще ему оставалось делать? - Спрашивает его Лисса.
  Они порхают друг вокруг друга на заднем сиденье машины, два агрессивных и светящихся пятна.
  “Не нарушать закон, возможно, было бы хорошим началом”, - чопорно говорит Тремейн.
  Да, я мог бы скрыться с места преступления пешком. Отсутствие полиции, преследующей меня, а также Мешалок было бы хорошей идеей. Но Стирреры наверняка догнали бы меня. Мне нужно было убираться оттуда побыстрее, даже если для этого придется угнать машину Доброго Самаритянина. Я оглядываюсь на Тремейна. “В следующий раз мы последуем твоему плану. Который заключался в… Эй, разве мы уже не убедились, что ты мертв?”
  - Ты самый, - Тремейн сжимает кулак перед моим лицом. “Вот кто вы такие. Что на самом деле меня не удивляет, вы, чертовы провинциалы из Квинсленда”.
  - Подойди чуть ближе, и я, блядь, раздавлю тебя, мертвец.
  “О, Заткнитесь”, - говорит Лисса. “Вы оба заткнитесь”.
  Через четыре квартала, направляясь обратно в Паддингтон, подальше от города, я бросаю машину (оставляя все деньги, которые у меня есть с собой, в бардачке на усмотрение владельца), надеясь, что поблизости нет камер видеонаблюдения. Меня ничто с этим не связывает. Я должен быть в безопасности, особенно когда сбрею бороду, что собираюсь сделать очень скоро. Чисто выбритый, я буду выглядеть другим человеком; во всяком случае, не тем парнем, который стал бы угонять машину.
  Итак, это история, с которой я работаю, потому что я должен во что-то.
  Я прохожу еще четыре квартала в поисках нужного автобуса. Я, должно быть, представляю собой зрелище: окровавленные руки, порванные штаны и чертовски нервный, озирающийся по сторонам, ныряющий в поисках укрытия при малейшем шуме. В любую секунду я ожидаю, что пуля вонзится мне в мозг или, что еще хуже, в спину, повалит меня на землю, где я буду корчиться, как убитый на дороге. Если меня собираются убить, я хочу, чтобы это было как можно быстрее и безболезненнее.
  Наконец, автобус, за которым я гонюсь, катится по улице. Почему общественный транспорт движется с такой ледяной скоростью, когда люди пытаются тебя убить? Я останавливаю машину, показываю свой пропуск и захожу на борт. Водитель едва удостаивает меня второго взгляда.
  “Куда ты идешь?” Спрашивает Лисса.
  “ Именно мой вопрос. Голос Тремейна сверлит мне череп.
  “ Домой, ” говорю я, понизив голос, и поворачиваюсь к мертвой паре. - Вы двое не против?
  Лисса презрительно хлопает себя по лбу и смотрит на меня, как на идиотку. — Надеюсь, вы не настолько глупы, чтобы...
  “ Вот именно. Конечно, я бы не стал, - говорю я. “ Есть черный ход — ну, вообще-то это чей-то двор. В любом случае, они не будут ожидать, что я вернусь домой. Они будут ожидать, что я пойду к мистеру Д.”
  “В его словах есть смысл”, - говорит Тремейн, что сразу заставляет меня усомниться в собственной логике. - Кроме того, ты можешь привести к себе мистера Д.
  “Мне это не нравится”. Лисса хмурится.
  “ Не больше, чем тебе не нравится быть мертвым? Тремейн подмигивает мне. Он определенно придерживается двухпартийного подхода к тому, чтобы выводить людей из себя.
  “ Эй, ” говорю я. - Это ниже пояса.
  Тремейн качает головой, ему даже удается рассмеяться. “Парень, у тебя плохо получается”.
  Лисса смотрит на меня с тем насмешливым выражением, которое я так хорошо узнаю. Я чувствую себя примерно на два дюйма выше. “Он это делает, не так ли?”
  “Да, это так, и он далеко на этом не уйдет. И если он так думает, то он такой же большой идиот, как и любой из команды ”Квинсленда".
  “ Прекрати говорить обо мне так, как будто меня здесь нет. Я свирепо смотрю на Тремейна. - Просто скажи мне, как мне привести к себе мистера Д.
  “ Ладно, это сложно и зависит от местоположения, но не… О...
  А потом он уходит. Но не гладко. Эрик сопротивляется так, как я раньше не сталкивалась. Как будто он тоже пытается овладеть мной. Я стискиваю зубы, чувствую головокружение, кричу: “Не сейчас, ублюдок! Не сейчас”.
  Половина автобуса пялится на меня или пытается игнорировать, но я не могу позволить себе уделять этому слишком много внимания. Наконец он отпускает меня. Я ощущаю это как своего рода потрясенную грусть, как будто он не может до конца в это поверить. Должен признать, у этого человека была выдержка.
  Лисса стонет. Я смотрю на нее, она затуманивается. Угасает.
  Прохождение Эрика сквозь меня, должно быть, немного приоткрыло дверь или оставило что-то вроде следа. Это угрожает забрать и ее.
  “ Держись на расстоянии, ” говорю я, стиснув зубы. Я закрываю глаза и пытаюсь найти какой-то центр в хаосе ухода Эрика. Больно так глубоко погружаться в процесс, все равно что запускать пальцы в нутро машины, пока она тикает. Я кое-что нахожу.
  ДА. Там царит спокойствие. Дверь закрывается, шум стихает. Так вот, это было неприятно. Ни капельки.
  Я приоткрываю глаза, Лисса все еще здесь, выглядит более осязаемой, чем минуту назад. Я начинаю задаваться вопросом, почему она торчит здесь. Что именно удерживает ее здесь? Она тянется ко мне, но в последнюю секунду отдергивает.
  Это облагает налогом ее, или то, что от нее осталось. Мое тело пытается привлечь Лиссу, и не важно, как сильно я этого не хочу, я не могу отключить это. Я даже не хочу думать о том, каких усилий ей, должно быть, приходится прилагать, чтобы противостоять помпезности. Она морщится и садится на стул подальше от меня. Два ближайших места пустуют.
  “ У тебя нос, - говорит она. - Идет кровь.
  Я достаю салфетку из кармана брюк и вытираю лицо. Кровь, и ее много. “ Черт. Эрик даже бурно хвастается. Ты в порядке?”
  Лисса кивает. “Я в порядке. Я присоединюсь к нему достаточно скоро”.
  “ Мы оба, ” говорю я. - Я упустила свой единственный шанс связаться с мистером Д.
  “Вовсе нет. Я знаю, как привести к тебе мистера Ди”, - говорит Лисса. “Это не очень приятно и будет довольно болезненно”.
  Конечно, так и будет. Общение со смертью предполагает это как данность.
  “Сначала мне нужно заехать домой”. И я заезжаю. Как бы опасно это ни было, я должен. “Я не могу продолжать носить этот костюм, и я не могу разгуливать с такой бородой”. Я поднимаю свои окровавленные лапы. “И за этим нужно присмотреть. В больнице я ни за что не был бы в большей безопасности”.
  Я вспоминаю больницу Уэсли и содрогаюсь.
  Лисса одаривает меня одним из своих неодобрительных взглядов. “Я не думаю, что тебе следует”.
  - У меня нет другого выбора.
  И независимо от того, считает ли она это хорошей идеей или нет, ей нечего сказать по этому поводу.
  
  OceanofPDF.com
  10
  Tзадняя дверь, насколько я могу судить, не была взломана и даже не взломана, что является хорошим знаком. И символ скобки над дверцей цел. Еще один хороший знак, в буквальном смысле, хотя теперь он светится еще ярче, но это связано с повышенной активностью мешалки. Я делаю глубокий вдох и открываю дверь.
  Есть еще одна причина, по которой я должен был вернуться домой, и она чуть не сбивает меня с ног. Вот как она рада меня видеть, хотя и вполовину не так рада, как я ее. Я присаживаюсь на корточки, обнимаю Молли, чешу ее за ушами и приношу извинения за ужасное обращение с ней. Она умеет прощать.
  - Милая собачка, - говорит Лисса.
  Молли обнюхивает мои пятки. Она поднимает взгляд на Лиссу, ее не беспокоит то, что она мертва. Кажется, если она достаточно хороша для меня, то ей хорошо и с Молли. Я сажаю Молл, а затем угощаю ее.
  “ Она моя лучшая девочка, моя девочка Молли Миллионы, ” говорю я и снова глажу ее за ушами. Она улыбается своей широкой ухмылкой бордер-колли.
  Лисса фыркает. “Миллионы Молли, хах. Ты выродок”.
  “Итак, мне нравится "Нейромант". А кому не нравится?”
  - Но, Молли Миллз...
  Я пристально смотрю на нее, затем улыбаюсь Молли. - Я просто должен был убедиться, что с ней все в порядке, - говорю я.
  И я думаю о том времени, когда я принес ее домой, крошечный пушистый комочек, которым она тогда была. Щенки, особенно яркие, могут доставлять неприятности, но она никогда такой не была. Она снова улыбается мне, и я беру еще одно лакомство из ведерка у холодильника. Она ловит его одним плавным движением, затем хрустит зубами.
  Мы проходим через мой дом, и Молли держится рядом со мной. Я знаю, это потому, что она чувствует, насколько я выбит из колеи. Я могу сказать, что здесь никого не было — нет незнакомых присутствий, и уж точно нет запаха мешалок. И Молли не ведет себя слишком странно. Я останавливаюсь в гостиной.
  У меня на каминной полке стоит фотография папы и Морриган.
  Эти двое работали так же долго, как и все в Mortmax, за исключением мистера Д. Оба окончили Брисбенскую грамматическую школу, и оба в свое время имели репутацию восставших из ада. Истории, которые я слышала друг от друга, и всегда они не касались друг друга, были рассказаны с удовольствием и обычно сопровождались одобрительным закатыванием глаз от мамы.
  Морриган - семья в лучшем смысле этого слова: семья, которую ты выбираешь. Я чувствую укол беспокойства за него. Но это все, что я себе позволяю, я не могу погрязнуть в горе и страхе. Внутри меня возводятся стены. Я не знаю, насколько они прочны, но я не хочу давить на них слишком сильно. По крайней мере, я знаю, что есть загробная жизнь.
  Папа и Морриган оба происходили из длинной череды Помпезов; они могли проследить свою родословную вплоть до Черной Смерти, но в центре внимания отца всегда была семья. Морриган была другой, смерть была его жизнью, и он поднялся по служебной лестнице быстрее, чем любая другая Знаменитость в этом бизнесе. Он знал об этих процессах больше, чем кто-либо другой, за исключением, конечно, мистера Д.
  Но там, где мистер Ди был отчужденным и, давайте посмотрим правде в глаза, жутковатым, как черт, Морриган была чрезвычайно практичной. Он настроил автоматическую выплату заработной платы, и все это со счетов "Мортмакс Индастриз". До этого мистер Ди расплачивался с Помпами чеками, и этим ублюдкам всегда требовалась неделя, чтобы расплатиться, отчасти потому, что у мистера Ди был такой плохой почерк, но в основном потому, что банкам нравится не торопиться с деньгами других людей. Морриган также наладила телефонную сеть. До этого использовались Sparrows. Мы все еще использовали их время от времени, но только на судебных процессах и церемониальных мероприятиях, и в основном для того, чтобы подшутить над мистером Д., который явно придерживается старой школы. Никому из нас "воробьи" так сильно не понравились, потому что у них и в лучшие времена было плохое настроение, а процесс был сопряжен с небольшой болью — короткое сообщение для капли крови, более длинное для вскрытой вены. Кровь и помпаж идут рука об руку, от предзнаменований до краски, используемой в символах фигурных скобок. И без крови вы не смогли бы успешно остановить мешалку. Но воробьи были другими. Они настояли на том, чтобы забрать его себе, и были довольно свирепы по этому поводу. Как я уже сказал, старая школа.
  Прежде всего, Морриган действительно сделала то, чего не удавалось ни одному другому члену организации: превратила Mortmax в прибыльный бизнес. В помпинге нет денег, и деньги зарабатывали побочные предприятия, компании, которыми владел Mortmax, — пара сетей быстрого питания, большая доля в горнодобывающем коллективе. Как только Морриган начала работать в этой сфере бизнеса, наши зарплаты довольно резко возросли, и именно поэтому я могу позволить себе жить так, как живу. Это не так уж экстравагантно, но я определенно могу позволить себе платить по ипотеке и есть еду навынос один раз — ну, шесть, может быть, семь раз — в неделю.
  Папа никогда по-настоящему не одобрял перемены, хотя и был рад повышению зарплаты. Он обычно говорил, что помпаж предназначен для помпажей, а бизнес - для придурков. Я думаю, он был шокирован тем, насколько хорошо он разбирался в деловой стороне дела. Мама часто говорила, что он просто доказывал свою аксиому.
  “Отличная музыка”, - говорит Лисса, и я поднимаю взгляд на нее в углу моей гостиной, проверяя аккуратные стеллажи с компакт-дисками. “The Clash", Dick Nasty, Okkervil River. Черт, у тебя есть все альбомы the Kinks и Боуи. Ты что, никогда не получаешь свою музыку в виде загрузок?”
  “ Да, я эклектичен, - говорю я, когда она идет за мной в спальню. “И мне не нравятся загрузки, мне нужны обложки моих компакт-дисков и примечания к ним”.
  “Понятно, значит, ты недостаточно гиковый, чтобы делать все для скачивания, и недостаточно крутой, чтобы покупать винил”.
  Лисса уже копается в спальне. “И какое облегчение видеть небольшой беспорядок. Прогуливаясь по остальной части вашего заведения, я начал беспокоиться, что общаюсь с серийным убийцей. Серийный убийца, одержимый необычными группами и научно-фантастическими DVD. Серийный убийца-выродок”.
  “ Спасибо, ” говорю я. - Ты действительно знаешь, как очаровать парня.
  Лисса усмехается и пожимает плечами.
  Я хватаю рюкзак и начинаю бросать в него одежду с пола. Кепку, футболки, носки, трусы и джинсы. Большинство из них чистые. На прикроватном столике у меня стоит бутылка воды, и я бросаю ее туда же.
  “ Что мне в тебе нравится, ” говорит Лисса, заглядывая под мою кровать, - так это то, что ты не оставляешь свою порнушку разбросанной повсюду. Одежду - да, но не порно. Не могу сказать тебе, сколько свиданий у меня было...
  “ Это не свидание. Не могла бы ты выйти оттуда… пожалуйста? Она уткнулась лицом в мой шкаф, и я изо всех сил стараюсь не любоваться ею сзади. Она мертва. Она мертва, идиот. И люди пытаются убить тебя. Теперь отвернись, придурок.
  Да, мой внутренний монолог довольно резкий. Иногда это похоже на капризного Сверчка Джимини; знаете, совесть, которая не свистит и не поет, а вся согнута артритом и обижена на современную молодежь. Мой внутренний монолог писал письма в муниципалитет и местную газету, жалуясь на использование апострофа. Да помогут мне Небеса, если я когда-нибудь доживу до чего-нибудь, приближающегося к глубокой старости. Я буду настоящей занозой в заднице.
  Большую часть времени я стараюсь не обращать на это внимания.
  Лисса продолжает проверять мои вещи. “Ага! Я знала, что ты их где-то хранишь, какая вежливость”.
  “ Я настоящий джентльмен, ” говорю я. Хотя мое лицо горит, я также задаюсь вопросом, держал ли Тремейн где-нибудь свою заначку, и почему я никогда не выбрасывала свою, потому что я не могу вспомнить, когда в последний раз смотрела на нее, кроме как вчера. “Не мог бы ты перестать просматривать мое порно ... пожалуйста?”
  - Настоящий джентльмен, которому нравятся грудастые шлюшки, да?
  “ Это не мое. Я захожу в шкаф, и Лисса отходит с моего пути. Я протягиваю руку мимо DVD-дисков и беру толстую пачку пятидесятидолларовых банкнот.
  “Хм, ты оставляешь столько наличных без присмотра? Что, ты ожидал нарваться на неприятности?”
  Я пожимаю плечами, но, может быть, так и было, или, может быть, мне просто нравится идея и несколько филантропическое представление о том, что любого, кто ворвется в мой дом и пройдет мимо порнофильмов, ждет приятный сюрприз. “Хотя рад, что сделал это. Итак, что еще мне нужно?”
  “Во-первых, вам понадобится нож — острый нож, еще острее, чем тот, которым вы пользуетесь на работе. Идеально подошел бы скальпель. И еще вам понадобится ручка с самым толстым пером, какое только сможете найти ”.
  “ Как насчет ножа для рукоделия? У меня новые лезвия и все такое.
  Лисса приподнимает бровь. “Зачем тебе нож для рукоделия?”
  Я пожимаю плечами. “Хитрые штучки”. Я не собираюсь начинать объяснять, что такое скрапбукинг. Даже мне немного неловко из-за этого.
  “Хитрые штучки, хах! И это место такое аккуратное, по общему признанию, не спальня - но у кого есть аккуратная спальня? Даже ваша собака выглядит опрятно. Кто вы такой, мистер де Селби?
  - О чем ты говоришь? - спросил я.
  Она пожимает плечами. Я ухмыляюсь ей в ответ.
  Я собрала вещи — одежду, нож для рукоделия, ручку с толстым пером (ага, снова для скрапбукинга), даже немного краски для скрапбукинга, в которой моя кровь смешана с парой маленьких баночек чего-то, что я купила в хозяйственном магазине. Увидев эти Мешалки на Холме, я подозреваю, что они мне могут понадобиться.
  Я рискую принять душ, Молли стоит в дверях, ухмыляющийся страж. Давление дерьмовое, а горячая и холодная вода чувствительны, но за эти годы я освоился с этим до такой степени, что душ с постоянным давлением кажется мне странным. Через минуту я наслаждаюсь теплом. Смываю немного ужаса. Я даже счищаю утреннюю кровь со стакана. Это пустой жест, но он заставляет меня чувствовать себя немного лучше.
  В шкафчике в ванной комнате у меня есть пинцет, и под горячим душем я вытаскиваю стеклянные бусинки из ладоней. Слава Богу, ее немного, но больно. Кровь смывается в канализацию.
  Я не знаю, как долго я стою там под водой, но я возвращаюсь к мыслям о своей семье, и это начинает выводить меня из себя.
  “Милая татуировка”. Я поднимаю взгляд, и Лисса смотрит на меня с вожделением. “У меня никогда такой не было”.
  “Да, я живу по шаблону”. У большинства помпонов есть татуировки. У меня на левом бицепсе херувим с глазами Модильяни. Оно бестелесное, со сложенными под головой крыльями.
  Это херувим, но это угрожающий, рычащий херувим. На самом деле он выглядит совершенно жутко. Я знаю, что это глупо; я сделал это, когда мне исполнилось девятнадцать, у меня было слишком много денег и слишком много выпивки. Ошеломленный татуировщик не позволил бы мне сделать это, если бы там не был Тим. На самом деле я думаю, что все это было его идеей. И он может быть таким убедительным. Дело в том, что я не помню, чтобы он когда-нибудь делал татуировку.
  Это было до того, как я выбрал путь ипотечных долгов с единственным доходом, и я сильно увлекался Модильяни. И мне понравилась ирония этого, каким бы пьяным я ни был. Несмотря на то, что вы видите на надгробиях викторианской эпохи, херувимы веками не имели ничего общего с помпонами.
  Чаще всего помпоны изображают песочные часы с песком на дне или бабочек. Думаю, зависит от того, сколько вам лет. Нам нравится наша символика. У Морриган на предплечье вытатуирован маленький череп размером с двадцатицентовую монету, а на спине - стайка воробьев, которые тянутся к рукавам над бицепсами. Но он может делать со своими вещами то, на что я неспособен — это подлинные намеки. Я видел, как они разбивают клетку его плоти и летают по комнате.
  Мама и папа пришли в ужас от моих чернил. Вопреки моде, ни у кого из них не было даже намека на иконографию в доме, не говоря уже о нанесении на кожу. Они всегда с некоторым подозрением относились к моим собственным интересам в этой области. Морриган отговорила их отречься от меня. В конце концов, у него тоже были татуировки, так что это не могло быть так уж плохо.
  Дело в том, что Лисса не смотрит на мою татуировку. Я чувствую, как краснею.
  - Пожалуйста, немного уединения, - прошу я.
  “Но мы уже подружились из-за твоей коллекции порно. И Молли сидит там”.
  “ Вон, - говорю я. - Вы оба.
  “ Но ты выглядишь такой счастливой видеть меня. Что ж, надеюсь, это из-за меня. - И она ушла. О боже, какая-то часть меня скучает по ней, даже если это чувство быстро угасает. В конце концов, она мертва. Молли тоже поджимает хвост, и у меня такое чувство, что она смеется надо мной.
  Я смываю мыло и приступаю к процессу сбривания бороды. Я порезался всего дважды, а это значит, что мои руки не трясутся так сильно, как раньше. Закончив, я вытираюсь и одеваюсь, быстро и несколько робко, чувствуя себя явно неловко. Одевшись, я делаю несколько глубоких вдохов и занимаюсь волосами. Мои руки покалывает, но в них нет стекла.
  Никто не ломился в парадную дверь. Я стараюсь не брать в руки телефон. Возможно, возвращаться домой было опрометчиво, но мне нужно было подзарядиться. Мне это было нужно — я голоден и убил бы за чашку чая. Я вскипятил чайник на газовой плите, сложив ладони рупором над пламенем.
  Стало холодно. Я ненавижу холод, и я надела спортивную куртку, в которой, по словам Лиссы, я выгляжу как воровка. Я устал; я не могу утруждать себя объяснениями, что это пальто моего отца. Он подарил его мне, когда я был маленьким. Тогда оно было вдвое больше моего по высоте и ширине. Первый раз, когда я смогла надеть его, не запутавшись в подоле, был одним из самых счастливых в моей жизни. Хотя у меня есть это пальто, во мне все еще есть что-то от моего отца.
  Я ставлю две чашки и спрашиваю Лиссу, что она возьмет - молоко или сахар. Это автоматический жест. Она качает головой.
  “ Я не любительница чая, ” говорит она, и мы оба смеемся. Я открываю дверцу кладовки, достаю батончик "Марс" и начинаю поглощать его различные питательные вещества. Я понимаю, что последнее, что я ела, был ролл "Чико". Возможно, мне действительно удастся покончить с собой с помощью своей диеты, прежде чем кто-нибудь доберется до меня с оружием.
  “Единственное, чего я не выношу, - это шумных едоков”, - говорит Лисса. “Если ты собираешься вдохнуть эту штуку, по крайней мере, делай это тихо”.
  - Тебе еще что-нибудь не нравится?
  “Мне никогда по-настоящему не нравилась моя работа”.
  Я впечатлен ее выдержкой. “Ладно, увольняйся”.
  Лисса сердито смотрит на меня. “Разве мы не мистер Бойкость”.
  Я чувствую себя немного лучше. Чайник закипает, я наливаю воду в чашку. Мама любила свой чай. От мысли, что я больше никогда не выпью с ней чашечку, у меня перехватывает дыхание. Я не уверен, что больше этого хочу. Я ставлю чашку обратно и отхожу.
  Теперь Лисса бросает на меня обеспокоенный взгляд. Это лучшее, что я могу получить? Беспокойство от мертвой девушки? Кто-то, кто был потерян для меня еще до того, как я узнал ее получше, кто-то, кто должен получать от меня эту заботу. Что со мной не так? И вот я сижу за чашкой чая.
  - Ты меня немного пугаешь, - говорит Лисса.
  - Мам, - говорю я, указывая на свою чашку.
  Лисса хмурится. “Ну, она бы не хотела, чтобы ты перестал пить чай, не так ли?”
  Я качаю головой. Мне нужно молоко для чая. Я пью черный кофе, но к чаю предпочитаю молоко. Мама была очень требовательна к этому, даже к чайным пакетикам — прокипятить, затем настоять, затем молоко, но без сахара. Не заставляй меня начинать с этого. Я открываю холодильник.
  “Черт”.
  Там внутри бомба. Мобильный телефон, опутанный клубком проводов, утопающий в комке взрывчатки, как кибер-клещ на пластиковой собаке С-4. И ЖК-дисплей телефона мигает.
  Лисса кричит: “Беги!”
  Я уже делаю это.
  “ Молли, ” кричу я, хватая свою сумку рефлекторным движением, которое может просто убить меня. Я вылетаю через заднюю дверь, спускаюсь по ступенькам на задний двор. — Молл...
  Меня поглощает сияние. Волна жара стремительно наступает на хвост. Меня поднимает и швыряет в бамбук, который тянется вдоль задней ограды. Позади меня горит дом. Несколько мгновений спустя взрываются бензобаки под домом. Молли, где Молли? Я закрываю лицо рукой и плачу. Мой дом, за который я платил последние шесть лет, полностью разрушен. Фрагменты моей коллекции компакт-дисков - часть тлеющего дождя, падающего на мой задний двор.
  Я ползу обратно через бамбук. Он впивается в меня, осколки дерева фактически застряли в моей плоти. Я выбираюсь из зарослей, волоча за собой сумку. Что-то скулит.
  “О, Молли”.
  Она сломлена. Ее спина вывернута под таким углом, что меня тошнит от одного этого вида. Она пытается подняться, на мгновение ей это даже удается. Она стонет и падает обратно на землю. У нее вся шерсть в крови.
  Я подбегаю к ней, и она смотрит на меня своими прекрасными глазами, и в них ужас и боль. Это несправедливо. Это несправедливо. Она не понимает, что происходит. Она снова пытается подняться. “ Все в порядке, девочка, ” говорю я, кладу руку ей на голову, и ее дыхание немного выравнивается. Это единственное утешение, которое я могу ей предложить. “Молли”.
  Я не знаю, к чему прикоснуться. Я не знаю, как обнять ее, что больше не причинит ей боли. Она дрожит, и я глажу ее по голове. “Молли, хорошая девочка”.
  То, что осталось от моего дома, горит, вспыхивая, когда загорается что-то особенно легковоспламеняющееся. Мое лицо горит, и я глажу собаку по голове. Черт. Черт. Черт.
  Молли делает еще один прерывистый вдох и замирает. И она больше не моя Молли. Что-то проходит сквозь меня, нежнее, чем у человека, но это все равно причиняет боль.
  Я поднимаю взгляд, и Лисса смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
  “ Я собиралась попросить Тима забрать ее, ” шепчу я, как будто должна оправдываться за это. Господи, а что, если бы Тим открыл холодильник?
  - О, Стив. Мне так жаль.
  “Все в порядке”, - говорю я. “Все в порядке”. Но это не так.
  Молли мертва. Есть только ее изуродованное тело, и даже сейчас оно остывает, и оно больше не похоже на нее, потому что с Молли дело всегда было в том, как она думала. В том, как она двигалась. Она действительно была умной собакой. Она этого не заслуживала. Она со многим мирилась. Она никогда не получала достаточного количества прогулок. Молли ушла, и я не могу загладить свою вину перед ней.
  Пристальный взгляд Лиссы останавливает меня. Ее глаза, зеленые, как град, сейчас серьезны, и они сосредоточены на мне. На мгновение они - все, что я вижу. Лисса спасает меня своим пристальным взглядом. Я не знаю, как это объяснить. Как будто она всегда была частью моей жизни, как будто она точно знает, что сказать или сделать, чтобы утешить меня.
  Однако я нахожусь в альтернативной вселенной, и гораздо более жестокой. Той, где мы с Лиссой никогда не были связаны, когда были живы. У меня никогда не было шанса окунуться в любовь со всеми ее возможностями. Ее взгляд спасает меня, но он также делает меня горьким, потому что у меня никогда не будет этого шанса. Она мертва, и мои родители мертвы, и Молли мертва.
  И это наполняет меня чем-то жестким, холодным и решительным.
  - Нам нужно выбираться отсюда, - говорю я.
  “Да, хотим”.
  Последний взгляд на Молли, и я перепрыгиваю через забор за горящим бамбуком на соседский задний двор. Звук сирен нарастает, заполняя пригород, когда они устремляются к моему дому. Люди направляются к моему дому, но я бегу в противоположном направлении, и это должно выглядеть подозрительно. Мой дом покажут в новостях сегодня вечером. Мое лицо тоже будет там, и с бородой или без бороды, люди в автобусе запомнят это лицо и парня, чью машину я угнал. Но я стараюсь не думать об этом. И хотя я нуждаюсь в этом, отчаянно нуждаюсь, у меня нет места для стратегии, кроме этой.
  Теперь я должен остаться в живых.
  Кто-то должен заплатить за то, что было сделано со мной и моими близкими.
  
  OceanofPDF.com
  11
  Мыпроехали половину квартала, когда рядом с нами остановился бледно-голубой седан. Его фары вспыхивают. Я вздрагиваю, гадая, так это или нет. Бежать некуда, только дорога справа от меня и высокие заборы слева. Никто, кроме меня, не обращает на эту машину особого внимания, но это вполне может измениться, если кто-то начнет стрелять из нее. Открывается дверь со стороны пассажира.
  - Залезай, - говорит Тим.
  У меня отвисает челюсть.
  “Нет времени объяснять, просто садись!”
  “Ты можешь доверять этому парню?” Спрашивает Лисса.
  Я уже в машине, закрываю за собой дверь. Тим мчится по дороге. Я чувствую недовольство Лиссы, исходящее с заднего сиденья машины.
  “ Это не твоя машина, ” говорю я. В машине пахнет сигаретами. Тим включает радио, и у нас на заднем плане звучит несущественная шутливая болтовня диск-жокея. Это каким-то образом успокаивает там, где обычно меня бы это раздражало. Плохое радио намекает на нормальность, и это действительно плохое радио.
  “ Ты думаешь, я настолько глуп, чтобы сесть за руль собственной машины? Тим выглядит испуганным и раненым, как человек, потерявший родителей. Я узнаю выражение, которое раньше видела на своем собственном лице. Он делает глубокий вдох, сбавляя скорость до предельной.
  “ Не думал об этом, ” говорю я. - На самом деле я ни о чем не думал.
  “ Черт. Стив, что, черт возьми, происходит? Тим закуривает, ждет. Мимо проносится Пригород. Мой дом - единственный, кто взорвался, но все выглядит неправильно, ощущается неправильно. Призма потери всего соскользнула с моих глаз, и я задаюсь вопросом, увижу ли я когда-нибудь мир снова по-старому.
  Тим переводит взгляд с дороги на мое лицо и обратно, как будто у него или у меня есть ответы. Я бы поставил свои деньги на дорогу. “Я не знаю. Я не знаю. Как ты...”
  “Мне позвонили. Я не знаю, от кого, просто мужской голос, все это было очень запутанно. Они сказали, что ты в опасности, и что мне нужно срочно к тебе домой. Тим улыбается, это слабая, едва уловимая улыбка, но все равно это улыбка. “Они также сказали не водить мою машину, потому что люди могут искать ее. Я позаимствовал это. Это у соседей. Когда я добрался до вашего дома, он был объят пламенем. Я видел, как ты перепрыгнул через забор.
  Он вздыхает. “ Почему ты мне больше не позвонила? То сообщение, которое ты оставила, что это, черт возьми, было?
  — Я не хотел, чтобы тебя втягивали в...
  “Господи, я всегда буду частью этого. Вы, помпы, высокомерные ублюдки. Я паршивая овца, но это не значит, что я не могу чем-то помочь. Черт, мои родители мертвы. Их убили, как и твоих.
  Я поворачиваюсь к Лиссе. “Почему я не...?”
  Она качает головой. “ Какой у тебя был день, Стив. Повезло, что ты не умер.
  “ Мне жаль, ” говорю я Тиму. - Мне правда жаль.
  “ Да. По крайней мере, с тобой все в порядке.
  Как будто это можно хотя бы отдаленно назвать нормальным. Никто из нас таковым не является.
  “ Кто там сзади? - Спрашивает Тим.
  “ Это мертвая девушка. Она повсюду ходила за мной по пятам.
  Я слышу громкое хмыканье сзади. — Иду следом, ну, я...
  - У вас двоих что-то происходит?
  Я пожимаю плечами. - Она мертва, Тим.
  “Она тоже прямо здесь”, - говорит Лисса. “Типа, привет!”
  Я хмуро смотрю на нее. Затем поворачиваюсь к Тиму. “ Кто-то убивает Помпс. Она Помпс, она знает, как немного разыграть смерть. Она предупреждала меня.
  “ Мама умерла, ” говорит Тим. “ Папа тоже. Семья. Она не могла их предупредить.
  “ Полагаю, мне просто повезло. Просто повезло, - говорю я, и знаю, что это не совсем правильно, но я не могу придумать, что еще сказать.
  Тим тычет пальцем мне в лицо. “В следующий раз, когда позвонишь мне, будь, блядь, немного конкретнее, а?” Он бросает взгляд на дорогу, как раз вовремя, чтобы свернуть с пути пожарной машины с горящими фарами. “Может быть, я мог бы что-нибудь сделать”.
  “Тогда было уже слишком поздно”, - говорю я. “Если бы было что-то, что я мог бы… Господи, Тим, ты был не единственным, кто потерял семью.
  Тим тормозит машину.
  “ Они все ушли. Твоя мама сказала, что любит тебя. Тим, ты, Салли и дети, вы должны...
  “ Я никуда не собираюсь, ” говорит Тим. - Салли, дети, они уже вылетели в Лондон.
  - Тетя Тиган? - спросила я.
  “Да. Стив, мы должны вытащить тебя отсюда. Я в безопасности, они не охотятся за паршивыми овцами. Я проверил реестр. Ни одного смертельного случая за шесть недель. Ты единственная здесь в опасности. Не я, и уж точно не мертвая девушка.
  “ Лисса, ” говорю я. - Так ее зовут.
  Он смотрит на меня, качает головой. “ Ты никогда не облегчала себе жизнь. Те, на кого ты западаешь.
  Мои щеки горят, так что нет смысла отрицать. Тим делает вид, что не замечает этого.
  “Я уверена, Лисса не хочет твоей смерти. Это безумие, что ты не бежишь”.
  Я поднимаю руки в воздух. “ Я знаю, но я остаюсь. Мне нужно разобраться в этом. Может быть, после того, как это будет сделано, все, что нужно, будет сделано. Если я проживу достаточно долго. Но если я остановлюсь сейчас и подумаю ... Мои глаза начинают слезиться. Надо мной нависает темная волна потери, но я не могу признать это сейчас. Я вытираю слезы большим пальцем.
  Мимо нас проносится еще пара пожарных машин. - Господи, Стив, ты устроил шоу, - говорит Тим.
  “ Я не могу позволить тебе возить меня повсюду, ” говорю я. “ Даже в этой машине. Это слишком опасно. Я мишень. Каждое мгновение, проведенное со мной, подвергает тебя опасности. Меня не волнует, что сказал парень по телефону. Мне нужно, чтобы ты держалась подальше от этого ”.
  “К черту это”.
  “Тим. Я не могу нести ответственность за твою смерть. Я просто не могу. У тебя есть дети. Жена. Ты должен думать о них, приятель.
  Плечи Тима напрягаются. “Это чушь собачья”, - говорит он. “Ну вот, опять мы, блядь, начинаем, только потому, что я паршивая овца. Потому что я не стал Помпой.
  “ Нет, это не так, и ты это знаешь. Черт, если бы ты был Помпой, то, вероятно, был бы уже мертв. Я делаю глубокий вдох. “ Тебе нужно быть в безопасности. Обещай мне, что будешь.
  Тим впивается в меня взглядом. В нем гнев, которого я никогда раньше не видела, и мне больно это видеть. Затем более методичная часть его мозга начинает обуздывать ярость. “Хорошо”, - говорит он наконец. “Куда ты хочешь, чтобы я тебя отвез?”
  Я даю ему адрес, не очень далеко отсюда. Мы там через пару минут. За нами никто не следует: улицы почти пусты. Тим прижимает машину к обочине.
  “ Спасибо, ” говорю я. “ Если сможешь, уезжай из города. Я думаю, что будет еще хуже, прежде чем станет лучше — если вообще когда-нибудь станет лучше. Поживи несколько дней у друга.
  Тим кивает, хотя я знаю, что он просто собирается пойти домой и попытаться разобраться с тем, что происходит. “Береги себя, ублюдок”, - говорит он, затем поворачивается и обращается к заднему сиденью. “Позаботься о нем. Он - вся семья, которая у меня осталась, даже если он и Помпа”. У меня не хватает духу сказать ему, что Лисса уже вышла и стоит на обочине дороги.
  “ Ты тоже будь в безопасности. Я выхожу из машины.
  Тим смотрит на меня, и все, что я вижу, - это раны, которые у него есть, боли, которые я узнаю, потому что они такие же, как мои собственные. Это почти ставит меня на колени. Он включает передачу и мчится вниз по улице.
  “Интересный парень”, - говорит Лисса. “Теперь скажи мне, почему мы здесь?”
  “ Моя машина за домом. ” Я указываю на ближайший гараж. “ Предполагается, что ее починили. Я звякаю ключами.
  “ Мы очень скоро отправимся в путь. Мы как раз сворачиваем к мастерской механика — заведение закрыто на ночь, только машины ждут, когда их заберут, — когда раздается мощный взрыв. Меня обдает волной жара. Я чувствую запах того, что осталось от волос на моих руках.
  “Не говори мне”, - говорит Лисса.
  -Ага.
  С неба падают обломки моей машины. Из пламени в мою сторону вырывается темная фигура. Это ворона — большая ворона — и ее крылья пылают. Она мчится к моей голове, визжащая, хлопающая крыльями комета. Предзнаменование, если я когда-либо его видел. Я съеживаюсь и пригибаюсь, закрывая лицо руками. Но это уже прошло.
  Я поворачиваюсь к Лиссе, ее бледно-голубое лицо освещено огнем из моей машины, рот открыт. Она выглядит такой же напуганной, как и я.
  “Что, черт возьми, это значит?” Спрашивает Лисса.
  “Это значит, что куда бы мы ни направлялись, мы немного прогуляемся”. Я смотрю вокруг на все это пламя и темное небо, заполняющееся дымом. Сегодня вечером мое воздействие на окружающую среду значительно расширилось. “Может быть, нам снова начать бегать”.
  Хуже уже быть не может, за исключением того, что я уверен, что так и будет. Это первый новый закон вселенной из жизни Стивена де Селби: все всегда становится хуже — и тогда все взрывается.
  
  OceanofPDF.com
  12
  Теперья мертв, - говорит мне Майк и моргает широко раскрытыми глазами.
  Недавно умершие часто моргают.
  Это скорее память плоти, чем какой-либо блеск в загробной жизни. Нет никакого выхода на свет или какой-либо другой подобной ерунды, их глаза просто привыкают к новому способу видения мира. Это что-то вроде дверей восприятия.
  Я имею представление о том, каково это сейчас, потому что в моем мире были распахнуты двери и стены, одна за другой, со всей безжалостностью ковра-бомбардировщика. Я чувствую нечто большее, чем злость. Это не то, что вы хотели бы привнести в работу, это дико непрофессионально. Если это вообще еще можно назвать профессией.
  “ Да, Майк. Я оглядываюсь по сторонам, не уверенная, что кто-нибудь следует за нами. “Мне жаль это говорить, но да, ты мертв”.
  “Ну, это было не то, чего я ожидал”. Он немного колеблется. Я не могу подойти к нему, возможно, я не настолько помогаю. Я действительно не в настроении.
  Майк - четвертый мертвец, который нашел меня с тех пор, как взорвалась моя машина, а это было всего час назад. Двое других были Помпами, третий - игрок, как Майк. Я не видела Помпонов с прошлогодней рождественской вечеринки; один из них немного пофлиртовал с персоналом бара. Бедный ублюдок — эта штука прилипает к тебе — даже мертвый, он не мог смотреть мне в глаза. Без них я, наверное, единственная Помпа в городе. Может быть, единственная помпа в Австралии. И каждая мертвая Помпа означает для меня больше работы, больше этой ужасной боли.
  - Мне жаль, - снова говорю я Майку, и мне действительно жаль.
  “Не стоит. Меня это устраивает”, - говорит Майк, пожимая плечами. Он не помпа, просто игрок, обычный мертвец. “В конце было больно. Так намного лучше. Я действительно не против”.
  “Хорошо”. Я не согласен со смертью, но я пытаюсь держаться за свою плоть и кости. Черт, я ловлю себя на том, что веду себя так непрофессионально.
  “Так кто же она?” Майк указывает большим пальцем на Лиссу.
  “Я тоже мертва, Майк”, - говорит Лисса, даже выдавив улыбку.
  Майк кивает. Лисса позволяет этому осмыслиться. Он моргает, оглядывает ее с ног до головы. Ему явно нравится то, что он видит. И снова я чувствую легкий укол ревности. “Тебя это устраивает?” Спрашивает Майк.
  Лисса вздыхает. “Что ты собираешься делать, а?”
  Майк смеется. “Ага”.
  Я протягиваю руку, похлопываю его по запястью, и он уходит. Я стону от боли, сгорбившись. Потом я кашляю.
  Каждая из этих проблем становится все хуже, и их будет только больше. Души всегда выбирают путь наименьшего сопротивления. Когда количество Помпезов уменьшится, души умерших отправятся в ближайшие Помпезы, которые они смогут найти, и они будут приходить сильно и быстро. Конечно, некоторые используют мешалки, но если бы у меня был выбор между хорошим, хорошо освещенным коридором или пещерой, пропитанной ядом, я знаю, что бы я выбрала. Это не значит, что мне это нравится.
  “ Я делаю твою работу за тебя, ” говорит Лисса, когда я выпрямляюсь медленными и неуверенными движениями пьяницы. Кажется, до моего полного роста еще далеко. И в моей слюне кровь, много крови. Мой рот покраснел от этой дряни.
  - Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать?
  “Некоторых игроков нужно утихомирить. Тому парню это даже не понадобилось, а ты все равно не смог стать профессионалом”.
  Я поднимаю руки. “ Эй, ты слишком суров. Ради Бога, я даже не знаю, есть ли сейчас работа.
  Лисса порхает вокруг меня. “Пока они продолжают приходить к тебе, ты делаешь свою работу”. Ее глаза широко раскрыты и готовы вспыхнуть.
  “Ты этого не хотел? Ну, я тоже, мальчик. Но, тем не менее, мы выбрали это, когда решили делать то, что делали наши родители. Без нас, без вас, все станет плохо и быстро. Так что делайте свою работу ”.
  “Да, ну, это достаточно просто, когда ты не испытываешь на себе все великолепие”. Я чувствую, как усмешка расползается по моему лицу. “Я в синяках изнутри. Из-за моей работы меня убьют ”. Так или иначе, теперь я в этом уверен.
  “Может быть, а может и нет”, - говорит Лисса. “Но ты должен продолжать двигаться, и ты должен продолжать смиряться с этим. Смерть не заканчивается”.
  “ Какого черта, по-твоему, я делаю? - Спрашиваю я, не двигаясь с места. Мои руки уперты в бедра, на моем лице застыло рычание, челюсть сжата так сильно, что причиняет боль.
  “Остановка, бесцельное блуждание, немного того и другого”. Лисса считает на пальцах. “О, и я мог бы направить гнев в неверное русло”.
  Она, конечно, права, но я не собираюсь этого признавать.
  Я иду к реке — вот, это пункт назначения, все в Брисбене рано или поздно ведет к реке — по подземному переходу для пешеходов и велосипедистов возле Лэнд-стрит, кругом бетон. Вверху грохочет уличное движение на Коронашн-драйв. Мимо меня проносятся велосипедисты, щелкая передачами и скрежеща колесами, с грохотом проезжая по швам в бетоне, и каждый стук вызывает у меня все больший стресс.
  Все эти люди спешат куда-то. Возвращаясь домой, они представляют собой последнюю волну рабочего дня, с которой закат окончательно и бесповоротно покончен. До вчерашнего дня я был одним из этих беспокойных пассажиров, мой телефон всегда был включен, и я надеялся, что он не зазвонит, сообщая об изменении расписания.
  - Знаешь, когда-то у меня был дом, - шепчу я.
  У“Было четыре стены, собака и чертовски хорошая коллекция компакт-дисков. Черт, меня волновали не диски и не дом, а Молли. Молли”.
  “Мы все потеряли что-то, людей, которые нам дороги”, - говорит Лисса. “У меня тоже есть чувства. Это все, что у меня есть. Если ты смиришься со своими потерями, то можешь с таким же успехом сдаться ”.
  Я обхожу ее спереди. Она останавливается, и мы смотрим друг другу в глаза. “ На что был похож твой дом? - Спрашиваю я.
  “Это было мило, рядом с пляжем, недалеко от трамвайной линии. О, и рестораны”. Она останавливается. “Правда, немного похоже на свинарник. Никогда по-настоящему не вникал во всю эту историю с домработницей.
  “Никто не совершенен”.
  Лисса улыбается. “Это свело бы тебя с ума”.
  “Я уверен”. Я хочу сказать, что сделал бы все, чтобы она свела меня с ума. Но сейчас не время.
  Я кутаюсь в свое спортивное пальто. Вечер стал пронизывающим холодом. Ветер гуляет по подземному переходу, поднимая мусор, и он кружится вокруг нас, как будто все это какая-то мусорная маска. На мгновение он проходит сквозь тело Лиссы, поднимаясь по спирали почти к ее голове. Она бледнеет, подается вперед, и мусор опрокидывается позади нее, оставляя за собой след из упаковок чипсов, окурков и листьев.
  “Ну, такого раньше никогда не случалось”. В этот момент в ее лице есть что-то восхитительное, что-то поразительно честное, что ранит меня больше, чем любая помпезность. Я хочу коснуться ее щеки. Я жажду этого контакта, но все, что у нас есть, - это слова.
  “Слушай, прости за то, что было раньше”, - говорю я, пугая бегуна трусцой, одного из немногих, мимо кого я проходила, не слушающего mp3. Он странно смотрит на меня, но продолжает бежать.
  “Я тоже”, - говорит Лисса. Внезапно часть меня хочет нанести ей еще один удар, потому что, возможно, было бы легче, если бы она меня ненавидела. В конце концов, я собираюсь потерять ее. Но я стискиваю челюсти.
  Я добираюсь до конца подземного перехода у реки. Там есть сиденье, я плюхаюсь на него и смотрю на воду, на огни города, плывущие, как потерянные предметы в беспокойной темноте.
  “Я думаю, этот малыш хочет тебя”, - говорит Лисса.
  Я смотрю вверх. На выступ позади меня уселся крошечный воробей. Я присматриваюсь к нему повнимательнее. Это намек. Один из рисунков Морриган. Его контур представляет собой почти витиеватую закорючку чернилами.
  Маленькая птичка смотрит на меня блестящими глазами, наклонив головку, затем подскакивает ближе. Она кашляет один раз, ударяет клювом о выступ и кашляет снова. Я протягиваю руку, слегка вздрагивая, когда воробей быстро запрыгивает мне на палец. Его выпуклая грудь расширяется и сжимается в такт дыханию, и все это время его глаза устремлены на меня, непроницаемые и умные.
  К его лапке прикреплен крошечный рулон бумаги. Я тянусь за ним, и воробей сильно клюет меня в руку, до крови. Высовывается чернильный язычок.
  “ Черт. ” Я совсем забыл об этом, мобильные телефоны намного проще, чем все это барахло. Воробью нужно знать, что у него есть нужный человек, и за это тоже есть цена. Кровь - самый простой способ. Довольный тем, что я правильный получатель, крошечный рулон бумаги падает с ножки в мою раскрытую ладонь.
  Воробей смотрит на Лиссу и начинает сердито чирикать, достаточно яростно, что это почти лай, удивительно громкий для такого маленького существа. Лисса свирепо смотрит на него, и воробей издает последнее подобие чириканья, взмывает в воздух и исчезает в ночи.
  “Не думаю, что он был слишком рад меня видеть”, - говорит Лисса. “На самом деле, я знаю, что это не так”.
  -Почему? -спросиля.
  “Поскольку я злоупотребил гостеприимством, мне не следует находиться здесь. Мир хочет, чтобы я ушел”.
  - Я не хочу, чтобы ты уходил.
  Лисса скрещивает руки на груди. “Стивен, ты вел себя не так”.
  —Я...
  - Ты не мог бы просто взглянуть на записку?
  Я разворачиваю бумагу. Почерк Морриган отличителен: весь размашистый, но при этом совершенно разборчивый, даже когда он покрыт кровавыми отпечатками пальцев.
  Все еще жив, Стивен. Ты не единственный. Дон в Альбионе, Сэм тоже. Доберись туда, если сможешь. Ваш лучший шанс - быть вместе.
  Будь осторожен.
  M
  
  Я читаю это вслух. Лисса хмурится, переводя взгляд с записки на меня. Она качает головой. “Стивен, мне кажется, что это неправильно. Это может быть ловушка.
  “ Однако все кажется ловушкой, не так ли? Каждая улица - потенциальная засада. Если мы продолжим в том же духе, кто бы ни был наш противник, он победит ”. Я поднимаю свой рюкзак. “ Морриган жива. Я должен цепляться за какую-то надежду.
  Губы Лиссы сжимаются, она совсем не счастлива. “Но есть надежда, а есть безумие, Стив”.
  Я смотрю ей прямо в глаза. “ Думаю, у меня есть и то, и другое. И в любом случае, кроме тебя и содержимого этого рюкзака, это все, что у меня есть.
  Мне также гораздо приятнее следовать за Морриган, чем пытаться привлечь внимание мистера Д. Лисса объяснила ритуал и зачем нужен нож для рукоделия. Все остальное стоит попробовать в первую очередь. Лисса знает это. Это висит перед нами, эта второстепенная истина. Рисование смерти старым способом пугает меня до чертиков, и я могу понять, почему большинство Помпов были бы незнакомы с этим процессом. Слишком много боли. Одно дело, когда люди хотят твоей смерти, и совсем другое - довести себя до такого состояния.
  Теперь все, что мне нужно сделать, это добраться до Альбиона. Это северный пригород, примерно в двадцати минутах езды. Как только я окажусь там, я уверен, что смогу найти Сэма и Дона. Помпы чувствуют друг друга — это врожденное свойство, его трудно описать, но вы знаете, когда они рядом, и, если вы знаете их достаточно хорошо, вы можете сказать, кто рядом. Я не ощущал никакой Помпезности после Подъема на Холм, и я немного изголодался по ней. Внутри меня поселилось совершенно незнакомое одиночество.
  Я понимаю, что всю мою жизнь вокруг царила Помпезность, а теперь, кажется, нет ничего, кроме загрязняющего присутствия Мешалок. Я нуждаюсь в себе подобных с отчаянием, которое почти причиняет боль.
  И я в ужасе, что к тому времени, как я туда доберусь, они будут мертвы или исчезнут.
  
  OceanofPDF.com
  13
  Я не могу поверить, что спрашиваю об этом, но ты собираешься угнать еще одну машину?” - Спрашивает Лисса.
  Я не могу не рассмеяться. Эта мысль пришла мне в голову. “Может, я и сумасшедший, но я не дурак”. Кроме того, на самом деле найти незапертую машину с ключами в замке зажигания в этой части города, похоже, было бы невозможно. Мне хотелось бы думать, что я мог бы завести машину после взлома, но я не могу.
  Я взбегаю по крутой каменной лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, которая ведет от реки на обсаженную джакарандой улицу Коронашн Драйв, и бегу трусцой к ближайшей автобусной остановке, Лисса всю дорогу шагает рядом со мной. Позади меня городской кот скользит вниз по реке к причалу Регаты. Я смотрю вслед большому синему катамарану с мигающими огнями, когда автобус останавливается. Я поднимаюсь на борт и показываю свой пропуск, как будто я просто еду в Альбион за карри или пиццей. Как бы я хотела, чтобы это было так, и с Лиссой тоже. Но правда в том, что я, вероятно, отправляюсь на Альбион умирать.
  “Наконец-то удалось проехать спокойно”, - говорит водитель автобуса. “Какой-то идиот разбил автобус, а потом угнал машину”. Сомневаюсь, что он был бы таким дружелюбным, если бы знал, что я несу за это ответственность, и тогда мне становится явно не по себе от мысли о поездке в автобусе. Всплывают плохие воспоминания. Возможно, мне следовало потерпеть и найти машину.
  “Да, некоторые люди, верно?” Говорю я.
  Я сижу в середине автобуса, ближайшего к выходу. Водитель уже включил передачу и вливается в поток машин на Коронашн Драйв. С этого ракурса у меня открывается вид на запад, и я вижу тонкую струйку дыма, темнее ночи, идущую со стороны гаража. Все, что осталось от моей машины, развевается на ветру.
  Автобус с грохотом едет в сторону города, затем сворачивает на Хейл-стрит, отъезжая от небоскребов справа от нас, направляясь к объездной дороге внутри города и Альбиону. Это также способ добраться до Королевской больницы Брисбена и аэропорта. Я знаком с больницей, особенно с моргом, но прошло много времени с тех пор, как я был в аэропорту, и то только для того, чтобы встретить друзей и семью. Было время, когда я мечтал о путешествиях, просто у меня никогда не было на это времени. Хотел бы я этого. Я ловлю себя на этой мысли — я более чем достаточно потворствовал жалости к себе. Я смотрю на Лиссу.
  - Что? - спрашивает она.
  “ Так расскажи мне о Лиссе Джонс, ” шепчу я. Кажется, никто не замечает, что я разговариваю с воздухом.
  Лисса закатывает глаза. “Великолепная, незамужняя, тридцать с чем-то”.
  -Нечто сущее?
  “ Тридцать, и только что. Вчера был мой день рождения.
  - Ты мог бы сказать мне раньше.
  Она фыркает. - Что, чтобы ты купил мне торт?
  “ Что ж, с днем рождения, мисс Джонс. Я достаю бутылку воды из рюкзака и делаю, как мне кажется, подходящий праздничный глоток.
  “Никогда не хотела быть Помпой”, - говорит Лисса.
  “ Правда? Я знаю, ты это сказал, но я думал, ты шутишь.
  Лисса приподнимает бровь. “Шутишь, да? Потому что последний день был таким веселым”.
  “Извините”. Повисает тишина, и она будет только усиливаться, если я не нырну в нее.
  “Для меня это всегда было тем, чем я собирался стать”. И так оно и было. Мои родители никогда не говорили ничего такого, что прямо запрещало бы мне думать о чем-то другом, но они также никогда по-настоящему не поощряли меня исследовать свои возможности.
  Лисса хихикает. “Я изучала организацию мероприятий”, - говорит она, и ее улыбка становится шире. “Я определенно многому научился о том, как организовать хорошие похороны”.
  - Твои родители часто водили тебя к ним?
  - А твой - нет?
  Я смеюсь. “На самом деле раньше я думал, что поминки - это просто то, на что люди приходят каждый день. У меня был черный костюм примерно с четырехлетнего возраста.
  - Держу пари, ты выглядела мило.
  “ Да, и без этого прошедшего времени, спасибо. ” Я улыбаюсь, хотя какая-то часть меня все еще требует, чтобы я перестал флиртовать с мертвой девушкой. Я знаю, что веду себя непрофессионально, и она знает, что я знаю, но, опять же, после того, что случилось с моей профессией, это вряд ли имеет значение. “Я помню, как папа остановил беспорядки в Эннерли. Тело действительно дергалось, и папа подошел к гробу и ударил труп по лицу. Остановил это на месте. Люди смотрели на него как на сумасшедшего, а я просто ухмылялся, гордый, как панч.
  “Папа выступал на большинстве больничных концертов, персонал знал его. Врачи и медсестры, особенно санитарки, они видят все странное. Они понимают, почему наша работа так важна. Поэтому они всегда были вежливы с ним, уважительны. Мне это нравилось”.
  Лисса улыбается. “Папин сынок, да? Я не хотела эту работу. Я не хотела провести свою жизнь, посещая похороны и морги. Но работа выбирает тебя, и это въедается в кровь. Во всяком случае, в моей семье так бывает, хочешь ты этого или нет ”.
  Я не уверен, что она высмеивает довольно высокое отношение Паршивой овцы к Помпезности в моей семье — тети Тиган, моего покойного дяди Майка, Тима, — поэтому я просто киваю и соглашаюсь с этим. “Хотя в этом есть смысл, ты мог бы представить, как накачиваешься холодом? Черт, это действительно испортило бы тебе настроение”.
  В старые времена все было по-другому, там было что-то вроде культурного каркаса. Если ты начинал видеть странное дерьмо, все знали, что это такое. Что ж, теперь все по-другому. Без семейного руководства эти первые несколько помпезных мероприятий были бы кошмарными. Интересно, как все будет работать сейчас, кто передаст всю эту информацию следующему поколению. Конечно, не я.
  “Хотя я была упрямой”, - говорит Лисса. “Получила степень”.
  - Молодец, - говорю я.
  Лисса сердито смотрит на меня. - Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты дерьмово покровительствуешь?
  “Да, но я серьезно. Я закончил только первый год бакалавриата — если вы можете считать четыре неудачи и четыре сдачи за то, что я закончил ”.
  Лисса качает головой.
  - Я тоже.
  “Ты всегда можешь вернуться”. Я люблю ее за эти слова, за то, что она говорит так, как будто у них может быть какое-то долгосрочное будущее.
  “Не-а, у меня шрамы на всю жизнь”. Солнце уже давно зашло, и город светится, задумчивый, но яркий вид справа от нас. - В любом случае, это не займет слишком много времени.
  “Не говори так”, - говорит Лисса. “Ты не можешь так думать. Ты не должен”.
  “Что ж, это правда. Ты проводишь свою жизнь рядом со смертью, как и мы, накачивая и останавливая мешалки, и это приводит тебя в оцепенение. Черт, это сильно оглушает. Ты же знаешь, что оглушает. У меня полно свободного времени, и что мне с ним делать? Я накапливаю вещи. Не идеи, а просто вещи, как будто это идеи. Черт, половина причин, по которым я бросил учебу в универе, заключалась в том, что я решил, что легче не думать.
  “И когда ты решаешь, что легче не думать, тогда ты всего в нескольких шагах от того, чтобы решить, что легче ничего не чувствовать. Я не могу вспомнить, когда в последний раз плакала до сегодняшнего дня”.
  “Я помню свои последние слезы”, - говорит Лисса. “Как я уже говорила, я никогда не хотела заниматься этой работой. Я плакала всякий раз, когда слишком много думала об этом”.
  “Видишь, я завидую твоей боли”, - говорю я.
  “ Не надо. Она смотрит мне в глаза своим электрическим взглядом.
  “ Но, по крайней мере, ты к чему-то стремился, даже если тебе это не удалось. Насколько я понимаю, это невероятно героично, - говорю я.
  Я попробовал свои силы в работе без помпы, в обычных профессиях, как мы их называем. Я отказался от мобильного телефона и платежного пакета, и это просто не подходило. Хотя, честно говоря, я действительно не очень старался. Чему я научился, так это тому, что на самом деле я не был человеком, ориентированным на людей, — во-первых, я слишком умная задница. Как бы то ни было, ты подсаживаешься на помпаж, ненормированные часы работы, опасность. Это, безусловно, интереснее, чем работать в розничной торговле: не имело значения, что ваша клиентура не всегда была радостной, поскольку не было никаких последующих действий, к вам не приходили мертвые люди, чтобы посмотреть, прибыл ли их заказ, не было никаких тайных покупателей, и вам никогда не приходилось убирать беспорядок (благословенное облегчение в некоторых случаях).
  Для меня помпаж был идеальной работой. Не было никакой реальной ответственности, и это были хорошие деньги. У меня было мало друзей, кроме семьи, и несколько человек, чьи блоги я читал. Вот я и шел по жизни, разговаривая, не оказывая особого влияния, но и не принимая слишком много ударов.
  Проблема в том, что это не работает. Вселенная всегда собирается дать вам пинка, а время ждет, чтобы все исправить. Если бы моя работа не сделала это очевидным, что ж, я бы заслужил то, что со мной случилось.
  В моем случае потребовалось все и сразу. И поставь передо мной такую женщину, которую я мог бы найти, если бы действительно был там, живой.
  Я осознаю, что все это время смотрел ей в глаза.
  “Не влюбляйся в меня”, - говорит Лисса.
  Слишком поздно. Для этого уже слишком поздно.
  “ У тебя есть билеты при себе, ” мягко говорю я. “ Влюбиться в тебя? Как будто!
  Я поднимаю взгляд. Водитель автобуса уставился на меня. Половина людей в автобусе тоже. Я не осознавал, что говорю так громко. Разговариваю сам с собой, насколько они могут судить.
  “Я серьезно”. Лисса поворачивает голову, смотрит в окно.
  “ Слишком серьезно, ” говорю я, не уверенный, что она вообще слушает. Следующие несколько минут мы сидим в тишине, пока не оказываемся в одной остановке от центра Альбиона. Я нажимаю на красный сигнал остановки, как будто это какая-то кнопка извлечения. Автобус подъезжает, двери открываются, и я оказываюсь на улице, в другом мире. Рестораны забиты посетителями до отказа. Место оживленное.
  Однако Дон и Сэм находятся не там.
  “ Ага, ” указываю я на запад. - Я уже чувствую их.
  Мы бредем по крутой кривой улице, мимо проносятся машины, отчаянно нуждаясь во всем, что может предложить ночь.
  В Альбионе есть несколько приятных уголков. В целом, это шикарная часть Брисбена, но никто не рассказывал об этой части пригорода. Рестораны остались позади, и мы спускаемся из урбанистической части пригорода к югу. Это не зона боевых действий, но в нескольких кварталах отсюда есть обгоревшие развалины байк-клуба и пара борделей поблизости. Чувствуется запах бензина и пыли. Перед нами виден городской пейзаж, высотные здания, сгруппированные вместе, освещающие небо. Отсюда не видно горы Кут-тха, но я чувствую холм Одного Дерева, точно так же, как чувствую Дона и Сэма. Они, должно быть, способны делать то же самое.
  Они поселились в старом доме в Квинсленде, который когда-то был бы милым, с широкой крытой верандой по всему периметру, большими окнами и двойными дверями, приглашающе открытыми, чтобы впустить послеполуденный бриз. Хотя уже нет. Вы могли бы описать это как своего рода восторг реставраторов — если бы у них был настоящий бал-парад.
  “Абсолютно восхитительное место”, - говорит Лисса. Мы обе слегка посмеиваемся над этим.
  Рифленая крыша прогибается в одном углу передней веранды, как вечно опущенный глаз, как будто дом когда-то пережил какой-то приступ. Несколько деревянных обрубков, на которых стоит здание, рухнули. Это динозавр, погружающийся в себя.
  - Я думаю, за него все еще хотят около полумиллиона.
  “Недвижимость, все упирается в чертову недвижимость”, - говорит Лисса. “В этом проблема сегодняшнего мира”.
  - Ну, это отличное место.
  Лисса морщится. - Если ты хочешь иметь легкий доступ к сутенерам и автомойкам.
  - Железнодорожная станция прямо по дороге, не забывай об этом.
  - И какая же это восхитительная прогулка.
  Я осторожно поднимаюсь по ступенькам крыльца. Не хватает одной из каждых трех. Парадное крыльцо тоже знавало лучшие дни, и это великодушно. Дерево настолько прогнило, что даже термиты перебрались на более богатые пастбища, а краска, оставшаяся на досках, облупилась и посерела и слегка пахнет грибком.
  Когда я тянусь к двери, что-то пронзает меня, еще одна смерть, пришедшая Бог знает откуда. Только не снова. Снова эта слишком частая боль, и я сгибаюсь, когда дверь приоткрывается. Мне слишком больно, чтобы бежать, поэтому я толкаю ее и обнаруживаю, что на меня смотрит дуло винтовки. Я знаю лицо на другом конце ствола, и в нем нет особого радушия.
  “ Привет, ” говорю я. - Рад тебя видеть.
  - Оставайся на месте, - рычит Дон.
  “ Не валяй дурака, Дон, ” говорит Сэм из угла комнаты. Я прямо вижу ее там. Она держит пистолет и выглядит несчастной. “Это Стив”.
  “ Как ты нас нашел? - Спрашивает Дон.
  “ Морриган, ” говорю я. - Он жив.
  “ Конечно, это он, - говорит Дон, и его лицо становится жестче. - Он тот ублюдок, который предал всех нас.
  
  OceanofPDF.com
  14
  В жилах Дион течет кровь лейбористской партии старой школы. Широкоплечий, с большой челюстью, которую серьезность баловства несколько ослабила, он выглядит так, словно ему следовало бы заключать сделки со шхуной VB в одной руке и красоткой в бикини в другой. У него самый мерзкий смех, который я когда-либо слышала. Правда в том, что он джентльмен и совершенно очарователен, но два неудачных брака могут свидетельствовать об обратном. После пары кружек пива он впадает в моменты возрастающей и несколько смущающей откровенности. “Они были стервами, абсолютными стервами”.
  И после другой пары: “Не, я был настоящим ублюдком”. А потом: “Никогда не женись, Стивен. И если это так, значит, ты любишь ее, если ты так намазываешь хлеб маслом. Тебе do нравятся женщины, не так ли? Не то чтобы это имело значение. Это всего лишь жар в темноте, да? А?
  Да, обаятельный, когда хочет. Но не сейчас. Предполагать, что за всем этим стоит Морриган, нелепо. Даже я не настолько параноик.
  Дон выглядит нелепо с винтовкой, даже когда эта чертова штуковина нацелена мне в голову. Может быть, дело в мятом костюме или пивном пузе и его красном лице. Но он серьезен и еще не опустил пистолет. Не важно, насколько глупо он выглядит, он может убить меня одним движением пальца.
  От него разит застарелым потом, а на его белой рубашке кровавое пятно. В его лице есть жесткость, и я узнаю это, потому что уверена, что выгляжу так же. Это отчасти замешательство, отчасти ужас и большая усталость. Мы трое, вероятно, занимались большей частью австралийской помпой в течение последних двенадцати часов.
  Сэм, с другой стороны, — даже в своих корсетах и нижнем белье, с шарфом ручной вязки, обернутым вокруг шеи, и в берете, который могут носить только люди определенного типа, — выглядит так, словно была рождена держать пистолет. Сэм из тех, кого мама назвала бы Молодо-старыми, что на самом деле означало, что она ей не нравилась. Я не мог сказать, сколько ей лет, может быть, конец пятидесяти или начало шестидесяти. Ее бледная кожа гладкая, за исключением рук — сразу видно, что она никогда не уклонялась от тяжелой работы. Она сжимает свой пистолет с абсолютной уверенностью.
  Интересно, что это нацелено на Дона.
  Мы стали Бешеными в Альбионе, и я чуть не спрашиваю, можно ли мне тоже взять пистолет, просто чтобы немного уравнять положение. Мне также интересно, могу ли я кому-нибудь доверять. Дон определенно не доверяет мне.
  “ Господи, Дон, положи эту чертову штуку. Сэм тычет пистолетом ему в лицо. Все это может очень быстро испортиться. - Здесь достаточно людей, пытающихся убить нас и без твоей помощи.
  “ Ты сначала положи свой, ” угрюмо говорит Дон. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, затем оглядываюсь на Лиссу, которая качает головой. Она все еще снаружи, и ее не видно Дону и Сэму. Нет необходимости еще больше усложнять это противостояние. Я снова закрываю рот, отчасти для того, чтобы мое сердце не выпрыгнуло из груди. Кажется, я знакомлюсь с действительностью оружия лучше, чем когда-либо хотел, и приятнее от этого не становится.
  - На счет “три”, - говорит Сэм.
  Дон немедленно опускает винтовку. Он не такой уж конформист. “Ты прав”, - говорит он.
  “ Я знаю, Сэм. Просто это немного задело меня за живое.… вся эта чертова ситуация. “У меня есть склонность лезть людям под кожу”, - говорю я.
  - Как и тикс, - шепчет Лисса, но я единственная, кто ее слышит, и я даже не потрудилась хмуро на нее посмотреть.
  Дон хихикает. “ Это то, что мне всегда в тебе нравилось. ” Он протягивает мне руку и заключает в потные медвежьи объятия. От человеческого контакта я с трудом сдерживаю слезы. “Прости, Стиво. Господи, у меня просто был плохой день”.
  - У всех нас есть, - говорю я, когда он отстраняется.
  Сэм подбегает ко мне, и ее объятия еще более крепкие. Хотя пахнет она намного приятнее, в основном лавандой и намеком, только намеком, заметьте, на какую-то качественную травку.
  - Я так рада, что с тобой все в порядке, - говорит она.
  Если ты можешь назвать это нормальным, то, по-моему, ты намного оптимистичнее меня. Тем не менее, я крепко обнимаю ее, и на этот раз я не могу сдержать слез.
  “Все в порядке”, - говорит она. Мантра кровавой помпы: "Все в порядке".
  Она думает, что Морриган виновата? Конечно, нет.
  “ Хочешь чашечку чая? - Спрашивает Дон, выглядя немного смущенным. Он кивает в сторону термоса, стоящего в углу комнаты несколько неуместно рядом с кувалдой, новой, с пластиковой ручкой.
  “ Чаю? - Спрашиваю я, глядя на молоток.
  Дон печально улыбается. - Я бы купил тебе пива, но у меня не было времени сбегать в магазин за бутылками.
  Слишком занят, беспокоясь о Морриган, я думаю.
  - Чай был бы великолепен, - говорю я.
  “ Я тоже выпью, ” говорит Сэм, затем моргает, уставившись в открытую дверь. “ Лисса? О, мне очень жаль.
  Does everybodyзнают эту девушку? Итак, я не был членом Pomp Social Club, но, Господи, как я мог никогда не встречаться с ней?
  “Не волнуйтесь, мисс Эдвардс”, - говорит Лисса. “Это было быстро. У меня было время привыкнуть”.
  “ Мисс Эдвардс? Я всегда знал ее как Сэм, и это меня поражает.
  “Некоторые люди более вежливы, чем другие. В твоем случае, большинство людей”, - говорит мне Сэм. - Тебе повезло, что она нашла тебя.
  Я киваю головой. - Лисса - причина, по которой я все еще жив.
  “Никаких сюрпризов”, - говорит Дон. “Ты не смог бы помочиться из писсуара”.
  Ну, разве это не группа поддержки Стива де Селби? Я собираюсь сказать что-нибудь язвительное, но замечаю, что руки Дона дрожат настолько, что я думаю, он скоро может расплескать чай. Я осторожно беру чашку из его рук.
  “ Никаких возражений с моей стороны, ” говорю я, даже слегка скрипя зубами. - Как вы двое справились?
  “Они немного переборщили с энтузиазмом”, - говорит Дон. “Я заканчивал на поминках — как ни странно, никакого ажиотажа, — когда какой-то ублюдок просто начал стрелять. Они промахнулись, и я понял, что что-то было не совсем так. Оказывается, он чертовски Мешал. Это само по себе было странно, потому что я должен был почувствовать его. Потом я поняла, что он был Помпой ... ну, раньше был. Я узнала его, но не знала его имени, хотя с тех пор я видела нескольких, которых знаю. Я налился кровью и прикоснулся к нему, слишком быстро, чтобы получить ответы, а потом все, что у меня было, - это неподвижное тело и винтовка. Потом я убрался оттуда, как только убедился. Его пальцы касаются своей измазанной кровью рубашки.
  Это должно быть прикосновение, и это должна быть кровь, чтобы остановить их. Смерть близка и связана с жизнью. Кровь и смерть переплетены. Подумайте обо всех этих древних сказаниях, в которых они смешиваются, как мифы о вампирах. Мешалки питаются не кровью, а жизнью, а жизненная сила Помпы - единственный способ закрыть ворота.
  Смерть близка и личностна, и мы все смотрим ей в лицо. Вот почему накачивание может причинить боль, хотя смерть менее травматична, чем жизнь. Если бы каждая помпа была такой же болезненной, как роды, мир был бы переполнен мертвецами, отчаянно пытающимися перейти в Подземный мир. И они, черт возьми, хотели бы платить нам больше.
  “Мне тоже повезло”, - говорит Сэм. “Я увидел Мешалку раньше, чем она увидела меня, остановил ее, взял пистолет и связался с Доном”.
  “Нам обоим повезло”, - говорит Дон.
  Сэм обнимает его за талию. Я смотрю на Лиссу, она улыбается мне. Я не знал, что эти двое были парой: это одна из многих вещей в списке того, чего я не знаю о своих друзьях, семье и коллегах. Дон наклоняется и целует Сэма.
  “ Мне жаль твоих родителей, Стив, - говорит Дон. - Но ты ничего не мог сделать.
  Я не знаю, как на это реагировать. Мог ли я что-нибудь сделать? Я прокручиваю варианты в уме. Я был в таком же неведении, как и все остальные.
  Дон быстро меняет тему. “ Так ты сказал, что Морриган жива? Он смотрит на Сэма, как бы говоря: "Я же тебе говорил".
  “Это ничего не доказывает”, - говорит Сэм. Ага! Значит, Сэм не согласен с Доном!
  “В последний раз, когда я видел его через Холм, он был в Четвертом ряду, и он был ранен”, - говорю я. “Затем, примерно час назад, воробей передал мне записку. Полагаю, у него было четкое представление, где я могу быть. Воробьи - хорошие охотники”.
  “ Воробей. Один из его намеков?
  Я киваю. “Да”.
  Дон и Сэм обмениваются взглядами. “Он послал тебя сюда?” Спросил Дон.
  “ Не совсем здесь, просто в общем направлении. Я не знаю, к чему он клонит, но мне это начинает не нравиться.
  - Мы не разговаривали с Морриган.
  “У кого-нибудь из вас включены мобильные?” Спросила Лисса.
  Сэм бледнеет. Она достает из сумочки телефон с ярко-розовым номером. Она открывает его. “Черт”.
  - Выключи это, - говорю я.
  Телефон начинает звонить, и Сэм подпрыгивает. Мы все подпрыгиваем. Она швыряет его на землю и топчет по нему своими фиолетовыми ботинками "Док Мартенс", пока он не перестает звенеть и не превращается в ничего, кроме кусочков пластика и электронных схем. Но все равно это выглядит каким-то зловещим и могущественным, потому что мы знаем, что уже слишком поздно.
  Кроме Морриган, мы, вероятно, последние три Помпы в Брисбене, счастливчики, и теперь мы собрались вместе. Если за всем этим стоит Морриган… “Мы должны убираться отсюда, прямо сейчас”.
  А затем посреди комнаты появляется мертвый парень. Мы стоим неровным кругом. Наше индивидуальное присутствие тянет его то в одну, то в другую сторону.
  Он моргает, глядя на нас. “Эм, где я?”
  Мы все смотрим друг на друга.
  - Квинсленд, - предлагаю я.
  Он качает головой и оглядывает убогую комнату. “ Дерьмо, да? Квинсленд. Что это? Неужели я?..”
  “Да”, - говорим мы все.
  “ Ну, и что все это значит? Он оглядывает нас троих, как будто ищет точку выхода. Он собирается сбежать. Но я не стремлюсь ублажать его, мои внутренности и так достаточно нежны. Дон яростно жестикулирует, призывая меня сделать это, но я притворяюсь, что не замечаю его.
  “Я не знаю, что это значит. Но все в порядке”, - говорит Дон. Он морщится, а затем осторожно касается спины мертвого парня. Этот парень исчез.
  “ Сегодня мы все играем в нашу игру ”А", - говорит он, переводя взгляд с меня на Сэма и обратно. Когда мы ничего не говорим, он пожимает плечами. - Я проверю заднюю дверь.
  Я чувствую себя полным дерьмом, но я так рад, что мне не пришлось устраивать эту помпу.
  Дон стоит у задней двери и выглядывает наружу, неуклюже держа винтовку в одной руке. Он напрягается, тихо закрывает дверь и пятится по длинному коридору в гостиную. “ Там кто-то есть. ” Дон бледен как полотно. “Я не мог их видеть, но я мог их чувствовать”.
  Теперь, когда он это сказал, я тоже могу. Это похоже на темноту, которую я почувствовал в больнице Уэсли. Воздух пропитан неприятными психическими миазмами. Они застревают у меня в горле, как дым. Дон выглядит хуже, и я не удивлен: он принял эту последнюю помпу.
  “ Думаю, пришло время воспользоваться планом отхода, - говорит он, бросая взгляд на Сэм. Она кивает и поднимает кувалду из угла комнаты. Она выглядит как какое—то странное сочетание бога—викинга - светлые косички, выбивающиеся из-под берета, - и бабушки-хиппи.
  Сэм передает его мне, и я ворчу, штука тяжелая. Пластиковая рукоятка хрустит в моих руках. Я смотрю на нее в замешательстве. Как это входит в план выхода?
  -Стив, ты не мог бы проделать дыру в полу?
  - Вовсе нет.
  Она указывает на середину комнаты. “ Примерно там было бы неплохо. Затем она подбегает к окну, выглядывает наружу и стреляет из пистолета в темноту.
  Проделать дыру в деревянных половицах на удивление легко — они прогнили, — хотя каждый раз, когда я ударяю по полу, весь дом сотрясается, и я задаюсь вопросом, не собираюсь ли я обрушить его нам на головы. Как только дыра становится достаточно большой даже для Дона, я отхожу в сторону, пропуская остальных.
  Дон падает первым, кряхтя, когда падает на землю. Сэм жестом показывает мне идти. Я колеблюсь, и она морщится.
  “ Стив, пистолет у меня. Ты уходи, и немедленно.
  Я пригибаюсь и бегу. Кто-то стреляет, и я не уверен, они это или мы. Я оглядываюсь и вижу, как Сэм аккуратно проскальзывает в дыру. Ее пистолет вспыхивает. Лисса со мной, и я не думаю, что она могла выглядеть более обеспокоенной, чем на самом деле. Она уносится в темноту и возвращается через мгновение ока.
  “ Их тут трое. Мешалки.
  В тот момент, когда она это говорит, их присутствие заполняет меня. Мерзость обжигает мне горло. - Как минимум трое, - шепчу я.
  В доме плесень и грязь, и я набиваю полный рот паутиной. Пауков пока нет. Я следую за Доном через маленький заросший садик на дорогу.
  Мы бежим без остановки три квартала, пока не добегаем до коричневого фургона Дона. Дон согнулся, его тошнит. Это обычная рвота заядлого алкоголика. Интересно, я тоже направляюсь в том же направлении, поскольку в последнее время довольно сильно пристрастился к выпивке. Что ж, это наименьшая из моих забот. Дон выпрямляется, вытирает рот и тычет прикладом винтовки в фургон.
  - На заднее сиденье, - говорит он мне, когда Сэм догоняет нас.
  Я открываю боковую дверь и забираюсь на жесткое сиденье. Сэм за рулем, Дон рядом с ней, и мы трогаемся с места, взвизгнув шинами. Сэм так резко вписывается в первый поворот, что меня выбрасывает с сиденья, и я со стоном ударяюсь о рифленый металлический пол.
  “ Пристегнись, - говорит Сэм. Я забираюсь обратно на свое сиденье и затягиваю ремень безопасности поперек талии.
  Когда мы проезжаем мимо, нам сигналит автомобильный гудок, и Сэм показывает на него средний палец.
  “ Держись подальше от скоростной полосы, придурок! Дон орет.
  Лисса смеется.
  “Старики в наши дни”. “Ты следи за тем, кого называешь стариками, - говорит Дон, - или я вернусь туда”.
  Сэм сосредотачивается на дороге.
  - Ненавижу водить в темноте. - Дон протягивает руку и включает фары.
  - Не говори ни слова, - рычит Сэм.
  Мы сворачиваем за другой угол, как будто мы кучка пьяных хулиганов пятничным вечером, и даже с пристегнутым ремнем безопасности я снова чуть не соскальзываю со скамейки. Сэм умеет быстро водить, но этот фургон управляется с трудом, как на рельсах.
  “ Так ты действительно думаешь, что Морриган замешана в этом? Я спрашиваю Дона, как для того, чтобы отвлечься от вождения Сэма, так и потому, что мне срочно нужно знать. Аргумент Морриган кажется абсурдным — я видел его раненым и знаю его столько, сколько себя помню. Он отговорил меня от кошмара моего разрыва с Робин, он сидел за столом на рождественском ужине. Он выгуливал Молли — возможно, чаще, чем я.
  “Он, пожалуй, единственный, кто мог бы это провернуть. Этот человек все знает, всем заправляет. И мы ему позволяем”, - говорит Дон. “Вероятно, это не очень хорошая идея - доверять кому-либо в данный момент”.
  Да, это именно то, что нужно сказать человеку, застрявшему в кузове фургона, в то время как у двух человек впереди у обоих есть пистолеты. С другой стороны, если бы они хотели моей смерти, я подозреваю, что я бы уже был трупом.
  “Одно можно сказать наверняка, ” говорит Дон, - нам нужно разделиться. Морриган — или кто бы там ни охотился за нами — хочет, чтобы мы держались вместе.
  “ Здесь? - Спрашивает Сэм.
  Дон кивает. - Да, этого хватит. - Он улыбается мне в ответ.
  “ Милтон, неплохой пригород, чтобы бросить тебя. По крайней мере, это недалеко от пивоварни.
  Сэм сворачивает с дороги и резко останавливается. Другая машина сигналит, пролетая мимо, но Сэм не обращает на это внимания. “Извини, Стив. Я знаю, ты не хочешь это слышать, но Дон прав. Вместе мы более крупная цель ”.
  Конечно, она собиралась встать на сторону Дона. Они любовники. “ Вы двое тоже собираетесь расстаться? - Спрашиваю я немного раздраженно.
  Сэм кивает головой, и я никогда не видел ее такой грустной. “ Таков был план с самого начала. Мы просто хотели повидаться, прежде чем...
  “ Прежде чем мы разберемся с этим делом, ” вмешивается Дон, “ и заставим ублюдков, кем бы они, черт возьми, ни были, заплатить. Дон выходит из фургона и открывает дверцу. “Продолжай дышать. Я попытаюсь связаться с мистером Д. Не думаю, что он знает об этом”.
  “Если он это сделает, - говорю я, - тогда все это не имеет значения, мы все мертвы”.
  Дон кивает. - То, что мы все еще дышим, заставляет меня поверить, что это не так. В распоряжении мистера Ди гораздо более элегантные инструменты, чем оружие.
  Что абсолютно верно. Смерть останавливает сердца и успокаивает мозги одним вздохом. Он мог убить каждую Помпу одной мыслью. В конце концов, он - болезнь, он - несчастье, и он - просто глупое невезение, почти со всеми которыми я столкнулся за последние тридцать шесть часов.
  “Кстати об этом...” Он роется под передним пассажирским сиденьем. “Ага!” Дон что-то передает мне. Пистолет. “Будь осторожен с этим, оно заряжено”.
  Я смотрю на него, как на скорпиона. Сэм рассказывает какие-то подробности об оружии, которые так же быстро отскакивают от моего черепа. Все, что я знаю, это то, что это пистолет. Ты наводишь его и нажимаешь на спусковой крючок.
  “...Ты понял?” Спрашивает Сэм.
  “ Да, эм, да. Конечно.
  “ Нам нужно идти. ” Дон грубо пожимает мне руку, и я вздрагиваю. Возможно, там еще остался осколок стекла. Затем он похлопывает меня по плечу. - С тобой все будет в порядке.
  “ Удачи, ” говорю я и машу Сэм. Фальшивая улыбка, которой она одаривает меня, дополняется фальшивой жизнерадостностью той, что на мне. Мы - шимпанзе, окруженные львами, безумно ухмыляющиеся и притворяющиеся, что большие кошки не подбираются все ближе и что все это не закончится полосующими когтями и высосанным мозгом из сломанных костей.
  “С нами все будет в порядке”, - говорит Сэм. “Береги себя и держи эту Лиссу при себе”. Она бросает взгляд на Лиссу. “А ты, присмотри за этим парнем. Он один из хороших”.
  “Я так и сделаю”, - говорим мы оба.
  Дон уже вернулся в фургон. Я выхожу и закрываю дверцу.
  Сэм трогается с места, переключая передачи и повышая обороты двигателя, оставляя меня кашлять на краю дороги в облаке черного дыма.
  
  OceanofPDF.com
  15
  Ядумаю, ей нужно осмотреть коробку передач, - говорит Лисса. Когда я не отвечаю, она смотрит на меня более пристально. “Ты в порядке?”
  “ Думаю, да. Две полосы напряжения пробегают по моей шее. Я поворачиваю голову вправо, и треск раздается достаточно громко, чтобы заставить меня вздрогнуть. Я действительно нервничаю. Если так пойдет и дальше, я буду бросаться на собственную тень, что может быть разумно.
  - Снова только ты и я, малыш, - говорит Лисса.
  “ Бывают компании и похуже. Мой голос слегка срывается. “ Намного хуже. Ты... я не знаю, что бы я...
  “ Не надо, ” говорит она, отходя от меня на шаг, и я понимаю, что она имеет в виду. У нас нет будущего. Не может быть. Это не так работает. Что бы еще ни случилось, она мертва, а я жив. Разница очевидна.
  Но это чушь собачья, не так ли, потому что она все еще со мной. Я не держу ее здесь. На самом деле мое присутствие должно было бы действовать наоборот. Она мертвая девушка, и ее не должно быть здесь, но она здесь. Это должно что-то значить.
  “ Надеюсь, у них получится, - говорю я, все время желая, чтобы Лисса тоже сделала это. Хотя, если бы она это сделала, я, вероятно, был бы мертв.
  Вряд ли это утешительная мысль, но я все равно не могу найти ни одного из них.
  Мы отъезжаем немного дальше от дороги, ближе к железнодорожной эстакаде в Милтоне. Мимо проносится черная машина, один из тех агрессивных "Шевроле" с радиаторной решеткой на передке, которые, должно быть, расходуют около пяти литров на километр. Его двигатели воют, как какая-то банши. Я съеживаюсь и падаю на землю. Неприятное ощущение — моджо, что угодно — исходящее от машины, ощутимо, и все, на что я могу надеяться, это на той скорости, с которой они едут, они меня не чувствуют. И они не должны, или, по крайней мере, они не останавливаются. Может быть, во мне не видят угрозы.
  - Мешалки, - говорю я, - их много. Я не упоминаю, что одна из них была очень похожа на Лиссу.
  За ним следует еще одна машина, такая же переполненная, и за рулем этой реанимированный труп отца Тима, моего дяди Блейка. Он одет в костюм для гольфа и выглядел бы нелепо, если бы его лицо не было таким жестоким, а глаза устремлены на дорогу впереди. Как только они проезжают, я поднимаюсь на ноги и смотрю, как они носятся вверх-вниз по неровностям, образующим эту часть Милтон-роуд.
  Всего за несколько мгновений они проехали два светофора, чуть не сбив при этом такси, и уже проезжали круглосуточный "Макдоналдс" и станцию техобслуживания, устремляясь вверх по холму мимо пивоварни Fourex, оставляя за собой хаос. Машины скопились на обоих перекрестках, их клаксоны ревут, разбитые ветровые стекла блестят.
  “Они водят почти так же плохо, как Сэм, - говорю я. Лисса дрейфует между дорогой и мной. Она выглядит усталой и изможденной, ее кожа отливала мертвенно-синей бледностью, и я задаюсь вопросом, как долго она еще будет со мной. Думаю, не слишком. Я загоняю эту мысль вглубь, запихиваю ее так глубоко, как только могу.
  “ Сэм летала, не так ли? - Спрашивает Лисса.
  - Вы имеете в виду “мисс Эдвардс”?
  Глаза Лиссы вспыхивают, но она не заглатывает наживку. “Они с Доном должны быть по крайней мере в паре пригородов отсюда”.
  Надеюсь, Лисса права, но это вне моего контроля. “ Нам нужно продолжать двигаться, ” говорю я. Затем, на холоде и резком городском освещении, у меня внезапно кружится голова. Я пошатываюсь под тяжестью всего; всей этой помпезности. Земля вращается самым бесполезным образом.
  “Ты в порядке?” Рука Лиссы тянется ко мне, но она, конечно, не прикасается.
  Я делаю глубокий вдох, нахожу какой-то центр и успокаиваю себя. Черт, мне нужна еда, что угодно. Батончика "Марс" недостаточно, чтобы поддерживать вас в движении в течение двенадцати часов, а я весь день бегал с похмелья и натощак. Мог ли я выбрать худшую ночь, чтобы так чертовски напиться?
  “Да”. Я начала дрожать, со мной определенно не все в порядке. “Мне нужно поспать”. Усталость накрывает меня с непривычной жестокостью. Я почти убеждаю себя, что мог бы добрести до станции техобслуживания или "Макдоналдса" — оба открыты, — но слишком рано, чтобы оказаться в хвосте проходящих Мимо Мешалок. Кроме того, теперь эти несколько сотен метров кажутся намного, намного дальше. Мне нужен отдых и еще немного времени.
  Я смотрю на часы. 2:30. До рассвета еще далеко. Я прохожу под железнодорожной эстакадой, нахожу укромное местечко подальше от дороги и пытаюсь не обращать внимания на запахи различных существ, которые жили и умерли и просочились сюда. Затем я сворачиваюсь калачиком под пальто, кладу голову на сумку, которая превращается в менее чем удобную подушку.
  - Если я не проснусь, - говорю я, слабо улыбаясь, - что ж, увидимся в Аду.
  “Если ты не проснешься, я не знаю, как я туда доберусь”, - говорит Лисса.
  “Ты находчивый, ты найдешь способ”.
  Я соскальзываю — нет, разбиваюсь, размахивая руками, в ужасную темноту, которая, я не сомневаюсь, будет наполнять мои сны до конца той короткой доли жизни, которая мне осталась. Сейчас для меня есть только сон и бег. Впрочем, я слишком устал, чтобы жалеть себя, так что, по крайней мере, это одно благо.
  Я просыпаюсь под свистящие басовые ритмы проезжающих машин, с неприятным привкусом тяжелого сна во рту и массой безрадостных воспоминаний в голове. Это первый день, когда моих родителей не было в живых, чтобы увидеть рассвет. Я подавляю эту ранящую мысль так быстро, как только могу.
  Мои часы показывают девять, и свет, проникающий в мою спальню, согласуется с этим. С другой стороны, мое тело чувствует себя так, словно все еще 2:30 ночи и я был в запое. Я потягиваюсь. Кости на моей шее хрустят, а на воротнике пальто запеклась слюна. Как восхитительно.
  “Вряд ли это было успокаивающим”, - говорит Лисса.
  “Для тебя или для меня?”
  - Я бы не назвал это отдыхом с миром, а ты?
  Она указывает на пространство вокруг меня, и повсюду кровь. Знамения. Мешалки. Я не удивлен, но тревожно видеть всю эту кровь, нарисованную здесь из Подземного мира. Это предупреждение и пророчество. Что ж, я и раньше видела кровь, даже если она обычно была в ванной или у меня самой, стекающую по моему кулаку, мощную и готовую заглушить Мешалку.
  “Я спала. Это одно, неважно, насколько плохо. Как мои волосы?”
  - Ты действительно хочешь знать?
  - Ты щебечешь.
  “ Что я могу сказать? Я — я был— жаворонком”.
  “Что ж, тебе будет приятно узнать, что когда-то я ненавидел утренних посетителей”.
  “ Что заставило тебя передумать? Ее лицо приближается к моему, ну, настолько близко, насколько ей удобно находиться без того, чтобы я не давил на нее. Я наслаждаюсь пристальным взглядом ее чудесных глаз. Мои щеки горят.
  У меня урчит в животе. Ничто так не помогает сменить тему разговора, как бульканье в животе — и это оглушительный звуковой удар голода. Я потираю живот. - Мне действительно нужно поесть.
  Лисса указывает на всю эту кровь. “Даже несмотря на все это?”
  Я киваю. “ Ничего не могу с собой поделать. Мне нужно поесть.
  Вот так мы и оказываемся в сомнительном кафе в Милтоне, где едим жирный завтрак с черным кофе. Там много народу, но опять же, сегодня утро четверга. Все помещение пахнет жиром — кулинарным жиром, охлажденным жиром и частично переваренным жиром, который выдыхают при разговоре. Это запах двадцать первого века. Я ухмыляюсь и откусываю от маффина.
  Город окутан дымной дымкой. Вокруг аэропорта горела трава. Весна в Брисбене всегда сухая и дымная — сезон штормов как раз на исходе месяца, — и у меня звенит в носовых пазухах. Все во мне болит и утомлено, и даже сахар и кофе не помогают. Но это уже что-то. Точно так же, как мои обрывки сна, наполненного кошмарами, были чем-то особенным.
  Я с головой погружен в курьерскую почту, отчасти потому, что на обложке мое лицо. Это не лучшая фотография, и я на ней с бородой, но этого достаточно. Статья внутри короткая и умозрительная по своему характеру. Хотя выглядит она не слишком хорошо. В последнее время я был свидетелем слишком многих взрывов, и погибло слишком много людей, связанных со мной. Меня разыскивают для допроса. Там нет упоминаний о Доне, Сэме, Тиме или Морриган, и есть предположения, что все это часть какой-то криминальной войны. По крайней мере, они правильно поняли суть войны.
  Я бросаю работу с газетой. Мне нужно подумать о чем-нибудь другом, пока на меня не навалилась давящая тяжесть всего этого.
  “Могло быть и хуже”, - говорит Лисса. Она сидит напротив меня.
  -Какимобразом?
  - Ты мог бы читать это в тюрьме.
  -Спасибо.
  - А ты на самом деле не настолько фотогеничен, не так ли?
  - Что, черт возьми, ты хочешь этим сказать?
  - Я имею в виду, что во плоти ты выглядишь намного, намного лучше.
  - Вы слишком добры.
  “ Кстати, откуда у них это фото? Она всматривается в него.
  “Facebook”.
  “ Что ж, тогда действительно могло быть хуже. Очевидно, ты никогда не одевался как нацист, иначе они бы наверняка выбрали это ”.
  Я смотрю на нескольких детей, играющих во дворе кафе, вырабатывающих свои странные детские правила, которые, как правило, сводятся к тому, чтобы заставить кого-то плакать, пока остальные смотрят, или отойти к своим родителям.
  “Ты хочешь иметь детей?” Спрашивает Лисса.
  “ Не совсем. Ладно, может быть, но посмотри на меня. Я сплю под мостами.… Мне двадцать семь лет, и у меня лишь небольшой шанс прожить дольше, чем несколько часов. Не самый лучший родительский материал. Я качаю головой, и моя шея снова болезненно хрустит. Сегодня я чувствую себя на шестьдесят пять. “Ты когда-нибудь хотел иметь детей?”
  Лисса выходит на дневной свет, возможно, так, что я не вижу ее лица.
  “Я не знаю, может быть, я никогда не чувствовал себя достаточно оседлым. Не был большим занудой”.
  “ Робин, моя бывшая, хотела детей, ” говорю я. - Она просто не хотела, чтобы они были со мной.
  - Тогда вам повезло, что вы расстались. - Она не выходит из тени.
  Интересно, как дела у Дона и Сэма. Я не чувствовал, как они проникают сквозь меня, поэтому цепляюсь за слабую надежду, что они живы. Я имею в виду, что я такой, а эти двое бесконечно более способные. Им удалось найти убежище и немного побыть наедине. Все, что я сделал, - это приехал вовремя, чтобы увидеть свой дом, а потом взорвалась моя машина.
  После завтрака я стою на парковке, смотрю на все эти машины и думаю, не это ли ответ. Мне определенно нужно двигаться. Чуть дальше по Милтон-роуд находится основная часть пивоварни Fourex. Весь пригород пропах солодом и дымом, как некачественный виски, и хотя только вчера у меня было самое сильное похмелье на свете, я удивляю себя тем, что на самом деле хочу пива.
  Я подумываю упомянуть об этом Лиссе, но потом передумываю. Я уверена, что она уже думает, что у меня проблема.
  - У тебя посетитель, - говорит Лисса.
  Я чувствую, что воробей смотрит на меня уже некоторое время. Он раздраженно чирикает. Итак, Морриган снова нашла меня. Я немного нервничаю из-за этого, спасибо Дону. Но я блефую.
  “ Привет, ” говорю я. “ Извини, малыш. Я должен напомнить себе, что покровительственное отношение не улучшает настроения подозреваемого. Я никогда раньше не видел, чтобы воробей так свирепел.
  Я протягиваю руку, и он подпрыгивает, сильно клюет меня в указательный палец, гораздо сильнее, чем необходимо, до крови. Было бы чертовски приятнее, если бы этим ублюдкам нужна была всего лишь горсть семян.
  Воробей роняет свое послание, затем еще раз яростно клюет меня в руку и взмахивает крыльями в воздухе. Я чертыхаюсь вслед за этим, затем у меня отвисает челюсть, когда две вороны хватают птицу с неба и разрывают ее пополам, прежде чем она успевает даже вскрикнуть. На земле образуется небольшая лужица чернил и коричневых перьев. Затем, с яростным хлопаньем черных крыльев, вороны улетают. Похоже, не только люди-Помпы справляются с этим нелегко.
  Сообщение краткое.
  Телефон.
  M.
  
  Я колеблюсь, затем смотрю на Лиссу, которая пожимает плечами. - Что тебе терять?
  Мы оба знаем ответ на этот вопрос. Но можно добиться гораздо большего, даже если это просто прояснит, кто мой настоящий враг.
  Я включаю свой телефон, держа его так, словно это бомба.
  Телефон звонит немедленно. Я подпрыгиваю, ругаюсь себе под нос, затем беру трубку.
  - Стивен, - говорит Морриган.
  Я слышу шум уличного движения на заднем плане. “ Где ты, черт возьми? - Спрашиваю я. Он не единственный, кто может пропустить светскую беседу.
  “Послушай, у нас нет времени”, - говорит он. “Телефоны, они могут их отследить. И воробьи, ну, у меня заканчиваются татуировки. На них тоже что-то нападает.
  “ Вороны, ” говорю я. “ Это вороны. Я только что их увидел.
  “Если кто-то использует птичью помпезность мистера Ди, то она сильнее, чем я думал. Ситуация становится только хуже”.
  “ Да, имеет, - говорю я. - Откуда мне знать, что ты не замешан в этом?
  На другом конце провода долгое молчание. “ Правда в том, что ты не знаешь. Но как давно ты меня знаешь?
  На этот вопрос я не отвечаю.
  Наконец Морриган нарушает молчание. “Стивен, ты должен доверять мне. Говорю тебе, у мистера Ди есть соперник. Им нужно уничтожить всю Помпу, тогда они смогут создать свое собственное подразделение. Наступит абсолютный хаос. Потому что, пока это происходит, некому остановить Мешалки. На самом деле, я верю, что тот, кто стоит за этим, на самом деле имеет дело с Мешалками ”.
  Я мог бы сказать ему это.
  Вот почему нам нужно собраться вместе. Если шевельнется достаточно тел, баланс нарушится. Мы говорим о конце света, Региональном апокалипсисе. Это не за горами”.
  От этого у меня мурашки бегут по коже. Эта идея уже приходила мне в голову, но я не хотел ее рассматривать. Возможно, я не слишком разбираюсь в истории Помпезности, но я знаю об этом. Каждый из тринадцати регионов пережил одно или два из этих событий на протяжении веков. Смерть нагромождалась на смерть. Смертоносцев больше, чем живых. Это масштабный и смертоносный опустошитель. И уже давно не было регионального апокалипсиса.
  Конечно, в этой стране творилось какое-то кровавое, ужасное дерьмо, все это можно было бы рассматривать именно так — геноциды и войны, — но это было бы концом жизни. Всю жизнь. Мешалки не останавливаются на людях. Они даже не начинают с них, имеет смысл начинать снизу. Исчезнет все, начиная с микробов. И это не будет похоже на зомби-апокалипсис в кинофильме или отдаленно на вторжение инопланетян — это прогулка в парке по сравнению с региональным апокалипсисом. Мешалки не кусают своих жертв, им не нужно прикасаться к незащищенному человеку, им даже не нужно находиться так близко к нему после достижения определенной пороговой точки. Они подобны черной дыре отчаяния, и как только они получают достаточно радости и света, их жертва исчезает, и появляется другая Мешалка, забирающая у мира еще больше энергии.
  “Я не знаю, верю ли я тебе. Может быть, ты пытаешься выманить меня”. Я чувствую себя ужасно, потому что с таким же успехом я могла бы сказать это папе. До вчерашнего вечера и комментариев Дона я бы доверил ему свою жизнь.
  Морриган вздыхает. “Кому ты собираешься верить? Послушай, как я могу быть уверена, что ты каким-то образом не замешан в этом?" Стивен, ты должен доверять мне.
  Что ж, если бы он действительно был преступником, он бы знал.
  “ У нас мало времени, - говорит Морриган. “ Встретимся в Маунт Кутта, в тамошнем кафе. В час. Он вешает трубку.
  Я смотрю на часы. Уже 11:30. Я объясняю Лиссе, что только что произошло.
  - Мне это не нравится, - говорит она, и это начинает звучать как обычная шутка.
  “ Я тоже. Но он прав. Если шевельнется достаточное количество тел, все will перевернется, и через несколько недель ничего не останется ”. И я не драматизирую. Там, где Помпы - это каналы, ведущие в Подземный мир, Мешалки — это зияющие раны - это психический эквивалент выбивания окна в самолете под давлением, только вместо воздуха у вас жизненная энергия, вырванная из этого мира и засосанная в Подземный мир. Одна или две мешалки - это уже плохо, но это было бы только началом, если бы мы их не остановили.
  Я помню, как в пять лет увидел свою первую Мешалку, ковыляющую прочь от отца, ее конечности дрожали, когда она пыталась управлять чужеродным телом, в котором тогда обитала. Я помню ужас этого — странную тяжесть его присутствия, как будто все притягивалось к нему — папа сжимал мою руку и подмигивал мне, прежде чем вытащить нож и вскрыть себе большой палец; быстрый, жестокий порез.
  Он подошел к только что проснувшемуся существу и дотронулся до него, и все движения прекратились. Это был первый раз, когда я нашел труп — вся эта тишина, весь этот мертвый груз на земле — успокаивал.
  “Не так уж и плохо, правда?” Сказал папа.
  После первого мне снились кошмары. После этого… что ж, привыкнуть можно ко всему.
  Мешалки притягиваются к живому и отталкиваются Помпезностью. Ну, раньше так и было, в последнее время они привлекли к себе внимание, что говорит о том, что они поняли, что им нечего бояться.
  Но это означает, что независимо от того, доверяю я Морриган или нет, я должен добраться до горы Кут-тха.
  
  OceanofPDF.com
  16
  Моунт-Кут-тха широкий и низкий, на самом деле чуть больше холма, но он доминирует над городом Брисбен. Пригороды внутреннего города омывают его, как линия городского прилива, но сама гора сухая и поросшая кустарником, увенчанная огромными радиомачтами, похожая на скелет и выступающая днем, а вечером подмигивающая огнями.
  У меня есть два варианта.
  Я подумываю о том, чтобы взобраться на гору, подойти к смотровой площадке и кафе с черного хода, по тропинке, ведущей из небольшого парка под названием Водопад Джей Си Слотер, но решаю этого не делать. Если это ловушка, то этот путь будет охраняться, хотя наши конкуренты продемонстрировали явное пренебрежение к тонкостям. Кроме того, я устал; тропинка слишком крутая, а название, на мой вкус, слишком мрачное.
  Итак, я сажусь в другой автобус, в солнцезащитных очках и кепке, плотно надвинутой на голову, а Лисса сидит рядом со мной, совсем не довольная моим решением. Я не виню ее, мне это тоже не слишком нравится.
  Я приезжаю в 12:58, проверяю расписание обратных автобусов, затем направляюсь в кафе "Лукаут". Морриган, как обычно, сверхпунктуальна. Он сидит за столиком, потягивает белый коктейль и смотрит на часы. Кафе переполнено туристами. Я снимаю очки и кепку, радуясь, что пальто осталось в сумке. Вечера холодные, но даже здесь, на вершине горы Кут-тха, в полдень слишком тепло для чего-то большего, чем джинсы и футболка. Моя рубашка уже промокла и прилипла ко мне.
  Вид Морриган на самом деле немного успокаивает меня. На самом деле, я удивлен тем, какое облегчение я испытываю. Есть кое-что, что я знаю, несмотря на подозрения Дона и Сэма. Вот столь необходимая часть преемственности. Я отчаянно нуждаюсь во всем, что могло бы вернуть меня к какой-то нормальной жизни. Морриган и раньше вытаскивала меня из неприятностей. Я ничего не могу с собой поделать — я улыбаюсь ему.
  Он не улыбается в ответ, просто кивает, и даже этот легкий наклон головы успокаивает. Морриган не из тех, кто так часто улыбается, хотя мы давно дружим. Его лицо и конечности всегда двигаются так, как будто он сдержан и контролируется, и никогда так сильно, как сейчас. В нем есть жесткость, которая одновременно успокаивает и пугает. Морриган всегда был немного придирчивым, ожидая, что все поднимутся до его уровня. Многие люди негодовали на него за эту черту характера; некоторые даже с годами уволились из-за этого.
  У нас с Морриган очень мало общих черт, если они вообще есть. Я никогда не встречал более дисциплинированного человека. Он бегает трусцой каждое утро и поднимает серьезные тяжести, хотя у него худощавое, мускулистое телосложение бегуна. Его взгляд обычно такой же прямой, как у иствудовского "Человека без имени", только жестче.
  Но, несмотря на все это, я никогда не видел его таким старым или хрупким. Последние пару дней ранили его, но в этом нет ничего удивительного. Работа - это жизнь Морриган в том смысле, в каком она никогда не была моей. Я сомневаюсь, что Морриган когда-либо заводила друзей вне сферы помпинга. Должно быть, это разрывает его на части, почти в буквальном смысле, если он недавно пережил столько потрясений, сколько я. Спереди на его рубашке темные пятна, которые могут быть только кровью.
  Но он жив. Не могу сказать этого о многих моих друзьях в наши дни.
  “ Ты опоздал, ” говорит Морриган, глядя на меня снизу вверх и морщась от этого движения. И вдруг я выбит из колеи и снова перехожу к обороне.
  - По моим часам - нет, - отвечаю я и смотрю на него со всем подозрением, на какое только способна.
  “ Хватит нести чушь. Ты мне не доверяешь. Я тебя не виню. Морриган кашляет и вытирает губы носовым платком. На материале пятна крови. Он выглядит в довольно плохом состоянии, его лицо бесцветное, руки дрожат, когда он подносит чашку к губам. “Да, я был окрылен”, - говорит он в ответ на выражение моего лица. “По крайней мере, у меня сломано ребро, и каждый раз, когда я теряю воробья, я теряю больше, чем воробья”.
  Он закатывает рукав. Кровавые очертания воробьев расползаются по его руке. Аккуратный рисунок птиц в стиле Эшереск разрушен. Один из воробьев лишился глаза, и рана покрылась темной кровью.
  Я присвистываю, вспоминая жестокую эффективность ворон. - Как тебе удалось сбежать?
  “ Полагаю, повезло. Они нанесли удар по номеру Четыре сильно и быстро. Мы не военная организация. Он кивает на выпуклость у меня на бедре. “ Мы не убийцы. Господи, Стивен. Мне так жаль. Твои родители. Если бы я только мог предвидеть, к чему это приведет. Но я не предвидел. Единственный, кто мог бы это сделать, был мистер Ди, но его больше нет.
  Подступают слезы — ну, попытайся — и я останавливаю их. Сейчас не время для слез. Мы должны остановить региональный апокалипсис. “Тебе не за что извиняться”, - говорю я. “И у нас нет времени. Что происходит?”
  “Раскол”.
  - Что “А”?
  “Я не верил, что они настоящие. Есть записи, но их всего несколько. Когда Раскол проходит успешно, не остается ни одной Помпы, чтобы что-либо записать. Насколько я могу судить, как только они заполучили мистера Д., они оставили Квинсленд напоследок. Я полагаю, нас считали наименее угрожающим из государств, составляющих регион.
  “Посмотри на нас — два дня, и остались только ты, я, Дон и Сэм. А другие регионы будут молчать по этому поводу. Эти твари могут распространяться”.
  “ То есть вы хотите сказать, что кто-то положил глаз на окно кабинета мистера Ди? - Говорит Лисса, и по ее тону я могу сказать, что у нее есть четкое представление о том, кто виноват, и что он сидит прямо передо мной.
  “Добрый день, Лисса”, - Морриган поднимает на нее взгляд, прикрывая глаза от солнца. Я понимаю, что Лисса выбрала место, где она стоит, чтобы ему было трудно ее видеть. Мне это тоже не помогает, ее тело на самом деле не защищает от солнечного света, скорее оно им наполнено. Она не та бледная красавица, к которой я привык, а сияющая, полупрозрачная фигура, от которой щиплет глаза.
  “ Мисс Джонс, благодарю вас. ” Она сложила руки на груди. Ну, я думаю, что так оно и есть. По крайней мере, по ее голосу это заметно. - Ты не заслуживаешь такой фамильярности.
  Морриган пожимает плечами. - Мисс Джонс, если вы этого хотите.
  “Я не хочу быть мертвым. Я не хочу видеть, как мое тело разгуливает напоказ, населенное Нападающим”.
  “О”, - говорит Морриган. “Прости, я даже не могу начать понимать, каково это, должно быть”.
  - Что-то мне не по себе.
  - Чувства - это все, что у вас есть, мисс Джонс. И вы правы, это моя вина. Если бы только я был более сосредоточен.
  Никто ничего не говорит, и молчание становится долгим и неловким, пока не приносят кофе.
  “Я взяла на себя смелость заказать вам длинное черное платье — попросила принести его, когда вы приедете”, - говорит Морриган.
  Я благодарю его и делаю глоток, затем морщусь. Кофе пригорелый и горький, но это все равно кофе. “Так что же нам делать?”
  “ Нам нужно добраться до моргов. Нам нужно добраться до похоронных бюро. Мы должны прекратить беспорядки. Если мы сможем сдержать его здесь, у нас, возможно, появится шанс.
  У Морриган звонит телефон. Он подпрыгивает, затем щелчком открывает его. “Да… НЕТ…Если вы должны, но у нас не так много времени…Все в порядке”.
  Он вешает трубку. Мы с Лиссой обе смотрим на него с подозрением.
  “Дон”, - говорит он. “Я тоже говорил с ним. Его пришлось немного убедить, но он направляется в больницу принцессы Александры. Сэм на пути в Ипсвич. Я собираюсь воспользоваться холмом и добраться до севера — Кэрнса и Рокхэмптона. Если мы хотим, чтобы Квинсленд продолжал развиваться, нам нужно это сделать ”.
  “А как насчет остальной части страны?” Я спрашиваю.
  “Я пытаюсь организовать некоторую поддержку от других компаний, например, от Сюзанны Уитман в США, но там чертовски много проблем с получением звонков. Это нелегко, но я не думаю, что кто-то хочет регионального апокалипсиса. Это не имеет значения — я хочу, чтобы вы занялись госпиталем Уэсли ”.
  Мурашки пробегают у меня по спине. Вчера это место было ужасным на вкус. Лучше уже не будет.
  “Ты будешь мишенью”, - говорит мне Лисса.
  “ Вы что, не слушали, мисс Джонс? Мы уже стали мишенями. Затем Морриган хватает меня за руку. - Будьте осторожны.
  - Я всегда такой, - говорю я и почти верю в это.
  Мы расстаемся, я не знаю, как он собирается спуститься с Холма. Наверное, лучше, что я этого не делаю. Я смотрю на часы: до следующего автобуса пять минут.
  “Я все еще ему не доверяю”, - говорит Лисса.
  - Это тебе решать.
  “ Ты нужен мне живым. Я хочу помочь тебе пройти через это. Это все, что у меня осталось.
  - Ты не знаешь этого человека.
  - Ты тоже.
  Это немного ранит. Я думаю обо всех вечеринках, о том времени, когда он вытащил меня из тюрьмы за какой-то глупый проступок, связанный с пивом и фонтаном в Саут-Бэнк. “Да, хочу”.
  Я иду к автобусной остановке, когда другой голос останавливает меня.
  - Мистер де Селби, мне нужно, чтобы вы пошли со мной.
  “Черт”, - говорит Лисса.
  Действительно дерьмо.
  “Не должно быть никаких проблем”, - говорит полицейский.
  
  OceanofPDF.com
  17
  He - молодой парень, не старше меня, высокий, хотя и сгорбленный, возможно, стесняющийся, как и я, своего роста, или, может быть, потому, что у него больная спина. Но мне в любом случае все равно, потому что он представитель закона, и вот я здесь, на горе Кут-тха, мой дом превратился в дымящуюся груду дров, я угнал машину (ну, позаимствовал машину, и то ненадолго), а моя собственная машина взорвалась. О, и я не рад его видеть, это как пистолет у меня в кармане. Черт, я и забыл об этом. Я обдумываю свои варианты.
  “Просто зачем тебе нужно, чтобы я пошел с тобой?” Может быть, я смогу найти выход из положения.
  - Думаю, ты знаешь почему.
  Честность кажется лучшей политикой. По крайней мере, та, которая, скорее всего, закончится без кровопролития.
  “ У меня в кармане пистолет, ” выпаливаю я. Его лицо тут же напрягается. “ Я собираюсь лечь на землю. Можешь поверить мне, я не собираюсь сопротивляться”.
  “Просто передайте это мне”, - говорит офицер. “Сначала возьмите в руки. Медленно”.
  Я делаю то, что он говорит, у меня и так достаточно неприятностей. Это все, что я могу сделать, чтобы унять дрожь в руках.
  - Ты хочешь надеть на меня наручники или что-то в этом роде?
  “ А мне это нужно? У него такое серьезное выражение лица. Я качаю головой.
  Что ж, это худшее, что могло случиться. По крайней мере, мне не нужно ждать автобуса. Каждое облако, верно?
  Меня запихивают на заднее сиденье полицейского седана. Пахнет хвойным дезинфицирующим средством. Сиденье безукоризненно чистое, хотя кто-то все же умудрился глубоко нацарапать фаллосы на подголовнике.
  Машина заводится.
  “Адский денек, да”, - говорит он, возвращая мне пистолет. Я держу его неуверенно. Я не ожидал, что все так обернется. “Я поставил ваш пистолет на предохранитель, мистер де Селби, я поражен, что вы не оторвали себе ногу. Вы хотя бы знаете, как стрелять из этой штуки?”
  —Я...
  Кажется, ему на это наплевать, он просто продолжает катиться дальше.
  “ Меня послал Дон. Я Алекс.
  “ Тебя прислал Дон? Слава Богу! Ты знаешь Дона? Ты разбираешься в Помпах?
  “ Половина полиции так и делает, приятель. Он оглядывается на меня через провод. - Так кто этот ублюдок, пытающийся убить моего старика? Я не знал, что у Дона есть сын. Еще одна паршивая овца.
  Лисса смеется. “О, он парень Дона! Слышала, он был симпатичным. Теперь слухи подтвердились”. Я недоверчиво смотрю на нее, и она похотливо подмигивает мне.
  “Но ты еще не выбрался из опасностей”, - говорит Алекс. Глядя на него в зеркало заднего вида, я вижу в нем много от Дона. Круглая челюсть, блестящие голубые глаза. Он из тех людей, которым следовало бы пройти через все это, и, вероятно, они бы уже добрались до сути. Я? Все, что у меня есть, - это мимолетное знакомство со смертностью и влюбленность в мертвую девушку. “Угнать ту машину было не самым блестящим поступком, который ты мог совершить”.
  - Кто-то пытался меня убить.
  “Да, как я уже сказал, не самая умная вещь, но дерзкая, все верно. Выясни, кто за этим стоит, и мы сможем покончить с этим. Однако прямо сейчас ты предоставлен сам себе и считаешься самым большим социопатом Брисбена, если не Австралии ”.
  “Да, я украл машину, - говорю я, - но это все. К остальному я не имею никакого отношения”.
  “ Я знаю это, папа мне рассказывал. Людям потребуется время, чтобы понять, что происходит. И исчезновение большинства тел ничему из этого не помогло. В любом случае, мы ничего не можем с этим поделать. Это ваши владения, и они полностью вне нашей юрисдикции ”.
  “ Но люди погибли. Они тоже охотятся за твоим отцом.
  “Да, я знаю, именно поэтому я собираюсь помочь тебе, хотя это совершенно неофициально”.
  - У меня мало времени, - говорю я.
  “Я знаю”, - говорит он. “Так куда я могу тебя отвезти?”
  Говорю я ему, и через пять минут мы на месте. Я выхожу и благодарю его.
  Алекс ухмыляется. “Не беспокойся об этом. Просто не забывай снимать пистолет с предохранителя — до тех пор, пока тебе не понадобится им воспользоваться”.
  Я смотрю, как отъезжает машина. “ Первый перерыв за день, - говорю я. - И это заняло всего до двух часов дня.
  “Да”, - говорит Лисса, когда мы идем по территории больницы, направляясь прямо к моргу. Такое чувство, что возвращаешься домой. “Но во что мы ввязываемся?”
  У нас обоих есть неплохая идея. Уэсли чувствует себя еще хуже, чем вчера. В животе поднимается желчь. Мое тело уже реагирует на это место и обитающих в нем существ.
  И по мере приближения становится все хуже.
  Парк граничит с больницей Уэсли с одной стороны, железнодорожный вокзал - с другой. Коронашн Драйв находится неподалеку, я вижу высокие джакаранды, которые растут вдоль реки. Уэсли - частная, но большая больница, где постоянно строятся новые помещения. Краны и строительные леса обычно прикрывают по крайней мере одну сторону здания.
  Это должно быть место исцеления, а не смертельная ловушка, вызывающая болезни.
  “Слава Богу”, - говорит санитар, которого я узнаю. Его глаза широко раскрыты и дикие. Я чувствую запах его страха. “Где вы все были?”
  “ Занят, Джон. Занят. У меня нет времени вдаваться в подробности.
  “ По крайней мере, у нас есть это, ” говорит Джон. Он приподнимает рукав, на его руке вытатуирован символ поддержки. Это хорошая идея. Они есть у большинства санитаров, работающих в моргах. Вам нужно увидеть только одну мешалку и почувствовать ее воздействие на вас, чтобы изменить свое мнение.
  “ Сколько? - Спрашиваю я.
  “Семь”.
  Я неловко сглатываю. Я никогда в жизни не видел столько мешалок вместе. Это плохо, очень, очень плохо. Одно дело слышать, как Морриган говорит о Региональном Апокалипсисе, и совсем другое, гораздо более интуитивное переживание - столкнуться с ним в одиночку.
  “ Мы их связали. Но кто-нибудь услышит крики. Ты должен...
  “ Я знаю, что мне нужно делать, ” говорю я немного отрывисто. Я действительно не хочу этого делать, но у меня нет выбора.
  Иметь дело с семью санитарами, привязанными к каталкам, - это не то, чего я жду с нетерпением. Первое, с чем я сталкиваюсь, - это их крики. К нам подходит другой санитар. “Ты должен что-нибудь сделать!”
  - Именно для этого я здесь, - говорю я.
  Я захожу в комнату. Лисса следует за мной, хотя и держится на расстоянии от каталок. Мешалка могла бы увести ее прямиком в Подземный мир. Я не хочу, чтобы она была здесь со мной — это слишком опасно, — но, Господи, я рад, что она здесь.
  Их присутствие (или отсутствие) вызывает удушье. Это все равно что войти в комнату без воздуха. Здесь очень холодно, и конденсат на всем покрылся льдом, что-то вроде смертельной изморози. Мешалки раскачиваются на каталках, прижатые крепко, но недостаточно крепко, на мой вкус. Я смотрю на Лиссу. Она пожимает плечами. Она тоже не видела ничего подобного.
  Я слышал о мировых войнах, о том, что подобные вещи были обычным явлением на фронте, где было так много смертей, собранных в одном месте. Но это внутренний пригород Брисбена.
  Я вздыхаю. Достаю нож и надрезаю кончик пальца. Как только начинает течь кровь, я протягиваю руку к первому.
  “Нас не остановить”, - шепчет он, и затем остальные подхватывают его крик, их голоса не совсем верны. Больше бульканья, чем пения.
  “Это нехорошо”, - говорит Лисса.
  Я смотрю на нее. - Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.
  - Просто подумал, что стоит это сказать.
  “Нас не остановишь”, - вступают в разговор Мешалки.
  Да, я могу.
  Я прижимаю окровавленный палец к ручке каждой мешалки. Они все еще хороши.
  Но последний, громоздкий парень, высвобождает руку. Его пальцы сжимаются вокруг моего запястья. Кости скрипят, и я вздрагиваю. Я высвобождаю руку и замахиваюсь окровавленным кулаком на его лицо.
  “Нас не остановить!” - воет он, затем уходит, мое кровавое прикосновение останавливает его. Я выхожу из этой комнаты так быстро, как только могу.
  На это ушло больше крови, чем следовало. Мешалки становятся сильнее.
  Я бросаю взгляд на Джона. “ Они больше не шевелятся, и я вернусь, если буду жив. Я не говорю ему, насколько маловероятным это может показаться, если сопоставить это с днями — нет, часами — вперед. “Но их будет больше. Я скорее подозреваю, что все, кто умрет, будут… заселен заново”.
  Я наклоняю голову, разглядывая его татуировку. “ Возможно, тебе захочется украсить этим как можно больше комнат. Я даю ему банку с краской. В нем несколько капель моей крови, и это должно обеспечить хотя бы ограниченную защиту больницы.
  Джон хмурится, кладя банку с краской в карман. - И где ты будешь?
  “Если я смогу вернуться, я вернусь. Я просто не уверен, что это вариант”.
  Меня все еще немного трясет, когда мы выходим из больницы. Увиливание отнимает у тебя много сил. Один или два - это уже плохо, но семь - это за гранью. Морриган была права, мы приближаемся к своего рода переломному моменту. Мешалки чувствуют, что что-то не так. Я могу представить себе очереди из Пробужденных душ, которые просто толпятся вокруг, ожидая возможности попасть в недавно умершие тела. Люди стали первоклассной недвижимостью, чего не случалось с самых мрачных времен.
  Баскетбольный центр находится справа от нас, по другую сторону железнодорожной ветки. Должно быть, идет пара игр, я слышу скрип ботинок, возмущенный визг свистков.
  “Нам нужно снова запустить систему”, - говорю я Лиссе.
  Она качает головой. “Извините, вам нужно запустить систему”.
  “Ну, бегство могло бы быть хорошей идеей”, - произносит знакомый голос. Призрак Дона стоит рядом с Лиссой. Они кружат друг вокруг друга.
  “ Где Сэм? Она жива? - Спрашиваю я.
  Дон качает головой. - Я не знаю.
  “ Мне жаль, Дон. Очень, очень жаль, - говорит Лисса.
  Дон пристально смотрит на нее. - Ты знаешь, как это бывает.
  Его фигура мерцает. Он моргает.
  “ Что, черт возьми, произошло? - Спрашиваю я.
  Дон морщится. “Я чувствую себя глупо. Впрочем, его раздражение не слишком заметно. Он уже ускользает в страну мертвых, хотя ему удается пронзить меня взглядом. - Это Морриган.
  “Я так и знала”, - говорит Лисса. “Вся эта вежливая чушь. Все это сочувствие. Какой абсолютный придурок”.
  “ Этот ублюдок тоже пытался выставить меня напоказ. Но мне удалось— ” он бросает взгляд на Лиссу. - Господи, как тебе это удается?
  “Становится легче”.
  Дон качает головой, как будто не верит ей. “Морриган решила, что теперь ему не нужно прятаться. И есть кое-что, что вам нужно знать: каждый раз, когда Помпа умирает, он становится более могущественным. Каким бы присутствием или энергией они ни обладали, что ж, он получает это. Это то, о чем он проговорился”.
  Что означает, что сейчас он, должно быть, довольно силен, если остались только он, Сэм и я.
  “ Но я разговаривал с Морриган этим утром на горе Кутта, ” говорю я, чувствуя, как кровь отливает от моего лица. Тогда я делаю то, что сделал бы любой в такой ситуации — начинаю с отрицания. “Это не может быть он. Он совсем не выглядел могущественным. Он сказал мне...”
  “Ну, он прекрасный актер. Должно быть, раз провернул все это. Стив, этот ублюдок выстрелил в меня”, - огрызается Дон. “Сколько еще окончательного определения предательства тебе нужно? Мы должны вытащить тебя отсюда, из города. Морриган сейчас воздерживается от того, чтобы убить тебя.
  “ Я встретила Алекса, ” говорю я. Мы выбегаем со стоянки на дорогу, затем огибаем железнодорожные пути и оказываемся на парковке возле баскетбольной площадки. У меня голова идет кругом. Я действительно думал, что могу доверять Морриган. Это было приятное чувство - иметь центральную точку во всем этом, мысль о том, что кто-то снова управляет кораблем, и теперь...
  Дон ухмыляется. “Мой Алекс, хороший мальчик. Полная паршивая овца. Я люблю этого парня. Собирался пойти с ним на футбол в воскресенье. Бронкос матч. Ненавижу Бронкос, но парень чертовски увлечен. Дон покачал головой. “Я не мог в это поверить, я имею в виду насчет Морриган. Я начал доверять ему, когда ты спустился живым с горы Кут-тха. Думаю, таков был план с самого начала. Без обид, Стивен, но Морриган считает, что может убить тебя, когда захочет, когда с остальными из нас будет покончено. Но он не в счет...
  Дон исчез с тихим звуком, похожим на звон крошечного колокольчика, воробей пролетел сквозь него, накинулся на него, хлопая крыльями. Я все еще моргаю при виде Дона, покидающего нематериальное существование, пытаясь понять, почему Морриган, возможно, сохраняет мне жизнь. Птица пролетает мимо меня.
  Это один из воробьев Морриган. Намек резко разворачивается в воздухе и летит к Лиссе.
  Я бегу к ней, пытаясь встать между ней и воробьем. Если он доберется первым, я останусь один. Я просто делаю это, воробей ударяется мне в грудь достаточно сильно, чтобы причинить боль. Он отлетает и падает на землю, и я топчу его. Маленькие воробьиные косточки хрустят под моим ботинком. А потом она тонет в крошечной лужице чернил и перьев.
  Надеюсь, это причинило тебе боль, Морриган.
  А потом их становится все больше. И еще больше.
  Кто-то притормаживает в своей машине рядом со мной, а затем набирает скорость. Я их не виню, я, должно быть, выгляжу сумасшедшей, когда бросаюсь на маленьких птичек. Я танцую вокруг, пока спускается один воробей, потом другой, и еще, и еще. Они повсюду вокруг нас. Я ничего не могу с этим поделать.
  Но кое-что еще может. Вороны срываются с неба, как орлы во "Властелине колец". Если бы кто-нибудь начал кричать “Вороны летят! Вороны летят!” Я бы зааплодировал. Черные птицы каркают и кричат, выхватывая воробьев из воздуха своими темными клювами в водовороте крыльев над нами и вокруг нас.
  Затем вороны улетели, и от рукопашной остались только чернильные лужи.
  “Это было...интересно”, - говорит Лисса.
  - Разве это не было справедливо? - говорю я.
  Мы смотрим друг на друга. В игре появился еще один игрок. Воробьи принадлежат Морриган; вороны принадлежат мистеру Д., так что, возможно, он не так уж и неведом, как мы думаем.
  Однажды на вечеринке я видела, как Морриган формирует намек. Тогда он был очарователен, как обычно. Мы говорили о татуировках, сравнивали наши чернила. Мой херувимчик получил несколько благодарных комментариев, только что вырезанных. Тогда Морриган, которую никто никогда не превзойдет, сказала: “Это прекрасная татуировка, парень, но ты можешь сделать это?”
  Он закатал рукав до первого воробьиного клубка, похожего на эшереск, который сбегал с его жилистых бицепсов по спине. Затем он свистнул, издав короткую пронзительную ноту, и птица вырвалась из его плоти. “Намеки довольно просты, если в них разобраться”.
  Воробей полетал по комнате, подбирая закуски и принося их обратно ему.
  Это казалось легким, пока я не увидела его позже, выходящим из ванной. Он немного шатался на ногах. Я чувствовала исходящий от него запах пота, даже поверх его одеколона. Я не хотела, чтобы у него случился инсульт, тем не менее, я уважала его гордость и просто тихо помогла ему сесть. Если бы я только знал, к чему это приведет… Что ж, я бы выбил у него из-под ног ноги.
  Раньше это был один воробей, теперь мы видели их десятками. И он использовал их, чтобы поминать мертвых. Дон был прав, силы Морриган невероятно возросли.
  
  OceanofPDF.com
  18
  So что нам делать? - Спрашиваю я, уставившись на заляпанную чернилами землю. “Я не вижу, как я могу обеспечить твою безопасность”.
  “Сначала нам понадобится укрытие”, - говорит Лисса и направляется обратно к больничной автостоянке. Я следую за ним, стараясь не отставать.
  “Тебе придется привязать меня к себе и этому миру”, - говорит Лисса.
  “Я не знаком с процессом. Я слышал о привязках, но никогда не видел, как это делается”.
  “ Для этого есть причина. Ладно, пара из них, первая заключается в том, что он старый. Вы бы никогда не столкнулись с этим, если бы не интересовались историей помпажирования. А о помпажах на самом деле написано не так уж много. Для этого требуется довольно много исследований ”. Лисса улыбается, на мой вкус, чересчур насмешливо. “И, без обид, ты не производишь впечатления прилежного человека”.
  Я немедленно обижаюсь на это. “Морриган никогда этого не поощряла”.
  Лисса кивает. “Ну, теперь мы знаем почему. В любом случае, люди не говорят об этом конкретно. Вы должны действительно копать. Процесс таков… Это небольшая конфронтация. Она одаривает меня еще одной улыбкой. “Но если мы этого не сделаем, я боюсь, что Морриган будет надоедать мне, а я тебе нужен”. Она так права, но я немного возражаю против этого. Она видит это по моему лицу, и ее смех одновременно ласковый и насмешливый. “Не пытайся утверждать обратное, парень”.
  Мы под прикрытием автостоянки. “Хорошо, так как мне это сделать? Как мне связать тебя? Знаешь, это звучит довольно извращенно”.
  Лисса краснеет, совсем чуть-чуть, и у меня возникает ощущение, что она смущена за меня больше, чем за что-либо еще. “Ну, в некотором роде так оно и есть”.
  - Что вы имеете в виду?
  “Большинство подобных церемоний связаны с кровью, но в данном случае этого недостаточно, потому что вы не накачиваете, вы связываете”. Кажется, ей трудно встретиться со мной взглядом. “Тебе понадобится спермы. Собственное спермы”.
  “ Здесь? Я быстро оборачиваюсь. Вокруг никого, но это автостоянка. Конечно, я уверен, что здесь было много такого, но не у меня. “Я должен...”
  “Сейчас не время быть щепетильным или ханжеским”, - нетерпеливо говорит Лисса. - Возможно, сюда направляется целая стая чертовых воробьев.
  “На самом деле, на ум приходит слово ”Под давлением".
  “ Боишься выступать, да? Что ж, я мертв, это будет нашим маленьким секретом. Кроме того, я уже видел тебя обнаженной.
  “Ну, есть голый, а есть и обнаженный”. Я совершенно беззащитен здесь, и к тому же холодно. Шансы на то, что я смогу эякулировать, довольно невелики. Лисса косится на меня. Это не помогает.
  Она потирает руки. “ Ну? Штаны спущены, брюки задраны.
  - Ты не мог бы отвернуться?
  “Я отвернусь”, - говорит она. “Просто подумай об этих грудастых шлюхах, и все будет в порядке”.
  Злая женщина!
  Где-то здесь должны быть камеры. Я представляю себе этот образ, который я... эм... представляю — еще одно дополнение к обвинительному заключению против меня.
  “Поторопись”, - шипит на меня Лисса. “Я слышу приближающуюся машину”.
  Итак, глубокие вдохи: всего полдюжины. Я знаю, что должен это сделать, что больше ничего нельзя сделать, но я чувствую себя очень странно из-за этого. На самом деле, я чувствую себя очень грязным старикашкой. Трения недостаточно. Как и силы воли.
  Это должно быть сделано. Это должно быть сделано.
  Так и есть. И в момент эякуляции, быстрого жесткого оргазма, я вижу лицо Лиссы.
  Я открываю глаза и смотрю в лицо Лиссы. О. Мой. Бог.
  - Ты должен был смотреть в другую сторону, - ворчу я, мое лицо горит.
  - Хорошая работа, - говорит она, игнорируя меня, хотя, кажется, тоже немного покраснела.
  Я получил сперму в носовой платок. Не уверен, что когда-либо в жизни испытывал большее смущение.
  - Могу я взглянуть на вашу, гм, работу?
  Я подчиняюсь, стараясь держаться на расстоянии.
  Она хмурится, выглядит так, будто считает в уме. Я не совсем уверен, как мертвые воспринимают мир, но она никак не могла считать маленьких пловцов. “Этого должно быть достаточно”.
  - Лучше бы так и было.
  Машина медленно проезжает мимо. Я машу ей рукой. Сейчас здесь смотреть не на что.
  
  OceanofPDF.com
  19
  Cнаклонившись, как какое-то маниакальное голумское существо, я скребу камнем Четыре связующих Элемента (как назвала их Лисса), в основном четыре треугольника, каждый из которых содержит круг на цементе пешеходной дорожки. Лисса стоит посреди моей эзотерической загогулины.
  “Тебе нужно добавить каплю твоих действий в центр каждого круга”, - говорит Лисса.
  Я отмечаю каждый из них, затем делаю шаг назад.
  “ А теперь посмотри на меня. Нам нужен зрительный контакт и полная концентрация.
  Я делаю глубокий вдох и смотрю на нее. Это не разглядывание, это прикосновение, я жажду ее взгляда. Я мог бы смотреть в эти глаза вечно, они - огонь в моей груди и в моем животе. Лисса удерживает мой взгляд. Я не знаю, как долго мы так стоим; это интенсивно, но приятно, таким должен был быть мой оргазм. Воздух вокруг нас сжимается. Я чувствую тяжесть всего этого неба, и меня охватывает какое-то свинцовое тепло. А потом оно лопается. Давление исчезает в одно мгновение. И здесь только я, Лисса и автостоянка. Воздух холодный. Я выдыхаю.
  Лисса отшатывается от круга треугольников, ее глаза широко раскрыты. Она смотрит на меня, ее губы беззвучно шевелятся. Какой бы момент мы ни разделяли, он прошел. Она улыбается. “Что ж, вы связали меня. В этом самолете меня может накачать только фирма, а в последнее время мы видели не так уж много таких, не так ли? Это не будет длиться вечно, но на ближайшие несколько дней должно хватить ”.
  В любом случае, несколько дней - это, наверное, все, что у меня есть, хотя я держу эту мысль при себе. Я и так слишком многим поделилась с Лиссой за последние полчаса.
  Она подмигивает. - Неприлично, не правда ли?
  - Проще, чем я думал, - говорю я.
  “Ну, я был , думая, что это о вас”, - говорит Лисса.
  “ Так что же нам теперь делать, выкурим по сигарете? Меня немного трясет, мое лицо все еще горит от интимности церемонии.
  “ Если бы только ... Но что мы должны сделать, так это вывезти тебя из Брисбена. Нам нужно время подумать. Чтобы подставить Морриган под удар.
  “ Я не совсем уверен. Тремейн сказал, что мы должны связаться с мистером Д.
  “Позволь мне рассказать тебе об Эрике Тремейне. Он немного зануда, но, конечно, ты все об этом знаешь”. Она хихикает. “Я не знаю, можешь ли ты полностью доверять тому, что он говорит. Я, с другой стороны...”
  Тремейн, должно быть, действительно имел на меня зуб. Конечно, у меня спустили шины на его машине на съезде в прошлом году, но это было просто немного весело. Возможно, это было одной из причин; другие люди тоже находили это очень забавным. В конце концов, именно так Тремейн получил прозвище Флэтти. “Одной из причин моего разрыва с ним было то, что он был слишком негативным”.
  “Трудно быть оптимистичным, когда тебя только что убили”, - говорю я. Я не могу поверить, что встаю на защиту этого парня.
  Лисса сердито смотрит на меня. “Ты говоришь мне это?”
  Да, это я, мистер Чувствительный. - Прости, - говорю я.
  “ Я все еще согласна с Доном, ” говорит Лисса. “ Тебе нужно убираться отсюда. Вообще из Брисбена. И вне зоны действия мобильной связи. Это Квинсленд, здесь должно быть много подобных мест. Морриган знает, что он не может позволить the Stirrers разрастись в серьезных количествах. Он хочет стать новой фирмой, и если он собирается стать частью Orcus, ему нужно держать всех в узде. Предоставьте это ему. Я думаю, тебе нужно на некоторое время убрать себя со сцены ”.
  — Я знаю несколько мест, которые...
  “Нет, это должны быть места, которые ты не знаешь, города, которые Морриган не собирается искать”.
  Она права. И Квинсленд идеально подходит для этого. Я мог бы ткнуть пальцем в карту штата с закрытыми глазами и найти сотню из них. Как только вы выезжаете из юго-восточного угла или удаляетесь от побережья, большая часть страны становится жаркой, сухой и пустынной.
  Люди там постоянно теряются. Часто их больше никогда не видят.
  После захода солнца я нахожу какое-нибудь укрытие и пытаюсь отдохнуть, пока Лисса на страже. Я просыпаюсь от дурных снов в темноте.
  - Мне нужно позвонить Тиму, - говорю я.
  Мы останавливаемся у телефона-автомата в парке рядом с отелем "Регата". Я хватаю трубку и замираю, встревоженная тем, что ощущаю в воздухе.
  Они там, в темноте. Мешалки, бредущие сквозь ночь. Сначала они будут собираться в безлюдных, тихих местах, а когда их соберется достаточно много, они не будут утруждать себя тем, чтобы прятаться.
  Если Морриган в ближайшее время не возьмет себя в руки, в ближайшие несколько недель будет много самоубийств, много необъяснимого поведения. Тела исчезнут из моргов, люди будут видеть своих умерших близких, идущих по улице, или просыпаться вместе с ними в своей постели. И радости по этому поводу не будет, потому что это не любимые люди, а просто нечто, что завладело их воспоминаниями: несовершенная и смертоносная имитация.
  Мешалки - это пустоты. От них в доме становится холодно, и они проглатывают смех. Они - худшие аспекты времени, только ускорившегося и ставшего жестоко коварным. Неудача следует за ними по пятам.
  Они будут держаться от меня подальше, если смогут. Если у них будет шанс, они попытаются убить меня с максимально возможного расстояния, из пистолета или в результате наезда и побега. Они могут чувствовать меня, но я также могу чувствовать их. И я в этом более опытен, и мне только что пришлось сразиться с семью ублюдками из "Уэсли". Можно сказать, что мой вкус был изысканным.
  Вот почему я мог сказать, что человек, толкающий качели в парке, был Помешанным даже с расстояния в несколько сотен метров.
  Я провожу ножом по ладони, слегка морщась. А потом как бы невзначай подхожу к нему, стараясь не выглядеть так, будто он тот, к кому я направляюсь. Какое-то время это работает.
  Он, наконец, чувствует мое приближение и поворачивается, но теперь я уже совсем разогрелся. Мешалка бежит от качелей ко мне, но она не совсем уместилась в теле должным образом. В конце концов, люди тратят первые пару десятилетий своей жизни на то, чтобы смириться со своим телом. Это один из самых очевидных способов отличить их друг от друга.
  Их кожа будет покрыта синяками, ногти и руки часто будут грязными. Чем дольше они остаются в теле, тем менее неуклюжими они становятся, но есть пределы. Они никогда не достигнут той грации, которой обладает даже относительно неуклюжий человек — это не их вселенная.
  Мешалка соскальзывает, затем встает на ноги. Я хватаю его за спину, но он вырывается, и я бью его, совершая идеальный удар вокруг ног. Моя рука касается холодной плоти.
  Мешалка проносится сквозь меня, и это все равно что проглотить стекло. Я отталкиваюсь от неподвижного тела, моя грудь тяжело вздымается.
  “Грубый загон?” Лисса смотрит на меня с беспокойством.
  Я киваю, некоторые кабинки не так уж ужасны, а некоторые - как удар в живот. Это было последнее. Господи. Обычно я бы вызвал скорую, чтобы кто-нибудь забрал тело и избавился от него, но сейчас это невозможно.
  Мешалка открывает глаза, садится: видит меня. Выражение ее паники почти комично. Он издает стон и с трудом поднимается на ноги, ноги его трясутся. Кровь на моей руке, должно быть, слишком сильно засохла, чтобы иметь постоянный эффект.
  Я снова открываю рану, течет свежая кровь.
  Мешалка стоит там, пошатываясь. Ее глаза метаются влево и вправо от меня, выискивая какой-нибудь путь к отступлению.
  “ Убирайся обратно в Подземный мир, ” рычу я и бью рукой по его морде. Тело падает. В этой кабинке не так больно. Возбудитель пробыл в теле недостаточно долго, чтобы как следует в нем закрепиться, но боли от него больше, чем должно быть.
  “Это нехорошо”, - говорит Лисса. И это не так. Это было слишком быстро.
  Глаза Мешалки мерцают. И я делаю это снова, на этот раз сидя у нее на груди и доставая нож.
  Я надрезаю один из своих пальцев, оставляя свежую рану, и прикасаюсь к щеке Мешалки. В этой паузе есть определенная завершенность, как в захлопывающейся двери. Тело застывает навсегда. Теперь ничто не пройдет, пока я остаюсь жив.
  Я поднимаюсь на ноги. Мы должны продолжать двигаться.
  - Мир катится к черту, - говорю я, мчась через парк, Лисса рядом со мной.
  - Пока нет, - отвечает она.
  И я знаю, что она права. Все может стать намного хуже, и, вероятно, так и будет.
  “Мне нужно посмотреть, мистер Ди”, - говорю я. “Я ни за что не смогу уехать из Брисбена, пока это продолжается. Очевидно, что это выходит из-под контроля Морриган”.
  “ И я говорю тебе, что это больше не поможет — по крайней мере, не сейчас, может быть, позже. Тебе просто нужно еще немного побыть в живых, убраться из Брисбена. Приходи позже.
  — Но если это то, чего хочет Морриган...
  “ Я думаю, он хочет, чтобы ты был в Брисбене. Но, несмотря ни на что, ты нужен мне живым. Никто из нас не знает о расколах достаточно, чтобы оставаться здесь, за исключением того, что я могу гарантировать следующее: все остальные регионы прекратят общение. Они не хотят, чтобы слухи об этом распространились. Что-то подобное может привести к полному безумию. Нет, тебе нужно продолжать двигаться, а Брисбен недостаточно велик, чтобы это сработало ”.
  Я возвращаюсь к телефону-автомату на краю парка и набираю номер, который знаю наизусть.
  “ Я думал, это будешь ты, ” говорит Тим. Его голос напряженный, тот тип напряжения, который возникнет в последние несколько дней. Я смотрю на часы: половина четвертого утра.
  - Не часто получаешь звонки?
  “Слишком много, но я просто подумал, что это будешь ты. Я рад слышать твой голос”.
  Я тоже рад это слышать. - Нам нужно встретиться, - говорю я.
  -То самое место?
  “Да, этого хватит. Мне нужно уехать из Брисбена”. Это недалеко, я легко могу дойти пешком.
  “ Мне нужно кое-что организовать, - говорит Тим. - Ты будешь в безопасности до середины утра?
  “ Да. Думаю, я справлюсь. ” Не уверен, что смогу, но Тим знает, что делает.
  - Ты в порядке? - спросил я
  “ Нет. Ты?
  - Вовсе нет.
  Честность - такая замечательная вещь.
  
  OceanofPDF.com
  20
  Dвеликолепно, - говорит Тим, сердито глядя на комок слюны на земле у своей ноги. Он флуоресцентно-зеленый, и муравьи окружили его, как осаждающая армия, кипящая голодная черная масса. “Это твоих рук дело?”
  Я качаю головой, думая о некоторых своих недавних достижениях. “Если я начну плеваться подобной дрянью, ты поймешь, что я ненадолго задержусь в этом мире”.
  Сомневаюсь, что я жажду этого мира таким, какой он есть, но никто из нас туда не пойдет. Сегодня утром я чувствую себя очень плохо. Души продолжали прибывать, и сток, в котором я спал прошлой ночью, вряд ли можно было назвать целебным. Думаю, за последние сутки я проспал около трех часов. Я знаю, что пахну не так уж хорошо.
  Первое, что сделал Тим, это бросил в меня кое-какую одежду. У меня с собой рюкзак, но не помешает иметь еще кое-что. На Ощупь они лучше, чем те, что были на мне, и сидят не совсем идеально. Джинсы в порядке, немного свободны в талии, но мои запястья выступают на добрых десять сантиметров из рукавов. Я сворачиваю их, пока Тим затягивается третьей сигаретой.
  Мы курили здесь сигареты, когда только получили лицензии. Или иногда немного травки, но ненадолго. Тим предлагает мне сигарету, но я отказываюсь. “Да, дурацкая идея”. Но он зажигает сигарету и делает затяжку.
  “The Place” - небольшой парк в Паддингтоне. Очень пригородный, но старый - Brisbane suburban. Огромные флюгеры Квинсленда окружают нас, все они в гораздо лучшем состоянии, чем тот, из которого я выбрался в Альбионе, но, по сути, того же дизайна. Их веранды пусты. Никто настолько не заинтересован в том, чтобы находиться снаружи.
  Тим приехал сюда еще на одной машине, которую я не узнаю. Я подробно информирую его о ситуации, которую не хотел раскрывать по телефону. Мнению Тима я доверяю, хотя ему и не нужно ничего знать о церемонии связывания. Лисса поправляет меня достаточно часто, и, хотя Тим не может слышать ее версию разговора, он смеется. - Ты говоришь совсем как твои родители.
  Я свирепо смотрю на него. “ Мило. Чертовски мило.
  “Раскол, ты думаешь”, - говорит Тим. “Я слышал о них”.
  -Неужели?
  “ Ты был бы удивлен, узнав, как сильно правительство давит на тебя. Подумай об этом, Стив. Технически тебя не существует. И какие правила обязывают правительство иметь дело с вещами, которых не существует?”
  - Если что-то пойдет не так, все умрут, Тим.
  “Именно поэтому мы считаем, что государственный контроль должен быть более жестким”.
  - Ты действительно так думаешь?
  Тим давит сигарету ботинком. “ Посмотри, что происходит. Думаешь, мы могли бы так же сильно все испортить? Тим вздыхает. “Но к черту это. Кроме Салли и детей, ты - единственная семья, которая у меня осталась. Ты знаешь, что мы с тетей Тиган не ладим”.
  - А кто знает?
  “Многие люди, но только не ее семья”.
  - Ты говорил с Салли? - спросил я.
  “ Насколько могу. Телефонным линиям я тоже не доверяю. Она говорит, что сожалеет. Мы все сожалеем.
  -Ага.
  “Если бы запирание тебя в комнате могло обезопасить тебя, я бы так и сделал, но ты бы нашла способ нарваться на неприятности”. Иногда Тим знает меня лучше, чем я сама себя знаю. “Я могу понять, что это чертовски страшно. Но я согласна с Лиссой, тебе нужно уехать из города. Я поговорила с Алексом, сделала это после того, как поговорила с тобой по телефону. Он скоро будет здесь.
  - Вы знаете сына Дона?
  “Тебе действительно нужно быть более общительным, Стив. Может быть, это чувство вины или что-то в этом роде, но мы, паршивые овцы, держимся вместе”.
  “Это немного иронично”.
  Тим игнорирует меня. “ Я поговорил с Алексом, и у него есть для тебя машина. Забирай это и убирайся отсюда к чертовой матери, пока все это не остынет, или что там еще нужно сделать.
  Я не думаю, что это остынет. Не в том смысле, который имеет в виду или надеется Тим. - А как насчет тебя?
  “ Некоторым из нас приходится зарабатывать на жизнь, ” говорит Тим, и теперь это он пытается говорить как можно небрежнее. Он фыркает. “Послушай, не беспокойся обо мне. Я могу позаботиться о себе. Это то, чем я зарабатываю на жизнь. В любом случае, ты думаешь, что мой министр мог бы посрать без меня?”
  Для вас это консультанты по политике. “Может быть, я возьму сигарету”. Но это ошибка, я кашляю после первой затяжки.
  “ Курение никогда не тяготило тебя, ” криво усмехается Тим, доставая четвертую сигарету за полчаса. - Везучий ублюдок.
  Алекс въезжает в парк, мигая фарами. Лисса качает головой. “Ты называешь это машиной?”
  “Эй, не ругай мои колеса”. Это звучит не очень убедительно.
  Даже Тим смеется. “Я не могу вспомнить, когда в последний раз видел что-то из этого ... хм ... винтажного на дороге”.
  Алекс открывает дверцу и выходит из разноцветного седана Corolla середины семидесятых. Это лоскутное одеяло оранжевого, черного и электрического зеленого. Он переводит взгляд с меня на Тима, который на самом деле смеется так сильно, что не может дышать. Я не сильно отстаю от своего кузена. Это первый раз, когда я так смеюсь за ... ну, за долгое время.
  “ Что тут смешного? Спрашивает Алекс.
  
  OceanofPDF.com
  21
  Tвот полный бак бензина. Этого вам хватит на дорогу. Где бы это ни было.” Алекс бросает мне телефон и несколько сим-карт. “Я думаю, с каждой из них тебе будет по одному звонку. Возможно, больше, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Вероятно, они прослушивают сеть. Морриган ничего не делает наполовину. Выбросьте их, когда закончите ”.
  “ Обязательно. Я сожалею о твоем отце.
  Алекс останавливает меня взглядом. “ Я знаю, что это так. Давай просто сохраним тебе жизнь, а?
  Он бросает мне ключи. Я открываю переднюю пассажирскую дверь и кладу телефон на сиденье.
  Одному Богу известно, откуда Алекс взял машину, вероятно, там же, где и другие предметы контрабанды, лежащие под одеялом за передним сиденьем. У меня такое чувство, что если я открою бардачок, то найду там полкило чего-нибудь такого. Я открываю его. Там есть пожелтевшее руководство по техническому обслуживанию, которое выглядит так, словно ему место в музее, пачка наличных, которая, должно быть, исчисляется тысячами долларов, зарядное устройство для моего mp3-плеера и пара солнцезащитных очков-авиаторов. Какого черта, я надеваю солнцезащитные очки.
  “Что ж, я буду твоей девушкой на подхвате, Индивидуалист”, - говорит Лисса, отсалютовав мне.
  - Заткнись, ты.
  Я смотрю на все эти деньги. С этим и деньгами, которые я взял у себя дома, у меня есть пугающая сумма наличных. - Если меня остановит какой-нибудь коп, думаю, у меня будут неприятности.
  Алекс качает головой. “Если какой-нибудь служитель закона остановит вас, попросите его позвонить по этому номеру”. Он протягивает мне что-то, написанное им на листке для расклейки.
  “Они позвонят по этому номеру, и со мной все будет в порядке?”
  Алекс морщится. “Это ни в коем случае не карточка на освобождение из тюрьмы. Если ты будешь вести машину осторожно, никто тебя не остановит”.
  “Не волнуйтесь, офицер, я не собираюсь получать никаких нарушений правил дорожного движения”.
  Тим хихикает, но Алекс нет. Он смотрит на часы. “Я бы подождал час или около того, прежде чем выезжать из города. Двигайся в потоке машин. За тобой будет труднее следить”.
  - Труднее сказать, если за мной тоже следят.
  Алекс качает головой. “Не-а, эти парни довольно очевидны. Ты узнаешь, если за тобой кто-то следит”.
  “И что мне делать, если это так?”
  - Ты веди машину так быстро, как только можешь.
  Лисса фыркает. “Что будет не очень быстро в этой машине”.
  Я благодарю Алекса за все, включая номер, который опускаю в бумажник. Глаза Алекса следят за моим движением.
  “Я просто надеюсь, что тебе не придется им пользоваться”, - говорит он.
  Мое лицо в ссадинах. Единственная бритва, которая попалась мне в руки, была тупой, как игрушечный перочинный нож, но мне нужно выглядеть чисто выбритым. Щетина выделяет меня более явно, чем что-либо другое, хотя я не могу сказать, что мне нравится обнаженное лицо под ней. По крайней мере, волосы выглядят хорошо. Я заряжен адреналином, чашками крепкого черного кофе и выезжаю на старой бомбе из Брисбена по Западной автостраде. Это самый быстрый маршрут из города, если вы хотите направиться к невысоким горам, составляющим гранитный пояс. В горах, какими бы низкими они ни были, воздух будет прохладным даже такой поздней весной — и прием с мобильной связи должен быть ужасным.
  Машина старше меня, хотя Алекс заверил меня, что она будет работать как мечта … Да, мечта из лоскутков. Лисса уже называет это потрясающей разноцветной машиной мечты Стивена. И я должен признать, что машина работает без сбоев. "Короллы" из этой эпохи примерно так же неудержимы, как "Терминатор", и ничуть не менее уродливы.
  “Какие-нибудь мелодии?” Спрашивает Лисса.
  Я включаю радио. Только начало. Мы слышим пару станций, играющих классику, и радиошоу в режиме разговора, все с изрядным количеством помех. Лисса просовывает голову в переднее ветровое стекло, что приводит ее в замешательство.
  “Это все объясняет”, - говорит она. “Антенна была сломана”.
  Сама стереосистема довольно новая. Я подключаю свой mp3, и у нас есть музыка. Radiohead в сочетании с Midlake - идеальный саундтрек к моему настроению.
  Солнце садится. Ослепительный во взвеси красной пыли, это самый яркий, самый красивый закат, который я когда-либо видел, и я въезжаю в него, как какой-нибудь персонаж из фильма, врезающийся в апокалипсис. Номер четыре и Холм ускользают от меня. И хотя это должно было бы принести какое-то облегчение, все, что это приносит, - это оставляет неприятный привкус у меня во рту. Я покидаю свой город, и это не фильм.
  Мы останавливаемся в Стэнторпе, примерно в 200 километрах к юго-западу от Брисбена. Я снимаю одноместный номер на первом этаже квадратного старого отеля, лучший для быстрого отъезда. Ковер примерно той же эпохи, что и моя машина, сочетание завитушек и каких-то рвотных цветов — почему в семидесятых были только рвотные цвета? Это самая уродливая вещь, которую я когда-либо видел, почти гипнотически уродливая. Но он уцелел; вы едва можете разглядеть ожоги от сигарет, чего нельзя сказать о прикроватном столике или скатерти, которые, хотя и идеально чистые, усеяны оплавленными дырочками. На стене у двери висит табличка "Не курить".
  Первое, что я делаю, это отмечаю двери и окна символом фигурной скобки.
  Второе - это открыть пиво из холодильника.
  Я сижу там, в трусах и футболке, считая сигаретные ожоги на скатерти, когда поднимаю взгляд и смотрю Лиссе в глаза. “Что ты делаешь, когда я сплю?” Я спрашиваю ее.
  - Посмотри на себя, - говорит она, и я смеюсь.
  -Серьезно?
  “ Серьезно. Я смотрю на тебя и думаю. Ты был бы удивлен, насколько терпеливым ты можешь быть, когда все, что ты есть, - это мысли.
  Мысль так хрупка. Сильный ветер может сдуть ее, как одуванчик. Это наполняет меня ужасной печалью.
  “Как долго продлится эта привязка?”
  “ Я не знаю. Ты хочешь сломать это?
  “Нет!”
  “ Ты уверен в этом? С тех пор, как появился я, у тебя было только горе.
  “Меньше, чем у некоторых моих подруг”, - отвечаю я.
  - Подружка, значит?
  “Это больше похоже на брак. В конце концов, мы связаны друг с другом”.
  “Ну, по крайней мере, ты еще не начала придираться ко мне”, - говорит Лисса, бросая на меня непристойный взгляд. “И единственный секс, который у нас был, привел к твоему оргазму. Ты даже не ожидал, что я буду притворяться. Так что, я полагаю, это настоящий брак.
  “Ha! Хочу, чтобы ты знал, что мы, де Селби, чрезвычайно щедрые любовники. Кроме того, ты призрак.
  “У меня все еще есть свои побуждения”, - говорит Лисса, немного защищаясь.
  “Ну, я бы хотел, чтобы у тебя было больше телесности”, - говорю я.
  - Я тоже.
  На этом мы останавливаемся. Наши взгляды встречаются, и мы оба резко отворачиваемся.
  Я допиваю пиво, затем иду в ванную и чищу зубы пальцем с солью. Интересно, не веду ли я себя как придурок. Вероятно. Более чем вероятно. Я знаю это с глубокой уверенностью, и мне внезапно становится стыдно. Эта девушка пробуждает во мне лучшее и худшее.
  Я испытал больше с Лиссой, и с большей интенсивностью, чем с кем-либо еще, кого я знал, включая Робин - и тут я ловлю себя на этом. Кажется, впервые за несколько дней я подумал о ней. Что ж, по крайней мере, это хоть что-то. И вот мы здесь, в этом старом гостиничном номере, где пахнет дымом и дешевым растворимым кофе, снаружи грохочет транспорт, нескончаемое дыхание дороги. Это клише влюбленных.
  Я выхожу из ванной и смотрю на Лиссу. Эти удивительные зеленые глаза снова обнимают меня. На этот раз она не отворачивается.
  “Ты можешь быстро подрочить, если хочешь”, - говорит Лисса и ухмыляется.
  Я морщусь. - Я собираюсь спать.
  После выключения света приходится полчаса беспокойно ворочаться на матрасе, который твердый и мягкий во всех неподходящих местах.
  Лисса хихикает. “Продолжай. Тебе станет легче”, - шепчет она мне на ухо.
  - Заткнись.
  
  OceanofPDF.com
  22
  Я никогда не сплю хорошо в незнакомых местах, и это все, что у меня было за последние несколько ночей. По крайней мере, отель лучше, чем подземный переход на шоссе или ливневая канализация. Мой сон чуткий и прерывистый. Приходится много бегать. Я продолжаю видеть лица своей семьи, и они кричат на меня, но я не слышу, что они говорят. Все, что я понимаю, это срочность. А еще есть пара ночных кошмаров на высокой ротации. Я мечтаю о:
  Велосипеды. Они падают с неба.
  Колеса вращаются, переключаются шестерни, и когда они ударяются о землю, то образуют кратеры, похожие на черепа, в орбитах которых скрываются ярко-зеленые глаза. Каждый череп из "мертвой головы" смотрит на меня глазами Лиссы.
  Это не так уж далеко, шепчет голос.
  Велосипед сильно ударяет меня. Шестерни скрежещут по моей руке. Я опускаюсь на корточки, прикрываю голову руками. Теплая кровь стекает с моего запястья.
  "Утка и крышка" больше не работает. На самом деле никогда не работало.
  Я узнаю этот голос, это...
  Я помню, как впервые увидел мистера Д. Мне было около десяти, и папа взял меня с собой на работу. Уже тогда я имел четкое представление о том, чем занимались мои родители. Смерть никогда не имела такого большого значения в моей семье. Жестокость, несправедливость, лига регби — об этом часто говорили, но не о смерти, разве что так же говорили о погоде.
  Так что, думаю, я находился в некотором роде в привилегированном положении. Большинство детей моего возраста только начинали понимать, что возможна такая вещь, как их собственная кончина, тогда как я уже считал это естественной частью существования.
  Папа сказал мне, что пора, но я по-настоящему не понимала, пока он не отвел меня в Четвертый номер. Там была Морриган, которая взъерошила мне волосы. Номер Четыре покалывал вокруг меня, ощущая странное давление множества миров, которые тянули и давили на мою кожу, словно призрачные пальцы. Это было необычное ощущение, и тревожащее.
  Потом я увидела мистера Д., и он напугал меня.
  - Это твой мальчик, Майкл?
  Папа кивнул. - Это Стивен.
  “Боже, он вырос”.
  Я поняла, что он, должно быть, видел меня раньше. Ну, я знала, что не видела его — как я могла забыть? Его лицо изменилось, сменив сотню разных выражений за секунду, и все же это было то же самое лицо. Он присел на корточки, сравнявшись со мной ростом, и тепло улыбнулся.
  “Ты была совсем крошкой, когда я видел тебя в последний раз. У тебя была хорошая жизнь до сих пор? Ты хочешь быть такой же Помпой, как твой отец?
  Я растерянно кивнул головой. “Да, сэр”, - сказал я.
  “О, ничего подобного. Мистер Ди прекрасно справится. Век формальностей мертвее меня.” Он посмотрел на папу. “Он определенно твой мальчик”, - сказал он. “Очень храбрый”.
  Я совсем не чувствовал себя храбрым.
  Он снова посмотрел на меня, и я увидела что-то в его глазах, и это ужаснуло меня. Там, прямо передо мной, отражался человек на корточках, с окровавленным лицом, воющий. И нож: каменный нож.
  У меня вырвался вздох.
  Смерть взял меня за руку, его пальцы были холодными и твердыми, как фарфор посреди зимы, и он сжал их. - Что случилось?
  -Н-ничего.
  “Во всяком случае, пока”, - сказал мистер Д. и улыбнулся такой ужасной улыбкой, что я никогда ее не забуду.
  И я мечтаю об этом до сих пор, даже когда не осознаю, что это именно то, о чем я мечтаю. Черт, эта ухмылка появляется на моем лице, когда я меньше всего этого ожидаю. В этом было что-то от безумия “Триумфа смерти” Брейгеля, хотя в то время я этого не знал, и что-то еще. Что-то жестокое, насмешливое и непохожее ни на что, что я когда-либо видел.
  С тех пор я разговаривал с мистером Д., и больше ничего подобного не происходило. Конечно, это больше не имеет значения, но тогда это имело значение, и это преследовало меня более десяти лет. Это правда, не так ли? Ты тащишь свое детство за собой, куда бы ты ни пошел. Ты тащишь его, и оно иногда преследует тебя.
  Я просыпаюсь, а потом понимаю, что не проснулась. Меня укрывают простыни, а потом и они исчезают. Я голый, стою в дверях, а они там, шаркающее присутствие, толпа неправильности, быстро распространяющаяся по стране.
  Тебе нужно поторопиться, Стивен. Я чувствую каждого из них. Их не должно быть здесь. Но, конечно, это так, и их некому остановить.
  Подожди здесь, и будет слишком поздно.
  Ты должен позвонить мне.
  Я оборачиваюсь, чтобы посмотреть, кто говорит, и понимаю, и не удивляюсь.
  Мистер Ди - сломанная кукла на полу. Он - капля с потолка. Пятно на полу. Он улыбается.
  И тут появляется Лисса, сжимающая топор. Улыбка на ее лице не менее угрожающая, чем у мистера Д., и она говорит о том же. Смерть. Смерть. Смерть. Одним ловким движением топор замахивается на мою голову. Я слышу, как он с хрустом врезается мне в лицо и...
  Я просыпаюсь на рассвете, чувствуя себя далеко не отдохнувшим. У меня болит лицо, и я знаю, что пришел из какого-то ужасного места.
  “Плохо спалось?” Лисса смотрит на меня сверху вниз.
  Образ топора вспыхивает в моем сознании. Требуется много усилий, чтобы не вздрогнуть.
  “ А ты как думаешь? Я тру глаза и зеваю одним из тех бесконечных зевков, которые грозят снова погрузить тебя в сон. Еще рано, не позже 5:30, но я не хочу возвращаться ко сну. Я не хочу снова погружаться в те сны.
  - Знаешь, ты много разговариваешь во сне, - говорит Лисса.
  -У меня много чего на уме.
  -И ты пускаешь слюни себе на подушку.
  Я слабо машу в ее сторону, затем выбираюсь из кровати и, спотыкаясь, бреду в ванную. Там чертовски много крови, больше, чем любое предзнаменование, которое я видел раньше.
  Я даже сейчас не знаю, откуда берется кровь. Я так и не нашел удовлетворительного ответа, что вполне нормально, поскольку в большинстве случаев это всего лишь брызги то тут, то там. Но эта ванная комната имеет больше общего со скотобойней. Меня чуть не стошнило.
  “Подойди и взгляни на это”, - говорю я.
  Через мгновение она оказывается рядом со мной. - О, это нехорошо.
  - Что, черт возьми, происходит? - спросил я.
  “Я не думаю, что у Морриган все под таким контролем, как ей хотелось бы”.
  Это мягко сказано. Я хватаю насадку для душа и начинаю смывать кровь из шланга. Я чувствую себя наемным убийцей мафии, убирающимся после жестокого убийства, только, слава Богу, тела нет. Запах проходит довольно быстро, но вонь остается, а вместе с ней и ощущение надвигающихся неприятностей. Темная волна на грани срыва.
  Я принимаю душ, намыливаюсь, ополаскиваюсь и делаю все это снова. Возможно, побег из города был не такой уж хорошей идеей, в конце концов. Но если это предзнаменование верно, то где-то поблизости происходит переполох, большой переполох.
  - Я должен что-то с этим сделать, - говорю я.
  - Возможно, он сможет выследить тебя, если ты это сделаешь.
  “Моя работа - способствовать смерти, - мой голос звучит в моих ушах высоко и непривычно, - не допускать убийств, и если я не остановлю этот переполох, я стану его участником”.
  “Как вы думаете, сколько волнений происходит сейчас по всей стране?”
  Я свирепо смотрю на нее. “Я знаю, но я рядом с этим”.
  
  OceanofPDF.com
  23
  Я одеваюсь и отправляюсь в поездку.
  Это легко ощутить, как никогда. Присутствие мешалки - это магнит, и я иду к нему по линии наименьшего сопротивления. Как будто у машины есть собственный разум. Мне едва ли нужно крутить руль.
  Лисса молчит всю дорогу, и я не знаю, злится ли она на меня или беспокоится, может быть, немного того и другого.
  Мы оказываемся в местной больнице, почти в центре Стэнторпа.
  Персонал пропускает меня, когда я поднимаю руку, показывая пересекающие ее шрамы. Они выглядят измученными и напуганными. Я предполагаю, что в последнее время по ночам происходит много чего неожиданного, а затем и убийственного.
  Один из старших врачей встречает меня у стойки регистрации.
  - Я здесь, чтобы разобраться с твоей проблемой, - говорю я.
  “ Слава Богу. Нам никогда не приходилось ждать так долго.
  Я могу сказать. Все здесь взвинчены и слабы. Мешалка вытягивает их сущность. У стойки администратора стоит ваза с засохшими цветами. Доктор смотрит на это.
  “Только не снова”, - говорит он, выбрасывая мертвые вещи в мусорное ведро. “Это продолжается”.
  И это невозможно остановить, пока я что-нибудь с этим не сделаю. Вскоре более тяжелые, пожилые пациенты уйдут из жизни, и появится больше Стимуляторов, и из мира будет вытягиваться больше жизни. Это достигает переломного момента, и меня охватывает внезапное желание покончить с этим делом.
  “ Где это? - Спрашиваю я. Мне это почти не нужно, я чувствую это.
  “Безопасная комната”, - говорит он.
  Здесь, в регионах, может пройти день или около того, прежде чем кто-нибудь сможет приготовить Мешалку. Они не поднимают из-за этого большого шума, но в большинстве региональных больниц есть способы справиться со своими Мешалками.
  Мы проходим через больницу, спускаясь на уровень ниже по узкой лестнице. С каждым шагом ощущение неправильности усиливается. Воздух сгущается, тяжелеет от вони.
  Другой старший врач ждет у двери. Он вытирает вспотевший лоб носовым платком.
  “ Нам пришлось запереть нижнюю комнату, ” говорит он, испытывая огромное облегчение при виде меня. “Этот немного активнее, чем обычно”.
  Я киваю, надеясь, что выгляжу более уверенно, чем чувствую себя.
  “Это слишком опасно”, - снова говорит Лисса, хотя ее глаза говорят обратное. Я поступаю правильно, только так.
  Дверь помечена по всем четырем углам символом скобки. Мои пышные глаза видят, как они светятся. Им повезло, что Сэм сделал эти пометки.
  - Сэм жив, - говорю я Лиссе.
  Доктор вопросительно смотрит на меня. Лиссу он, конечно, видеть не может. “ Сэм - один из моих коллег. Она в беде.
  Этот парень не знает об этом ни малейшего. “Да, мы все знаем”.
  Мои пальцы касаются одного из символов фигурной скобки. Я ругаюсь и отдергиваю от него руку. - Горячо, - говорю я, на кончиках моих пальцев образуются волдыри.
  Мешалка довольно долго упиралась своей волей в эту дверцу. Такая воля, которая может вызвать трение, нервирует. На самом деле это просто ужасно. Мышца на моем левом бедре начинает дрожать, достаточно быстро, чтобы причинить боль. Смирись, думаю я. Ты здесь, чтобы выполнять работу.
  Я поворачиваюсь к доктору. “ Как только я закончу, запри дверь и обнови эти символы. Скоба ослабевает. Я бросаю ему маленькую баночку с краской для скоб. - Не открывай эту дверь, пока я тебя не попрошу.
  Он кивает. Я смотрю на Лиссу. “Не ходи туда”, - говорит она.
  “ Я должна. ” Она отводит взгляд, но так же быстро поворачивается ко мне. - Не позволяй этому причинить тебе боль.
  Доктор смотрит на меня.
  “ Извини, ” говорю я. - Нервный тик.
  “Просто следи за тем, кого ты называешь нервным тиком”, - говорит Лисса.
  Я открываю дверь, и она закрывается за мной. Может, мне просто развернуться, выйти и все хорошенько обдумать. Я не вижу Мешалку, но я ее чувствую. Я понимаю, что со всеми этими разговорами о неприятностях и обреченности я забыл спросить, кто здесь был и насколько они могут быть велики.
  Затем он хватает меня за ноги руками. Огромные руки. Они сильно сжимают меня.
  Большая ошибка. Мое прикосновение оглушает его, но недостаточно. Я разрезаю ладонь и останавливаю удар, но это чертовски больно и грубо. Эта Мешалка разжирела на энергии, которую она черпает из больницы. Я чувствую ее чистую, дикую ненависть, когда она царапает меня насквозь, как осколки стекла или ножи, режущие меня изнутри. Почти в тот момент, когда она исчезает, в теле появляется еще один Возбудитель. Я останавливаю и это, что легче остановить, поскольку душа не так долго пробыла в теле, не пустила корни. Я тянусь за ножом. Мне нужно больше крови, чтобы сделать это должным образом. Следующая Мешалка, обитающая в теле крэша, обрушивается на меня, выбивая дыхание из моих легких. Нож вылетает у меня из рук и катается по полу.
  Я бросаюсь к нему, опрокидывая поднос с инструментами. На меня падают острые предметы, они острее моего ножа. Я ощупываю все вокруг, обеими руками царапая плитку. Кто, черт возьми, кладет лезвия в “безопасную комнату”?
  Мешалка включена. Он неуклюж, но быстр, топает ко мне. Один из его сапог с грохотом падает мне на руку, и из его незнакомого рта вырываются невнятные слова: “Не в этот раз”. Затем я вижу блеск лезвия, жестокого, отвратительного на вид инструмента для погребения.
  Я взвываю, когда сапог Мешалки давит мне на костяшки пальцев. Это боль посильнее, чем в кабинке. Я стискиваю зубы. Все, что я чувствую, это запах крови и смерти. Никогда еще все не было так ясно. Он поднимает сапог, чтобы нанести еще один скрежещущий удар, и я сильно врезаюсь плечом в его ногу. Что—то хрустит - я молюсь, чтобы это была не моя ключица, — и происходит еще одна быстрая остановка. Затем я режу руку ближайшим ножом, который могу найти ... Черт, по полу разбросана дюжина режущих лезвий. Я хлопаю окровавленной ладонью по лицу Мешалки как раз в тот момент, когда у нее открываются глаза.
  - Не в этот раз, - говорю я едва слышным шепотом.
  Чистая ненависть охватывает меня, тогда вся жизнь и не-жизнь ускользает от ее черт, и это просто мертвое тело.
  Я, прихрамывая, выхожу из комнаты.
  “Стивен, Стивен”, - говорит Лисса. “Что они с тобой сделали?”
  Я смотрю на нее. Я понимаю, как сильно я был напуган, что ее не будет здесь, когда я войду в дверь, но вот она здесь. Облегчение захлестывает меня. Я обнаруживаю, что меня трясет.
  “ Я в порядке, ” говорю я. - Я в порядке.
  Доктор хмуро смотрит на меня.
  - Извини, - говорю я, - просто снова что-то бормочу себе под нос.
  Он придвигает ко мне стул. - Сядь, - требует он.
  Я смотрю на дверь, ведущую отсюда, затем на стул. Гравитация решает за меня. Не успеваю я опомниться, как на мои плечи набрасывается одеяло, а в здоровой руке оказывается чашка чая.
  - Ты никуда не пойдешь, пока я не посмотрю на эту руку.
  “ И когда это будет? Я должен продолжать двигаться.
  - Когда допьешь чай.
  Как бы я ни был полон решимости выбраться отсюда, мне требуется некоторое время, чтобы допить чай. Он сладкий и слишком молочный, все, что я ненавижу в чае, и это самая вкусная чашка, которую я когда-либо пробовала.
  “Ничего не сломано”, - говорит доктор. “Вам повезло. Теперь давайте посмотрим на вашу ладонь”.
  Он морщится. Даже Лисса морщится. “Еще глубже, и тебе пришлось бы накладывать швы”.
  “ Да, я немного торопился. Обычно я не такой дилетант.
  Он смотрит на шрамы, крест-накрест пересекающие мою ладонь, и качает головой. Похоже, в наши дни все это стало частью работы: все более глубокие порезы, все больше крови.
  Я медленно поднимаюсь на ноги. Меня все еще немного трясет. “ Мне нужно идти, ” говорю я и киваю в сторону открытой двери в морг. “ Сожгите тело. Как можно быстрее, и любое другое тело, которое попадет сюда. Настали странные времена”.
  “Будет еще хуже?” спрашивает он.
  - Думаю, да.
  “Господи, это настоящая история о конце света”.
  “ В региональном масштабе, да, - отвечаю я, и когда он вопросительно смотрит на меня, я пожимаю плечами. У меня нет времени объяснять пышный жаргон. “Мне нужно идти. Кто-нибудь придет за мной, возможно, уже слишком поздно”.
  “Спасибо”, - говорит доктор.
  Я хотел бы сделать больше. Но я всего лишь один человек, и у меня есть свои проблемы. Я сажусь в "Короллу" и выезжаю из города.
  “Теперь они знают, где искать”, - говорит Лисса.
  - Я не знаю, как долго мы сможем оставаться вне буша.
  “Еще несколько дней”, - говорит Лисса. “Мы вернемся, когда он меньше всего этого ожидает”.
  И что потом? Еще несколько дней, чтобы все стало хуже, чтобы приснились еще более ужасные сны? “Я думаю, он будет ожидать этого всякий раз, когда я вернусь в Брисбен”.
  “ Может быть. А может, и нет.
  Я еду на север, вглубь страны, через засушливые равнины. Земля плоская и обширная, но не чувствую, что она достаточно велика, чтобы спрятать меня.
  Мы находим стоянку для фургонов в маленьком провинциальном городке, так далеко от всего, где я когда-либо был. Я плачу наличными за пару ночей. Владелец смотрит не на меня, а только на мои деньги.
  Днем жарко и сухо, а ночью холодно, небо достаточно чистое, чтобы видеть россыпь звезд, из которых состоит Млечный Путь. Ты можешь затеряться в этом небе. Морриган, конечно, не смогла бы доставить меня туда.
  Если я чувствую Мешалку — а я чувствую, даже если она находится за сотни километров, — я иду к ней. И каждую ночь я пользуюсь другой sim-картой и пытаюсь позвонить в один из других регионов. Никто не отвечает. Региональные менеджеры знают, что происходит, Лисса абсолютно уверена в этом, и они не собираются помогать.
  Они не хотят, чтобы это распространилось по всему морю. Они не хотят, чтобы это происходило у них на заднем дворе.
  
  OceanofPDF.com
  24
  Яуже третий день в том же городе, и мы направляемся в местный супермаркет — мы с Лиссой договорились о музыке Simon and Garfunkel, которая лучше, чем Abba, которую она предложила, и я просто знал, что она не в настроении слушать Aerosmith, — когда я замечаю черную машину, преследующую нас. Мне не нравится, каково это.
  Мы проезжаем супермаркет и направляемся к выходу из города. Лисса бросает на меня взгляд.
  - У нас могут быть неприятности, - говорю я.
  Лисса оглядывается на нас. “Это один из способов выразить это”.
  “ Провинциальные городки, да? Ты ходишь по магазинам, и вот что происходит.
  Машина едет быстро, даже на прямом участке дороги, по которому мы едем, и от нее воняет мешалками. Я прибавляю скорость, но Corolla не может выдать слишком многого. Мы слишком быстро входим в поворот, и колеса немного буксуют. Машина вздрагивает, но мы остаемся на дороге. Стереосистема шипит от присутствия мешалок, музыка усиливается и ослабевает по интенсивности.
  Черная машина сокращает разрыв между нами, и тогда я понимаю, что видела ее раньше. Мы с Лиссой смотрели, как "Шевроле" мчался по Милтон-роуд вслед за Сэмом. Его решетка потемнела от мертвых насекомых. Он ехал всю ночь.
  Я вдавливаю педаль в металл, выжимая из машины максимум скорости, костяшки моих пальцев на руле побелели. Но с каждым мгновением я все яснее и ближе вижу наших преследователей. Дон и Дерек! По крайней мере, Лиссы там нет. Двигатель Chevy V8 вскоре заглушает мои шипящие четыре цилиндра.
  Дон аккуратно разворачивает машину на соседнюю полосу, и она с ревом оказывается рядом со мной. Из стереосистемы теперь слышны только помехи.
  Дерек улыбается мне. В его руках винтовка, а на лице хищное выражение, в котором каким-то образом сочетаются ненависть Стиррера к жизни и почти ощутимая неприязнь Дерека ко мне. Его рубашка развевается на ветру, и я вижу зияющую дыру там, где должна быть его грудь.
  Он стреляет через окно. У меня открыты окна — единственный кондиционер, который можно установить в Corolla 74—го года выпуска, - так что стекло не разлетается. Пуля пролетает мимо меня всего в нескольких дюймах. Я так рад, что Стир Дерек не пользуется дробовиком, иначе большая часть моего лица была бы сейчас в красных брызгах дроби.
  Впереди дорога сужается. Я жму на тормоза, и шины дымятся. "Шевроле" проносится мимо. Я уже разворачиваюсь, моя нога сильно давит на акселератор, я задыхаюсь от запаха горящего масла и дыма. Лисса кричит, я кричу — визжу, на самом деле. Различные силы, о которых я бы понял больше, если бы слушал на уроках физики в средней школе, воздействуют на нас, когда мы поворачиваем, и это нечто среднее между тем, чтобы перевернуть машину, врезаться в дерево и вернуться на дорогу. Каким-то образом нам это удается, мы набираем скорость и возвращаемся тем же путем, каким пришли. Саймон и Гарфункель возвращаются к жизни.
  “Слава Богу, ” говорю я, хотя мое облегчение недолговечно. В зеркале заднего вида "Шевроле" аккуратно разворачивается, гораздо аккуратнее, чем я когда-либо смог бы справиться с управлением, и мчится за нами. А чего еще я ожидал?
  “Стивен!” Лисса отчаянно указывает перед нами. В этот момент мы чуть не сталкиваемся лоб в лоб с полицейской машиной.
  Только благодаря удаче мы оба сворачиваем влево.
  Я продолжаю ехать, и полицейский выполняет хрестоматийный поворот ручного тормоза.
  Затем "Шевроле" задевает заднюю часть полицейской машины и, пролетев по воздуху, переворачивается. Он съезжает с дороги на крыше.
  Я останавливаю "Короллу", вздрагивающую, визжащую, дребезжащую. Я не могу оставить полицейского с этими мешалками, даже если "Шевроле" разобьют. Он цель, и если они схватят его, у них просто будет другой агент для своего дела и полицейская машина. Пора положить конец их агрессивной экспансии.
  Я делаю глубокий вдох и переворачиваю Венчик. Все это было бы так похоже на Безумного Макса, если бы я был за рулем V8, и если бы это был не я. Лисса ничего не говорит, пока я не останавливаю машину на обочине возле дымящихся обломков. Она знает, что я должен сделать. Я распахиваю дверь. Лисса следует за ним, держась поодаль, общее присутствие Мешалок притягивает ее.
  Только один из них выходит из машины. Дон. Я провожу ножом по ладони.
  Но и этого достаточно. Меня тошнит при виде него. Большая часть его грудной клетки прижата к спине, и сердце трепещет под обломками мяса и костей. Он - идеальная копия зомби Ромеро, за исключением того, что ублюдок опускает винтовку, целясь мне в грудь. Я думаю о противостоянии в Альбионе, только на этот раз Дон is собирается застрелить меня.
  Почему пистолет не мог быть уничтожен при аварии?
  - Эй! - кричит полицейский.
  Дон поворачивается и направляет винтовку на полицейского. Я подбегаю к нему, хватаю Мешалку за руку и чувствую, как он проходит сквозь меня. Но почти сразу же в теле появляется еще один. Он тоже глохнет, а затем еще один. Каждая остановка тяжелая и перехватывает дыхание. Мешалки становятся все мощнее, и скорость, с которой они возвращаются в тела, быстро увеличивается. Я чувствую гнев каждого из них из-за его слишком быстрого ухода, а их так много.
  Лисса в бешенстве стоит позади меня. Она ничего не может поделать. Мы оба это знаем. Но легче от этого не становится.
  "Стир Дон" - чертова вращающаяся дверь, а я стою на пороге обширного и ужасного вторжения. Тело дергается, и я стискиваю зубы от этого движения. Каждая мешалка совершает одно движение. Они управляют этим, каждый входящий дух движется синхронно с предыдущим. Иисус знает, как они это делают, но я получаю локтем по голове. Это движение представляет собой не более чем серию конвульсий при остановке движения, но удар локтем не менее убедителен. И каждая остановка пронзает меня насквозь, так что я едва ли в лучшей форме.
  Это убьет меня. Я отпускаю руку, и пистолет снова поднимается. Но я не останавливаюсь. Мой нож снова выхватывается. Я разрезаю ладонь, на этот раз глубже.
  Стир рычит на меня, приставив винтовку к моей груди. Он стреляет. Пуля, должно быть, просто задела что-то, кровь заливает мне лицо. Я сильно ударяюсь головой о его голову, и от этого кровавого соприкосновения тело падает на землю.
  Полицейский нацелил на меня пистолет.
  Я поднимаю руки в воздух, затем вспоминаю об оружии и опускаю нож.
  “Не стреляйте!” Я почти кричу. Я не хочу умирать вот так. Машина позади меня превратилась в ад, и моей спине стало жарко. С меня капает грязный пот, и кровь стекает по моему запястью и лицу.
  “ Пригнись! ” рычит полицейский. Он падает на землю, закрывая лицо руками.
  Я падаю на грудь, сотрясая кости. "Шевроле" взрывается. И на меня обрушивается еще больше жара, а с неба тяжелым металлическим дождем сыплются обломки автомобиля. Я остаюсь там на мгновение, кашляя от всего этого дыма и пыли, затем медленно поднимаюсь на ноги.
  Полицейский уже встал и смотрит на труп.
  “ Он мертв, ” говорю я. - Был таким до того, как я к нему прикоснулась.
  “ Я знаю. Это тело мертво по меньшей мере пару дней, ” говорит полицейский. Его глаза расширяются при виде чего-то позади меня. Он качает головой. “В последнее время я видел кое-что чертовски странное. Но это, ты, должно быть, шутишь...”
  Вторая мешалка выбралась из машины. Тело Дерека горит, но это не мешает ей ковылять к нам: поднята еще одна винтовка. Черт, дайте мертвецам огнестрельное оружие, и довольно скоро это все, что они умеют. Стреляйте в это, взрывайте то.
  Коп не колеблется. Он стреляет дважды, оба пугающе точных выстрела в голову. “Предполагается, что это действует на зомби, не так ли?”
  “Только в кино”, - говорю я. “Хотя это их немного замедляет”.
  Мешалка всего лишь споткнулась, хотя от ее головы почти ничего не осталось. Она стреляет и промахивается. Если бы у нее все еще были глаза, их бы уже не было. И его присутствие оскорбляет меня, сводит с ума. Это не Дерек, но это все, к чему я могу приблизиться. Я знаю, что мне нужно сделать.
  Я бросаюсь к пылающему телу. Мои колени почти ударяют меня в грудь, я так быстро бегу. Мое плечо врезается Дереку в живот, опрокидывая его на задницу, и он приземляется со стоном. Я провожу своей окровавленной ладонью по его плоти, а затем откатываюсь в сторону, гася на ходу пламя.
  Очевидно, недостаточно хорошо, потому что полицейский обливает меня из огнетушителя.
  “ Мои волосы! Как мои волосы? - Требую я, и коп смеется, а потом мы оба смеемся безумным смехом совершенно перепуганных людей.
  “ Ты сумасшедший. Он потягивается. Хрустят суставы, и он переводит взгляд с трупов на меня и обратно. - Извини за это, приятель, но тебе придется пойти со мной.
  - У меня есть номер, по которому ты можешь позвонить, - говорю я, и мне не удается скрыть отчаяние в моем голосе.
  Он приподнимает бровь. Его плечи почти мгновенно воинственно напрягаются.
  Я даю ему специальный номер Алекса. Полицейский уходит, а когда возвращается, держа в руках две лопаты и немного марли, он бледен.
  “У тебя есть очень влиятельные друзья”, - говорит он. “Он просил передать тебе, что в городе становится плохо. И чтобы ты больше не звонил по этому номеру. О, и ты должен мне помочь, так что копай.
  После того, как я перевязываю руку (рана на голове перестала кровоточить), мы копаем две ямы для тел. К тому времени, как я заканчиваю, моя спина ноет. Я Помпа, а не могильщик. Моя рука ненамного лучше.
  “ Ты в порядке? ” спрашивает полицейский, вытирая пот со лба. Мы работали в тишине, хотя я вижу, что у него есть добрая дюжина или около того вопросов, которые он отчаянно хочет мне задать, и он понимает, что я не собираюсь на них отвечать.
  “ Не совсем, ” отвечаю я. - Примерно так хорошо, как ты и ожидал.
  Он смеется над этим. “Да. Похоже, у тебя сложная жизнь”.
  - Ты и половины всего не знаешь.
  Коп возвращается к своему седану. Задняя часть сильно помята, но все еще выглядит управляемой. Радио уже что-то там визжит. Он говорит несколько слов в трубку и, похоже, собирается уехать, но не уезжает. Он возвращается ко мне и пожимает мою здоровую руку.
  “ Удачи. Он мрачно смотрит на меня. “ Да, и я бы предпочел, чтобы ты больше не появлялся в моем городе. Нет, если ты доставляешь такие неприятности.
  “Без проблем”, - говорю я. “Неприятности, вероятно, придут в любом случае”.
  “ Я так и думал. Я могу что-нибудь сделать?
  - Беги, если у тебя будет возможность.
  Он кивает. Он не похож на человека, который стал бы убегать.
  Лисса ждет в машине. “Это было близко”.
  “ Это ты мне говоришь. ” Я завожу двигатель. Боже, как я хочу поцеловать ее, но этого не произойдет.
  Мы едем часами, направляясь к побережью, я гнал машину изо всех сил. Я бегу, но не уверен куда.
  Я останавливаюсь на пустынной стоянке грузовиков. Пока я мою руки и плещу водой на лицо, смывая как можно больше пота и крови, я думаю о том, что нужно сделать. Я должен как-то вернуть это Морриган. Я не могу продолжать убегать, и Морриган обязательно найдет меня в конце концов. Если бы этот придурок был здесь прямо сейчас, я бы...
  Я поднимаю глаза и вижу, что Морриган выходит из кабинки. Я моргаю, а он все еще там. Я хватаюсь за свой пистолет.
  “ Тебе действительно стоит подумать, прежде чем начинать загадывать желания, мой мальчик. На нем рубашка с короткими рукавами. Татуировки в виде воробьев на его руках больше не кровоточат. В последний раз, когда я видел его — раненого и хрупкого — не могло быть большего контраста с этой Морриган передо мной. Я никогда не видел его таким сильным. Он почти светится. Похоже, массовое убийство творит чудеса с цветом лица.
  С другой стороны, я бледный, изможденный, и те ногти, которые у меня сохранились, грязные и черные от крови. Я размахиваю пистолетом перед его лицом. “Убирайся отсюда!”
  “ Почему ты так напуган? Если бы я действительно хотел убить тебя прямо сейчас, ты был бы мертв. Всему свое время.
  Я поднимаю пистолет, целясь ему в лицо. Одно дело знать, что за всем этим стоит он, и совсем другое - слышать это из его уст. Я колеблюсь.
  Он моргает. - Ты собираешься выстрелить в меня из этого?
  Я нажимаю на курок. Ничего не происходит. Морриган сухо смеется. “Ты всегда был таким глупым маленьким засранцем. Скоро ты увидишь моего посыльного, просто чтобы ты знал, насколько я серьезен”.
  Он уходит прежде, чем я снимаю предохранитель. Я чувствую Номер Четыре — я чувствую Подземный Мир — открывающийся, затем закрывающийся.
  Лисса проходит сквозь стену, ее взгляд мечется туда-сюда. - Ты дрожишь.
  Так и есть, страх пронизывает меня. Мне хочется плакать. Я хочу ударить кого-нибудь. “Морриган была здесь. Как, черт возьми, ему это удалось?
  Лисса морщится. “ Морриган - это Анку. Он может превращаться.
  - Кудапереместиться?
  - Везде, где он захочет.
  - Я думал, это твердо установлено.
  “ Это требует определенных усилий, но Анкус тоже может это сделать. Кроме того, его силы увеличиваются. Этот ублюдок действительно держал тебя в неведении. И я ничего не почувствовала, пока он не ушел. Должно быть, он ждал. Тебе следовало позвать меня.
  - А что ты мог сделать, кроме как подвергнуть себя опасности?
  Лисса пожимает плечами. “Я могла бы быть здесь”.
  Я набираю номер Тима. Никто не отвечает, он просто переключается на его голосовую почту. Я не оставляю сообщения, в этом нет смысла. Он в беде, он должен быть в беде. Лисса предполагает, что у него мог быть просто выключен телефон, но даже она выглядит обеспокоенной.
  Мы едем вниз по побережью, ведя машину до тех пор, пока я не почувствую себя слишком измотанной, чтобы продолжать, а это еще слишком рано, но я знаю, что проснусь с машиной, врезавшейся в дерево, если не остановлюсь. Я подъезжаю к первому мотелю в Нусавилле с табличкой "пусто", не заботясь о том, что выгляжу привлекательно, хотя скучающий подросток за стойкой едва ли смотрит на меня, пока я расплачиваюсь за номер.
  Я устала, но ухитряюсь принять душ.
  Пар заполняет комнату. Тим в беде, он должен быть. Я здесь уже несколько дней и все еще так мало знаю, за исключением того, что Морриган, похоже, не испытывает особых трудностей с тем, чтобы найти меня. Если я останусь здесь, Тиму некому будет помочь. Как я смогу когда-нибудь снова встретиться с Салли?
  Правда в том, что Морриган может убить меня, когда захочет.
  Сейчас три часа ночи, и я стою в дверях, дрожа после очередного сна о велосипедах. Даже здесь я чувствую это — нарастание напряженности на западе и юге. Я отдохнул столько, сколько мог.
  “ Нам нужно возвращаться, немедленно. Я не могу больше оставаться здесь ни минуты.
  Лисса кивает. “Это никогда не будет легко, Стивен. Но что ты на самом деле знаешь?”
  “ Что это должно прекратиться. Я ничему здесь не научился, кроме того, что Морриган может добраться до меня.
  Вот тебе и побег, он действительно не подходил. Я Помпа, смерть зовет меня, и грубое безумие the Stirrers. Может быть, Морриган ожидал именно этого, может быть, он знал, что я не смогу долго оставаться в стороне. “Мы должны закончить это”.
  “Возвращаться будет тяжело”.
  “ Да. Но что еще я могу сделать?
  “Я беспокоюсь о том, что это сделает с тобой”, - говорит Лисса. “Я не хочу видеть, как тебе больно”.
  “Тебе больно больше, чем мне сейчас?”
  Лисса наконец кивает. “Я думаю, ты готова. Пришло время найти мистера Д.”
  Я беру свой рюкзак — он уже упакован — и открываю дверь.
  Там стоит Лисса. Мешалка.
  - Нам нужно поговорить, - говорит она.
  
  OceanofPDF.com
  25
  Мойнож у меня за поясом. Я могу вытащить его в мгновение ока. Я осматриваю Лиссу — я имею в виду Мешалку — с ног до головы. Кажется, она не включена.
  “Ну?” - спрашивает он.
  Я могу либо бороться и убежать, либо отступить от двери.
  Я включаю мешалку. Она / оно безоружна, быстро проходит мимо меня и садится на кровать. Комната меняется от ее присутствия — жизнь в ней начинает угасать. Я чувствую, как умирают все те бедные микроскопические создания, которые заполняют любое пространство на земле. Тихий крик наполняет комнату.
  Лисса дымится, глядя на свое тело, а Мешалка либо игнорирует ее, либо не видит.
  Мой взгляд мечется между ними двумя. Моя Лисса и это факсимиле. Его присутствие поражает меня. Это во-первых, Подстрекательница не пытается убить меня. Само ее присутствие здесь достаточно тревожно. Это глаза Лиссы, но это не так. Насмешливое остроумие сменилось ненавистью, которая расходится с ее словами.
  - Морриган хочет, чтобы ты вернулся в Брисбен. С убийствами покончено. Он говорит, что тебе пора возвращаться.
  Это сразу звучит фальшиво. У меня нет власти, с которой я мог бы вести переговоры.
  Она, должно быть, прочитала это по выражению моего лица. “Ты нужен ему снова, Стив”. Неофициальное обращение неверно, и его черствые глаза сужаются. “Он говорит, что это должно прекратиться ради блага региона”.
  “Я ей не верю”, - говорит Лисса.
  Я тоже. Само ее присутствие - непрерывная связь со смертью. Пока существует эта Мешалка и ей подобные, умирание не может остановиться — оно может только ускоряться.
  “ Я тебе не верю, ” говорю я Мешалке Лиссе. Я вижу, что это очень быстро приведет к путанице. Я так привыкла ждать мнения Лиссы. И это именно то, что он мне предложил, сделка, одетая в самое убедительное для меня выражение. Этот ублюдок подставил меня.
  “ Он хочет вести переговоры? Не знаю почему, но от моих слов у меня по спине пробегают мурашки. Я направляюсь к двери.
  “Да”. Затем Мешалка Лисса понимает, что я делаю. Она встает с кровати, но слишком поздно. “Ах ты, маленький засранец!”
  Я переступаю порог и захлопываю дверь, затем отмечаю ее символом скобки. Она сразу становится горячей на ощупь. Ей потребуется некоторое время, чтобы прорваться.
  Она ругается по ту сторону двери. Но не так сильно, как моя Лисса.
  Затем я сажусь в машину и с грохотом мчусь по дороге. Уезжаю от мотеля так быстро, как только могу.
  - Я не смог ее задержать, - говорю я.
  - Почему бы и нет?
  “Потому что это ты”.
  “Это не я”, - говорит Лисса. “Это не так. Все, что он помнит, все, что он знает — что я знал, — не содержит ничего от того меня, которого ты знаешь”.
  “ Я знаю, ты прав. Но это ты.
  “ О, Стивен. Я могла бы убить тебя.
  Ну, я не смог бы убить ее. Даже ее злобную копию. Никогда.
  Мы на пути в Брисбен. Мешалка Лисса была права, пришло время вести переговоры, но не с Морриган. Несмотря на боль, пришло время поговорить с мистером Д.
  Мы едем на юг по шоссе Брюса, направляясь сквозь светлеющий ландшафт в сторону Брисбена. Плоские равнины по обе стороны от нас изрезаны только бородавчатыми изломами древних вулканов, ныне молчащих. Это усталая страна, старая, и я знаю, каково это.
  Мой мозг работает примерно так же, мои мысли изношены, их нарушает только внезапный выброс надпочечников из-за того, что я на самом деле это делаю, направляясь в последнее место, куда бы захотел любой здравомыслящий человек. Там довольно много машин, идущих в другую сторону, люди уже начинают покидать город. Я качаю головой от глупости этого, даже если это урок, который я только что усвоила. Вы не можете избежать смерти. У нее есть привычка преследовать вас.
  Мы в Брисбене ранним утром, еще до начала движения в час пик - даже до его первых намеков, на дорогах только грузовики и такси, — и у меня такое чувство, что здесь не будет слишком оживленно. Души недавно умерших поражают меня: совершенно другой и нежеланный трафик. Они несвежие и колючие, и от каждой из них у меня выворачивает живот. Каждый почувствовал прикосновение Мешалки. Интересно, там ли еще Сэм и что она, возможно, чувствует, поскольку ей пришлось справляться со всей этой городской суетой практически в одиночку.
  Я направляюсь в пригород Тувонг. Я сбежал отсюда не так давно, хотя кажется, что прошла целая вечность. Я паркую машину на боковой улочке, под поникшим деревом пойнчиана, надеваю рюкзак, затем иду к терминалу CityCat на реке и жду парома. Лисса говорит мне, что это самое удобное место. Я не хочу слишком афишировать свои передвижения, хотя уже подозреваю, что Морриган имеет более чем хорошее представление о том, где я нахожусь.
  Пока мы сидим на скамье подсудимых в ожидании, я рисую перевернутый треугольник на скамейке, ковыряю струп, пока он не начнет кровоточить, и отмечаю треугольник своей кровью. Все, что угодно, лишь бы Мешалка была неудобной.
  “Багз Банни или Даффи Дак?” Я спрашиваю Лиссу, потому что никогда не бывает слишком мрачного момента, чтобы поговорить о мультфильмах.
  “Микки Маус. Терпеть не могу мультфильмы Warner Brothers”.
  “Черт, ты серьезно? Ты не можешь быть серьезным”. Так что в этих значках нет иронии. Никогда нельзя сказать наверняка.
  “Я люблю Микки Мауса”, - говорит она, похлопывая по значку на рукаве. “Лучшее вымышленное создание двадцатого века”.
  “Лучшее творение — О боже, вы, кажется, забыли Бэтмена, не говоря уже о Супермене. Что еще есть у Микки Мауса, кроме плаксивого голоса и больших ушей?”
  “Универсальность”, - говорит Лисса. “Ни Микки Мауса, ни Диснея, ни манги, ни аниме. Кроме того, он потрясающий”.
  “Он чертов слабак. Не могу поверить, что кому-то действительно нравится Микки Маус, ну, тем, кому больше четырех лет. Теперь я поклонник Багза Банни. Он похож на какого-то бога-обманщика”.
  - Он просто братец Кролик.
  Это все равно что сказать, что Мэлом Firefly был просто Хан Соло. Он не был таким.
  Лисса закатывает глаза. “Нет смысла заводить с тобой этот разговор. Ты слишком зануда”.
  Я просто чертовски нервничаю, вот кто я. К нам подплывает CityCat, понтон раскачивается при приближении. Двигатели бело-голубого катамарана гудят, передние огни мигают. “По крайней мере, мне не нравится Микки Маус. Сейчас ты скажешь мне, что тебе не нравятся ”Симпсоны".
  “Ну... Нет, просто шучу”.
  "СитиКэт" причаливает, и мы садимся. Я почти покупаю два билета — даже сейчас трудно избавиться от привычки, от веры в то, что она действительно там. Еще рано, и "СитиКэт" почти пуст, но все еще есть пассажиры, и все они выглядят немного испуганными из-за позднего часа, что странно. Люди на ногах в это время, как правило, раздражающе жизнерадостны. Интересно, чувствуют ли они то же, что и я. Находясь так близко к региональному апокалипсису, это имело бы смысл. Беззащитный, даже самый чирикающий из чирикающих начал бы проявлять симптомы усталости и отчаяния. Я сажусь впереди, и кот отрывается от пирса. Он скользит к городу, горизонт вдалеке светлеет.
  Это был бы почти обычный день, если бы не тела, плавающие в реке. Пока я смотрю, кто-то падает с края CityCat, и то, что осталось от его души, прожигает меня насквозь. Никто даже не замечает.
  Лисса указывает на металлическую башню на берегу реки напротив Тувонга. Это похоже на маяк, но на самом деле это старая отремонтированная газоотводная вышка. Когда-то он использовался для очистки угольного газа для нужд города, очищая его от примесей, но теперь это просто достопримечательность на Западном берегу реки. “Вот куда нам нужно пойти, чтобы добраться до мистера Ди”, - говорит она. “Я это чувствую”.
  И, глядя на это, я понимаю, что она права. Башня обладает своего рода мягкой гравитацией — она притягивает взгляд, как Лисса притягивает взгляд. Вот почему нам пришлось вернуться в Брисбен. В городе есть определенная плотность душ, которой нет в остальном Квинсленде. Население здесь достаточно большое, чтобы такое место стало возможным. Не могу поверить, что никогда не замечала этого раньше. Теперь мне трудно смотреть на что-то еще. Это башня или Лисса. И то, и другое привлекает и ужасает меня.
  “ Почему ты торчишь здесь? - Спрашиваю я. Она наклоняет голову в мою сторону. “Я имею в виду, как ты тут торчишь? Ты уже должен был уйти, даже с привязкой. Все остальные ушли”.
  “Подземный мир тянет меня все время, - говорит Лисса, “ но я не хочу уходить. Я помпезный человек, и я знаю, что делаю. Я знаю приемы, есть всевозможные прилавки. Переплет - лишь один из них ”.
  Я удивляюсь, почему я этого не знаю. Лучше бы я никогда не верил в философию Морриган. Было так много всего, чему я просто не утруждал себя изучением. Я был слишком занят, ничего не делая, зарабатывая деньги, не особо заботясь о том, откуда они берутся, и тоскуя по Робин.
  “Но это только часть всего”, - говорит она. “Меня здесь удерживают две вещи. Ненавижу — я действительно хочу заполучить ублюдка, который сделал это со мной, и кое—что еще”.
  - А что еще? - Спрашиваю я.
  “Ты”.
  Город никогда не выглядел так красиво, как сейчас. Я улыбаюсь, и Лисса улыбается тоже. Она никогда не выглядела так великолепно. Ах, я падаю так быстро, но это другое. Я хочу держать ее за руку, но не могу. Я хочу обнять ее, но не могу. Она - все, чего я хочу, но прикоснуться к ней - значит уничтожить ее и отнять то немногое, что у нас есть. Этот идеальный момент - не что иное, как ложь.
  Лисса кашляет. “Ты ведешь себя как настоящий гик, как Кори Доктороу или...”
  - Кто такой Кори Доктороу?
  “Писатель-фантаст, и симпатичный”.
  Я не знаю, что сказать по этому поводу. Поэтому я просто ничего не говорю, поплотнее запахиваю куртку, засовываю руки поглубже в карманы и жду, пока мы не доберемся до нашей остановки.
  Мы поворачиваемся спиной к Саут-Бэнку и направляемся к башне в Вест-Энде. Вокруг почти ни души, хотя кто-то купается на маленьком искусственном пляже у реки. До башни полчаса ходьбы по берегу, и до нее все еще далеко, когда начинается дождь. И это не просто дождь. Я не могу поверить, что не предвидел, к чему это приведет.
  Брисбен прекрасен под дождем, а дождя почти не бывает. Город высыхал десятилетиями, так что я чувствую себя немного подлецом, проклиная его, но этот дождь - нечто иное. Это самый сильный ливень, который я могу припомнить. Небо такое темное, а мое зрение такое ограниченное, что, возможно, сейчас середина ночи. Но даже тогда я бы видел отчетливее, потому что там были бы уличные фонари.
  Ветер быстро усиливается, пока мы идем, превращаясь из легкого бриза в шторм и во что-то еще, река пенилась мимо нас, черная, как небо. Мимо нас проносятся разбросанные штормом предметы: уличная мебель, мусор и вывески. Каждый шаг к башне дается с трудом.
  “Это ненормально”, - говорит Лисса.
  Я смотрю на нее. “ Раньше так и было. Это самое близкое к шторму в Брисбене, что я видел за многие годы. Но это кажется неправильным”.
  Мы просто улыбаемся и терпим это, и я несколько раз ловлю себя на том, что меня чуть не надрали под зад, но этого недостаточно, чтобы остановить нас.
  “Поэтому они построили вокруг него забор”, - говорю я. “Высокий, дребезжащий, трясущийся на ветру забор”.
  За забором трепещет на ветру инжир Мортон-Бей, который, похоже, в любой момент может взлететь в воздух.
  “Ты можешь перелезть через это”. Лисса уже на другой стороне, на ее лице широкая ухмылка. “Вряд ли это вообще забор. Почти нет колючей проволоки.
  “ Да, ” неуверенно отвечаю я. На самом деле я не заметил колючую проволоку. Дождь стекает с инжира, который растет за забором, его корни, похожие на костяшки пальцев, торчат над землей. Сейчас я вспоминаю, что читал об этом. Именно по этой причине был возведен этот высокий переносной (возможно, слишком переносной) забор — деревья небезопасны. Вышка просто случайно находится прямо за ними. Металлические прожекторы тупо дрожат на ветру, превращая все в зыбких теневых марионеток.
  Кажется, какой-то грибок проник в корни деревьев. Это видно, даже когда я подхожу к верхушке забора, темное пятно проникает в древесину. Интересно, на что это могло бы быть похоже, если бы это когда-нибудь затронуло Одно Дерево. Забор не выдерживает моего веса, он шатается, скрипит, а затем падает на грязную, но твердую землю. Я лежу в нем лицом вниз и запыхался.
  “Ну, это один из способов сделать это”.
  “ Да, действительно элегантный. Я чертова Помпа, а не Джеймс Бонд.
  Я медленно поднимаюсь на ноги. Кажется, ничего не сломано. Я проверяю ремни на рюкзаке и вытираю грязь с джинсов. Великолепно, просто великолепно. Я делаю пару глубоких вдохов, затем рассматриваю башню. “Так как же нам это сделать?”
  Молния ударяет в башню перед нами. Я на мгновение ослеп, в ушах звенит. Должен быть способ получше — с меньшим количеством грома и огромными огненными шарами. На Лиссу все это не влияет, и я снова вспоминаю, что она больше не от мира сего. Гроза, молнии, все это доставляет неудобства.
  Затем с ближайшего дерева падает Мешалка и несется к нам.
  “Стивен!” Лисса кричит, и она внезапно оказывается передо мной, но, конечно, удар проходит сквозь нее. Если бы я не привязал ее к себе, она бы исчезла.
  Мне не хватает предупреждения, чтобы сделать что-то большее, чем напрячься, когда его плечо врезается мне в живот. Я переваливаюсь через его спину и снова со стоном падаю на грязную землю.
  “ Тебе не следовало приходить сюда. Я узнаю этот голос, Тремейн. Надо мной нависает Мешалка. “Но я рад, что ты это сделал”.
  Ненависть порождает ненависть. Стир Тремейн затаил на меня злобу гораздо большую, чем кто-либо из ныне живущих. “Морриган скоро будет здесь, но я могу выбить из тебя все дерьмо до этого”.
  - Давай, Флэтти, - говорю я, вряд ли с позиции силы.
  Тремейн замахивается на меня ботинком, и я хватаю его, ловя всего в нескольких сантиметрах от своего лица. Удар отдается в моем теле. Он дергает ногой, но я держу крепко и у меня хорошая хватка. Я сильно толкаю его. Он лежит на спине. Я, пошатываясь, поднимаюсь на ноги, я должен закончить это быстро. Мне нужно попасть в башню до того, как прибудет Морриган. Я пинаю его, затем наклоняюсь. Я хлопаю его ладонью по лицу и понимаю, что на нем что-то вроде маски. Я чувствую под ней его улыбку.
  - Не так-то это просто, не так ли?
  Моя рука срывает маску. Он бьет меня в живот, и меня тошнит прямо ему в лицо.
  Похоже, кровь - не единственный способ остановить мешалку. Он задыхается, затем вздрагивает и замирает.
  “ Господи, ” произносит Лисса позади меня. - Ты новатор.
  Я слишком дрожу и у меня все болит, чтобы смущаться. Дождь льет с еще большей силой, и боль в животе отдается во рту. И я знаю, за что боролся — просто за еще один проход к боли. Что еще хуже, через меня проходит душа. Люди никогда не перестают умирать. Вкус крови добавляется к восхитительной смеси рвоты и ужаса.
  “ Мы должны покончить с этим побыстрее, ” выдавливаю я. “Следуй за мной, грязный мальчик”, - тихо говорит Лисса, ее голос легко разносится над бурей.
  Мы обходим башню один раз. Она металлическая, ржаво-красная. Вблизи это даже больше похоже на маяк, чем на что-либо столь промышленное, как газоотводчик.
  “ Следовать за тобой куда? Туда нет входа, к тому же там будет полно перегородок и средств для удаления газа. Может быть, нам нужно сделать это снаружи? Я решил, что действительно не хочу туда заходить. Меня подташнивает от страха. “Да, здесь было бы лучше”.
  Лисса качает головой. “Положи руку на стену”.
  Я нерешительно провожу рукой по холодному металлу. “ Видишь, ничего. Хотя я лгу, металл определенно гудит, и в тот момент, когда я прикасаюсь к нему, я слышу, как в моем черепе звенят колокола.
  Лисса одаривает меня своей самой мрачной улыбкой. “Прости, Стив. Но это не так просто. Ты знаешь, что это не так. Держись рукой за стену. И тебе понадобится нож для рукоделия ”.
  Я вытаскиваю нож из кармана.
  “Есть причина, по которой это так трудно сделать”.
  Я понимаю это. Мы не можем поощрять людей переходить в Преступный мир, даже на край Преступного Мира. Войти в номер четыре достаточно просто. Конечно, для этого потребуется немного крови, но всего лишь булавочный укол, потому что это вход, санкционированный мистером Д. Это нечто другое. Это черный ход, и его замок гораздо сложнее, гораздо требовательнее.
  Лисса указывает на пятно на тыльной стороне моей ладони. “Вот”, - говорит она.
  Я знаю, что делать. Я вонзаю нож прямо в ладонь. Крик разрывает мне горло.
  Башня содрогается, и я отскакиваю назад, моя рука горит. Рана зажила, но потемнела, и на месте раны теперь дымящийся шрам. И там, где была моя рука, теперь есть дверь. Она открывается внутрь с силой ветра, со звоном ударяясь о внутреннюю часть башни.
  - Твори чудеса и все такое, - рычу я.
  - Ты всегда такой циничный?
  Я киваю, заглядывая в дверной проем. Там темно. “ Иногда, но в основном, только когда я замерзаю до смерти и покрываюсь грязью, и мне только что проткнули руку ножом. После тебя.
  Лисса входит, я следую за ней, закрывая за собой дверь. Это усилие против ветра, но когда она закрывается, она остается закрытой.
  
  OceanofPDF.com
  26
  So что нам теперь делать? Я сбрасываю рюкзак с плеч.
  Мы находимся во мраке башни, в пространстве, которого не должно быть. Мы где—то между мирами - пузырь времени и пространства, его поверхность усеяна возможностями, и слишком многие из них мрачны. Никогда еще успех или неудача не имели для меня такого значения, как сейчас. Стены башни отмечены через равные промежутки светящимися символами-скобками. Сюда не мог проникнуть ни один бродяга.
  Воздух пропитан обжигающим горло запахом кошачьей мочи и блевотины. Волшебная дверь и что бы там ни было, она все равно чертовски воняет. На полу валяются смятые обертки от фастфуда и банки из-под безалкогольных напитков, а напротив двери лежит использованный презерватив — вряд ли это подходящее место для того, что, как я себе представляю, должно быть сделано. Но тогда, может быть, в этом-то и весь смысл. Может быть, это должно быть грубо и сыро, и в воздухе определенно витает что-то похожее на тихое ожидание у двери в дом номер Четыре.
  Дождь громко барабанит по металлическим стенам, а деревья снаружи шумят так, словно их треплет шторм, как будто набережная превратилась в логово какого-то великана. Внутри башни все гремит, скрипит и стонет. Более того, вдалеке доносится колокольный звон: действительно чертовски зловещий. У меня такое чувство, будто я участвую в каком-то карнавальном аттракционе, чрезвычайно быстром и в плохом техническом обслуживании.
  “Это будет больно”, - говорит Лисса. “Сильнее, чем нож в твоей руке”.
  - Я знаю, что будет больно.
  “ Нет, не понимаешь. Тебе только кажется, что понимаешь.
  “Послушай, ты пытаешься отговорить меня от этого? Если бы это было так, я был бы более открыт для уговоров до того, как мы пробрались сквозь бурю, до того, как я упал в грязь и меня чуть не ударила молния, и до того, как Тремейн чуть не забил меня ногами до смерти. И вообще, куда еще мы собираемся пойти?
  - У тебя есть этот маркер и ремесленный нож? Даже сейчас, в темноте, когда я напуган и вспотел, она не может удержаться от ухмылки. Каким-то образом это помогает.
  Я роюсь в рюкзаке и достаю маркер. В руке я сжимаю нож.
  “Значит, ты Помпа, верно”, - говорит она. Я киваю. “Что ж, тебе придется стать твоим собственным проводником. Тебе придется пройти через себя в страну мертвых. Ну, по крайней мере, к ее краям. Ты не хочешь заходить слишком далеко — чем дальше ты заходишь, тем труднее возвращаться”.
  “Я отправляюсь в Подземный мир? Я уверен, что любой Подстрекатель, с которым я сталкивался, мог отправить меня туда гораздо менее болезненно”.
  “И гораздо более надолго”, - говорит Лисса.
  “ Тогда как я собираюсь выманить мистера Ди? Если он все еще поблизости.
  “Он будет рядом; он в ловушке или где-то спрятан. Эта церемония не только прочно перенесет вас в Подземный мир, но и прорвется сквозь то, что его удерживает. По сути, это церемония призыва, но на ней вы демонстрируете настоящую преданность делу ”.
  “ Мистер Ди будет недоволен. Ты же знаешь, какой он.
  “ Да. Но поверь мне, он будет впечатлен. У вас есть носовой платок или салфетка?”
  Я роюсь в карманах. Ничего.
  “ Тогда тебе придется воспользоваться своей рубашкой. Тебе нужно смочить ее в крови.
  “ Тогда ладно. Я снимаю рубашку.
  Лисса присвистывает, и я смотрю на нее. Не то чтобы она не видела всего этого раньше. Но это снимает напряжение, и тогда она становится полностью деловой.
  “Тебе нужно сделать надрез здесь и здесь”. Она указывает на две точки на моих плечах. “Абсолютно необходимо, чтобы вы перерезали артерии там, и только эти артерии. Это портальные раны. Мне жаль, Стив. Тебе нужно пустить кровь, чтобы это сработало. Обильно. Пометь эти точки своей ручкой ”.
  Я дрожу, моя кожа покрывается мурашками. Она протягивает руку, чтобы коснуться меня, и останавливается прямо перед соприкосновением. Я смотрю ей в глаза и вижу, что она понимает мой страх.
  “ С тобой все будет в порядке. Ритуал связывания прошел идеально. Только не забудь эту рубашку.
  Связывание было быстрой дрочкой — немного неаккуратной, но вряд ли смертельной. Я никогда не чувствовал себя так близко к смерти, как сейчас. Передо мной пропасть, и я тот, кто должен шагнуть с нее. Если я слишком пристально смотрю на край, я знаю, что не собираюсь этого делать.
  Адреналин от драки и поножовщины в моей руке угасает. Все, что у меня есть, - это я сам, напуганный и уставший я сам. Если я умру, по крайней мере, это будет на моих собственных условиях. Это должно что-то значить.
  Я отмечаю два места, на которые указала Лисса. Первое будет легким, если вообще легко вонзать нож в собственную плоть. Я щелчком вытаскиваю лезвие ножа из пластиковых ножен. Оно тускло светится.
  Все тихо. Я не слышу шторма. Вся моя вселенная сузилась до этого. Сквозь меня проходит такое гудящее напряжение, что я могу сорваться. И вдруг моя голова раскалывается, отбивая ритм с моим сердцем. Это еще ужаснее, чем я могла подумать, а я даже не начинала. Успокойся. Успокойся. Успокойся.
  Я делаю вдох и вонзаю нож в свою плоть. Трудно приложить нужное давление. Мои руки не хотят этого делать, и большая часть меня согласна со своими руками. На самом деле, большая часть меня.
  Но, черт возьми, мне нужно это.
  Я нажимаю и режу. Сначала боли нет. Это длится недолго. “О Боже”. Брызжет кровь, нелепо и ярко. Я падаю на колени.
  “Дыши”, - говорит Лисса, как будто я каким-то образом рожаю. Я чувствую себя обнаженной перед ней, обнаженной до своей сути. “Дыши. Я здесь, с тобой, Стивен. Я здесь.
  Я никогда не осознавал, насколько сильно может бить кровь из раны, и ее потоки быстрые и сильные, потому что мое сердце бешено колотится. Меня трясет. Часть меня задается вопросом, сколько у меня времени до того, как я потеряю сознание, но это ни к чему меня не приведет. Я подавляю свои мысли всей оставшейся волей, потому что мне остается только одно действие.
  Я вонзаю нож в содрогающуюся плоть другого плеча, мои руки липкие от собственной крови.
  - Рубашка, - говорит она.
  Я уронил это. Господи, я взял и уронил это!
  Раздается звонок. Ha! Голос Эрика Тремейна гремит у меня в голове. Как, черт возьми, тебе удалось продержаться так долго?
  Я мотаю головой влево-вправо в поисках рубашки. Я неуклюжая, опьяненная потерей крови, болью и шоком. Мое зрение расплывается, сужается. Вот оно! Подальше от месива из моих ран, нетронутых кровью. Определенно неуравновешенный. Как, черт возьми, это произошло?
  Это ты, говорит Тремейн, спрятанный где-то в моей голове, новый голос, выражающий мое отвращение к самому себе. Ты. Дерек тоже там, и они оба смеются, как в старые добрые времена, хлопая друг друга по спине, как старые приятели, которыми они и являются. Увидимся в аду.
  Я отчаянно карабкаюсь к рубашке, сквозь кровь, которая когда-то была частью меня и которая все еще льется из меня, хотя теперь все менее и менее настойчиво. Колодец высох, джентльмены. Колодец высох. Я протягиваю окровавленную лапу и хватаю рубашку. “Лисса...”
  Тьма душит меня, как смерть.
  
  OceanofPDF.com
  ЧАСТЬ ВТОРАЯ
  МАНЕВР ОРФЕЯ
  
  OceanofPDF.com
  27
  Тывыходишь из такой тьмы и знаешь, что с тобой покончено. Ты мертв, или ты притянул к себе Преступный Мир — и между этими двумя состояниями нет большой разницы.
  Лисса смотрит на меня, в ее взгляде что—то тяжелое - возможно, боль или облегчение. Мы в башне. Только это не так. Мы добрались до окраин Преступного Мира. Я чувствую это не только в тишине, потому что с этой стороны нет бури, но и во плоти, точно так же, как я чувствую, когда нахожусь в офисе, только здесь чище, темнее и ужаснее.
  “ Я— - Это все, что я могу выдавить из себя, мое тело пугает меня. Все не так, как я помню: за исключением того, что это так. Раны исчезли.
  И крови нет. Нигде. Ни единой капли в изогнутом пространстве башни. Я разжимаю руку и вижу рубашку, так что, да, на ней немного крови. Материал потемнел и высох от нее. Я складываю ее и кладу в карман. Мой рюкзак рядом со мной. Я хватаю другую рубашку и натягиваю ее.
  Я цел и невредим, за исключением татуировки херувима на моем бицепсе, которая горит, как будто ее только что нанесли чернилами. Я игнорирую ее. Честно говоря, за последние несколько дней мне приходилось бывать и похуже. Воздух тоже свежий. Ни одна кошка или пьяница никогда не ступала на это место.
  “Ты хорошо справился”, - говорит Лисса. “На мгновение … Я подумала, что ты слишком хорошо справился”.
  И я хочу поцеловать ее. Ее губам не хватает обычной синеватой бледности. На самом деле, ее щеки раскраснелись. Не нужно ни секунды колебаться. Это единственный раз, когда у меня будет шанс. Я протягиваю руку и касаюсь ее лица, оно теплое под моими пальцами.
  - Господи, - говорю я и чувствую, как зрачки моих глаз расширяются так быстро, что причиняют боль.
  “Здесь, ” говорит она, “ в этом месте мы можем соприкасаться. Здесь мы одинаковые”. Она прижимает мою руку к своему лицу. Это прикосновение теплой кожи к теплой коже наэлектризовано, и ее прекрасные глаза широко распахнуты. “Но я не знаю, надолго ли. Стив, я чувствую, как Одно Дерево зовет меня. Я так долго это отрицал”.
  Я притягиваю ее к себе, едва слыша.
  —Я...
  Потом мы целуемся. И я вся горю. Какая-то часть меня протестует против этого безумия. Мы в стране мертвых. На это нет времени. Но, на самом деле, мое чувство времени ушло. Это было с тех пор, как я вонзил нож в ту первую артерию. В мгновение ока все эти сомнения сгорают, и все, чего я хочу, - это она.
  Лисса тянет меня за рубашку, а я дергаю ее за блузку и одновременно пытаюсь снять джинсы.
  Я выбираюсь из них, чертовски неуклюжий, но это не имеет значения. Ничто не имеет значения, кроме нее. Ее кожа мягкая на моей груди. Мои губы находят ложбинку на ее шее, мои руки до боли упираются в ее спину, и между нами возникает синергия, совершенное движение. Я нежно целую ее, затем соскальзываю вниз, мои губы касаются ее кожи, ощущая ее дрожь моими губами.
  Я стою на коленях, стаскиваю с нее одежду, затем зарываюсь в нее лицом, грубым, мягким и влажным. Я пробую ее на вкус, пожираю ее с таким голодом, о котором никогда не подозревал, которого, как мне казалось, я никогда не мог заслужить.
  - Стивен, - выдыхает она.
  Я такой твердый. Как у меня может быть эрекция здесь? Как я могу так себя чувствовать? Вопросы сыплются у меня сами собой. Они должны, потому что я так сильно этого хочу.
  Я прижимаюсь к ней. Кажется, что мое тело слилось с ее, что мы каким-то образом слились воедино. Я чувствую, как бьется ее сердце под грудью. Он грохочет и колотится, как мой, и здесь, в этих воротах в Подземный Мир, это ошеломляет меня. Потом я вспоминаю, что мы еще не едины, и тогда мы становимся единым целым. И этого должно быть достаточно, чтобы довести меня до оргазма, долгого отсутствия таких ощущений, жидкого жара от них. Но я этого не делаю, и когда мы это делаем, это огненное прозрение.
  “О боже”, - говорит она.
  “О боже”, - говорю я в ответ. У меня болит все тело, но это приятная болячка.
  Я целую ее так крепко, что у меня болят губы. Я провожу большим пальцем по ее щеке, затем нежно беру ее за голову, заглядывая в глаза, пытаясь заглянуть в окруженное зеленью великолепие ее души.
  Она улыбается мне, и это совсем другая улыбка. Ни в малейшей степени не сардоническая. Я впервые чувствую, что преодолел броню, что я действительно вижу ее.
  И все же часть меня думает, Ну, отсюда можно пойти только в одно место, с этим ничего не поделаешь, а другая часть вопит: Заткнись, заткнись, заткнись! и есть еще одна часть, которая просто сияет, ухмыляется как сумасшедшая. Моя голова превратилась в ужасно переполненное, сложное пространство.
  Секс с мертвой девушкой. Это устанавливает новый минимум помпезности. За исключением того, что мы оба теперь вроде как мертвы.
  И вот в чем дело: мне все равно.
  Я открываю дверь.
  Дует холодный ветер, сильный и пахнущий дождем, воспоминание о мире, который я только что покинул. Я дрожу и кутаюсь в свое спортивное пальто.
  Ритуал прошел успешно. Мы кое-где, и у меня есть средства привести мистера Ди ко мне и, возможно, найти способ положить конец расколу Морриган. И, черт возьми, я влюблен. По уши влюблен. Я почти кружусь. Погруженный во весь этот ужас, я нашел идеальный момент. Я счастлива впервые за долгое время, больше, чем хотела бы признать.
  Я оглядываюсь по сторонам.
  Мы в районе Смерти, но не на Джордж-стрит. Мы в парке в подземном эквиваленте Вест-Энда - башня у меня за спиной. Река течет передо мной, но имеет темный блеск, больше похожий на лакрицу, чем на воду. Это Брисбен, но не Брисбен. Есть просветы, места, где ветер со свистом проникает с… Один из них находится рядом с башней, между ней и рекой, и я вглядываюсь в его глубины. Кто-то смотрит на меня снизу вверх, и я внезапно узнаю. Я смотрю на свое лицо. Оно подмигивает мне, а затем исчезает, и я смотрю в темное пространство, такое же глубокое, как то, в которое я провалился, чтобы попасть сюда. Какого черта я там, внизу?
  Я поднимаю голову, моим глазам требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к свету. За рекой находятся Подземные версии пригородов Тувонг и Ашенфлауэр. В живом мире Венчик находится в Тувонге, в Ашен-флауэре мой дом - не более чем груда тлеющих дров. Движение по Коронашн-драйв перегружено, а за всем этим возвышается гора Кут-тха, и именно там собираются мертвые. Здесь вершину горы венчает дерево, инжир из залива Мортон-Бей, которое тянется к небу, его нижние ветви простираются над внутренними пригородами, его корни пронизывают всю гору и спускаются в город огромными стволами дерева.
  Единственное Дерево - это пылающее над городом зрелище: дерево смерти, куда отправляются все жители Австралии после смерти. Холм возвышается под ним, его каменистая поверхность пылает красным огнем. Я никогда не видел, чтобы он так горел. Обычно это тусклый синий свет, как в общественном туалете, который отговаривает наркоманов колоться. Интересно, Лисса имеет хоть малейшее представление, что это значит.
  “Лисса, возможно, тебе захочется это увидеть”. Я возвращаюсь в башню и просовываю голову в дверь. “Лисса?”
  Она ушла. Осталась только пустая башня.
  Я ощущаю ее отсутствие как удар под дых. Теперь я понимаю, что имела в виду Лисса, когда сказала, что у нас мало времени. Она держалась за меня дольше, чем следовало, независимо от того, связывало это или нет. Приближение к Подземному Миру так близко должно было отвлечь ее от меня быстрее, чем что-либо другое. Я должен был это понять, но в последнее время я был рассеян. Это не очень-то подходящее оправдание. И это не смягчает мою боль.
  Я делаю глубокий вдох, вытаскиваю пропитанную кровью рубашку из заднего кармана и бросаю ее на землю. Ничего не происходит. Нет ощущения перемен или магического всплеска силы. Нет внезапно поднимающейся тьмы, которая принимает форму мистера Д. Это просто я смотрю на свою кровь на рубашке.
  “ Какого черта ты делаешь, идиот? Морриган стоит на краю дороги. Он выглядит бледным, почти больным. — Я не могу поверить, что...
  - Ну, ты хотел моей смерти.
  “ Разве ты не знаешь, насколько трудна эта церемония? И это почти прежняя Морриган, наставница, которую я знаю с тех пор, как себя помню.
  - Я знаю это очень хорошо, - говорю я.
  “Чушь собачья”, - рычит он. “Эта церемония удалась только раз за три поколения, и человек, который ее провел, был сумасшедшим. Это не должно сработать. Ты сумасшедший ”. Он и сам выглядит сумасшедшим. На его губах блестит слюна.
  Я пожимаю плечами. - Возможно, но это сработало.
  “ Ты самый счастливый мужчина, которого я когда-либо встречал. Затем он морщит нос. “ Я чувствую исходящий от тебя запах секса. Где твое чувство приличия? Ты сделал все это, чтобы залезть Лиссе в штаны? Я очень разочарован. И он звучит разочарованным, искренне встревоженным.
  “Лисса...”
  “ Она ушла. Он кивает на дерево позади и над нами. “ Ты знаешь, как это бывает. Всегда пожалуйста, присоединяйся к ней. Да, для тебя есть открытое приглашение, не хочешь воспользоваться им? Он смотрит с надеждой, и я думаю, может, так и надо поступить. Со всей этой беготней я все равно направлялся в том направлении. Но есть еще часть меня, которая хочет стереть эту самодовольную ухмылку с его лица.
  - Не-а. Пока нет.
  Морриган бросается ко мне, сжав руки в кулаки. Что-то трескается в воздухе, тонкий звук, как будто монтировкой скребут по бетону. Морриган отступает.
  Из воздуха формируется тень, которая сливается воедино.
  Морриган бледнеет. - Ты.
  “ Да, я. Ричард, тебе следует уйти. Голос сухой и тихий, чуть громче шепота. “Это все еще мое королевство, и ты понятия не имеешь, что ты привел в движение" … На самом деле нет.
  Мужчина, стоящий между нами, не выглядит особенно внушительно. Его костюм консервативен, даже немного потерт, а волосы аккуратно зачесаны набок. Но он действительно внушителен. И его гнев наполняет воздух глухим и ровным гулом. У меня сводит живот, а он даже не смотрит на меня.
  Раздается тихий выдох, и Морриган уходит. Здесь только я и фирма. Мистер Ди смотрит на меня с таким диким выражением лица, что на мгновение я жалею, что не с Морриган. Затем он тепло улыбается, хотя это не все, что я вижу. Для этого слишком много лиц.
  “Я хотел сделать это несколько дней, но Морриган хитра. Потребовался твой призыв, чтобы освободить меня из того места, куда он меня бросил. Чулан для метел, представляешь? Из всех этих чертовых мест, и даже журнала нет, чтобы почитать. Стивен, ты приложил немало усилий, чтобы увидеться со мной. Может, прогуляемся?
  Это странное ощущение, когда разговариваешь с мистером Д. Мужчина худощавый и довольно красивый, но в то же время огромный, властолюбивый и ухмыляющийся. Он двигается медленно, осторожно, а иногда и вовсе не двигается, и все же он ковыляет, мчится, носится вокруг вас, проверяет и всматривается, как врач, на скорости проводящий осмотр, или паук, опутывающий свою жертву паутиной.
  “Насколько все плохо, Стивен?” - спрашивает мистер Д.
  “Ну, я же здесь, не так ли?”
  “ В твоих словах есть смысл. Я ожидал увидеть Тремейна, твоего отца или даже Сэма.
  “ Я не могу рассказать тебе о Сэме. Но папы больше нет. Тремейна тоже.
  - Значит, все старшеклассники?
  - Они мертвы, - говорю я, и Смерть кивает.
  “Я чувствовал их, но не был уверен. Все рано или поздно умирают. Можете считать меня предвзятым, но в этом суть жизни. Даже я могу умереть, и без моей Помпы мое положение здесь ... шаткое. Морриган знает это. Он знает, что моя сила на исходе — этот придурок.
  Я сжимаю челюсти. - Это несправедливо.
  Мистер Ди смеется. “Нет ничего справедливого, Стивен. Не в тех играх, в которые мы играем”.
  Краем глаза я улавливаю движение. Ревет двигатель. А затем внедорожник врезается в мистера Д. сзади.
  Меня тоже чуть не уносит, но я оказываюсь чуть ближе к канаве, и рука мистера Ди вытягивается точно в момент удара, отбрасывая меня в сторону. Смерть скользит под колесами. Кости хрустят, как гром. Внедорожник трогается с места и мчится по улице.
  Я подбегаю к мистеру Ди, пытаюсь помочь ему. Я не знал, что у Смерти может быть кровотечение, но у него все в порядке. Его одежда липкая от крови. Из его ушей течет кровь, а губы и зубы покраснели. Я начинаю стаскивать его с дороги.
  “ Отойди, Стивен, ” говорит он и отталкивает мои руки от себя. Он все еще силен — меня сбросило с дороги, из меня вышибло дыхание.
  Мистер Ди встает, его ноги трясутся, лицо искажено. Один его глаз закрылся. “Возможно, тебе стоит сбежать”, - говорит он мне.
  Но я прирос к месту. Внедорожник возвращается и врезается в него. На этот раз он разворачивается по узкому кругу и врезается в него снова, потом еще раз. Морриган сидит за рулем, чертовски самодовольная, и к тому времени, как он заканчивает, мистер Ди превращается в комок крови и тряпок на земле. Наконец ко мне возвращается желание двигаться.
  - Даже не думай об этом. - Папа выходит из двери со стороны пассажирского сиденья и целится мне в голову.
  —Папа, я...
  “Насколько ты тупой, Стивен? Я не твой отец”, - говорит он обычным раздраженным тоном моего отца. Как я могу думать о нем иначе, чем о своем отце? Но в тот момент, когда мои глаза встречаются с его, сомнений быть не может. В них дикое, сбивающее с толку безумие и огромная чужеродная ненависть. Его кожа светится зловещим, болезненным светом. Стир не должен таким образом обитать в Подземном мире. Его истинная форма медленно прожигает его плоть.
  Неделю назад это был мой отец, хотя та ожившая искра исчезла, и ее заменил враг. Тем не менее, если тебе суждено умереть, умри, разозлившись на что-нибудь. “Папа...”
  Он целится мне в голову.
  - Ничего подобного, - говорит Морриган, выбираясь из внедорожника.
  Приклад винтовки останавливается в нескольких сантиметрах от моего черепа.
  Морриган перекатывает тело мистера Ди ногой и улыбается. “Итак, дело сделано. Смерть не должна быть гордой и все такое, ” говорит он, радостно потирая руки. Я никогда не видел Морриган такой. Такой чертовски счастливой. Он пугает меня больше, чем когда-либо мистер Д. “Смерть мертва”.
  “ Почему? - Спрашиваю я, и Морриган машет пальцем у меня перед носом. “ Боюсь, мне нужно знать только основу. И ты и так слишком много знаешь. Но не стоит его слишком жалеть. Этот ублюдок заслуживает каждую секунду боли. Морриган бросает взгляд на папу. “Покончи с этим”.
  Папа стреляет.
  В то же время холодные пальцы пробегают по моей плоти. Повсюду. Они касаются всего. Я задыхаюсь в стремительной, постукивающей, пронизывающей плотности льда.
  Чей-то голос шепчет мне в уши. “Правила меняются, Стивен”.
  Затем я снова оказываюсь в том темном пространстве, и последнее, что я слышу, - усталый голос Морриган.
  “О, черт”, - говорит он.
  
  OceanofPDF.com
  28
  Кстойке!
  Вот так я и просыпаюсь - с толчком и глубоким судорожным вдохом, как будто я тону.
  Треск! Ближайшая дверь содрогается.
  Крэк!
  С книжных шкафов, стоящих вдоль одной стены, осыпается многовековая пыль.
  Крэк!
  Мистер Ди чихает. “Не волнуйся, я построил этот офис своими руками. Двери укреплены моей собственной кровью и кровью моих врагов. В них еще есть немного крепости. Ты пьешь молоко?”
  Я киваю, пока мистер Ди наливает мне чай в чашку из тонкого фарфора. Я уже был здесь однажды, так давно, что почти забыл об этом. Это внутреннее святилище, тронный зал. Большое кресло мистера Д. стоит на другом конце длинного деревянного стола, и оно покрыто резьбой, изображающей бегущие, сражающиеся, умирающие фигуры, все они сжимают кинжалы, и совершенно не сочетается с металлическими, пластиковыми и кожаными деловыми креслами, стоящими напротив стола. Морриган жаждет этого смертоносного трона. Оно дрожит, вздыхает и, кажется, смотрит на меня в ответ. Я чувствую интенсивность его взгляда. Как неодушевленный предмет может иметь такое запутанное, хмурое присутствие? Я не могу представить, чтобы кто-нибудь когда-нибудь захотел посидеть в такой штуке.
  Стол завален бумагой — ее скомканные комочки, неровные стопки, и все это покрыто плотными каракулями мистера Д. С одной стороны стола украшены стикеры для заметок.
  Мистер Ди замечает, что я смотрю на бумажный хаос. “Я никогда не утруждал себя компьютером для настоящей работы”. Он поднимает руку и переносит ее, порхающую, как желтушные бабочки, со стола к своему запястью. “Кому он нужен, а? Хотя мне нравится мой Твиттер ”. Он читает заметки, которые ему прислали, и хмурится. “На этих вещах слишком много имен, которые я знаю”.
  Впрочем, я быстро забываю об этом. Кое-что еще привлекло мое внимание. У мистера Д. на стене действительно висит оригинал “Триумфа смерти”. Там все эти скелеты развлекаются с проклятыми. На мой взгляд, мистер Д. всегда казался слишком самодовольным по поводу этой картины, но вот она, во всем своем великолепии.
  Я подхожу к нему и содрогаюсь. Присмотревшись, я не вижу Оркуса в этих скелетах или Помпах, я вижу Мешалки. И я думаю об этом надвигающемся Региональном Апокалипсисе.
  “Неплохая работа, не правда ли?” - говорит мистер Д. “Я, гм ... приобрел ее для себя давным-давно. Одно из преимуществ этой работы. Что ж, так оно и было”.
  “ Что, черт возьми, происходит? - Спрашиваю я, отворачиваясь от фотографии. Он больше, чем я ожидал, и я чувствую, как все эти безумные глаза смотрят мне в затылок.
  Мистер Д. отправляет записки обратно на стол. “Боюсь, смерть, и смерть, и смерть”.
  Раздается мощный треск, и дверь позади него содрогается. Мы оба подпрыгиваем.
  “ Что ж, это было грандиозно. Мистер Д. передает мне чашку с блюдцем. Его мысли уже переключились на новую тему. Прыгает не только его лицо.
  “Есть другие пространства, другие места, и они продолжаются бесконечно, вселенные и вселенные. Однажды смерть может и не понадобиться. Но мы далеки от этого.”Смерть небрежно потягивает чай, даже когда дверь и книжные шкафы сотрясаются. “Я продолжаю читать. Мне нравится физика, мне нравится возможность того, что однажды смерть перестанет иметь значение. В конце концов, смерть - это всего лишь переходное состояние. Тело пожирается и снова оживает во всех существах, которые его пожирают. И души ушедших поглощаются Единым Деревом, проникают сквозь него, чтобы в конечном итоге отправиться по небу, покрытому Глубочайшей Тьмой.
  “Работа Смерти, Стивен, заключается в том, чтобы формировать Подземный мир, привносить в него опрятность, менее жестокую загробную жизнь. И это все, что я когда-либо делал, управлял своей маленькой альтернативной вселенной. Другие ФИРМЫ делают это по-другому, но мы все здесь для того, чтобы обеспечить мирный переход, убедиться, что умирание продолжается должным образом, и остановить Мешалки. Это именно та позиция, которой жаждет Морриган”.
  Я все еще на пару шагов позади. Думаю, так будет всегда. “ Он убил тебя. Как мы вообще здесь оказались?
  “Подумай об этом”. Мистер Д. постукивает себя по голове.
  — Я Помпа...
  Смерть кивает и громко отхлебывает чай. Лисса возненавидела бы его. Еще он ест сахар. Мама бы его тоже возненавидела. “Именно. Ты загнал меня сюда, и я забрал тебя с собой. В RMS все по—другому — характер нашей смерти, особенно в таких ситуациях, как эта. Нам предоставлена некоторая свобода действий. То, что ты был Помпой, означало, что я мог бы использовать тебя как портал, чтобы доставить нас сюда. Когда эта дверь, которую они так отчаянно пытаются выломать, откроется, все станет немного сложнее.… Финал. Правила меняются, Стивен. Я не первая фирма в Австралии и не буду последней, если, конечно, мы не придем к тому времени, когда смерть станет излишеством ”. Дверь дергается, металл визжит. Мистер Д. рассматривает дверь. “Я совершенно уверен, что мы еще не достигли этой точки, даже близко не подошли. Во-первых, ты все еще дышишь”. Он допивает чай и, нахмурившись, указывает на мой. - Ты к своему не притронулась.
  Крэк!
  Мистер Ди поворачивается на звук. “Не волнуйся, у нас достаточно времени, поверь мне”.
  Полчаса назад темнота перенесла меня сюда, и Смерть заварила чай со всей скоростью человека, который понятия не имеет о понятии “спешка” или “апокалипсис”.
  Хотел бы я сказать, что разделяю его отсутствие срочности, но я хочу убраться отсюда. И я хочу получить ответы. “Итак, что планирует Морриган? Чтобы стать новой фирмой?”
  “Морриган всегда была чрезвычайно прилежна к выполнению своих обязанностей. Это был только вопрос времени, когда он захочет получить мою работу.” Мистер Д. печально качает головой. “Что-то, что гораздо легче распознать задним числом, конечно”.
  “ Так что я могу сделать? Я опускаю взгляд на свою чашку.
  - Первым делом нужно было бы снять юную Лиссу Джонс с дерева.
  “Но правила...” Я понятия не имею, как я смогу даже добраться до Одного Дерева, не говоря уже о спасении Лиссы.
  Но если есть способ ... мистеру Ди лучше не связываться со мной. Я хочу вернуть Лиссу. Она нужна мне.
  “ Всему приходит конец, даже эффективности парадигм, Стивен. И, кроме того, ты должен понимать, что правила удивительно гибкие. В конце концов, ты здесь пьешь чай со мной, не так ли? Ну, ты бы пил, если бы действительно сделал глоток.
  Я не могу пить чай. Я слишком взвинчен. — Такого раньше не случалось, как Морриган может...
  Мистер Ди смеется и смотрит на меня своими приветливо-порочными глазами. “Конечно, это случалось и раньше. Когда происходят эти ... расколы, выживших нет, по крайней мере, если новая фирма выполняет свою работу. И позвольте мне сказать вам, я выполнял свою работу самым тщательным образом ”.
  “О”.
  Мистер Ди уже не тот дружелюбный парень, каким был минуту назад, и мне интересно, с кем или с чем я на самом деле заперт в этом кабинете. Если вы исследуете поверхность любого бизнеса, вы начинаете находить грязь, я полагаю. Но это разочаровывает. “Итак, вы ...”
  Мистер Д. кивает головой. “ Не сочувствуй мне, де Селби. Но я взбешен. Я не предвидел, к чему это приведет. Конечно, я знал, что это неизбежно, но это вряд ли означает, что я ожидал этого, и уж точно не от Морриган. Он был просто слишком хорош. Приверженец правил. Парень, который всегда создает новые способы повышения эффективности. Я был убаюкан, Стивен. Я думал, он прикрывает мою спину, а не наставляет на нее нож. Видишь ли, я забыл, как это бывает. Он ухмыляется мне. - Я был очень мерзким человеком, Стивен.
  Мистер Ди подходит ближе и похлопывает меня по спине. “Я все еще им являюсь, хотя мне хотелось бы сказать, что я был идеалистом, и я могу заверить вас, что я никогда не имел дела с Мешалками. Морриган открывает двери, которые никогда не должны открываться.
  “Помпезность - это линия фронта в войне, которая продолжается со времен Большого взрыва, между жизнью и отсутствием жизни. В конечном счете, это война, в которой у нас, вероятно, нет шансов победить. Наш враг силен. Вы не даете мешалкам преимущества, вы никогда не даете им преимущества. И уж точно не сейчас.
  Очень вероятно, что Морриган обнаружит, что он не будет твердым очень долго. Как только будет обработано достаточное количество мешалок, не останется ничего живого, что можно было бы принести. Морриган сделала смерть слишком эффективной для своего же блага.
  Я все еще отстаю на пару шагов, но я должен кое-что привнести в разговор. “Если бы ты не послал тех ворон, я бы не выжил, и я бы потерял Лиссу раньше, чем это произошло”.
  Мистер Д. поворачивает ко мне свое изменчивое лицо. “Вороны? Я не посылал никаких ворон. Я не мог контролировать свою птичью Помпезность с тех пор, как Морриган запихнула меня в чулан для метел.
  - Ну, если не ты, то кто это сделал?
  Воронам нравится доводить дело до собственного конца. Возможно, они хотели немного выровнять ситуацию. В конце концов, мой раскол, возможно, был жестоким — и так оно и было, поверьте мне, так оно и было, — но Морриган вывела его на совершенно новый уровень. Вам не следует иметь дело с подстрекателями. Не знаю, смогу ли я подчеркнуть это достаточно. Абсолютно ничего хорошего из этого не выйдет ”.
  “Так что же мне делать?”
  “Ну, перво-наперво, будь осторожен: ты можешь умереть здесь. Морриган захочет остановить тебя, а его влияние в Преступном мире велико. Тебе нужно найти Лиссу. Любовь намного сильнее, чем ты можешь поверить, и тебе понадобятся союзники.
  Он предлагает маневр Орфея. Я думал, что это невозможно. Насколько я знаю, они определенно никогда раньше не срабатывали. В противном случае они были бы названы в честь чего-то другого, а не в честь их самого впечатляющего провала.
  Ты не можешь просто отправиться в ад и вернуться обратно, когда захочешь. За это приходится платить. Это требует боли и страданий. Вернуть кого-то другого еще сложнее. Орфей потерпел неудачу, и он был лучшим из нас. Я не вижу, как парень из Брисбена сможет когда-либо улучшить это.
  Мое лицо горит. - А как насчет моих родителей, стали бы они могущественными союзниками?
  Его глаза вспыхивают, и он тычет в меня костлявым пальцем. “Ты пытаешься торговаться с фирмой? Поверь мне, это не сработает.
  “Смена парадигмы”, - напоминаю я ему, и я чувствую себя довольно спокойно, глядя Смерти в глаза. Он действительно больше не Смерть?
  Мистер Ди хихикает. “Вот это в духе, но потребуется больший сдвиг парадигмы, чем все, на что мы способны, чтобы вернуть их обратно. Больше, чем Голодная смерть в старину ”. У меня при этом отвисает челюсть. Я всегда думал, что Голодная смерть - это миф, страшная история. “Мне жаль, Стивен, но они зашли слишком далеко”.
  “Подумал, что стоит попробовать”.
  “ Все так. Лодочник Харон, теперь ты хочешь заключить сделку именно с ним. Действительно, тебе придется. Или Нети, тетя Нети, но нет, ее, наверное, лучше пока избегать.
  Дверь скрипит громче, чем когда-либо прежде. Мы оба поворачиваем головы в ее сторону. Фрагменты рамы падают на пол. В нем мало что осталось.
  “ Еще кое-что. Тебе понадобится это. Мистер Ди протягивает мне ключ. Металл теплый и маслянистый, на самом деле он кажется тревожно-бледным. “Это мой ключ к номеру Четыре. Железо было обмотано вокруг кости пальца первой смерти — Голодной смерти, — так они говорят. Я не могу быть уверен в этом, но оно старое и мощное. Носите его при себе, и мешалки вас не почувствуют. Морриган не станет менять замки. Он не сможет, пока не исчезнет вся помпезность. Сделай так, чтобы он никогда не смог этого сделать, Стивен.
  Дверь со взрывом трескается, и осколки поражают нас обоих. Пыль наполняет комнату — серьезная пыль, пыль мертвых, и это пьянящая штука.
  Мистер Ди ухмыляется, а затем кашляет. “Сделай глубокий вдох, Стивен. Я отправляю тебя в место под Преисподней, в Самую Глубокую Тьму. Это короткий путь к Единственному дереву. Вы почувствуете, как оно притягивает вас. Там будет велосипед. Я люблю велосипеды. Просто продолжай скакать, пока не выдохнешься”.
  Упоминание о велосипеде пугает меня. Надеюсь, этот не упадет на меня. Мистер Ди вздыхает. “В природе Раскола есть многое, чего Морриган не понимает. Это, пожалуй, единственное преимущество, которое у тебя есть. Как только ты найдешь Лиссу, ты больше не сможешь убегать”. Его бегающий взгляд останавливается на мне, его лицо плавает в пыли. “Перед концом все станет очень скверно, де Селби. И тебе придется подойти к этому с головой. Мне очень жаль, но вы еще ничего не видели.
  Я не знаю, что на это сказать. Я пытаюсь что-то сказать, но мои легкие наполняются пылью, и все, что мне удается сделать, это закашляться.
  Мистер Д. похлопывает меня по руке и улыбается. “Наконец, парень, о том, что ждет нас впереди, лучше не думать слишком много. В конце концов, мы все умираем”.
  А потом я снова ухожу.
  
  OceanofPDF.com
  29
  ВСамой Глубокой Темноте громко поскрипывают ветви Единственного Дерева, но звуки доносятся до меня через воздух, более вязкий, чем воздух имеет право быть. Вибрации Единого Дерева проходят сквозь меня. Я нахожусь в подбрюшье Подземного мира.
  Я сижу на земле, изрытой узловатыми и ребристыми кончиками ищущих корней. С них, словно светящаяся жидкость, стекают души умерших, их время в Аду истекло. Они взмывают в воздух, сначала просто как светящиеся шары, но вскоре принимают примерно человеческую форму — жизненную привычку, жизненную форму трудно изменить.
  Здесь низ - это верх, а верх - это низ. Над моей головой великая бездна, в которую поднимаются / падают все души. Что происходит потом, я не уверен. Души сверкают во тьме, как звезды, направляясь в места, которые не могут охватить наши слова, потому что оттуда не возвращаются истории. Оттуда ничего не возвращается.
  На какое-то время, несмотря на мою настойчивость, я заворожен этим зрелищем. Очарован. Придет время, когда я узнаю это близко — может быть, скоро, — но не сейчас.
  Воздух потрескивает от шепота тех, кто давно умер, проникающего сквозь корни дерева.
  “Это была всего лишь простуда. Уход, который стал уходом”.
  “Скучаю по ней”.
  “Скучаю по ней”.
  “Извини, не успел закончить раньше, чем закончил я”.
  “И...и...и...”
  “Иногда идет дождь, и все, чем я являюсь, - это дождь. Ты чувствуешь меня?”
  “Здесь...здесь...”
  Это грохочущая какофония плохой поэзии. Может быть, в конечном счете, таковы люди. Эти болтающие последние мысли, переполненные и беспорядочные.
  Я опускаю взгляд и пытаюсь заглушить этот звук.
  Здесь, в темноте, я протягиваю руку, и мои ищущие пальцы находят велосипед, который каким-то образом оставила мне Смерть. “Да”.
  Да, да,эхо велосипеда. Езжай. Езжай.
  Я забираюсь на сиденье. Я не катался на велосипеде с двенадцати лет, но это никогда не забывается. Ладно, может быть, и так. Мотоцикл трясется подо мной, и я борюсь с рулем.
  Заботься. Заботься, шепчет оно.
  Как только я начинаю крутить педали, я попадаю в ритм. Легко. Вроде того.
  Я еду в темноте, велосипед болтается у меня между ног. Темнота - это глубокое давление холодной жидкости вокруг меня. Мои ребра ноют, кажется, что все вот-вот лопнет. Дыхание становится спертым в легких. Надвигается удушье.
  Я совершаю ошибку, снова поднимая глаза в темноту, и вижу там души, медленно дрейфующие, вращающиеся по орбитам друг вокруг друга. Некоторые подергиваются, но большинство неподвижно, и они уходят в невесомую бездну наверху.
  У меня возникает ощущение, что, если я буду смотреть слишком долго, моя плоть, или что бы там ни было, населяющее это пространство, опустошится и посветлеет, и я буду подниматься и возвышаться в этой темноте. Это уже начинает происходить, и это не так уж неприятно. Я перестал кататься. Велосипед наклоняется, и я падаю на бок. Это не больно. Я поднимаюсь на ноги и понимаю, что моя хватка слаба. Я также заметил, что желание дышать исчезло. Я начинаю относиться ко всему этому ужасно легкомысленно.
  Передо мной открылась трещина, и я смотрю вниз. Из нее льется свет, и я смотрю в свою собственную дурацкую кружку. У меня озадаченное лицо, немного сонное, лицо типа "У меня только что был секс". Потом я вспоминаю, почему я это делаю: Лисса. Я не знаю, какое будущее нас связывает, но я хочу создать возможность для его осуществления.
  Я подмигиваю себе, сажусь обратно на велосипед и продолжаю ехать. Впереди долгий путь.
  Я следую своим инстинктам, иду по одной узкой дороге, потом по другой, взбираюсь на один холм, затем спускаюсь по следующему. Я набираю скорость, ко мне возвращается уверенность, и я начинаю принимать свое окружение, а не глазеть на него. Это не так уж сложно.
  Постепенно темнота становится чем-то другим. Зеленое свечение освещает улицы какого-то подземного города. И впервые у меня возникают серьезные сомнения. В этом месте есть знакомая неправильность. Его здесь быть не должно. Верхушки корней, которые простираются над этой частью Самой Глубокой Тьмы, отмирают — сворачиваются и чернеют. Воздух спертый. Но мне нужно ехать именно туда.
  В центре города есть зал, и дверь открыта. Что-то смутно напоминающее гуманоида проскальзывает в него. Глаза у него огромные, морда узкая, а длинный рот открывается, обнажая зубы. Их довольно много, и они выглядят острыми.
  Тогда я понимаю, где я нахожусь.
  Я никогда не видел его в натуральном виде, но я сразу узнаю, что это такое. Полные ненависти глаза впиваются в меня. Если бы взгляды могли убивать … Я смотрю на Мешалку. И это city Devour. Я в самом сердце Мешалок. Я покойник.
  Мешалка принюхивается к воздуху и делает шаг ко мне. Как, черт возьми, остановить Мешалку в Кромешной Тьме?
  Он делает еще один шаг ко мне.
  Велосипед дрожит у меня между ног. Полет, шепчет он. Спешка.
  Хорошая идея.
  Воет мешалка. Это пронзительный и ужасный звук, от которого у меня по коже бегут мурашки, и я кручу педали быстрее.
  Времени немного,говорит велосипед.
  Я знаю, что это значит. Мир закрывается, пока я кручу педали по улицам, неуклюже перепрыгивая канавы, когда мне нужно. Все это место освещено, как радиевый циферблат на старых часах. В небе над нами нет ни души, это участок кромешной тьмы. Ветер налетает из темноты, и он холодный. Мне действительно не суждено быть здесь. Это место недвусмысленно говорит мне об этом.
  Быстрый взгляд через плечо показывает дюжину Мешалок, скачущих за мной. Они прокладывают путь. Подземный мир усиливает давление на мою плоть. Я начинаю крутить педали так сильно, как только могу. А потом мотоцикл останавливается, просто резко останавливается. К сожалению, я этого не делаю, и я перелетаю через руль. Я переворачиваюсь в воздухе, затем приземляюсь на спину. Я открываю глаза, у меня перехватило дыхание.
  Мешалки несутся ко мне, их огромные рты расширяются. Я смотрю на все эти зубы. Первыми они хватают мой велосипед. Он издает пронзительный вопль. Воздух сжимается вокруг меня, как в тисках. Самая быстрая Мешалка хватает меня за ногу, и я...
  Я снова могу дышать.
  Глубочайшая Тьма рассеялась, и я... ну что ж.… Я снова в Подземном мире. Знакомые запахи розовой воды, гнили и пончиков наполняют мои ноздри, этот запах пересиливает все остальное, если не считать слабого привкуса мешалки. Здесь я нахожусь так глубоко в Подземном мире, как никогда прежде, и это потрясающе знакомо.
  Я стою и дрожу на вершине горы Кут-тха - ну, эквивалента Подземного мира. На самом деле здесь довольно многолюдно. Но мертвы ли эти люди или, как и я, просто приехали в гости, я не уверен. Я думаю о том, что нужно, чтобы добраться до этого места, если ты не мертв, и я сомневаюсь, что они такие же, как я. Но туристы есть во всех странах. Даже на Эвересте в это время года может быть многолюдно. Люди собрались на смотровой площадке горы Кут-тха, построенной в промежутке между двумя мощными корневыми контрфорсами, и лениво смотрят вниз на город.
  Городской кот в стиле барокко, покрытый латунными завитушками, похожий на то, что карикатурист мог бы нарисовать после пары капель кислоты, сплошь завитушки и тени, все либо с острыми краями, либо украшенное цветами, управляемый, без сомнения, одним из многочисленных сотрудников Charon, плывет по черным извилинам реки внизу. По нему карабкаются тени. Река Брисбен - один из многих притоков Стикса, и если вы моргнете, то на мгновение увидите множество других рек, пересекающих ее, так что река внизу выглядит не как единый поток, а скорее как сосудистые и подвижные пальцы дельты или вены легкого.
  На пригороды внизу, простирающиеся до самого города и на юг до Золотого побережья (ну, или на их эквиваленты в Подземном мире), по той же причине, что и на реку, смотреть трудно. Здания сливаются воедино, разные истории накладываются друг на друга. Если моргнуть, то иногда города вообще нет, просто огромный лес. Только небо относительно постоянно, и отмечающие его созвездия - это те, которые я знаю, хотя в темноте немного многолюднее. В пространстве между звездами струятся фигуры — спиралевидные цепочки птиц и летучих мышей или существа, похожие на птиц и летучих мышей, их крики далекие, пронзительные и бессмысленные.
  В стране мертвых на самом деле происходит немного больше событий, чем я предполагал. Мы не видим эту сторону света из наших офисов. Абсурдно, но я задаюсь вопросом, могут ли люди брать здесь ипотеку? Каковы процентные ставки? Так ли сильно сохранились эти фрагменты жизни?
  Но потом я перестаю думать об этом, потому что мой левый бицепс начинает гореть ужасным жидким огнем, сильнее, чем жгучая боль, которая беспокоила меня у башни. Я хватаю его, и плоть изгибается под моими пальцами. Моя татуировка принимает трехмерную форму: нос и лицо выступают из-под кожи. Я пытаюсь оттолкнуть его, и крошечные зубки впиваются в мою ладонь. Я с визгом отдергиваю руку. Татуировка делает глубокий вдох. Ощущение воздуха, проникающего в мою руку, не из приятных.
  Крошечные глазки на его херувимской головке закатываются, чтобы встретиться со мной взглядом.
  - Черт. - Мой голос похож на шепот.
  “Ты говоришь мне”, - говорит херувим. Он расправляет крылья, и это действительно сбивающее с толку чувство, как будто кто-то двигает стержнями под моей плотью. “Что за—? Я застрял у тебя на руке. О, и где мое тело?”
  - Ты просто символ, - говорю я, думая, что у меня появилось чертово предчувствие.
  Херувим, прищурившись, смотрит на меня. “Один взбешенный символ. Это Ад”.
  - Прости, я никогда не думал о том, чтобы подарить тебе тело.
  “ Нет, я имею в виду, что мы делаем в аду? Ты ведь не умер, да?
  Я пожимаю плечами. “ Наверное. Это сложно.
  “Нет, это не так. Не говори так чертовски неуверенно. Такого рода неуверенность удержит тебя здесь”.
  Но вот в чем дело. Я не уверен. Я понятия не имею, какого хрена я здесь делаю. Или даже как начать возвращать Лиссу.
  “ Тебе нужен проводник. Зови меня Вирджил.
  - Полагаю, вы работали на Данте.
  “Ha. Может, нам сначала выпить кофе? - Говорит херувим, и я не спорю. - Меня зовут Уол.
  - Я думал, тебя зовут Вирджил, - говорю я.
  - Не прикидывайся милым, приятель.
  - Что за имя такое Уол? - спросил я.
  - Лучше, чем Стиви, ты не находишь?
  Мы заходим в кафе, и я сажусь практически на то же место, на котором сидел не так давно, когда встречался с Морриган в живой версии этого места. С тех пор многое произошло. Доминирует скрип дерева, громче, чем я когда-либо слышал. Я понимаю, что оно зовет меня. Должно быть, именно так чувствуешь себя мертвым. В этом звуке есть что-то завораживающее, и это порождает голод в моей груди.
  Я был напыщенным всю свою сознательную жизнь, но никогда раньше не испытывал ничего подобного. Это то, с чем мне придется бороться, если я когда-нибудь захочу вернуть Лиссу.
  Я пробегаюсь по выбору кофе.
  “ Боже Милостивый. Все, чего я хочу, - это кофе. Что, черт возьми, такое ”флэт уайт"? Уол смотрит на ворону, растущую из шеи баристы. “Что бы вы посоветовали?”
  Ворона поднимает голову.
  - Просто купи ему что-нибудь полегче, - говорю я.
  Бариста фыркает. “ Ты хочешь сказать, что мы не справляемся с этой задачей? Хочешь сказать, что мы не умеем готовить хороший кофе?
  —Нет, я...
  “Мы приготовим тебе хороший кофе”, - говорит ворона. “Тебе понравится. Итак, что ты хочешь?”
  “Длинный черный, без молока”.
  “А, типично”, - усмехается бариста. “Чертов турист”.
  Дерево скрипит, словно готовое упасть. Если бы оно упало, весь его вес наверняка проломил бы тонкую оболочку земли и ввергнул бы город в эту холодную бездну внизу. Я понимаю, что слышу этот скрип с тех пор, как перерезал себе артерии ремесленным ножом. Это фоновый шум, который поразительно усилился, шокируя меня, когда я меньше всего этого ожидаю.
  Я потягиваю кофе из бумажного стаканчика. Оно холодное, на вкус подгоревшее и немного пепельное, но это не важно, я все еще смирился с тем фактом, что мои деньги здесь приличные.
  Я смотрю на сдачу. Деньги неуловимо, хитро отличаются. Пластик банкнот выцветший. Лица, напечатанные на нем, те же самые, но плоть обвисает, глазницы пусты, и выражения, содержащиеся внутри, меняются каждый раз, когда я смотрю на них. В мгновение ока они переходят от немого ужаса к безумному смеху. За исключением монет и пятидолларовой банкноты, лицо королевы безмятежно и неподвижно. Я думаю, она все еще жива.
  Херувим ухмыляется на это. “Не могу поверить, что после столетия федерации вы все еще не стали чертовой республикой”.
  Wal сжимает чай-латте в кулаках, делая громкие глотки каждые несколько минут, что тревожно согревает мой левый бицепс. Я не понимаю, почему мой кофе такой холодный.
  Мне все это не очень нравится, но он, кажется, наслаждается своим латте. “Не пил такой чашки с тех пор, ну, не помню. Я точно помню, что ”Олд Вик" все еще был "Куин", и он не был таким молочным ".
  “ Держу пари, это был и не чай. Что вряд ли делает его кофе.
  Вэл ворчит. - Может, нам стоит продолжать?
  - Насколько вы знакомы с Преступным миром?
  “Я был здесь несколько раз, в основном однодневные поездки. Прошло много времени между визитами. Итак, ты великолепен. Это многое объясняет. Преступный мир для вас, ребята, другой. Ему не нравится, когда вы возитесь без дела. Он убирает вас с дороги как можно быстрее. Ты не можешь изменить порядок вещей здесь, приятель. Твоя девушка будет на дереве, и если она боролась со своей смертью, как ты говоришь, то для нее это может оказаться быстрее.
  “Что будет быстрее?”
  “ Ассимиляция. Дерево захочет ее поглотить.
  Я смотрю на него, ничего не понимая.
  “Судя по твоему отсутствующему взгляду, мне кажется, что ты довольно типичная помпа”. Я немедленно защищаюсь. Но Уол не дает мне времени ответить. “Я не знаю, как ты продержался так долго. Как ты думаешь, что делает дерево?”
  Я пожимаю плечами. - Расти.
  - Не-а. Ну, да, но как это растет? Оно впитывает и выщелачивает все. Это дерево - просто деревянное сито. Оно отделяет душу и помещает ее туда, где ей самое место.
  “Это память о мире и отражение, искаженное, конечно, памятью о нем, потому что память искажает все. И это рассасывание всей этой психической энергии, всех этих душ. Это делает дерево. Без этого места у вас повсюду были бы души, буйствующие и Мешающие. Черт, там была бы такая неразбериха, что они могли бы просто войти и все забрать. Что, судя по тому, что я слышал, именно так и происходит ”.
  “Значит, Лиссу поглощают?”
  Вэл морщится, поднимая на меня глаза. “ Медленно соображаешь, черт возьми, не так ли? Да, и, как я уже сказал, это будет быстро. Что касается дерева, Лисса мертва уже слишком долго.
  И тут я замечаю вооруженных Мешалок, пробирающихся сквозь толпу в нижней части смотровой площадки. Мешалки здесь? Какая наглость.
  Мне нужно уходить, пока они меня не заметили. Я знаю, что они не могут меня почувствовать, потому что у меня ключ мистера Ди, но они найдут меня достаточно скоро, если я останусь здесь. Они подходят к баристе. Отлично. Он неопределенно указывает в мою сторону рукой и крылом, и Мешалки направляются в мою сторону.
  Я двигаюсь так быстро, как только могу, надеюсь, не привлекая к себе внимания, к основанию ствола дерева. Оказавшись там, я вижу ступеньки, вырезанные в дереве. Лестница заканчивается на каждой ветке после ленивого, но крутого обхода вокруг дерева. Я начинаю подниматься по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз. До первой ветви долгий путь, а до вершины еще дольше.
  “Медленно и размеренно, да”, - говорит Уол. “Такими темпами ты себя измотаешь”.
  - У меня нет времени, - выдыхаю я.
  На третьем круге я сгорбился, мои руки вцепились в шершавую кору Единственного Дерева, и меня тошнит от моего кофе.
  “ Ты в порядке? Уол пристально смотрит на меня.
  “Прекрасно, просто немного плохого кофе”.
  - Просто постарайся ничего из этого не вылить на меня.
  Несколько раз я прохожу мимо мертвых людей, направляющихся туда же, куда и я, хотя никто из них, кажется, никуда не спешит. Они смотрят на меня без интереса. Некоторых я узнаю, например Джона из морга Уэсли, который кивает мне. Его вид тревожит меня. Но мы не разговариваем, на это нет времени. Все мы слишком сосредоточены на наших направлениях. И я слишком запыхался.
  Есть только один человек, который проходит мимо меня.
  Мистер Ди бесшумно подходит сзади. Уходя, он не смотрит на меня, его плечи ссутулились, лицо застыло. РМ просто забирается все выше и выше на дерево, и хотя кажется, что он вообще не ходит, вскоре он скрывается из виду.
  Итак, он наконец ушел. У меня серьезно нет союзников.
  “ Там есть место для всех Смертей - для всего Оркус-хай, прямо на верхушке дерева. Это называется Переговорами”, - говорит Уол.
  - Что там наверху? - спросил я.
  “Кое-что, о чем тебе не нужно думать прямо сейчас. По одному вопросу за раз”.
  И единственное, что для меня важно, - это эти шаги, один за другим, снова и снова. Могло быть и хуже. Я мог бы нести камень над головой.
  Пока я карабкаюсь, подо мной разворачивается Ад, сопровождаемый все это время скрипом ветвей дерева и холодными порывами ветра, дующего с моря. Это прекрасное зрелище, внушающее благоговейный трепет своими просторами, цвета приглушенные, но разнообразные. Это город, лес и море. Это небо, испещренное кроваво-оранжевыми облаками. Это каждый закат, который я когда-либо видел, каждая первая мерцающая звезда. Я полон решимости не привыкать к этому.
  Это место - смерть для меня. Красиво или нет, но это все, что есть в этом королевстве.
  
  OceanofPDF.com
  30
  Я добираюсь до первой ветки и сразу понимаю, что это не та ветка. Это ощущение глубоко во мне, уверенность, которая почти успокаивает, потому что предполагает, что я, возможно, знаю, куда иду.
  Чуть дальше чувствуется аромат знакомых душ, семьи — корица, перец, древесный дым, слабый намек на лосьон после бритья и лаванду. Может быть, это будет следующая ветка или та, что после нее.
  Я останавливаюсь, чтобы перевести дыхание, и смотрю вдоль деревянной ветки. Это мягко покачивающийся лесной пейзаж, и по всему нему ходят люди. Большинство из них лежат, некоторые стоят, но дерево поглощает их всех. Дерево облекает их плотью. Это жуткое, но в какой-то степени безмятежное видение. Здесь нет боли, просто медленное отпускание.
  Затем я вижу мешалку. Большая. Чтобы в нее поместились двое таких, как я. Он ходит между мертвецами, разглядывая то одно, то другое тело. Над его головой мерцает тепло, но не это привлекает мое внимание.
  В одной руке Мешалка держит мачете. Она смотрит на меня и громко хрюкает. Черт. Ключ мистера Ди означает, что он меня не чувствует, но определенно узнает. Я задержался здесь слишком надолго.
  Он бежит ко мне по ветке, и я не жду поблизости. Я начинаю заикающимся, отчаянным бегом. Я возвращаюсь к следующему лестничному пролету.
  После первого подъема с ответвления становится очевидно, что он собирается догнать меня, и скоро. Мои ноги горят, у меня осталось не так много скорости. Я прохожу мимо одного, затем другого мертвеца, обходя их так быстро, как только могу на головокружительной лестнице. Мешалка не отстает от меня. Я слышу, как он отталкивает их, и их крики эхом доносятся до меня.
  “Ублюдок”, - говорит Уол. “Им придется снова подниматься”.
  Трудно найти много сочувствия к мертвым, с ними уже случилось худшее. Я знаю, какие стойкие души. Я, с другой стороны … Я делаю все возможное, чтобы избежать такого исхода. Я вижу вспышки мачете и то, как легко Мешалка держит оружие в руках. Мысль о том, что он вонзится мне в заднюю часть ног, - это, пожалуй, единственное, что придает мне хоть какие-то силы.
  Мне удается добраться до следующей ветки, и у меня не остается сил карабкаться. Я, пошатываясь, выбегаю на ее плоское, продуваемое ветром, дрожащее пространство. Я тяжело дышу и обливаюсь потом, ноги ватные. Край слишком близко. Я оглядываюсь вокруг. Вдалеке кружит вертолет, высматривая что-то, что, как я подозреваю, и есть я. Я не знаю, что я собираюсь делать, но мне нужно сделать это здесь.
  У меня есть всего несколько мгновений, чтобы отдышаться.
  “Мешалки здесь другие”, - говорит Уол.
  “Каким образом?”
  Здешние Шевелилы, должно быть, все еще обитают в телах, но в этом месте между миром живых и их городом, погруженным в Глубочайшую Тьму, тела - хрупкие вещи. Мешалки плохо подходят друг другу. Между телами, в которых они обитают, и Подземным миром существует своего рода трение неправильности ”.
  “Это хорошо, правда?”
  “Не совсем, они сильнее. Подземный мир намного ближе к их стихии, и их истинная форма будет бороться, чтобы избежать плоти”.
  Замечательно. Именно это я и хотел услышать.
  Но на беспокойство нет времени. Мешалка здесь, и она приближается ко мне, размахивая мачете в воздухе. Тело ее хозяина дымится, перегреваясь. Плоть пузырится почти гипнотически, а эктоплазма цвета и консистенции туши стекает по его щекам. Я сражаюсь с зомби Робертом Смитом.
  “Тебе здесь не место”, - говорит Мешалка певучим голосом.
  “ Ты тоже. Морриган не следовало приводить тебя сюда.
  Мешалка качает головой. “После переговоров он станет новой фирмой. Это будет его королевство, которым он будет править”.
  Значит, этого еще не произошло.
  Мешалка замахивается мачете на мою голову, и я пригибаюсь. Мои ноги, ослабевшие от всего этого подъема по лестнице, дрожат подо мной, но в них все еще достаточно пружинистости, чтобы я могла размахнуться и ударить его ладонью в грудь. Он хрюкает, и что-то шевелится у него под кожей: настоящая Мешалка внутри. Форма внутри формы бросается на меня. Его маленькие коготки или зубы раздирают плоть хозяина. Я отдергиваю руку. Кожица мешалки горячая, и на моей ладони остался жгучий красный рубец.
  Это не то, чего я ожидал. Мешалка никуда не делась.
  “О, да. Увиливать здесь не получится”, - говорит Уол.
  Теперь он говорит мне.
  Но Мешалка смотрит на меня с опаской, и там, где моя рука коснулась ее плоти, зияет черная дыра размером с ладонь. Она пятится. Я как-то повредил его, и мне нужно воспользоваться единственным преимуществом, которое у меня есть. Я заряжаю мешалку.
  Он швыряет в меня мачете легким, жестоким жестом, и рукоять сильно ударяет меня в грудину, сбивая с ног. Мешалка нависает надо мной, и крылья Вэла кажутся отчаянным пятном слева от меня, как будто он пытается поднять меня одной только силой крыльев.
  “Вставай, вставай, вставай”, - призывает он, и я пытаюсь, но слишком поздно.
  Мешалка хватает меня и поднимает над головой. Из мест соприкосновения с моей плотью струится дым. Я чувствую запах готовящегося блюда, но страдаю не я один — кусочки его неживых пальцев отваливаются, как мокрый бисквит, и падают на ветку.
  Она спотыкается и чертыхается на незнакомом языке, затем на нее что-то натыкается. Мешалка останавливается, встряхивает ножкой. Теперь его пальцы ослабляют хватку, как раз тогда, когда я этого не хочу. Мы высоко, и край дерева так близко. Я вижу город и темноту за ним. Я бы очень хотел остаться здесь, наверху, а не мчаться вниз.
  Со стороны лодыжек Мешалки доносится странно знакомое рычание. Я смотрю вниз и вижу Молли. Ее челюсти сомкнулись на лодыжках Мешалки. Она смотрит на меня, и выражение ее лица такое, Ну же, давай, помоги мне здесь!
  Я бью кулаком в висок Мешалки с такой силой, что хрустят костяшки пальцев. Он вздрагивает, отпускает меня, и я падаю. Я раскачиваюсь на ветке, хватаясь на ходу, но моя хватка в лучшем случае скользкая. Я соскальзываю с края, пока не ухватываюсь кончиками пальцев, мои ноги болтаются над всем этим пустым пространством. У меня такое чувство, что если я упаду, то не смогу подняться обратно как нечто живое. Крылья Вэла снова напоминают размытое пятно колибри, как будто от этого будет какой-то толк.
  Молли хватает меня за запястье, так нежно, как только может, и тянет. Вместе мы забираемся на ветку, и я лежу там, тяжело дыша. Я протягиваю руку и обнимаю ее. “ Молли, ” говорю я. - Молли, мне так жаль.
  Мешалка остается на месте. От нее отвалились кусочки, а то, что осталось, сползло так, что выглядит как плохо сделанный человеческий коллаж.
  Молли улыбается своей очаровательной улыбкой. Она на мгновение остается рядом со мной, затем бросается к Мешалке, врезаясь в ее ножки. Мешалка опрокидывается вперед, проскальзывает мимо меня и переваливается через край ветки. Ее скольжение замедляется, и Молли запрыгивает ей на спину. Она начинает гореть, но она повсюду, рычит и кусается. Глаза Мешалки расширены от ужаса или ярости, Молли вцепляется ей в шею. Он тянется к ветке и хватается за нее. Затем, со звуком рвущейся мокрой бумаги, запястье отделяется от кисти. И они исчезают.
  Я, спотыкаясь, подхожу к краю.
  Я смотрю, как Молли и Мешалка падают, словно какая-то пылающая комета, несущаяся к темной земле под нами. Земля разверзается, или набегают низкие темные тучи, потому что они внезапно пропадают из виду. Кроме того, я вообще почти ничего не вижу. Мои глаза мокры от слез.
  “ Молли, ” говорю я. - Миллионы Молли.
  Я смотрю вниз, в темноту, куда они упали. Я начинаю лучше понимать это место и что значит прийти сюда. По сути, это просто способ потерять то, что любишь во второй раз. - Может, мне стоило отпустить Лиссу, - говорю я.
  Голова Вэла поворачивается ко мне. “Ах, чушь собачья”, - говорит он. “Подумай обо всех людях, которые пострадали, чтобы ты оказался здесь. Каждый страдает, чтобы попасть сюда. И ты готов сдаться ”.
  -Можетбыть.
  Уол вздыхает. “ Это просто Загробный мир так говорит. Дальше будет только хуже, но если ты хочешь, чтобы здесь правил Морриган, если ты счастлив, что все убийства сошли ему с рук, то кто я такой, чтобы спорить? В конце концов, лучшее, что я могу получить, - это жить на твоей руке. Это совсем не мешает ”.
  Вэл прав. Я даю себе еще несколько мгновений на краю, а затем снова взбираюсь по лестнице в более людные ответвления. Здесь лестница и ветви переплетаются. Мы взбираемся по плотному пучку мясистых усиков и держимся за деревянные поручни, вбитые в ствол дерева, липкие от сока. Вверх, всегда вверх, и вскоре мы оказываемся на другой широкой ветке.
  И там я вижу своих родителей.
  Дерево начало обвиваться вокруг ног мамы и папы древесными лозами, поднимающимися из ствола. Мама поднимает голову, ее глаза тусклы. Смерть уже успокаивает ее человечность, позволяя ей погрузиться в дерево и вселенскую мысль, или что бы это ни было, что существует за пределами плоти и памяти о плоти. Скоро от них с папой не останется ничего, кроме шепота и света, сочащегося с корней дерева.
  С Помпезностью всегда получается быстрее, возможно, потому, что у нас есть представление о том, чего ожидать, и нас это устраивает. Погрузиться в какую-то универсальную истину намного лучше, чем провести свою вечность на небесах или что-то в этом роде. И все же, когда мама видит меня, ее глаза расширяются, и вялость исчезает.
  “ Стивен. О, нет. Я надеялась, что...
  “ Все в порядке, мам. Я не умер.
  Мама многозначительно смотрит на папу. С таким же успехом она могла бы подавать ему безумный сигнал. Папа хмурится.
  “Серьезно, вы оба. Я - нет.
  “ Тогда что, во имя семи чертовых преисподних, ты здесь делаешь? Живые не предназначены для этого места, пышного или нет.
  - Я ищу Лиссу.
  “ О, девчонка Джонс! Маневр Орфея, да? Папа бросает на меня чрезвычайно злобный взгляд. - Ты знаешь, где она, любимая?
  Мама всегда была более чувствительна к мертвым. Мы оба смотрим на нее. Мама поднимает голову и глубоко дышит. “О, но на дереве полно мешалок! Они как термиты. От них будет трудно избавиться, и это усложняет задачу… Да! Я чувствую ее. Она на следующем уровне. Она быстро вошла, а значит, быстро и уйдет. Если бы тебя здесь не было, я бы подумал, что ты с ней.” Она бросает взгляд на папу. - Он определенно был увлечен ею.
  Я краснею при этих словах. “Да, ну...”
  Папа подмигивает мне, а мама вздыхает. “Но, Стивен, если ты здесь, это неплохо. На самом деле, это чудесно. Я не чувствовал, что … Это … Что ж... Наконец она качает головой.
  Я понимаю, что она имеет в виду. Это ужасно и чудесно одновременно. То, что я видел, пока добирался сюда, то, на что даже не намекалось с нашего наблюдательного пункта в Доме номер четыре. Это те вещи, о которых ты не должен знать, пока не умрешь.
  Я не знаю, кто я такой здесь, в Подземном мире, за исключением того, что я не такой. Определенно не мертвый, пока нет. Я целую маму в лоб. Ее кожа холодна на моих губах. У меня наконец-то есть шанс попрощаться, но от этого не легче.
  - Я люблю тебя, мама.
  “ Я люблю тебя, Стивен. Она моргает. - Убирайся отсюда как можно быстрее.
  Папа кивает. “Сходи за ней, Стив”, - говорит он. “Она хорошая”.
  - Я мог бы попытаться отправить тебя обратно, - говорю я, и в моем голосе слышится легкая мольба.
  “Нет, я умер один раз. Для меня этого достаточно, Стив. Я хотел бы сказать, что скучаю по тебе, но это ради заработка, а мы с твоей матерью, что ж, мы больше не живем ”. Он улыбается, смотрит на маму, и она кивает головой — вау, они действительно в чем-то согласны. “Возьми ее, Стив”, - говорит он. “И потом, останови Морриган. Я чувствую, что он делает, даже здесь. Он идиот. Нельзя иметь дело с врагом и не ожидать мрачных последствий ”.
  Я смотрю на них в последний раз, затем взбираюсь по соединяющей ветке.
  “О, и я рада, что ты избавился от бороды!” Мама кричит мне вслед.
  
  OceanofPDF.com
  31
  Я смотрю вниз и замечаю, что недалеко внизу стоят Мешалки с пулеметами. Один из них указывает на меня. Я слышу далекий треск, треск, треск, и дерево у моих ног взрывается. Я быстро убегаю с дороги.
  Еще большую тревогу вызывает вертолет, несущийся над городом в направлении этого ответвления.
  Я не знаю, сколько у меня времени, но я слышу, как приближается вертолет. Это необычно выглядящая штука с огромными плоскими лезвиями в форме капли, которые выглядят так, как будто сделаны из латуни. Но у Мешалок в его кабине мрачные лица, и все они вооружены старыми АК-47. Амбиции Морриган огромны, но она, очевидно, все еще работает над бюджетом. Один из экипажа вертолета указывает в мою сторону.
  “Это не может быть к добру”, - говорит Уол не слишком любезно.
  Все, что я могу сделать, это попытаться подняться быстрее.
  Усиливается ветер: в воздухе разносится соль. Шторм несется по поверхности моря, обрушиваясь на город. Я улыбаюсь ветру, чувствуя, что он каким-то образом заряжает меня энергией. Там, за окраиной города, огромное темное море разбивается о берег. Даже здесь все бушует, набухает и живет какой-то своей жизнью, и все мои заботы разом отпадают от меня.
  Когда я вижу ее, на моем лице появляется улыбка, но она длится недолго.
  Единственное Дерево обвилось вокруг нее шершавыми пальцами коры. Глаза Лиссы молочно-белые от смерти. В них нет узнавания. Возможно, я уже опоздал.
  Один из ее пальцев шевелится.
  Я прикасаюсь к нему и чувствую легчайшее тепло, едва заметный намек на жизнь.
  Я не хочу быть здесь и, прежде всего, я не хочу, чтобы она была здесь. Если бы я мог разрушить Преступный Мир, я бы это сделал. Но у меня нет такой силы, только моя любовь и моя воля. Я боюсь потерпеть неудачу, я боюсь добиться успеха. Единственное, в чем я не сомневаюсь, - это в своих чувствах к ней.
  Ветка сопротивляется мне всю дорогу. На ней растут шипы. Она впивается в мои пальцы маленькими зубками. Я истекаю кровью, сдирая с нее кору, и, возможно, именно это и происходит, потому что дерево наконец отдает ее. Я осторожно кладу ее на ветку.
  Я прикасаюсь к ее лицу. Ее плоть ощущает ровное тепло, которое едва ли не хуже холода, которого я ожидал. Ее глаза тусклые, совсем едва зеленые, и далеко не того поразительного, быстро загорающегося цвета, который я помню.
  Я держу ее в своих объятиях. Она неподвижна. Я больше не чувствую тепла. Я прижимаюсь губами к ее губам, и сила, присутствие, огонь проходят сквозь меня короткой, мучительной вспышкой. Дерево трясется. Что-то воет, свет тускнеет, и у меня возникает смутное ощущение, что весь Подземный Мир замер. Даже буря, кажется, ждет.
  Затем Лисса кашляет и вздрагивает. Ее глаза расширяются. “Стивен?”
  “Лисса”. Моя дорогая Лисса.
  Ее лицо морщится. - Стивен, это ведь не какая-то жестокая шутка, правда?
  “ Лучше бы этого не было. ” Я снова ухмыляюсь, улыбка такая широкая, что причиняет боль. Моя рука ложится на ее щеку; ее кожа теплая. И ее глаза больше не такие плоские, как безжизненные. Черт, конечно, это могло быть просто принятием желаемого за действительное — это привело меня сюда не меньше, чем что-либо другое, даже если Уол в это не верит.
  “ Так как мы это сделаем? Я спрашиваю ее, и она хмурится.
  -Что делать?
  - Я забираю тебя обратно.
  “Нет" … Ты не можешь. Это не маневр Орфея, - говорит Лисса. “Тебя убьют”.
  “Это обсуждалось уже около недели”, - говорю я.
  “ Нет, ты должен оставить меня здесь. Ты не можешь.
  “Еще один чертов оптимист”, - говорит Уол. “Как вы двое встаете с постели по утрам?”
  К глазам Лиссы возвращается прежний блеск. “Кто твой маленький друг?” она спрашивает.
  “ Дружочек! Уол фыркает. “Этой женщине не хватает чувствительности. Брось ее обратно, Стив. В море еще есть рыба”.
  “Хм, он мне тоже не нравится”, - говорит Лисса. “Он намного лучше в качестве татушки”.
  Знакомство происходит быстро, несмотря на все более шумный ветер. Темные тучи, собирающиеся у горизонта, быстро приближаются к нам.
  - Я вытаскиваю тебя отсюда, - говорю я.
  - Но дело в том, что маневры “Орфея” всегда терпят неудачу.
  - Смена парадигмы, - говорю я, затем целую ее.
  Она целует меня в ответ. Ее плоть нагревается, затем горит. Я чувствую ее возбуждение. Ее руки заняты на моем затылке, притягивая меня ближе, и я держу ее лицо. Когда мы наконец отстраняемся, она смотрит мне в глаза.
  “Я люблю тебя, Стивен. Найди меня”, - говорит она.
  Внезапный ослепительный свет.
  Я на Единственном Дереве одна. Лисса ушла. Я не уверена куда, в Самую Глубокую Тьму или обратно в страну живых. Я стою там, глядя на Подземный мир, и смотрю на все эти ближайшие ко мне тела, завернутые в дерево. Большинство из них - Помпы. Ближайший - Дон.
  - Тогда как насчет поцелуя? - говорит он и похотливо улыбается.
  Я закатываю глаза.
  “Рад видеть тебя, де Селби”, - говорит он, хотя уже впадает в состояние покойника после ухода. “Морриган. Это он послал тебя сюда?
  “Нет, мистер Ди, после его смерти. Морриган все же пыталась, и он заплатит”.
  “ Ты убедись, что он это сделает. Я только что расплатился с домом в Булимбе, и Сэм переехал. Неплохо, а? Я провел свое детство в чертовом фургоне в Кабултуре, и там я был с такой классной леди, как Сэм. Она все еще жива, не так ли?”
  - Да, я не чувствовал ее здесь.
  -Хорошо.
  “ Он заплатит, я обещаю. Я чувствую, как во мне снова нарастает чувство срочности. Мне нужно снова найти Лиссу. И тогда мы заставим Морриган заплатить за то, что она сделала.
  “ Молодец, малыш, - говорит он. - А теперь иди, времени мало.
  Вдалеке раздаются крики. Мешалки. Я подхожу к краю дерева. Выглядывая из-за него, я вижу, как десятки людей бегут вверх по лестнице. Повсюду валяются тела, когда Мешалки расталкивают их с дороги.
  - Я не уверен, как мне отсюда выбраться.
  “На самом деле есть только один способ”, - говорит Дерек. Он стоит позади меня. Дерево еще не забрало его. “Убедись, что заберешь Морриган”. Этот ублюдок держит руку у меня на пояснице. Ему почти не приходится тужиться.
  Я падаю с дерева. Раздаются крики, я слышу выстрелы, но они уже не могут причинить мне вреда. Я двигаюсь слишком быстро. Я медленно вращаюсь кругами, в то время как земля устремляется вверх. Это ужасно, мой желудок делает дюжину сальто назад, и я думаю, это так несправедливо, что даже здесь мое тело крепко держится за головокружение.
  “Извини, - говорит Уол, - иногда это не срабатывает”.
  - А теперь скажи мне ты.
  Земля подо мной раскрывает свою огромную землистую пасть, и меня окутывает суглинистая тьма, а потом я выхожу наружу и снова оказываюсь в шепчущей Глубочайшей Тьме.
  Душа Лиссы - сияние в темноте. Она сияет, и я сразу узнаю это с уверенностью, которую могут обеспечить только годы накачки и настоящая любовь. О, как я люблю ее. Она моя Лисса, и я бы прошел через Ад тысячу, тысячу раз, чтобы найти ее. И если я потеряю ее, я сделаю это снова.
  Я тянусь к ее душе, и она кусает меня, кусает и царапает так, как не должен царапать свет. Я вою в пустоту, но держусь. Душа - это хаос в сверкающей форме. Это все, что есть любовь и ненависть, это все, что есть страсть, безнадежность и безумие. Это определенно безумие. Но это и то, что я делаю.
  Я держу в себе ее сущность.
  Я прижимаю его к груди, и душа Лиссы проходит сквозь меня. Это яростная жидкая боль, которой я никогда раньше не испытывал, но в ней также есть правильность и близость, которая намного глубже, чем та, которую мы разделяли, когда занимались любовью. Оно распространяется по моей плоти, проникает в кости.
  Помпезность - это врата, канал, и этот дверной проем может простираться обратно в мир живых. Я не сопротивляюсь этому, просто позволяю этому случиться. Пока все не закончится.
  Наконец-то я перевожу дыхание.
  Она ушла. Снова. Я смотрю в небо, где все души мерцают, как звезды, сияют и ждут, возможно, ждут, когда любовь, которая есть жизнь, позовет их обратно. И я понимаю, что это то, за что мы боремся, это щемящее сияние. Это то, что Мешалки хотят уничтожить.
  И внезапно мне становится страшно, потому что она кажется такой хрупкой. Я почувствовала сущность Лиссы, держала ее в руках, хотя ясное воспоминание об этом уже исчезает. Моя плоть не может выдержать этого, не должна выдерживать. Жизнь - это страстное желание, а не уверенность. Это самое замечательное и ужасное в ней.
  Я делаю глубокий вдох на холоде. Мне пора домой. Пора встретиться с Морриган.
  
  OceanofPDF.com
  32
  До, ты думаешь, это сработало? Я делаю несколько прыжковых шагов, чтобы попытаться разогнать кровь. Пыль тонким серебристым облаком поднимается в воздух.
  Уол вздыхает. “ Трудно сказать. Вы путаете естественный порядок вещей, и хотя я был бы первым, кто сказал бы, что природе и сверхъестественному иногда не помешал бы пинок в зубы, это может быть непросто ”.
  — Ты хочешь сказать, что после всего, что я сделал — после того, как в меня ударили мачетой, в меня стреляли, меня столкнули с ветвей Единственного Дерева и я падал, падал, падал - я все еще могу не попасть домой?
  “Именно это я и хочу сказать, Дороти”, - говорит Уол. “На тебе даже нет тапочек, и, если я правильно помню, нет места лучше твоего дома, потому что он взорвался. Как я уже сказал, это может быть сложно”.
  “Конечно”, - шепчет сухой старческий голос. Я поворачиваюсь на звук и вижу Харона. Наконец-то.
  Он самый высокий — почему в Подземном мире все такие высокие? — самый худощавый человек, которого я когда-либо видел. Кости едва скрываются под кожей и торчат, как помятые крылья, из впалых щек. Его пальцы и запястья, кажется, содержат слишком мало плоти, чтобы вместить мясо и скелет под ним.
  “ Ждал тебя, ” говорю я. Ты не можешь повторить маневр Орфея и не надеяться поговорить со Стариком. - Где лодка? - спросил я.
  “Эта метафора действительно больше не подходит. Кроме того, у меня есть персонал. Они управляют подводными крыльями, UnderCityCats, для меня.
  - Так как же мне вернуться?
  “Боже, какой же ты толстый ублюдок”, - говорит он, взмахивая рукой быстрее, чем я успеваю уследить за этим взглядом. Он сжимает мой живот твердыми, как камень, пальцами.
  - Я не толстая, - говорю я.
  “ Ты настоящий чертов будда. Харон качает головой и поднимает одно из своих запястий. “ Это, приятель, нулевого размера. Ты не становишься стройнее. Ну, возможно, есть несколько манекенщиц, которые худеют, но они на быстром пути к этому месту. Мир растолстел, особенно те его куски, которые лежат на других кусках. Когда вы в последний раз голодали, мистер де Селби?
  Я пожимаю плечами. На самом деле, я умираю с голоду. Не могу вспомнить, когда в последний раз ела.
  Харон не из тех, кто любит молчать, я полагаю, ему этого хватает. “Да, ну, ты бы знал, если бы у тебя когда—нибудь действительно был ...”
  “Итак, как мне вернуться?” Это может продолжаться какое-то время.
  - Хм, это ты меня перебил. ” Он хмурится. “Я просмотрел ваше досье. Это в высшей степени необычно для вас, но сейчас в высшей степени необычные времена. Переговоры обещают быть очень интересными, я думаю, интереснее, чем ожидают все эти придурки наверху. Он достает из кармана пачку "Винни Блюз" и достает сигарету. “Хочешь одну?”
  “ Я не курю. По крайней мере, когда я трезвый.
  Лодочник морщится. “Да ладно, это Глубочайшая Тьма. Побалуйте себя”.
  Я качаю головой, и он убирает их. “Позволь мне сказать тебе, что ты это сделаешь - и трезвый тоже, это стопроцентное пророчество — или, может быть, ты этого не сделаешь. Теперь вернемся к вопросу. Ты не оставишь...”
  “ Я должен. Я должен выбраться отсюда, есть незаконченное дело.
  “Забавно, я встречаю здесь много людей, которые так говорят. Как будто жизнь обязана тебе красиво закончить”, - категорично говорит Харон. “И снова ты перебиваешь. Ты не уходишь, не вся. Ты должна оставить что-то от себя”.
  - Я не слышал о таком состоянии.
  “ Наверное, забыли. Давненько никто этим не занимался - и за это тебе тоже спасибо, парень. Подумай об этом, даже Орфей оставил что-то от себя, когда пытался сбежать из Подземного мира.
  - Эвридика, - говорит Уол несколько неуместно.
  “Да, твоя мордашка права. Хотя, очевидно, в те времена Ад был сплошным жестоким и необычным наказанием. Орфей оставил свое сердце позади, и ты тоже.
  Лодочник кашляет и бьет себя в грудь костлявой рукой. Звук громким эхом разносится во всех направлениях, возвращаясь к нам. Я полагаю, что то, что бьется под этими ребрами, если оно вообще бьется, пыльное и древнее и, вероятно, нуждается в периодической встряске.
  “Ну, не совсем твое сердце”, - говорит он, когда восстанавливает дыхание. “Я, очевидно, перехожу к метафорам, ты знаешь, фигурально выражаясь. Орфей оглянулся. Однако это спасло ему жизнь, потому что я могу сказать вам, что если бы он не оставил Эвридику, то сам бы не вернулся. Этот парень был слишком самоуверен.
  “ Слабое утешение, не так ли? Говорю я.
  “ Это Ад, это пылающая столица холодного комфорта, приятель. Лодочник смотрит себе под ноги. На нем резиновые ремни. Они огромные, но его ступни нависают над ними на добрых три дюйма или около того, а длинные пальцы заканчиваются ногтями, выкрашенными в черный цвет. Он приседает, ковыряет что-то под ногтем. “Кроме того, если ты вернешься, во что ты вернешься? Эта закупоренная артерия все еще будет там или эта эмболия. Для большинства людей это вращающаяся дверь. Даже Смертям не предоставляется привилегия бессмертия, только очень, очень долгое существование. То есть до времени раскола. Так работают смерти ”.
  Я не в настроении читать длинную лекцию. “Могу я предложить то, что останется позади?”
  “Нет”. Харон поднимается с корточек и нависает надо мной, наклоняясь, чтобы рассмотреть меня темными и опасными глазами. “Боже, это просто нахальство”.
  Я выдерживаю его мрачный взгляд. - Значит, это может быть что угодно?
  -Да.
  “Как, скажем, левый желудочек моего сердца?”
  “Всегда возвращаюсь к сердцу. Ты занимаешься сердцем. Есть много других органов, которые сейчас необходимы, не так ли? И каждый из них, включая сердце, был бы обозначен словом ‘что угодно’, хотя это вряд ли соответствовало бы духу сделки. Послушайте, это риск. Но мы не можем допустить, чтобы живые, даже Помпезные, приезжали сюда и ожидали, что это будет легко ”.
  “Я никогда не ожидал, что это будет легко”. По правде говоря, я действительно не имел ни малейшего представления о том, чего ожидать, или, пока мистер Д. не дал мне возможность выбора, о том, что это возможно.
  “Ты в Преступном мире, Стивен. Ты не в "Правильной цене", и не перепрыгиваешь через забор. Он чешет затылок. “Ну, это точно так же, как и то и другое, только цена проигрыша — смерть - забор смертельно наэлектризован, вероятно, на нем нарисованы черепа или он сделан из черепов”.
  Уол поднимает на меня взгляд и закатывает глаза. “Ты должен надеяться на лучшее, приятель”, - говорит он. Его маленькие крылышки трепещут так тревожно, что у меня под кожей скребут кости.
  “Да, - говорю я, - потому что до сих пор все шло хорошо”.
  “Ты отправил Лиссу обратно, не так ли? И ты все еще жив - ну, вроде как, если отбросить формальности”. Я равнодушно смотрю на него сверху вниз. - Другой вариант, конечно, это то, что ты остаешься здесь, - фыркает Уол.
  “В этом отношении, ” говорит Харон, потирая свои длинные руки, “ мы можем быть очень любезны. Я гораздо счастливее приводить людей сюда, чем забирать их обратно. Это кажется неправильным. На самом деле, это не просто кажется неправильным, это так и есть. Весь этот естественный порядок вещей, ты же знаешь.
  Он прав. Нет смысла спорить. Я киваю головой. “ХОРОШО. Отправь меня обратно, возьми все, что пожелаешь.
  Он ухмыляется. “ Это моя работа. Теперь ты знаешь условия сделки.
  - Отказываешься от чего-то?
  -Нет, другой.
  - Что именно?
  “Не оглядывайся... и беги”.
  И я хочу поспорить с логикой этого. В конце концов, мы только что говорили об Орфее и его взгляде назад, но уже слишком поздно. Харон хлопает в ладоши, один раз. Раздается глубокий гулкий звук, который отдается эхом по всему моему телу, так что я чувствую себя чем-то вроде живого колокола.
  Харон исчез.
  Воздух ощущается и пахнет по-другому, одновременно свежее и гнилостнее. Запах свежевырытой земли. Теплый ветерок обдувает мою кожу. Затем все это исчезает, и я иду по металлическому коридору, освещенному голубыми огнями Подземного Мира, мои шаги громко звенят. Я иду не к свету, а сквозь свет.
  Я снова чувствую запах пончиков, потом что-то вроде горящих шин.
  - А ты как думаешь, Уол? Мой голос неуверенно разносится в воздухе.
  Херувим на удивление молчалив. Я подумываю о том, чтобы посмотреть на свою руку, но не совсем уверена, что такое оглядываться назад. Эти правила могут быть чрезвычайно расплывчатыми и ужасно точными.
  Затем что-то хихикает, и это не Wal.
  Я помню другой совет Харона. Я хорошо бегаю. Подземный мир никогда не позволяет тебе относиться к нему слишком легкомысленно. Я прибавляю скорость, насколько могу, но, похоже, это ни к чему хорошему не приводит.
  Я бегаю по горячим и холодным помещениям, по мокрым и сухим. Воздух попеременно то обволакивает меня, то толкает. Это грань жизни и смерти, обе силы тянут меня за собой, даже когда я иду. Я надеюсь на какой-то приливный сдвиг, на то, что жизнь начнет становиться все более мощной, и очень скоро.
  Слышны звуки. Жидкие, ужасные звуки, возня и снова смех.
  Синие огоньки мерцают.
  Я знаю, что не стоит оглядываться назад, но этот смех… Что-то приближается, каждый шаг громче предыдущего, каждый шаг быстрее моего собственного, и я уже не бегу, а мчусь, с грохотом проносясь по коридору. Мерцающие синие огни освещают стены. Как будто я мчусь по длинной, освещенной галогенами дискотеке, только то, что находится позади меня, ужаснее всего, что когда-либо создавала дискотека.
  Он пускает слюни и воет. На мгновение я думаю о Цербере, Адском Псе, но потом он начинает кудахтать и волочить по земле кости или колокольчики.
  Я хочу оглянуться назад. Я хочу знать, что со мной будет, чтобы увидеть, действительно ли я увеличил расстояние между нами. Желание прожигает дыру у меня между плеч, кожа натянута. Волосы на затылке встают дыбом. Но я не поднимаю головы, продолжаю бежать, пока сухожилия на моих ногах не порвутся, пока мышцы моей плоти не загорятся.
  А потом я спотыкаюсь и соскальзываю на пол.
  Это на мне, и надо мной, и это скользит в меня, врезается в мой рот, мои уши, мои поры.
  Я не кричу, пока не возвращаюсь в башню, но к тому времени уже слишком поздно. Я стою, ошеломленный, голый и окровавленный, на холоде.
  Теперь я знаю, почему ты не можешь оглянуться назад: ты видишь то, что преследует тебя, и с таким же успехом можешь сдаться, с таким же успехом можешь не утруждать себя бегством, потому что это ужасно и безжалостно. Жизнь, живой мир - вот что преследовало меня в том коридоре. И он поймал меня, окутал безумной жизненной силой своих рук и плоти и показал мне, что это так же жестоко, как и смерть.
  И вот я здесь, снова в стране живых.
  
  OceanofPDF.com
  33
  Ядаже не успеваю рассмеяться, потому что мгновение спустя души начинают метаться и царапать меня. Они нацеливаются на меня. Это уже не так больно, как раньше, может быть, потому, что я побывал в Аду и вернулся обратно.
  Внезапно я понимаю, что, кроме Морриган, я последняя Помпа, оставшаяся в живых в Австралии. Сэм — ну, ее дух — здесь, и выглядит она крайне разозленной.
  “ Этот ублюдок добрался и до меня, Стив, ” говорит она. “ Сейчас они придут за тобой. Все они.
  - Прости, - говорю я.
  “Не извиняйся, просто двигайся. Он был быстрым. Я ехал по окраинам Логана, направляясь к больнице штата Пенсильвания. Он сел прямо в эту гребаную машину.
  Я киваю головой. - Очевидно, теперь он может это делать.
  “ Он просил передать тебе, что у него есть то, что ты хочешь. Вот и все. Потом он выстрелил в меня. И вот я здесь.
  “ Да, мне очень жаль, Сэм. ” Я не уверена, за что я извиняюсь. Полагаю, за все. Но слова застревают у меня в горле. Сэм не заслуживает того, чтобы я ее баловал, она должна быть единственной, кто еще жив.
  “ Я тоже, ” говорит Сэм, “ но это должно было случиться. Мама умерла от инсульта, нескольких таких. Я поклялся, что никогда не умру в постели, но я никогда не ожидал, что Морриган исполнит мое желание. Он был моим другом. Я знаю его почти тридцать лет.
  “ Он был всеобщим другом, ” говорю я. - Дон ждет тебя.
  “ Лучше бы так и было, черт возьми. - Сэм хмурится. “ В тебе есть что-то необычное. ” Она оглядывает крошечный интерьер железной башни. “Где Лисса?”
  Ее слова звучат чуть громче вздоха, затем Сэм тоже уходит. Я зову Лиссу по имени. Ничего.
  Теперь в башне нет никого, кроме меня. Здесь воняет застарелой кровью, и кровь действительно повсюду — моя кровь. Как ни странно, я чувствую себя удивительно оптимистично. Все, что я потерял, было восстановлено, хотя это не значит, что у меня нет ран.
  Там, где я сделал надрез, чтобы добраться до воротных артерий, остались два толстых куска шрама. Они зажили, но болят, и когда мои пальцы нащупывают грубые рубцы от работы ножом, мне приходится стиснуть зубы от боли. Татуировка в виде Вэла тоже исчезла, а там, где она была, нет ничего, кроме бледной кожи.
  Я дрожу и голый. Мой рюкзак поехал со мной, но он и его содержимое покрыты грязью — возможно, последним остатком Подземного мира. Я соскребаю с себя все, что могу, и быстро одеваюсь. Моя одежда немного жестковата, и каждое мое движение причиняет боль. Я справляюсь с этим. Холод просочился под ткань, и теперь она прижимается ко мне. У меня такое чувство, будто я вытащила себя из ледяной воды на ледяной берег.
  “Лисса”. Я не чувствую ее, а если бы она была где-нибудь поблизости, я бы смог.
  Там ничего нет.
  Я потерял ее. Я почти заполучил ее. У нас почти появился шанс на совместную жизнь. Я подвел ее и подвел свое будущее. Я сижу в башне, подтянув колени к груди, и рыдаю.
  Наконец, я встаю, вытираю руки о джинсы и выхожу из башни. Это единственное горе, которое я могу себе позволить. Я жив, и за мной все еще охотятся. Буря миновала, пролилась на кого-то еще или растворилась в эфире. И, должно быть, прошла некоторое время назад. Воздух снова сухой.
  У башни стоит велосипед, а на велосипеде записка.
  Если ты читаешь это, то, скорее всего, ты жив. С возвращением, Стивен. А теперь езжай.
  Они придут за тобой.
  D
  Мои часы показывают, что сейчас десять утра, воскресенье. Меня не было с пятницы. Сегодня один из тех прекрасных дней, когда небо настолько ослепительно яркое, что почти перестает быть голубым, а с реки дует теплый ветерок. Я хочу получать от этого удовольствие, но не могу.
  Кроме того, в этом мало приятного. Я чувствую вкус мешалок, они наполняют мой город. Как будто воздух загустел от какого-то жира. Мрачное психическое облако окутывает город так же густо, как любой штормовой фронт. Завтра, если не сегодня вечером, ситуация скатится к Региональному апокалипсису. Но это не самая большая моя забота.
  Я быстро перебираю свои вещи.
  У меня есть ключ Смерти от Номера Четыре и мой нож. У меня все еще есть mp3-плеер, которого хватает примерно на два часа зарядки, а также мой телефон, около 2000 долларов стодолларовыми банкнотами и пара двадцаток. Да, и велосипед.
  Мир - не совсем то, что мне нужно, но я смотрел Смерти в лицо, а это кое-что значит. Что ж, я собираюсь сделать так, чтобы это хоть что-то значило. Это причинит боль Морриган.
  Я выезжаю из-под прикрытия деревьев и перелезаю через поваленный забор, оставляя железную башню позади, затем въезжаю на велосипеде в Вест-Энд. Это пригород в центре города, но зеленый и переполненный магазинами и кафе. Созданный из мусора и грез, Вест-Энд полон жизненной силы, чувства общности. Это старый Брисбен с безвкусными нарядами и косметикой. Возможно, поэтому некоторые магазины все еще открыты. Люди цепляются за любую нормальность, какую только могут, когда мир вокруг них рушится.
  По Пограничной улице идут двое Мешалок. Оба улыбаются мне, пока я провожу ножом по ладони. “Это ничего не изменит”, - говорит один из них.
  Я останавливаю их. Хотя, это определенно очищает воздух.
  Я захожу в ближайшее кафе и заказываю длинное черное у персонала, который, возможно, обслуживал более растрепанных клиентов, но не многих. Кофе обжигающий и немного разгоняет холод внутри меня. Это гораздо лучший напиток, чем у них в Подземном мире.
  Лиссы больше нет. Я ничего не могу с этим поделать, кроме как разозлиться.
  Кофе готов, я покупаю новую рубашку и пару черных джинсов, затем шляпу и солнцезащитные очки, чтобы избежать лишнего внимания и усиливающихся солнечных бликов. Я выбрасываю свою старую одежду в мусорное ведро.
  Затем я вставляю новую sim-карту в свой телефон и звоню Тиму. Никто не отвечает. Набираю его домашний номер, он звонит. И его рабочий номер тоже. Тим, без сомнения, у Морриган. Я пытаюсь заполучить Алекса.
  Он берет трубку после пары гудков. - Стив, - говорит он.
  - У него есть Тим.
  “Придурок”, - говорит Алекс. “Весь чертов город катится ко всем чертям”.
  “Да, - говорю я, - Региональный апокалипсис”.
  Алекс фыркает. “Никогда не любила эту Морриган. По-моему, она всегда казалась слишком самодовольной”.
  - Послушай, прости, что втянул тебя в это.
  “Не вешай мне лапшу на уши. Ты не втягиваешь меня в это. Когда умер мой отец, Морриган втянула меня в это, желая того или нет”, - говорит Алекс. “ Тебе не за что извиняться. Насколько я понимаю, ты единственный, кто может это остановить.
  - Может быть, но мне все равно жаль. Тем не менее, от осознания этого мне легче просить его о том, что мне нужно.
  Алекс кажется немного удивленным, когда я заканчиваю со своим списком, но его голос решителен. “ Я могу достать все это. Увидимся в четыре. То самое место?”
  -Ага.
  Я выбрасываю sim-карту и затем так быстро, как только могу, еду к Corolla в Тувонг, надеясь, что она все еще там, где я ее оставил. К моему удивлению, это явно недостаточно привлекательное транспортное средство, чтобы его можно было угнать. Я открываю дверь со стороны водителя и сажусь за руль. В машине без нее так пусто.
  Работая Помпой, вы имеете довольно хорошее представление о прогнозе, даже если не знаете подробностей. Но я никогда по-настоящему не понимала, пока так сильно не подвела Лиссу. Всегда приходит боль. На пути всегда есть потери. Это данность. Выполняя эту работу, ты понимаешь это лучше, чем кто-либо другой. Это заставляет тебя ценить мелочи намного больше. Иногда это хуже, потому что чем больше ты за что-то держишься, тем труднее это отпустить. Жизнь и смерть - это все, что нужно отпустить.
  Это единственный урок, которому вселенная будет продолжать учить вас: пока вы не перестанете дышать, пока вы не отпустите, жизнь - это потеря, а потеря - это боль. Хотя иногда, если тебе повезет, ты можешь обрести немного изящества. Я достаточно насмотрелся на похороны, своего рода подавленное достоинство. Возможно, это все, на что ты можешь надеяться. Может быть, это все, на что я могу надеяться.
  Я пообещал своим родителям, что сделаю все возможное, чтобы продолжать в том же духе, и это сильно подтолкнуло меня. Господи, мне повезло, что у меня был шанс попрощаться, большинство помповиков даже этого не понимают. Черт, я справилась только благодаря Лиссе. А теперь она ушла.
  Алекс ждет меня. Он улыбается, хотя я знаю, что на самом деле он хочет сказать мне, что я дерьмово выгляжу. Это один из способов, которым он отличается от своего отца. Дон сказал бы мне все прямо.
  “ У тебя есть аспирин? У меня болит голова, но это не от этого.
  Он кивает и передает упаковку мне. Я беру горсть таблеток и проглатываю их.
  - Ты уверен, что это правильно?
  “ Это совсем нехорошо. Но аспирин - самый быстрый из известных мне способов разжижения крови, ” говорю я. “У тебя есть костюм?”
  Он кивает. “ О, и у меня есть кое-что еще. Он швыряет мне тяжелый черный жилет. Я ловлю это с ворчанием.
  - Что это? - спросил я.
  “ Кое-что, о чем ты не подумал. Это кевлар, лучшее, что я смог сделать.
  “Хорошая работа”.
  - Это не защитит твою голову, но это лучше, чем ничего.
  Это намного лучше, чем ничего. Костюм и жилет даже подходящего размера. Я не спрашиваю, как ему это удалось. Я просто переодеваюсь. Костюм действительно наигранный, нелепый. Но если я иду на собственные похороны, если я выполняю Помпезную работу, то я хочу быть в костюме. Я смотрю на себя в окно машины. Если это вообще возможно, я выгляжу худее, чем когда-либо, но костюм сидит хорошо, отчасти из-за пуленепробиваемого жилета. Я выгляжу почти хорошо. Даже мои волосы.
  Алексу удалось достать мне все, что я хотела. “Спасибо. Ты хорошо поработал”.
  “Центральный деловой район практически безлюден”. Он морщится. “Мне пришлось немного пограбить. ”Ради общего блага, - твердил я себе, - ради общего блага".
  Я запихиваю все в спортивную сумку (еще один пункт в списке) и бросаю ее на переднее сиденье. Алекс стоит там, грозный, как всегда, и ждет. Но, вероятно, не для того, что грядет.
  Внезапно я рассказываю ему о Лиссе. Это льется из меня потоком, и к концу Алекс, Паршивая овца или нет, сурово смотрит на меня.
  Затем он ухмыляется и хихикает. “ Ты влюбился в мертвую девушку. Даже я знаю, что это непрофессионально. Алекс качает головой. - Но опять же, Тим сказал, что ты вечно влипаешь в неприятности.
  Я смеюсь, хотя в моих глазах стоят слезы.
  Алекс хватает меня за руку и хмурится. “Стив, если у тебя есть хоть какой-то шанс пройти через это, и поверь мне, когда я говорю, что хочу, чтобы ты этого сделал, тебе придется отложить все в сторону, иначе Морриган победила. Ты еще не умер, и это должно что-то значить, тебе не кажется?
  “Я всю свою жизнь пускал все на самотек”, - говорю я.
  “Да, но это другое дело. Из-за всякой ерунды тебя никогда не убьют. Морриган убила моего отца, Стива. Твоих родителей он тоже убил. Теперь мы оба знаем счет, когда дело доходит до смерти, но это все еще больно. Я до сих пор даже не уверен, что я чувствую по этому поводу. Но есть одна вещь, которую я точно знаю — Морриган пытается убить тебя, и у него получится, если ты потеряешь концентрацию. Он похлопывает меня по руке. “Может быть, Лисса где-то там. Черт, чувак, ты был в стране мертвых. Ты ходил туда и ты вернулся. Просто остановись и подумай об этом минутку, прежде чем встретишь конец света, а?
  - Это не так, - говорю я.
  -Что? -спросиля
  “Это не конец. Я не собираюсь умирать”. Мы оба знаем, что это маловероятно, но мы оба знаем, что я должен попытаться.
  Алекс ухмыляется. “Да, черт возьми, ты не такой”.
  - Может быть, тебе стоит подумать о том, чтобы уехать из города на некоторое время.
  “ И продлить страдания еще немного? Нет, спасибо, приятель. Если это не сработает, я отправляюсь на Регату, чтобы напиться до смерти. Ты думаешь, Тим жив?
  Я пожимаю плечами. “ Я не накачивал его, но это ничего не значит. Морриган могла бы, или его дух остался блуждать. Я уверен, что в таком положении находится множество душ.
  Алекс делает глубокий вдох. - Позволь мне пойти с тобой, - говорит он.
  Господи, как бы я хотел, чтобы он мог. Алекс в тысячу раз способнее меня. Во-первых, ему удалось получить все, что мне было нужно. Я думаю, он мог бы взять штурмом Номер Четыре во сне.
  Я качаю головой. “ Здесь слишком много мешалок. Я показываю в сторону центра города. Их присутствие - удушающий комок в моем горле. “Даже ты, должно быть, способен почувствовать их сейчас. Ты бы и минуты не продержался, находясь так близко к такому количеству. Я мог бы поддержать тебя, но если я пойду ко дну, ты пропал. Я не хочу, чтобы это было на моей совести”.
  Я не знаю, выглядит ли он сердитым или испытывающим облегчение. Но я уверена, что приняла правильное решение. Алекс - паршивая овца и полицейский. Он знает, с чем я столкнулся — и я тоже. Я стараюсь не думать об этом слишком много, потому что мне нужно верить, что у меня может быть шанс. Мне отчаянно нужно в это верить.
  “ Что ж, ” говорю я. “ Было приятно познакомиться. Я протягиваю ему банку с краской для скоб. “Это сохранит тебя в безопасности еще немного”.
  Алекс кивает, затем засовывает жестянку в карман, и мы пожимаем друг другу руки, что кажется одновременно до смешного формальным и уместным.
  - Удачи, - говорит Алекс.
  -Ты тоже.
  Мы неловко стоим там, затем момент проходит, и мы направляемся к своим машинам.
  Номер Четыре ждет меня. Морриган ждет, и я собираюсь дать ему то, что он хочет.
  Пришло время покончить с этим.
  
  OceanofPDF.com
  34
  Namber Four находится на Джордж-стрит, поэтому я паркуюсь на парковке Wintergarden. Большая автостоянка пуста, если не считать пары брошенных машин — все они лучше, чем Corolla, но она меня пока не подвела. Я менее заметен как пешеход, и отсюда я могу добраться прямо до Джордж-стрит и дома номер Четыре. Это всего в нескольких кварталах отсюда, и у него приятная округлость — хотя я думаю об этом только после того, как припарковываюсь. В прошлый раз, когда я был здесь, я мог убедить себя, что моя жизнь была нормальной. Я тоскую по тому времени. Но теперь оно для меня потеряно.
  Я прохожу через ресторанный дворик, где я впервые встретил Лиссу и влюбился, или похоть, или что бы это ни было в начале, как раз перед тем, как она сказала мне бежать — в другом направлении. Уже тогда я знал, что следует избегать Четвертого Номера, даже если это было сделано по совершенно неправильным причинам.
  Куда бы я ни посмотрел, я вижу Лиссу, те места, которые она заполнила. Я изо всех сил пытаюсь остановить нарастающий гнев, который это вызывает, мрачную силу, которая угрожает захлестнуть меня так же сильно, как любая Мешалка.
  Сейчас уже поздний вечер, и обычно центральный деловой район был бы переполнен воскресными покупателями, но когда я иду по Элизабет-стрит мимо пустых бутиков и автобусных остановок, это практически город-призрак. Ни один из пабов и клубов не открыт, их двери представляют собой разинутые рты, из окон смотрят пустые глаза. В городе так много завсегдатаев, что мои чувства горят от них. То, что я чувствую, намного хуже, чем в больнице Уэсли. Это глубокое и тошнотворное беспокойство. Соберите слишком много Мешалок вместе, и люди почувствуют неправильность ситуации, точно так же, как они могли почувствовать Лиссу на сиденье автобуса рядом со мной. Автобусы и поезда должны были быть переполнены сегодня днем, но люди разошлись, магазины закрылись рано, и никто не смог бы объяснить почему.
  Такое ощущение, что здесь собралось большинство городских активистов. Лучше рядом со мной, чем в пригороде.
  Когда я подхожу к номеру Четыре, ключ начинает покалывать в моей руке, затем он начинает гореть. Несмотря на весь его жар, я отказываюсь отпускать его. Я не Смерть, и ключ знает это, но в том-то и дело, что в настоящее время здесь нет регионального менеджера. Я надеюсь, что не включил сигнализацию, я просто не знаю.
  Но когда я сворачиваю на Джордж-стрит, это беспокоит меня меньше всего. Вокруг дома номер Четыре собрались зеваки. Их по меньшей мере сотня, и такая плотность смерти убьет. Пустота такого масштаба оттолкнет людей, если она просто не поглотит их прежде, чем у них появится шанс убежать. Конечно, они пожирают не только людей. Деревья вдоль улицы вянут, птицы падают с неба. Я смотрю, как опоссум падает с дерева.
  По крайней мере, сотня Мешалок, и они меня не боятся. Я порезал обе руки, глубоко и сильно. Это больно, но я уже так привыкла к такой боли. И я зла. Не знаю, была ли я когда-нибудь злее. Вещи, которые Морриган украла у меня. Важные составляющие моей жизни. Все, чем я сейчас являюсь, - это боль и гнев.
  Впереди них Джим Маккин. Вполне уместно, что это должно закончиться на нем. По крайней мере, у него сейчас нет дробовика.
  - С дороги, - рычу я.
  “Попробуй остановить нас”, - говорит Джим. На нем костюм, не такой красивый, как у меня, но довольно стильный. Я хватаю его своими плачущими руками, и Мешалка проходит сквозь меня.
  “ Это моя работа. ” Я позволяю телу упасть. Мешалки отступают, опасаясь моей крови.
  Затем кто-то направляет пистолет мне в лицо. Я пригибаюсь, когда он стреляет. Я перекатываюсь. Мешалка снова целится, и затем его грудная клетка взрывается. Он отшатывается, роняя пистолет, затем восстанавливает равновесие, ища оружие. Раздается отдаленный треск, и мгновение спустя голова Мешалки тоже исчезает, а тело падает. Я останавливаю его прежде, чем у него появляется шанс подняться.
  Я осматриваю улицу. Алекс, это должен быть Алекс. Он укрылся в здании где-то поблизости. У меня за спиной снайпер. Мешалки колеблются. Раздается еще один треск; взрывается еще одна голова. Я останавливаю и эту. Они знают, что теперь у них нет выбора. Круг замыкается.
  И они набросились на меня. Это хуже, чем любая схватка в регби, захват и раздирание. Но я сильнее любого из них. Я Помпезен, и я чертовски хорош в своей работе, и мне не для чего жить, нечего бояться. Потому что я видел другую сторону — черт возьми, я ездил на велосипеде по его бульварам! Они не могли достать меня тогда и не собираются доставать сейчас.
  Я вырываю Мешалки у их хозяев, одну за другой, и расплачиваюсь за это своей кровью и своей болью. К концу я хриплю от крика, но конец есть. Невероятно, невозможно, но он есть. Я лежу там, среди мертвых, мое дыхание прерывистое, пока я не набираюсь сил, чтобы выбраться из массы тел. Кровь течет из ран по всему моему телу, но это меня не беспокоит. Все, что это говорит о том, что я жив. Кроме того, за последние несколько дней я пережил кое-что похуже. И я знаю, что это только начало.
  А затем из-за угла выливается новая волна Мешалок, и я наношу удары кулаками, покрытыми моей собственной кровью, и каждый раз, когда я подключаю еще одно тело, оно глохнет.
  Я узнаю эти лица. Большинство из этих людей были Помпами. Это ужасная работа, но я знаю, что они сделали бы то же самое, что я чту их память, пусть отчаянно и неуклюже. В моих глазах стоят слезы, а в груди ноет.
  К тому времени, как я заканчиваю, на Джордж-стрит остается гора трупов, но это не моя проблема. Я знаю, что этот беспорядок будет устранен, если я добьюсь успеха. А если я этого не сделаю, то регион в любом случае обречен.
  Так близко к номеру Четыре здание тянет меня, затягивая внутрь. Большая вывеска "Мортмакс Индастриз" подмигивает, как будто не в состоянии удержать заряд. Земля гудит у меня под ногами, и это не из-за проезжающих машин. Их нет. Город пуст.
  Мы узнаем друг друга, Номер Четыре и я, и он распознает ключ. Я никогда раньше не чувствовал такой связи с Номером Четыре. Примечательно, что больше всего я ощущаю исходящее от него сочувствие.
  Я смотрю в окно. Уже не темно. Там больше людей, которых я знаю, с планшетами, на мобильных телефонах, некоторые работают перед ноутбуками. Но когда я говорю "люди", я имею в виду, что когда-то они были людьми. Их больше нет.
  Я знал об этом некоторое время, но видеть, как Морриган работает с мешалками, все еще заставляет меня дрожать. Конечно, в этом есть смысл. В конце концов, мешалки - это чистое великолепие, даже если это неземная помпезность. Это определенно лучше, чем обучение нового персонала. Мы были экономически рационализированы. По-королевски облажался, как выразился бы Дон, на шаг выше, чем по-королевски облажался.
  И вот в чем дело: его сменщики не выполнили свою часть сделки. Мы, Помпоны, не только облегчаем переход души в загробную жизнь, мы также боремся с вторжением, и Морриган продала не только нас, но и весь континент.
  Морриган - представительница Брисбена восьмидесятых, никогда не боявшаяся разрушить старое ради нового. И я вижу, что он готовится продвигать эту идею на международном уровне как более эффективное средство содействия процессу помпирования. Морриган всегда была первым последователем, и Анку из других регионов следят за тем, что он делает, и, как правило, быстро перенимают это.
  Интересно, сколько еще расколов он устроил. Это может быть путешествие по миру, Раскол за расколом, Региональный апокалипсис за региональным апокалипсисом. Это может объяснить, почему ни одна ФИРМА не ответила на мои звонки. Ни один регион не является настолько узким, и различные фирмы в большинстве случаев рады вмешаться, когда может произойти поглощение.
  На этот раз кажется, что весь остальной мир затаил дыхание, ожидая, чем все это закончится. Что ж, им не придется ждать слишком долго, черт бы их всех побрал. Пейзаж смерти и жизни изменился навсегда. Я знаю это, но я жажду расплаты.
  Дверь передо мной больше не вызывает того странного чувства осведомленности. Это просто дверь. Там нет чувства голода, или, может быть, мой собственный голод соответствует ему, каким-то образом нейтрализуя его. Может быть, мне просто больше все равно.
  Я достаю пистолет, снимаю его с предохранителя — да, я учусь — и вставляю ключ мистера Д. в замок.
  Дверь открывается. Я переступаю порог.
  
  OceanofPDF.com
  35
  Tпервая Мешалка, которую я вижу, - это мама. Она стоит у стойки администратора. Я хватаю ее окровавленной рукой, и Мешалка опорожняет ее плоть. Ее глаза расширяются, и тело опускается с тихим вздохом. У меня нет времени аккуратно укладывать его. Хотя это причиняет мне глубокую боль, я позволяю этому упасть.
  Здесь так много мешалок. У меня от них тупо чешется за глазами, они заражают все мои чувства. Моя единственная надежда состоит в том, что своеобразный ключ мистера Д. делает то, что он обещал, и притупляет для них мое присутствие.
  Я бегу по коридору мимо полудюжины мешалок. За стойкой одна - моя тетя Глория, мать Тима. Это почти останавливает меня, но только на мгновение. Я надеюсь, что Тим где-то впереди меня и что он невредим. Если это не так, значит, я подвел ее.
  Тело тети Глории не замечает меня, пока я не перепрыгиваю через стол и не хватаю ее за руку окровавленными пальцами. Это еще одна болезненная, но последняя остановка. Тело тети Глории соскальзывает со стула.
  Дверь лифта открывается. Он пуст. По коридору за мной идут Стирреры.
  Я нажимаю кнопку восьмого этажа. Если Морриган где-нибудь и есть, то она там. Дверь закрывается, и я поднимаюсь.
  Дверь лифта открывается. Мой кузен Джек видит меня, и его глаза расширяются. Он подходит ко мне с папкой для колец. Я быстро расправляюсь с Джеком.
  “Не могли бы вы, пожалуйста, прекратить нейтрализовывать моих сотрудников?” Просит Морриган. Он стоит у своего стола, положив пальцы на стеклянное пресс-папье с изображением мира. Он поднимает его и кладет обратно. Мой пистолет направлен на него.
  “Не слушай этого ублюдка”, - раздается знакомый голос из угла офиса.
  Тим жив! Я смотрю на него. Он выглядит немного взъерошенным, но в остальном все в порядке, даже несмотря на то, что он привязан к стулу. Я вижу, где Морриган пометила его скобой. Он защищен от мешалок. Какое облегчение.
  - Ты в порядке? - спросил я
  Он кивает головой. - Лучше, чем ожидалось.
  “Мои сотрудники не причинили ему вреда”, - говорит Морриган.
  “ Твой посох? Это мешалки. У тебя они не работают. Я свирепо смотрю на него.
  “ Тут ты ошибаешься, Стивен. У нас есть соглашение, и оно к нашей взаимной выгоде. Я не думаю, что ты понимаешь, насколько могущественным я стал.
  - Могущественные они или нет, но ты же не можешь им доверять?
  “Дело не в доверии”, - говорит Морриган. “Они делают именно то, что я им говорю. Они находятся под строжайшим контролем. Моим контролем. Видишь ли, Стивен, всегда возникает проблема, когда пытаешься соединить органичный процесс с бюрократическим. Все открыто для коррупции, но не более того, когда возникает несоответствие, когда сталкиваются два отдельных процесса ”.
  “Расскажи мне об этом”, - прошу я. “Людей начинают убивать в их постелях. Друзья нападают на друзей и семью. Это определенно порочная система. Ты должен просто убить всех, тогда все будет гладко и просто”.
  Морриган игнорирует меня. “Но я справилась с этим. Эффективность повысится. Мешалки намного лучше человеческих помпов. Вы держите их под достаточным контролем, и все работает хорошо ”.
  - То есть ты хочешь сказать, что смерть работает лучше всего, когда живые не могут все испортить?
  Морриган кивает головой. “Все эти шумные ритуалы, все эти глупые верования уводят нас от истины и формируют Преступный мир до состояния бардака. Ты был там, Стив. Ты не можешь сказать мне, что это работает ”.
  Правда в том, что я не могу, потому что, если бы это было так, я бы все еще был там, втянутый в Одно Дерево. “Значит, у него есть какие-то проблемы”, - говорю я.
  “Проблемы, Господи!” Морриган шипит. “Я веду нас к единообразию. Мой регион не будет похож ни на какой другой, и тогда остальные встанут в один ряд. Это приведет к повышению эффективности ”.
  “Вы пытаетесь контролировать мешалки. Их не волнует ваша эффективность”.
  “Чушь собачья”, - говорит Морриган. “Полная чушь. Хочешь знать, что я натворила? Я подняла "Мортмакс Индастриз" с нуля. Превратил небольшой семейный бизнес в хорошо отлаженный механизм. Возможно, я и родился для помпинга, Стивен, но я выбрал этот путь. Я не просто плыл по течению, ожидая, что все само упадет мне на колени.
  “ Ты когда-нибудь в своей жизни нормально работал? Ты когда-нибудь сидел здесь, планируя будущее?
  Мы оба знаем ответ на этот вопрос, и небольшая часть меня винит его. Не то чтобы он когда-либо поощрял меня проявлять себя. “Но я также никогда не планировал убивать всех подряд, никогда не решал, что путь вперед, черт возьми, зависит от убийства моих друзей”.
  Морриган тычет пальцем мне в лицо. “Мы работаем на Оркуса! Дальнейший путь всегда был связан со смертью. Ты не ребенок, перестань вести себя как ребенок”.
  Я делаю шаг назад. - Да, тогда как насчет “Мешалок" на Джордж-стрит? Оркус никогда бы этого не допустил. Помнишь, в чем суть этой работы?”
  “Ты не знаешь, о чем говоришь”, - говорит Морриган, но он не кажется таким уверенным, как раньше. И он содрогается, этот ублюдок так же измотан всей этой помпой, как и я. И этого не должно было происходить, если бы "Шевелилки" действительно помогали ему, а не просто ждали, чтобы поглотить Австралию.
  “ Лучше бы я этого не делал. Сегодня я накачал сотню человек. Все, что вы сделали, это убрали людей, которые удерживали Мешалки. Но еще не слишком поздно. Мы можем остановить это. Видит Бог, это, вероятно, убьет нас, но мы остановим региональный апокалипсис ”.
  Другая мешалка оказывается достаточно близко, чтобы я могла дотронуться до нее, и я это делаю. У меня перехватывает дыхание. Каждый раз, когда я это делаю, мое сердце разрывается в груди. “Ты знаешь, что это правда, Морриган. Мы можем это сделать. Мешалки старше самой жизни, и они хотят эту вселенную для себя. И ты впустила их. Ты широко распахнул дверь, и я даже не знаю, сможем ли мы закрыть ее сейчас.
  “ Стивен, в тот момент, когда я убил мистера Д., я привел в действие то, что невозможно остановить. И я не хочу, чтобы это происходило.
  — Но, может быть...
  Темная вспышка боли, и я падаю. Я слышу, как мой пистолет падает на землю. Я не задерживаюсь надолго.
  Мои глаза медленно открываются. Я не знаю, как долго я был в отключке. Думаю, не так уж долго. Большое стеклянное пресс-папье "Мир", которое ударило меня по черепу, лежит рядом со мной на полу, и оно все в крови. Ох уж этот придурок.
  “Хорошо, что ты очнулась”, - говорит Морриган. “Теперь убей его, дорогой”.
  Я поднимаю взгляд. Кровь заливает мне глаза из глубокой раны на голове, но там тело Лиссы. Свидетельство всех моих неудач. Не она, почему он выбрал ее? У нее в руках винтовка.
  Она вскидывает пистолет и стреляет.
  Пуля попадает Морриган в грудь. Он отступает на шаг, потом еще на один. Он недоверчиво смотрит на рану, затем молча падает на землю, протягивая ко мне руку.
  - Ты жив, - говорю я с некоторой очевидностью.
  Она подбегает ко мне и заключает меня в самые чудесные объятия, которые я когда-либо знал. Она тяжело дышит мне в шею. Я целую ее.
  Она жива. Она жива! Я не подвел ее. Я одурманен, истекаю кровью, возможно, умираю, и не могу перестать улыбаться.
  “Никогда больше так не делай”, - говорит Лисса. “Никогда не вытаскивай меня и не оставляй одну”.
  “ Я не буду, я не буду, ” говорю я. Она отстраняется, и я тону в ее глазах. “ Я думал, ты ушла. Господи, я думал, что потерял тебя.
  - А где еще, по-твоему, я мог быть? Мое тело было здесь. Мне очень жаль, я изо всех сил старался держаться подальше от Морриган и Мешалок, но старался выглядеть так, будто это не так. Позволь мне сказать тебе, что это утомительно.
  “ Все в порядке. У нас получилось. ” Слова доносятся медленно. Я просто так рад ее видеть.
  Лисса качает головой. “Я так не думаю. Посмотри, где мы находимся”.
  Но, по крайней мере, мы снова вместе, думаю я, улыбаясь. “Как я выгляжу?”
  “Вот дерьмо, совсем не хорошее впечатление. Я думала, ты умерла”. Лисса нежно берет меня за лицо, это больно. “ Когда ты ускользнул от меня, или я ускользнул от тебя, там были все эти Мешалки и их пистолеты. Я не мог представить, как ты это переживешь, но я думал, что если ты выживешь, то придешь сюда, а если нет, то Стирры могут снова забрать меня.
  - Вам удалось задержать кого-нибудь из них?
  “Стив, я больше не Помпа. Я умерла, помнишь? Ты вернул меня к жизни. У меня нет этих способностей, и нет фирмы, которая могла бы мне их дать. Я даже не уверен, что хочу их вернуть. Если бы я не украл немного краски для брейсов Морриган, я был бы мертв.
  “ Рад за тебя, - говорю я. У меня действительно сильное кровотечение. Мое зрение меркнет.
  “ Ты, покровительственное дерьмо. Теперь держись, с тобой все будет в порядке.
  Я касаюсь ее такого серьезного лица. “Это региональный апокалипсис. Повсюду мешалки. Если ты бессилен, тебе нужно убираться отсюда. Как можно дальше.
  - С тобой все будет в порядке, - повторяет Лисса.
  “Я действительно так не думаю”, - говорит Морриган. Он на ногах и выглядит так же плохо, как и я, может быть, даже хуже. Мы смертны, даже здесь, в Номере Четыре. Будучи Помпами, у нас нет оправдания, чтобы забывать об этом. Я не хочу умирать, но я знаю, что это вот-вот произойдет.
  Морриган поднимает винтовку и целится в меня.
  Собрав все силы, которые у меня остались, я отталкиваю Лиссу от себя, но она уже слетает с меня и перекатывается, ее пистолет направлен на Морриган.
  И винтовка Морриган стреляет почти одновременно с винтовкой Лиссы.
  
  OceanofPDF.com
  36
  Wэлл, я сделал все, что мог. Снова этот воющий ветер, поднимающийся в темноте, обещающий шторм. Я мертв. Единственное Дерево - это зов сирены в моем черепе. Я знаю, где нахожусь, еще до того, как открываю глаза. И все же я не ожидаю увидеть Смерть, смотрящую мне в лицо. Я сдерживаю вскрик. Боль прошла, я цел и потрясен до дрожи, потом даже это прошло. Я просто лежу там под этим колючим, разнообразным взглядом.
  “ Что ты здесь делаешь? Ты мертв.
  “Мертв, но все еще существует”. Мистер Ди улыбается. “Привет, Стивен, я отчасти надеялся, что вы убьете друг друга, это позволит вам вести переговоры на равных. Значит, вас осталось только двое, да? Все мои замечательные сотрудники, все они ушли”.
  “И Лисса, их трое”.
  Смерть качает головой. “Она больше не Помпа, если только она не решит снова взять на себя эту роль, и только если новая Смерть предложит ей это. Здесь только ты и Морриган.
  Лисса должна быть довольна этим, но потом я думаю о ней там, обнимающей мое тело в своих объятиях. О, Лисса. Да, это никогда не должно было закончиться хорошо. Но потом ничего не происходит. В конце все зазубрено, усечено и жестоко, но больше всего любовь, как обломанная ветвь Единого Дерева.
  “Почему я здесь?”
  “Потому что ты мертв, и Морриган мертва, и вы - две последние Помпы. И здесь ты сможешь решить, кто будет жить снова. Переговоры всегда сводятся к этому. Морриган победила меня, и он выбрал тебя своим противником”.
  Я замечаю Вэла, маячащего за спиной мистера Д. Херувим подмигивает мне. Теперь у него есть тело, пухлое и очарованное, и я вижу слишком многое из его облика. Он порхает туда-сюда со скоростью и грацией, которые меня удивляют.
  “К этому всегда приходит”, - говорит мистер Д. “Начни Раскол, и он закончится здесь, на самых верхних ветвях Единого Древа, в точке, где соединяются все Подземные Миры, а законы жизни и смерти более гибкие”.
  Затем я вижу Морриган справа от мистера Д. Его воробьи взмывают в воздух и парят позади него, как какой-то крылатый колпак. Моргая, Морриган похлопывает себя по груди, затем усмехается. Травмы, которые мы получили, прошли.
  Вокруг нас кольцом стоят все остальные фирмы в своих церемониальных одеждах. Никакой корпоративной экипировки, только длинные темные плащи Оркус. Тринадцать регионов, тринадцать смертей. Я жду, когда они начнут скандировать: “Сражайся. Сражайся. Сражайся”.
  Внезапно в поле зрения появляется вертолет "Стир". Стреляет полдюжины пулеметов. Орки смеются.
  “Мошенник! ” рычит мистер Д. Он небрежно взмахивает рукой, как будто это не более чем какое-то надоедливое насекомое.
  Вертолет наклоняется, затем резко улетает прочь. Через несколько минут раздается отдаленный хлопающий звук.
  На лице Морриган расплывается дикая улыбка. Я могу сказать, что он не ожидал, что штурм с вертолета сработает, но Морриган из тех людей, которые однажды попробуют что угодно. Он потирает руки. Его воробьи разлетаются двумя полосами тени. Они кружат вокруг него с точностью труппы каскадеров-пилотов реактивных самолетов, затем возвращаются на свое место за его головой. Я смотрю на Вэла, он слегка пожимает плечами. Я действительно хотел бы, чтобы на коротышке были штаны.
  “Так вот оно что”, - говорит Морриган. “Переговоры”.
  “Да”, - говорит мистер Д. “И не думай, что я простил тебя за то, что ты меня переехал. Это самый ужасно позорный способ умереть. Пуля в спину была бы предпочтительнее, или даже нож поперек горла — по крайней мере, это заканчивается улыбкой от уха до уха, - но ты никогда не была из тех, кто говорит близко к сердцу, не так ли, Морриган? Все автоматизировано, все делается на расстоянии. Я этого не понимаю”.
  “ Вот почему твое время прошло. - Вмешивается Морриган. “ Теперь пришло мое время. Все пройдет гладко.
  Мистер Д. раздувается. Его грудь становится шире, а конечности удлиняются, пока он не возвышается над Морриган, а его лицо - сплошные лица. Это разорванное мясо и сломанные кости, и яростное набухание мух и червей, и тишина, которая наступает после. Затем снова появляется лицо мистера Д., отмеченное молчаливой яростью, и он становится своего обычного худощавого роста. “Не сейчас”, - говорит он. “Я остаюсь, чтобы разобраться с этим. Эти правила остаются. Это, как ты сказал, переговоры. Но не между тобой и мной, это уже закончилось. Между тобой и им.
  Он указывает на меня.
  - Наконец-то. - Ухмылка Морриган становится все шире и шире.
  “ Это нечестно, ” шепчу я. Почему Морриган выглядит такой веселой?
  Мистер Ди поворачивается ко мне лицом, и я вижу, что во всей этой ярости есть доля гнева только на меня. “Когда жизнь или смерть справедливы?”
  “Мы можем просто закончить это? С меня хватит твоих разговоров, лет и лет твоих проклятых разговоров”, - говорит Морриган. - У меня много работы, которой нужно заняться.
  “Конечно, знаете”, - огрызается мистер Д. “Существа, с которыми вы заключали свои запутанные, нечестные сделки, обеспечат это. Ты была той, кто начала крутить костяшки пальцев, Морриган. Но я должен довести это до конца. Я сдаюсь, меня переиграли, ты один за другим обретаешь мои силы ... Но мне интересно, не переиграл ли ты самого себя”.
  Морриган вздыхает. “Именно поэтому я и начала это в первую очередь. Я устала от этой медленной бюрократии. Ты никогда не был ни достаточно быстрым, ни достаточно эффективным. Я знаю, что могу добиться большего. Просто позволь мне начать. Просто позволь мне довести это до конца ”.
  Мистер Ди не потерпит ничего подобного. “Самым умным, конечно, было то, что вы оставили самую слабую Помпу напоследок”.
  Пенни падает. Кер плюхается.
  Я понимаю, как мной манипулировали. Я бросаю взгляд на Вэла, и он качает головой. Похоже, эта идея только что пришла в голову и ему.
  Все было сделано, чтобы привести меня в это место. Я бы умер полторы недели назад, если бы Морриган не хотела, чтобы все закончилось именно здесь. Он сформировал все, возможно, даже способность Лиссы оставаться в мире живых. Я не знаю, откуда я это знаю, но здесь, на вершине дерева, я уверена в этом. Лисса пришла и ушла слишком кстати. Теперь я понимаю, почему Морриган выглядела такой шокированной, увидев меня в Подземном мире, и почему он так разозлился, когда я попыталась провести церемонию. Это не было, как я думал, проявлением отеческой заботы. Если бы я умер тогда, ему пришлось бы драться с кем-нибудь из более способных Помповиков. И он рассчитывал на меня. Конечно, он быстро приспособился. Он знал, что я разобью мистера Ди на обочине той дороги, и даже ускорил это, заставив моего отца-Мешалку выстрелить в меня.
  Теперь я понимаю, почему мистер Ди не знал о воронах. К тому моменту Морриган даже контролировала их. И почему Лисса выжила “незамеченной” среди всех этих Мешалок. Я никогда не должна была умирать, просто верила, что умру, пока он не доставит меня туда, куда хотел.
  Я думаю обо всех этих других Помпах, которые лучше способны бросить вызов Морриган физически или на личном опыте. Морриган стояла за каждым моим шагом, и, глядя на это, я чувствую его улыбку во всем. Он знает меня всю мою жизнь, знает, как я думаю.
  Этот придурок даже использовал меня как приманку.
  - Ты сделал это, потому что думал, что победить меня будет легче всего, - говорю я.
  Морриган смотрит на меня, как на домашнее животное, которое ему очень нравится. “Стивен, ты был моим лучшим выбором. Как ты думаешь, почему тебе удавалось сохранять свое положение Помпы все эти годы? Он качает головой. “Даже тогда ты полдюжины раз чуть не покончил с собой. Почему ты пошел домой? Эта бомба предназначалась не для тебя, просто чтобы держать тебя подальше, чтобы у тебя не было шанса перегруппироваться. Мне нужно было, чтобы ты бежал, а не думал, потому что даже твой мозг в конце концов начинает все обдумывать ”.
  Морриган сама подложила туда бомбу. Теперь я понимаю, почему Молли, казалось, не волновалась, когда я вернулся домой. Она знала Морригана, он действительно брал ее на несколько прогулок пару недель назад. Мои руки сжимаются в кулаки.
  Мистер Д. жестом просит меня остановиться. “Не сейчас, мальчик”, - шепчет он. Затем, более громко, он говорит: “Конечно, Стивен теперь совсем другой. Твои попытки создать искусственный хаос были, возможно, чересчур реалистичны. Я скорее думаю, что ты недооценил его. Теперь тебе придется столкнуться с последствиями.
  Затем до меня доходит. Что все это значит. Жар моей ярости пробирает до мурашек.
  “ Я не хочу быть твердой, ” говорю я, и это звучит немного плаксиво. “ Это никогда не было тем, чего я хотела. Я просто пытался выжить, вот и все.
  От всех сопутствующих Смертей раздается вздох. Как будто они не могут понять, почему кто-то не жаждет этой работы. мистер Ди жаждал, и Морриган жаждет, но они так или иначе знают меня с детства. Мои амбиции никогда не были такими целенаправленными или жестокими.
  Честно говоря, я даже не думал об этом. Возможно, у меня была какая-то смутная идея, что после победы над Морриган (не то чтобы я когда-либо действительно верил, что смогу) все остальные Погибшие соберутся вместе и проголосуют за нового регионального менеджера. Но на самом деле я думал только о корпоративном лоске, а не о грубом и бессердечном звере, который скрывается под ним.
  Ладно, я облажался.
  Мистер Ди устремляет на меня свой мрачный взгляд. “ Ты хочешь отдать все это ему? Ты хочешь, чтобы Морригану сошло с рук все, что он натворил, и он стал новой фирмой?
  Я ничего не говорю. Мой взгляд скользит от мистера Д. к Морриган. Во рту неприятный привкус, который не имеет никакого отношения к мешалкам. Чертова Морриган. Он знал, что я этого не захочу.
  Морриган улыбается. “Тогда все просто. Переговоры завершены. Я желаю этого, у меня есть воля, и я совершенно определенно применила этот способ. Отправь меня обратно”, - говорит он мистеру Д.
  Наш старый босс качает головой; он даже погрозил пальцем. “Это не так работает”, - говорит он. “Нет, мы здесь говорим о смерти. А смерть жестока”.
  “Нет”, - говорю я. “Я сделаю все, что потребуется, но я не хочу быть региональным менеджером”.
  Мистер Д. вздыхает. “Послушай, Стивен, тебе пора повзрослеть. Ты плыл по течению, обналичивал свои чеки и выполнял свою работу, но не более того. Если бы этой работы не существовало, ты был бы продавцом в видеомагазине, становился бы все злее и скучнее. Иногда мир что-то дает тебе, и ты должен это принять ”.
  “Ты не обязан”, - говорит Морриган. “Мы можем договориться”.
  Мистер Д. кивает головой. “Конечно, можешь. Проблема в том, что эти переговоры ведутся с использованием ножей. И это началось”.
  Другие региональные менеджеры подходят ближе, их черные плащи развеваются на ветру, как стая ворон. Возникает глубокое и ужасное чувство предвкушения. Жажда крови сверкает в их глазах ярче, чем волосы в рекламе шампуня. Это тот момент, которого они ждали, причина, по которой звонки остаются без ответа, почему Австралия висит на волоске, балансируя на краю пропасти.
  Я смотрю вниз, на свои ноги, где лежит каменный кинжал длиной с мое предплечье. Минуту назад этой чертовой штуки там не было. Он дрожит от голодного предвкушения, которое ощутимо и превышает сумму собранных RMS’. Единственный, кто не жаждет этого, - это я.
  Морриган подходит сюда. Он знает эту игру, он преуспеет в ней.
  “Либо ты поднимешь это, Стивен, либо никакого воскрешения для тебя не будет”, - нетерпеливо говорит мистер Д. “Поторопись”.
  Морриган уже схватила свой кинжал с земли и бежит ко мне. Тогда все в порядке. У меня такое чувство, что это не один из тех случаев, когда, если я умру добровольно, я получу работу, а Морриган отправят в глубины Ада.
  Хочу ли я этого?
  Действительно ли у меня есть выбор?
  Я быстро приседаю и выхватываю лезвие. Он тяжелый, но хорошо сбалансированный, как будто хочет резать, его острие опускается и поднимается, ища кровь Морриган. Рукоять холодная, ледяной покров растекается по моей руке и обволакивает плоть. Морриган уже на мне, замахиваясь кинжалом вниз. Краем глаза я вижу Вэла, стоящего напротив стаи воробьев Морриган. Он хватает их, но они быстры. Его кожа уже покрыта крошечными ранками.
  Шторм разражается вокруг нас, когда я встречаю удар Морриган. Это сильный бушующий шторм, холодный и наполненный жалящими каплями дождя. Морриган атаковала меня с такой силой, что я споткнулся. Каким-то образом я встречаю его следующий удар, потом понимаю, что кинжал направляет меня, потому что я никак не мог отразить этот удар. Из моего трахеи должен торчать каменный кинжал. Мой нож уже рассекает воздух, отсекая еще один удар.
  Как ни странно, и это самое сложное, победа в этом будет вопросом доверия. Если я буду сражаться с кинжалом, я замедлю время своей реакции. Я понимаю, что не совсем плыву по течению, когда клинок Морриган чертит красную линию у меня на груди. Я отстраняюсь как раз вовремя. Порезы остаются на моей коже в миллиметрах над сосками.
  Это адски жгуче. Мне повезло, что это соревнование не до первой крови. К концу его будет так много крови. Наши сердца бьются, а ножи вонзаются глубоко.
  Я отступаю.
  Внезапный порыв ветра обрушивается на ветку, и она прогибается. Теперь она мокрая и скользкая, я отшатываюсь и падаю, что и спасает меня, когда Морриган наносит удар. Моя щека распахивается, по лицу проходит резкая полоса боли. Это лучше, чем мой глаз.
  Морриган жаждет этого, а я — это всего лишь я. Я колеблюсь, сражаясь с клинком. Это только вопрос времени. Моя смерть неизбежна, и Морриган это знает. Ублюдок ухмыляется, как Чеширский кот.
  Я думаю о Лиссе, обо всем, что ей пришлось вынести, и о том, что Морриган может с ней сделать, если он победит. Я хочу ее. Я хочу быть с ней. Мои губы кривятся, и по щеке еще немного текут слезы. Соленый дождь стекает в рану, разбрызгиваясь по моим зубам. Я поднимаюсь на ноги.
  Гребаная Морриган.
  Он замахивается вверх-вниз на мою грудь, и я хватаю его за запястье и ловлю его, прежде чем лезвие коснется моей кожи. Я даже не знаю, откуда взялось это движение, но я беру его за запястье и выворачиваю, мышцы дрожат в моих руках.
  Он вздрагивает, и я ослабляю хватку, хотя все еще держусь слишком крепко, чтобы он мог вырваться. Я уворачиваюсь от его размахивающей свободной руки, но не раньше, чем она ударяет меня сбоку по голове.
  Его глаза сужаются. “ Это история твоей жизни, Стивен. Ты действительно этого хочешь?
  “Я хочу жить. Я хочу вернуть свою семью”.
  “Ни того, ни другого не произойдет. Так что просто откажись от этого”.
  Он наносит удар по моему запястью и вырывает свою руку из моей хватки, но когда он отстраняется, моя рука с ножом разворачивается и попадает ему прямо в середину ладони.
  Я дергаю лезвие на себя, разрывая плоть. “ Как ощущения? Я рычу. - Больно, не так ли?
  Он взбрыкивает и сильно бьет меня в промежность. Я снова отшатываюсь, дерево трясется у меня под ногами. Мистер Ди наблюдает за происходящим с бесстрастным лицом. Остальные Смерти неподвижны, зачарованы. На каждом лице гримаса удовольствия. В воде кровь, и акулы кружат вокруг — их глаза могут быть пустыми и холодными, но челюсти работают, расширяясь в самой хищной улыбке.
  Я отползаю на заднице подальше от Морриган. Каменное лезвие скользкое от дождя и крови, но я крепко сжимаю его. Все, что я чувствую на вкус и обоняние, - это железный запах моего бьющегося сердца. Морриган небрежно пинает меня в грудь, и ребра ломаются. Во мне нет ничего, кроме боли и пытливых глаз.
  “Ты действительно все растянул, де Селби”, - говорит Морриган. “Прямо как твой чертов отец, он никогда не знал, как добраться до сути. Будет справедливо, если я вытащу его сейчас, в конце. И подумать только, что ты взялся за клинок. Ты даже подумал, что мог бы сделать это как один из Оркусов.
  Он снова пинает меня. И моя грудь горит, жидкий огонь, от которого я задыхаюсь. “ Посмотри на них, мальчик! Посмотри на них! Они съедят тебя живьем меньше чем за минуту.
  Затем его ботинок находит мой рот, раз, другой. Я выплевываю зубы.
  Мой рот едва вмещает всю кровь. Я не могу отдышаться. Все, чем я дышу, - красное и хриплое. Я вижу, как Морриган перекладывает клинок из одной руки в другую. Мой мозг пуст, если не считать боли. Я не могу даже пошевелиться.
  Он направляет нож в мою сторону. Я уклоняюсь — ну, падаю — вправо. О, это настоящая агония от сломанных ребер. Конечно, во мне осталось не так уж много жизни, не может быть. Но что-то есть, дикая и неистовая жизненная сила, и она горит внутри меня. Я едва вижу, мои веки набухли от крови, все разорвано и измято от пальцев ног и выше, и это не имеет значения. Вот к чему приводит смерть. Вот в чем все дело.
  Морриган хмурится. “ Просто умри. Все кончено, неужели ты не понимаешь? Все кончено.
  Уол тоже в беде. На близком расстоянии он - размытое пятно, окруженное всеми этими воробьями. Он хватает их с неба и швыряет вниз. Но это больше, чем он может вынести. Чернильные раны покрывают его плоть. Воробьи кусают его за крылья. Одна ломается, и он падает. Воробьи облепили его со всех сторон, душат, расклевывают, пожирают.
  Я отползаю назад, оставляя за собой кровавый след, и выплевываю еще один зуб.
  Ну и хрен с ним. Все кончено.
  Я улыбаюсь. Больше ничего. Только эта кривая усмешка. Морриган бросается на меня, целясь мне в грудь своим каменным ножом.
  Мое дыхание с шумом отдается в голове. В голове становится пусто. Я уклоняюсь от его клинка.
  Морриган спотыкается, и в этот момент — в отсутствие моей собственной воли — мой собственный каменный нож направляет меня, подчиняет меня себе, так что все, чем я являюсь, - это нечто режущее и смертоносное. Есть сила, древняя и голодная, связанная своими собственными жестокими заветами, и она толкает мою руку. Лезвие скользит вперед, почти лениво, и с влажным звуком врезается в левый глаз Морриган.
  Он кричит, и я вонзаю нож глубже. Я поднимаюсь на ноги — не знаю как, но я поднимаюсь — и он встает рядом со мной. Мы с Морриган - одно целое, раскачивающееся, неустойчивое, соединенное ужасающей близостью окровавленным лезвием ножа.
  “Недостаточно”, - бормочет он, но в нем нет силы, только тихое восклицание умирающего человека. “Недостаточно”.
  Я не знаю, говорит ли он о себе или обо мне. Его слова ничего не значат. Он пронзен моим клинком, кровь пузырится у него из глаза. Я вырываю нож из его ослабевающей хватки и полосую им по горлу. Я кричу. Все, что я есть, - это смерть, жестокая, ужасная смерть. Здесь нет места для меня, только для этого.
  Это пугает меня. Я вижу край и почему-то отступаю. Я отпускаю ножи. И это снова я, и я в ужасе.
  Тело Морриган, обливаясь кровью, падает на широкую ветку дерева. Оно вздрагивает один раз, затем замирает. И он лежит там, старик, согнутый, сломленный и окровавленный, и я убил его. Переговоры закончены. Господи, как все так закончилось?
  “Хорошая работа”, - говорит мистер Д.
  “ Нет, не было. Это все, что я могу выдавить. Мое дыхание со свистом вырывается через дырку в щеке. Каждый тяжелый вдох - это агония, и мне кажется, что у меня вытекает жидкость из каждой поры и отверстия. Когда дождь стихает и гроза уходит все глубже в Подземный Мир или вообще за его пределы, я сам готов к смерти.
  Мистер Ди похлопывает меня по спине, и прикосновение нежное, но даже этого достаточно, чтобы вызвать болезненную дрожь во мне. “Да, так и было. Знаешь, ты первый человек, выигравший переговоры, который не планировал их с самого начала. Я не знаю, что это значит, но...
  “ Какие-то гребаные переговоры! Я сплевываю кровь. Она размазывается по грубой коре дерева.
  “Это еще не закончено. Ты завоевал право на существование, быть ТВЕРДЫМ, восседать на троне Смерти, получать высокую шестизначную зарплату”.
  Пальцы мистера Ди впиваются мне в спину. Меня пронзает агония. Они зазубренные и грязные, и я кричу. Затем более глубокая боль покидает меня. Ребра сдвигаются под моей грудью. Разорванная щека затягивается. Я снова почти целый человек, за исключением того, что я нечто большее. Что-то передается от мистера Ди ко мне, извилистое и безграничное предвидение. Мистер Ди ослаб, и я, ну, я больше не знаю, кто я такой.
  - Значит, все кончено?
  Мистер Д. качает головой. - Стивен, это только начало.
  Звучит банально, но он прав. О, он вообще когда-нибудь бывает прав. Нет ощущения завершенности, просто жестокий импульс. Когда у меня когда-нибудь будет шанс остановиться, погоревать?
  
  OceanofPDF.com
  37
  TВокруг толпятся другие региональные менеджеры. Они быстро, как и всегда руководство, оправляются от шоковых последствий, каждый из них ловок и готов заняться устранением ущерба. Это все, что я могу сделать, чтобы перестать хмуриться на них. Ни один из них не пришел на помощь, когда убивали мою семью и товарищей по работе. Но есть ли смысл протестовать против смерти?
  Я собираюсь выяснить, но не сегодня. Исцелен я или нет, но я измотан. Я поднимаю взгляд, и Уол подмигивает мне, а затем исчезает из существования. Я смотрю на свою руку, и он снова там, неподвижное двумерное чернильное существо, добродушно улыбающееся. В конце концов, у этой работы есть некоторые преимущества.
  Все воробьи улетели.
  Кажется, никто больше не заметил ни того, ни другого. Региональный менеджер Новой Зеландии Кири кивает мне, затем широко улыбается. Из тех, кто показывает слишком много идеальных зубов, и все они острые. По крайней мере, он не любит театральности мистера Ди, его лицо сохраняет единственное устрашающее выражение. “Молодец, а, приятель”. Он тепло хлопает меня по спине. “Никогда не любил Морриган. Насколько я понимаю, он был придурком”.
  И все же ты не помог, не так ли? Возможно, нет смысла оставаться озлобленным, но я, черт возьми, намерен злиться из-за этого еще какое-то время.
  Британская Смерть улыбается, кровожадная, как лев. “Боюсь, я надеялся на Морриган”. Что ж, спасибо. Давай оставим прошлое в прошлом, а? “Но я уверен, что из тебя получится замечательная местная смерть”. Его голос звучит неискренне, но, по крайней мере, он честен, и я понимаю, на какое минное поле я ступила. Безжалостное минное поле, построенное на бесчисленных маленьких грязных смертях. Все они убийцы, все они амбициозны, и все они видят во мне нового игрока, новый способ превзойти других.
  Африканские смерти смотрят. Их трое, все в костюмах, выходящих далеко за рамки моего ценового диапазона. Единственный город, которому меньше эоны, — это Южная Африка, где-то там Нил. Теперь я могу определить их возраст, просто взглянув на них. Некоторым из этих региональных менеджеров, особенно в Европе, “всего” несколько сотен лет. Следующему за мной по возрасту - всего сто. Но в каждом из них я вижу, внезапно и ярко, острое воспоминание о насилии, которым был их Раскол, их приход к власти, и меня от этого тошнит, потому что никто из них не хотел бы, чтобы было по-другому. И я вижу в каждом Расколе каждого бедного идиота вроде меня, которого пустили под нож. Это уже мое, это знание, это видение, и я ненавижу это.
  Возможно, это то, что нужно сделать, возможно, только люди, жаждущие этого, могут справиться с работой. Что ж, посмотрим. У меня проблема с восприятием мудрости.
  “Превосходно”, - говорит Сюзанна Уитмен, североамериканская фирма. Она тепло улыбается мне, и эта усмешка голодна и жестока одновременно. “Морриган была слишком амбициозна. Я надеюсь, вы все еще будете организовывать предсмертные слушания в Брисбене в декабре?”
  Я смотрю на мистера Д. Смертельный спор? Черт, я совсем забыл о том, сколько составляет APEC для Преступного мира, все эти ФИРМЫ в одной комнате вместе в течение двух дней. И в этом году мы проводим его в Брисбене. Мистер Ди кивает головой.
  Сюзанна все еще ждет какого-то ответа, даже когда "Одно дерево" дает мне представление о том, как она вонзает нож в сердце своего оппонента во время Переговоров.
  “ Полагаю, да, - говорю я. Боже, я на самом деле RM. Я даже не уверен, что это влечет за собой, но я знаю, что выясню.
  Она пожимает мне руку и улыбается еще одной смертельной, ужасающей ухмылкой. “Мистер де Селби, вы, пожалуй, самый счастливый человек, которого я когда-либо встречала. Хорошо, что ты есть на борту ”.
  “ Да, спасибо, ” говорю я. - Все до единого.
  - Не за что, - говорит она тепло и без малейшего намека на иронию.
  А потом они уходят, и остаемся только я, мистер Ди и тело Морриган.
  “Ты же не хочешь обидеть своих коллег-фирм, Стивен. В их защиту, хотя никто из них не нуждается в защите, я бы не вмешался, чтобы помочь кому-либо из них. В случае раскола вы этого не сделаете. Это дурной тон, и есть правила, которым нужно следовать. Тем не менее, я бы не доверял ни одному из них, и они, конечно же, не будут доверять тебе. ” Мистер Ди строго смотрит на меня. “Ты не можешь быть твердым, если не готов ради этого убить всех, кого любишь. Ну ... до сих пор. И это вызывает беспокойство. Стивен, ты олицетворяешь перемены, и ни на минуту не верь, что ни одна из этих фирм не попытается их использовать. Ты более чувствителен, чем все они вместе взятые, а это значит, что в твоей броне больше щелей.
  Он уводит меня подальше от Переговоров и всех этих кровавых сражений, разыгрываемых снова и снова. “Но я побуду рядом некоторое время, чтобы облегчить переход. Это традиция, и я не могу выразить вам, как я рад, что буду консультировать именно вас, а не Морриган. Если я тебе понадоблюсь, ты знаешь, где я буду.
  Мистер Ди указывает на верхушку дерева неподалеку и небольшую платформу там, которая выглядит гораздо уютнее, чем следовало бы. На маленьком столике возле старого деревянного кресла-качалки стопка книг. В основном классика. Я даже слежу за Фондом Азимова и несколькими фондами П. К. Дика. “Я собираюсь наверстать упущенное при чтении и насладиться этим аспектом, не говоря уже о том, чтобы посмотреть, что вы могли бы со всем этим сделать”.
  Вид открывается одновременно фантастический и ужасный. Город простирается вдаль, а за ним вздымаются горы Подземного Мира, похожие на плечи какого-то бешеного зверя, более огромные и долговечные, чем Одно Дерево. У подножия гор разбивается море, его волны бушуют, достигая головокружительной необъятности. Они разбиваются о каменистые утесы и поднимаются на сотни метров, их пену ветер разносит над городом. Это смесь соли, пепла и огня.
  Мистер Ди ловит мой взгляд. “Тебе действительно стоит отправиться туда на рыбалку на днях, как только все уладится. Я тебя проинструктирую, это очень расслабляет”. Интересно, как такое огромное и дикое море вообще может быть расслабляющим. “И рыба … Потрясающая. Безусловно, прекрасный способ отпраздновать свою победу”.
  Я на самом деле не готов что-либо праздновать. Я даже не уверен, есть ли что-то, что стоит праздновать. Я - новая фирма Mortmax Industries, Австралия, я потерял всех своих товарищей по работе и заменил их двенадцатью самыми кровожадными людьми на планете, и мой единственный советник такой же плохой, как и все остальные. "Не доверяй никому", - сказал мистер Ди. Да, что ж, я начну с него.
  Я смотрю на тело Морриган и плачу.
  Я зол и опечален. И это не совсем то, о чем я плачу. Это больше из-за других вещей, которые я потерял, и так быстро. Для меня этот человек умирал дважды. Амбиции оказались не хуже мешалки, завладев им жестоко и безраздельно. Но он выбрал этот путь. Я думаю о том, как долго он, должно быть, планировал все это, работая бок о бок с людьми, которых намеревался убить.
  Это объясняет, почему он был так снисходителен ко мне все эти годы. Ему нужен был козел отпущения, кто-то, кем он мог бы манипулировать. Боже, но он проделал хорошую работу. Я не знаю, что я чувствую по этому поводу прямо сейчас, но это нехорошо. Я все еще не могу поверить, что до этого дошло.
  Меньше двух недель назад Морриган была мне так же близка, как и мои родители, я только что возвращался с похорон и понятия не имел, что значит быть влюбленным. Все меняется так быстро. Эта работа должна была научить меня этому. Все, что у нас есть, - это моменты и переходы. Никогда не знаешь, что будет дальше.
  Тело Морриган растворяется, и все, на что я смотрю, - это одна из скрипящих верхних ветвей Единственного Дерева, отмеченная самым слабым воспоминанием о Морриган, одной теневой рукой с протянутой ладонью.
  Я бросаю взгляд на мистера Д. “Куда он пошел? Я имею в виду, мне нужно беспокоиться о том, что он вернется?”
  “ Боже мой, нет. ” мистер Ди тычет пальцем в ветку и тень Морриган. “ Морриган нигде и везде. Он выиграл в самую смертоносную лотерею в мире и проиграл. Душа Морриган была настолько близка к уничтожению, насколько это вообще возможно во Вселенной.” Мистер Д. щелкает пальцами. Его ухмылка леденящая и довольная, чрезвычайно довольная.
  Я не знаю, что сказать, и рад ли я, что не знал, за что сражаюсь, не только за свою жизнь, но и за свою загробную. Кого я обманываю? Как сказал мне мистер Ди, то, что кажется месяцами, но было всего пару дней назад: лучше не думать об этом.
  Если бы я знал, что я, вероятно, потеряю, я бы никогда не смог очистить свой мозг. Даже так близко к смерти. Убийство - это опустошение, отсутствие страха, сопереживания. Это также состояние, которое я никогда не хочу испытывать снова.
  “Это все изменится”, - говорю я. “Так больше не может продолжаться”.
  “Ты - новая Смерть, это твоя прерогатива”, - говорит мистер Ди, великодушно пожимая плечами. “Ты можешь делать все, что захочешь”.
  “Смена парадигмы”, - говорю я, и мне нравится, как это звучит.
  - Подземный мир - твоя устрица, де Селби.
  - Большое спасибо.
  - Не за что.
  Затем это поражает меня, хуже, чем все, что Морриган когда-либо удавалось бросить в меня. “Лисса больше не помпа”.
  - Совершенно верно.
  - И она окружена Мешалками.
  Мистер Д. хмурится. “Да, вам лучше что-нибудь с этим сделать”. Как я уже сказал, мистер Д. не имеет реального представления о неотложном характере определенных событий.
  -Какимобразом?
  “ О, я думаю, ты найдешь способ, де Селби. ” мистер Д. беззаботно машет рукой и уходит. Хотя я знаю, что он недалеко ушел от этого пустого триумфа смерти, я хочу, чтобы он ушел навсегда. Но правда в том, что его отсутствие пугает меня больше, чем я готова признать. Лучше Смерть, которую ты знаешь. За исключением того, что я теперь Смерть, и я ничего не знаю.
  Я оглядываюсь вокруг, на огромную разветвленную реку Мортон-Бей, которая пожирает холм внизу своими извивающимися корнями, широкими и высокими, как чудовищные пирокластические потоки, и вокруг которой раскинулись пригороды Нижнего города Брисбена. Холодный соленый воздух обрушивается на меня. Это место такое же мое, как и любое другое. Оно может подчиниться моей воле, но все, чего я хочу, это вернуться к номеру Четыре.
  Легко, правда?
  
  OceanofPDF.com
  38
  Что ты знаешь, это. Даже если, как однажды сказал Уол, у меня нет рубиново-красных тапочек и мой дом превратился в тлеющие развалины.
  Это легко и больно. По моим конечностям бегут слезы. Кажется, что моя плоть разорвана. Я кричу. Вот и элемент неожиданности. Все взгляды устремлены на меня.
  Лисса в беде, ее окружают Мешалки. Не то чтобы она слишком волновалась. Моя девочка, похоже, неплохо обращается с винтовкой. Но их так много. И Тим все еще прикован к своему креслу, хотя одна рука у него свободна. Он улыбается мне.
  “ Привет, ” говорит Лисса, и ее голос звучит очень, очень счастливо. - У тебя получилось.
  “ Да. Откуда взялись все эти парни?
  “В ожидании регионального апокалипсиса”, - как ни в чем не бывало говорит она и стреляет еще одной Мешалкой в голову.
  “ Больше нет. Я поднимаю руки, движение, возможно, слишком кинематографичное, слишком надуманное, но я новичок в этом дерьме. “Убирайтесь”, - рычу я на них, и мой голос звучит громче и сильнее, чем я его помню.
  Мешалки поворачиваются ко мне и воют. Это крик дистиллированной ярости, звук, слишком похожий на тот, который я издавал в бою с Морриган. Их много, но я здесь Смерть. Я главный проводник в этом регионе, и я понимаю, что это значит, на самом интуитивном уровне. Я действительно понимаю, и это почти шокирует меня до остановки. Но импульс все еще набирает обороты, и именно этот импульс захватывает меня.
  Один из Помешанных, дядя Блейк, все еще в костюме для гольфа, поднимает пистолет и стреляет. Пуля проходит сквозь меня. Это больно, но потом боль проходит.
  “ Слишком поздно для этого, ” говорю я. “ Слишком поздно. Ты не получил того, чего хотел. Ты поймал меня”.
  О, и у них есть моя Пышность. Я зову их сейчас, и они обрушиваются на Джордж-стрит, где собралась еще одна волна Подстрекателей. Вороны - это чистая смерть, такая же могущественная, как все, с чем я когда-либо сталкивался. Мы здесь. Мы здесь, кричат они. Они бьют по небу тысячью темных, как полночь, крыльев. На мгновение я смотрю на мир тысячами глаз, слышу свист крыльев, нашедших твердую опору в воздухе. Удивительно, но я легко справляюсь с головокружительным видением.
  Вороны обрушивают шквал когтей и клювов, и каждая мешалка, к которой они прикасаются, останавливается.
  Трудно держать их под контролем. Это не помпезные люди, их легко отвлечь, и способ, которым они удерживают эти тела, другой, более жестокий. Это непрерывное отрывание плоти от костей. Но их так много, что Мешалки не успевают за ними, они не могут заполнить тела достаточно быстро. И вороны берут свое.
  Я чувствую вкус мяса, чувствую, как оно отделяется от мертвых костей. У меня должно бы выворачивать желудок, но этого не происходит. Эти вороны мои. Я настолько тесно связан с ними, что этот акт, это пожирание, кажется естественным. Интересно, это то, что мистер Д. назвал Голодной смертью.
  Но этого недостаточно. В Четвертом номере полно проблем, а сам регион, от мыса до залива, намного хуже. Их сотни по всей стране. Я смотрю на Лиссу.
  - Итак, ты готова снова стать Помпой?
  “Я хочу прибавки”, - говорит она без колебаний. “Большую”.
  - По-моему, звучит неплохо. ” Я беру ее за руку и переношу в нее свою сущность, мои пальцы покалывает, когда энергия стекает по моей руке. На мгновение мне кажется, что я снова прикасаюсь не только к ее плоти, но и к ее душе. Это пугающе интимно. И передача двусторонняя, я чувствую что-то от нее во мне, что-то, что придает мне сил.
  “ Привет, - говорит Тим, - теперь ты свободен. - Я тоже хочу помочь.
  Я поднимаю бровь. “ Ты уверен? Я не уверен, что действительно хочу делиться этим опытом с кем-то еще, прямо сейчас.
  “ Просто сделай это. Сейчас. Делай все, что, черт возьми, ты должен сделать, пока я не передумал.
  Я бросаю взгляд на Лиссу. Она кивает. Нам понадобится вся возможная помощь.
  Я протягиваю руку и беру его за руку. Способность проникает в него. Какое—то мгновение он, кажется, борется с этим — я полагаю, всю жизнь провел в Рабстве у Черных Овец, - затем сдается.
  Обычно там гораздо больше церемоний, не говоря уже о подписании контрактов — и немного злорадства, в конце концов, он был Белой вороной, — но у нас нет времени. Теперь у меня есть две Помпы. Вряд ли это армия, некогда мертвая девушка и Паршивая овца, но я чувствую, как мои силы возрастают, и Мешалки замирают, уставившись на нас своими плоскими немертвыми глазами.
  Я раскрываюсь Навстречу Мешалкам под номером четыре и пропускаю их через себя. Это не похоже ни на что, что я когда-либо чувствовала раньше. Это ужасно и великолепно одновременно. Это жизнь, и это конец жизни, и в ней так много удивления, так много боли, так много радости. Потому что жизнь, подобная смерти, полна противоречий и определенности. Это ужас и неизбежная правда. И я принимаю это.
  Я моргаю.
  Мешалки в номере Четыре исчезли. Тела исчезли. Это все? Я думаю. Конечно, этого не может быть.
  И тогда это разрывает меня на части, хуже, чем любая помпа, которую я когда-либо устраивал, потому что сотни душ, не только отсюда, но и со всей страны, перенесены ко мне силой и волей ворон, души Воронок и людей. Потерянные души, разгневанные души, души, отчаянно нуждающиеся в отпущении грехов, души, охваченные ужасом или безумием, и я забираю их всех, потому что я - Смерть Австралии. Я направляю этот бушующий поток в Подземный Мир. Я понимаю, зачем региональному менеджеру нужна вся эта помпезность, и почему он без нее такой хрупкий. Это тяжело, ужасно и крайне необходимо.
  Я остановил региональный апокалипсис, но дорогой ценой. Люди по всей стране заплатили своими жизнями. Мешалки работали так быстро, как только могли, чтобы обращать людей. Погибших на сотни больше, чем должно быть. Теперь я расплачиваюсь, потому что этот умирающий бизнес прекращается вместе со мной.
  Как кто-то мог хотеть этого? Как кто-то мог убить за это?
  Тим и Лисса бледнеют с каждым мгновением, их губы в крови и потрескались, но я беру большую часть. Я должна. Это может убить их, и это еще может случиться.
  Сначала появляются Мешалки, и каждая из них груба, воющая душа, брошенная в бездну. Но вскоре они исчезают, все они изгнаны из моего региона. За ними следуют обычные смерти. Злоключения и болезни, бессмысленные трагедии, медленные, как рак, или внезапные, как огнестрельный выстрел. Это вся та умирающая тьма, которую мир хранит в конце, хотя, конечно, это еще не конец. Ни в коем случае. Есть гораздо больше. Каждый этап драгоценен и дискретен, теперь я это понимаю. Но есть преемственность, и ответственность за это начинается и заканчивается на мне. Я проникаю в миры живых и мертвых таким способом, в который с трудом могу поверить.
  И это ужасная агония.
  Тогда я нахожусь в другом пространстве. Если все еще чувствую себя Номером Четыре, то только как-то по-другому. Темнее, холоднее, единственный источник света - болезненно-зеленый.
  Мешалки окружают меня в их истинном обличье, узколицые, с пилообразными зубами. Их безграничная пустота осязаема и оскорбительна, и внезапно я немного узнаю их. Лучше, чем когда-либо могла Морриган, независимо от того, заключала она сделку или нет.
  Я вхожу в диалог их существования, вижу их мир и наш с вами их глазами. Они стары, старше самой смерти. На меня снизошло озарение. Для них живой мир - это отклонение от нормы, нечто новое. Они не столько захватчики, сколько узурпаторы. Их время прошло так давно, но они отказываются признать это. Я мог бы почти уважать их за это, если бы они не ненавидели так отчаянно.
  Они не могут думать ни о чем, кроме нашего уничтожения. По крайней мере, два миллиарда лет они были сосредоточены на этом. И мы всего лишь последний соперник в этой столь долгой кампании для них.
  Это только начало.
  Теперь я знаю, почему они так стремились разобраться с Морриган, почему они стремились нарушить порядок вещей, и что это было сделано не только для того, чтобы вызвать хаос.
  Что-то приближается. Что—то большое и темное, поднимающееся из самых темных глубин, и оно было древним еще до зарождения жизни. Я сразу понимаю, что Мешалки поклоняются ему и боятся его в равной мере. Оно приближается, и я знаю, что оно было здесь раньше.
  В этот момент абсолютной ясности я смотрю вверх и вижу не потолок дома номер Четыре, а пространство, чернильную пустоту, в которой завывает ветер, такой же холодный и унылый, как любой, с которым я когда-либо сталкивался в Аду. Мое тело сжимается, реагируя на это место. Моя вновь обретенная сила обволакивает меня, защищая от прикосновений этого мира, но даже этого недостаточно, чтобы избавиться от холода и ужаса от того, что я вижу.
  Глаз размером с континент катится ко мне по своей орбите.
  Его огромная масса напрягается во тьме, и я съеживаюсь под его чужеродным пристальным взглядом. Какая-то часть моего мозга начинает отключаться, какая-то часть меня хочет свернуться в самый маленький комочек, какой только может, и никогда больше не смотреть в эту темноту.
  Но я задерживаю его взгляд на долю мгновения. Бесконечная ненависть бога и жестокий голод обрушиваются на меня, но я не отступаю, хотя каждая частичка меня дрожит. Это существо, которому служат Мешалки, зверь, которого кормит их смерть и разрушение. Почему мне об этом не сказали? Это еще одна вещь, которую можно добавить к дезинформации, из которой состоит моя жизнь.
  Мешалки взывают к нему, и он визжит в ответ долгим резким криком, от которого реальность начинает рябить. Хотя я могу ясно видеть это, бог все еще так далеко, что мой разум не может постичь этого. Я - Смерть, но я ничто по сравнению с этим. И это приближается.
  Но этого еще нет. Пока нет, не сегодня.
  Я возвращаюсь в страну живых.
  Я не уверена, как долго меня не было, но когда я просыпаюсь, Лисса смотрит на меня сверху вниз и сжимает мою руку.
  “Где ты был?” Спрашивает Лисса.
  Тим не отстает от нее, выглядит больным от беспокойства и изнеможения. - Ты прав, Стив?
  Возможно, мне следует спросить об этом его.
  Я моргаю. Я чувствую себя так, словно только что родилась или только что умерла. Все такое нежное. Но это еще не все. Сам мир движется в несколько ином темпе ... или это так? “Я побывал везде”, - говорю я. “И я увидел, что на нас обрушивается, и это ужасно”. Я осознаю, что стою на коленях. В моей голове столько всего происходит, так много мыслей, вращающихся по узким орбитам друг вокруг друга, так много ужасов. А еще так много нужно сделать.
  Ради всего Святого, в декабре у меня предсмертные соревнования. Что, черт возьми, ты делаешь или даже надеваешь на предсмертные соревнования? Но это на потом. Прямо сейчас я могу перестать убегать. “Все кончено. На данный момент. Думаю, мы победили”. Я прикасаюсь к лицу Лиссы. Мне никогда не надоест это прикосновение. “Ты жив. Мы сделали это. Мы сделали это”.
  Тим прочищает горло. Я бросаю на него взгляд.
  “ Мама, папа. Вы их видели?
  Я качаю головой. - Они ушли.
  Тим кивает головой. - Но ты пытался?
  - У меня было не так уж много времени.
  -Ага.
  “ Морриган больше нет, - говорю я. - Он заплатил за то, что сделал. Я заставил его заплатить.
  Тим, кажется, доволен этим, и это все, что я могу ему дать. Лисса помогает мне подняться на ноги. Я не очень уверенно стою на них. Она позволяет мне обнимать ее, и это приятно. Все в ней приятно.
  - Знаешь, вживую ты еще симпатичнее, - говорю я.
  Лисса выгибает бровь, ее губы подергиваются. “Ты когда-нибудь принимаешь что-нибудь всерьез?”
  “Мои волосы. Я очень серьезно отношусь к своей прическе”.
  “Мне неприятно это говорить, но, по-моему, у тебя поредела макушка”.
  Тим фыркает. “ Знаешь, она права. Я не хотел ничего говорить, но...
  “ Правда? Черт, я знаю, что облысение передается по наследству, но у меня все было так хорошо.
  Лисса смотрит на Тима, потом на меня. “Не-а... может быть”.
  “Ты такая стерва”. С этими двумя будут проблемы.
  -Ну разве я не прелесть?
  И это так, и я смотрю в эти зеленые глаза, и все еще происходит то, что я не знаю, что делать, и я думаю, что так будет всегда, если у нас будет шанс. Если эта работа и все остальное даст нам шанс.
  Я беру ее лицо в свои дрожащие руки, а затем целую ее. Так много нужно сделать. Так много всего нужно переварить, возмутиться и оплакать уход. Вся эта путаница внутри меня, она безумно бурлит, требуя внимания, и я не могу притворяться, что это не так.
  Но я понимаю этот момент, этот поцелуй. И это начало.
  
  OceanofPDF.com
  БЛАГОДАРНОСТЬ
  Выполучаете только одну первую книгу. И, поскольку это первая книга, я мог бы наполнить ее благодарностями, достойными целой книги. Итак, вот сокращенная версия.
  Сразу скажу, я ни в коем случае не первый, кто играет со Смертью. Эта книга во многом отражает мою любовь к Фрицу Лейберу, "Смерти" Терри Пратчетта и Нила Геймана, а также к Харону из "Битвы титанов", не говоря уже о "На коне бледном"Пирса Энтони. Все это произвело замечательное и, без сомнения, влиятельное впечатление.
  Теперь о людях, которых я знаю.
  Спасибо Марианне де Пьеррес за то, что она запустила процесс. Спасибо Трэвису Джеймисону и Веронике Адамс за чтение первых черновиков, а также Деони Файфорд за то, что вывела книгу на новый уровень и оказала поддержку в нужное время.
  И, конечно, мои братья и сестры пишут, РОР. На самом деле, это лучшая писательская группа, о которой ты только мог мечтать.
  За последние этапы большое спасибо моему издателю Бернадетт Фоули, моему структурному редактору Николе О'Ши и редактору-копирайтеру Роберте Айверс. Вы помогли сделать эту книгу лучше, чем я думал.
  И спасибо каждому книжному магазину, в котором я когда-либо работал, и замечательным людям, с которыми я работал. Спасибо всем в книжном магазине Avid Reader (и кафе) за то, что они потрясающие, и за то, что терпели наименее доступных случайных сотрудников во вселенной (особенно Фиону Стейджер и Анну Худ). И огромное спасибо Крисси Книн и Полу Лэндимору, моему товарищу по SF Sunday.
  О, а вот и Филип Нильсен из QUT, моя подруга Грейс Дуган и Кейт Элтэм из QWC, а также группа писателей-фантастов Vision. И город Брисбен, с которым я позволил себе некоторые вольности … Мне действительно лучше остановиться — ну, пока нет.
  Спасибо моей семье, которая всегда поддерживала. И, наконец, той, кто со всем мирится и кто никогда не сомневался во мне, Диане, спасибо тебе, сердце мое.
  
  OceanofPDF.com
  КНИГА ВТОРАЯ
  УПРАВЛЕНИЕ СМЕРТЬЮ
  
  OceanofPDF.com
  Я слышал жужжание мухи, когда умирал;
  Тишина вокруг моей фигуры
  Это было похоже на неподвижность в воздухе
  Между шквалами шторма.
  ЭМИЛИ ДиИКИНСОН
  
  OceanofPDF.com
  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
  СДВИГ
  
  OceanofPDF.com
  1
  Tвот кровь у меня под веками и во рту. Нож, холодный и острый, прижат к моему Адамову яблоку. Лезвие медленно входит внутрь.
  Я хихикаю так сильно, что у меня разрывается горло.
  Я резко просыпаюсь и чуть не падаю с плетеного кресла в спальне. И я действительно не так уж много выпила прошлой ночью.
  Мечта.
  Еще один. И я едва успел закрыть глаза.
  Просто сон. Как будто в моей профессии что-то является просто мечтой.
  В последнее время я вообще почти не сплю, моему организму это не нужно. Работа региональным менеджером приносит смерть Австралии.
  И я еще далек от того, чтобы привыкнуть к этому. Моему телу, возможно, и не нужен сон, но мой мозг еще не смирился с этим.
  Но меня разбудил не сон.
  Что-то происходит. Мешалка... ну, перемешивание.
  Их бог грядет, и они становятся все менее осторожными и становятся все более распространенными: восстают из своего древнего города, Пожирая все больше и больше, как гнездо тараканов, вываливающихся из канализации.
  Христос.
  Где это? Я с трудом поднимаюсь на ноги.
  Шатко. Моргаю, мои глаза привыкают к темноте.
  Пожиратели, как следует из названия их города, пожрут все живое.
  Они постоянно распахивают двери между землями живых и мертвых; оживляют трупы и вселяются в них в надежде, что смогут вернуть мир в его первозданное, безжизненное состояние.
  Задача Mortmax Industries, ее фирм и Pomps (сокращение от Psychopomps) - остановить их и убедиться, что путь от жизни к смерти ведет только в одном направлении. Мы чествуем мертвых, отправляем их в Подземный мир и останавливаем Шевеление. Без нас мир стоял бы плечом к плечу с душами умерших. И у Мешалок было бы гораздо больше, чем опора, у них была бы империя, построенная на отчаянии и миллиардах трупов.
  Но иногда серьезный бизнес по раздуванию и затягиванию сроков может затеряться во всех маневрах, позерстве и ударах в спину (иногда буквально), которые влечет за собой современная корпоративная жизнь.
  Работайте в любом офисе, и это правда. Просто в нашем ставки намного выше.
  Мое сердце бешено колотится: фрагменты сна все еще прокладывают свой нелегкий путь по моим венам.
  На мгновение я уверен, что монстр находится в комнате со мной. Но он намного дальше.
  Лисса в нашей постели: мертва для всего мира. Не знаю, почему я этому удивляюсь. В конце концов, то, что я забрел сюда пьяным час назад, не разбудило ее.
  Она устала после вчерашней работы. Это обратная сторона знания того, как все устроено, тех особых навыков, которыми она обладает. Я чувствую себя виноватым из-за этого, но мне нужно, чтобы она продолжала работать: находила и обучала наш персонал. А также накачивать души мертвых и не давать Мешалкам проникать в страну живых.
  Сердце Лиссы бьется громко и ровно. Пятьдесят пять ударов в минуту. Но это не единственное сердцебиение, которое я слышу. Они все здесь, заключены в моем черепе. Вся человеческая жизнь моего региона. Все эти замедляющиеся, учащающиеся, заикающиеся сердца. Это какофония: постоянный фоновый шум, который я с переменным успехом пытаюсь игнорировать. Мистер Ди говорит, что через некоторое время это успокаивает. Я немного сомневаюсь в этом, хотя я обнаружил, что стереодинамики, включенные на полную громкость, могут немного приглушить звук; что-то связанное с электрическими импульсами, проецирующими звуковые поля. Грозы имеют аналогичный эффект, хотя их гораздо сложнее организовать.
  Кто-то умирает.
  Это довольно далеко, но все еще в Австралии. Возможно, в Перте. Определенно на юго-западном побережье. Потом еще: недалеко от него. Недавно умершие души проходят через мой персонал в Подземный мир, и я немного ощущаю этот переход. Когда я был рядовым, это причиняло боль. Теперь, если я не занимаюсь прокачкой непосредственно, это всего лишь покалывающая боль, отголосок боли, которую испытывают мои сотрудники. Чтобы я не мог забыть, я полагаю.
  По крайней мере, Mortmax Australia работает без сбоев. Хотя я хотел бы приписать этому больше заслуг. Наши показатели невелики после кровавой бойни, произошедшей всего два месяца назад. Но благодаря тому, что мой двоюродный брат Тим стал моим помощником, моим заместителем, хозяином повседневной работы в бизнесе, а Лисса руководит нашим отделом кадров и руководит Помпой на местах, наши офисы вновь открылись по всей стране. Кажется, всегда есть люди, готовые работать ради Смерти. И мы нашли многих из них. Некоторые из старых помпезных семей, дальние родственники или Паршивые овцы, которые решили вернуться в стадо. Но большинство из них - просто люди, которые кое-что слышали, возможно, шепотом, о том, чем мы занимаемся.
  Кто бы их винил? В конце концов, платят хорошо, даже если часы работы могут быть несколько ... непостоянными.
  Раньше это было семейное ремесло. Раньше было.
  Я оставляю Лиссу спать, ковыляю в гостиную, по коридору, увешанному фотографиями моих родителей: улыбающихся и не обращающих внимания на то, как ужасно все это должно было закончиться. Мои ноги ступают по ковру, истершемуся от шагов моего детства и жизни моих родителей. Это был их дом. Я выросла здесь, переехала, а затем мой дом взорвался вместе с моей жизнью. Теперь я вернулся. Они мертвы. И я Смерть. На самом деле все довольно запутано. Я сильно запутался.
  Мой мобильный лежит рядом с полупустой бутылкой рома "Бандаберг".
  Я хватаю телефон и переключаюсь на нужное приложение, помеченное символом Mortmax — удерживающим треугольником, острие которого обращено вниз, не совсем прямая линия делит его сердцевину пополам. Я открываю расписание: список всех смертей, которые должны произойти в моем регионе. Технически, мне больше не нужно смотреть; все это исходит изнутри меня, из каких-то глубоких знаний или силы, приобретенных в ходе переговоров. Как бы то ни было, отрадно видеть, что это записано, интерпретировано графически, а не просто интуитивно.
  Это определенно была смерть в Перте. Один из моих новых парней, Мичио Дуган, занимается этим делом. Есть еще один, в Сиднее, и двое в Мельбурне. К одному из них прилагается прилавок. Меня разбудил переполох, который потребовал этого.
  Я закрываю глаза и почти вижу, как происходит остановка. Мешалка входит в тело: мышцы трупа подергиваются от захвата захватчиком. Глаза резко открываются, мое Великолепие на сцене — еще одно новшество, Мередит — морщится, когда она порезала ладонь и кладет ее на окровавленную руку.
  Кровь - единственный эффективный способ заглушить мешалку (хотя однажды я использовал рвотную массу), и это причиняет боль, но отчасти в этом и суть — мы играем с высокими ставками в игру жизни и смерти. Независимо от того, насколько вы опытны, человек, пытающийся проникнуть в мир живых, всегда сталкивается с трудностями. А моя команда вся такая зеленая.
  Я ощущаю остановку Мешалки как момент головокружения, легкое дуновение холодного воздуха, которое проходит вдоль моего позвоночника.
  Мелбурнийский труп снова стал просто трупом.
  Я набираю номер Мередит. У меня есть номера всех моих сотрудников, хотя я редко звоню.
  “ Ты в порядке? - Спрашиваю я, прежде чем она успевает вставить слово.
  Она тяжело дышит. Мое дыхание совпадает с ее — это часть связи, которая у меня есть с моими сотрудниками. “Да. Просто удивил меня.
  Интересно, хотя, не удивлена ли она еще больше, что я позвонил ей. Я знаю, что удивлен. Должно быть, я все еще немного пьян.
  “Притормаживать становится легче”, - говорю я, хотя, по правде говоря, и так, и не так: мешалку всегда сложно остановить. - Ты не слишком сильно порезался?
  “ Нет... Может быть,…Немного.
  Они все так делают, когда начинают. Есть веская причина, по которой мы называем наши ладони Городом рубцов. Шрамы, которые пересекают их крест-накрест, определяют наш путь к этой работе.
  - Иди к номеру Четыре и проследи за этим, - говорю я.
  — Я далеко от офиса, может быть...
  “Никаких "может быть”. Я видел расписание. Мередит находится максимум в десяти минутах езды от офиса в Мельбурне. В каждом штате и столице территории есть офис под номером четыре и медицинский персонал по вызову. “Я плачу своим врачам слишком много, чтобы они не осматривали вас”.
  “Хорошо”, - говорит она. “Я так и сделаю”.
  - Хорошая работа, - говорю я, затем беспокоюсь, что это звучит покровительственно.
  “ Спасибо, — я слышу улыбку в ее голосе, хотя, возможно, это не так. - Большое спасибо, мистер де Селби.
  “ Мистер де Селби? Так они называли моего отца, и ему это тоже не нравилось. Со Стивеном все в порядке.
  - Хорошо, Стивен.
  “Теперь перейдем к номеру четыре”. Они все такие новые. Это утомительно. “Если я услышу, что ты решил проявить твердость, я буду очень зол”.
  Я вешаю трубку. Сую телефон в карман. Затем открываю бутылку "Банди" и делаю глоток рома. "Я в полном порядке", - сказал бы папа.
  Еще пять помпезных мероприятий и один прилавок по всей стране, в быстрой последовательности. Все они были выполнены вовремя.
  В бассейне прошло пять ударов сердца. И еще один монстр остановился.
  Это ничего, верно? Но я слышу их все. Мне больно от их срочности и их ухода. Всегда есть и новые удары сердца. Один из них дает сбой через несколько минут.
  Еще одна удачная помпезность.
  Жизнь жестока. Жизнь - это то, чего ты должен бояться.
  Смерть. Все, что мы делаем, это выключаем свет и закрываем дверь, а если нам нужно запереть ее на засов, это не твоя забота.
  Я мельком подумываю о том, чтобы пойти на кухню и сварить чашечку кофе. Но мне совсем не нравится проводить там время. Мама и папа любили готовить; каким-то образом это умение прошло мимо меня. И это пространство делает его домашним. Мы с Лиссой едим много еды навынос.
  Более того, мои родители были убиты на кухне. Там была большая часть крови. Я так по ним скучаю. Мне не хватает их руководства, их смеха. Я даже скучаю по их ссорам. В их телах обитали Возбудители Морриган. В последний раз, когда я видел своих родителей из плоти и крови, их использовали, чтобы попытаться убить меня. Вот как низко пала Морриган.
  Да, этот ублюдок был настоящим кукловодом. Он до сих пор преследует меня в снах. Он был напрямую ответственен за начало Раскола и гибель почти всех священнослужителей в Австралии. Меня тоже чуть не убили. Хотел бы я сказать, что выжил благодаря своему упорству и чертовой проницательности. По правде говоря, мне повезло. Повезло, что Лисса была рядом. Повезло, что у тебя есть более яркие, способные друзья.
  Конечно, я победил Морриган на Переговорах и стал ТВЕРД — на вершине Единого Древа, в сердце Подземного мира, где решалось его и мое будущее, само наше материальное и нематериальное существование, - но даже это было скорее результатом удачи, чем замысла.
  Два месяца назад я был всего лишь Помпой — одной из многих, — привлекающей души в загробную жизнь.
  Теперь я намного больше, и я ненавижу это. Морриган даже убила мою бордер-колли, Молли Миллз. До самого недавнего времени я воображал, что вижу бедняжку Молл краем глаза, по нескольку раз в день. И каждый раз, когда я это делал, это выбивало из меня дух. Еще одна жертва на минном поле, которое составляет мою жизнь.
  Я мог бы попытаться заснуть. Но даже если бы мне это удалось, я бы проснулся таким же усталым.
  И кошмары. Они преследуют меня, даже когда я бодрствую. Я закрываю веки больше чем на секунду, и они несутся, мокрые от крови и хихикающие. Я карабкаюсь и бегу по кричащим лицам. Оторванные руки царапают и скребут, и это не мертвые, а умирающие, и они умирают из-за меня. Чаще, чем я готов признать, я наслаждаюсь безумием: упиваюсь им. Иногда появляется коса, и я размахиваю ею, наслаждаясь ее весом и равновесием, ее никогда не затупляющимся лезвием, и смеюсь.
  Никакого сна. Никакого отдыха. Не тогда, когда это ждет. И мужчина не должен просыпаться с эрекцией после такого сна. Как это может меня возбудить?
  Я достаю что-нибудь заунывное и рокочущее из своей коллекции компакт-дисков. Немного трутней, немного Тома Уэйтса. Пусть музыка приглушит рев бьющихся сердец нации. Но что бы я ни выбрала сегодня вечером, громкость отказывается заглушать звук — и я не хочу будить Лиссу. Я сижу там в беспокойстве, ожидание потрескивает, как ломающиеся кости и ветки.
  Я допиваю ром.
  Что за черт, а? Пить легко в любое время, стоит только начать. Легче, если играет правильная музыка. Тим однажды сказал мне, что музыка - идеальный наркотик для выхода. Он не ошибается. Наконец-то ром и музыка начинают действовать. Не сильно, но достаточно.
  Дважды я, спотыкаясь, захожу в спальню, чтобы проверить Лиссу и поразиться тому, что я не потеряла ее, когда потеряла почти все остальное, что она спит в моей постели. Все, что я хочу сделать, это обнять ее. Было время, когда я не мог, когда прикосновение к Лиссе навсегда оттолкнуло бы ее от меня. Я отправился в Ад и вернулся обратно, чтобы найти ее, я провернул маневр Орфея. Даже Орфею это не удалось, но там, где он потерпел неудачу, я преуспел. Если из этого и вышло что-то хорошее, так это Лисса.
  Она слегка похрапывает.
  Бесконечно увлекательно узнавать о своем партнере то, что ты не можешь заснуть. Звуки, незатронутые движения их тел. То, как глаза человека отслеживают свои сны под веками. Во сне больше правды. Возможно, именно поэтому я чувствую себя такой беззащитной. Это пространство потеряно для меня.
  Каким же плаксивым ублюдком я стал.
  Иногда Лисса с криком просыпается от своих собственных кошмаров. Она никогда не говорит мне, что это такое, утверждает, что не может их вспомнить, но я могу догадаться.
  С первыми лучами солнца от Банди мало что останется. И произошло еще семьдесят пять смертей, за двумя из них последовало перемешивание мешалками.
  Еще семьдесят пять успешных выступлений и два прилавка, а день еще даже толком не начался.
  Я никогда не хотел этого. И не предполагал, что у меня это будет.
  Что касается Смерти, то она никогда не прекращается. Это происходит двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Когда я был Помпой, на поле боя, я думал, что понимаю это.
  Ну, как оказалось — как оказалось для многих вещей — я совершенно невежественен.
  
  OceanofPDF.com
  2
  Я готовлю кофе, пытаясь не думать о своих родителях (где они сидели, о чем говорили), когда на кухню входит Лисса. Она одета в свое обычное черное: аккуратную блузку, коротковатую юбку и пару фиолетовых ботинок Doc Marten, одновременно элегантных и идеально подходящих для того, чтобы пинать по головам Мешалок. На шее у нее ожерелье из серебра и кожи, с которого свисают ряды черных английских булавок, ведущих к шарму с изображением Микки Мауса внизу. Ранний Вилли с парохода Микки, ухмыляющийся как сумасшедший. Я не могу не закатить глаза при этих словах. Но улыбается только Микки.
  - Ты знаешь, который час? - спрашивает она.
  Я пожимаю плечами.
  “Семь”, - отвечает она. “Кто-то выключил мой будильник”.
  Я передаю ей чашку. Конечно, нельзя злиться на того, кто только что приготовил тебе кофе. Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее. Лисса морщится. “ Господи, Стив. Сколько же ты выпил вчера вечером?
  Я морщусь, надевая солнцезащитные очки. В доме достаточно светло, а снаружи поджидает жестокое солнце брисбенского лета. “Возможно, больше, чем было бы хорошо для меня”.
  “ Больше, чем было бы хорошо для нас обоих. Еще раз. Постарайся не дышать в мою сторону, ладно?
  Семь утра. Солнце уже высоко и ярко светит, кондиционер гудит, как и моя голова, хотя похмелье проходит. Один из плюсов фирмы в том, что я выздоравливаю быстрее, чем раньше. Региональным менеджерам значительно труднее причинить вред или убить, чем среднестатистического Помповика, хотя я видел, как это происходило. Мой предшественник, мистер Ди, погиб под колесами внедорожника, но к тому времени он потерял опору своей Помпезности. Большинство из них убиты. Учитывая все это, он выглядит довольно неплохо, но чтобы увидеть его, нужно отправиться в Подземный мир. Я стараюсь избегать этого, если могу.
  Я беру ключи от машины из вазы на столике рядом с входной дверью. Лисса выхватывает их у меня из рук.
  Она сердито смотрит на меня. “ Даже не думай об этом. Выключи кондиционер и почисти зубы. Я буду ждать в машине.
  Я быстро соображаю. Лисса выглядит очень взбешенной. Без веской причины, насколько я могу судить. Эй, я не пил так много в последнее время. Она одаривает меня едва заметным намеком на улыбку, когда я сажусь в машину, едва дожидается, пока я сяду, прежде чем мы трогаемся в путь. Маленький разноцветный двигатель Corolla урчит. В этой машине появились кондиционеры. На губе Лиссы капелька пота, которую я нахожу милой. Я протягиваю руку, чтобы коснуться ее большим пальцем, но она отталкивает мою руку. Десять минут тишины. Выезжаем из пригорода на автомагистраль М3.
  “Тебе действительно стоит попрактиковаться в своем превращении”. Наконец Лисса говорит: Движение уже нарастает, на шоссе скопилось еще больше машин, чем обычно; до Рождества остались считанные дни.
  “Да, но мне нравится работать с тобой”. Это верно лишь отчасти — конечно, не сегодня.
  Перекидываться больно, я действительно еще не освоил это, и мне не нравится боль. Я уверен, что смог бы справиться с этим, если бы это была одна и та же агония каждую смену, но это не так. Иногда это проявляется в виде пульсирующей головной боли, иногда - в виде удара в пах или руки, сжимающей мои внутренности. Обычно это связано с небольшим рвотным позывом.
  Лисса ворчит. Меняет полосу движения. Я протягиваю руку, чтобы включить стерео, и она снова хлопает меня по руке. Это настоящее молчаливое обращение.
  “ Что я сделала не так? Я пожимаю покалывающие пальцы.
  “Это то, чего ты не сделал”, - говорит она, и это все, что я могу от нее добиться, пока она прокладывает себе путь в потоке машин.
  Что, черт возьми, я не сделал? Сегодня не ее день рождения. И мы вместе всего два месяца, так что о настоящей годовщине говорить не приходится. Я пытаюсь поймать ее взгляд. Она игнорирует меня, обдумывая свой следующий шаг. Снова меняет полосу движения.
  Мы пересекаем реку Брисбен по мосту Капитана Кука, ползком, поскольку скоростная автомагистраль Риверсайд впереди становится чем угодно, только не экспрессом: ее загромождают полдюжины съездов, ведущих в город и из него. Я чувствую воду под нами и ее связь с Подземным Миром и Адской рекой Стикс — все реки - это Стикс, а Стикс - это все реки. Когда я был Помпой, для меня это была просто мутная вода, извилистая нить, которая связывала и отделяла город от востока и запада, севера и юга. Теперь он гудит остаточной энергией, это все равно что переступить через провод под напряжением. Все мое тело покалывает, похмелье проходит вместе с ним — вниз по реке, в Стикс, я думаю. На моем лице расплывается улыбка. Я ничего не могу с собой поделать.
  Лисса, кажется, не оценила эту усмешку.
  Она стискивает челюсти и сворачивает на "Королле" в едва заметный просвет на соседней полосе. Позади нас ревет клаксон, Лисса крепко сжимает руль, мышцы ее челюсти подергиваются.
  Я готовлюсь к одним из самых долгих пятнадцати минут в моей жизни. Единственный шум - это движение и шуршание шин Corolla, когда она проезжает по швам на подъездной дорожке. Я не могу найти безопасного места, чтобы посмотреть. Взгляд в сторону Лиссы заставляет меня нахмуриться. Глядя через реку в сторону горы Кут-тха, я раздраженно фыркаю, поэтому останавливаюсь на том, чтобы смотреть на машину прямо перед нами, сложив руки на коленях. Это самая жалкая позиция, на которую я способен.
  Наконец Лисса въезжает на подземную парковку дома номер Четыре по Джордж-стрит, пешеходы остерегаются. Она заезжает на место рядом с лифтом, выключает двигатель и пристально смотрит на меня. - Значит, даже после этой поездки тебе нечего сказать в свое оправдание?
  “ Я— ” Я сдаюсь, смотрю на нее, побежденная. Я чувствую, как еще одна усмешка растягивает мои губы. Это не поможет. Глаза Лиссы вспыхивают.
  — Послушай, - рычит она, - мы все потеряли дорогих нам людей, но ты...
  “ Что я сделал? Как ты думаешь, что я сделал?
  “О, я могла бы просто... Нет, забудь об этом”. Лисса отстегивает ремень безопасности, выскакивает из машины и уже в лифте, прежде чем я открываю дверь.
  Мне приходится ждать, пока лифт спустится обратно. Автостоянка в подвале переполнена. Я вижу машину Тима несколькими местами ниже. Я снова прихожу на работу последним.
  Отсюда я мог бы переместиться в свой офис. Но я не думаю, что это стоит таких усилий.
  Лифт поднимает меня прямо на шестой этаж. Когда открываются двери, все представляют собой образец трудолюбия, и никто не смотрит на меня вторично. Что меня беспокоит. Где обычные приветствия? Люди, желающие поговорить со мной? Почему Лундуолл со стойки регистрации не поспешил ко мне со списком телефонных звонков, на которые я не собираюсь утруждать себя перезвоном? Я оглядываюсь в поисках Лиссы. Нигде. Никто не встречается со мной взглядом.
  “ Ладно, ” бормочу я. Если все будут так играть, то... … Я имею в виду, что уже больше недели не приходил на работу пьяным.
  Я неторопливо направляюсь к кофеварке на кухне. Крошечная комната пустеет, как только я вхожу. Я не спешу готовить себе кофе, затем иду в свой кабинет, делая по пути большие, громкие глотки.
  “Приятно видеть, что у тебя получилось”, - говорит Тим. Тим так старается держать все это в руках. Раньше я мог с первого взгляда определить, о чем он думает. Теперь иногда я даже не могу встретиться с ним взглядом. У него появились движения, тики и жестикуляция, которые мне совершенно незнакомы. Он сидит на моем столе — его задница рядом с большим черным бакелитовым телефоном - тщательно избегая трона Смерти. Я понимаю почему. Это притягивает. Я уверен, что он тоже это чувствует. Как он это делает, выше моего понимания, так не должно быть. Он не особенно внушительный, просто старый черный деревянный стул. В мире их тринадцать, сделанных для каждого члена Оркуса. Просто стул и в то же время гораздо больше. Я не могу стоять здесь, не ощущая его царапающего присутствия. Я знаю, что мог бы потеряться в нем, что, возможно, я уже теряю себя. Иногда я задаюсь вопросом, не было бы ли это так уж плохо. Тогда я задаюсь вопросом, не этого ли хочет от меня трон. Если стул действительно может чего-то.
  В одной руке Тим сжимает записи брифинга, которые я должен был прочитать недели три назад.
  “ Да, разве твой офис не через дорогу? - Спрашиваю я.
  Тим складывает руки на груди, ничего не говорит.
  “ Так кто же ворует скрепки на этой неделе? Я заставляю себя улыбнуться. Честно говоря, это было серьезной проблемой в прошлом месяце. Скрепки и три пачки листов формата А4.
  Дверь с грохотом захлопывается за мной. Я резко поворачиваю голову, и Лисса тоже стоит там, скрестив руки на груди. Попали в засаду!
  “ Что это, черт возьми, такое? Смотри, все эти заметки на моем столе учтены.
  Она не улыбается. Тим тоже. Господи, это какое-то вмешательство.
  “Ты знаешь, какой сегодня день?” - спрашивает она.
  “20 декабря”. Конечно, для этого мне нужно посмотреть в свой настольный календарь.
  Тим фыркает. Вытаскивает закладку из записей брифинга. Закладку, перемещения которой были несколько сфабрикованы — черт, я думал, он проглотил и эту. Он хлопает по записям. “Если бы вы действительно прочитали это, у вас была бы идея, возможно, вы даже были бы готовы”.
  “ Послушай, мне нужно поработать. Смертельный поединок состоится 28—го, и я...
  “ Безусловно. Что тебе нужно сделать?
  Я пожимаю плечами.
  Чуть больше чем через неделю Orcus, тринадцать региональных менеджеров, входящих в состав Mortmax Industries, соберутся в Брисбене для проведения проводимого раз в два года конкурса Death Mouth. Всего за два месяца работы я должен организовать то, что мой предшественник мистер Д. однажды назвал встречей самой кровожадной, коварной и вероломной кучки ублюдков на планете.
  “ Ты, блядь, понятия не имеешь, да? Говорит Тим.
  Лисса трогает меня за руку. “Стивен, мы беспокоимся о тебе”.
  Тим не двигается. Его взгляд тверд. Я не помню, чтобы видел его таким взбешенным. “Приятель, я люблю выпить не меньше, чем кто-либо другой, но у меня есть обязанности. И у тебя тоже. Перед этой компанией, перед твоими сотрудниками и акционерами, и перед твоим регионом. Ты фирма. Ты один из Оркусов!”
  “ Знаю, знаю, ” говорю я. Как, черт возьми, я вообще стал одним из Оркус? То, что я был РМ, было просто огромной ошибкой, шуткой, разыгранной вселенной. Я боролся за эту роль только потому, что у меня не было выбора. Смерть для меня и смерть для моих немногих оставшихся друзей и семьи — или сражайся и живи. Я собираюсь упомянуть о своем звонке Мередит, когда Тим невесело смеется. Мои щеки горят.
  “Тогда начни вести себя соответственно”, - говорит он.
  Я прохожу мимо него, опускаюсь на свой трон. На мгновение споров больше нет. Лисса и Тим исчезают. Остались только трон и я. Трон углубляет и расширяет мои чувства, выводит мир живых / умирающих еще ближе на передний план. В этом кресле я прикасаюсь не только к земле живых, но и к земле мертвых. Движение в обеих зонах хорошее, что действительно довольно примечательно. Трон - это опиум, Си-эн-эн и 3D феерия в одном флаконе. Я должен сосредоточиться, чтобы справиться с этой сенсорной перегрузкой. Часть меня не хочет этого; усилие немного обжигает глаза, как зародыш мигрени. И как, черт возьми, я должен со всем этим справляться? И легче от этого не становится.
  Я открываю глаза. О да, “интервенты” не ушли. Как много они видели?
  “Вы понятия не имеете, как усердно я работаю”, - говорю я, но они представляют, и они правы.
  “В том-то и дело”, - говорит Лисса. “Ты так усердно работаешь над тем, чтобы избегать всего, что ты собираешься избегать всего в своей жизни. Ты отклеился, тебя несет по течению, и ты даже не заметил этого”.
  Тим кивает. Я пристально смотрю на него.
  - Стив, ты еще более отстраненный, чем был, когда ушла Робин.
  Это слишком низко. Робин - моя бывшая. Она не могла смириться с тем, что я напыщенный, и мне потребовались годы, чтобы смириться с этим. Это забрало Лиссу и потерю почти всего, что было мне дорого. Конечно, я не такая … “Это чушь собачья!”
  “Что является полной чушью, так это количество работы, которую нам с Лиссой пришлось проделать, чтобы прикрыть тебя. Когда вы в последний раз разговаривали с другой фирмой?
  Сначала я очень старался поддерживать с ними связь. Чтобы начать дискуссию о глобальном ответе богу-мешалке. Ничего, тишина. Глобальной реакцией было то, что каждая фирма игнорировала мои электронные письма и звонки. Если они не собирались говорить со мной, я не собирался говорить с ними. “Они все придурки и предатели”, - говорю я.
  Тим кивает. “ Вот именно, и ты оставил нас разбираться с ними. Весь Оркус, и ни одной фирмы, которая могла бы за нас побороться. Большое спасибо, приятель.
  “Что ж, ты моя Анкоу”.
  Тим кивает. “ А я прикрою тебе спину. Но я здесь не для того, чтобы подтирать тебе задницу. Если так будет продолжаться ... Мы оба выберемся отсюда”.
  Лицо Лиссы такое решительное, каким я его никогда не видела. “Ты знаешь, как усердно я работала? Ищете новых сотрудников в Мельбурне, Перте, Маунт-Айзе, Кубер-Педи? Я ездил по этой стране, Бог знает сколько раз, пытаясь найти вам людей, у которых, по крайней мере, есть шанс не умереть на работе. И вам это вряд ли интересно. Вы разговаривали с кем-нибудь из них после собеседования? Вы были доступны кому-нибудь из них?”
  Я открываю рот, чтобы спросить: а как же Мередит? Но одного раза, всего лишь одного раза, недостаточно для защиты. Они правы. Я знаю, что они правы, но если бы они могли сидеть на этом троне ... видеть мои сны... … Они правы. “Так что ты хочешь, чтобы я сделал?”
  “ Сегодня? - Спрашивает Тим. - Или с этого момента?
  -Ито,идругое.
  Тим лучезарно улыбается мне. “Это то, что я хотел услышать. Хотя было бы неплохо проявить немного больше энтузиазма”.
  Я откидываюсь на спинку стула. “ Хорошо. Хорошо. С чего мне начать?
  Лисса разжимает руки, подходит к столу и занимает другой стул. “Спор о смерти. Давайте начнем с этого. К делу мы можем приступить, но спорный вопрос является приоритетом. Вы должны найти точку соприкосновения ”.
  - А мы не можем просто забронировать отель?
  “Ha! Это ”Мортмакс Индастриз", - говорит Лисса. “Все работает не так. Это раскрывается посредством какой-то церемонии, хотя я не уверен, что это влечет за собой. И Тим вряд ли может пойти и спросить кого-нибудь еще. Как, по-твоему, восприняли бы это другие фирмы?”
  “ Плохо. Это было бы плохо, - говорю я.
  Она похлопывает по черному телефону на моем столе. “Вам придется поговорить с мистером Д., и после этого вам придется начать уделять внимание тому, чтобы быть твердым”.
  Я беру тяжелую телефонную трубку. - Мне обязательно звонить ему сейчас?
  Лисса снова начинает складывать руки на груди. Лицо Тима становится хмурым. “Это должно быть сделано. И сегодня”, - говорит Лисса. “В некотором смысле мы были такими же плохими, как и ты. Нам следовало сделать это раньше. Сегодня последний день, когда ты можешь провести церемонию”.
  Меня охватывает нечто большее, чем укол вины. Они все откладывали и откладывали это, надеясь, что у меня все получится само по себе. Я не могу избавиться от чувства, что подвела их. Бизнес меня не волнует, но Лисса и Тим - центр моего мира.
  И все же часть меня задается вопросом, как они могли позволить этому зайти так далеко. Ах, еще больше чувства вины! Я прижимаю телефон к уху.
  “Я все думал, когда ты позвонишь”, - говорит мистер Ди без малейшей паузы. В его голосе слышится большая доля оскорбления. Может быть, у этого ублюдка все-таки есть какие-то чувства. Я, конечно, не был свидетелем их, когда он был жив.
  “ Ты тоже в этом замешан? - Спрашиваю я.
  - Мистер де Селби, я понятия не имею, что вы имеете в виду.
  - Мне нужно с тобой поговорить.
  “Да, тебе давно следовало поговорить со мной, но ты этого не сделал. Ну что ж, начать никогда не поздно”. Он хихикает. “Пока не станет слишком поздно. А у тебя заканчивается время”.
  - Я скоро буду там.
  - Не заставляй меня ждать.
  Я кладу трубку обратно на рычаг. - Ну вот, - говорю я.
  Оба, Тим и Лисса, уставились на меня.
  - Разве вам двоим не нужно заняться работой?
  Тим натянуто улыбается. - Конечно, хотим. - Он выходит из моего кабинета, даже не оглянувшись.
  Лисса задерживается на мгновение, касается моей руки. “ Это было необходимо, - говорит она. - Прости.
  “ Не стоит. Вы оба правы. Я хватаю ее за запястье, когда она отстраняется, и нежно сжимаю. Плоть и кость. Сомневаюсь, что когда-нибудь привыкну к возможности прикасаться к ней. “Я просто счастлив, что ты достаточно заботишься об этом”. Я не уверен, что это звучит так уж убедительно. Мне нужно повидаться с мистером Д. У меня внезапно появились дела.
  Лисса наклоняется и целует меня в щеку. “Смерть - не единственный способ, которым девушка может кого-то потерять”, - говорит она.
  Я хочу спросить ее, угроза это, или страх, или обещание. От разговоров о Робин у меня голова идет кругом. Я бы не отказался от выпивки.
  Вместо этого я поднимаюсь на ноги, готовлюсь к переходу в Подземный мир и говорю: “Не волнуйся, ты меня еще не потерял”.
  Я отпускаю ее запястье и, глядя ей в глаза, исчезаю — или исчезают она и офис. Я не уверен, что именно. Одна реальность сменяется другой, воздух сгущается вокруг меня, меняет плотность и вкус. Свет, звук - все это мгновенно меняется. Я купаюсь в красном сиянии Подземного мира.
  Смена тяжелая. От этой меня буквально тошнит. Мистер Ди похлопывает меня по спине, пока рвота не прекращается. “Ты же понимаешь, что это становится легче, чем больше ты тренируешься?”
  Я вытираю рот тыльной стороной ладони. “Да, но так тяжело тренироваться”. Он передает мне стакан воды, который берет из небольшого резервуара рядом с его креслом. Я залпом осушаю его и осматриваюсь. Это, конечно, ад, но что за вид. Я стою на одной из самых верхних ветвей Единого Дерева. Подземный эквивалент города Брисбен находится под нами, пригороды простираются до темных вод Тетис, костяшки небоскребов Центрального делового района ограничены, поскольку Брисбен окружен лентой реки. Воздух наполнен скрипом Единого Дерева. Он пронизывает все в Подземном мире. Единственное Дерево - это место, куда души отправляются, чтобы закончить свое существование. Оно привлекает их сюда со всего Подземного Мира и поглощает их, погружая в свои корни и в великие тайны Глубочайшей Тьмы. Это фиговое дерево в Мортон-Бей, больше любого города, с корневыми подпорками размером с пригород. Также здесь тусуется мой бывший босс. Мертвый, но не мертвый, он ждет здесь, чтобы выступить моим наставником во всех делах фирмы.
  Над моей головой порхает херувим по имени Уол. Он выглядит немного полнее, чем я его помню, но я бы не сказала этого Уолу. Он довольно чувствительный, это из-за того, что большую часть своего существования он был татуировкой у меня на руке. На самом деле, похоже, что он уже взбешен. Его глаза от Модильяни сузились больше, чем обычно. Прошло добрых две недели с тех пор, как я был в Подземном мире, и только здесь, или близко к этому, он может проявиться. Он становится довольно неряшливым, если не может расправить крылья. Я изо всех сил стараюсь не обращать на него внимания. Сегодня у меня хватит сил только на одно вмешательство.
  “ Вы знаете, почему я здесь? Я спрашиваю мистера Д.
  “Сегодня 20 декабря. Наверху, должно быть, становится жарко. Мне всегда нравилось Рождество в Брисбене. Там поют цикады? Они поставили рождественскую елку на площади Короля Георга?”
  — Да, но...
  “В аду может быть очень одиноко”, - говорит мистер Ди, и его лицо, которое, как известно, меняет дюжину выражений за секунду, становится еще более разъяренным. “Особенно когда ты у кого-то работаешь. Специально для того, чтобы консультировать этого кого-то. Направлять его по самым трудным путям его работы подальше от ловушек и камней Оркусдома. Чтобы они не совершали тех же ошибок, что и ты. И все же они никогда не навещают тебя. Никогда не звонят. Никогда не спрашивают совета. ” Он кивает на свое кресло, единственный предмет мебели на полке, и стопку старых научно-фантастических романов рядом с ним. “У меня заканчиваются книги для чтения, а без тебя я даже не могу сходить на рыбалку. Когда ты в последний раз приносил сюда целую стопку книг? Когда вы в последний раз отвечали на одно из моих приглашений на Facebook или комментировали обновления? Вы даже не подписаны на меня в Twitter.”
  “Он действительно дрянь, не так ли?” Уол говорит мистеру Д. “Я не могу летать, ничего не могу делать, когда я привязан к этой руке. И не повредит ли тебе немного дезодоранта, приятель? Он тяжело опускается мне на плечо. Поговорим о весомости мнения. И я не слишком доволен тем, что нахожусь так близко ко всей этой пухлой наготе.
  Я поднимаю руки в мольбе и поражении. Все было бы намного проще, если бы я заранее что-нибудь выпил. “ Ты прав. Вы оба правы. Мне жаль. Я сделаю лучше. Я должен.
  “Я прощаю тебя”, - говорит мистер Д., улыбаясь дюжиной разнообразных, но великодушных ухмылок. “Но ты у меня в долгу”.
  Я сжимаю челюсти, стараясь, чтобы это не было заметно. “ Да, я твой должник. Но, в конце концов, я здесь, чтобы заставить тебя работать”.
  Мистер Ди понимающе опускает голову. “Да. Тебе нужно найти Точку соприкосновения. Без этого вы не сможете провести Смертельный поединок, как не смогли бы провести Олимпиаду без стадиона. А без Точки соприкосновения вы не сможете привлечь поставщиков провизии ”.
  - Я подумал, мы могли бы просто нанять кого-нибудь из ресторана.
  Мистер Ди фыркает и обменивается веселым взглядом с Уолом. “И как они смогут войти в связующее звено между живыми и Подземным миром?”
  Уол тоже смеется, держась за живот. “О, он чертовски наивен!”
  “Да, невероятно наивный”, - говорю я, чувствуя тошноту. Что является либо остатком смены, моим смущением от того, что я не знаю этого, и страхом перед всеми другими вещами, которых я не понимаю, или просто, возможно, пульсирующей вспышкой ярости, которая разгорается в моем мозгу из-за всего этого издевательства. “И я буду продолжать оставаться чрезмерно наивным, если ты не просветишь меня”.
  “Правильно, ” говорит мистер Д., - точка соприкосновения раскрывается посредством церемонии. Это то, что вам нужно сделать ...”
  К концу его инструкций я не очень доволен.
  Он сердечно хлопает меня по спине. “ Все будет в порядке, сынок. Но будь осторожен с поставщиками провизии. Ты же не хочешь их разозлить. О, и канапе, ты хочешь, чтобы они приготовили канапе — у них есть такая штука, которую они делают с устрицами ...”
  Сын? Мистер Ди никогда не называет меня сыном.
  Может быть, бой, или Стивен, или де Селби. Что он задумал? Вот почему я почти не использовал его в качестве наставника. Слишком много загадок, слишком много отвлекающих маневров — и я не думаю, что он даже осознает, что делает это.
  Он протягивает мне лист бумаги и ручку. “О, и мне нужно, чтобы ты подписал это”.
  - В чем дело? - спросил я.
  “Освобождение. Юридический и магический документ. Он позволяет мне хотя бы немного передвигаться. Иногда я хотел бы иметь возможность навестить своих друзей. Тетя Нети там, внизу, как и рынки. Как я могу попробовать Подземный мир, если я заперт здесь, на ветвях Дерева?”
  Кажется достаточно справедливым. Может быть, немного слишком справедливым.
  Я бросаю на него подозрительный взгляд, и он улыбается, выглядя почти невинно, если бы не череда лиц, которые следуют за этим. Мистер Д. никогда не может остановиться только на одном.
  И все же, испытывая чувство вины за свое пренебрежение к нему, я подписываю это.
  “ Не будь чужаком, ” говорит он и смотрит на часы. “ Тебе лучше идти. Я не могу поверить, что ты оставил это так поздно.
  Я тоже. Единственное, чего я не хочу испортить, - это Смертельный поединок. Разрушу это, и я останусь один. И приближается этот бог-Мешалка. Приближается Конец света, и, похоже, мне придется перепрыгнуть через кучу чертовых обручей, чтобы остановить это.
  “О, и в следующий раз? Какие-нибудь книги, пожалуйста”, - говорит мистер Д. “А теперь кыш!”
  Еще одна смена.
  Возвращаюсь в свой кабинет.
  Я делаю глубокий вдох. Может быть, становится легче. Затем меня рвет в мусорное ведро, шумно и беспорядочно. Чертово смещение. Я прополаскиваю рот остывшим кофе, ставлю мусорное ведро как можно дальше от стола, чтобы разобраться с ним позже, и выхожу на открытое рабочее место в Номере Четыре. Люди заняты координацией помпезности, доставкой нужных людей в нужное место. Этаж под нами был бы таким же беспокойным, хотя они занимаются коммерческой частью Mortmax: материалами, которые все это финансируют. Наши акции на данный момент идут довольно хорошо, так сказал мне Тим.
  Я стучу в дверь Тима.
  - Войдите, - говорит он несколько официозно.
  Я просовываю голову внутрь. Тим курит. Он выпячивает челюсть, вызывая меня на комментарий. Я не заглатываю наживку.
  “Лисса вышла на работу?” Спрашиваю я.
  “Да. В больнице Уэсли ожидается переполох”. Я помню, когда был там в последний раз. Семь мешалок и я, один из немногих Помпов, оставшихся в живых в Брисбене. Меня до сих пор бросает в дрожь.
  “Я скучаю по ней, когда ее нет рядом”.
  Тим фыркает на это. “ Ах, юная любовь. Дай ей время. Пропажа уходит вместе со всем сексом. Поверь мне.” Да, точно, я знаю, как сильно он скучает по Салли. Действительно, юная любовь.
  “Хорошо, я просто хотел сказать тебе, что если что-то пойдет не так со всей этой Церемонией Сближения, то это твоя вина”.
  Тим вдавливает окурок в пепельницу. - Все настолько плохо?
  - Мне нужно повидаться с тетей Нети.
  Тим слабо улыбается. Тетя Нети выводит его из себя. Может быть, из-за восьми рук или убийственного блеска в ее глазах. “ Ты сейчас уходишь? Хочешь, чтобы кто-нибудь поехал с тобой? Это наименее серьезное предложение, которое я когда-либо слышал. Но в этом нет ничего удивительного. Наша первая встреча была довольно запоминающейся, хищные глаза тети Нети были сосредоточены на нас обоих, когда она рассказывала истории об особо кровожадных Расколах. Она была очень раздосадована, когда Тим не доел свои булочки. Его шутка о том, что нужно избегать углеводов, оказалась на удивление неубедительной, и воздух в гостиной Нети заметно похолодал. Я думал, она собирается оторвать ему голову.
  “Да, я ухожу. Очевидно, лучше покончить с этим поскорее. И спасибо, но мне нужно сделать это одному. Я хочу. ” По крайней мере, мне удается говорить так, будто я говорю серьезно.
  “ Хорошо. Тим не может скрыть облегчения в своем голосе. - Плюс в том, что тебе осталось совсем немного дойти.
  Короткая прогулка в ад; ну, определенная ее часть. “Я поговорю с тобой, когда вернусь. Мне понадобится твоя помощь с церемонией, ” говорю я. “ Извини. Я не понимала, насколько сильно упустила работу.
  Это неправда. Я знал, но просто не мог найти выход. Пока не могу сказать, что нашел. Но, по крайней мере, я пытаюсь.
  “Мы никогда не собирались позволить тебе пасть слишком низко”, - говорит Тим. “Мы слишком сильно тебя любим. Теперь будь в безопасности”.
  “ Я так и сделаю. Я закрываю за собой дверь. Если бы я действительно хотел быть в безопасности, я бы ни за что не стал делать то, что собираюсь сделать.
  Там есть дверь — и хотя она очень тяжелая, ее никогда не закрывают, — которая ведет в коридор, который, в свою очередь, ведет в гостиную тети Нети.
  В штаб-квартире каждого региона есть такой. Пока я иду к порталу, разговоры в рабочей зоне затихают. Я выпрямляю спину, проверяю прическу в зеркале у двери. Я вздыхаю. Придется обойтись. По-прежнему никто не произнес ни слова. Я оборачиваюсь: дюжина пар глаз бегают туда-сюда.
  - Разве вам всем не нужно работать?
  Звонит телефон. Кто-то начинает яростно печатать. Щелкает степлер, щелкает, щелкает.
  Я выхожу в коридор, внезапно мне хочется пописать. Но я не могу, я должен оставаться на дорожке.
  Теперь пути назад нет.
  
  OceanofPDF.com
  3
  TКоридор скрипит и стонет, вторя Одному дереву. Два-три шага, и звуки звонящих телефонов, биение сердец, щелканье степлеров становятся приглушенными. Затем наступает просто тишина, если не считать этого скрипа и стонов. Коричневый ковер колышется в такт с полом, который прогибается от напряжения, связанного с сохранением связи между измерениями. Здесь трудно устоять на ногах, но я делаю все, что в моих силах, и мне не нужно хвататься за стену, чтобы не упасть.
  Мой правый бицепс начинает гореть. Я делаю еще несколько шагов, и Вэл вылезает из-под рукава моей рубашки. Он хлопает крыльями и ухмыляется мне.
  “ Еще раз здравствуйте, ” говорит он, затем его глаза расширяются. Его маленькая головка мотается слева направо. - Черт возьми, не ожидал такого. - Его голос низкий и спокойный.
  Я тоже. В последний раз, когда я проходил по этому коридору, около месяца назад, Уол не появлялся. Происходит что-то, чего не должно быть. Просто еще одна вещь, которая меня беспокоит. По крайней мере, у меня есть компания. Вэл устраивается у меня на плече и рассматривает стены и покрытый рябью пол, его лицо искажается от отвращения.
  Чем ближе я подхожу к двери Нети, тем тяжелее становится Стена. В воздухе чувствуется едва уловимый аромат свежеиспеченных булочек, масла, джема и сливок. Тетя Нети ждет гостей.
  Я подхожу к ее входной двери и поднимаю руку к медному молотку в форме особенно грозного паука.
  Дверь распахивается.
  “ Доброе утро, дорогой, ” говорит тетя Нети. Ее взгляд метнулся к Уолу, и малыш чуть не свалился с моего плеча. “О, и на этот раз ты привела с собой подругу, а не свою грубую Анкоу. Как мило”.
  Видеть Neti - все равно что смотреть на айсберг и знать, что под ним неизмеримые глубины. Держу пари, что больше девяти десятых. И она и так достаточно устрашающая. Тетя Нети - сплошные длинные конечности и пучки глаз — по восемь в каждом. На ее плечи наброшена фиолетовая шаль. Она немного поправляет их одной-двумя свободными руками и наклоняется, чтобы чмокнуть меня в щеку. Ее губы холодные и твердые, а поцелуй такой быстрый и напористый, что я уверен, что завтра у меня будут синяки.
  Тетя Нети торопливо заводит меня внутрь, все эти руки одновременно похлопывают, толкают и тянут, так что я не совсем уверена, к чему она прикасается, только то, что меня перемещают из дверного проема в гостиную и что в моих карманах нет от нее секретов. Ее ногти черные и заостренные, и они щелкают, щелкают, щелкают, когда она их пощипывает. Все это происходит прежде, чем я успеваю даже начать сопротивляться. Должен сказать, не так уж сложно представить, что именно так чувствовала бы себя муха, когда ее прядут и перевязывают паучьим шелком.
  Она закрывает за собой дверь. Уол держится подальше от этих рук, хотя, по крайней мере, пара ее глаз следит за ним. И я принимаю решение, которое всегда приходится принимать, когда разговариваешь с ней: на какие глаза ты смотришь? Я выбираю пучок в центре ее лица. Те, у которых больше всего морщинок от улыбки. Сейчас они сморщиваются.
  - Садись, садись. - Нети указывает на один из пары набитых стульев, стоящих друг напротив друга, а между ними низкий столик.
  Когда мы сидим в ее гостиной, я держусь за край своего стула, как будто это могло меня спасти. Комната крошечная и уютная, стены оклеены обоями со старинным дамасским рисунком. Бумага в одном углу облупилась, а крошечный паук заплел паутиной щель между стеной и загибающимся краем. Я не могу избавиться от ощущения, что оно смотрит на меня. И эти глаза не менее голодные, чем у тети Нети.
  На столе две тарелки. На обеих крошки и ножи для масла, покрытые джемом, красным, как артериальная кровь. И мое место теплое. Кто-то был здесь всего несколько минут назад. Я оглядываюсь, гадая, действительно ли они ушли. Но никого нет. Я опускаю взгляд на тарелки. Там нет никакого намека на того, кого я заменила, только крошки и джем.
  Тетя Нети берет тарелки и ускользает с ними на кухню, говоря: “Сегодня много гостей, моя дорогая. Но не такой особенный, как ты.
  Вэл приподнимает бровь, глядя на меня. Нети - один из двух хранителей границы между живым и Подземным миром. Другой - Харон. У обоих свои уникальные способы ведения дел. Харон со своими лодками; Нети со своей резиденцией, которая, как паутина, связана со всем. Она живет в этих нескольких комнатах: гостиной, которая пересекается с каждым офисом Mortmax в мире живых. Как и Харон, тетя Нети - МАТЬ, Признанное Существо.
  И, несмотря на внешность, я ей совсем не нравлюсь. мистер Ди пытался объяснить почему несколько недель назад. Что-то о маневре Орфея, который я предприняла, чтобы вернуть Лиссу из Подземного мира, и о том, что я должна была действовать через нее, а не через Харона. В то время я думала, что у меня не было выбора. Похоже, я так и сделал, и это сделало меня врагом — неважно, насколько неосознанно с моей стороны.
  Тетя Нети возвращается в гостиную, проходит мимо меня к высокому шкафу. Он покрыт завитками и, кажется, вырезан из того же черного дерева, что и мой трон. Несколько ее рук надавливают на разные части шкафа: ладонь в одном углу, палец постукивает по резьбе, другая рука надавливает на тыльную сторону.
  Дверь отъезжает в сторону. Тетя Нети протягивает руку и вытаскивает два каменных ножа, с которыми я слишком хорошо знакома. Она улыбается мне, обнажая рот, полный кривых черных зубов, и кладет ножи на стол передо мной.
  “Это тебе понадобится”, - говорит тетя Нети.
  Я беру их в руки. Они идеально взвешенные и увесистые. Они что-то бормочут и гудят.
  Я использовал их на вершине Единственного Дерева в месте, которое орки называют Переговорами, чтобы “выторговать” свой путь к позиции Фирмы. Это была кровавая расплата между мной и Морриган — когда-то другом семьи, человеком, дорогим мне, как любой дядя. Эти ножи перерезали ему горло и ослепили левый глаз. Они оторвали бы его душу от самого существования.
  Мне нужны эти ножи для Церемонии Сближения, но видеть их, держа в руках эти чертовы штуковины, ужасно.
  - А теперь, - говорит тетя Нети, ставя на стол две чистые тарелки, - ради бога, будь осторожен, а то порежешься. Это на потом.
  Я осторожно отодвигаю их от себя, крепко сжимая каменные ручки. До сегодняшнего утра я не ожидал увидеть их снова в течение очень долгого времени, надеялся, что это продлится еще дольше. Они шепчут мне.
  Здравствуйте.
  Здравствуйте.
  “ Опусти их, ” говорит Нети и хлопает меня по запястьям. - Опусти их.
  Я бросаю их обратно на стол, разбивая одну из ее тарелок рукояткой ножа. У меня перехватывает дыхание. Каменные ножи ворчат.
  “ Это тебе дорого обойдется. ” Смех Нети пронзительный и ужасный. “О, все начинается с тарелок, и не успеешь ты оглянуться, как в мире образуется огромная трещина”.
  - Извини, - говорю я.
  “ Не обращайте внимания, мистер де Селби. Не обращайте внимания. Просто пошутил на ваш счет. У меня есть комната, ” она тычет большим пальцем в дверь слева от нас, одну из многих, “ большая комната, забитая от пола до потолка такими же, как они. Я делаю их из костей мертвых — это мое хобби. Вы бы били тарелки от рассвета до заката столетие или больше, прежде чем смогли бы хоть немного увеличить размер моей коллекции. И сколько я использовала за все это время? Всего дюжину или около того. ” Она причмокивает губами. - А теперь, я надеюсь, вы побалуете меня и съедите булочку.
  У меня есть, и оно вкусное. Если не слишком задумываться о том, откуда оно. В этом джеме есть что-то чересчур жизнерадостное. Но это мило, и заказать еще один не составит особого труда.
  Нети смотрит на ножи. - Ты знаешь, что с ними нужно делать?
  Я киваю. - Да, мне были даны инструкции.
  Нети фыркает, и я задаюсь вопросом, не облажался ли я снова и не обидел ли ее. - Вы получите их обратно до трех, спасибо.
  - Ты всегда можешь пойти со мной. - Протянуть оливковую ветвь не повредит.
  Нети криво усмехается. “О, снова ходить по улицам Брисбена. Терроризировать и делать покупки. Хм, а какой зонтик сейчас в моде?”
  Я начинаю придумывать ответ, и она смеется. “ Мистер де Селби, этих комнат и моего сада вполне достаточно. Но я ценю ваше предложение. Кроме того, то, что тебе нужно сделать, - это личное дело каждого, и лучше всего делиться им только со своим Анкоу. Конечно, если ты ему доверяешь.
  “ Конечно. Абсолютно.
  Нети переводит взгляд на напольные часы, которые занимают большой кусок стены между двумя дверями. “Тебе лучше уйти. У тебя не так много времени.
  Я вытираю губы льняной салфеткой, на которой слишком реалистично вышиты маленькие черные паучки. Я поглаживаю одну на мгновение, и, клянусь, ее ножки трепещут. Я бросаю ее, беру ножи и оставляю Нети в ее гостиной. Я чувствую, что каждый ее взгляд следит за мной, пока я иду обратно по коридору.
  “ Она не шутит, ” говорит Уол, не сводя глаз с Ножей переговоров. - Будь с ними чертовски осторожен.
  “ Я так и сделаю, ” говорю я, но он уже снова делает татуировку на моих бицепсах. И здесь только я и ножи.
  Я хожу по офисам с обнаженными клинками в обеих руках. Мне некуда их девать, и уж точно они не из тех вещей, которые кладут в карманы. Мои сотрудники держатся на расстоянии. Возможно, это из-за слегка маниакального выражения моего лица. Нет, это определенно ножи. Это придает концепции сокращения персонала определенное, ну, преимущество. Я чувствую, что все взгляды устремлены на меня, и стараюсь не выглядеть угрожающе, но с Ножами Переговоров это невозможно не делать. Ножи тоже кажутся любопытными. Они что-то бормочут и почему-то пялятся на всех и вся. Я чувствую, как это пристальное внимание пробегает по моим запястьям. Они хотят дернуться так и этак. Я им не позволяю. Хотя часть меня хочет этого. Часть меня знает, как легко было бы воссоздать мои сны о крови и порезах.
  Устроившись поудобнее в своем кабинете, я делаю глубокий вдох и звоню Тиму.
  Тим смотрит на нож в своей руке таким взглядом, который говорит мне, что он жалеет, что не вернулся на государственную службу. “Итак, как мы это сделаем?”
  Мы стоим посреди моего кабинета. Я стою спиной к своему трону, но я чувствую его там, это чертово постоянное присутствие.
  “Я знаю, что вы не делали много накачки, но разрез должен быть неглубоким и длинным. Точно так же, как вы поступили бы, если бы остановили Мешалку.
  Тим ничего не останавливал с тех пор, как мы столкнулись лицом к лицу с союзниками Морриган в этих самых офисах пару месяцев назад. Я держал его подальше от всего этого. Он намного лучше справляется с управлением, заставляет людей делать то, что должно быть сделано. Лисса - полная противоположность. Она подает пример; люди следуют за ней, потому что она опускается до дела и тоже это делает. Я потерпел неудачу на фронте лидерства, но теперь это изменится.
  Рука Тима с ножом дрожит.
  “Я бы не просил вас делать это, ” говорю я, “ если бы вы мне не были нужны, и поверьте мне, в репертуаре Помпы гораздо больше конфронтационных церемоний, чем эта”. Я помню церемонию связывания, которую я однажды провела с призраком Лиссы. В ней были задействованы тайные символы и несколько хороших порций спермы. “Судя по тому, что говорит мистер Ди, ножи будут направлять нас”.
  На мгновение мне становится жаль, что я втянула Тима во все это. Но потом он улыбается мне, и все становится как в старые добрые времена.
  “К черту все, давай сделаем это сейчас”.
  Я ловлю себя на том, что улыбаюсь в ответ. - Потом в пабе?
  -Совершенноверно.
  Как один, мы режем себе руки. Мой порез горит, яркая вспышка пробивается вверх по руке. В конце концов, это Ножи переговоров, у них множество лезвий, и все они режущие. Лезвие впивается глубже, чем я намеревался. Кровь течет густо и быстро. Тим протягивает свою окровавленную руку, и я сжимаю ее.
  А потом.
  Глаза Тима расширяются синхронно с моими, и мы понимаем, что собираемся сделать. Мы оба сопротивляемся, но церемония сейчас управляет нашими конечностями. Нет никаких тормозов, которые мы могли бы применить к этому.
  Мы вонзаем ножи остриями друг другу в грудь.
  
  OceanofPDF.com
  4
  Тогда яумру на мгновение.
  И Тим тоже. Я это чувствую.
  Я кричу, но мои губы не шевелятся. Воздух вокруг нас сжимается. Скрип Единственного дерева превращается в рев. Огромные темные фигуры вырисовываются и кудахчут. Затем, из ниоткуда, я вижу мост Курилпа. Его переплетение мачт и проводов. На северо-западе возвышается гора Кут-тха. Трещит молния, светящийся палец тянется вниз.
  А потом ножи снова в наших руках, бескровные. Раны исчезли.
  Иногда мне хотелось бы иметь работу, в которой было бы меньше поножовщины.
  Тим кашляет, его пальцы отчаянно шарят по груди. “Что, черт возьми, это было?” Он машет каменным ножом у меня перед лицом. “Господи. Господи! Господи!Я откидываю голову назад, чтобы не потерять нос.
  Затем он, кажется, осознает, что делает, делает глубокий, медленный вдох и выдох и осторожно кладет нож на мой стол, как будто это бомба.
  И, полагаю, так оно и есть. Я следую его примеру, и найвы что-то бормочут нам обоим. Они кажутся счастливыми.
  “ Черт, я не знаю, ” говорю я. - Это было не то, чего я ожидал.
  “ Это было не то, чего ты ожидал? Какого черта ты ожидал? Тим смотрит на свою рубашку.
  Крови нет. Я не утруждал себя проверкой, я уже опытный специалист в подобных вещах.
  “ Никто не говорил мне, что это произойдет, поверь мне. Ни мистер Ди, ни Нети.
  “ Я понимаю почему. Тим опускается на один из стульев за моим столом. Однако он слегка улыбается, удивляя меня. “Это была небольшая спешка”.
  “Итак, Курилпа”, - говорю я.
  - Да, новый пешеходный мост.
  Мост Курилпа расположен на извилистой реке Брисбен, прямо на окраине центрального делового района. Это широкий пешеходный мост; стальные мачты возвышаются по его краям, как россыпь вязальных спиц, а между ними натянуты толстые тросы. Вы либо любите это, либо ненавидите.
  Не могу сказать, что мне это нравится.
  “ Как ты проводишь Смертельный поединок на мосту? Я усаживаюсь на свой трон, качая головой. В тот момент, когда моя задница касается стула, на моем столе звонит черный телефон. Я подпрыгиваю, затем перевожу взгляд с телефона на Тима.
  “Ну, я не буду отвечать на этот вопрос”, - говорит он.
  Я хватаю его.
  Это не обычный телефонный звонок. На другом конце провода звонит колокол, далекий и глубокий. Я все жду, когда заиграет какой-нибудь сокрушительный гитарный рифф.
  Вместо этого тонкий голос шепчет: “Ты нанял нас, преодолев вершины и впадины времени. И мы будем служить тебе”.
  Наступает долгая пауза.
  - Спасибо, - говорю я наконец.
  “Мы идем”, - говорит голос. “Мост отмечен твоей кровью. Мост отмечен, и мы идем. О, и будет комплексное меню. И канапе.
  Линия обрывается.
  - Они приближаются, - говорю я, глядя на телефонную трубку.
  “ Кто? Тим непонимающе смотрит на меня.
  “Поставщики провизии”.
  - Отлично, - говорит Тим, очень хорошо воспринимая всю эту историю с ударом ножом в грудь.
  - О, и еще будут канапе.
  - Пока нет этих маленьких бутербродов, я счастлива.
  “ Но когда прибудут эти ребята? Забыл спросить.
  “ Это я знаю, ” говорит Тим. “ Через четыре дня. Тогда мы выведем их на мост. Он поднимается на ноги. “Ну, вот и все. Смертельный поединок начался. Паб?”
  Я качаю головой. “ Вы с Лиссой правы, - говорю я. “ Мне нужно начать по-настоящему бывать здесь. Мне нужно убедиться, что я готова. Я беру ножи. “ И мне нужно вернуть их тете Нети. Они слишком опасны, чтобы оставлять их где попало.
  Тим улыбается мне. - Приятно, что ты вернулся.
  Когда я возвращаюсь домой, на горизонте появляется зловещий синяк. Уже шесть часов, и надвигается гроза. Я чувствую себя добродетельной и довольной тем, что после двух визитов за один день мне некоторое время не придется разговаривать с тетей Нети. Ножи переговоров безопасны. Поставщики провизии уже в пути, и у Death Moot есть место проведения. Неплохо для рабочего дня. Я написала Лиссе, сказала, что буду ждать ее дома.
  Я полон решимости показать ей, что могу это сделать. Что я не бросаю учебу, и что она не теряет меня.
  Она права, мне действительно нужно попрактиковаться в перевоплощении, и я хочу прочитать как можно больше заметок Тима, прежде чем она вернется домой. Здесь, где я относительно свободен от отвлекающих факторов. Я плыл по течению. Папа однажды сказал, что помпаж - это для помпажей, а бизнес - для придурков. Конечно, это не помешало ему быть очень хорошим и в том, и в другом. Помпаж - это все, что я когда-либо знал, но управлять бизнесом для меня неприятно ново. Мне нравятся люди, но я не уверен, что могу указывать им, что делать. В конце концов, я потратил много времени, будучи Помпой, споря с руководством. Дерьмо, которое я наговорил своему непосредственному начальнику Дереку … Я почти скучаю по этому парню.
  Последними словами Тима, обращенными ко мне сегодня днем, после очень быстрой порции пива, были: “Встречаемся завтра утром в 8:15. Cerbo. Не опаздывай. И тебе было бы лучше почитать мои заметки ”. Фабер Сербо - это Анку Сюзанны Уитмен. Я не имел с ним много общего. Интересно, чего он хочет?
  Заметки Тима обширны и забавны. Я думаю, он знает свою аудиторию. И я могу понять, почему его могло задеть, что я их еще не прочитал. Очевидно, он приложил немало усилий, чтобы сделать это де Селби удобоваримым.
  К тому времени, как Лисса заезжает на подъездную дорожку, я уже прочитала треть заметок и знаю о различных пристрастиях в Оркусе, или, как Тим озаглавил свой отчет, "Кто кого ненавидит". Самые известные союзники в списке удивляют меня: Нил Деббиер, фирма из Южной Африки, и Сюзанна Уитмен, фирма из Северной Америки. Между ними они, по-видимому, обладают наибольшим влиянием.
  Это завораживает. Как и тот факт, что Сербо является постоянным экспертом Mortmax по богу-мешалке. Мне следовало настаивать на встрече раньше. Записи Тима предполагают, что теперь, когда вопрос о смерти так близок, лоббирование начнется всерьез. Я полагаю, отсюда и моя встреча с Сербо.
  Я смотрю, как Лисса выбирается из "Короллы". Ее лицо осунулось от тяжести рабочего дня. Сегодня она накачала пять душ. Я почувствовал их все, когда делал стойло, которое она исполняла в больнице Уэсли.
  Ее рука обмотана бинтом, и она наклоняется, чтобы забрать кое-какие продукты. Я спрыгиваю с крыльца и бегу отнести их ей.
  “Ты не обязан”, - говорит она.
  - Чушь собачья. ” Я забираю у нее пакеты. - Дай мне взглянуть на эту руку.
  “ Ничего особенного. Доктор Брукер позаботился об этом. Просил передать привет.
  Доктор Брукер - врач отделения в Брисбене. Он работал в этом отделении еще до моего рождения.
  Я беру ее забинтованную руку и нежно целую. Обнимаю ее и крепко прижимаю к себе. Просто мне нравится, как она себя чувствует. Ее телесность.
  Надвигается буря, темные тучи клубятся, собаки воют и лают в ответ на раскаты грома. Дождь вздыхает сверху и барабанит по тысяче пригородных крыш неподалеку. Воздух наэлектризован, и вместе с ним сердцебиение моего региона покидает меня, как плащ. От дороги поднимается пар.
  Вызови молнию. Вызови этот момент покоя.
  “Давай зайдем внутрь”, - говорит Лисса.
  И мы это делаем. Как раз перед тем, как он начнет падать.
  Я тащу продукты на кухню и несколько минут раскладываю по местам. Похоже, сегодня вечером будут готовить. Впервые чувствую, что все в порядке. Я беру из холодильника колу для Лиссы и пиво для себя, и мы садимся на балконе. Внутри слишком жарко.
  Лисса держит меня за руку, и мы сидим, попивая напитки, чувствуя, как холодный пот выступает на коже, и смотрим, как идет дождь.
  Штормы нарастают медленно, но проходят слишком быстро, и вскоре пульс мира возвращается.
  “ Что ты готовишь на ужин? - Спрашиваю я.
  Лисса выгибает бровь.
  - Что мы будем готовить на ужин? - Предлагаю я.
  - Ты узнаешь.
  - Прости, что я был таким идиотом в последнее время.
  “ Я думаю, правильное слово - член, - говорит Лисса и крепко целует меня. Извинения приняты.
  После ужина я захожу в ванную, и мое хорошее настроение сразу улетучивается. Стены залиты кровью. Это типичное предзнаменование помпезности, но это худшее, что я видел за последнее время. Грядет переполох, и большой.
  Нам нужно единство перед лицом бога-Мешалки, а этого не произойдет, если мой Предсмертный суд не пройдет без сучка и задоринки. За исключением странного альянса, регионы держатся особняком вне этих проводимых раз в два года совещаний, отчасти потому, что нагрузка на работу в связи с каждой смертью феноменальна, а главным образом потому, что большинство фирм не доверяют друг другу и / или активно ненавидят друг друга. Мне нужен Смертельный Поединок, чтобы добиться успеха.
  Я стараюсь говорить об этом тихо, яростно оттирая стены — все выложенные плиткой, потому что мои родители тоже были Помпами, и никто не хочет работать на себя — но тут меня застает Лисса.
  “О, нет”, - говорит она.
  -Ага.
  Она выглядит такой уставшей. Я не позволяю ей помогать, она и так сегодня много работала, и ей нужно выспаться.
  Плохое дерьмо уже в пути. Вот о чем говорит мне эта стена. Кровь достаточно легко растворяется водой с мылом и чисткой. Это не настоящий материал, а эктоплазматический эквивалент. Несмотря на это, мне требуется добрых полчаса, чтобы убрать все это и привести себя в порядок.
  Когда я наконец добираюсь до кровати, Лисса уже спит.
  Я некоторое время лежу рядом с ней, но глаза не закрываю. Я хотел бы последовать за ней, но не могу. У меня нет желания видеть кошмары этой ночью. В конце концов, с некоторыми из них я уже сталкивался сегодня, и мне напомнили о других.
  Люди умирают, пока я лежу там. Сердцебиение прерывается.
  Затем мои глаза закрываются. Бам. Я снова в том безумии ножей и смеха. А затем коса. Мои руки сжимаются вокруг ее рукояти, лезвие жужжит на другом конце. Двести человек стоят передо мной, их глаза широко раскрыты, рты приоткрыты от ужаса. И я начинаю раскачиваться.
  Я резко просыпаюсь. Прошло всего мгновение.
  Я поднимаюсь с кровати, беру записи Тима и заканчиваю их.
  Я также принялся за еще одну бутылку Банди.
  
  OceanofPDF.com
  5
  Яприоткрываю один глаз. В моем желудке неприятно оседает полбутылки рома. Я снова заснул. Ну, я не знаю, можно ли назвать это сном, но я определенно был без сознания.
  У меня звонит мобильный телефон.
  На радиочасах ярко горит красная лампочка: 2:30 ночи. Черт возьми. Лисса толкает меня локтем, сначала мягко, потом не очень. Когда я вернулся в постель?
  “ Собираешься ответить? Ее голос похож на бормотание поздней ночью, с легким намеком на раздражение.
  Это первая ночь за два месяца, когда я действительно засыпаю — совершенно случайно, голова Лиссы у меня на груди — и кто-то звонит.
  По крайней мере, они вытащили меня из этого кудахчущего кошмара. The swinging scythe , хотя в этой версии это было как раз под песню Queen “We Will Rock You”. Может быть, я проснулся до того, как зазвонил телефон, просто пытался притвориться спящим. В любом случае, я уже проснулся.
  Если это звонит Тим, пьяный и унылый, с Регаты в Тувонге, то будут серьезные слова. Особенно после их с Лиссой вмешательства.
  Еще один толчок локтем. С такой скоростью она сломает ребро. “Ну?” - Спрашивает Лисса.
  Простыни путаются, когда я пытаюсь встать. Лисса хватает их в охапку, тянет, и я достаточно освобождаюсь от пут, чтобы двигаться. Я хватаюсь за телефон на прикроватном столике. Это самый яркий (громкий) источник света в комнате, поэтому его легко найти. Все еще 2:30! И он продолжает звонить. Кто бы мог подумать, что мелодия Queen medley может раздражать?
  Не Тим. Идентификатор вызывающего абонента проясняет это.
  Сюзанна Уитмен.
  Региональный менеджер "Мортмакс Индастриз" в Северной Америке. Какого черта американская смерть звонит мне сейчас?
  - Привет, - прохрипел я.
  “ Простите, я вас разбудила? Она, кажется, удивлена. Сон вряд ли уместен в толпе RM.
  Я делаю паузу, достаточную, чтобы включить свой игровой голос - вроде как. “ Вовсе нет. Только что вернулся с пробежки.
  “В 2:30 ночи?”
  “ Мой личный тренер - чертов ублюдок. Что я могу для тебя сделать? Лисса садится рядом со мной и одними губами спрашивает: “Кто там?” Я качаю головой. Она хмурится. Если и есть что-то, что Лисса ненавидит, так это секреты. Ей придется подождать.
  “Дело не в том, что вы можете сделать для меня, мистер де Селби, а в том, что я могу сделать для вас - и это довольно много”, - говорит Сюзанна, и это звучит одновременно угрожающе и сексуально. “Встретимся в Самой Глубокой Темноте через час”.
  -Через час?
  “ Полагаю, тебе понадобится душ после пробежки. Она вешает трубку.
  Я бросаю телефон обратно на прикроватный столик и полностью выбираюсь из-под простыней. У кровати Лиссы включается свет.
  Она пристально смотрит на меня. - Итак ... кто это был?
  “Сюзанна Уитмен”.
  Лицо Лиссы напрягается. “Она. Почему сейчас?”
  - Она хочет встретиться со мной через час, в Кромешной Тьме.
  - Вопрос о смерти обсуждается?
  “ Что бы это еще могло быть? Церемония привела в движение не только поставщиков провизии.
  “Ты хочешь, чтобы я пошла?” Спрашивает Лисса.
  “ Ты же знаешь, что тебе туда нельзя. Во-первых, там нет воздуха, которым ты можешь дышать. Я опускаюсь рядом с ней, подпираю подбородок рукой. - Тебя беспокоит, что я проведу предрассветные часы с другой женщиной?
  Лисса поджимает губы. “Нет, конечно, нет, но Глубочайшая Тьма - чертовски странный выбор”.
  Лисса была там. В то время ее не было в живых. Я не знаю, много ли она помнит, но, похоже, ей определенно не слишком хочется возвращаться.
  Я пожимаю плечами. - Это было ее решение.
  “Не позволяй Сюзанне Уитмен принимать решения за тебя”.
  “ Я не буду. Никто не принимает решений за меня, кроме меня самой. Ты начинаешь говорить так, будто она тебе не нравится.
  - Я не знаю.
  “И почему же это?”
  Лисса откатывается в сторону и натягивает простыни на голову. Затем протягивает руку и выключает свет. “Мне нужно поспать”, - говорит она.
  Переход к Глубочайшей Темноте - это пылающая сверхновая агонии в моем черепе.
  Все действительно так плохо.
  Я прихожу согнувшись и кашляя. Как бы отчаянно я ни старался не показать слабости, я делаю все, что в моих силах.
  Это мгновение, пока я не начинаю осознавать, что меня окружает.
  Скрип Единого Дерева пронизывает все, потому что, в некотором смысле, Единое Дерево - это все в Подземном Мире и Глубочайшей Тьме. Звук поднимается к нам сквозь темную почву под нашими ногами, он проникает в мои кости. Сказать, что он громкий, значит подчеркнуть один его аспект в ущерб всему остальному. Это звук, на фоне которого регистрируются все остальные звуки.
  И это место вряд ли можно назвать тихим. Мертвые шепчут здесь, хриплый, скрипучий, непрерывный шепот. Они раскрывают свои последние секреты, прежде чем подняться к еще большей тайне наверху.
  Верх и низ в Самой Глубокой Темноте относительны. Вокруг нас, сквозь пыль и почву, которая поступает прямо из Подземного Мира, вьются верхушки корней Единого Дерева: каждый шириной с мое бедро. В Глубочайшей Темноте мы находимся под самим Адом. В воздухе пахнет кровью, золой и перегноем. От этого букета першит в горле. Не самое лучшее, когда тебя уже тошнит.
  Сюзанна молчит, пока я не выпрямляюсь и не вытираю рот рукой. - Ты опоздал.
  Я демонстративно смотрю на зеленый светящийся циферблат своих часов. “ Я бы вряд ли позвонила с опозданием на тридцать секунд. ” Я намеренно провоцирую. Я считаю, что помогает, когда люди думают, что ты глупее, чем ты есть на самом деле. Это, пожалуй, единственное преимущество, которое у меня есть.
  Сюзанна слабо улыбается. Ее темные глаза бесстрастно смотрят на меня.
  У Сюзанны строгий — да, с большой буквы S — стиль южной готики. Ее волосы коротко подстрижены. Черное платье повторяет резкие линии ее худощавого тела. Из рукавов выглядывают бледные мускулистые конечности. Это определенно неразумный наряд для холодных окраин Преступного мира. Она могла уйти куда-нибудь на ночь или собиралась провести собрание. Если бы ей это сошло с рук в Кромешной тьме, если бы не было так темно, я думаю, на ней были бы черные солнцезащитные очки. Она бросает взгляд на спортивные брюки и потрепанный старый джемпер, которые я надеваю под старой спортивной курткой моего отца, и фыркает.
  - Итак, Сюзанна, что ты можешь для меня сделать?
  Она снисходительно улыбается. “Я выбрала это место, потому что оно важно для тебя”.
  Над нами небо светится душами, слабо светящимися красным, направляющимися сквозь эфир туда, куда отправляются души, как только жизнь и Подземный Мир покончат с ними. Здесь должно быть спокойно, за исключением огромной спиралевидной пустоты, похожей на негатив галактики, которая поглощает один уголок неба и становится все больше. Бог-мешалка.
  Вдалеке, примерно в километре, находится Девур, город-Мешалка. Его высокие стены светятся цветом, очень похожим на цвет моих часов. Я проехал там на велосипеде несколько месяцев назад, спасаясь бегством, спасая свою жизнь и жизнь женщины, которую я люблю.
  Однако этого бога-мешалку трудно игнорировать. Это зловещее темное пятно на штанах Ада, и оно становится все больше. Иногда это огромный глаз, каким я его помню, иногда миллион глаз, смотрящих вниз. Злобно взирающих на Подземный мир.
  Я чувствовал на себе тяжесть огромного и гневного взгляда бога и смотрел на него в ответ. Так что я лично заинтересован во всем этом, но тогда, когда этот бог прибудет, сама жизнь, начиная с бактерий, окажется под угрозой. Однако удивительно, как много людей притворяются, что этого не произойдет. RMS, мои коллеги. Люди, которым следовало бы знать лучше.
  - Ты выбрал это место, потому что знал, что оно дает тебе преимущество передо мной, - говорю я.
  - Какой циник.
  “ Я предпочитаю называть это реализмом. ” Я указываю на темного бога в небе. “ Может, он просто слишком большой. Может быть, это то, с чем мы вообще ничего не можем поделать. Но мы должны попытаться ”.
  “Что ты знаешь об этой штуке там, наверху?” - спрашивает она.
  “ Что Мешалки поклоняются этому и что оно приближается. Что еще есть?
  Сюзанна пренебрежительно машет рукой, как будто бог Мешалки был не более чем жужжащим насекомым. “Послушай, я хочу предложить тебе сделку. Подумайте обо всех ресурсах, которые были бы в вашем распоряжении. Мои офисы, мой персонал — они намного больше ваших. И эта разница в кадровом обеспечении теперь, после вашей маленькой проблемы, еще больше ”.
  "Маленькая” проблема, на которую она ссылается, та, что привела к моему повышению, уничтожила австралийские офисы Mortmax и, почти, из-за небольшого регионального Апокалипсиса, живое население Австралии. Политика на рабочем месте может быть геноцидом в моей сфере деятельности. И когда дела идут таким образом, они имеют тенденцию выплескиваться в мир. Испанке, Черной смерти — им обоим предшествовали “проблемы” в моей отрасли.
  “ Ты и этому позволила случиться. Я свирепо смотрю на нее. Ни одна из фирм не вмешалась, чтобы помочь. В конце концов, это было предоставлено мне. “Вы все виновны в этом”.
  Глаза Сюзанны сужаются ровно настолько, чтобы я понял, что добрался до нее. “Ты знаешь правила, - говорит она, - у нас были связаны руки. Морриган манипулировала нами”.
  Морриган манипулировала мной больше, чем кто-либо другой. Но я не позволю Сюзанне уйти безнаказанной со своим комментарием. “Оправдания не спасут мир. Морриган была ничтожеством по сравнению с этим. ” Я указываю на бога-Мешалку, собирающегося на горизонте.
  Сюзанна умиротворяюще поднимает руки. “Мои лучшие люди работают над этим”, - говорит она. Я открываю рот, чтобы заговорить, но она вмешивается первой. “Но я здесь не поэтому. Я нужен тебе”.
  “ Как инфаркт миокарда. Моя очередь снисходительно ухмыляться.
  Сюзанна морщится, хотя я вижу, что позабавил ее, отчего становлюсь еще сварливее. “Постарайся не быть такой агрессивной. Да, это пугает тебя, Стивен, я понимаю. Ты - недавно созданная фирма, находящаяся в процессе наращивания своей помпезности. Пройдут годы, прежде чем ты наберешь полную силу. Ты уязвим. Ты едва можешь повернуться, чтобы тебя не вырвало”.
  Пока справедливая оценка. Но я не могу оставить это ложью. “Я поправлюсь”.
  “Конечно, ты сделаешь это, - говорит она, - но я могу тебе помочь. Я могу облегчить переход. Например, я могу предоставить тебе больше роскоши”. Она протягивает руку, сжимает мою. Ее пальцы теплые. Я отстраняюсь, и Сюзанна хмурится, но не от гнева. Она опускает голову, даже удается улыбнуться. “Я прекрасно понимаю, через что ты проходишь. Я могу направлять тебя”.
  - Для этого у меня уже есть мистер Д.
  Лицо Сюзанны напрягается, ее улыбка гаснет, какой бы юмор ни был в ее глазах, он исчезает вместе с ними. Мне знакомо это выражение — я склонен вызывать его у людей, и у мистера Д. это получалось даже лучше, чем у меня.
  “Мистер Ди никогда не был одним из нас”, - говорит она. “Тебе нужен второсортный наставник? Оставайся с этим идиотом. Я даю тебе шанс”. Она наклоняется, хватает горсть пыли, которой здесь все покрыто, и позволяет ей упасть. Только этого не происходит. Пыль лениво кружится вокруг нее, переливаясь всеми цветами особенно яркого кислотного трипа. Она вьется спиралью вокруг ее головы, создавая ореол, а под ним она вся в тенях, острых углах и пухлых губах. Самые темные черты ее лица - это глаза. Когда она улыбается, у нее белые и ровные зубы. “Никто не понимает это место, эту работу так, как я. Просто подумай об этом. Это все, о чем я прошу.
  -И что ты с этого получаешь?
  “У меня есть союзник, мистер де Селби, и тот, кто осознает свои силы и пределы, тот, кто не бросается с головой в дела, создавая трудности для всех. мистер Ди изолировал себя. Он никогда по-настоящему не беспокоился о нас. Иногда я думаю, что ему нравилось наживать врагов. Когда ты думаешь обо всех погибших людях — обо всех, кого ты потерял, - вспомни, кто позволил этому случиться. У Морриган были свои планы, но мистер Ди позволил ему преуспеть в вашем филиале.
  В ее словах есть смысл.
  “Стивен, мне понравилась твоя семья. Майкл и Энни были хорошими людьми. То, что твой отец сделал для Mortmax … Он даже увеличил нашу прибыль в Штатах”.
  Я могу представить, как папа перевернулся в гробу при этих словах. Его всегда немного смущала его деловая хватка. Все, чего он действительно хотел, - это быть помпой. Теперь папа, если бы на него надавили, создал бы отличную фирму. Мама тоже. Хотел бы я, чтобы их здесь не было. Хотел бы я знать, что бы они сделали.
  Сюзанна дрожит. Здесь холодно, и я сомневаюсь, что она когда-нибудь проявила бы такую уязвимость добровольно, но мой отец воспитал меня таким образом: я снимаю пальто и накидываю его ей на плечи. На ней "Шанель № 5", любимые духи моей матери. Я помню, как вернулась домой после смерти родителей. В доме пахло этим, и это был первый раз, когда реальность их смерти по-настоящему поразила меня. Кроме того, это был первый раз, когда я задумался, не было ли ошибкой переезжать к ним.
  Я отстраняюсь. Сюзанна не замечает или делает вид, что не замечает, хотя и смотрит на меня как-то странно. - Вы джентльмен, мистер де Селби.
  Я открываю рот, чтобы заговорить, но она уже ушла. “ Эй! А как насчет моего пальто?
  Все, что я могу ответить, - это пыль, снова падающая на землю. Я приседаю и зачерпываю свою пригоршню. В моих ладонях это просто пыль, зернистая и серая. Я разжимаю пальцы, и она падает. Только души в небе и близлежащий город Стир-Рирс излучают какой-то свет.
  Мой правый бицепс покалывает, затем горит. Ах, наконец-то. Уол выползает из-под моей рубашки и пристально смотрит на меня.
  “Я ей не доверяю”, - говорит Уол. В этом нет ничего удивительного, это стандартный ответ Wal, хотя было доказано, что он удивительно точен.
  “ Где ты был? - Спрашиваю я.
  “Прилипла к твоей руке”, - говорит он, выглядя более чем немного огорченным. “Она остановила меня, я не знаю как. Но у нее это хорошо получилось”.
  Я жестоко ухмыляюсь ему. “Ах, значит, есть вещи, очень полезные вещи, которым она могла бы меня научить”.
  Вэл бьет меня по лицу со всей силой горсти салфеток. - Закрой свой рот.
  Он действительно выглядит обиженным.
  Из города Пожирания доносится приглушенное уханье — словно парламент злобных и капризных сов. Звонят колокола, и повсюду вокруг нас мертвые шепчут свой хрупкий, последний шепот, прежде чем исчезнуть из поля зрения и погрузиться в Глубочайшую Тьму.
  Воздух леденит. Мы оба это чувствуем. У меня больше нет пальто, но голый только Уол.
  Он дрожит. - Мне не нравится это место.
  Он не единственный.
  
  OceanofPDF.com
  6
  Яне могу поверить, что опоздаю!”
  Большая часть моей одежды свалена в кучу в спальне. Но мой костюм, один из восьми, которые у меня есть, висит в шкафу. Пышка никогда не оставляет свой костюм на полу. Никогда. И теперь я ТВЕРД, я должен устанавливать стандарты. Я влезаю в это, как во вторую кожу. Это итальянское блюдо стоило мне трехнедельной зарплаты — и это моя текущая зарплата. Эта встреча с Сербо официальная; спортивный костюм и джемпер просто не подходят. Лисса наблюдает, а затем поражает меня самым оглушительным волчьим свистом. Я не могу понять, почему она находит это тело привлекательным. Ладно, может быть, немного, я занимаюсь спортом. И костюм выглядит довольно хорошо. Но все же, я чувствую, как мои щеки краснеют от пристального взгляда Лиссы.
  Я завязываю галстук, все поправляю, и даже я должен признать, что выгляжу хорошо.
  Хотя и близко не такая милая, как Лисса. Я хочу снова оказаться с ней в постели. Кажется, мы никогда не проводим достаточно времени вместе. Мгновение разлуки - это боль в моей груди. Возможно, Тим прав, новая любовь и все такое. Но я никогда не испытывал таких сильных чувств к Робин. И Лисса - единственная женщина, которую я когда-либо преследовал до Чертиков.
  “ Может быть, мне стоит отменить эту встречу и провести утро с тобой. Ты не работаешь допоздна, я видел расписание. Мы могли бы ... ”
  Лисса, кажется, серьезно над этим задумалась. “Нет, Тим убьет тебя и меня. Не после всего, что мы сделали, пытаясь снова вовлечь тебя в бизнес. До конкурса еще неделя. Ты должен... прекратить это!”
  Однако она не отталкивает меня, когда мои губы касаются ее шеи. Затем — я чувствую, как ее тело напрягается от усилия — она делает это, и я отступаю от кровати, подальше от ее опьяняющего запаха. - Ты помнешь свой костюм или, по крайней мере, растянешь переднюю часть брюк.
  “О”. Я опускаю взгляд. “Я понимаю, что ты имеешь в виду”.
  И я снова краснею. Лисса лукаво улыбается мне. Я снова поправляю костюм.
  Да, новая любовь. Такая новая, непривычная любовь.
  “Как я выгляжу?”
  “Ты - бомба”, - говорит она.
  -Бомба?
  Лисса смеется надо мной. “Просто убирайся отсюда. Или у твоей кузины случится аневризма”.
  -Как прическа? - спросил я.
  Она, прищурившись, смотрит на меня. - Все еще худеет.
  - Я ненавижу тебя.
  - Нет, ты не понимаешь.
  Я снова целую ее, а затем переключаюсь на Четвертый номер.
  Это еще один удар по корпусу за смену. Я не попадаю в свой офис примерно на пятнадцать метров. В итоге оказываюсь у стойки администратора. Лундуолл, моргая, смотрит на меня.
  Номер четвертый. Это Центр помпезности Австралии и главный узел на стыке Подземного и живого мира южного полушария, что делает архитектуру интересной в многомерном смысле. За пределами одной части здания Брисбен находится в разгаре жаркого лета. А за пределами другой части Ада довольно мягкая весна. Времена года редко совпадают. Здесь воздух наполнен гулом кондиционеров и скрипом Единственного дерева.
  По всему офису звонят телефоны. Люди деловито работают и изо всех сил стараются не обращать внимания на меня и мое неуклюжее появление. У меня такое чувство, что Тим сегодня утром изрядно расшалился. Тим великолепен в своей работе, но ты же не хочешь его злить. Он говорит, что то, что я так легкомысленно отношусь ко всему этому, не помогает. Ну, я думаю, мы идеально уравновешиваем друг друга.
  Но я бы так подумал.
  Я, спотыкаясь, подхожу к кабинету Тима и открываю дверь без стука. Когда я появляюсь, он тушит сигарету и выглядит виноватым.
  - Попался, - говорю я.
  “А что, если бы я здесь дрочил или что-то в этом роде?”
  Я ухмыляюсь. “ Вряд ли. Если бы тебе пришлось выбирать между курением и мастурбацией, то никакого соревнования не было бы.
  - О, ваши дедуктивные способности поражают меня, Холмс.
  Если не считать пепельницы, доверху набитой сигаретами, комната Тима опрятна, как булавка, удерживающая анус. Я более чем немного завидую его трудовой этике. Его входящие и исходящие опустошаются в течение дня, а на одной из стен висит четко обозначенный годовой ежедневник. Через семь дней, 28 декабря, начнется смертельный поединок. Этот день и два следующих за ним обведены толстым красным маркером. У меня на столе где-то под беспорядком лежит годовой ежедневник.
  Когда-то это был офис Морриган. Тим не слишком изменил его, если не считать фотографии Салли и детей рядом с клавиатурой — я купил ему рамку. Он даже использует тот же ежедневный настольный календарь, с вдохновляющими цитатами. Там есть все, от Дороти Паркер до Сунь-цзы. Его и Морриган объединяла глубокая приверженность работе, щепетильность во всем в их жизни и любовь к пиву, хотя Тим никогда не пытался меня убить. Но то, как он смотрит на меня, может быть, скоро все изменится.
  Затем боль от сдвига накатывает на меня остаточной волной.
  Тим вежливо ждет, пока я закончу рвать, прежде чем начать снимать с меня полоски. “Господи, приятель! Ты не мог бы хотя бы принять душ перед тем, как идти на работу?”
  Я пожимаю плечами. Нет смысла говорить ему, как тяжело было расставаться с Лиссой этим утром. Затем я вижу повязку на его левой руке. “Не похоже на тебя возиться с мешалками. Было ли трудно перемешивать?” Иногда для остановки работы мешалки требуется больше крови, чем обычно.
  Тим качает головой. “ Хотел бы я, это означало бы, что меня больше не было в офисе. Нет, сегодня с дверью особенно напряженно. Номер четыре, возможно, единственное место, которое требует — ну, не столько требует, сколько требует — кровавого жертвоприношения своего персонала при входе. ФИРМЫ в большинстве случаев освобождены от этого, чему я рад. Для меня это обычно всего лишь крошечный укол в большой палец, и могут пройти недели, когда он ни о чем не просит. Интересно, имеет ли жестокость жертвы Тима какое-то отношение к огромному предзнаменованию, часть которого я провела прошлой ночью, убираясь в ванной.
  Тим бросает мне маленький баллончик с дезодорантом. Я успеваю поймать его до того, как он попадает мне в голову. Затем он швыряет пачку мятных леденцов. С ними не так повезло, они разлетелись по всему столу. Я сгребаю несколько штук.
  - Полагаю, ты не почистил зубы перед тем, как отправиться сюда, - говорит Тим.
  “ Ты ошибся в догадке. Что-нибудь еще? Несмотря ни на что, я засовываю в рот горсть мятных леденцов.
  “ О, я еще не начинал. Его руки лежат на бедрах. - Если ты еще раз так же аккуратно подстрижешься, то сможешь найти себе другого Анкоу.
  “Где я найду такого же хорошего, как ты?”
  “ Вот именно. Вот почему ты никогда не сделаешь этого снова. Так вот, я думал об этом Споре о смерти ...
  “ Сербо здесь? Я перебиваю.
  “ Пока нет. Чудо из чудес, у нас действительно есть пять минут.
  “ Хорошо. Вчера вечером у меня была встреча с Сюзанной Уитмен.
  - И вы сказали мне это только сейчас, потому что...?
  “ Послушай, было уже поздно. Я не хотел тебя будить. По крайней мере, ты можешь поспать.
  - Все еще проблемы, да?
  “Черт, Тим, я ною по этому поводу уже месяц”.
  “ Простите, если я был слишком занят, чтобы заметить. И, словно в подтверждение его слов, начинает звонить его мобильный.
  Он смотрит на него. “Это не слишком срочно”, - говорит он. “Я им перезвоню”.
  Тим засовывает телефон в карман и улыбается мне. “Это интересно, действительно интересно. Если американская фирма так стремится к переговорам, другие не могут сильно отстать. Чего она хотела?”
  - Она сказала, что хочет помочь.
  Ни одному из нас не удается подавить смех, который следует за этим.
  - Сказал, что мне не помешал бы союзник.
  Еще одно фырканье.
  Тим смотрит на часы. “ Нам лучше пойти в твой офис. Сербо будет там через минуту. Мы проходим мимо столов с Помпонами и коридора, расположенного в центре кабинета, который ведет прямо в гостиную тети Нети. Она печет булочки, или кексы, или печенье; запах разносится по коридору. Вероятно, ожидает посетителя. Я не могу не задаться вопросом, кого именно.
  В моем офисе немного душновато. Я включаю свет и кондиционер. Это обычный угловой офис, за исключением картины Брейгеля “Триумф смерти” у стены (не копии, а настоящей вещи, всех этих скелетов, вызывающих апокалипсис, загоняющих живых в ад) и трона, конечно.
  Я опускаюсь на трон, и моя область вокруг меня немедленно становится более оживленной. Бьющиеся сердца, скрипящее дерево.
  Сидя на своем троне, я чувствую то, о чем могут рассказать только отчеты Тима. Мы мучительно истощены. Мои Помпы там борются. Это может быть изображение промышленности в офисах, но это не более чем видимость, прикрывающая хаос. Я слишком долго игнорировал это.
  - Нам нужно больше персонала, - говорю я Тиму.
  “Лисса делает все, что в ее силах”, - раздраженно говорит он. “Рекламировать Помпезность не так-то просто. Есть целая куча этапов, через которые мы должны провести людей. Я думаю, это замечательно, что у нас так много сотрудников ”.
  “Мы должны добиться большего”.
  “ Ты мог бы играть более активную роль. Это могло бы помочь, - резко говорит Тим.
  - Я делаю все, что в моих силах, - отвечаю я, подражая его тону.
  Тим стонет, качает головой. - Как насчет единого фронта?
  “Да, как насчет этого?”
  - Иногда ты выводишь меня из себя, де Селби.
  Я ухмыляюсь ему. - Для этого и существует семья.
  “Может быть, именно поэтому я решил стать Белой вороной”.
  “ Нет, ты не сможешь избежать этого, что бы ты ни делал. Пока— ” и тут я останавливаю себя. Я собирался сказать "до тех пор, пока остается семья", но семьи осталось не так уж много. Есть некоторые вещи, о которых ни один из нас не готов шутить.
  Я почти рад, что в этот момент в фойе появляется Фабер Сербо. Очевидно, Анкус может это сделать, если их ФИРМА достаточно квалифицирована. Морриган могла, и ему, придурку, это, похоже, тоже не причинило вреда. Появление Сербо предвещает легкое давление на мой череп. Его сердцебиение, внезапно появившееся в моем регионе, громкое — как и следовало ожидать от Анко — даже громче, чем у Тима, и составляет шестьдесят ударов в минуту.
  Я смотрю на часы. Он опаздывает ровно на тридцать секунд, и я не могу отделаться от ощущения, что Сюзанна высказывает свою точку зрения. Лундуолл — сердцебиение девяносто три удара в минуту, по сравнению с семьюдесятью теперь, когда Сербо появился за своим столом, - ведет его в комнату.
  Фабер Сербо, как и любая уважающая себя Помпа, носит костюм. Мы все здесь. Как будто Смерть действительно похожа на любой другой бизнес. Что ж, мы можем притвориться. Настоящая причина - огромное количество похорон, которые мы посещаем, и моргов, которые мы посещаем. В таких местах костюм делает тебя практически невидимым — даже в Брисбене в сорокаградусный день. В отличие от нас с Тимом, Сербо носит шляпу-котелок. Это, а также тонкие, как карандаш, усы делают его похожим на помесь британского бухгалтера тридцатых годов и режиссера Джона Уотерса и совершенно не сочетаются с его техасским акцентом. Мне никогда не нравилось носить шляпы, они портят мне прическу. Но ему это почему-то идет. В левой руке он сжимает коричневую кожаную папку с ногтями, покрытыми черным лаком.
  Сербо снимает котелок и расправляет плечи. Кости щелкают при движении.
  Я не встаю со своего трона, на самом деле я просто откидываюсь на него, выглядя как можно непринужденнее. В конце концов, я здесь, так сказать, в центре своей власти. Пренебрегать этим - дурной тон.
  Я киваю Сербо и указываю на один из стульев перед столом. Он отвешивает быстрый и слегка насмешливый поклон — ну, я думаю, что это насмешка, и если я не могу быть уверен, то шансы велики. Мой приход в RM был своего рода шоком для многих людей, включая меня самого, и ко мне относятся не так серьезно, как можно было бы. Но опять же, это вписывается в мою тактику. Просто улыбнись и позволь им думать, что ты глупый.
  Тим пожимает ему руку. Сербо тепло улыбается ему, затем садится так легко, как будто он вообще не сидит. Он кладет папку на стол.
  “ Моя хозяйка говорит, что встречалась с вами вчера вечером, мистер де Селби. Он бросает на Тима страдальческий взгляд, и Тим сочувственно кивает. Интересно, что Анку говорят о своих боссах, когда их нет рядом. Черт возьми, Морриган переехала мистера Ди внедорожником. Может, мы их к этому подталкиваем.
  - Да, у нас была интересная беседа.
  - К сожалению, поскольку я не был проинформирован о вашей беседе,- еще один страдальческий взгляд в сторону Тима, - я могу только рассказать вам, о чем меня проинформировали, и надеюсь, что темы наших бесед в некотором роде совпадают.
  Он открывает свою папку, извлекает единственный лист бумаги и пододвигает его ко мне, отодвигая в сторону полдюжины нераспечатанных конвертов, обертку от батончика "Марс" и смятую пачку чипсов с солью и уксусом. Мы все немного отскакиваем назад, когда из пакета с чипсами выскакивает таракан. Тим бьет его пачкой конвертов, промахивается, и насекомое срывается с места и убегает в дальний угол комнаты. Тим смотрит на меня. Ладно, мне нужно немного прибраться. Сербо не говорит ни слова (достаточно его поджатых губ и поднятых бровей) и кладет лист бумаги передо мной.
  Число 10 написано поперек листа черным маркером.
  Я перевожу взгляд с него на Сербо, затем на Тима, затем снова на газету. Я пожимаю плечами. “ И что это значит? Вы переходите на метрическую систему?
  Сербо издает довольно театральный вздох, как будто до боли очевидно, что означает это число. - Это, мистер де Селби, то количество гостей, которых мисс Уитмен готова пополнить в ваших рядах от своего имени.
  Я приподнимаю бровь и наклоняюсь через стол, с хрустом наступая локтем на упаковку чипсов. “И чего от меня ожидают, если я соглашусь?”
  Сербо откашливается, делает руками нервный жест, как будто отгоняет мух. “ Время, мистер де Селби. Ты должен уделить ей свое время. По часу на каждую Помпу. В общей сложности десять часов твоего безраздельного внимания, прежде чем начнутся Смертельные состязания.
  - Это щедрое предложение, - говорю я.
  Губы Сербо кривятся в гримасе. “ Это более чем щедро. Мисс Уитмен не хочет, чтобы вы провалили свою работу. Вакуум власти - своего рода опасность в этом бизнесе”.
  - И каковы, по-твоему, шансы на это?
  Сербо не отвечает.
  - Я подумаю об этом, - говорю я.
  У меня такое чувство, что он ожидал ответа, причем с энтузиазмом положительного. Но я не готов отвечать, и Сербо может это сказать. Он разочарован, и, похоже, дело не только в том, что он возвращается домой в свою фирму с пустыми руками.
  Он надевает шляпу. Засовывает папку под мышку и встает. “Не слишком долго раздумывай над этим. Это может быть расценено как оскорбление”.
  Я киваю. “ Я в курсе. Поверьте, у меня нет ни малейшего желания совать нос не в свое дело. Но это мой регион, и я займу столько времени, сколько мне нужно ”.
  Он смотрит на Тима. Тим пожимает плечами и одаривает его своим самым “сумасшедшим” взглядом. Сербо снова вздыхает. - Доброго дня, джентльмены.
  Он шевелится, и пространство, которое он оставил, заполняет только воздух. Лист бумаги трепещет на моем столе, обертка от батончика "Марс" падает на пол.
  “ Как, черт возьми, ему это удалось? - С завистью спрашивает Тим.
  “ Я не знаю. Я вскидываю руки в воздух, и трон опрокидывается. И он, и я оказываемся на земле.
  Тим смеется.
  Мое лицо горит, я поднимаюсь на ноги. Кресло выглядит очень самодовольным. Чертов трон. Я тяжело опускаюсь на него. - Ты сказал мне, что будешь говорить сам.
  “Иногда слушать лучше, чем говорить”.
  Я хочу сказать, что он ничего не смыслит в слушании, что он ничего не знает о том, что я слышу, о том, что говорят мне тела — бьющееся сердце и сужающиеся вены, незаметное продвижение тромба к мозгу. Но я просто не настолько раздражителен.
  “Я думаю, ты молодец”, - говорит Тим. “Игра началась. Вступительный гамбит и все такое дерьмо”.
  - В чью игру мы играем? - спросил я.
  С самого начала мы никогда не думали, что это будет наше. Кто-то другой должен был сделать первый шаг. Мы слишком новички. Мы даже не знаем, какие фигуры у нас есть и что это за игра”.
  “Десять помпезностей. Мы могли бы обойтись десятью помпезностями”, - говорю я.
  “ Но на самом деле они не были бы твоими. Они выполняли бы ее приказы.
  - Но они бы знали, что делают.
  Тим поднимается на ноги. “ Это-то меня и беспокоит. ” Он смотрит на часы. “ Пересменка. Скоро начнется безумие. Мы обсудим это вечером, хорошо?
  “ Да. Откладывать до завтра достаточно долго, чтобы вывести ее из себя, но только немного.
  “Раздражать людей - не лучшая тактика, Стив”.
  Я ухмыляюсь ему. - Используй то, что тебе дано.
  “О, ты отлично пользуешься этим, и это грубый инструмент”. Он закрывает за собой дверь.
  “ Я получил эту работу не потому, что был хитрым, - говорю я двери. - Я получил ее, потому что был глупым.
  Стул подо мной дрожит, как будто я вижу сон. Три человека погибают в автомобильной катастрофе. Кто-то хватается за грудь. Его сердце колотится, вздрагивает, замирает. Я смотрю на угол, где пробежал таракан. Смертей и так было достаточно. Я оставляю все как есть.
  Я Смерть, а не истребитель.
  
  OceanofPDF.com
  7
  Суходом Тима и Сербо я принимаюсь за работу.
  Ну, я стараюсь.
  Сначала я беру пакетик с чипсами и выбрасываю его в мусорное ведро. Обертка от шоколада отправляется тем же путем. Я разглаживаю несколько бумаг, открываю несколько писем, но на самом деле я их не читаю. Я включаю свой MP3 и слушаю какой-то Black Flag. Генри Роллинз сегодня помогает мне настроиться на нужный лад.
  Самодовольство - убийца, любила говорить Морриган. Он должен знать. Он использовал его, чтобы уничтожить большинство австралийских помпезников. Но в конце концов это сломило и его тоже. Он, конечно, не ожидал, что я выиграю переговоры.
  Если честно, я тоже.
  Вот я сижу на троне. Фирма со всеми вытекающими отсюда обязанностями. Подчиненный мне персонал, регион и мир, которые нужно спасти от мешалок, а также стремление к хорошей прибыли для наших акционеров.
  Я думаю об этих десяти помпах и о том, насколько полезными они были бы, не говоря уже о знаниях Сюзанны. Там лежит черный бакелитовый телефон. Это как раз то, по чему мистер Ди мог бы дать мне совет. Но мне нужно начать принимать собственные решения. Я поговорю с ним сегодня днем, как только точно определюсь, что я думаю об этом предложении.
  Я печатаю пару электронных писем, затем пишу Лиссе: Интересное утро, как насчет тебя?
  Ответа нет. Поэтому я посылаю еще одно, поскрипывающее взад-вперед на моем троне: Жаль, что тебя здесь нет. Голый.
  Ответа нет. Я разгадываю кроссворд в курьерской почте -жульничаю только в половине случаев.
  Затем я рассматриваю бумаги на своем столе. Я подписываю целую кучу документов.
  Автомобильная авария на Тихоокеанском шоссе повергла меня в ужас, сообщив о восьми смертях. Это всего лишь легкий холодок, но их смерть наступает так внезапно — я беспокоюсь, что там нет никого, кто мог бы облегчить им путь в Подземный мир. То, что есть, и то, что это сделано, вызывает натянутую улыбку на моих губах. Семидесятипятилетняя женщина в своем саду в Хобарте хватается за грудь и падает среди своих рододендронов. Двое детей прыгают с моста в каком-то городке на севере Нового Южного Уэльса: всплывает только один. Кто-то бьет молотком своего мужа, сначала концом когтя. Смерть. Смерть. Смерть. И мои люди всегда рядом.
  Это звучит ужасно. Но есть жизнь до этих концовок и существование после. Это не конец света, а жизни. Хотя конец света… Мне нужно побольше узнать об этом боге-мешалке.
  От Лиссы по-прежнему нет ответа, поэтому, пока я работаю, я слежу за ней с помощью своей Птичьей Помпезности.
  Ворона видит, как она останавливает Мешалку в Долине — труп каким-то образом избежал Королевской больницы Брисбена. Она осторожно кладет тело на скамейку и звонит. Скоро приедет скорая помощь. Они отправят тело обратно в морг, и все будет так, как будто ничего и не было. Она быстро и эффективно перевязывает рану на ладони.
  Воробей наблюдает, как она ест кебаб на обед, сидя в торговом центре, всего в нескольких улицах от того места, где она положила тело. Я почти чувствую запах чеснока. Я хочу протянуть руку и прикоснуться к ней, а воробей, неверно истолковав это желание, залетает ей на затылок. Мне удается убедить его в обратном за мгновение или два до контакта.
  Ибис якобы роется в мусорном ведре, присутствуя на похоронах под открытым небом, и услаждает душу пожилого джентльмена, которого она совершенно очаровывает. Я вижу, как его поза меняется с испуганной на настороженную, а затем на хихикающее пренебрежение, когда она протягивает руку, чтобы коснуться его руки. Он исчез в мгновение ока — я чувствую эхо помпезности во мне. И Лисса стоит там, на самом краю заупокойной службы, одна.
  Лисса непревзойденный профессионал. Она так легко разговаривает с мертвыми. Знает, как вернуть их от потери к принятию. Она - лучшая Пышность, которую я когда-либо видел.
  Через некоторое время она подходит к "Ибису". Я смотрю на нее его темными глазами. “Стивен, я люблю тебя, но это жутко. Разве тебе не нужно работать?
  Я выскакиваю оттуда в одно мгновение, мое лицо раскраснелось.
  Я встаю со стула и, как делаю каждый день примерно в это время, раздвигаю жалюзи на задних окнах. Они выходят в Подземный мир. Мой офис немедленно заливается красноватым светом. Неподалеку растет Единственное Дерево. Внизу движение Подземного мира движется медленно, величественно отражая движение живого мира. Различные изгибы реки, которые я вижу, заполнены катамаранами и паромами. Движение транспорта, автомобили и здания почти идентичны живому городу, за исключением того, что все немного вычурно. Мистер Ди говорит, что это его вина. Я пока не потрудился это исправить. Я не уверен, как, но уверен, что это большая работа.
  При открытых жалюзи солнечный свет и неосвещенность сражаются за мой стол. Они одинаково подобраны. Там, где они падают на мой стол, остается пятно мрака, которое рассеивается только тогда, когда я включаю лампу. Я читал, что мир живых и мир мертвых занимают одно и то же место, но я действительно не понимаю, как это возможно. Я предпочитаю думать о них как о двух шкурках одного лука.
  Пронзительный визг пугает меня. Я вздрагиваю, затем бросаю взгляд на окно, ведущее в Ад. Кто-то висит на ремне безопасности и протирает стекло снаружи одним из тех больших пластиковых скребков. Он медленно исчезает в поле зрения. Это впервые. Он крупный парень, бледная кожа, длинные черные волосы собраны сзади в конский хвост, сильная челюсть покрыта щетиной. Сбруя врезается в плечи. Что живой человек делает в Аду?
  Он машет, я машу в ответ.
  Затем он достает пистолет и стреляет. Это настолько обычное движение, что я едва замечаю его. Даже не реагируй, пока оно не будет сделано. Мой желудок переворачивается, я вскидываю руки в воздух и отшатываюсь назад, затем ловлю равновесие на спинке стула.
  Окно трескается, но не взрывается. У вас есть нечто большее, чем двойные стеклопакеты, когда ваш офис сталкивается с адом.
  Сквозь осколки стекла я вижу, как “чистильщик” хмурится.
  Я смотрю на дверь; я нахожусь гораздо дальше от нее, чем от окна. Если я побегу в ту сторону, то, вероятно, получу пару выстрелов в спину и, пока я буду этим заниматься, заведу его в офис. В этом году здесь уже погибло достаточно людей. Кажется очевидным, что он охотится только за мной — и если это из-за меня, я хочу, чтобы так и оставалось. Кроме того, я и раньше получал пули и легко выживал после них. Я поднимаю стул. Не трон, который весит чертову тонну.
  Он стреляет снова. На этот раз окно разлетается вдребезги, осколки разлетаются повсюду. Пуля ударяется о стену позади меня. По всему зданию звучит сигнализация, и скрип дерева усиливается до глухого рева, теперь нет стекла, которое могло бы его заглушить. Ад проник в здание.
  Мою руку покалывает, затем обжигает. Стена выходит из моей плоти. Он делает самый впечатляющий дубль, который я когда-либо видел, его крылья безумно трепещут.
  - Какого черта? - спросил я.
  “ Пистолет! - Кричу я. - Попытка убийства!
  “ Тогда ладно. Разве тебе не следует бежать в другую сторону?
  “ Заткнись и помоги! - Кричу я.
  Я бросаюсь к стрелявшему, сжимая стул в руках, как будто это какое-то средневековое оружие. Вот парень с пистолетом, а я с чем-то, что я купил в ИКЕА. Мои ботинки хрустят по стеклу, большой кусок которого проникает через ботинок в ступню. Это должно причинять больше боли, и так и будет, я уверен, но прямо сейчас все, что это делает, - это злит меня.
  Я бью его стулом по голове. Он отскакивает назад со всей грацией гимнаста. Стреляет снова.
  Промахивается.
  Но не совсем, у меня щиплет в ухе. Я борюсь с желанием прижать руку к ране. Это больнее, чем в прошлый раз, когда в меня стреляли.
  Уол уже кружит над головой ублюдка, и бандит легко отбрасывает его, но Уол возвращается так же быстро.
  Стрелок выгибается дугой на конце веревки, как маятник с пистолетом. Когда он влетает обратно, я швыряю в него стулом. Он изо всех сил пытается увернуться с дороги, и спинка сиденья с тошнотворным хрустом ударяет его по голове. Он входит, затем выходит и снова входит, безвольно повиснув.
  Я ковыляю к нему и протягиваю руку, но внезапно он падает, а за ним тянется длинный хвост веревки. Я смотрю вниз, в Подземный мир, и наблюдаю, как он падает, его конечности дергаются. При ударе получается небольшой беспорядок. Сам беспорядок исчезает мгновением позже, возвращаясь в мир живых. Он был не из преступного мира, это точно. Кое-кто только что получил очень неприятный сюрприз.
  “ Осторожнее! - Кричит Уол. - Там кто-то на крыше! - кричу я.
  Кто это, черт возьми? Я вскидываю голову — глупо, глупо, это лучший способ потерять лицо, но я должен посмотреть, — и кто-то ныряет в укрытие. Но я мельком замечаю клюв, похожий на клюв аиста в чумной маске.
  Я отпряываю от окна и качаю головой в сторону Вэла, который морщится, а затем проносится мимо меня, устремляясь на крышу. Он на мгновение замирает, прежде чем броситься обратно. Он проносится мимо меня и сильно ударяется о ковер, но почти сразу же снова поднимается в воздух.
  “ Черт, ” шипит он. “ Больно. Здесь недостаточно ада, чтобы я мог нормально летать.
  - Ты видел, кто это был?
  “О, да, со мной все в порядке. И нет, я этого не делал, они ушли”.
  Затем прибывает душа первого ублюдка, освещенная голубоватой бледностью мертвеца. Я - ближайшее существо, способное накачать его. Мне следовало ожидать его появления.
  Он моргает — как это делают мертвецы, и его смерть была более внезапной, чем у большинства, — возможно, удивленный тем, с кем он остался. Он рычит на меня, каждое его движение размыто, как будто он не может найти опору здесь. В нем ужасный груз гнева. Это удерживает его здесь, там, где отсутствие плоти не может. Я стараюсь использовать это в своих интересах.
  - Ты никуда не уйдешь, пока не скажешь мне, кто тебя послал.
  “ Ты достаточно скоро узнаешь. Его голос тихий, контролируемый, а затем он бросается на меня, последний акт неповиновения, которого я не ожидаю. Я не могу помешать происходящему торжеству. Он рвется сквозь меня, цепляясь когтями. Этот парень не ожидал смерти, и он зол из-за этого, но не настолько, чтобы предать своего босса. На самом деле, я могу сказать, что он винит меня. В конце концов, я не умерла, хотя должна была умереть.
  Что ж, я ему не сочувствую.
  Напор болезненный, но быстрый, затем он уходит, а я остаюсь стоять, чувствуя головокружение. Потираю конечности. Никто не должен умирать с такой яростью внутри. Это причиняет мне боль и злость. Неудовлетворен на всех уровнях.
  - Тебе действительно стоит здесь прибраться, - говорит Уол, беря еще одну упаковку чипсов.
  - Не начинай, - рычу я.
  Мой мобильный чирикает. Я вытаскиваю его из кармана. Это сообщение от Лиссы: Конечно, знаешь.
  Что?
  Дверь моего кабинета распахивается, и Уол соскальзывает с воздуха на руку. Соотношение земли и Ада изменилось в пользу земли. Раздаются крики, снова звонит сигнализация, и врываются Тим и пара парней покрупнее из офиса. Они смотрят на меня, потом на разбитое стекло. Весь этот беспорядок. Это первый раз, когда у меня есть для этого настоящее оправдание.
  “Голый”. Я поднимаю телефон в воздух. “Конечно!”
  “ Что за— Стивен, ты прав? Требует ответа Тим, затем его глаза расширяются. - Что, черт возьми, случилось с твоим ухом?
  О, я совсем забыла об этом. Я протягиваю руку и прикасаюсь к нему. Мои пальцы снова становятся кровавыми. Меня охватывает головокружение. Иисус.
  “Кто-то только что пытался убить меня. И в следующую секунду кто—то убил их сверху, на крыше - Со стороны Ада, но вам следует проверить настоящую крышу, на всякий случай...”
  Тим смотрит на своих людей, кивает, и они убегают. Оставляя его, меня и телефон.
  Я покачиваюсь возле разбитого окна. Возможно, мне следует отойти подальше от этого обрыва. “ Извините за беспорядок. И тут я вспоминаю о стекле у себя в ноге.
  - Смотри под ноги, - говорю я, когда темнота поглощает меня.
  
  OceanofPDF.com
  8
  Ямчусь сквозь скрипящую, бормочущую темноту. Вокруг меня шепчутся и сверкают ножи, извиваясь и рубя друг друга. За ними остаются дымные следы и тела падают там, где их не было, — как будто ножи связали существование и кончину своих жертв в одно и то же мгновение.
  Мои ботинки хрустят по золе и костям.
  Человек что-то бормочет на холме. Он видит меня, бросается вниз. Я стою и жду, мне не по себе, в животе холодно. Но я не побегу. Наконец-то я узнаю его.
  Морриган.
  “Ты же не думала, что тебе это дается так легко, не так ли?” - говорит он.
  Земля - это рот, огромный глотающий рот. Морриган падает и исчезает.
  Я мчусь сквозь тьму. Ножи образуют каменный круг вокруг меня.
  Чья-то рука сжимает мою, и я не могу освободиться.
  Другая рука, а затем еще одна хватает меня. Кто-то вырывает мой указательный палец и режет. Отрывает палец от ладони.
  “Один за другим. Вот как это работает”. Это снова Морриган. Он приближает свое лицо к моему. “Ты никогда не должен был побеждать. Эта работа слишком сложна для тебя. Твои ноги слишком малы для ботинок, в которых ты топаешь”.
  Я отталкиваю его. Он наносит удар шуршащим ножом. Падает еще один палец.
  Я проснулся. Я проверяю свои пальцы.
  Все на месте.
  Кто-то накладывает швы на мою ногу. Возникает неприятное ощущение, будто кожу туго натягивают, но без боли. Не то чтобы я хотел боли, но мое тело слишком хорошо осознает, что это где-то происходит, что травма нанесена независимо от того, чувствую я это или нет.
  Я лежу на кровати в палате Брукера, которая, должно быть, является самым оборудованным лазаретом на любом рабочем месте в Австралии.
  “Я не помню, чтобы мистер Д. когда-либо попадал в подобные неприятности”, - говорит доктор Брукер, глядя на меня поверх очков. Работа Брукера в качестве врача Mortmax Brisbane обычно означает время от времени накладывание швов, несколько рецептов и множество консультаций. Он очень редко бывает на четвертом месте — что и спасло его во время раскола Морриган, — но большую часть времени он доступен. Я знаю доктора Брукера с тех пор, как себя помню, фактически, до того, как вспомнила. Он был лечащим врачом при моем рождении. Да, и я получаю от него примерно столько сочувствия, сколько любой член моей семьи оказал бы мне. Полагаю, я мог бы воспринять это как комплимент. Однажды я назвал его “добрым доктором Брукером” и получил подзатыльник. С тех пор его настроение точно не улучшилось.
  Я морщусь. “ Мистер Ди занимался этим за столетие или два до твоего рождения. Он избавился от неприятностей в своем организме”.
  “ Тем не менее… тебе действительно нужно сосредоточиться на своей работе, а не на этой возне с оружием. Люди всегда страдают. Он тычет пальцем в перчатке в мою ногу. “Ты фирма. Ты не о том, чтобы причинять людям боль”.
  - Унего был пистолет. Уменя был стул, и, поверьте мне, ему пришлось гораздо хуже, чем мне. Ой!”
  Брукер хмыкает и туго затягивает шов. “ Лежи спокойно. Тебе было намного лучше, когда ты был без сознания. С тобой все будет в порядке. Честно говоря, я не понимаю, почему кто-то вообще пытался в тебя стрелять. Пустая трата времени — тебя нельзя убить таким способом ”.
  “Может быть, они просто хотели посмотреть, смогут ли причинить мне вред?”
  “ Ну, они могут причинить тебе боль. Он широко улыбается. - Но не так сильно, как я, если ты не будешь сидеть смирно.
  - Где все? - спросил я.
  “По-твоему, это похоже на вечеринку?” Брукер закатывает глаза и заканчивает шитье аккуратным узлом — за эти годы он проделал ужасно много таких штучек. “Они ждут снаружи, где я им сказал ждать”.
  Да, может, я и ТВЕРД, но в этой комнате Брукер - король.
  Я тихонько прочищаю горло. - Могу я спросить тебя кое о чем?
  Брукер смотрит на меня. “ Стреляй. Не хочу каламбурить.
  - Мистер Д. когда-нибудь рассказывал вам о своих снах?
  Брукер качает головой; я могу сказать, что он думает, что вопрос прозвучал неуместно. “Стивен, я вообще с ним почти не разговаривал. Только не говори мне, что ты думал иначе. Он был необычным человеком. Брукер искоса смотрит на меня. “Честно говоря, ты мне нравишься гораздо больше”.
  Я не говорю ему, что мистер Д. все еще часто бывает поблизости.
  Я помню, как умер мистер Д. Хрустнули кости, когда внедорожник переехал его. У него определенно были большие неприятности. Но опять же, для большинства из нас это все, чего мы можем ожидать. Время и мир жестки и перемалывают. Кости и плоть мягкие.
  “Так вот, эти сны...”
  Я вздыхаю. “ На самом деле это кошмары. Кошмары чертовски мерзкие.
  “Всем снятся плохие сны”, - говорит доктор Брукер. “Особенно в вашей и моей работе”.
  “Проблема не в этом”, - говорю я ему. “Просто они мне, скорее, нравятся”. Мое лицо краснеет.
  - Сколько? - спросил я.
  Мое лицо горит. - Сильно.
  “Хм”. Он смотрит на меня, прищурившись, как на термометр. Я не знаю, какие показания он показывает, но через некоторое время он отворачивается. “Не увлекайся мечтами. Иногда это все, чем они являются”.
  Мы оба знаем, что это неправда. Брукер выглядит обеспокоенным. “Увидимся через день или два — это действительно не моя специальность. Сейчас не лучшее время, ты пережил небольшую травму. И я уверен, что это не помогло ”.
  - Это заживет, - говорю я, глядя на свою ногу.
  “ Я говорил не об этом. То, как все это произошло — то, как ты стал RM, и предательства, с которыми ты столкнулся, — ничего хорошего из этого не было. Стив, я потерял много дорогих друзей на той неделе. Ты потерял больше. Это накладывает свой отпечаток ”.
  Но действительно ли это достаточное оправдание для того, сколько раз я приходил на работу пьяным? Или просто не потрудился прийти вообще? Когда ты не спишь, ты можешь потратить ужасно много времени на выпивку, даже если это не заполнит пустоту, оставшуюся после всех этих потерь, и чувство вины за то, что я подвожу самых близких мне и таких же раненых. Что, конечно, приводит к большему количеству выпивки. Именно так я справлялся со всеми главными драмами своей взрослой жизни.
  Дом и работа, куда бы я ни посмотрел, везде пустоты. Напоминания об ушедших друзьях и семье, унесенные хаосом раскола Морриган. А что касается самой работы, я не знаю, как руководить людьми. Где вы этому научились? Где вы набрались всех тайных и сложных трюков, необходимых в ведении бизнеса, подобного моему? Несмотря на заметки Тима, руководства нет. У меня есть мистер Ди, но я не знаю, какие вопросы задавать, а он не очень хорошо отвечает на те, что задаю я. Я бы заподозрил его в намеренной уклончивости, но он всегда был таким.
  И Лисса. Куда ты направляешься после того, что мы разделили? Несомненно, счастье на всю жизнь заслужено. Я бы согласился на несколько лет, но на это нет никакой перспективы. К нам приближается темный бог.
  Предложение Сюзанны выглядит очень заманчиво. Может быть, еще не поздно все исправить. Быть тем, кем мне нужно быть.
  Некоторое время Брукер работает в тишине, промывая, затем перевязывая ногу. “Все готово”, - говорит он наконец. - Тебе нужно немного посидеть на стуле.
  -Мой трон?
  “ Не начинай важничать. Когда я был ребенком, мы называли это дерьмо троном. Он вздыхает. “ Но это тот самый. Это исцелит тебя гораздо быстрее, чем ты сможешь сделать это самостоятельно ”.
  Снаружи раздаются крики. До боли знакомый голос, до боли знакомое сердцебиение, даже если оно учащенное. Я навостряю уши. Доктор Брукер ухмыляется. “Я просто позову ее для вас”.
  Дверь распахивается и чуть не сбивает его с ног. Доктор Брукер даже не утруждает себя тем, чтобы сообщить ей об этом. Он знает, что лучше не вставать между нами. Она в своем обычном черном наряде: брошь с Микки Маусом на воротнике блузки. Я не понимаю привлекательности персонажей Уолта Диснея — дайте мне Багза Банни в любой день, — но я так рад ее видеть.
  “Ты в порядке?” Спрашивает Лисса. Она хватает меня так крепко, что мои ребра скрипят.
  “ Да, это так. ” Я стону в ее объятиях. - Ну, я думаю, что так.
  Брукер кивает. “С ним все в порядке”. Он уже собирает чемодан: хорошие врачи всегда востребованы. “Насколько я знаю, ничто не может по-настоящему навредить ему, просто немного замедлить его”.
  “Дайте определение боли. Моя нога пульсирует!”
  “Ну, стекло было частью номера Четыре, я бы сказал, именно поэтому тебе так больно”. Он задумчиво потирает подбородок. “Или, возможно, ваше тело все еще привыкает к тому, чем оно стало. Боль может быть просто из-за того, что старые привычки тяжело отмирают”.
  Я бы хотел, чтобы им было легче умирать.
  Лисса отстраняется, смотрит на меня и морщится. О, я совсем забыла об ухе. Оно начинает болеть, но сейчас не сильнее, чем могла бы быть царапина. Верхняя часть уха уже отрастает.
  Тим заглядывает в дверь. Доктор Брукер также принимал роды у него. “С ним все в порядке, доктор Брукер?”
  “ Ничего такого, чего не исправил бы небольшой отдых. Он - фирма: обе раны быстро заживут, не то что остальные из нас, идиотов. Доктор Брукер смотрит на меня. “Просто будь осторожен”.
  Его телефон пищит, сигнализируя о очередной чрезвычайной ситуации или об игре в гольф. Он просто смотрит на это, хмыкает и, коротко кивнув, выходит из комнаты.
  Я бросаю взгляд на Тима. “ Ладно, рабочий день длится шесть часов, а в меня уже стреляли. Я хочу знать почему, и хочу знать сейчас.
  “ Я уже занимаюсь этим, ” говорит Тим, доставая телефон. “ Я позвоню Дугу в мой старый отдел. Дуг Андерсон - хороший выбор. Этот человек приложил больше усилий к "большему количеству пирогов", чем кто-либо из наших знакомых. Он занял у Тима должность советника по политике и главы отдела по связям с помпой и правительством. “В последний раз, когда это случилось...”
  Можете считать меня пессимистом, но у меня есть ужасная уверенность, что дальше будет еще хуже.
  И почему Морриган снова в моих снах? Он ушел, и возврата за ним нет. Как сказал мистер Ди, после поножовщины на Переговорах душа Морриган была уничтожена.
  Я же не могу чувствовать себя виноватым из-за этого, правда?
  
  OceanofPDF.com
  9
  Симс, я застряла в своем офисе. Несмотря на ее беспокойство, Лисса не смогла остаться надолго. Ее рука снова забинтована, еще один порез, еще одно шевеление. И она всегда в поиске потенциальных красоток. Это тяжелая работа. Как сказал Тим, мы, конечно, даем рекламу, но это тоже непросто. Названия должностей намеренно расплывчаты, процесс собеседования детализирован и запутан. Никому из нас, помпонов предыдущего поколения, никогда не приходилось проходить собеседование при приеме на работу. Все наши семьи работали в Mortmax на протяжении нескольких поколений, вероятно, со времен последнего раскола.
  Просто предстоит сделать слишком много работы. Люди не перестают умирать, а нас недостаточно, чтобы обеспечить плавный переход.
  Несмотря на все свои лечебные свойства, само кресло на самом деле не такое удобное. Недостаточная поясничная поддержка или что-то в этом роде. Я бы предпочел посидеть в глубоком кресле, но ни одно из известных мне глубоких кресел не соединит меня так быстро. Парень мог бы сойти с ума от всего этого стиля сидения у заднего стекла. Я привык быть на ногах, гулять повсюду: накачивать мертвых и останавливать Мешалки.
  Мне постоянно приходится напоминать себе, что теперь это в прошлом. Первое, что я могу сделать, это проверить своих сотрудников. Убедись, что я их больше не подведу.
  Я закрываю глаза; подключаюсь со всей своей Помпой к 104 людям, которые работают у меня по всей стране. Другие мои помпоны, мои Птицы — воробьи, вороны и ибисы — обладают хорошим зрением, но их трудно контролировать, и их “процесс” прекращения шевеления требует значительного количества расклевывания. Я нахожу, что их руководство вызывает у меня мигрень, что делает практику несколько непривлекательной. Обычно им остается накачивать духов животных, у которых достаточно большой мозг, чтобы держать душу в клетке.
  Окно уже отремонтировано, а пол переварил битое стекло. Интересно, что еще оно может съесть. Здание самовосстанавливается; стекло, по-видимому, отрастило за несколько минут до того, как я потерял сознание. При взгляде на него стекло кажется толще — по нему проходят темные нити, я полагаю, своего рода укрепление. Номер Четыре стал параноиком.
  В дверь просунулось знакомое лицо с широкой улыбкой, которая не смогла скрыть беспокойство в его глазах.
  “Неужели люди больше не стучат?”
  “Что за бардак”, - говорит Алекс.
  “ Нет, обычно мой офис выглядит так, если не считать крови и бумаги. Я оглядываюсь по сторонам; стекло уже исчезло. “На самом деле это выглядит немного аккуратнее, чем обычно”.
  Алекс одет в свою униформу. Он паршивая овца, но, в отличие от Тима, я не смог заманить его обратно в стадо. Он потерял семью, как и все мы, во время Раскола. Его отец Дон спас мне жизнь, а Алекс продолжил традицию. Он вывез меня из города, когда Раскол был в самом разгаре. Он спас и меня позже, когда я вернулся из Ада, думая, что провалил свой маневр Орфея и потерял Лиссу. Без его помощи Австралия действительно погрузилась бы в Региональный апокалипсис. Я чувствую себя немного виноватой из-за того, что недостаточно поддерживала с ним связь. Но когда я вижу его, это всегда напоминает мне о Доне, моих родителях и девушке Дона Сэм. Я не могу перестать гадать, что он думает, когда видит меня. Он - мое связующее звено с полицией Квинсленда. Я доверяю ему почти так же, как Тиму.
  “Так это случилось впервые?” спрашивает он.
  “ Ну, не совсем. Я смотрю на Алекса, мы вместе пережили несколько тяжелых времен. Он знает, что в меня стреляли и раньше. - Нет, с октября и после Раскола.
  “ Два месяца. Он качает головой.
  - Да, неудивительно, что я начал привыкать к тому, что в меня не стреляют.
  - Понятно, что ты дрожишь.
  “Нет, я взбешен. Это случается всякий раз, когда в меня начинают стрелять. Черт возьми, Алекс, не вешай на меня это дерьмо. Мне не нужно, чтобы ты говорил мне, что я в порядке, если нервничаю. Мне нужно знать, что происходит.
  Алекс садится. “Я беспокоюсь об этом больше, чем ты можешь себе представить. Люди, стреляющие в тебя, обычно приводят в страшные места”. Прямо сейчас то, как Алекс стискивает челюсти, напоминает мне Дона. Я скучаю по старому мудаку. Я скучаю по ним всем. - У тебя тревожная склонность навлекать на себя неприятности, Стивен.
  - Я пытаюсь не превращать это в привычку.
  “Да, я знаю. Я хочу помочь тебе с этим, но мне недвусмысленно сказали, что это не моя область. У них на примете кто-то другой. В тот момент, когда Тим позвал на помощь...
  “ Что? Кому звонил Тим? Предполагалось, что он позвонит только Дугу. Думаю, он просто привык думать за меня.
  “ Я, но как только он это сделал, мне пришлось предупредить своих боссов. Крупные инциденты отмечены, и кто-то, пытающийся убить нынешнюю фирму, сейчас является крупным инцидентом. Алекс вздохнул. “Я знаю, ты любишь улаживать свои споры внутри компании. Но после Морриган … Ну, ты же знаешь, правила изменились”.
  - Так кого же они посылают? - спросил я.
  “ Новая группа, федеральная, а не штатная. Хотя все еще полиция. Я услышал о них примерно за час до того, как пришел сюда. Алекс хмурится. “ Их называют Приближенными. Кажется, они очень много о тебе знают.
  Итак, еще одно правительственное ведомство. Я попрошу Тима немного покопаться.
  Здесь всегда кто-нибудь копается. Неофициально, конечно, потому что работа, которую мы выполняем в Mortmax, не может быть официальной. Неофициально мы могли бы послать их подальше, но неофициально они могли бы доставить нам массу неприятностей.
  “Я ненавижу это”, - говорю я. “Чертовы правительства”.
  “Они тоже не слишком любят Mortmax. Смотри, краска на этом отделе еще даже не высохла. Ни у кого из них не будет большого опыта в обращении с вещами, которые свалены у них на столах ”.
  - Так почему же такие люди, как ты, не участвуют в этом?
  - Как ты думаешь, почему?
  “ Тебя считают скомпрометированным? Чувство вины из-за связи. Я хмурюсь. - Тебе больше не доверяют на работе, Алекс?
  Алекс хмурится. — Если бы ты занимался своим...
  “ Что? Если бы мы выполняли свою работу должным образом? Ты это хочешь сказать? Я смотрю на свой разрушенный офис, кровь, разлетевшуюся повсюду бумагу. В чем-то он прав. “Я здесь не для того, чтобы прогибаться перед каждым правительственным ведомством”.
  Алекс ухмыляется. “ Не по всем отделам, приятель. С этого момента только по одному. ” Его лицо становится более серьезным. “ Стивен, будь осторожен. Люди не на седьмом небе от того, что здесь происходит. Я кое-что слышал ”.
  “ Ты не можешь говорить серьезно. Морриган была ответственна за все это. ” Я пристально смотрю на него так сурово, как только могу. “Какого рода вещи?”
  “ Ничего конкретного. Просто никто не обрадовался Региональному апокалипсису у себя на пороге. Они обвиняют тебя.
  “ Я не имею к этому никакого отношения. ” Я выпрямляюсь на своем троне, опускаю ногу на пол и вспоминаю, почему я вообще здесь сижу. Черт, как больно.
  “Не имеет значения, это сделал Mortmax, а ты руководишь австралийским филиалом. Ты несешь ответственность за то, что касается людей. И они не думают, что ты так уж хорошо справляешься с работой”.
  “Если они хотят попробовать себя в ”бегущей смерти", пусть попробуют". Впрочем, мое бахвальство именно такое, и Алекс это знает.
  - Возможно, тебе не стоит быть таким чертовски бойким, приятель.
  “Да, ну, у меня восемь швов на ноге, и немного не хватает уха. Неуместная бойкость - это все, что у меня есть.” Мы пристально смотрим друг на друга.
  Раздается стук в дверь.
  Мужчина смотрит сквозь стекло на нас с Алексом. Шляпа Акубра скрывает его черты. Большинству людей это не удается, но ему это каким-то образом удается. Все дело в широких плечах, в коже только с одной стороны. Он снимает широкополую шляпу, чешет затылок. Волосы подстрижены с точностью до бритья; на них виднеется полоска пота. Темные глаза смотрят на меня сквозь очки в толстой металлической оправе. Я не могу сказать, о чем он думает, но его сердце бьется медленно и ровно.
  “ Могу я присоединиться к вечеринке? - спрашивает он и тепло улыбается.
  Алекс смотрит на меня с выражением "мы поговорим позже".
  “Да, безусловно”, - говорю я. “Здесь хватит места для всех. Как только я узнаю, кто они”.
  “ Конечно, конечно. Я думал, вы знали, что я приду. Детектив Магритт Солстис, ” говорит он. “ Я буду вести это расследование. Он пожимает мне руку. Это одно из тех крепких, но слегка угрожающих пожатий, которое предполагает, что при необходимости можно было бы приложить гораздо больше силы.
  - Не могу сказать, что рад с вами познакомиться.
  Смех Солстайса теплый и глубокий. “Никто никогда не попадает в такие ситуации”. Он смотрит на Алекса. - Пока это все, сержант.
  “ Да, сержант, ” отвечаю я. - Пора поговорить взрослым.
  Алекс кивает, слегка (и очень иронично) отдает мне честь и выходит оттуда.
  Солстайс закрывает за собой дверь. Улыбка слегка сползает. “ А теперь, чтобы покончить с этим дерьмом, пока оно не провоняло на всю комнату, если у тебя возникнут какие-нибудь проблемы, звони мне. Я знаю, что он твой друг, но это не специальность Алекса. Солнцестояние вручает мне карточку со своим именем и номером, а также символом из трех точек, образующих равносторонний треугольник. Это напоминает мне символ скобки, который мы используем для блокировки мешалок. “Моя группа проводит эти расследования”.
  - Вы из тех, кто Ближе?
  Солстайс удивленно моргает. Я рад, что немного сбил его с толку. “Да, это наша работа - закрывать двери, которые не должны были открываться с самого начала”.
  - Немного поэтично, не правда ли?
  Солнцестояние морщится. “ Название придумал не я. Наша работа заключается в том, чтобы работать с организациями, подобными вашей, разумеется, неофициально ”.
  “Ну, не для протокола, что ты на самом деле делаешь?”
  “Исправляю твои ошибки”.
  “Приятно это знать”, - говорю я. “Ставит все в контекст”.
  “ Хорошо. Итак, где это произошло? Место преступления и все такое.
  “ Ты смотришь на это, ” говорю я, обводя рукой комнату. Солнцестояние приподнимает бровь.
  “ Извините, но окно самозаживает. Тело тоже пропало. Оно вернулось туда, откуда взялось. Это был профессиональный хит, но у профессионалов он получился не слишком удачным ”.
  - По крайней мере, никто не пострадал.
  - Многое, - отвечаю я.
  Он смотрит на меня.
  - Никто сильно не пострадал,- говорю я.
  “Что с тобой не так?” Спрашивает Солнцестояние. “По-моему, ты выглядишь прекрасно”.
  “Да, теперь я понимаю”.
  “Прекрати жаловаться”.
  Я хмуро смотрю на него.
  “О, извините. Перестаньте жаловаться, сэр. Солстайс обходит мой стол и смотрит на “Триумф смерти”. Это была особая навязчивая идея мистера Д.: смерть воюет с жизнью, огромная волна скелетов накрывает мир. Мистер Д. сказал, что находит это успокаивающим. Я не знаю на счет этого, но это что-то. “Не лиэто многовато?” - Спросил я.
  “Послушайте, я на это не покупался”. (На самом деле, я не думаю, что мистер Д. тоже на это купился.) “Но ты должен признать, что в данном контексте это забавно”.
  Солнцестояние разглядывает весь этот хаос на панели. “ Как скажешь. ” Он подходит к окну и прижимается лицом к стеклу. “Значит, тело упало...? Куда я смотрю?”
  “Это ад”, - говорю я, наливая себе стакан рома. “Ты смотришь в ад”.
  Солнцестояние моргает. “Замечательно. Это не совсем то, чего я ожидал”.
  - Этого никогда не бывает. - Я предлагаю ему выпить.
  Он качает головой. - На дежурстве и все такое. Он снова смотрит в окно.
  Он тычет большим пальцем вниз. - Значит, тело ударилось о землю и исчезло?
  - Да, кто-то перерезал веревку через несколько мгновений после того, как я вырубил его.
  Солнцестояние смотрит на меня. - Ты вырубил его?
  - Мне повезло.
  “ Очень повезло. Он что-то нацарапывает в своем блокноте. “ Значит, кто-то перерезал веревку. Ты уверен, что этим кем-то был не ты?
  “ Совершенно уверен. Я хотел знать, что он делал. Почему он был там и как.
  - А ты не мог просто спросить у его призрака? Возможно, его убийство было более простым и безопасным способом получить нужную тебе информацию.
  Я покачал головой. “ Это работает не так, во всяком случае, не так аккуратно. Я накачал душу, и тело вернулось туда, где оно было, когда попало в Ад”.
  - Тебе не пришло в голову задать духу какие-нибудь вопросы?
  “О, я пытался, но при такой жестокой смерти душа обычно просто пронзает насквозь. Наверное, я не испытал ничего, кроме ярости из-за того, что меня предали, а потом я сам потерял сознание ”.
  Я ковыляю к окну рядом с Солнцестоянием. Смотрю вниз. “Что я хочу знать, так это как живой человек оказался там”.
  “ Это действительно так странно? Я имею в виду, что я здесь прямо сейчас, не так ли?
  “Да, это замечательно”, - говорю я. “Здесь ты на самом деле не в Аду, просто точка, которая выступает в Ад, и даже это требует немалой силы. Здесь смешиваются два мира, и это не очень хорошее сочетание. У многих людей возникают проблемы с этой комнатой; у них бывают всевозможные мигрени, приступы головокружения. Именно поэтому мы проводим здесь собеседования при приеме на работу. Если вы не можете справиться с энергией в этой комнате, вам действительно не стоит становиться помпой. Вы прекрасно справляетесь с этим, детектив.
  Солнцестояние потирает переносицу. “Хм. У меня действительно немного болит голова, но, возможно, это как раз то состояние, от которого я страдаю ”.
  - Что это? - спросил я.
  “Ипохондрия”.
  Да, забавный парень. Я показываю вниз, на тропинку. “ Вон там. Спускаться туда с возможностью возвращения сопряжено с серьезной болью. Подземному миру не нравится жизнь, только загробная. Его барьеры проницаемы, но не без невероятных усилий, тайных знаний и большого количества крови.”
  -Кровь?
  “Да, тебе нужно умереть и не умереть. Это примерно так же просто, как звучит, поверь мне”.
  Ручка Солнцестояния снова принимается за работу в блокноте. У него быстрый, аккуратный стиль письма — точка-над-“i”, крест-накрест-“t”. “Ну, он прожил недолго”. Солнцестояние чешет переносицу. “Но тогда, похоже, это происходит с людьми, которые проводят с тобой какое-то время, не так ли?”
  - На что ты намекаешь? - спросил я.
  Солстайс ухмыляется. - Ровным счетом ничего.
  “ Честно говоря, я не знаю, как вы собираетесь что-то раскопать, - говорю я. “ Мы не могли найти никакого тела. Кто знает, где оно? Номер Четыре заживает сам по себе, и мы никогда не использовали здесь закрытое телевидение ”.
  “Предоставь это мне”, - говорит Солстайс. “Где-то есть тело. И там будет пистолет”.
  — Я не знаю об этом ... О, извините, детектив, просто такое состояние, от которого я страдаю.
  “Да, и что это?” спрашивает он.
  “Пессимизм”.
  “ Ты мне уже нравишься, ” говорит Солнцестояние, похлопывая меня по спине. Закатанный рукав его рубашки соскальзывает назад, обнажая довольно большую татуировку.
  Я успеваю хорошенько рассмотреть его, прежде чем Солнцестояние опускает рукав, должно быть, автоматическим жестом. Я не уверен, как они относятся к татуировкам в полиции.
  - Из тебя получилась бы отличная Помпа, - говорю я, кивая на его руку.
  “ Что? О, да. Не видя смысла скрывать это, он криво усмехается и закатывает рукав, чтобы показать больше. Дракон тянется вдоль всего его предплечья, хвост исчезает под тканью. Его чешуя светящегося зеленого цвета, узкие красные глаза пристально смотрят на меня, а из ноздрей вырывается тонкая струйка дыма.
  “Хорошая работа, не правда ли?” Говорит Солнцестояние. “Парень, который это сделал, получил множество наград”.
  “ Да. Твой собственный дизайн?
  Солнцестояние опускает голову. “Немного Толкиена, немного китайца. Я называю это Смаугет”.
  Я не собираюсь сравнивать татуировки. Уол не такой яростный, и его творение было менее продуманным, более подпитанным алкоголем.
  Солстайс смотрит на свой телефон. “Нет чертова сигнала”.
  У клозеров, конечно, нет доступа к телефонной сети такого качества, как у нас.
  Солстайс тянется к черному телефону посреди моего захламленного стола. - Не возражаешь, если я позвоню?
  “ Только не с этим, ты этого не сделаешь. Я поднимаю оборванный конец телефонного шнура, из которого торчат куски ржавого провода.
  - Тогда что же это, пресс-папье?
  “Внутренняя линия”, - говорю я с кривой усмешкой. Я не собираюсь говорить ему, что это прямая линия связи с моим бывшим боссом, мистером Д. Чем меньше людей знают или даже подозревают, что он все еще здесь, тем лучше.
  Солнцестояние кивает головой и смотрит на часы. “Я собираюсь уйти. Хотите верьте, хотите нет, но у нас не одно дело”.
  “Вы, Клозеры, - говорю я, - большой отдел?”
  - Достаточно большой.
  - Почему я ничего не слышал о вас до сегодняшнего дня?
  “ Тебе это никогда не было нужно. ” Он смотрит на свою визитку на моем столе. - Позвони мне, если что-нибудь случится.
  - Я так и сделаю.
  Он надевает свою Акубру. - И постарайся больше не давать нам работы.
  
  OceanofPDF.com
  10
  Tim и я встречаемся в парке в зеленом пригороде Паддингтона, достаточно близко к нескольким приличным пабам, если у нас возникнет такое желание. Это место для встреч, которое мы используем, если хотим немного уединения. И я не уверен, кому я могу доверять в офисе прямо сейчас; большинство моих сотрудников - совершенно новые. Но в прошлый раз, когда мы встретились здесь, я спасалась бегством, а Лисса была мертва, так что все могло быть намного хуже. Нет ничего хорошего, верно?
  После двух месяцев, в течение которых меня игнорировали, во второй половине дня на RM обрушился поток посетителей. Я не уверен, было ли это из-за того, что я наконец-то прошел Церемонию Сближения, или из-за того, что в меня стрелял неизвестный убийца, но они определенно мало говорили о последнем.
  Первой меня посетила китайская компания Li An. Он удивил меня: просто сел напротив и не сказал ни слова. Его глаза остановились на мне.
  Я не знал, что сказать, я просто смотрел в ответ. Наконец, спустя двадцать минут, его губы лишь намекали на улыбку, Ли Ан кивнул головой и встал. Я пожал ему руку. Она была сухой и чуть холодной.
  “Я думаю, она сделала правильный выбор. Было приятно познакомиться с вами, мистер де Селби”, - сказал он. Затем он отодвинулся, прежде чем я успел спросить его, о чем он говорит.
  Пришла представительница фирмы в Восточной Европе Мадлен Даннинг и подарила мне горшочек с маргаритками. “Они будут хорошо смотреться вон в том углу. Но вы не должны забывать поливать их. Я всегда думал, что они поднимут настроение этому месту ”.
  Ведущая из Англии Анна Крански хотела поговорить о ранних фильмах Хичкока и была огорчена, что я не посмотрел "39 шагов".
  Никто не предлагал никаких сделок. Ни Кири Бейкер из Новой Зеландии. Ни Девеш Сингх из Индии. Никто не делал никаких предложений. Я не знал, как к этому отнестись. Это был Оркус. Это были Смерти всего мира, и со мной обращались исключительно вежливо.
  Те, кто говорил, были обеспокоены Смертельным спором. Намекали ли Поставщики провизии на то, что они делают на этот раз? Был ли подготовлен мост? Какой именно это был мост?
  Тот факт, что это был пешеходный мост, похоже, произвел впечатление на Тэ Сато из японской фирмы. “Хорошее предзнаменование”, - сказал он. - Ты поймешь, что это доброе предзнаменование.
  Чарли Топ, фирма из Средней Африки, тоже была довольна.
  Все это незыблемое счастье. И вот я увидел их в своей голове на Переговорах: голодный блеск, граничащий с неприкрытой жаждой крови, в их глазах.
  Единственными двумя фирмами, которые не посетили нас, были Нил Деббиер и Сюзанна. Я не знал, что это означало, но к тому времени, когда я был готов покинуть свой офис, я устал и на самом деле не хотел знать.
  “Теперь ты член клуба”, - говорит Тим, откидываясь на капот своей машины. “Это хорошо”.
  Он протягивает мне пиво, и я откручиваю крышку. “Да, но никто из них не хотел говорить о покушении на мою жизнь”.
  - Может быть, это более распространено, чем ты думаешь.
  - Нет, мистер Д. упомянул бы об этом. Или упомянул бы?
  Солнце село, но ночь медленно остывает, воздух спертый и густой. Раньше мы тайком выбирались в этот парк и курили. Тим яростно проглатывает пачку сигарет между глотками VB. Я не такой уж фанат пива — мне нравится мой Fourex, — но, по крайней мере, оно холодное. Наши коротышки покрыты бисеринками пивного пота. Хотя я бы не отказался от чего-нибудь покрепче.
  “ Так кто, по-твоему, несет ответственность? Спрашивает Тим. - Мешалки?
  “ Нет, я бы почувствовал их, если бы это было так. Мы все бы почувствовали.
  Тим кивает. Запах и ощущение мешалки чувствуется издалека. От их присутствия першит в горле, обжигает нос, как плохой химикат. Поднялось уже достаточно Волнений, чтобы мы слишком привыкли к этим ощущениям.
  “В последнее время мне снилась Морриган. Может быть...”
  Тим наклоняется ко мне, его взгляд становится жестким. “ Нет, он ушел. Ты сам мне это сказал. Он мертвее мертвого. - Его голос резок, но он выглядит так, словно нуждается в утешении.
  “ Да, я видел, как он умер. Его больше нет. Хотя было бы легче, зная, что это был он.
  Тим качает головой, тычет мне в лицо своим пивом. “Морриган была коварной, кровожадной сволочью. Не смей желать, чтобы он вернулся к нам!”
  Я отступаю перед его горячностью. “ Нет, это были просто сны. Вот и все, они не могут быть ничем другим. Итак, к чему это нас приводит?”
  - Значит, один из оркусов? - предполагает он.
  “Но какая ФИРМА хочет моей смерти? Все фирмы способны на это, но я не думаю, что это одна из них. И уж точно не после сегодняшнего дня. В интересах Оркуса поддерживать стабильность. И я думаю, что если бы кто-то хотел моей смерти, что ж, они бы не облажались так сильно и не действовали бы так коварно по этому поводу. ” Я бросаю взгляд на Тима. “Как ты думаешь, Солнцестоянию повезет?”
  Тим пожимает плечами. “Эти парни знают о нашей организации меньше, чем мы сами”.
  Я пристально смотрю на него. - Как давно вы знаете об этих Доводчиках?
  “ Не слишком долго. Вообще-то, я думал, это была шутка. Тим медленно делает глоток пива. “То, что они сделали, основано на идее, которая возникла у меня много лет назад в департаменте, — группа, которая действительно будет работать в тандеме с Mortmax, чтобы помочь, если мешалки когда-нибудь станут слишком серьезной проблемой. Я подумал, что это было бы неплохо, возможно, увеличить поток информации между обеими сторонами и немного уменьшить страх. Но они начали это слишком поздно ”.
  - Ты не подумал, что стоит потратить время и предупредить меня об этом?
  “ Как я уже сказал, я думал, что это была своего рода шутка, хотя сейчас я изменил свое мнение. Напуганное правительство - это опасное правительство”.
  Я сердито смотрю на него. Достаточно плохо чувствовать пристальный взгляд Оркуса, не зная, что федеральное правительство тоже следит за нами. Было время, когда ни одно правительство даже не подумало бы подвергать сомнению наши действия. Доверяю им принять иное решение, когда я буду у руля.
  Что-то хрустит в подлеске рядом с нами. Мы с Тимом оборачиваемся на звук.
  - Ложись, - говорю я, и Тим прячется за своей машиной.
  Я слышу сердцебиение. Оно учащается, и оно не Тима. Я хватаю единственное оружие под рукой, свой коротышку. Сердцебиение доносится из-за ближайшего дерева. Сделав глубокий вдох, я бросаюсь туда и замечаю там смутный силуэт, большую сгорбленную фигуру.
  Вспышка. Я швыряю свой коротышку в форму. Пиво брызгает в меня. Стакан разлетается вдребезги.
  Нет звука выстрела. Пули не проникают в мой толстый череп. Сердцебиение прекратилось. Я карабкаюсь вокруг дерева.
  Ничего. Просто фонарик, его луч направлен мне под ноги — источник вспышки, я полагаю. Я чувствую остаточное тепло тела с того места, где оно прислонилось к дереву, и легкий электрический осадок от сдвига. Это меньше, чем воспоминание о призрачной пост-Помпезности.
  Кто бы ни был здесь, он хорош. Они знают, как скрыть свои движения, даже если у них тяжелые ноги.
  - Все в порядке, - кричу я Тиму, держа факел в воздухе.
  Он встает и чертыхается. Кажется, он бросился на свою пачку сигарет. Каждая из них погнута или сломана.
  - По крайней мере, ты не облитый пивом, - говорю я.
  Тим ухмыляется, глядя на огромное пятно, расползающееся по моим брюкам. - Ты уверен, что это пиво?
  Я одариваю его самой саркастичной улыбкой, на какую только способна. - Кто, черт возьми, это был?
  - Так вот, это могла быть одна из фирм или Анкоу. Шпионил за нами, может быть, гадал, какого черта мы здесь оказались.
  - Тогда они знают, как мало мы знаем, если это так.
  После очередного бокала мы немного расслабились, и пиво, стоявшее передо мной, испарилось. Может, от меня и пахнет пивоварней, но, по крайней мере, я сухой. Я получила два сообщения от Лиссы, спрашивающей, где я, и я скоро отвечу на них.
  “ Нам понадобится кто-нибудь, чтобы присматривать за твоим домом, - говорит Тим. - Ты захочешь, чтобы Лисса была рядом.
  “ А как насчет тебя? - Спрашиваю я.
  “ Я организую некоторую охрану для всех нас. Он поправляет сигарету.
  - Насколько эффективной может быть охрана, если тот, кто преследует меня, может измениться?
  “Послушайте, мы даже не знаем, связаны ли эти два инцидента. Если да, то почему они просто не переместились в ваш офис сегодня утром? Немного защиты лучше, чем ничего. И поверьте мне, парни, которых я имею в виду, намного лучше, чем ничего. Они готовы к такого рода вещам”.
  -Неужели?
  “Вы так привыкли решать это через Mortmax, что забыли, что другие люди работают, чтобы заполнить пробел. Эти ребята такие. Я пользовался ими раньше — в моем старом отделе время от времени возникали небольшие проблемы.
  “ Если ты считаешь, что они достаточно хороши. Я доверяю тебе. Я просто хотел бы...
  “Что тебе принесут желания?” Спрашивает Тим. “Это происходит. Ты тот, кто ты есть, и ты должен действовать соответствующим образом”.
  - Извини, - говорю я.
  -За что?-спросиля.
  -За то, что втянул тебя во что бы это ни было, черт возьми.
  Тим качает головой. “Стив, ты не втягивал меня в последний Раскол. Это такая же часть моего наследия, как и твоего. Может, я и повернулся к этому спиной, но не ты заставил меня вернуться. Этот ублюдок мертв, снятся ему сны или нет. Он похлопывает меня по руке. “Как ты справляешься?”
  Я хочу сказать ему, что это не так, что я тону в своей ответственности и неадекватности, а теперь кто-то пытается убить и меня. Что когда я закрываю глаза, мечты накатывают на меня, как смеющиеся волны какого-то пропитанного кровью моря.
  “ У меня все в порядке. ” я ухмыляюсь. “Эй, я глава австралийского филиала международной компании, и к тому же прибыльной”.
  “Да, мы живем мечтой”, - сардонически говорит Тим. Он выбирает наименее испорченную сигарету. “Да поможет нам Бог”. Он закуривает. “Мне пора идти. У Салли сегодня бридж, я должен присмотреть за детьми”.
  - Будь осторожен, - говорю я.
  “ Если последние несколько месяцев и научили меня чему-то, то именно этому. ” Он улыбается. “ Я буду осторожен, и ты тоже. Не ввязывайся ни во что, не поставив меня в известность, и даже тогда, возможно, подумай, прежде чем убегать ”.
  
  OceanofPDF.com
  11
  Телохранителиим стоят у дома моих родителей. Папа бы этого не потерпел. Мама бы посмеялась, может быть, сослалась на Уитни Хьюстон и Кевина Костнера.
  Это два здоровенных парня, которых, по словам Лиссы, зовут Трэвис и Оскар. Они оба прибыли примерно на двадцать минут раньше меня. Тим не валяет дурака. Я скорее подозреваю, что он все хорошо организовал, прежде чем затронул эту тему со мной. Они вооружены и размещены в противоположных концах дома. Оскар, по крайней мере, моего роста и почти такой же ширины, но это сплошные мышцы. Трэвис еще крупнее. Я не слишком уверен насчет всего этого, наличие оружия в доме и вокруг него — это сплошные неприятности. Доктор Брукер во многом прав.
  Я привлек достаточно душ, убитых оружием, в Подземный мир, сам чуть не был убит оружием. Но на этот раз я полагаю, что они - необходимое зло. Это не значит, что мне это должно нравиться.
  Мы только что закончили ужин, и я допиваю третью кружку пива, помогая мыть посуду (папа не верил в посудомоечные машины), когда Лисса бросает на меня странный, разочарованный взгляд. - Когда ты собирался рассказать мне о сделке Сюзанны?
  Я поднимаю ногу с преувеличенной осторожностью, даже слегка постанываю, но это не вызывает сочувствия. Руки Лиссы теперь на бедрах, и она хмуро смотрит на меня.
  Я бросаю щетку в раковину и удерживаюсь от вопроса, кто ей рассказал. - Послушай, я был немного рассеян в последнее время.
  “Я знаю, но это важно. Ты говоришь о самом влиятельном члене Оркус. Чего ей от тебя нужно?
  “Она собирается подарить мне десять Помпов в дополнение к нашим номерам, и все, что я должен отдать ей, - это десять часов моего времени”.
  “ Мне это не нравится. Сюзанна могла бы многое сделать за десять часов.
  “ Далеко не так сильно, как ты, моя дорогая. Я знаю, что сразу сказал что-то не то. Я едва не попадаю кухонным полотенцем в глаза.
  - Ты же знаешь, у нее есть репутация.
  Я чувствую, как краснею. - Тебе не о чем беспокоиться.
  “Не указывай мне, что я делаю, и не о чем беспокоиться”.
  “Подожди, ты хотел, чтобы я вмешался, работал усерднее. И это то, что я делаю, не так ли?”
  “ Я ей не доверяю, и ты тоже не должен. Эта женщина - коварная стерва!
  Эта горячность в голосе Лиссы привлекает мое внимание. Что Сюзанна с ней сделала?
  “Подумай об этом”, - говорит она. “Они так сильно давят. Телефонный звонок в 2:30 ночи. Встреча в кромешной тьме. Предложение Сербо — и тут кто-то начинает в тебя стрелять”.
  “ Лисса, они американцы. Они дерзкие, они гордые.
  “ Вот именно. А кто больше любит оружие? Она вешает кухонное полотенце. “Нет, я готов признать, что они во что-то играют, но стрельба, это должно быть совпадением. Возможно, это как-то связано со Смертельным исходом. Возможно, это как—то связано с богом-мешалкой - возможно, у него здесь есть и другие агенты. Что я знаю наверняка, так это то, что нам нужно больше Помпы. Посмотри, что это делает с тобой. Посмотри на свои ладони.
  Я знаю, как сильно они, должно быть, болят. Когда Морриган начала свой Раскол, и когда Мешалки усилили свое вторжение, мои руки превратились в открытые язвы. А затем были последствия самой помпировки — психическая боль и повреждения. С каждой помпой она нарастала, пока вы не почувствовали, что вас царапают изнутри. Все было не так уж плохо, но могло быть и лучше.
  “Со мной все в порядке”, - говорит она. “Дела улучшаются”.
  Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, но она отстраняется.
  “Я не думаю, что тебе следует это делать. Просто скажи ей, чтобы отвалила”.
  - Я приму это к сведению, - говорю я.
  Лисса хмуро смотрит на меня. - Фирмы коварны, а она хуже их всех вместе взятых.
  Мне нужна эта помпезность. Еще десять работников могли бы реально изменить ситуацию. Лисса, очевидно, видит, что я так думаю; я определенно не из тех хитрых фирм. Она делает глубокий вдох.
  “Послушай, я серьезно, эта женщина спала с моим отцом. Все, что я могу сделать, это не ударить ее, когда увижу. Маму это не остановило”.
  -Что?Похоже, Лисса умеет хранить секреты так же хорошо, как и я.
  Мир в любой корпорации тесен. Это случилось двенадцать лет назад, во время судебного разбирательства в Сан-Франциско. Стивен, это чуть не разрушило брак моих родителей. Это определенно оставило на нем шрам. Я не хочу, чтобы эта женщина имела с тобой что-либо общее.
  — Но ты же не можешь думать...
  Лисса сердито смотрит на меня.
  “ Я имею в виду, я люблю тебя. Я бы никогда не сделал ничего, что могло бы поставить это под угрозу. Но...
  Взгляд Лиссы прожигает меня, как свет очень привлекательного, но палящего солнца. Я увядаю под ним.
  “ Хорошо, ” говорю я. - Обещаю, что не соглашусь на ее предложение, не поставив тебя в известность.
  Кажется, на данный момент этого достаточно. Я ковыляю к дивану рядом с ней, и мы прижимаемся друг к другу и смотрим DVD. Она засыпает еще до того, как заканчивается первая сцена. Я некоторое время глажу ее по волосам, она фыркает во сне, и я выбираюсь из-под нее. Я разбужу ее примерно через час. Я выключаю DVD, удивленный тем, что внезапная тишина не отрывает ее от грез.
  Я в беде. Мне нужна эта Помпезность, и мне нужно то, что может дать мне Сюзанна: ее опыт. Мистера Ди недостаточно, он уже отдалился от игры, и, судя по тому, что я читал, и комментариям Сюзанны, он всегда был немного изолирован. Если я не знаю, что я делаю и почему, я никогда не смогу хорошо управлять своим регионом.
  Но я не хочу причинять боль Лиссе. Она ворочается во сне, хмурится, как будто мои планы уже расстраивают ее. Мое сердце сжимается в груди. Должен быть способ скрыть это от нее и уменьшить возможность Помпы Сюзанны шпионить за мной. Новая десятка могла бы обслуживать некоторые региональные районы, с еще парой тайно внедренных в офисы в Сиднее и Перте. Это те двое, о которых Лисса знает меньше всего. Если я смогу удержать их подальше от Брисбена, со мной все будет в порядке.
  И Лисса давила на меня, чтобы я продолжала практиковаться в свои смены. Не то чтобы она могла сказать, куда я иду. В связи с подготовкой к Смертельному поединку мне придется немного подвигаться.
  Да, я думаю, что смогу это сделать.
  Я быстро хватаю свой мобильный, пока не успела передумать, и пишу Сюзанне: Да.
  На мой телефон приходит сообщение.
  Сюзанна Уитмен.
  Не будем терять времени. Мы можем начать прямо сейчас.
  - Не понимаю, почему бы и нет, - говорю я вслух.
  - Я так и думала, что ты это скажешь, - произносит Сюзанна у меня за спиной.
  Что? Я поворачиваюсь к ней лицом. Ее присутствие сильно поражает меня, прожигает череп.
  Я бросаю взгляд на Лиссу — слава Богу, она все еще спит на диване. На самом деле, она откатилась от Сюзанны, как спящий от холодного сквозняка.
  “Убирайся отсюда, сейчас же”, - шиплю я, кивая в сторону Лиссы.
  Сюзанна улыбается. - Храните секреты, да?
  “Глубочайшая темнота, десять минут”.
  Сюзанны больше нет.
  Я подхожу к Лиссе, наклоняюсь и легонько встряхиваю ее.
  Ее глаза открываются.
  “ Мне нужно ненадолго отлучиться. Не хотел, чтобы ты запаниковала, если проснешься, а меня здесь не будет.
  Она зевает. - Что?
  - У меня встреча.
  - С кем? - спросил я.
  “Сербо”. Что ж, это почти правда.
  “ Чего он хочет? Ее глаза сужаются.
  “ Это я и собираюсь выяснить. Скорее всего, речь пойдет о предложении Сюзанны.
  Она поджимает губы. “Не доверяй ни ей, ни ему. Никогда не доверяй другой фирме или их Анкоу. В игре всегда есть что-то посерьезнее ”.
  - Я знаю.
  Я осторожно приподнимаю ее, она кладет голову мне на шею. Все, что я чувствую, - это запах ее волос. Почему это всегда так вкусно пахнет?
  - Я люблю тебя, - говорит она мне в плечо.
  “ Я тоже тебя люблю, - шепчу я. Она уже спит, бедная уставшая малышка.
  Я несу ее в спальню, накрываю простынями и включаю потолочный вентилятор на полную мощность. Быстро чмокнув ее в щеку, я приказываю вороне кружить над домом, чтобы следить за передней и задней частью. Оскар и Трэвис все еще там. Похоже, никто из них не заметил внезапного появления Сюзанны. Мне действительно интересно, насколько эффективными они окажутся.
  По крайней мере, контакт с моей Птичьей Помпой на этот раз не вызвал у меня мигрени. Должно быть, становится лучше. Конечно, у меня, вероятно, будет гораздо большая головная боль из-за Сюзанны.
  
  OceanofPDF.com
  12
  ВСамой Глубокой Тьме так же холодно, как и при нашей последней встрече здесь. Мы немного ближе к городу Пожирания. Там мигают огни, и именно на них смотрит Сюзанна, когда я прихожу. Эта смена особенно тяжелая. Я несколько минут пытаюсь отдышаться. Но, по крайней мере, нет рвоты. Мне это должно понравиться.
  “ Там что-то происходит, - говорит Сюзанна. На ней моя спортивная куртка. Я не могу заставить себя попросить его обратно.
  “ Обычно это хорошо, не так ли? Я смотрю, как горят зловещие огни. “Если это происходит здесь, то не в мире живых”.
  “ Можно и так подумать, но их внимание сосредоточено только на нашем мире. Все, что происходит здесь, имеет последствия для тех, кто наверху.
  - Как ты думаешь, что это? - спросил я.
  Сюзанна пожимает плечами. “У меня есть свои шпионы, и, конечно, я сообщу Оркусу обо всем, что они обнаружат”.
  - Шпионы?
  Сюзанна улыбается. “ Полагаю, это твой первый урок. Подземный мир более проницаем, чем ты думаешь. Мешалки могут проникать в наш мир через труп. Что ж, мы тоже можем проникнуть в их мир. Это не всегда срабатывает, но я получил очень хорошую информацию до того, как были обнаружены мои шпионы. И это всегда так. Точно так же, как мешалке требуется время, чтобы привыкнуть к человеческому телу, человеку требуется время, чтобы привыкнуть к мешалке ”.
  “ Вы хотите сказать, что они действительно попадают в корпус мешалки? Сплошные костлявые конечности, глаза, похожие на пещеры, и зубы, похожие на акульи; на что было бы похоже жить в такой форме?
  “Да, замечательно, не правда ли? И ты уже кое-чему учишься”.
  “На что это похоже?”
  “ Ужасно. Это меняет людей. По крайней мере, тех, кого мне удалось вернуть. Они другие, жизнь становится для них менее привлекательной, более жалкой. Позвольте мне просто сказать, что они, как правило, не задерживаются в организации надолго ”.
  Я пытаюсь представить, каково это - пытаться наладить жизнь в этом городе. Быть настолько глубоко под прикрытием, что сам запах и суть жизни вызывают у тебя отвращение. Происходит ли обратное? Учатся ли мешалки любить жизнь так, как мы? Я этого не видел.
  Интересно, не могла бы она также использовать этих шпионов для покушений. Скажем, на RMS. Я начинаю чувствовать себя немного неуютно здесь, на виду. Если бы сохранять лицо не было так важно, я бы улетел в мгновение ока.
  “ И что произойдет, когда их обнаружат? Я не могу представить, чтобы кто-нибудь когда-либо отправлял туда кого-нибудь.
  “ Те, кого мы вытаскиваем? Ну, они выживают. Но остальные... ” Сюзанна пожимает плечами. “ Подозреваю, что-то ужасное. Они не могут потом составить отчет, Стивен. В конце концов, это Глубочайшая Тьма. Ты не будешь валять дурака здесь, если только не жаждешь боли или возмездия.” Сюзанна касается моей руки. - Ты должен это понимать.
  “ Это то, чем ты занимаешься? - Спрашиваю я. - Поиграешь здесь, внизу?
  “ Все гораздо серьезнее. Я так же обеспокоен планами Стирреров, как и вы. События развиваются, поверьте мне. Но мы оставим это для Смертельного спора, не сейчас ”.
  Прикосновение ее пальцев ко мне - единственное теплое место в этом месте, и она оставляет их там слишком надолго. Я отстраняюсь, но, возможно, недостаточно быстро. Черт, я не должен беспокоиться о том, быстро это или нет. Я должен сосредоточиться на ее разговоре. Она наблюдает за мной, ожидая ответа. И я уже чувствую, что меня переиграли. - Я не из тех, кто любит ждать.
  “Шесть дней - это не так уж много”. Тон Сюзанны предполагает, что она разговаривает с пятилетним ребенком, еще немного покровительственности, и она протянула бы мне леденец. “ А теперь позволь мне сказать, в какой ужас я пришла, услышав о покушении на твою жизнь. Она на мгновение закрывает глаза. Воздух светится, пыль кружится вокруг нас, превращаясь в круглый стол и два стула. Она указывает на один из стульев. “Садись, садись”.
  Я осторожно прикасаюсь к стулу. На ощупь он достаточно твердый. Я сажусь, и он принимает на себя мой вес. Я хочу спросить ее, как ей это удается, но сейчас неподходящее время. У нас есть более важные дела.
  - Стивен, ты нажил себе много врагов, когда выполнил свой маневр “Орфей”.
  - У меня уже было много врагов.
  “Но это имеет большее значение. Вы нарушили правила, вы совершили невозможное, и это пугает людей. Вам что-нибудь говорит имя Фрэнсис Риллман?
  Риллман. Где я слышал это имя? “Звучит знакомо”.
  Сюзанна кивает головой. “Так и должно быть. До Морриган он был австралийским Анкоу и сильно смутил мистера Д. Его позор - важная, некоторые могут даже зайти так далеко, что сказать "трагическая", часть истории вашей корпорации. Это то, что позволяло Морриган делать то, что он делал. Безусловно, давало ему идеи ”.
  “ Может быть, поэтому знакомым кажется только его имя. Морриган не любила делиться информацией, во всяком случае, важной.
  “Да, ну, он был частично причастен к падению Риллмана. И его падение, безусловно, привело к возвышению Морриган ”. Сюзанна вздохнула. “Фрэнсис Риллман, как и вы, выполнил маневр Орфея после смерти своей жены. Только он потерпел неудачу, полную и ужасную. Я думал, что он мертв, но в последнее время всплывает это имя. И чаще всего это происходило вокруг тебя.” Она вздыхает. “Я скорее верю, что Риллман хочет твоей смерти”.
  “ Почему? Зачем кому-то, кого я даже не знаю, желать моей смерти?
  - Потому что ты сделал то, чего не смог он, а Риллман - озлобленное существо.
  - Я покопаюсь в файлах, - говорю я.
  Сюзанна прищелкивает языком. “Мне неприятно это говорить, Стивен, но мистеру Д. следовало бы обучать тебя более тщательно. Передайте это мистеру Д. Он единственный ”живой" в вашей организации, кто знает всю историю ".
  Следующий час или около того посвящен серии уроков, перекликающихся с инструктивными записями Тима: краткие истории моих коллег-фирм, то, что я должен был знать, то, чему мистер Д. должен был научить меня. Однако я осторожен, это всего лишь точка зрения Сюзанны. После обсуждения, когда у меня будет время (ха!) Я собираюсь поговорить с каждой фирмой, изложить их истории и поместить то, что рассказала мне Сюзанна, в контекст.
  Урок прерывается криком из города Стир-сити. Рев, похожий на рев переполненного стадиона - если бы стадион был полон зависимых от метамфетамина берсерков. Мы с Сюзанной оба оборачиваемся на звук.
  Сюзанна качает головой. “Ладно, похоже, занятия на сегодня закончены. Хочешь проверить?”
  “ Почему бы и нет? Мы встаем, и стол и стулья снова превращаются в пыль.
  Она держит меня за руку. “ Не отстраняйся, - говорит она. - Я думала, что избавлю тебя от боли при переодевании.
  “ Я могу сделать это сам. Но мы уже на месте.
  Так вот как это должно ощущаться. Думаю, я могу скопировать это, смоделировать свои собственные сорочки. Сюзанна кивает мне. “Поймите правильно основы, и все остальное приложится”.
  Мы находимся в точке, прямо за стенами Девура. В городе не было всего этого, когда я был здесь в последний раз — ехал на шепчущем велосипеде в поисках своей потерянной любви, — но Глубочайшая Тьма, подобная Преисподней, быстро меняется.
  Я кладу руку на один из огромных каменных блоков. Он холодный и дрожит в такт воплям Мешалок. Я понимаю, что Сюзанна все еще держит меня за руку. Я пытаюсь отстраниться. - Пока нет.
  Еще один сдвиг. Мы на стенах, весь этот дрожащий камень под нами.
  Мы присаживаемся на корточки и вглядываемся в город, что на самом деле является неправильным термином для обозначения открывающихся перед нами пространств, хотя здесь есть сооружения, аналогичные нашим городам. Это больше похоже на гнездо, средоточие голода. Под нами сотни Шевелюр собрались в круг, их набитые зубами рты скандируют совершенно синхронно. Внешне они так же идентичны, как муравьи, вот почему выделяется Мешалка в центре круга. Ее лицо деформируется, или разворачивается, становится человеческим. Это лицо, искаженное агонией.
  Сюзанна сжимает мою руку.
  “ Один из твоих? - Спрашиваю я.
  Она кивает.
  Я оглядываюсь в поисках какого-нибудь способа добраться до ее шпиона и возможного пути отхода, как только мы это сделаем. “Мы должны вытащить его оттуда”.
  Сюзанна качает головой. “ Мы ничего не можем сделать, не здесь. Не сейчас. Она отпускает мою руку. “Тебе нужно уйти”.
  - Что ты собираешься делать? - спросил я.
  “ Будь свидетелем. Она сердито смотрит на меня. - Иди.
  Мужчина в центре круга кричит, и я чувствую, как на меня давит сила: Сюзанна. Я поддаюсь ей. Но не раньше, чем увижу, как мужчине отрывают длинные конечности и швыряют в толпу. Воют мешалки.
  Переезд в гостиную моих родителей проходит легче, чем я ожидала, но я приношу этот вой с собой. Я моргаю, давая глазам привыкнуть к свету, и откидываюсь на спинку дивана.
  Бедный ублюдок.
  Оскар стоит впереди. Я слышу сердцебиение Трэвиса, доносящееся сзади. Сердцебиение этой пары говорит мне все, что мне нужно знать. Ничего не произошло с тех пор, как я ушла. Тем не менее, я иду проверить Лиссу.
  Она спит.
  Потом я звоню Тиму.
  “ Ты знаешь, который час? он ворчит.
  - Да, извини, но у меня есть зацепка.
  “И Лисса, очевидно, спит”. Он зевает. “Так что это за зацепка?”
  “ Фрэнсис Риллман. Тебе это о чем-нибудь говорит?
  “ Ничего особенного. Он вздыхает. “ Вообще-то, … Это действительно звучит знакомо.
  “ Должно. Раньше у него была твоя работа.
  - Советник министра?
  “ Нет, твоя работа здесь. Я повторяю то, что только что рассказала мне Сюзанна.
  “ Серьезно? Черт. Теперь я вспомнил это имя. Что-то, что говорил мой отец, когда я был сварливым. Не бросай наемника. Никогда не понимал, что это значит. Дай мне погуглить его. ” Он снова вздыхает. - Так как же пишется “Риллман”?
  “Обычным способом”, - отвечаю я.
  Тим стонет. - Не будь умником.
  Я произношу это по буквам. - Что-нибудь есть?
  “ Ничего, но дай мне немного времени. Если он там, я найду его. Береги себя.
  -Ты тоже.
  Я вешаю трубку и возвращаюсь в спальню.
  Мне нужна Лисса. Прямо сейчас она нужна мне больше всего на свете. Я целую ее. Нежно и сильно касаюсь губ, ее рот отвечает. Ее язык ищет мой. Я медленно провожу рукой по ее шее, и она притягивает меня ближе. Глаза открываются.
  И впервые за несколько недель мы по-настоящему сблизились.
  - Что это было? - спрашивает она, когда мы наконец замираем, мокрые от пота.
  “Я люблю тебя”.
  “ Ну, конечно. Она потягивается, и я не могу удержаться, чтобы не погладить кончиком пальца ее грудь. Она отталкивает мою руку — через некоторое время. - Как прошла ваша встреча?
  “Информативный”.
  -А предложение Сюзанны? - спросил я.
  “ Я не знаю. Ложь застревает у меня в горле.
  “Сюзанна такая. У нее есть способ запутывать проблемы”. Лисса прищелкивает языком. “Наши тяжеловесы все еще снаружи?”
  -Ага.
  - Как долго это будет продолжаться, Стив?
  “ Какое-то время, я думаю. Хотя у меня есть небольшая зацепка, некто по имени Фрэнсис Риллман.
  - Вы сказали “Риллман”?
  -Да.
  “ Это не может быть он. Я накачал его две недели назад.
  “ Ты уверена? Разочарованная, я соскальзываю с кровати. Риллман выглядел многообещающе, и я хочу покончить с этим.
  Мы поболтали. Он интересный персонаж. Ты знаешь, однажды он попробовал маневр Орфея. Его жена, он потерял свою жену. И ему не удалось вернуть ее обратно.
  - Я в курсе этого.
  - Возможно, но знаете ли вы, что он потерпел неудачу, потому что мистер Д. остановил его?
  Я киваю в сторону кухни, натягивая боксеры. “ Кофе? Я думаю, мне нужно как следует проснуться, чтобы разобраться во всем этом ”.
  Лисса смеется. “Ты должен был предложить это перед занятиями любовью”. Она встает и набрасывает на плечи халат.
  На кухне тихо, если не считать тяжелого дыхания кофеварки для приготовления эспрессо. Я наливаю две чашки. Почему Сюзанна так уверена, что это Риллман, если он мертв? Что это мне дает? Насколько я могу судить, у меня есть двое подозреваемых: Риллман, который мертв, и Морриган, которая за гранью смерти. Легче поверить, что Сюзанна что-то пытается сделать.
  Черт, я так плох в этом!
  Лисса наблюдает за мной, пока я ставлю чашки на стол.
  “ Итак, Риллман, как он выглядел? - Спрашиваю я, пододвигая к ней чашку.
  Она подносит бокал к губам, задумчиво отхлебывает. “ Ничего особенного. Пресный, незапоминающийся. Я знаю, это звучит бойко, но... Она хмурит брови. “Усталый, он выглядел усталым, измученным. Его волосы были короткими, с пробором на одну сторону. Подожди минутку, была одна вещь”. Она протягивает руку и касается моего носа. Кончики ее пальцев теплые, и я моргаю от прикосновения. “У него был сломан нос, не сильно, но можно было сказать, что кто-то однажды сильно ударил его”.
  “Может быть, мистер Ди?” Хотя я не могу представить, чтобы мистер Ди когда-нибудь кого-нибудь бил.
  “Да, возможно. Он спрашивал о тебе. Казалось, его очень заинтересовало то, чем ты занимаешься. Эй, у меня, возможно, есть фотография!”
  Лисса выбегает из кухни. Я слышу, как она копается в спальне, затем крик триумфа. Она возвращается с фотоальбомом, открытым на одной странице. “Вот, вот они! Мама, папа и Риллман”.
  Описание Лиссы подходит. Он простой, все в порядке, не такой уж и невзрачный, я полагаю. Но на этой фотографии он улыбается, и в нем нет ни малейшего намека на кровожадность. Его руки обнимают другую женщину, высокую, с темными волосами до плеч. Она тоже улыбается. Счастливые дни.
  - Это его жена? - спросил я.
  “Да”, - говорит Лисса. “Я не могу вспомнить ее имя”.
  Никто не помнит имен, только трагедии. Каково это - потерпеть неудачу при выполнении маневра Орфея? Не просто потерпеть неудачу, но быть остановленным? Думаю, я немного понимаю его. Внезапно мне хочется обнять Лиссу. Я крепко целую ее.
  “ Что это было? ” спрашивает она, когда я отпускаю ее, но я знаю, что она тоже это понимает. Она должна, верно?
  Я снова смотрю на фотографию. - Он вообще казался сердитым?
  “ Нет, скорее смирился. У меня было ощущение, что сердитая часть его давно ушла. А ты знаешь, каковы души, они немного безвкусные, бескровные”.
  Я протягиваю руку через стол и касаюсь ее руки. - Ты не была.
  Лисса улыбается. “Но это всего лишь я, я особенная”.
  “ Ты такой. Ты не знаешь, насколько ты такой.
  Лисса качает головой, но она не из тех, кто отличается ложной скромностью. “Я должна была уделять ему больше внимания, но это был напряженный день. Думаю, в тот день я, должно быть, накачал восемь человек. Риллман был последним ”.
  “ Я бы поступил так же. Хотя странно — все, что я слышал, наводит на мысль, что за нападением мог стоять Риллман.
  -Откуда всплыло его имя?
  “Кое-что из того, что сказал мистер Ди”, - вру я, и это проще, чем я думал. Как и превращение, я становлюсь лучше с практикой.
  -Неужели?
  “Да, почему бы и нет? Предполагается, что он меня чему-то учит”.
  “Просто ... мистер Ди не любит говорить о Риллмане. Это дело поколения, никто из них этого не делал. Риллман, очевидно, отставил Mortmax Australia примерно на десять лет от остального мира ”. Она усмехается. “О, да, он также испортил соревнование по смерти”.
  “Мне нравится, как звучит этот парень”.
  - Это был настоящий скандал.
  “Ну, шансы, что это Риллман, довольно малы”, - говорю я. “Ты не вернешься”.
  За исключением того, что мы оба знаем, что это неправда. Мне неприятно думать об этом, но каким-то образом смерть Риллмана, его интерес ко мне убеждают меня, что именно он несет за это ответственность. Что он каким-то образом вернулся. Это кажется правильным. Это пугает меня. До сегодняшнего вечера я не знал, что люди могут населять Мешалки. Что такое небольшое перемещение между мирами по сравнению с этим? Как сказала Сюзанна, Подземный мир более проницаем, чем я думал. Кто и что еще может проникать через него?
  Лисса берет свою кофейную чашку и несет ее к раковине. Я вижу ее мысли по изгибу плеч, когда она споласкивает чашку.
  - Все в порядке, - говорю я, целуя ее в затылок.
  “ Мне так жаль. Она ставит чашку в сушилку. “ Иногда мне кажется, что во всем этом виновата я. Если бы я не...
  Она отражает мои мысли. Это не ее вина, это моя. Я думаю о том, что сказала Сюзанна. О врагах, которых я нажил, и все потому, что я боролся, чтобы остаться в живых и почтить память своей семьи, и потому, что я любил кого-то достаточно сильно, чтобы преследовать его через Ад и вернуть обратно.
  Мы спасли друг друга. Правильно это было или нет, но это было единственное, что любой из нас мог бы сделать. И взвесьте последствия.
  
  OceanofPDF.com
  13
  Вофисе тихо, предрассветно. Передо мной стопка папок: Риллман, все, что я смог найти на него. Что практически ничего не значит. Кто, черт возьми, такой Фрэнсис Риллман? Кем он стал?
  Солнцестояние оставила сообщение на моем телефоне, задав именно этот вопрос, который вызывает беспокойство и обнадеживает. Солнцестояние, очевидно, знает свою работу — и мою.
  В моем желудке осталось еще полбутылки рома. У меня немного кружится голова. Трон может залечить мои раны, но, похоже, он не слишком помогает с алкоголем, пока я не брошу пить. Я в своем костюме, моем втором по качеству. Я продолжаю убеждать себя, что выпивка - это не проблема, когда ты в костюме.
  За последний час по всей Австралии погибло пятьдесят девять человек. Мои десять новых помпонов сняли часть нагрузки с моей команды — Сюзанна исключительно быстро организовала это, — но работа по-прежнему не прекращается. Люди постоянно умирают.
  И телефонные звонки тоже были довольно постоянными. Фирмы или их родственники. Все они хотели получить частичку меня, какую-нибудь услугу или передвинуть свои места в большом шатре конференц-зала.
  Я смотрю на календарь на своем столе, смахивая с него мусор. Смертельный исход приближается. По крайней мере, организовано питание и выбрано подходящее место.
  Конечно, к тому времени я мог бы быть уже мертв.
  Я беру лист бумаги, пишу Фрэнсис Риллман? толстой черной ручкой. Затем скомкай простыню и брось ее в мусорное ведро.
  Для этого мне придется обратиться к источнику.
  Я беру трубку телефона мистера Ди. Даже несмотря на то, что линия отключена, я чувствую, что кто-то слушает на другом конце. Я играю с телефонным шнуром, который спиралью уходит в никуда, это немного нервирует.
  - Нам нужно поговорить, - говорю я.
  Ответа нет, но я знаю, что он меня услышал.
  “ Сейчас. Нам нужно поговорить сейчас.
  “Моя лодка”, - говорит мистер Ди, и его мягкий голос проникает мне в ухо, как кусочек льда. В его тоне слышится легкое раздражение, и я понимаю, что прервала его чтение. Что ж, очень жаль. Его романы будут ждать его, когда он вернется.
  Щелчок, и снова тишина. Кажется, я буду ловить рыбу, в прямом и переносном смысле.
  Я отправляю Лиссе сообщение, сообщаю ей, куда я направляюсь. Затем я делаю глубокий вдох, закрываю глаза и пересаживаюсь на лодку мистера Д.
  Мистер Ди в отчаянии поднимает руку, когда я выбрасываю свои кишки через край перил, — в другой руке он сжимает удочку. “Ты не тренируешься. Ты должен продолжать практиковаться”.
  “Я недостаточно мазохист”.
  -Неужели?
  Я ковыляю к мистеру Д. по широкой деревянной палубе его лодки "Мэри Си". В ноге пульсирует боль. Рана быстро заживает, но, похоже, это все еще тот случай, когда мой разум догоняет мое тело. Мой нос обжигает солью Адского моря, и это лучше, чем вкус рвоты. “И я тренировался!”
  “Да, ну, ты видишь меня второй раз за три дня. Можно подумать, у тебя проблемы”. Он протягивает мне удочку. Уол уже держит свой, костяшки пальцев побелели. Он получил его почти в тот же момент, как оторвался от моей плоти, кажется, наслаждается новизной всего этого.
  - Сюзанна сделала мне предложение.
  - Предложение, да? - Глаза мистера Ди сужаются, когда он прикрепляет стержень к поясу на моей талии.
  “ Я согласился. Десять церемоний за десять часов с ней. Десять часов наставничества, конечно. Больше ничего, абсолютно честно”.
  Мистер Ди смотрит на неспокойную воду. Я не могу сказать, то ли ему больно, то ли он разыгрывает мелодраму. Его меняющееся выражение лица тоже не помогает.
  “Мы заняты до отказа”, - говорю я.
  - Мне не нужны твои оправдания, а тебе не нужны ее советы.
  “Где, черт возьми, я это возьму?”
  Мистер Ди поворачивается ко мне. “ Это больно. Это действительно больно. Я был бесконечным источником...
  “Чушьсобачья”.
  Вэл строго качает головой. С каких это пор эти двое так подружились?
  “Иногда я готов просто дать тебе пощечину, де Селби”, - говорит мистер Д.
  “Это не работает. Поверь мне, приятель, я пробовал”, - говорит Уол.
  “Я не удивлен”, - говорит мистер Д.
  Да, фан-клуб Стивена де Селби в разгаре. - Послушай, у меня действительно нет на это времени, - говорю я сквозь зубы, настолько крепко сжатые, что они немного скрипят вокруг коренных зубов.
  Вэл закатывает глаза. Учитывая, что у него их на самом деле нет, это впечатляет. - Господи, Стив, ты только посмотри, где мы находимся?
  Далеко от берега, я думаю.
  Мистер Д. забрасывает свою удочку в Адское море. Грузило шлепается и погружается все ниже, ниже, в то, что мистер Д. называет глубокими глубинами тракта. Огромные формы выплывают из светящейся воды: в основном протокиты и мегалодоны, давно вымершие, но это Ад, а Ад кишит — другого слова для этого действительно нет — подобными тварями. Сохранившиеся воспоминания, бурлящие отголоски других эпох. Я просто хотел бы, чтобы все это изобилие не было таким чертовски огромным.
  Мистер Ди уверяет меня, что мы в безопасности. В конце концов, я здесь большой босс. “В отличие от тех, кто наверху, эти моря ваши”.
  Одно из преимуществ быть твердым. Ничто в аду не может тронуть меня. Но я не собираюсь идти купаться. Не стал бы, если бы ты заплатил мне, не стал бы, если бы ты дал мне клетку, в которой я мог плавать.
  Я оглядываюсь через залив на береговую линию, соль все еще щиплет мне глаза и обжигает легкие. Единственное Дерево возвышается на далеком берегу, его огромные ветви простираются, как покрытое листьями грибовидное облако, над всем Подземным эхом Брисбена. Но здесь я почти могу представить, что вдалеке это обычный инжир из Мортон-Бэй. Я выглядываю за борт лодки, вцепившись свободной рукой в обледеневший поручень из нержавеющей стали.
  На меня смотрит огромный глаз акулы. Клянусь, он подмигивает, проплывая мимо. Я отхожу от поручня. “Эм, передай мне пива... И, может быть, лодку побольше”.
  Мистер Ди копается в esky. “ Сколько раз я должен повторять тебе, де Селби? Здесь, на ”Мэри Си", ты в полной безопасности. Он сует мне в руку холодную сигарету.
  “ Думаешь, тебе стоит это попробовать? - Спрашивает Уол, поджимая губы.
  Я пожимаю плечами. “Собачья шерсть”.
  Уол забрасывает удочку в море, яростно хлопая крошечными крыльями. “Собачья шерсть, задница моя”.
  Как обычно, я вижу слишком много его задницы. Его пухлые детские пальчики сжимают удочку, и он парит, как тучная колибри. Как он собирается справиться, если рыба клюнет на наживку?
  Все это выглядит как плохая идея. Я делаю глоток того напитка, который мистер Ди смог раздобыть в Аду, какой-то универсальной марки, о которой я никогда не слышал — Apsu Gold. Оно получается довольно грубым и горьким, а во рту привкус пепла. И все же это пиво.
  Лодка раскачивается, дрожит, трясется, нарушает мое и без того ослабленное чувство равновесия. Клянусь, она движется в дюжине разных направлений одновременно. За рулем один из пилотов "Харона". Даже он выглядит немного зеленоватым. Конечно, он привык к речному движению.
  Мистер Д. вернулся к своему бодрому и раздражающе рассеянному состоянию. Он вежливо потягивает пиво и ест крошечные бутерброды, нарезанные треугольниками. Его жезл небрежно засунут под правую подмышку. Я никогда не встречал более способного человека, который каким-то образом умудряется выглядеть так, будто понятия не имеет.
  Что-то тянет, и я выпускаю его на корм, набрасываю побольше лески. Мистер Ди не возится со своими рыболовными снастями. Его пиво, может, и дешевое, но это первоклассное оборудование для Преступного мира.
  “ Так что же она тебе рассказала? Что такого она сказала, что привело вас ко мне, вашему старому боссу, вашему нынешнему наставнику?” - спрашивает мистер Д. Я почти шокирован его прямотой. Наконец-то.
  “ Фрэнсис Риллман, ” говорю я. - Имя постоянно всплывает.
  Мистер Д. качает головой. “Это единственный человек, о котором я не буду говорить”.
  — Но он...
  “Этот ублюдок перешел мне дорогу. Он пытался разрушить все, что я построил, и все это… и все это ради женщины”.
  У мистера Ди был ужасный послужной список со своим Анкусом. В конце концов, Морриган последовала за Риллманом.
  “ Я думаю, он пытается убить меня. Сюзанна говорит, это потому, что мне удалось провернуть маневр Орфея.
  Мистер Д. проверяет свою реплику. “Возможно, это привлекло его внимание к вам, но, Риллман, я сомневаюсь в этом. Он идеалист”.
  - И чего же он хочет? - спросил я.
  “Конец самой смерти”, - говорит мистер Ди, как будто это самая забавная и очевидная вещь в мире. “И, по иронии судьбы, я мертв. Я сказал ему тогда, что у него не может быть двух вариантов ”. Я вижу, как он переживает этот момент. Что—то мелькает на его лице, старая обида — горечь - и веселье сменяется эмоцией более решительной. Его губы сжимаются, он еще больше вытягивает линию. “Это все, что я буду говорить о нем”.
  Положить конец смерти! Как будто это возможно или даже предпочтительнее. Смерть всепроникающа и необходима: это метла, которая выметает старое и позволяет расцветать новому. Конечно, я бы так и подумал, но я не понимаю, зачем Риллману этого хотеть.
  Моя удочка опускается. Я выпускаю еще немного лески.
  А потом что—то больше, чем просто тянет - что-то сильно прижимается ко мне. — Эй, я...
  И затем я погружаюсь в это море, переполненное монстрами. Линия не подключилась, и эта линия подключена ко мне. Меня тащат вниз.
  Вода холодная и скользкая. У меня перехватывает дыхание. Я запутался в удочке и плыву быстро. Вода уже сильно ударяет мне в ребра.
  Проблем быть не должно. Я должен быть в состоянии переместиться отсюда. Только это не работает. То, что должно ощущаться как раскрытие, расширение перспективы, смешанное с щелчком резиновой ленты в моем затылке, - не что иное, как тупая боль. Я не могу пошевелиться. Интересно, что мое похмелье прошло. Нужно принимать хорошее вместе с плохим.
  Я поднимаю взгляд. Корпус "Мэри Си"на поверхности выглядит крошечным квадратом. Он исчезает из виду; что-то большое прошло между мной и лодкой. Что-то огромное. Проходит несколько секунд, прежде чем я снова вижу дно лодки, и теперь оно почти квадратное.
  Мне кажется, я вижу бледный силуэт, мелькающий в воде, но, скорее всего, это пятна и закорючки, танцующие перед моими глазами. Я все еще иду ко дну, и быстро. Я хватаю с пояса нож для заправки, начинаю перерезать леску. Это должно быть проще, чем есть на самом деле, но я не удивлен, что это не так. Наконец леска обрывается. Мои легкие горят. Огромные темные фигуры кружат вокруг.
  Я чувствую давление на плечо, более сильное, чем вода, и заканчивающееся пятью точками, каждая из которых впивается в мышцу моего плеча.
  Я верчу головой по сторонам — никого, ничего, — но хватка, во всяком случае, становится более уверенной.
  Шепот прямо мне в ухо, никаких влажных полосканий. Просто голос, такой же резкий, как эта хватка: “Ты в опасности”.
  Ни хрена себе.
  Я мечусь в темноте. Последние пузырьки воздуха срываются с моих губ. Этого не должно было происходить. Это не земное море. Это мои владения. Черт возьми, я владелец всего этого региона Преступного Мира. Ничто не должно касаться меня здесь. Но что—то было-есть. И не просто касалось, а сжимало. На мгновение я задаюсь вопросом, не является ли это каким-то сложным ритуалом инициации.
  Теперь нечем дышать. Все, что у меня есть, - это легкий дискомфорт, легкое головокружение, проходящее через меня, и этот настойчивый голос, и он проникает в меня глубже, чем моя кровь.
  “Ты падаешь, но не один, и в падении тебя поджидает тьма”.
  Темнее этого? Сомневаюсь.
  И тогда ты останешься один. Все умирает по собственному выбору или по причине. В этой неразберихе есть смысл. В беспорядке кровь и хриплые крики”.
  Я не нахожу особого смысла в представленном беспорядке. Я борюсь с захватом, но он неподатливый.
  “О, но тебе предстоит долгое падение”.
  “ Позволь. мне. уйти. ” Я поворачиваю голову в сторону голоса, концентрируясь, бросая на него все силы: которых немного. Что-то разрывает мою психику. Тошнотворное ощущение, что мои мысли, я сама разрываюсь на части. Мои мышцы сжимаются от сочувствия. И на мгновение я мельком вижу что-то. Лицо. Ухмыляющаяся тень, зеркальное отражение, но гораздо более разнообразное.
  “Такое долгое падение для тебя. Такое долгое падение”.
  Затем давление спадает, и я поднимаюсь. Крошечная, пухлая бледная ручка сжимается вокруг моего указательного пальца. Мы устремляемся к поверхности.
  Затем из темноты открывается огромная пасть. Зубы длиной с мое предплечье нависают над нами и под нами. Уол смотрит на меня. Я пожимаю плечами.
  Сегодня не самый лучший день.
  Но с этим я могу справиться. Грубые зубы мегалодона касаются моей руки, но здесь мне не может быть больно, и уж точно не от чего-то мертвого.
  Странно, но на мгновение мне становится любопытно. Легкая объективность затуманивает мой страх или сжигает его. Вот что значит быть фирмой: быть бесконечно любопытным, бесконечно отсчитывать часы, всматриваться в окружающую меня жизнь и не быть вовлеченным ни в что из этого, кроме взятия. Я почти с чувством скуки рассматриваю ряды бледных зубов, изгибающихся в мясе пасти мегалодона.
  Рука Вэла сжимается вокруг моего пальца. Его губы шевелятся, но я не могу разобрать слов, только паника, и я вспоминаю, где я.
  Сила, которая тащила меня вниз, исчезла. Я сжимаю руку Вэла большим пальцем, концентрируюсь на лодке, и вот мы уже там, кашляем и отплевываемся на палубе. Я протягиваю руку и хватаюсь за плечо, в которое так глубоко впились пальцы, и вытряхиваю свою боль.
  Мистер Ди ждет с полотенцами. Он швыряет одно мне, а потом Уолу. - Почему ты так долго?
  - Я думал, что здесь я в безопасности.
  Он пожимает плечами. “ Ты ведь не мертв, правда? Даже крови нет.
  “Оно схватило меня, чертова тварь схватила меня, а потом заговорило”. Я все еще брызгаю слюной.
  Мистер Д. останавливается. “Что говорило? Что оно говорило?”
  “Что я упаду. Что я останусь один”.
  Глаза мистера Д. расширяются. - Что они запланировали для тебя? - шепчет он.
  “ Кто? У кого какие планы на мой счет?
  “Ничего. Я уверен, что это ничего. Звучит как Всеобщая Смерть — смерть, которая существует вне линейности, сейчас и потом. Я бы не стал слишком беспокоиться об этом. Ему нравится хватать и бормотать. Большую часть времени это не имеет никакого смысла ”.
  “ Как оракул? - Спрашиваю я, вспоминая старшую школу и десятый класс древней истории.
  Мистер Д. качает головой. “Это больше похоже на пьяного старого дядюшку на Рождество или на дряхлого прадеда. Просто глубокомысленно кивни головой и слушай, но не воспринимай это слишком серьезно. Я не знал, что это действительно имеет какое-то отношение к реальности. Это может даже заставить вас перепутать с кем-то другим”.
  - Хорошо, - говорю я, желая получить от этого хоть какое-то облегчение.
  “Да, но это немного тревожит”. Мистер Ди не так уж хорошо меня знает, если думает, что это принесет хоть какое-то утешение.
  “Так что же мне делать?”
  “Подожди и увидишь”.
  Подожди и увидишь; это всегда "подожди и увидишь"! Я смотрю на часы. - Мне нужно возвращаться к работе.
  Мистер Ди улыбается. “Ты региональный менеджер, ты один из Оркус. Ты никогда не прекращаешь работать, хочешь ты того или нет”.
  Именно поэтому я чувствую себя самозванкой.
  Подожди и, черт возьми, увидишь? Я уже знаю, что будет дальше. Мне не нужны мистер Ди или Всесмертие, чтобы говорить мне. Как бы я ни старался, этого никогда не будет достаточно.
  
  OceanofPDF.com
  14
  Хоме.
  В доме тишина, если не считать последних капель воды, стекающих с моего костюма. Коробки по-прежнему сложены у стены. Здесь немного пахнет плесенью; некоторые окна не открывались с тех пор, как мы переехали. Кондиционер давно выключен, и я вспотел, прежде чем сделать свой первый шаг. Все освещено резким летним светом Брисбена.
  Лисса оставила записку на кухонном столе: Ты знаешь, где я буду. О, и кто-то из нас должен сходить за молоком. Надеюсь, вам понравилась рыбалка.
  Я не знаю насчет “наслаждался”. На самом деле, я чувствую себя более сбитым с толку, чем когда-либо. Как Риллман мог положить конец самой смерти? Это невозможно. Жизнь построена на смерти, уходе вещей, мечтах и пожирании. Уберите Mortmax, и все, что у вас есть, - это хаос и апокалипсис, ведомый Стиррером. Риллман не может этого хотеть. В этом нет никакого смысла.
  Выхожу из гостиной и направляюсь в спальню. Стаскиваю с себя мокрую одежду; ткань издает чавкающие звуки, когда я стаскиваю с себя сначала брюки, затем рубашку и трусы. Мои волосы прилипли ко лбу.
  Эта Всеобщая Смерть беспокоит меня. Смутное эхо ее голоса отдается в моих ушах. И я могу сказать, что это беспокоило и мистера Д. Он не смог бы увести меня быстрее, даже если бы попытался.
  Быстрый душ, немного средства для волос и сухой костюм - и я выгляжу лучше.… что ж, я выгляжу лучше. Я глава Mortmax Industries в Австралии и, по крайней мере, выгляжу соответственно роли. Очень похоронно, но, по-моему, стильно.
  Я смотрю на часы, Лисса уже должна быть на работе.
  Я меняюсь. На этот раз я чувствую, что могу держать себя в руках. Возможно, становится легче. Лисса вздрагивает, когда я появляюсь позади нее в четвертом ряду. Оскар и Трэвис подпрыгивают, и у меня возникает ощущение, что если бы я оказалась чуть ближе к Лиссе, то получила бы кулаком по горлу.
  Меня не волнует, что ее окружают двое здоровенных мужчин. Я заключаю Лиссу в объятия и крепко целую.
  - За что это было? - спрашивает она, когда заканчивает целовать меня в ответ.
  - Извини, что оставляю тебя одну этим утром, - говорю я, как только перевожу дыхание.
  Лисса улыбается. “Я буду жить”.
  Я не хочу, чтобы она просто жила. Но я не могу сказать это здесь. Я обнимаю ее снова, крепче. Останавливаюсь только тогда, когда кто-то позади меня откашливается.
  Лундволл на стойке регистрации передает мне мои сообщения. “Я отправил вам детали по электронной почте”.
  Поступают телефонные звонки из Сиднея и Перта. Тим в Мельбурне, улаживает там кое-какие вопросы, и я не ожидаю увидеть его до сегодняшней рождественской вечеринки. Люди обращаются ко мне за советом, а я не уверен, что должен им дать: определенно, больше, чем я на самом деле способен. Иногда мне жаль своих сотрудников, которые смотрят на меня так, как будто я знаю, что делаю. Бедные ублюдки.
  Лисса следует за мной в мой кабинет. Я сажусь на трон, и он шепчет приветствие, которое слышу только я.
  Ее телефон играет “Имперский марш", подтверждая обновление приложения. Ах, расписание выполняется, оно подтверждается теперь, когда я сижу на троне, и все множество переменных учтены. Она приподнимает брови, оценивая свою работу на день.
  -Напряженный день?
  - Тебе следует знать.
  - Я обещаю, мы что-нибудь придумаем сегодня вечером.
  “Конечно, мы придем”, - говорит Лисса. “Это рождественская вечеринка для персонала”.
  Тогда она убирается отсюда.
  Оскар прочищает горло. Он стоит в дверях. - На пару слов, пожалуйста, мистер де Селби.
  - Я знаю, мне жаль, что я бросил тебя в беде.
  Оскар качает головой. В его глазах такая суровость, какой я ни у кого не видел с тех пор, как умерла Морриган. “Это сработает намного лучше, если вы будете делать то, что мы вам скажем ... и держать нас в курсе своих планов”.
  “Мои планы, как правило, меняются от момента к моменту”.
  “ Просто держите нас в курсе. Это все, о чем я прошу.
  - Ты что-нибудь видел прошлой ночью?
  Оскар качает головой. “ Кроме фирмы, которая навещала тебя? Ничего.
  Они немного лучше владеют мячом, чем я думал. Что ж, это хорошо, правда?
  Оскар наблюдает, как это отражается на моем лице.
  Я прочищаю горло. “Я буду держать вас в курсе моих… um… движения. Прости, если я забыл. Но просто дай мне знать — в чем именно разница между тем, о чем ты просишь, и тем, чтобы быть заложником?
  Оскар ухмыляется. “К сожалению, очень мало, если не считать очень больших сумм денег, которые вы платите нам за привилегию нашей защиты”.
  Говоря о роли заложника, я указываю на огромное количество бумаг передо мной. “Да, у меня есть дела”.
  Он кивает. “ Я буду у двери. Мой сменщик будет здесь через полчаса.
  “ Что? Ты хочешь сказать, что тебе нужно отдохнуть?
  - Только если ты хочешь жить.
  Каждый человек - комик.
  Я подписываюсь под парой инвестиционных предложений. Прочитал последние данные от Cerbo о приближающемся боге, которых немного, но я знаю, что мне скоро придется с ним связаться.
  Отсутствие информации, которая есть у меня под рукой, расстраивает, поэтому я листаю Твиттер.
  Смерть@MortmaxEuro: Ах, чума так утомляет.
  Смерть@MortmaxUS: крушение поезда на фестивале в Лос-Анджелесе. Еще звезды из списка B, но одна A. Ожидайте тысячи утомительных ретроспектив.
  Я сопротивляюсь искушению прочитать онлайн-новости, а затем снова проверить электронную почту. Есть одно сообщение от южноафриканской фирмы Neill Debbier.
  Мистер де Селби,
  Хотя я знаю, что вы, без сомнения, заняты всеми вопросами, связанными со смертью— не говоря уже о покушениях на вашу жизнь, я был бы признателен, если бы вы посетили мой офис. Сегодня мой дневник работает гибко. Ждем вас в любое время.
  Суважением,
  Нейлл
  
  Это отличие от Сюзанны, которая, кажется, хочет всего сейчас, сейчас.
  Что за черт. Я смотрю на свой стол с колеблющимися стопками бумаг. Нет времени лучше настоящего.
  Я не перемещаюсь прямо в его кабинет — ну, во всяком случае, стараюсь этого не делать - это было бы невежливо. И в наше время, когда фирмы — ладно, только одна фирма, но мы все команда, не так ли?— подвергаются нападению, это может вызвать панику.
  Я не уверен, что сделал бы запаниковавший Нилл, но я действительно не хочу это выяснять. Я только начинаю понимать свои собственные способности, а фирмы, как известно, придерживают язык за зубами. В нашей организации больше секретов, чем я поверил бы всего несколько месяцев назад, — секретов, подобных наземным минам, которые ждут, когда я по неосторожности наступлю на них. Но опять же, что такое наземная мина, как не очень-очень неприятный секрет?
  На этот раз сдвиг проходит относительно безболезненно. “ Да! Я слегка бью кулаком по воздуху.
  Помощник Нила, Дэвид, на минуту или две отходит в сторону, демонстративно игнорируя меня.
  Я кашляю.
  Он поднимает глаза, изображая удивление. “Ты рано”, - говорит он.
  Почему кажется, что все знают, что я делаю, лучше меня самого? “Когда ты меня ждал?”
  - Судя по вашим передвижениям, примерно в обеденное время, значит, здесь очень раннее утро.
  Судя по моим передвижениям? Интересно, кто же это следит за мной. У меня нет никого, кто шпионил бы за другими фирмами, может, мне стоит. Да, как будто я мог позволить себе потерять еще больше сотрудников.
  “Вы готовы поговорить с боссом?”
  - Конечно, боюсь.
  Я получаю то, что мне кажется жалостливой улыбкой. Дэвид нажимает на несколько доисторический интерком, большую коричневую коробку, чертовски неуклюжую. У меня такое чувство, что они здесь не заморачиваются с Bluetooth, но опять же, мистер Ди использовал sparrows в качестве основной формы общения, а его “хранилище данных” состояло из скомканных бумажных шариков и заметок для расклейки.
  За мгновение до того, как Нилл берет трубку, жужжит интерком.
  “ Да? Голос теплый.
  - Здесь мистер де Селби.
  “ Он пришел раньше. Превосходно.
  Нил появляется в дверях почти сразу же, протягивает мне руку и дарит профессионально крепкое рукопожатие, которое длится на одну или две секунды дольше, чем нужно.
  “ Заходи, - говорит он, указывая на открытую дверь. - Нам с тобой нужно о многом поговорить.
  Дверь тяжелая, на окнах решетки. Как и из моего кабинета, из него открывается вид как на живых, так и на Преступный мир. Но решетки несколько заслоняют его. Все, что я вижу, - это уличные фонари. Уже поздно, Нилл когда-нибудь возвращается домой?
  - Как вы можете видеть, мы здесь в полной безопасности.
  Я хочу сказать кое-что о том, что необходимость такой безопасности вовсе не предполагает безопасности. Но я прикусываю язык.
  Трон Нейлла почти идентичен моему. Дерево немного светлее, резьба немного другая, возможно, рассказывающая историю более древнего континента. В конце концов, оркусы, как и вся человеческая жизнь, зародились в Африке. Хотя на некоторых изображениях определенно изображены не люди.
  Нил садится и вздыхает. Его кожа светлеет, он слегка краснеет, когда откидывается на спинку стула. Интересно, так ли я выгляжу? Я знаю, что стал в некоторой степени зависим от своего трона.
  Нилл наливает, затем передает мне стакан скотча двадцатилетней выдержки. Даже не потрудившись спросить, хочу ли я. Бутылка скотча - единственная вещь, стоящая на его столе, не считая пары листов бумаги, на которых он сделал пометки чрезвычайно аккуратным почерком. Я стараюсь не смотреть, но, кажется, вижу свое имя. Нил убирает бумаги в ящик под своим столом. Я почти ожидаю, что он вытащит пистолет. Видишь, в каком я параноидальном состоянии?
  “Есть некоторые вещи, которые тебе лучше не читать”, - говорит Нилл. “Кроме того, у меня ужасная орфография”.
  Я потягиваю свой скотч. Это хорошая штука. Я сравниваю это с пивом, которое навязывал мне мистер Ди. Моя старая фирма давно опустилась. “Я думаю, тебе нужен наставник, Стивен. Надеюсь, это не делает меня слишком похожим на придурка. Но мистер Ди, он никогда не был лучшим из нас, имел привычку наживать врагов.
  “Я уже заключил сделку с Сюзанной Уитмен”. Не то чтобы я ей хоть сколько-нибудь доверял.
  Выражение лица Нила почти не меняется. “Я бы ей не доверял. У Сюзанны много достоинств, но доверие - не одно из них”.
  Этот ублюдок читает мои мысли? - И почему я должен тебе доверять?
  Нилл улыбается. “Мистер де Селби, на самом деле нет никого, кому вы должны доверять. Ни друзей, ни семьи. Каждый может вас предать. Ведь ты можешь предать самого себя — и это худший вид предательства, не так ли?”
  “ Ты хочешь сказать, что доверие бессмысленно. Тогда зачем вообще заключать какие-либо сделки?
  “Они не гарантируют от предательства, но при должном количестве паранойи усложняют задачу. В такой же степени это связано с информацией. Делюсь”.
  “ Чего ты от меня хочешь? Похоже, ты и так все знаешь.
  “ Вовсе нет. Я знаю меньше, чем ты думаешь. Но у меня есть кое-что для тебя. Риллман — я слышал, что он доставляет тебе неприятности.” Нилл вздыхает. “Ты не первый. Риллман - заноза, и твоему мистеру Ди следовало остановить его много лет назад. Ты знаешь, что он регулярно пересекает границу между миром живых и Подземным миром?
  “ Что? Что ж, это многое объясняет. У этого ублюдка есть пропуск в Ад. Я не уверен, чувствую ли я облегчение от того, что он снова попал в поле зрения в качестве подозреваемого, или ужас от последствий того, что он может натворить.
  В глазах Нила появляются едва заметные морщинки от улыбки. “Смерть не властна над ним. Возможно, вам стоит спросить, кто именно позволил этому случиться ”.
  “У тебя есть какие-нибудь идеи?” Он не может дать мне это и не иметь идеи!
  Нейлл пожимает плечами. - Возможно, твоя новая наставница знает. Она многое тебе пообещала. У Орка есть планы на тебя. Тебе не мешало бы спросить, в чем они заключаются.
  “ Почему бы тебе не сказать мне сейчас? Мне хочется стукнуть кулаком по столу.
  Нилл ухмыляется. “Если бы я мог. Да, но тогда она бы знала. Это мне сойдет с рук. Об этом ты должен был догадаться сам. Ты новичок, конечно, Оркусы приспособили бы тебя к своей стратегии. Но если я расскажу тебе еще что-нибудь, я рискую … Что ж, это было бы нехорошо.
  “Я подумаю над твоим предложением. Я допиваю свой скотч и натягиваю улыбку, задаваясь вопросом, искренен ли он, могу ли я вообще доверять информации о Риллмане, которую он мне дал. Я видел переговоры Нила, как и все остальные: один неприятный подарок, который я хотел бы никогда не получать.
  Вы видите, как кто-то обезглавливает своего врага, вы думаете о нем по-другому.
  - Да, пожалуйста, обдумайте это внимательно.
  Звонит телефон. Он бросает взгляд на трубку. - Мне нужно ответить на этот звонок.
  Он встает, пожимает мне руку. - Будь очень осторожен, друг мой.
  Я киваю и выхожу оттуда.
  Раздается стук в дверь моего кабинета, почти в ту же секунду, когда я возвращаюсь. Я немного одурманен, но в остальном в порядке.
  - Войдите, - говорю я, пытаясь скрыть раздражение в голосе.
  В комнату заходит мужчина гигантского роста. Сначала я думаю, что это новозеландско–Южнотихоокеанская компания. Он, по крайней мере, такого роста, но это не Кири Бейкер. Я чувствую себя виноватым — еще пара движений, о которых я не сообщил службе безопасности.
  Здоровяк моргает. “ Просто подумал, что стоит сообщить тебе, что произошла смена. Его губы немного странно шевелятся, как будто на них шрамы. Я знаю, что не должна, но я смотрю на них, пытаясь понять, что именно не так.
  Он подходит ко мне, протягивая руку. “ Джейкоб. Я заменяю Оскара.
  “ Спасибо, ” говорю я, вставая, чтобы пожать ему руку. - Я действительно ценю то, что ты делаешь. И я пообещала Оскару, что буду вести себя хорошо”.
  Его рука накрывает мою. И я слишком поздно улавливаю движение другой его руки: она не открыта.
  Кулак Джейкоба врезается мне в голову. Я вижу звезды, буквально все виды пугающих созвездий. Водолей — сегодня из тебя выбьют все дерьмо, дурь. Одевайся по случаю сырой погоды и вероятной смерти.
  “ Не за что, ” говорит он, замахиваясь другим кулаком на мою голову. Я чувствую, как он меняется. Как-то съеживается, или, может быть, это просто комната кружится. “Всегда пожалуйста”.
  Смена. Надо сменить. Закрываю глаза. Сосредотачиваюсь где угодно, только не здесь!
  Но это мой конец. Пять смен в такой непосредственной близости никогда бы не произошли. Я лежу на полу, оглушенная, одна ноздря затянута пузырьком крови, который расширяется и сжимается при моем дыхании. Он легко поднимает меня, и кровавый пузырь лопается. Я трясу головой, пытаясь унять звон в ушах. Все, что я могу видеть в промежутках между долгими морганиями, - это ковер и моя кровь, разбрызгивающаяся узорами Роршаха.
  Я пытаюсь заговорить, просто издаю пару хрюканий. А потом мы перекидываемся. Не похоже, что далеко, но я не могу знать наверняка. На мгновение сердцебиение моего противника учащается.
  Снова ковер, знакомого цвета. Дверь распахивается, и мы переходим в другую комнату. Меня швыряет в кресло. Дверь со щелчком закрывается. Темнота. Шанс. У меня есть шанс.
  Я пытаюсь встать, ноги у меня словно пружины, и Халк снова сбивает меня с ног. “Пока нет, нам еще многое предстоит сделать”, - говорит он в темноте. “Я только начал с тобой”.
  
  OceanofPDF.com
  15
  Ув голове проясняется. Звон исчез, сменившись головной болью, почти равной моему сильнейшему похмелью.
  Я слышу только одно сердцебиение. Больше ничего. Единственное ровное биение, которое снова ускоряется на мгновение, затем замедляется. Только что что-то произошло. Я не уверен, что именно. Раздается металлический лязг. В воздухе пахнет пылью с легким привкусом промышленных чистящих средств. Где я, черт возьми, нахожусь?
  Чиркает спичка. Должно быть, горит какая-то ароматическая свеча, потому что я чувствую запах апельсинов или их химического эквивалента. Или у меня инсульт. Мои опухшие веки пропускают немного этого мерцающего света: он такой же красный, как кровь, вкус которой я ощущаю во рту.
  Я открываю глаза и узнаю комнату, даже при свете свечей. Это шкаф для метел на третьем этаже дома номер Четыре, тот самый шкаф для метел, который Морриган использовала для заключения мистера Д., когда он начал свой Раскол. Дверь передо мной сделана из цельного дерева и окована каким-то сплавом. Вы можете практически гарантировать, что ни у одного другого шкафа в мире нет такой двери.
  И вряд ли кто-нибудь посетит это место в ближайшее время.
  Это нехорошо. Морриган звукоизолировала все помещение, прежде чем запереть в нем мистера Д. Мне следовало выбить дверь и установить обычную. Но я никогда не ожидал, что сам окажусь здесь. Я пытаюсь пошевелиться. Мои руки свободны, но грубая веревка впивается в кожу рук: движение только затягивает мои путы. Это серьезная работа со злонамеренно-разведывательным узлом.
  “ На твоем месте я бы этого не делал. ” Голос незнакомый, отрывистый и хриплый, определенно не Джейкоба. Холодный металл касается моей щеки. - Не двигайся, если хочешь сохранить зрение.
  Я замираю. Нож скользит по моему лицу, оставляя кровь тут и там. Я пытаюсь перекинуться. Ничего. Что-то здесь ослабляет мои способности. Полагаю, именно так здесь содержался мистер Д. Да, эту комнату нужно убрать.
  Время для бахвальства. - Тебе придется поработать усерднее, если ты хочешь напугать меня ножом.
  “ Я сделаю, правда сделаю. Кажется, его это забавляет.
  Я поворачиваю голову вправо настолько, насколько могу, и киваю на свечи позади меня. “ Ты определенно выбрала интимную обстановку для... Ну, что это? Сеанса пыток?
  Раздается прерывистый выдох, почти смех, и чья-то рука проходит перед моим лицом. Вся ладонь в шрамах. “ Ты RMS. Ты действительно думаешь, что знаешь все”.
  “Я склонен считать, что проблема в лодыжке, мистер Риллман”. Слышен отчетливый вдох. Я не знаю, притворство это или нет, но он, похоже, искренне удивлен. “Где ты услышал это имя? Я думал, они забыли меня”.
  “ О, вокруг ловушек. Ты здесь довольно популярный парень. мистер Ди отзывается о тебе с большой нежностью.
  “Это дерьмо вычеркивает мое имя из истории компании. Ты больше не будешь говорить о нем”. Он бьет меня по затылку с такой силой, что я прикусываю язык и вижу звезды.
  “Хорошо, я не буду. Просто скажи мне: почему ты пытаешься убить меня?”
  “О, вы в некотором роде эксперимент, мистер де Селби. Новая ФИРМА, первая на памяти живущих. Кто бы мог в это поверить?” Говорит Риллман. “Мы оба знаем, что есть смерти, и потом есть еще смерти”.
  “ Как ты это сделал? - Спрашиваю я, мой язык распух и кровоточит во рту. “Как ты умер и вернулся?”
  Риллман фыркает. “Вас это оскорбляет? В конце концов, вы это сделали. Все, что вы, фирмы, должны, смерть - единственный способ выиграть переговоры. Это единственное необходимое условие, не так ли?
  Риллман обходит меня и оказывается лицом ко мне. Что-то не совсем правильное в его чертах лица. Он прячет их от меня. Они восковые, и его волосы выглядят не совсем настоящими. Теперь я думаю об этом, в Джейкобе тоже было что-то от этого взгляда. Риллман натянуто улыбается и проскальзывает мне за спину, где я не могу повернуть голову, чтобы последовать за ним. Он там просто размытое пятно, размытое пятно с острыми предметами в руках.
  - Послушай, я знаю, что ты провалил маневр “Орфея". Но это...
  Что-то снова сильно ударяет меня по затылку. Затем я понимаю, что пришел в себя, не могу сказать, сколько прошло времени, но вряд ли много. Взволнованный Риллман ходит кругами вокруг меня. Он подходит ближе, почти настолько, что я могу ударить его головой. Он проводит ножом по моей щеке.
  “ Ты не будешь говорить об этом. Я не потерпел неудачу. Меня предали. Спросите своего мистера Д. Здесь вы ни о чем не будете говорить”.
  - Какого черта тебе нужно? - спросил я.
  “Всему свое время”.
  Он убирает нож от моей щеки. Вонзает его в мясо чуть выше моего колена. И, Боже, помоги мне, я кричу. Не то чтобы от этого было что-то хорошее.
  “Ножам не нужно пугать, им просто нужна хорошая режущая кромка или острие, а в данном случае и то, и другое”.
  Кровь и слюна стекают по моему подбородку. “ Разве мы не можем просто … Чего ты хочешь?
  Он вытаскивает нож из моего колена и ударяет рукоятью в челюсть.
  - Я хочу, чтобы ты заткнулся.
  Я выплевываю еще кровь и выбитый зуб. Мой рот в беспорядке, мне приходится продолжать сплевывать, иначе я задохнусь, но это не мешает мне вырываться из веревок, связывающих меня здесь. Это не мешает мне рычать ему в лицо. “Это мой регион. Вы приходите сюда и угрожаете мне”.
  Я почти убедителен.
  Я снова пытаюсь переключиться, к черту демпфирующее поле. Я в отчаянии. Мне нужно убираться отсюда. Но на задворках моего сознания ощущается холодная рука, давление. Не сильно отличающаяся от той силы, которая удерживала меня в Тетис.
  Риллман наклоняет свое восковое лицо к моему и улыбается. “Каждый император, каждая фирма могут быть уничтожены. Ты должен знать это сейчас. Ты должен знать, что нигде нет безопасности для тебя и тебе подобных.
  “ Тогда убей меня. ” Я поднимаю к нему шею. - Просто покончи с этим.
  - О, если бы это было так просто, я бы так и сделал.
  И он прав. Мои раны уже заживают; во рту меньше крови. Плоть на ноге срастается.
  Телефон в моем кармане начинает звонить, я поражен, что могу ловить сигнал здесь, но не тут-то было. - Они собираются начать меня искать, - говорю я.
  Риллман кивает, лезет в мой карман и вытаскивает телефон. После двух ударов его левого ботинка телефон разлетается на куски на полу. “Да, и я уверен, что чулан для метел - это первое место, где они будут искать. Они не будут беспокоиться о тебе в течение нескольких часов. У меня есть время”.
  Он с размаху бьет меня кулаком по ребрам. Что-то ломается. Что-то рвется. Я снова захлебываюсь собственной кровью. Некоторое время я ничего не вижу. Риллман прав; это может продолжаться какое-то время. Моя природа такова, что я могу вынести много боли.
  “Она была моей. И я потерял ее. Конечно, ты не можешь этого понять, потому что ты этого не понимал. Ты изменил. Ты споткнулся, проболтался и каким-то образом вернул свою любовь.”Еще один удар по моей голове. “Четырнадцать лет брака. Ты не понимаешь? Что ты знаешь о такой любви?”
  Еще больше зубов расшатано. Кровь застревает у меня в горле.
  Что я знаю о любви? Я думаю о Лиссе. Интересно, увижу ли я ее когда-нибудь снова. Я не проводил с ней достаточно времени, даже близко недостаточно. Мы так много не сделали вместе. То, чего мы не испытали. Господи, я хочу жениться на ней.
  Меня не волнует, что для фирм неразумно вступать в брак. Меня не волнует, что это самая глупая вещь в мире. Она моя девушка. Мой.
  “Почему ты ухмыляешься?” Спрашивает Риллман.
  “ Что я знаю о любви? Я вернул ее. Я вернул ее, придурок.
  Еще пара ударов. Еще боль. Нож вонзается мне в позвоночник и остается там.
  Когда боль притупляется и я снова могу дышать, я поднимаю голову. - Чего ты хочешь, Риллман?
  “ Агония, не так ли? И с тем, как ты исцеляешься, мне не нужно быть деликатным.
  Он вытаскивает другой нож, светлый, как лунный свет, и узкий, как обычный столовый нож. Он хватает меня за мизинец левой руки. Я борюсь с ним, но он сильнее меня, и веревки, которые меня связывают, крепкие. “Этот нож не стальной, - говорит он, - но кое-что, что я подобрал в Глубокой Темноте. Давай посмотрим, как это работает”.
  Он с силой вонзает лезвие в мой мизинец. Кожа и кость разъезжаются в быстром и мучительном толчке. Я чувствую, как хрустит эта кость во всем моем теле. Я кричу. И я кричу. И я кричу, пока что-то не разрывает мне горло.
  “О, у нас впереди гораздо больше веселья, поверь мне”. Я сопротивляюсь, мои путы затягиваются, и Риллман позволяет мне; он так уверен, что я не могу сбежать.
  Он подносит нож к моей щеке.
  Но на этот раз я готова к нему. Я прижимаюсь головой к его черепу. Кость трескается о кость. Риллман тяжело падает.
  Он стонет. Я раскачиваюсь взад-вперед на своем стуле, а затем переворачиваюсь, приземляясь на Риллмана. Я разбиваю свой череп о его голову, снова и снова. Его нож лежит рядом с ним на полу. Я подхожу к нему, хватаю липкой от крови рукой и перерезаю свои путы.
  Нож чертовски острый. Через мгновение я свободен и, пошатываясь, поднимаюсь на ноги. Риллман снова стонет. И я бью его ногой по голове. Один раз. Два. Я наклоняюсь и приставляю нож к его лицу. Довольно большая часть меня получает от этого слишком большое удовольствие.
  - О, у нас впереди столько всего интересного, поверь мне. - Я пытаюсь дотянуться до второго ножа в спине, но не могу.
  Я нахожу свой палец на полу. Маленькая штучка подергивается. Интересно, если я оставлю ее в покое достаточно долго, вырастет ли из нее новый я? Я прижимаю его к ране, и палец с рукой начинают соединяться заново. Это агония, но скоро я снова буду цел.
  Мне нужно выбраться из этой крошечной комнаты. Стены смыкаются.
  Я, спотыкаясь, подхожу к двери, распахиваю ее и, пошатываясь, выхожу наружу. Риллман лежит на полу позади меня. Он никуда не денется.
  Смех и музыка эхом доносятся с верхнего этажа. Я, пошатываясь, бреду к лестнице и поднимаюсь на четвертый этаж. Чем ближе я подхожу, тем больше могу разглядеть. Рождественские гимны? Хуже того — современные рождественские гимны, дуф-дуф-дуфинг.
  Я пинком распахиваю дверь. А там мои сотрудники устраивают рождественскую вечеринку. В углу большая рождественская елка, кто-то хихикает у ксерокса. Тим разговаривает с какими-то шишками из правительства штата. Несмотря на все это, все кажется таким натянутым; вечеринка проходит по заведенному порядку. Дверь за мной захлопывается.
  Все с бокалами в руках оборачиваются, и вот он я. Я с моей кровью на рубашке. Я с окровавленным ножом в руке. Я в порванных и запекшихся штанах. Я с кровью, хлюпающей в моих ботинках при каждом шаге.
  Я подхожу к бару и наливаю себе Банди — высокий стакан, чистый. Мой мизинец все еще немного болтается. Я выпиваю ром одним глотком. Никто не двинулся с места, даже Тим.
  “О, и счастливого, блядь, Рождества”, - говорю я, размахивая стаканом в воздухе. Если бы не перекладина, на которую я опираюсь, я бы грохнулся на пол. Я почти падаю, и то потрясение, которое вызвало мое присутствие, проходит. Кажется, вся комната движется ко мне.
  “ Что, черт возьми, с тобой случилось? - Спрашивает Тим, подбегая туда, где стоят два парня из правительства: оба с любопытством смотрят на меня. Что они собираются написать в своих отчетах завтра?
  Я поднимаю то, что осталось от моей левой руки — хотя она и близко не такая грязная, как была, — и указываю на дверь. “Внизу. Шкаф для метел. Фрэнсис Риллман. Этот ублюдок пытался — ну, более чем пытался — помучить меня.
  Тим выбегает оттуда, бежит обратно тем путем, которым я пришла. Я оглядываюсь. Где Лисса? Потом меня шатает. Остальные мои сотрудники не уверены, что им следует делать. Я их не виню. Я слышу их учащенное сердцебиение. И еще есть один, которого я узнаю.
  “ Стивен! О, Стивен.
  Лисса здесь, она нашла меня, она поддерживает меня. Я никогда не был так счастлив, что меня поддерживают, что я связан в ее объятиях. Нам нужно кое-что обсудить. Не здесь, не сейчас, но как только мы сможем.
  “ Где ты был? - Спрашиваю я.
  - В твоем офисе. Господи, Стив, я пытался до тебя дозвониться. Я уже начал волноваться, но подумал. … Ну, в последнее время ты был повсюду. Она касается моего лица. - О, мой дорогой.
  “ Фрэнсис Риллман только что замучила меня. ” Я улыбаюсь ей. “ Меня никогда раньше не пытали. Думаю, я все сделал правильно.
  Она подводит меня к стулу. Весь персонал смотрит на нее. Бедные зеленые ублюдки, я действительно должен что-то сказать, но у меня перехватывает дыхание.
  “ Ты не мог бы вытащить нож из моей спины? Наконец мне удается.
  Она тянет, затем передумывает. “Может быть, нам стоит подождать доктора Брукера. Кажется, он застрял у тебя в позвоночнике”.
  - Это могло бы объяснить, почему это так больно.
  “Все будет хорошо”, - говорит она, вытирая кровь с моего лица. И хотя у меня, кажется, нет кровотечения, его очень много.
  -Да, безусловно.
  Кажется, никто больше не уверен, что делать. У меня такое чувство, что я их всех подвожу. Я не хочу этого делать. В конце концов, о Риллмане позаботились. Мои раны заживут, и больше никто не пострадал.
  Я встаю со стула с небольшой помощью Лиссы.
  “ Извините, ” говорю я своей команде. “ Продолжайте веселиться. Правда, все в порядке. Кто-нибудь, сделайте музыку погромче.
  Что касается вдохновляющих речей, то на самом деле это не так.
  Лисса вытирает еще немного крови с моего лица. - Стивен, большинство боссов просто напиваются и флиртуют со своими подчиненными на рождественских вечеринках.
  Тим, тяжело дыша, поднимается по лестнице. Оскар стоит позади него, выглядя очень разозленным. Тим передает мне мой телефон. Он снова целый. Я моргаю, глядя на него. Я вижу, где стеклянный фасад заканчивает заживать сам по себе: мельчайший след трещин. Должно быть, взломщик выполнил двадцатичетырехмесячный план.
  “ Риллман ушел, ” говорит Тим. “ Там только стул и кровь. Он переводит взгляд с меня на Лиссу и обратно. Его глаза безумны. Я могу сказать, что ему хочется ударить кого-нибудь. “Бедный ублюдок”.
  У меня нет ни времени, ни сил утешать его. “Парень был без сознания, когда я оставил его”.
  - Ну, сейчас его там нет.
  Я смотрю на Оскара, он только что оторвался от своего мобильного. “ Что случилось? Как он...
  “Риллман, это должен быть он, он убил Джейкоба. Зарезан в собственном доме”.
  - Так с кем же это я разговаривал в своем кабинете?
  - Я не знаю.
  - Это обнадеживает.
  “Послушай, сегодня кто-то умер”, - говорит Оскар. “Я собираюсь найти ублюдка, который это сделал, и он отомстит. Никто не поступит так ни с одним из моей команды.
  Я киваю, немного одурманенный отсутствием крови. Я знаю, что он чувствует. Я и так достаточно зол из-за этого, но если бы Риллман пытал кого-то еще, я бы не смог выразить свою ярость. По крайней мере, физические повреждения останутся для меня только воспоминанием.
  Бедный Джейкоб мертв, и, насколько я знаю, его даже не накачали как следует. Это слишком высокая цена.
  “ Он тоже работал на меня, ” говорю я. - Мы оба заставим этого ублюдка заплатить.
  Меня осеняет мысль. Мрачная. - У тебя есть фотография Джейкоба?
  Оскар кивает, вертит в руках свой мобильный и передает его мне. Лицо, на которое я смотрю, - это лицо человека, который меня ударил. Это нехорошо.
  - Это он, человек, который напал на меня.
  Оскар качает головой. “ Не может быть. Он мертв уже двенадцать часов.
  Отлично, Риллман может менять свою внешность. Вопрос в том, может ли он изменять свою внешность только тем, кто мертв? Или все живые тоже открыты для него?
  Где же сейчас может быть Риллман?
  Мой взгляд перемещается с Оскара на Тима и Лиссу, затем на толпу Помпезных гостей вокруг меня.
  Плюс паранойя.
  
  OceanofPDF.com
  16
  Dразве я не говорил тебе держаться подальше от неприятностей? ” ворчит доктор Брукер, глядя на мою руку. Палец прекрасно сросся. Неплохо для пары часов. Рана на моей ноге тоже затянулась. Он переводит взгляд с меня на Лиссу и Тима. “Я действительно сказал ему держаться подальше от неприятностей”.
  Я под капельницей, кровь наполняет мои вены. Я принимаю вторую дозу и начинаю чувствовать себя превосходно. Брукер чуть не упал в обморок при виде меня. Любой другой и я был бы мертв или, по крайней мере, в коме, считает он.
  - Это начинает раздражать, - говорю я.
  “Это было бы скорее фатально, чем раздражающе, если бы ты не был тем, кто ты есть. Так это точно Риллман?” Говорит Тим.
  “Да, но я все еще не могу понять, почему он это сделал. Я имею в виду, я не мог вывести его из себя. Этот ублюдок меня не знает.”Риллман, возможно, не первый человек, который хотел меня помучить, но он определенно был первым, кто попытался.
  “ Я думаю, Риллман проверяет пределы твоих способностей. Пытается выяснить, что может тебя убить.
  - Нилл сказал, что Риллман некоторое время был занозой в боку Мортмакса.
  “ Не здесь, ” говорит Тим. “ В нашей системе уже много лет нет записей о Риллмене. Он вздыхает. “Ты думаешь, что, возможно, Оркус используют тебя, чтобы выманить Риллмана? Я имею в виду, что есть связи, их много. Если Риллман стремится положить конец существующему положению вещей, вы были бы ему симпатичны”.
  Я обдумываю это некоторое время. “ Да, я новичок в своих способностях. У меня нет союзников как таковых.
  “И тебе удалось то, что не удалось ему”, - говорит Лисса. “Ты вернул кого-то из ада”.
  “ Ты надул его. Ты сказал, что он казался спокойным.
  Лисса кивает. “Возможно, "смирившийся" - лучший термин. Таковы большинство мертвецов. Возможно, он определился со своим планом действий. Возможно, он искал меня. Смерть была бы легким способом добиться этого. Он знает, как мы работаем, и, похоже, для него это не настоящее препятствие ”.
  “Подумай об этом”, - говорю я. “Подумай о том, каким безрассудным ты мог бы быть, если бы смерть не вызывала страха, не имела реальных последствий, и ты хотел бы отомстить”.
  “Это может вызвать у вас желание экспериментировать дальше. Особенно в нетрадиционных способах уничтожения фирмы”, - говорит Тим.
  - Вы хотите сказать, что раньше никто никогда не пытался убить фирму?
  Тим закатил глаза. “Ну, очевидно, что они это сделали, но безуспешно, если только это не часть Раскола, убивающего Помпезность ФИРМЫ, ослабляющего ее до тех пор, пока ее можно будет убить. Это грязно, запутанно и на самом деле может произойти только внутри компании. Помните, как вы, вероятно, читали в моих инструктажных записках, ” говорит Тим, бросая на меня строгий взгляд, “ RMS дают Помпезности возможность помпезничать. Вы превращаете их в дверь, которая открывает доступ в Подземный Мир и закрывает доступ к Мешалкам, но они также дают вам кое-что взамен. С их помощью вы можете меняться, исцеляться. Одна из причин, по которой вечеринка была такой подавленной, заключалась в количестве энергии, которую все мы тратили, чтобы сохранить тебе жизнь ”.
  “Это, и музыка, я имею в виду, те рождественские гимны были трагичными!” Говорю я. Лисса сердито смотрит на меня, напоминает мне оставаться в курсе. Тим качает головой, но продолжает.
  “Риллман, очевидно, стремится к нетрадиционным методам”.
  Я помню слова мистера Ди о смене парадигмы еще тогда, когда Морриган была рядом. “Он пытается добиться перемен. Реальное изменение системы”.
  Тим кивает. “Тебе придется признать, что убийство фирмы без разрушения ее Великолепия - гораздо менее кровавый переход”. Он ухмыляется. —Мне неприятно это говорить, Стив, но если дело дойдет до того, что я получу это, и ты получишь это, или только ты получишь это, я знаю, чего бы я предпочел...
  -Эй!-крикнуля
  Он поднимает руки в воздух. “ При условии, что я смогу отомстить. Я не спешу терять еще кого-то из своей семьи”.
  “Так почему Риллман хотел избавиться от меня? Я не могу поверить, что это только потому, что я преуспел в своем маневре Орфея, а он нет”. Но я могу поверить в это, по крайней мере, часть меня. Если бы я потерпел неудачу, а какое-то время я думал, что потерпел, горечь отравила бы меня.
  “Были ли у Морриган какие-нибудь союзники? Возможно, Риллман был одним из них”, - говорит Тим
  “Нет, я так не думаю. Морриган жестоко покончила со всеми его привязанностями. Судя по Переговорам, я думаю, что его союзники и враги были неразличимы ”.
  Тим кивает. “Даже Мешалки работали против него”.
  “ Что нам нужно сделать, так это найти Риллмана до того, как ему действительно удастся убить меня. А также организовать Смертельное соревнование, эффективно управлять Mortmax и...
  “ Не забудь о рождественской вечеринке. Тим улыбается, кивая на дверь снаружи. - Ну, ты уже все испортил.
  Доктор Брукер хмыкает и вопросительно смотрит на нас обоих. - Рождественская вечеринка?
  О, черт.
  “ Разве ты не получила приглашение? - Что? - одновременно спрашиваем мы с Тимом.
  - Возможно, нам нужно отменить Смертельное соревнование, - продолжаю я, меняя тему.
  Лисса и Тим качают головами. “Нет. Это единственное, чего ты не можешь сделать. Смертельный поединок никогда не должен отменяться. Это признак слабости, а ты не хочешь показывать свою слабость Орку.
  - Но люди пытаются убить нас.
  “Смерть вполне может быть предпочтительнее”, - говорит Тим.
  Говори за себя. “ Как я выгляжу? - Спрашиваю я, вставая и поправляя волосы, насколько это возможно. Мои пальцы натыкаются на то, что, как я подозреваю, является большими сгустками засохшей крови.
  Лисса улыбается мне. “Как будто Смерть согрелась”.
  По крайней мере, кто-то сохранил чувство юмора.
  Дома я не чувствую себя в безопасности.
  Остальная часть рождественской вечеринки прошла, ну, одним словом, неловко. Смерть и в лучшие времена убивает вечеринки. Особенно когда я проводил большую часть времени, пристально вглядываясь в каждого сотрудника или задавая трудные вопросы, на которые, по идее, только мои люди должны быть в состоянии ответить. Да, по поводу этогосостоится совещание персонала. Некоторые из основных фактов помпажа, о которых эти люди не знали, шокировали меня. Я испытал почти облегчение, когда столкновение с грузовиком унесло добрых полдюжины из них. Можете считать меня подлым, но я австралийская фирма, и смерть - это мое дело.
  Лисса оставалась рядом со мной весь вечер, даже отвечала на мои параноидальные вопросы — с короткими, часто смущающими ответами. Конечно, я знал, что это она, я близко знаком с ее сердцебиением. Я должен верить, что мимика Риллмана не простирается так далеко.
  Лисса засыпает почти в тот момент, когда ее голова касается подушки. Я пишу Сюзанне: Нужно поговорить.
  Через несколько секунд я получаю ответ: Да, знаете. Обычное место. Давайте преподадим нам еще один урок.
  Да, но на этот раз я буду задавать вопросы напрямую.
  Я перемещаюсь там. Самый глубокий Темный шепот вокруг меня. Я морщусь, ожидая большей боли, чем получаю на самом деле.
  Сюзанна улыбается мне, и на ней мое пальто. Я бы попросил его вернуть, но она выглядит чем-то уязвленной, немного менее уверенной. Прошло меньше суток с тех пор, как мы были здесь в последний раз, и я оставил ее свидетельствовать о судьбе одного из ее агентов.
  Впервые я вижу в ней что—то - я не решаюсь назвать это человеческим —. Уязвимость, с которой я никогда не ожидал столкнуться в фирме. Это на самом деле останавливает меня на мгновение. Напоминает мне, что не я один способен чувствовать боль.
  -Ваш агент?
  Сюзанна качает головой. “Это было нехорошо. Я не хочу об этом говорить. Он больше не испытывает никакой боли”.
  Над нами огромная чернильная масса бога-Мешалки поглощает все большую часть неба, словно какая-то гигантская и зловещая лавовая лампа.
  - Сегодня меня пытали.
  “Я в курсе этого”, - говорит Сюзанна. “Не забывай, что у меня на твоем счету десять помпов. Они включены достаточно, чтобы снять телефонную трубку. Я знал, что ты свяжешься с нами достаточно скоро. Твоя Лисса, она спит?”
  “Да, какое это имеет отношение к делу?”
  “Все. Это твоя Лисса. Это они все”. Сюзанна присаживается на корточки, поднимает горсть пыли и делает то, что она делает. Он танцует вокруг ее руки, сияя все ярче. Я вижу лицо Лиссы, ее закрытые глаза, она что-то шепчет во сне. Затем, одним рубящим движением, пыль падает на землю. “Им всем нужен сон. В конце концов, этого недостаточно. Гравитация меняет их всех. Они съезжают вниз, их кости тяжелеют. Они теряют быстроту мышления и быстроту действий. Они разлагаются. Это все, что у них есть, тащиться вперед, в ветхость и пыль. И все же это так прекрасно. Так трагично. И намного лучше, чем было раньше. Она спит, твоя девочка, но этого недостаточно, чтобы удержать последний сон.
  Мне не нужны уроки очевидного. Мне нужны ответы. “ Я знаю это. Я вырос среди смерти, ” говорю я. “Я был Помпой, точно так же, как и все вы были Помпами”.
  Сюзанна покровительственно похлопывает меня по плечу. “ Тебе только кажется, что это так. Вы не знаете смерть так, как мы знаем смерть. Это знание приходит, но у вас его еще нет. Ты никогда больше не почувствуешь тяжести, Стивен. К тебе это не относится, смерть, которую ты найдешь, будет быстрой и жестокой, и пройдут столетия, если ты будешь в своей игре. У вас будет время увидеть красоту и уродство жизни такой, какая она есть: мимолетной и все же, каким-то образом, вечной.
  “ И то, как ты придешь к этому знанию, не будет иметь никакого отношения к тому, что скажу я или Нилл. Я могу это гарантировать. ” Значит, она меня раскусила. Я стараюсь не выказывать никакого удивления. “Это придет к вам своим путем, как приходило к вам все остальное, потому что так это работает”.
  “Я чертовски медленно учусь”.
  “Здесь нечему учиться. Это непреложная истина, понимаете вы ее или нет. Через сто лет ты будешь таким же, как сейчас, и отличаться от других так, что ты даже не сможешь начать понимать. У тебя нет выбора в этом вопросе ”.
  - Но есть выбор, который нужно сделать.
  “ Настолько, насколько любой из нас может их создать. Мы все ведем одну и ту же борьбу. Враг не изменился. Это тоже постоянная величина”.
  Но я чувствую, что это так. Морриган в своих отношениях с Мешалками что-то запустила. Что-то, что я не могу точно сформулировать. Сюзанна наблюдает, как я пытаюсь это произнести, и видит, что это явно не получится.
  “ Риллман, что с ним? Он хочет моей смерти, - говорю я, наконец.
  -И все же совершенно очевидно, что это не так.
  - Скажи мне, как я могу его найти.
  Сюзанна отводит взгляд от меня, в сторону города Пожирания. - Если бы я знал способ, поверь мне, я бы давным-давно погнался за ним.
  Тут мне в голову приходит неприятная мысль. - Ты используешь меня как приманку?
  Сюзанна качает головой. “Ты выудил Риллмана. Раньше он был весь в секретности, строил тайные планы и пробирался в Ад и обратно. Из тебя получилась бы отличная наживка, но я боюсь, что в тот момент, когда мы используем тебя в качестве таковой, Риллман снова уйдет в подполье. Я хочу, чтобы ты был на моей стороне, ” говорит Сюзанна. “Блок Нила становится слишком могущественным”.
  Я удивленно смотрю на нее. - Я думала, он из твоего блока.
  “Время от времени мы можем помогать друг другу, но во многом не сходимся во мнениях. Мы знаем, как выступить единым фронтом, когда это необходимо. Но сейчас он меня беспокоит”.
  - Какая разница? - спросил я.
  “Когда у тебя будут столетия, мир изменится к лучшему. Поверь мне, ты это поймешь”.
  “ Какие у тебя планы относительно меня? Всесмертный...
  Сюзанна морщится. - Что сказала эта назойливая тварь?
  “Что я буду один. Что я упаду”.
  Сюзанна выглядит почти успокоенной, как будто я просто подтвердил что-то. “Мы совсем одни”, - говорит она. “Риллман. Ты. Лисса. Ты поймешь это, Стивен, если ты хотя бы наполовину такой умный, каким я тебя считаю. Чем дольше ты живешь, тем более одиноким ты становишься”.
  Я отворачиваюсь от нее и рассматриваю тьму бога-Мешалки наверху. Я с предельной ясностью помню необъятность его глаз в том видении, дарованном мне яростью Мешалки или моей новорожденной силой. Я смотрел на него сверху вниз. Конечно, я был слишком глуп, чтобы поступить по-другому. Я был там, в этой тьме, отбрасывающей своих поклонников прочь от земли живых. Я почувствовал силу Orcus unity, силу, которая простиралась вплоть до сотен моих Птичьих Нарядов.
  Абсолютно бессмысленно. Я знал, что, если дойдет до этого, мне придется сражаться с этой тьмой в одиночку, и это пугало меня до чертиков.
  “Я не думаю, что у нас больше нет столетий. Возможно, мое присутствие - это то, в чем нуждается Оркус, кто-то, кто придаст немного срочности происходящему, чтобы снова привлечь ваше внимание к приближающемуся голоду, заполняющему небо ”.
  Взгляд, которым одаривает меня Сюзанна, далеко не такой покровительственный, хотя мне все равно кажется, что она считает меня не более чем собакой, которая только что научилась приносить добычу.
  “Мы знаем, что это есть. Его присутствие неоспоримо, и мы что-то с этим делаем”, - говорит Сюзанна. “Ты должен мне поверить”.
  - Я действительно хотел бы это сделать.
  Сюзанна кивает. “ Сегодня утром я пришлю к тебе Фабера. Он покажет тебе нашу последнюю работу.
  - В семь утра, ” говорю я. - И убедись, что на этот раз он не опоздает.
  Сюзанна одаривает меня злобной улыбкой и выходит оттуда. Я стою, глядя в темноту. Вэл высвобождается из моей руки.
  “Я действительно ненавижу, как она это делает”, - вздыхает он. “Держать меня прикованной к твоей руке; это очень грубо”.
  - Не думаю, что ты ей нравишься, - говорю я.
  “ Что тут может не понравиться, а? А?
  Я даже не знаю, с чего начать.
  На следующее утро я отправляюсь в офис, оставляя Лиссу спать под защитой моей Птичьей Помпезности. Оскар уже там, ждет возле моего офиса. Он кивает мне, пропуская в дверь.
  Внизу кто-то разбирает дверцу шкафа для метел. Я даже отсюда чувствую, как она расстегивается, и я доволен.
  Это единственное место, которым Риллман или кто-либо другой, кто, возможно, захочет меня запереть, не может воспользоваться.
  Через несколько минут я чувствую прибытие Сербо. Оскар стучит в дверь.
  - Входи, - говорю я.
  Оскар распахивает дверь. - Он говорит, что вы его ждете.
  - Да, это так.
  Сербо кивает мне. Сегодня на нем зеленый котелок, который большинству людей сходит с рук только в День Святого Патрика, и только некоторым из них. Он переносит это со спокойным достоинством.
  Он поворачивается к Оскару. “Все в порядке”, - говорит он. “У меня нет намерения убивать твоего босса. Не смог бы, даже если бы попытался.
  Оскар задерживается у двери еще на мгновение.
  “ Это не Риллман, ” говорю я. - Он не сможет снова проделать это со мной.
  Дверь закрывается. Сербо поднимает бровь, глядя на меня. “Настоящий наемный головорез”.
  Я пропустил это мимо ушей. - Сюзанна сказала, что ты покажешь мне, что знаешь о боге-Мешалке?
  Сербо улыбается. “ И именно поэтому я здесь, мистер де Селби. Он указывает на меня. - А теперь, будь добр, встань и подойди ко мне.
  “Я вроде как ожидал презентацию в PowerPoint”.
  “То, что у меня есть, намного лучше любого компьютерного моделирования. А теперь вставай, вставай! Оторви свой зад от этого кресла!” Похоже, ему нравится кричать на фирму.
  Я встаю со своего трона и обхожу стол.
  - Возьми меня за руку, - говорит Сербо, протягивая ко мне руку.
  Я колеблюсь, и он морщится. “ О, ради всего святого. Ты даже не в моем вкусе!
  Я колеблюсь не поэтому, но его слова достаточно сильно подталкивают меня к действию.
  Рука Сербо теплая, и он крепко сжимает мою. “Это что-то новое. Техника, которую разрабатывает Сюзанна. Это зависит от набора навыков, необходимых для перехода ”.
  Я стону.
  Сербо сжимает мою руку. - Нет, это не перемещение само по себе. Во-первых, это более… ну, в общем,… кинематографично, мистер де Селби. И, во-вторых, это требует немного большего. Вы поймете, что я имею в виду. Он закрывает глаза. “Что бы ты ни делал, не отпускай. Мы отправляемся в путешествие не в виде пылинки эльфа, и я не Супермен”.
  Я пытаюсь представить Супермена в зеленом котелке, когда Сербо лезет в карман своей куртки. Он вытаскивает нож.
  Мне приходится бороться с рефлексом отстраниться. - Какого хрена ты с этим делаешь?
  Глаза Сербо распахиваются. Он смотрит на меня с презрением. “Не волнуйся, это не для тебя. Я был Анкоу почти два десятилетия в ФИРМЕ, возраст которой исчисляется столетиями. Вы кое-что поняли, но мне еще предстоит раскрыть действительно простой способ убить фирму, не убивая сначала ее Помпов. Даже Морриган не смогла бы этого сделать. Этот нож для меня.” Он делает глубокий вдох, стискивает зубы, а затем проводит лезвием по тыльной стороне руки, держащей мою. Кровь течет быстро. “Помни, не отпускай”.
  Между ударами сердца происходит вот что: мы в офисе, а потом под нами просто пространство, находящееся за пределами моего воображения. Мы огромные и крошечные одновременно, и мчимся по туннелю ярче любого ослепительного солнца. Мне приходится прикрыть глаза. Сербо сжимает мою руку еще крепче. На мгновение мне вспоминается безжалостная хватка Всесмерти.
  Затем мы оказываемся в пространстве, которое я видела раньше всего один раз. Я помню это немного по-другому, но в то время я боролась за спасение жизней Тима и Лиссы. Сначала я удивлен своей невесомостью здесь. Единственная сила, связывающая меня, дающая хоть какое-то ощущение верха или низа, - это рука Сербо. Мы стоим совсем близко, наши руки на бедрах, вцепившись друг в друга, как это делают дети. Неловко и крепко.
  Добро пожаловать в эфир. Пустота за пределами Глубочайшей Тьмы, где души находят полет и через которую приближается бог-Возбудитель.
  - Круто, - говорю я.
  -Всамомделе.
  Мы не столько летим, сколько движемся, и источником этой силы является кровоточащий кулак Сербо. Вокруг нас дрейфуют души, но мы движемся быстрее их. Иногда мне приходится отклонять свое тело в сторону, чтобы не ударить кого-нибудь из них.
  “ Осторожнее, ” говорит Сербо. - Ты потеряешь хватку.
  Тогда я поражаю душу. Чувствую, как она разлетается вдребезги у меня над головой. Она обжигает, а затем холодит при соприкосновении, как лед. Я запрокидываю голову и вижу, как он перестраивается позади нас. После этого я не утруждаю себя тем, чтобы избегать их. Это похоже на путешествие по плоской поверхности юты в снежную бурю. Я почти начинаю получать удовольствие. Скорость, свобода. Это то, что чувствуют души, когда они мертвы?
  - Спрашиваю я Сербо, и он пожимает плечами.
  “Мы не можем уйти далеко, всего на несколько шагов в бесконечность. Кровь не заменит смерть. Но этого достаточно”. Огромный глаз смотрит на нас сверху вниз, и мы мчимся к нему, холодный воздух ревет у меня в ушах.
  Мы уже давно подбираемся к этому глазу. Но я не могу не смотреть на это, как я смотрел на это раньше, хотя тогда это было гораздо дальше, и я был на земле, а не в этом невесомом месте; и мне было даровано видение, а не эта свистящая на ветру реальность.
  “ Он видит нас, не так ли? - Спрашиваю я, стараясь перекричать шум ветра.
  “Думаю, да”, - говорит Сербо. “Но мы тут ни при чем. Я делал это дюжину раз за последние три месяца, и с каждым разом добирался сюда гораздо быстрее ”.
  - Три месяца?
  - Тогда мы впервые заметили это. Ну, Сюзанна заметила. Изменение в эфире, внезапное повышение активности мешалки.
  - Как ты думаешь, Морриган знала об этом?
  “ Ну, он имел дело с Мешалками. Возможно, он знал об этом какое-то время. Или, может быть, это было просто совпадением, что он начал свой раскол именно тогда. Вы верите в совпадения, мистер де Селби? Сербо тычет в это свободной рукой. “Это впечатляет. Очень похоже на бога, ты не находишь?
  Тьма сгущается вокруг массы, наполовину грозовая туча, наполовину слизняк. С одной стороны, души сверкают и пытаются сбежать из его массы, но даже пока мы наблюдаем, из него высовывается черное щупальце, хватается и утаскивает некоторые из этих душ обратно в свою сторону. Тысяча, может быть, две тысячи. Крики звенят в моей голове.
  “Оно уже наносит неисчислимый ущерб”, - говорит Сербо. “И чем ближе оно подбирается, тем труднее душам спастись. Одному богу известно, что это делает с психическим равновесием Вселенной”.
  Мы пролетаем мимо великого глаза. “Помните, здесь это просто психическая масса. Когда она обрушится на Подземный Мир, а через него и на землю, эта масса проявится”.
  -Какимобразом?
  “ Мы не знаем, но— Мне жаль, но я думаю, нам лучше убираться отсюда. Глаза Сербо широко распахнуты. Я поворачиваю голову в направлении его взгляда; чувствую, как у меня замирает сердце.
  К нам устремляется щупальце. Когда оно приближается, я вижу края чего-то похожего на лезвия. Они колышутся и изгибаются. Малейшая нить от этой конечности разорвала бы нас на куски. Эфир внезапно потерял свою привлекательность. Что, черт возьми, не так с PowerPoint?
  “Подожди”, - говорит Сербо. “Подожди”.
  Он вытаскивает свой нож, опускает его обратно на ладонь, и мы внезапно разворачиваемся, отступаем, все быстрее и быстрее.
  И тут моя хватка ослабевает. Или Сербо отпускает свою.
  Я остаюсь, вращаюсь. Теряю скорость. Плыву в этой темноте, Цербо уже становится уменьшающейся фигурой передо мной.
  
  OceanofPDF.com
  17
  Hпередо мной, один в темноте, вот-вот меня разрежут на куски или утащат в пасть врага. Конечность бога-Мешалки протягивается ко мне сквозь эфир. Она такая большая, что я действительно не могу это постичь. Я для нее меньше муравья, но бог, тем не менее, получит меня. Я чувствую, как Стена отрывается от моей руки. Он выползает из моего рукава, бросает один взгляд на то, где мы находимся, на то, что надвигается, и убегает обратно под мою рубашку.
  Я пытаюсь переключиться. Ничего. Здесь у меня, кажется, нет никакой уверенности в реальности. Переключаться не от чего. Это не мое обычное состояние. Это не Подземный мир и не страна живых. В отчаянии я пробую снова. Я практически перестал двигаться. Я просто медленно вращаюсь по кругу. Черт.
  Где Сербо? Конечно, он вернется за мной.
  Но стал бы ли бы я, если бы эта штука приближалась?
  Я представляю, как он говорит Сюзанне: “Это он меня отпустил, дурак. Он это заслужил”.
  Может быть, в конце концов, таков был их план. Если это так, то он сработал. Я покойник.
  Ах, но я уже был мертв раньше. Спокойствие, пронизанное каким-то безумием, окутывает меня. Я улыбаюсь, широкой и насмешливой улыбкой. К черту все это. Ярость и радость, которые наполняют мои мечты, вспыхивают и выходят наружу. Я не боюсь смерти, я и есть Смерть. Неважно, что это пространство за пределами космоса - не мое царство.
  Я лезу в карман куртки, моя рука твердая, спокойная, как будто это что-то значит. Мои пальцы сжимаются вокруг ножа — ножа, который есть у каждой Помпы, чтобы пустить кровь и остановить перемешивание. Приближающееся существо - бог мешалки. И я знаю, как обращаться с мешалками. Я вонзаю нож сильнее, глубже, чем обычно. Кровь отливает от моей кожи, изгибается дугой вокруг меня. Мощная кровь фирмы. И внезапно я окутан светом, его шаром. Чище и ярче любой звезды.
  Щупальце на мгновение вздрагивает. Замирает. Я вижу, как оно освещается тем жестким светом, выкованным кровью. Лезвия неподвижны, хотя кажется, что каждое пульсирует, и я понимаю, что при всех своих острых краях они больше похожи на жгутики, чем на что-либо другое. Кожа под ней не столько черная, сколько серая, цвета пепла. За ней на меня смотрит глаз, и его широкий зрачок сужается. Я ничего не могу с собой поделать. Я подмигиваю.
  Вселенная делает вдох, а затем я мчусь назад. Рассекая холодный, темный воздух, направляясь домой. Но этого может быть недостаточно.
  Пауза щупальца длится мгновение.
  Что бы я ни делал, это только ошеломляло бога-Мешалку или удивляло его; меньше, чем укус блохи. Я слышу, как бог бросается в погоню, мощный свистящий рев, более громкий, чем ветер, и над этим шумом скрежет его ножевой бахромы удивительно похож на стон ветвей Одного Дерева.
  Оно набирает обороты. Оно набирает обороты.
  Его тень опускается на меня, как волна, но волна, скрежещущая, как меч, сплошные режущие кромки и голод. Я съеживаюсь, складываю руки на шее.
  Я захожу в свой кабинет. Я сильно ударяюсь об пол, сбивая дыхание, и почти врезаюсь в Сербо, что было бы не так уж плохо, думаю я. Мое дыхание учащается, а вместе с ним и ярость. Сербо лежит на заднице, бледный и тяжело дышащий, он соскальзывает с меня, нелепо сжимая свой зеленый котелок обеими руками. Все здание сотрясается, когда что-то ударяет в нас сверху. Метафизично это или нет, но удар сильный. Я закидываю руки за голову, но потолок держится.
  - Ты отпускаешь меня, - говорит Сербо, глядя на меня широко раскрытыми глазами, полными страха или вины, или того и другого вместе.
  “ И ты не мог вернуться и забрать меня? Я мгновенно вскакиваю на ноги. Хватаю его и встряхиваю. Я в восторге. Мое сердце бешено колотится, я едва осознаю, что поднимаю его над землей.
  - У меня не было времени, - пищит Сербо.
  “ Не было времени? - кричу я.
  Оскар распахивает дверь. С ним Тим.
  “Что это было?” Тим требования. Они останавливаются, смотрят на меня трясло Cerbo.
  Я опускаю Сербо на землю. Расправляю куртку и провожу пальцами по волосам. “Бог-мешалка”, я думаю.
  Сербо кивает. “ Раньше такого никогда не случалось. Он смотрит на Тима, потом на Оскара. “ Все в порядке. Он почти добрался до нас, но не может. Не здесь, пока нет. Прикосновение пальца - это не вторжение. А теперь, если вы извините нас, Тим и мистер Гун, мне нужно кое-что обсудить с вашим боссом.
  “Да”, - говорю я. “Кое-что"… Тим, я только что обнаружила кое-что, что ты должен уметь делать. Конечно, это будет кроваво, и ты действительно не хотел бы этого делать. Но— ” Я бросаю взгляд на Сербо. “ Господи, какие еще вещи должен уметь делать Тим? Я хочу, чтобы ты научил его. Мне нужно, чтобы он знал это дерьмо ”.
  Сербо опускает голову. “ Это было бы полезно. Вы работаете в невыгодных условиях.
  “ У тебя есть время поговорить с этим парнем? - Спрашиваю я Тима. Сербо бросает на него еще один страдальческий взгляд.
  “ Да, я найду время. Я смотрю на Тима, он выглядит немного не в себе. Может быть, он не бросил пить после вечеринки.
  - Отлично, я пришлю его, когда мы закончим.
  Как только Оскар и Тим уходят, я указываю на офисный стул.
  “ Мне действительно жаль, ” говорит Сербо, садясь. “ Что бы ты ни думал, в мои намерения не входило подвергать тебя опасности. Бог-Мешалка узнал тебя. Он определенно отреагировал.
  “ Замечательно. У меня достаточно врагов и без кровавого бога, который охотится за мной.
  - Слишком поздно для этого, - говорит Сербо, поправляя шляпу.
  “ Уже совсем близко, не так ли? Сколько у нас времени?
  “ Наилучшая оценка? Двенадцать месяцев.
  -А что хуже всего?
  “Ну, это просто постучали в дверь, не так ли?” он отвечает, указывая на нас сверху.
  Я смотрю на потолок, на пространство, через которое, как мне кажется, я провалился. Там крошечное черное пятно.
  - Так как же нам это остановить?
  Сербо смотрит на меня. “ Поверь мне, это то, над чем мы работаем. Я просто не знаю.
  Я смотрю на свою кровоточащую руку. Рана начинает затягиваться, но не так быстро и безболезненно, как хотелось бы. “Но это будет связано с кровью, не так ли? И много крови”.
  - А чего нет в нашем бизнесе, мистер де Селби? Скажите мне вы.
  “ Я хочу, чтобы ты был там. Научи Тима тому, что ему нужно знать. Покажи ему, что ты сделал. Покажи ему, как перекидываться. Но, пожалуйста, не делай ничего, что может его убить”.
  А затем, коротко наклонив голову, он выходит из комнаты. Я один.
  Я хватаю трубку черного телефона.
  “ Нам нужно поговорить. И немедленно!
  “Рынки”, - говорит мистер Ди и уходит, прежде чем я успеваю возразить. Все, что я могу сделать, это выпалить в тишину телефонной трубки.
  Рынки переполнены и расположены вдоль южного берега реки Стикс, ее черные воды лениво текут к волнующемуся морю. Толпы, которые собираются здесь и покупают продукты, в основном безмолвны. Это жуткая вещь, эти безмолвные покупки. Здесь нет ни намека на торг, ни на спрутинг, ни на музыкантов или других уличных артистов, хотя где-то вдалеке и монотонно играет флейта. Это всего лишь тень живого рынка. Воспоминание. Палатки сдвигаются, товары внутри меняются — в один момент прячутся кенгуру, в следующий крутятся волчки или фрукты — отголоски столетий торговли. Обмениваются деньги, и они самые разные — старые монеты и бумага; пластик тоже. Я слышу щелчок старого автомата для выдачи кредитных карт.
  Здесь, где так много мертвых, красный цвет неба смешивается с голубым сиянием плоти мертвых. А далеко над нами единственная ветвь Единого Дерева тянется через реку и город. Я могу только различить очертания крошечных фигурок там, наверху, ищущих место для отдыха и последний проход в Самую Глубокую Темноту.
  “Что вы думаете об этих апельсинах? Слишком мягкие?” - спрашивает мистер Д.
  “ Ты действительно чрезвычайно неприятный человек. Я наклоняюсь к нему, и это все, что я могу сделать, чтобы удержаться от того, чтобы не ткнуть его кулаком в грудь.
  Мистер Д. морщится. На мгновение его лицо становится почти таким же подвижным, как в те дни, когда он был фирмой. Возможно, он потребовал, чтобы мы встретились на рынках Преступного Мира, но я пришел сюда не для того, чтобы смотреть на апельсины, серебряные украшения, пивоваренную золу или ластики для карандашей Куклы-тролля. Вэл не разговаривает со мной после моего бегства от бога-Мешалки. Он порхает вокруг ближайшего ларька, бросая на меня неприязненные взгляды и поедая дагвудскую собаку. У него на подбородке испачкан томатный соус.
  “Что вы знали о боге-Мешалке перед смертью?” Я спрашиваю мистера Д.
  “ Очень мало, поверь мне. Я был не в курсе.
  - Но вы знали, что это произойдет?
  - Только то, что что-то надвигалось, а потом небольшой Раскол Морриган отвлек меня.
  “Ну, я видел это вблизи, и позвольте мне сказать вам, что это привело меня в ужас”.
  “Жил-был парень по имени Лавкрафт. Писал рассказы ужасов”.
  “ Да, я знаю, кем он был. Что насчет него? - Спрашиваю я, раздраженный таким поворотом разговора.
  “Ну, с Лавкрафтом, конечно, он был ужасным расистом, но кое в чем он был прав. Иногда ужас - единственная реакция”.
  “Террор". Ладно, так что насчет Риллмана?
  “Риллман действительно был для меня сюрпризом. Я думал, он давно умер”. Мистер Ди задумчиво сжимает апельсин. “Я люблю хорошие апельсины. О! Теперь он исчез и превратился в грушу!”
  —Хватит о...
  Затем я ловлю что-то краем глаза. Движение не совсем правильное, чуть слишком энергичное, чуть слишком живое. У соседнего прилавка стоит мужчина, который не мертв.
  Его руки не светятся голубым светом, который излучает каждая душа в Аду. Здесь не должно быть ничего живого, во всяком случае, в нашем понимании. Я наблюдаю за ним и пытаюсь вести себя так, будто не наблюдаю за ним. У него широкие плечи, на нем чумная маска с клювом и широкополая черная шляпа. Это тот самый парень, который перерезал веревку убийце-мойщику окон? Он переходит к другой кабинке, покачивая клювом вверх-вниз, как игрушечная птичка-поилка, и с чрезмерным интересом разглядывает то, что кажется коллекцией старых комиксов Арчи. Я могу разглядеть только лицо и корону Джагхеда.
  “Вы это видите?” Я спрашиваю мистера Д.
  “ Что видишь? Он пожимает плечами, откладывая грушу.
  У меня такое предчувствие, что если я сделаю хоть малейшее движение в сторону нашего Арчи,внимательно изучающего клювастого приятеля, он уберется восвояси. “Если ты не сможешь его увидеть, не волнуйся”. Хотя как ты можешь не заметить не светящегося человека в аду в маске чумного, выше моего понимания - даже на рынках. Этот парень действительно будет выглядеть необычно где угодно, кроме драм периода Черной Смерти или костюмированных вечеринок.
  “ Ну, теперь ты меня беспокоишь, ” говорит мистер Ди и, похоже, готов развернуться. Я хлопаю его рукой по плечу.
  “ В этом нет необходимости, ” говорю я. “ Ты не цель. Кроме того, как они могли тебя убить? Ты уже мертв.
  - Есть способы, поверь мне.
  Хм, может быть, мне нужно знать некоторые из них.
  “У тебя что, нет никаких идей?” - рявкает мистер Д. “Что он сейчас делает?”
  - Что угодно, только не смотреть в нашу сторону, - говорю я.
  Затем он ушел. Я не позволю этому остановить меня. Там, где он был, какой-то мутный водоворот, что–то вроде сумасшедшей комбинации бодрствования и черной дыры. Я перевожу взгляд с мистера Д. на эту темную массу. Она уменьшается, и быстро.
  Я знаю, что буду сожалеть об этом. Я бросаюсь к водовороту, который, как я предполагаю — надеюсь — является воротами, и ныряю в него.
  Тишина. Ледяные пальцы сжимают мое сердце - моя левая рука пульсирует. Это настоящее усилие не закричать от невыносимой, глубокой боли.
  Затем я выныриваю из темноты, скользя на животе, чувствуя себя странно отдохнувшим. Я вскакиваю на ноги, сжимая кулаки.
  Я все еще в Подземном мире. Гора Кут-тха возвышается за рекой. Единственное Дерево скрипит, отбрасывая на все свою огромную тень. Я узнаю это место! Я вижу старую газовую колонну — сооружение, которое отчасти помогло мне стать тем, кто я есть. Я помню агонию церемонии призыва, которую я проводил в его клоне из живого мира, чтобы попасть в Ад и призвать к себе пойманного в ловушку мистера Д. Как я вообще мог это вынести? Я просто сделал это, я думаю, у меня не было времени отреагировать или обдумать это. Может быть, я смог бы снова, но, зная, чего ожидать, я сомневаюсь в этом. Как, черт возьми, Риллману удается делать это снова и снова? Кто ему помогает?
  Человек в маске стоит у башни, ожидая меня, переминаясь с ноги на ногу.
  Я шагаю к нему. “ Ты! Мои руки прижаты к бокам. Я больше, злее, быстрее. Я фирма. Это моя территория. Я нависаю над ним. Наконец-то я получу ответы на некоторые вопросы! Ухмылка расползается по моему лицу. “Нет смысла убегать”.
  - Ты права, - говорит он голосом, который я не могу определить, танцуя слева от меня и вокруг меня.
  А потом я лежу на заднице, моргая. Из носа течет кровь, в голове пульсирует. У меня во рту слишком, блядь, знакомый вкус моей собственной крови. Жужжащие крылья мелькают прямо за пределами моего поля зрения.
  “ Ты в порядке? Уол кричит, его голос звучит в моих ушах густо, как патока. Я моргаю; он расплывчатый и нечеткий. И все еще держится за собаку дагвуда.
  “Этот придурок ударил меня!” Говорю я.
  Уол ухмыляется. “Ну, сначала ты должен быть простофилей”.
  Спасибо. Да, еще один комментарий от мальчика с плаката моего фан-клуба. “Тебе всегда обязательно быть таким?”
  “О чем ты говоришь? Когда я был другим? Развив в себе чувство юмора”.
  Я должен признать, что он действительно выглядит обеспокоенным. нечасто увидишь фирму, оглушенную и истекающую кровью в своем регионе. Это не особенно хорошо для моего эго, тем более что это уже второй раз за два дня. По крайней мере, на этот раз меня больше никто не видел. “Казалось, он знал, что делал”, - говорю я, пока Уол облетает меня в поисках других повреждений.
  - Ни хрена себе. - Он тяжело приземляется мне на плечо, и на мою рубашку капают капли томатного соуса.
  - Вы когда-нибудь видели его раньше?
  - У меня нет рентгеновского зрения.
  Я вздыхаю. - И в чем же ты мне помогаешь?
  “Я здесь, не так ли? даже когда бог надвигается на нас во тьме эфира, чего, кстати, я бы предпочел больше не испытывать - я здесь. И ты знаешь, что я всегда буду таким, ты, плаксивый ублюдок. Мы вместе, и я прикрою тебя.
  “ Да, послушай, мне жаль. Я с трудом поднимаюсь на ноги. Уол перелетает с одного плеча на другое. От этого движения у меня кружится голова. “У меня есть работа, которую нужно сделать”.
  “ Будь осторожен, ” говорит Уол. - Я не смогу присмотреть за тобой там, наверху.
  - Я сделаю все, что в моих силах.
  - Именно об этом я и беспокоюсь.
  
  OceanofPDF.com
  18
  TЯ кричу на кого-то по телефону. Он вешает трубку, когда я придвигаю стул к его столу. Я смотрю на темные круги под его красными глазами.
  - Ты действительно выглядишь так, будто вчера у тебя была тяжелая ночь, - говорю я.
  - А ты выглядишь так, словно тебя только что снова ударили по носу, - парирует он.
  Я подношу руку к лицу. Да, кровь. “Просто провел утро, гоняясь за кем-то по Подземному миру. Оказывается, мне следовало пригнуться, когда я догнал их.
  Тим передает мне коробку с салфетками. - Как ты думаешь, кто это был?
  “ По крайней мере, не Риллман. Это было слишком непохоже на него. Думаю, анкоу, но я не смог их разглядеть достаточно хорошо. По крайней мере, они не пырнули меня ножом. Есть что-то почти благородное в старом добром ударе по лицу. Я прикладываю салфетки. “Кстати, об Анкусе ...”
  “Урок Сербо был поучительным”.
  - Как ты думаешь, ты смог бы перекинуться?
  “Дайте мне три недели, и я буду меняться повсюду. Прямо сейчас от мысли о том, чтобы сделать это снова, меня тошнит. Стив, прости, что я когда-либо сомневался в тебе.
  “ Ситуация с Риллманом вышла из-под контроля, Тим. Что, черт возьми, мы должны делать?
  Тим перекладывает свои бумаги, поднимает на меня глаза. “ Мы продолжаем. Мы больше ничего не можем сделать. Мы продолжаем действовать осторожно, и мы не останавливаемся. Кем бы ни был Риллман и на кого бы он ни работал, они могут добраться до нас в любое время, когда захотят. Они уже доказали это. И если Риллман может меняться, то нет нигде безопасного места. Мы просто должны продолжать идти, пока либо мы не остановим его, либо он не остановит нас ”.
  Мои мысли возвращаются к вещам, над которыми мы можем иметь некоторый контроль. “Как у тебя дела с этими доводчиками?”
  Тим хмурится. “ Я ничего не могу выяснить. Люди в Департаменте очень молчаливы - я имею в виду, очень. Он вздыхает. “Я не могу вспомнить, когда в последний раз приходил на работу с похмелья. Я напоил троих из них прошлой ночью, после рождественской вечеринки, и ничего. Ни единого чертова писка. Но это мое лучшее предположение. Он протягивает мне небольшую пачку бумаг. “Они основаны на моих предположениях, когда я руководил этим портфолио”.
  Он смотрит на часы. “ У нас собеседование на работу в 11:30. Тебе нужно будет там быть, поскольку мы пользуемся твоим офисом и все такое.
  “ Правда? Сегодняшнее утро и так было достаточно напряженным!
  -Кто там? - спросил я.
  “Клэр Рэймидж. Она хорошо выглядит, по крайней мере, на бумаге. Лисса нашла ее. Я удивлен, что она ничего не упомянула, но, с другой стороны, какая у нас была неделя, а? Мы не узнаем наверняка, пока не сможем доставить ее в ваш офис и посмотреть, как она справляется с Преступным миром.
  “Что ты думаешь?” Офис - это просто формальность, и Лисса, и Тим обычно могут сказать об этом заранее.
  - Я думаю, с ней все будет в порядке.
  “Хорошо, увидимся в 11:30. И я прочитаю это прямо сейчас. Я обещаю”.
  “Обязательно сохрани это. Никакой ерунды с закладкой”, - говорит Тим, и, возможно, мне не стоит ему ухмыляться. Черт, мы так хорошо нажимаем друг на друга, что большую часть времени нам даже не нужно пытаться. Тим стонет. “ А теперь убирайся отсюда. И будь осторожен с теми, кого впускаешь в свою комнату, если только ты не собираешься это прочесть, потому что в таком случае, приятель, мне, возможно, придется помучить тебя самому ”.
  Он сидит и смотрит на меня. Я смущенно смотрю в ответ.
  “ Я займусь этим, ” говорю я. - Правда.
  Тим только что-то бормочет себе под нос. “Закрой дверь, когда будешь уходить”.
  Я возвращаюсь в свой офис, останавливаюсь на кухне, чтобы сварить кофе, и чувствую, что все эти глаза наблюдают за мной. Может быть, я был слишком строг со всеми прошлой ночью, или, может быть, дело в том, что у меня из носа еще не совсем перестала идти кровь. Я бросаю заметки Тима на стол: они приземляются с приятным и смутно угрожающим стуком.
  После десяти страниц я рад, что Тим работает на моей стороне.
  На первой странице описаны возможные угрозы населению Австралии в случае сбоя Mortmax. Региональный апокалипсис находится в центре внимания. Существует полдюжины сценариев конца света — о некоторых из которых я даже не подозревал — и о том, как Mortmax может быть в них замешан.
  Это довольно суровая, но, должен признать, честная оценка. И я могу понять, почему Тим, возможно, настаивал на более тесных правительственных связях с Mortmax, и именно поэтому он, возможно, так сопротивлялся семейному бизнесу.
  И теперь, когда мы были так близки к Региональному апокалипсису, а улицы были переполнены Активистами, я знаю, почему они могли просто прорваться через такую организацию, как Closers.
  Я читаю уже двадцать страниц, когда звонит телефон.
  Это Нилл. - Я слышал, у тебя вчера были какие-то неприятности, - говорит он.
  “ Да, полагаю, это можно назвать неприятностями. Мне трудно скрыть подозрение в своем голосе.
  “Состязания Смерти создают определенную ... ну... хаотическую энергию, но это случилось впервые. Ты уверен, что никто не пытается бросить тебе вызов?
  “ Помпу еще никто не убивал, ” говорю я. - На меня только что покушались.
  “ Ты уверен, что это не тот твой двоюродный брат? - Спрашивает Нилл. “Обычно проблема заключается в долбаных Анку”.
  “ Не мой двоюродный брат, я уверен в этом. ” Я пытаюсь зайти с другой стороны. “ У вас есть связь с правительством? На мгновение в трубке воцаряется тишина.
  “Да, это всего лишь что-то очень новое. Я никогда не думал, что нам это нужно раньше, но они были довольно убедительны”.
  “Дайте определение "убедительный". Настойчивый? Или принуждающий?”
  “Что ж, это определенно упростило остановку мешалок”, - говорит Нилл. Я ставлю на последнее.
  - У нас здесь есть группа под названием “Доводчики”.
  - Что это такое? - спросил я.
  “ Полиция, но подразделение, преданное нам. У вас там есть что-нибудь подобное?
  “ Насколько я знаю, нет. Просто подразделение, которое пристальнее следит за нашей бумажной работой, посещениями моргов и похорон, что-то в этом роде. Но связь или нет, наше общение с правительством немного ограничено. Можно сказать, что у нас обоих есть секреты, которые могут не понравиться другому. Почему у вас там такое подразделение?”
  “ Региональный апокалипсис. Я думаю, это их встревожило. Я, конечно, не могу их винить. Это встревожило меня ”.
  “Времена меняются”, - говорит Нилл, и в его голосе слышится нечто большее, чем просто намек на горечь.
  “Да, они меняются, это верно”.
  Я сделал еще несколько звонков, разговаривая как можно непосредственнее с различными фирмами. Все они, похоже, имеют что—то вроде правительственного присутствия, некоторые из них, когда их территории охватывают более одной страны - у некоторых их целых двадцать.
  Для большинства из них это что-то новое. А для тех, у кого это не так, они заметили повышенное внимание. Но это не единственное. Их отсутствие озабоченности по этому поводу вызывает тревогу. Что-то здесь не так. Это определенно будет включено в повестку дня обсуждения Смерти.
  Однако разговоры не ограничиваются правительственными ведомствами. Каждый из них предлагает мне союз или, по крайней мере, что-то вроде взаимного почесывания спины. Я уклончив.
  После последнего звонка я не успеваю повесить трубку больше, чем на несколько ударов сердца, когда телефон звонит снова.
  Алекс.
  “ Стив, я не могу долго говорить, ” говорит он низким голосом. “ Тебе скоро позвонят. Из Солстайс. Они нашли тело человека, который пытался застрелить вас. Ну, мы думаем, что это он.
  -Где? -спросиля.
  - Послушайте, когда я говорю, что они нашли тело, я имею в виду, что это сделали мы, но они его забрали.
  “ Ты хорошо рассмотрел? Соответствует ли это моему описанию?
  “ Нет, я туда не заглядывал. Доводчики уже были там, когда я приехал. Голос Алекса понижается до шепота. “Мне действительно не нравится эта команда. В них есть что-то ... не то”.
  - Тиму тоже ничего не удалось о них разузнать.
  “Да, ни одно агентство не является настолько секретным. Всегда есть кто-то, кто что-то знает и готов рассказать. Обычно, когда этого нет, приходится задумываться ”. На заднем плане слышится тихое бормотание. Алекс повышает голос. “Послушай, мне нужно идти. Но я скоро с тобой поговорю”. Он резко вешает трубку.
  Еще один звонок. Я не узнаю номер.
  “ Да? - Спрашиваю я.
  “Не о чем беспокоиться, это всего лишь Солнцестояние”.
  - Чем я могу быть вам полезен, детектив?
  “На самом деле, ничего, это больше того, что я могу для тебя сделать. Я подумал, что мог бы послать нескольких парней присмотреть за твоим домом.
  “ В моем доме или во мне? Меня подозревают в собственном убийстве, мистер Солстайс?
  Солстайс прочищает горло. “Конечно, нет, но опять же ... Странные вещи, мистер де Селби, странные вещи. На кладбище Тувонг подобрали не твое тело с травмами, свидетельствующими о сильном падении.
  Кладбище Тувонг расположено на горе Кут-тха, или Холме Одного Дерева, как мы его знаем. Одно из многих мест, расположенных рядом с Подземным миром, и имело смысл, что нападавший воспользовался им. Почему я об этом не подумал?
  - Вы опознали тело? - спросил я.
  “Ну, в этом-то все и дело. Идентифицировать особо нечего, но то, что у нас есть, наводит на мысль, что этот человек был Помпой. Я бы хотел, чтобы вы взглянули на него, так что, полагаю, вы можете кое—что для меня сделать.
  - Где ты? - спросил я.
  Он говорит мне. Это адрес, недалеко от Милтон-роуд, в центре города. Это странно. Это не обычный морг (или, как любит называть его правительство, Судебно-медицинская и научная служба) на Кесселс-роуд к югу от Брисбена. Здесь нет обычных коронарных путей. Я даже не знал, что там есть морг. Мне нужно будет уточнить это у Тима. Мне не нравится идея, что мертвые тела хранятся там, где мы не можем до них добраться. Честно говоря, это выбивает меня из колеи.
  Но я хочу увидеть это тело. Я переворачиваюсь.
  Это похоже на любой морг, который я когда-либо видел, хотя пахнет свежей краской и дезинфицирующими средствами. Здесь холодно, стены до половины выложены плиткой. Тело, завернутое в черный пластик, лежит на столе из нержавеющей стали, и от него исходит знакомый тонкий запах смерти, который невозможно полностью удалить, сколько бы чистящих средств вы ни использовали. Могло быть и хуже, у папы было несколько совершенно ужасных историй о моргах пятидесятых, чуть больше, чем сараи из гофрированного железа — поздней весной там начинало сильно вонять. И мухи… Здесь, по крайней мере, мух нет.
  Где—то вдалеке грохочет транспорт — наверное, на Милтон-роуд, - хотя здесь тихо, если не считать журчания холодильных установок и стрекотания компьютера с чем-то вроде уведомления по электронной почте. Кто-то получает много электронных писем.
  Солстайс выглядит бледным под своим загаром. Даже татуировка дракона на его предплечье потеряла свой блеск. Я не зайду так далеко, чтобы сказать, что он выглядит больным, но это близко к истине. Иногда я забываю, что не все имеют дело со смертью так часто, как я.
  - Когда вы начали пользоваться этим местом?
  Солстайс улыбается. “Это секретно. Но это что-то новенькое. Даже коронер не знает об этом”.
  - Кто-нибудь из моих людей знает?
  “ Нет, но мы держим здесь только "лиц, представляющих интерес’. И теперь ты знаешь об этом.
  Мне это не нравится. Как мы могли остановить здесь перемешивание с помощью мешалки? - Так где же он?
  Солнцестояние подходит к ближайшей плите, откидывает пластиковую пленку.
  Идентифицировать особо нечего. Все есть, но размельченное. Черты лица искажены и плоские, а насекомые или какие-то другие существа попытались переварить то, что осталось. Кожу пережевывают и прокладывают туннели, добывают, как будто это какой-то ресурс, и я думаю, так оно и есть. Вся плоть и кости такие.
  “ Кто-то приложил немало усилий, чтобы спрятать тело. Если бы ремонтник не решил поработать в северо-западном углу кладбища, он, возможно, просидел бы там еще дольше ”.
  Я знаю, что не получаю полной информации. Я знаю, что они отобрали это у копов, но я стараюсь, чтобы это не отразилось на моем лице.
  “ Очевидно, нет ни прав, ни бумажника, и отпечатков его пальцев нет. Мы ждем стоматолога, но я не испытываю особой надежды. Но потом появляется это. Он натягивает пластиковую пленку до пояса.
  Интересно.
  Вдоль обеих его рук и груди расположены серии взаимосвязанных татуировок-брекетов и пара других символов, которые могут иметь какой-то эзотерический смысл или быть чушью собачьей. Всегда трудно сказать наверняка, но это определенно те татуировки, которые могут быть у Помпы. У него даже была небольшая иконография смерти на лопатке, херувим, как у меня, хотя у него она больше.
  “Если он и был Помпой, то уж точно не принадлежал мне. Я чувствую это, когда моя Помпа умирает”. Это было то, чего мне еще не приходилось испытывать, но, без сомнения, скоро придется. С каждой фирмой такое случается. “Его слишком долго не было, чтобы я мог сказать, принадлежит ли он кому-то еще”. Мог ли он принадлежать Сюзанне? Нет, это не имеет смысла.
  “Вы доверяете другим фирмам?” Спрашивает Солнцестояние.
  Я фыркаю, не в силах сдержаться. - Вы знаете, как фирмы на самом деле становятся фирмами, мистер Солстайс?
  Солнцестояние качает головой. “Определенные переговоры”, - говорит он. “Что-то о дереве?”
  Что довольно неплохо. Он определенно знает больше, чем я, когда был просто Помпой. Я вспоминаю Переговоры, удивляясь, почему у чего-то столь кровавого было такое цивильное название. В конце концов, в дело были вовлечены два бормочущих, жаждущих смерти каменных клинка. “Позвольте мне просто сказать, что этот процесс даже близко не располагает к доверию. Я бы не стал доверять этим ублюдкам, как бы далеко я ни забрасывал их. Предатели, все до единого. В конце концов, это единственный способ стать твердым. Удары сзади, спереди и сбоку, с добавлением небольших рубящих ударов.
  - А как насчет тебя? - спросил я.
  “Я никогда не хотел этой работы. И ты знаешь, я отношусь к этому как к знаку гордости”.
  “ Не могу облегчить тебе задачу. … мне не хватает этой безжалостности. И все же ты здесь, РМ.
  - Я сделал то, что должен был.
  “Я полагаю, они все сказали бы это, не так ли? Разве не каждый, кто достигает власти?”
  Я смотрю на часы. “ Мы закончили? У меня назначена встреча.
  - Да, мы закончили.
  “ И насчет тех парней, которых вы хотите прислать. Не беспокойтесь, у нас есть свои люди.
  - Ты им доверяешь?
  -Совершенноверно.
  Солстайс улыбается. “Просто закрывай глаза на любые машины, припаркованные напротив твоего дома”.
  - Это внутреннее помещение, - говорю я сквозь стиснутые зубы.
  Солнцестояние качает головой. - Нет, когда люди умирают, это не так.
  Я злобно ухмыляюсь ему. - Вот как работает смерть.
  
  OceanofPDF.com
  19
  Уэлл, ты только посмотри на это? Говорит Тим. “Ты рано”.
  Тим сидит в своем кабинете, и именно там я снова изменилась. “В нужном месте, в неподходящее время. По крайней мере, ты в штанах, - говорю я.
  “ Ты понятия не имеешь, что происходит за этим столом. Тим закуривает сигарету. “Я думал, ты читаешь те записи брифинга”.
  “ Забавно, что ты это сказал. Меня прервал звонок из Солстайс. Я открываю дверь Тима и машу Оскару через всю комнату. Он морщится, глядя на меня. “Тим, мне не нравится, что федералы продолжают совать свой нос в наши дела”.
  Тим вздыхает. “Стив, все дело в подотчетности”.
  “Похоже, вы согласны с их подходом”.
  “ Нет. Но я понимаю. ” Он стряхивает пепел в банку из-под кока-колы. - Ты читал мои записи?
  “ Большинство из них. Но эта группа так не считает. Я тоже разговаривал с Алексом. Он говорит, что ничего не может о них узнать. Это Австралия. У нас нет никаких тайных групп.
  - А как же мы? - спросил я.
  “ Это другое дело. Мы не столько тайные, сколько непризнанные. Мы существуем с самого начала жизни.
  Тим провожает меня в мой кабинет, затем направляется в приемную, чтобы дождаться нашего возможного нового сотрудника.
  Оскар ждет меня за дверью. Под его профессиональным поведением скрывается определенная доля ярости.
  “ Извините, ” говорю я. - Был на собеседовании в полиции.
  Оскар морщится, хотя я думаю, что он немного примиряется со мной. - Насколько сложно позвонить, а?
  Он открывает дверь в мой кабинет. Лисса сидит в одном из кресел.
  Я поворачиваюсь к Оскару. “ Что это за сегодняшние нарушения безопасности? Я спрашиваю. Он снова морщится и захлопывает дверь у меня перед носом.
  - А разве у вас нет собственного кабинета, мисс Джонс?
  “Это был единственный раз, когда я знала, что смогу увидеть тебя”, - говорит Лисса. “Ни в одном из наших расписаний нет большого окна … Ты выглядишь немного бледной.
  “Я весь день гонялся за тенями, не так уж много шансов загореть”. Я опускаюсь на трон. “Как так получилось, что все знают о Риллмане, кроме меня?" Вы знали, что он регулярно переходил в Преступный мир? Сюзанна...”
  “А как же Сюзанна?” Резко спрашивает Лисса.
  Я стараюсь не выглядеть виноватой. “Мистер Ди говорит, что она рассказала ему, что Риллман годами создавал проблемы. Только не здесь. Похоже, потребовалось мое повышение, чтобы вернуть его в Австралию ”. Это еще одна вещь, за которую Морриган должна ответить.
  Я чувствую, как в здании снова бьется сердце. “ У нас посетитель, - говорю я. - Клэр Рэймидж?
  “Она хороша”, - говорит Лисса. “Одна из лучших, кого я нашла. У него даже есть кое-какая семейная история в этом деле.
  Оскар стучит в дверь, затем распахивает ее, показывая мне поднятый большой палец, и в комнату входит женщина (полагаю, Клэр) лет двадцати с небольшим. Тим следует за ней.
  Я изучаю ее лицо, чтобы увидеть, как она справляется с этим пространством. Она наклоняет голову. Хорошо, она уже слышит скрип Дерева. Но я думаю не об интервью. Я снова в том странном морге, пытаюсь собрать все воедино. На кого работал убийца? И когда тела перестали обрабатываться по обычным каналам?
  Я сижу на протяжении всего интервью, пытаясь выглядеть заинтересованной, но большинство вопросов задает Лисса. Надеюсь, я выгляжу достаточно приветливой и властной, а не настолько рассеянной. Все закончится меньше чем через час. Как только Клэр уйдет, Тим и Лисса все обсудят.
  “ Что ты думаешь? - Спрашивает меня Лисса. Я моргаю, глядя на нее.
  -По поводу чего?
  Лисса фыркает. “Клэр?”
  Я рассеянно машу рукой в сторону двери. “ Мисс Рэймидж была в порядке. В высшей степени работоспособна.
  Телефон Тима подает звуковой сигнал. Он морщится. - Я должен ответить на этот звонок.
  -Анку?
  “Нет, Поставщики Провизии. После церемонии они звонили мне каждую чертову секунду, потому что кто-то взял и оставил это на последнюю минуту ”.
  Я не знаю, стоит ли обижаться, что они имеют дело с Тимом, а не со мной. “Да, тебе лучше”. Тим бросает на Лиссу взгляд, который я не могу понять, и она кивает. О нет, лучше бы это не означало еще одной лекции для меня.
  Когда Тим выходит из комнаты, Лисса хмурится. “Ты снова теряешь концентрацию”.
  “ Нет, это не так, ” бормочу я. Как я могу объяснить, что, если уж на то пошло, я сосредоточен больше, чем когда-либо прежде, просто картинка изменилась. “ Поверь мне на слово, это не так. Клэр получила работу, я могу устроить ей пышную вечеринку завтра. Дай ей еще один день, чтобы подумать об этом и привести себя в норму, а?
  Лисса кивает, пытается выдавить улыбку, но безуспешно. Я могу понять, почему она беспокоится обо мне, но ей не нужно беспокоиться. Не об этом. - Ты же не хочешь давать ей слишком много времени.
  - Боишься, что она передумает?
  Лисса встает, целует меня в щеку и идет к двери. - А кто бы не стал?
  - Ты, я, Тим.
  Лисса смеется. Плохие примеры, каждый из них.
  Я осталась одна. Лисса была первым человеком, которого я превратила в Помпу: Лиссой. Конечно, она была одной из них раньше, но когда она воскресла обратно в свое тело, мне пришлось вернуть ей силы. В те мрачные моменты, когда Мешалки окружали нас, между нами была пугающая близость. Мы заглянули в душу друг друга и нашли там отголосок и вызов себе самим.
  Я откидываюсь на спинку трона и закрываю глаза, всего на мгновение. Ножи. Взмах косы. Туман цвета крови.
  Я резко просыпаюсь. Черт возьми! Парень мог бы отрезать себе веки, чтобы остановить эти видения.
  Что-то привлекает мое внимание. По-другому бьющееся сердце, небольшое изменение в электричестве. Кто-то переместился в мой город без предупреждения. И не просто где - нибудь ...
  Вот этого я допустить не могу.
  Я крепко зажмуриваю глаза, делаю глубокий вдох, чтобы подготовиться к непоправимому, и переношусь на гору Кут-тха. Старый холм Одного Дерева.
  Кто-то находится на моей территории, а этого не должно быть.
  
  OceanofPDF.com
  20
  Mount Coot-tha. Сердце города Брисбен и его подземного близнеца. Я оказываюсь посреди толпы туристов. Кажется, никого из них не впечатлила моя ругань или то, как я прыгаю на одной ноге. Это изменение ощущалось так, словно мне в бедро вонзили копье. Это что-то новенькое. Я думала, у меня получается лучше. Но это быстро проходит, даже если я краснею от смущения.
  “ Если ты закончил свой маленький танец, ” говорит Сюзанна. “ Мы можем начать сегодняшний урок. Хотя не торопись, я нахожу все это очень забавным.
  - Что ты здесь делаешь? - спросил я.
  “Проверяю твои способности, и должен сказать, что ты меня удивил. Я действительно не ожидал, что ты почувствуешь меня. Если бы я это сделал, я бы появился, скажем, в Тасмании. Ты получишь золотую звезду ”.
  “Мне не нравится, что все это происходит без предупреждения — это плохой сигнал”, - говорю я.
  Хорошее настроение Сюзанны немного улетучивается. “Ничего подобного не происходит. Если вы можете обнаружить меня или любую другую фирму, то и они могут обнаружить вас. Они будут знать, что ты знаешь, что они здесь”.
  - Никто не сможет подкрасться ко мне незаметно?
  “Не совсем”, - говорит Сюзанна. “Электрическая буря может скрыть их присутствие, но в электрическую бурю трудно попасть, и фирма, находящаяся в ее эпицентре, как правило, осторожна”.
  “А почему одна ФИРМА должна опасаться другой фирмы? Разве мы не должны быть едины?”
  Сюзанна приподнимает бровь. “Не будь наивной. RMS может причинить тебе боль больше, чем кто-либо другой, за исключением, возможно, этого мистера Риллмана. Когда фирма приходит без предупреждения, будьте готовы. И постарайтесь вспомнить, не перешли ли вы кому-нибудь дорогу ”.
  Кафе "Кута" на вершине горы Кут-тха открыто, и здесь, наверху, дует легкий ветерок, которого достаточно, чтобы избавиться от летней жары. Когда я был здесь в последний раз, я разговаривал с Морриганом, все еще думая, что он мой друг. Я знаю, что Сюзанна им не является; даже “союзник” было бы слишком щедрым термином.
  Брисбен раскинулся вокруг нас, огромный ковер поросших деревьями пригородов. Центральный деловой район возвышается на востоке, образуя плотное скопление небоскребов, вокруг которых протекает река Брисбен, ведущая к заливу Мортон. Ряд низких плоских гор отмечает западный горизонт. Воздух чист, типичный летний день в Брисбене.
  Но иногда я вижу и слышу Подземный мир одновременно, наложенный вид страны мертвых. Река редди. Массивные корневые опоры Единого Дерева. Скрип, скрип, скрип, когда его могучие ветви раскачиваются неугомонными ветрами Ада. Лицо Вэла на моей татуировке меняется. Здесь он почти может принять форму, и я знаю, что он этого хочет.
  - Хочешь кофе? - спросил я.
  Сюзанна качает головой. “ Просто место поспокойнее, подальше от всех этих туристов. Она морщится, как от головной боли. - Здесь слишком светло.
  “В Брисбене почти везде тише, чем здесь”, - говорю я.
  Я веду ее на смотровую площадку. Теперь здесь только мы. Возможно, наше присутствие как-то связано с этим. Соедините два среднеквадратичных значения, и всегда будет немного электричества. Хотя внизу на смотровой площадке бегают дети. Воздух сотрясается от жужжания цикад, детских криков и вездесущего скрипа Единственного дерева. Это мой дом.
  “Прелестно”, - говорит Сюзанна. “Глядя на это отсюда, я должна сказать, какой у вас красивый и уютный маленький город. Но это не совсем подходящее место для того, что я запланировал. Ты не против снова поменяться местами?”
  - Конечно, - отвечаю я.
  “ Наконец-то у тебя это получается лучше. В глазах Сюзанны появляется огонек. “Тогда Глубочайшая Тьма”, - говорит она.
  Я следую за ней туда. И меня не тошнит.
  - Итак, Фабер познакомил тебя с богом-Мешалкой?
  “Так близко и слишком лично. Это чуть не убило меня, большое вам спасибо”.
  “Наше дело опасное. И не более опасное, чем когда сталкиваешься с этим богом”.
  - Да, особенно когда твой гид отпускает твою руку.
  “ Уверяю вас, Фабер был совершенно подавлен тем, что произошло. По крайней мере, ты был достаточно сообразителен, чтобы сделать то, что должно было быть сделано.
  - Да, я был таким, не так ли?
  Сюзанна смеется. “Для тебя еще есть надежда. Тебе нужно было увидеть это вблизи. Тебе нужно было почувствовать, какой угрозой это стало. Чтобы понять, почему это пугает нас — всех нас — так, что бросает вызов обычным склокам Оркусов.
  “У меня уже была идея”. Когда Сюзанна начала относиться к этому серьезно? Она играет со мной? Но она всегда играет со мной!
  “Нет, ты понятия не имел. Эту тварь либо победят, либо она уничтожит нас. Жизнь и Оркуса. Мы, тринадцать, не сталкивались с такой угрозой за бесчисленные жизни. Об этом ничего не написано. Но ходят слухи. Оно, или что-то очень похожее на него, было побеждено раньше. Есть вещи, которые вам нужно знать. У вас богатое наследие, о котором вы едва ли догадываетесь. Начнем с основ. Вы знаете, почему помпаж причиняет боль?”
  “Потому что так оно и есть. В этом есть смысл, весь этот обмен энергией. Если мы собираемся взять что-то из нашей вселенной и поместить в другую, конечно, это будет больно ”.
  Сюзанна смотрит на меня и смеется. “Физика не имеет никакого отношения к тому, чем мы занимаемся, Стивен”. Сюзанна качает головой. “Нет. Боль - это добавка, нечто, что орк сконструировал с помощью церемонии и тяжелой работы, а затем включил в процесс. Раньше накачивание доставляло удовольствие, вызывало привыкание ”.
  - Это было бы опасно.
  “ Ты понятия не имеешь. До того, как их стало тринадцать, помпирование было кошмаром. Возможно, ты слишком хорошо это знаешь.
  Я навостряю уши при этих словах. Кошмары. Она видит это и улыбается.
  “ Да, они есть у всех нас. Ты слышал о ”Голодной смерти"?
  “Всего лишь несколько историй, которые папа рассказывал мне, когда я был ребенком”. Но то, как папа рассказывал им, я никогда не воспринимал всерьез.
  “Сейчас это просто истории, но было время, когда это было не так”. Ее голос замедляется и становится звучным и ритмичным. “Давным-давно, еще до нас с тобой. До того, как мир обрел ту форму, которую он имеет сейчас, или форму, в которой он был раньше, была только одна Смерть. И ее называли Голодной Смертью, потому что она всегда была голодной ”. Она приседает и проводит пальцем по пыли Глубочайшей Тьмы. За ней тянется пыльный след, теперь уже тринадцать следов, которые затем поднимаются и бегут вокруг ее пальцев. Они сливаются в форму — отдаленно напоминающую человека, отдаленно напоминающую Мешалку. Кажется, она качает головой от такой причудливости, взмахивает рукой, и "Голодная смерть" снова превращается в просто падающую пыль, но это немного сбивает ее ритм, на мгновение она снова становится просто циничной фирмой. “Если бы только от этого было так легко отмахнуться. Та картина мистера Д., зловещая, написанная крестьянином”.
  - “Триумф смерти”?
  “Это тот самый. Представь это. Ты понял?” Я киваю головой. “Теперь представь эту картину, но там только Смерть. И это повсюду. Голодная смерть была ходячим, меняющимся апокалипсисом. Случайный и жестокий в… Я полагаю ... более сфокусированным, чем наш мир на самом деле, и я бы предположил, что вы согласитесь, что наш мир довольно случайный и жестокий ”.
  -А что случилось с “Голодной смертью”?
  “ Ты знаешь. Закрой глаза, и ты узнаешь. Я ничего подобного не делаю, просто смотрю на нее. Она моргает.
  “ Я тебя не виню, ” говорит Сюзанна. “Когда я говорю тебе, что было тринадцать воинов, которые отправились на битву с ним, ты начинаешь понимать эту идею?”
  Я ошеломленно смотрю на нее.
  Она вздыхает. “Хорошо. Тринадцать воинов. Они сражались с Голодной Смертью, и что это была за битва, огонь и сера, буря и землетрясение. Вся эта настоящая ‘Книга Откровений’. Они боролись с ней. И они победили ее. Шесть раз. И каждый раз она возвращалась. Они разрезали ее на куски. И оно вернулось. Они растерли его костный мозг в пыль, и оно вернулось. Они даже растерли его костный мозг в пыль и превратили в некое подобие пасты, и все же от этого не было никакой пользы.
  “Наконец, седьмая, отчаянная битва. И на этот раз, когда земля вокруг них превратилась в пустыню, мир превратился в рану и повсюду были смерти, они начали задаваться вопросом, зачем они вообще пытались бороться с этим. Они остановили эту Голодную Смерть и на этот раз проглотили ее. Тринадцать воинов, и каждый из них поглотил одну тринадцатую сущности Голодной Смерти. И так оставалось на протяжении всего времени.
  “ Видишь ли, по-настоящему победить его так и не удалось. Смерть невозможна. Голодная Смерть живет в каждом из оркусов. В этом наша сила и то, чего каждый из нас боится. Это то, о чем ты мечтаешь, Стивен. Беспрепятственная смерть, кровь, ножи и коса. Всем нам снятся эти сны. Вот почему нам не нужно спать — его сила поддерживает нас — и вот почему мы не хотим спать ”.
  Я моргаю. - Значит, я каким-то образом проглотил тринадцатую часть “Голодной смерти”?
  “Поглощенный", пожалуй, лучший термин. Переговоры, как вы думаете, почему они такие жестокие? Чтобы стать Фирмой, вы должны утолить Голодную Смерть, должна пролиться кровь, и это единственный способ вытянуть ее из предыдущей Фирмы. И как только она окажется внутри вас … Наверняка вы почувствовали это там? Не только во снах. Разве вы иногда не испытываете его восторга от смерти и разрушения? Именно Голодная Смерть облегчает вам справляться с вещами, которые вы должны увидеть и сделать. И благодаря тебе это облегчает твою Помпезность”.
  “ Так что же такое Всеобщая Смерть? Она говорила со мной, и не только во сне.
  “Это тоже аспект "Голодной смерти". Мы, конечно, используем это для составления расписания, потому что оно существует вне времени. Благодаря ему мы знаем, кто должен умереть и когда. Он знает так много, и, лишенный Голодной смерти, он относительно безвреден ”.
  - Когда оно схватило меня, оно не показалось мне безобидным.
  “ Я сказал относительно. Это остается частью ”Голодной смерти".
  “Так чем же оно было, это нечто во мне, прежде чем превратилось в Голодную Смерть?”
  “ Возможно, что-то вроде бога-Мешалки. Мы не знаем. Все это произошло очень давно. За поколения до появления даже старейших фирм, даже до изобретения письменности”.
  - И все, чего оно хочет, - это смерти?
  “ Да, но не так, как это делают Мешалки. Что заставляет меня поверить, что это на них действительно не похоже. Вы должны уметь чувствовать это, чистую радость, которую приносит смерть. Мешалки желают положить конец жизни, для этого нужна жизнь, чтобы поддерживать ее. Я знаю, ты это чувствуешь.
  Да, хочу. Почему мне не сказали об этом раньше? Мистеру Ди с его "всему свое время". Мои сны были таким ужасным пространством, не в последнюю очередь из-за удовольствия, которое я в них нахожу.
  - Подумать только, здесь творится такая жестокая вещь, - я хлопаю себя по груди.
  Сюзанна отводит мою руку. “ Ты не должен так думать. Это не жестоко, просто изобретательно. Соедините это с таким умным и жестоким существом, как Homo sapiens, и вы получите все виды безумия, все виды способов убийства ”. Глаза Сюзанны блестят. “Лучше, чтобы это существовало внутри нас, распространилось по всему миру, и чтобы оно подпитывалось только раз в несколько поколений в результате Раскола и Переговоров. Подумайте о жестокости, которую мы предотвращаем своим существованием. Наш мир, мириады наших обществ существуют только потому, что мы дали людям время. Мы дали им возможность жить дольше, развивать культуру и технологии. Смерть остается, как и геноцид и безумие, но это не всеохватывающее явление”.
  Я помню свои переговоры. Орки собрались вокруг нас с Морриган в круг, в их глазах горел голод. Теперь я знаю, откуда взялась большая часть этого. На следующих переговорах я тоже буду выглядеть так же?
  “Итак, я правлю землей и морем вокруг Австралии как Смерть, потому что когда-то там были воины, и они убивали саму Смерть”.
  “Нет, ты не можешь убить Смерть, только придать ей форму. И нет, ты не правишь морем”.
  “Почему мистер Д. этого не объяснил? Пробелы, пробелы! У меня так много чертовых пробелов в знаниях. Что же тогда значит?”
  “ Вода и заключенная в ней сила. Мы заключили соглашение с этой силой о пересечении морей. Но там у нас нет власти. Она делает с теми душами, которые умирают в ее субстанции, что пожелает. Я надеюсь, что вам никогда не придется иметь с этим дело. Вода - жестокий посредник ”. Сюзанна дрожит. “И это твой урок на сегодня. Бог-Мешалка могуществен. Но внутри нас тоже есть сила. Секрет в том, чтобы использовать эту силу, не разрушая всего, за что сражались те первые воины ”.
  -И как мы это сделаем? - спросил я.
  “ У меня есть план. Сюзанна прикладывает палец к моим губам. - Но это в другой раз.
  Я все еще думаю о планах и "Смерти моря", когда возвращаюсь в свой офис. Точно в цель. Тим, очевидно, чувствует мое возвращение, потому что он неровно подбадривает меня из своего кабинета.
  На моем телефоне сообщение. Лисса.
  “Позвони мне, детка, когда у тебя будет возможность”.
  Я набираю ее номер. Она отвечает до первого гудка.
  “Это было быстро”, - говорю я.
  “ Я как раз собирался позвонить тебе снова. Где ты был?
  Я бормочу что-то о подготовке к смертельному испытанию, чувствуя укол вины. Если бы она только знала. Может быть, мне стоит просто рассказать ей о сделке с Сюзанной прямо сейчас.
  “ Стивен, у нас, возможно, проблема. На самом деле никакого мая здесь нет.
  - В чем дело? - спросил я.
  “ Мешалки. Что-то новенькое. Полагаю, это можно назвать их гнездом. Мне нужно, чтобы ты пришел сюда.
  “ Гнездо? Какого черта мы их не чувствуем?
  Она дает мне адрес в Вуллонгаббе. Это пара пригородов к югу от города. Примерно в десяти минутах езды отсюда, если движение не будет слишком плохим.
  Я смотрю на расписание. Запасных нет. Кроме Лиссы и меня, они должны быть в состоянии справиться с ними. Я не решаюсь переключиться туда. Если я почувствую сдвиг, возможно, они тоже смогут это сделать.
  Оскар стоит за дверью моего кабинета. Я открываю ее, и он смотрит на меня. — Мне понадобится твоя помощь - и Тревиса.
  - Нет проблем.
  - С какой скоростью ты можешь ездить на своем “Хаммере”?
  Оскар одаривает меня одной из самых широких и безумных улыбок, которые я когда-либо видел.
  
  OceanofPDF.com
  21
  Яне ожидала увидеть Алекса, но он там с Лиссой. Оба они выглядят довольно мрачно.
  Здесь нет светской беседы. Лисса ведет нас на плоскую крышу над улицей Стервятников, крупным притоком М1, автомагистрали, которая ведет в город и из него. Трафик быстро растет.
  Мешалки под нами движутся с уверенностью, которая приходит только после пребывания в теле в течение нескольких недель. Они сидят на передней веранде дома, попивая что-то похожее на пиво. Дом мог бы быть таким же, как любой другой в пригороде или Брисбене, если уж на то пошло. Это классический квинслендский дом, веранды вокруг, жестяная крыша. Очень похоже на дом моих родителей. Но этот дом знавал и лучшие дни; краска облупилась так сильно, что мы можем видеть это отсюда. На заднем дворе есть куча мусора, но это достаточно обычное дело. Единственная странность в нем — крыша - она напичкана антеннами, своеобразными колючими пучками. На кой черт они им понадобились?
  Мы находимся через реку от центра города. Я чувствую себя номером четыре, а чуть дальше по дороге находится крикетный стадион "Габба". Меня оскорбляет, что это происходит так близко от того места, где мы базируемся, и еще больше то, что это почти по соседству с одним из величайших крикетных полей в мире. Как могли Мешалки стать такими наглыми? Но я думаю, если бы у меня был бог, мчащийся сквозь эфир к земле, я бы тоже был наглым и, возможно, на меня оказали бы давление, чтобы я выступил. Творить добро и быть уверенным, что мой бог был доволен.
  Что меня беспокоит больше, так это то, что я не чувствую их вкуса в воздухе. Там ничего нет. Если уж на то пошло, пространство, которое они занимают, слишком нейтральное. Они ни живые, ни мертвые. Виноваты ли в этом антенны?
  Воздух неподвижен и влажен. На лбу Лиссы блестит пот. Оскар и Трэвис тоже это чувствуют.
  “ Что это? - Спрашиваю я. “ Антенны. Дом так близко от центра города. Почему?
  “Да, я никогда не видела ничего подобного”, - говорит Лисса. “И мы бы все равно не увидели, если бы не Алекс”.
  “ Алекс? Я смотрю на него. - Ты нашел это?
  “ Да, ” говорит он. “ Я пытался связаться с тобой. Когда не смог, я позвонил Лиссе. Я должен был догадаться, что она сможет выйти на тебя.
  “ Я была немного занята сегодня. Извини, - говорю я, испытывая чувство вины и все такое.
  Алекс кивает; похоже, мы все были заняты. “Я просматривал информацию о закрытии, и этот адрес всплывал несколько раз. Что-то о безопасном доме или о том, что меня заперли в сети. Я пришел и посмотрел, не подходя слишком близко. Ты можешь сказать почему.
  -Откуда у вас эта информация? - спросил я.
  “ Немного незаконно, ” бормочет Алекс, не в силах встретиться со мной взглядом. Ему совсем не нравится так работать. “Копался в электронных письмах на сервере Closers”.
  “Кажется, у него неплохой навык в кибершпионаже”, - одобрительно говорит Лисса.
  “Да, хорошо”. Он краснеет. “Это только между нами. Мне действительно не следовало быть здесь, но я хочу, чтобы все было сделано должным образом”. Алекс примерно такой же стеснительный, какими они бывают. Для него копаться было бы действительно больно.
  “Ты молодец”. Я рисую символ скобки на запястье Оскара, Трэвис уже закончил: краска - просто красный акрил, смешанный с моей кровью. Символ фигурной скобки - мощная защита от нашей “проблемы”. Во всяком случае, раньше так было. “Вы должны задаться вопросом, как долго это продолжается”. Я киваю на "Стиррер Хаус" внизу. Некоторые последствия пугают. Сколько еще таких заведений в пригородах и провинциальных городках? Места, где мы не так часто бываем?
  Лисса морщится. “В лучшем случае, некоторое время. Я бы сказала, недели три, может, четыре”.
  Солнцестояние знал об этом, но не сказал нам. В какую игру он играет? Я собираюсь позвонить этому ублюдку. Похоже, война, возможно, снова разгорается.
  “Этот твой бог-мешалка становится все ближе, не так ли?” Говорит Алекс.
  “Это всегда приближается, но расстояние - странная вещь в Самой Глубокой Темноте”. Если бы только он мог видеть это так близко, как я.
  Я оглядываю собравшуюся группу. “Оскар, Трэвис: вы двое, сообщите об этом, если у нас возникнут проблемы. Я на это и не рассчитывал, но опять же, я не ожидал наткнуться на конспиративную квартиру Стирреров в центре Брисбена. Алекс — ты не хочешь поехать с нами?” Я постукиваю по краске для скоб. Алекс мрачно кивает и соглашается на то, чтобы его покрасили.
  Оскар и Трэвис не выглядят счастливыми, но там, внизу, от них не будет никакой пользы. На самом деле они могут быть помехой, даже с краской для скоб.
  “Итак, как мы собираемся это сделать?” Спрашивает Лисса.
  - Лобовая атака сработает лучше всего, - говорю я.
  - Ты хочешь дождаться подкрепления?
  “ Не говори глупостей, мы справлялись и с худшими. И, кроме того, я думаю, здесь нужен тонкий подход.
  “ Думаешь, у тебя получится? Алекс фыркает, пытаясь сдержаться. Он видел, как я сражался с сотнями бродяг на Джордж-стрит, даже сам спас мне жизнь несколькими меткими выстрелами. Но это другое.
  - Ты думаешь, ты сможешь? Мы так развлекались, когда нам было по пять, - говорю я, слегка обнимая Лиссу.
  Алекс морщится. “ Не у вас одних были Шикарные родители. Я знаю, что делаю.
  Вокруг меня собрались две дюжины воробьев, они клюют и прыгают, выглядя чертовски невинно. Вы бы не знали, что все они поклевали мне руку и немного подкрепились моей кровью. В двух кварталах отсюда ждут восемь ворон. Тяжелым орудиям не нужна моя кровь; они менее традиционны, чем воробьи на этом фронте.
  Когда я только стал RM, мне удалось остановить несколько сотен Мешалок за один раз, но это была всего лишь вспышка моих новых способностей — очевидно, так оно и работает. С тех пор, в те несколько раз, когда я делал это, я возвращался к первоначальному методу, крови и прикосновениям. Полагаю, это помогает мне оставаться честным.
  Воробей прыгает мне на палец и нетерпеливо чирикает. У меня такое чувство, что я должна петь какой-нибудь музыкальный номер в стиле Диснея.
  Лисса проводит лезвием по своей руке. Это быстрое, резкое движение, а затем она целует меня в щеку.
  - Будь осторожен, - говорю я.
  -Ты тоже.
  - Поехали.
  Мы разделяемся: подходим к дому с противоположных сторон. Половина моих воробьев разбегается по заднему двору, остальные следуют за мной, бешено хлопая крошечными крылышками. Алекс не отстает от них, его пистолет наготове. Я делаю ему знак подойти к задней двери. Он кивает. Надеюсь, там он будет в большей безопасности.
  Я почти у дома, когда меня замечает первый Разносчик. Он роняет пиво. Я перепрыгиваю через забор, хватаюсь за ногу и чуть не падаю лицом вниз. Лисса уже проходит мимо меня. Она замахивается рукой на мешалку. Он ловит ее. Этот ублюдок в перчатках. Лисса размахивается другой рукой и шлепает его по голове кровавым отпечатком ладони.
  Теперь я нахожусь сверху другого. Его сущность карабкается и царапается сквозь меня, в Глубочайшую Тьму. Тело снова стало просто телом.
  Входная дверь не заперта. Я захожу первой, осторожно, но быстро.
  Лисса позади меня. Каждый раз, когда я моргаю, я мельком вижу то, что видят мои воробьи. Пока никто не пытался воспользоваться задней дверью. Алекс ждет там с пистолетом наготове, хотя не думаю, что от этого было бы много толку. Мои вороны рассекают воздух по направлению к зданию, их крики и карканье становятся громче с каждым взмахом крыльев.
  Я добираюсь до гостиной, и меня тошнит от запаха гниющей плоти. Впервые за долгое время это не вызвано алкоголем или сдвигом. И я не могу до конца поверить в то, что вижу: два дергающихся тела, привязанные к потолку, их плоть облеплена мухами. Пол под ними устилают личинки, хлюпающая, извивающаяся масса. Участки кожи Мешалок’ не покрытые мухами и не кишащие личинками, помечены символами, которые я не узнаю, но которые, тем не менее, вонзают в меня ледяные гвозди ужаса. Однако на этом дело не заканчивается, есть что-то неправильное в геометрии этих потолков, в том, как сходятся — или не сходятся — их углы, что-то, что сбивает с толку мое зрение, как семена мигрени. Я тоже чувствую запах застоявшегося дыма. Потолок над головой, по краям его искореженной геометрии, черный от подпалин.
  Тела дергаются в судорогах. Глаза распахиваются. Губы кривятся в самой хитрой из улыбок. “К концу вы все будете кричать”, - одновременно шепчут их облепленные мухами рты. “Это приближается”.
  Воздух заряжен диким электричеством. По всему моему телу волосы встают дыбом. В кармане потрескивает мобильный телефон. В дальнем углу комнаты электрическая паутина вздыхает и шипит в воздухе. Живая, дрожащая сеть. Он скользит ко мне; личинки лопаются и пузырятся на полу под ним. Мой первый инстинкт - убежать. Вместо этого я сильно шлепаю ближайшее тело. Душа Мешалки проходит сквозь меня, как клубок колючей проволоки. И электричество гаснет, как будто я разорвал цепь.
  Вторая Мешалка хватает меня за руку, уклоняется от моего удара и каким-то образом умудряется проскочить по потолку. Длина веревок, которыми оно связано, ограничивает движения существа. Оно посылает мне воздушный поцелуй. “Она умрет, они все умрут, и ты узнаешь, что будет дальше. И тебе будет все равно, ” шипит он. Он начинает грызть веревки. Но мы оба знаем, что у него нет шансов.
  Я замахиваюсь окровавленным кулаком на его морду, и это снова просто тело. Впрочем, это еще одно грубое стойло. Я падаю на корточки от боли. Они были в этих телах неделями. Их души обросли шипами и клубками. Мои воробьи тоже усердно работают. Их помпезность быстро наступает на хвост моей.
  Лисса, спотыкаясь, входит в гостиную. Она выглядит измученной. “В дни учебы в университете я бывала в нескольких притонах, но ни в одном не было такого ужасного, как этот. Даже когда я проигнорировала список убирающихся. Она кивает на тела. “В каждой комнате есть мешалка”.
  - Ты собрал их все?
  - Те, до которых твои воробьи не добрались до меня.
  “Что, черт возьми, здесь происходит? - спросил я. Я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на вспышки моего Птичьего Великолепия, пожирающего трупы, вырывающего клювами куски плоти.
  “Что-нибудь церемониальное”, - говорит Лисса, отвлекая меня от их пиршества. “Возможно, Мешалки пытались создать интерфейс между жизнью и неживой”.
  “ А, один из этих. Я почти могу скрыть сарказм в своем голосе и раздражение из-за очередного пробела в моих знаниях.
  Лисса качает головой, бинтуя ладонь. - Ты понятия не имеешь, о чем я говорю.
  Я целую ее в лоб. Я просто счастлив, что с ней все в порядке. “ Не совсем. Эй, по крайней мере, я честен.
  Она подчиняется поцелую. На ее щеке полоска крови. Я смахиваю его, как могу, но на самом деле просто превращаю в размазанное пятно.
  “Я знаю. Послушай, Стив, “ говорит она, ” я провела кое-какое исследование. Если бы мы не были так отвлечены, так чертовски заняты, я бы уже сказал вам. Интерфейс "жизнь-не жизнь" привлек бы живых в Ад, а неживых - сюда. Что-то вроде двери, больше похоже на карусель, и чем больше мешалок, тем быстрее она будет вращаться ”.
  - Значит, это позволит кому-то попасть в Ад?
  “Да, если бы они были сумасшедшими и как-то защищались”. Я думаю о тех загадочных татуировках на груди и руках моего несостоявшегося убийцы. “Однако они должны быть помпезными. Это аккуратный способ избежать использования одной из Признанных Сущностей. Я имею в виду, ты не мог себе представить, чтобы тетя Нети или Харон позволили себе подобное.
  Возможно, это объясняет, как именно Риллман воскрес из мертвых. Это, безусловно, объяснило бы, как мой стрелок умудрился болтаться возле моего офиса со скребком и пистолетом.
  “Что ж, по крайней мере, один интерфейс уничтожен”, - говорит Лисса.
  “Да, но они отлично умеют их прятать. Ты почувствовал это до того, как вошел внутрь?”
  - Вовсе нет.
  - Какую игру играет Солнцестояние, чтобы сохранить это в секрете?
  “Может быть, он нам не доверяет. Может быть, ему было любопытно посмотреть, что мы будем с этим делать”, - говорит Лисса.
  - Тогда нам придется быть особенно строгими.
  Мы проходим по дому, проверяя, все ли мешалки на месте. Затем я начинаю открывать шкафы, Лисса за мной. На кухне ничего нет, только старые коробки из-под пиццы и еще больше личинок. Мне придется промыть ботинки из шланга. Спальни тоже пусты, если не считать трупов над нами.
  “Мы позвоним и все проясним?” Спрашивает Лисса. В каждом городе создана команда для вывоза выловленных из моргов Мешалок.
  “Нет”, - говорю я. “Солстайсу и его команде было известно о доме. Пусть они наведут порядок”.
  В потолке коридора есть люк на крышу. Я подтаскиваю к нему стул, открываю его и заглядываю в нишу под потолком. Что-то врезается мне в голову. Я вскидываю руки. А потом это исчезает, что бы это ни было, и потолок превращается в деревянные балки, пыль и жар.
  “С тобой все в порядке?” Спрашивает Лисса.
  “ Да, просто нервничаю. Должно быть, птица попала в ловушку. Я снова смотрю в нишу на потолке. Здесь я вижу грубые сварные швы, которыми антенны крепятся к крыше. Проводки нет. Они прикреплены только к гофрированному железу. И все же я видел, как молния танцует в мою сторону по полу гостиной. Я спускаюсь обратно, чешу голову.
  “Что я хочу знать, так это как им удалось проникнуть в мир живых так, что мы их не почувствовали”, - говорит Лисса.
  “ Грозы, ” говорю я. “ У нас было много гроз. Электрическая активность может защитить практически все. И посмотри, где они обустроили дом. Я показываю в окно на трансформаторную станцию неподалеку. “Это и антенны, должно быть, создают много искажений. Как, по словам Алекса, они это называют? Сетка? Мне кажется, их больше.
  Лисса наклоняется и целует меня в щеку.
  - Для чего это? - спросил я.
  “Кажется, ты наконец-то кое-чему научилась”. Затем глаза Лиссы расширяются. “Где Алекс?”
  Где-то лает собака, а потом все стихает. С заднего двора раздается выстрел.
  Мы оба бросаемся к задней двери. Она закрыта на засов.
  Я пытаюсь сосредоточиться на своей Птичьей Помпезности, но она исчезла. Три вороны и дюжина воробьев, которые были у меня там, больше не наблюдают за Алексом. Тогда я понимаю, что они мертвы. Я пытаюсь уловить их воспоминания, но ничего не получается. В суматохе битвы я не заметил, что потерял их след.
  Дверь, может, и заперта намертво, но выглядит не слишком прочной. Я сильно пинаю ее. На третьем ударе ботинком о ремень безопасности дверь с грохотом распахивается.
  Две мешалки загнали Алекса в угол на заднем дворе. Моя Птичья пышность превратилась в кровавые комки перьев вокруг него. Мешалка держит Алекса за запястье одной рукой и замахивается на него ножом. Алекс изо всех сил старается держаться на расстоянии, но Мешалка притягивает его к себе. Другая Мешалка протягивает руку, чтобы схватить его. Эта, должно быть, новенькая; ее движения неуклюжи, волосы и шея покрыты паутиной.
  Мы с Лиссой бежим вниз по лестнице от задней двери к Алексу. Я беру того, у кого нож, обхватываю окровавленной рукой его шею, другой - талию и дергаю его назад в какой-то безумной пародии на танец.
  Другая Мешалка получает мгновенное уведомление и поворачивает голову в сторону Лиссы. Алекс наносит удар свободной рукой, и когда она спотыкается, Лисса останавливает ее. Мешалка падает.
  Моя рука дрожит в моей хватке. Я держусь, пока ее грубая душа царапает меня. Это ужасное ощущение; эта мешалка существует уже очень давно. Как только ее отбрасывает назад, в Самую Глубокую Темноту, я падаю на колени.
  “ Ты в порядке? - Спрашиваю я, глядя на Алекса.
  “ Ты, черт возьми, не торопился. Алекса трясет, но ему удается неуверенно улыбнуться.
  “ Извините, ” говорю я. - Я не ожидал, что здесь будет самая мощная мешалка. Сегодня было немало сюрпризов.
  “ Этот ублюдок только что упал с крыши и сбил твоих птиц. Они пытались защитить меня, но это было слишком быстро. А потом появился другой, вываливаясь из-под дома. Черт, я думал, что умер.
  Нет смысла размышлять, быть слишком напуганным. Алекс - мой друг, я должен немедленно избавиться от этого страха. Хотел бы я быть в этом лучше.
  “ Итак, Алекс. Ты что-нибудь делаешь на Рождество?
  “ Нет. ” Что ж, это его удивило. — Мама устраивает шумиху на круизном лайнере в Тихом океане, и...
  Да, его отец мертв, я не хочу, чтобы он туда ходил. “Ну, теперь ты там. Наше место. В десять тридцать.
  Ухмылка Алекса становится шире. “ Ты чертова помпа. Прямо как мой отец. Тебя ничто не выбивает из колеи.
  Я только хотел бы, чтобы это было правдой.
  
  OceanofPDF.com
  22
  Iесли кто-то открывает и закрывает дверь в Ад, тогда мне нужно знать, как это можно сделать. Мне надоело пребывать в неведении по этому поводу. Я пытаюсь дозвониться Харону, но его нет в офисе. Поэтому вместо этого я решила навестить тетю Нети.
  Тим останавливает меня у входа в ее коридор. - Я слышал, у тебя сегодня были проблемы на работе.
  “Если ты называешь Мешалки, генерирующие молнии и чуть не зарезавшие Алекса до смерти, тогда да”. Я вкратце рассказываю ему о доме и о том, что мы там нашли. “Лисса думает, что они строили врата между землями живых и мертвых, и я полагаю, что эти врата, возможно, были открыты некоторое время. И кто пользовался ими в последнее время? Риллман, и кто бы это ни был, черт возьми, кто следил за мной.
  - Ты думаешь, они связаны?
  - Они должны быть такими, не так ли?
  Тим затаскивает меня поглубже в коридор и зажигает свет. Здесь нет детекторов дыма.
  “ Если бы Алекс не узнал о доме, он все еще был бы там. И он все еще делал бы то, что, черт возьми, он делал. Я показываю большим пальцем в конец коридора. “Если кто-то и может рассказать мне об этом, так это она”.
  Тим понимает это. - Хочешь, я пойду с тобой?
  - Только если у тебя не будет Смертельного Поединка, чтобы помочь мне спланировать.
  Он с облегчением кивает. “ Завтра приедут поставщики провизии. Это должно быть интересно.
  Тим возвращается тем же путем, каким пришел, а я делаю глубокий вдох и направляюсь к дому тети Нети. Стена начинает шевелиться на моих бицепсах. Трепещут крылья. С каждым шагом он приобретает все более объемную форму.
  Даже в этом конце коридора я чувствую запах готовки. Это восхитительный и по—домашнему приятный запах - наверное, снова булочки.
  Я сжимаю кулак, чтобы постучать в дверь, и дверь распахивается. Не знаю, зачем я беспокоюсь.
  “ Это вы курите, мистер де Селби? Широкое многоглазое лицо тети Нети смотрит вниз. Она, прищурившись, заглядывает мне за плечо, осматривает коридор.
  “Нет, я бросил курить некоторое время назад. Это так и не закрепилось за мной”.
  “ Ну, от тебя воняет. ” Она тычет большим пальцем в Вэла. - Курящие херувимы, вы все класс.
  Уол яростно трясет головой. “Ого, это был не я. Я даже сигары не курю, ну, почти...”
  “ Извини, ” говорю я. “ Мой двоюродный брат Тим — моя Анку — немного нервничает в этом коридоре. Ты же знаешь, как это бывает.
  “ Ну, так и должно быть, если он не перестанет курить. Я ждала тебя, ” говорит тетя Нети и улыбается, обнажая зубы, темные, как межзвездное пространство, и десны слишком ярко-красного цвета. За ними мелькает еще более красный язычок.
  Я прочищаю горло. - Я ожидал этого.
  Тетя Нети хихикает. “ А теперь заходи в дом, молодой человек. И мы немного поболтаем.
  Я закрываю за собой дверь и вхожу в приторное тепло ее маленькой гостиной, надеясь избежать ее объятий. Но безуспешно.
  Восемь рук тети Нети обнимают меня. Она почти сбивает меня с ног. Я чмокаю ее в щеку. Мистер Ди настоял, чтобы я это сделала, и она снова улыбается мне. Я еще раз вижу все эти зубы.
  До меня дошли слухи, что она ест человеческие пальцы. Ее комната выходит в сад огромных размеров, и я заглядываю в дверь, которая ведет туда. Часть этого, должно быть, связана с миром живых, потому что он такой зеленый. “Питается кровью и костями”, - говорит она, наблюдая за мной и хлопая в ладоши. “Здесь этого много”. Она говорит это слишком восторженно.
  Есть и другие двери, ведущие в другие региональные штаб—квартиры, но все они закрыты. За одной из них движутся тени. За другой раздается скрежет и царапанье. Сколько людей вошли в эту гостиную и не вышли? Сколько живет между стенами, между царствами жизни и смерти?
  Ну, я не человек в этом смысле. Так что здесь я в безопасности. По крайней мере, я говорю себе, что здесь я в безопасности. И я вроде как могу в это поверить.
  Крошечный паучок в углу значительно вырос. Он отбрасывает большую черную тень на стену и наблюдает за мной с той же интенсивностью, что и в прошлый раз.
  Нети передает мне тарелку с булочками, предварительно разрезав их на половинки и намазав сначала сливочным маслом, затем джемом, а затем сливками. “Только что из духовки”, - говорит она. “И я только что открыла новую банку ежевичного джема”.
  Мама обычно варила ежевичный джем. Папа готовил булочки. И, как говорила мама, “Стивен бы все испортил”.
  Уол тычет меня в ребра.
  “ Спасибо, ” быстро говорю я. Беру булочку, откусываю от края. Затем откусываю приличный кусок. “Это восхитительно”.
  Тетя Нети сияет. “Конечно, это так, дорогая. Я всегда пеку булочки, когда люди приходят с вопросами. Я нахожу, что это развязывает язык.
  - Мне нужно знать, кто переходил границу в последнее время, - говорю я.
  Нети хмурится. - Насколько я могу судить, ничего особенного не произошло. Последним действительно странным переходом была ты, дорогая. С тех пор у нас не было ничего, кроме, знаете ли, случайных проблесков души, которая не очень рада двигаться дальше. И когда я говорю "не рада", я имею в виду бушующую, лающую, безумно несчастную. Должно быть, чтобы произвести впечатление. Но это все. А теперь ешь. Я потратила немало времени на эти булочки. Ты знаешь, как трудно сделать адскую муку вкусной?”
  Я не спрашиваю, как, просто киваю головой. “Это действительно вкусно”.
  Тетя Нети лучезарно улыбается мне. Глаза хищные, как у ястреба, ждущие, ждущие подходящего момента. Подходящий момент для чего, я не уверен, но от этого у меня по коже бегут мурашки, по крайней мере, не меньше, чем когда она обняла меня.
  Я прочищаю горло. - Что вы знаете о Фрэнсисе Риллмане?
  -Тот Фрэнсис Риллман?
  - Полагаю, что да.
  “Он был очень амбициозен. Однажды он пришел ко мне. По какому-то поводу. … О, это было давно. Дай мне подумать ... ”
  - Это действительно очень важно.
  - О, я знаю это, дорогая.
  - Он недавно умер.
  Тетя Нети приподнимает бровь. “ На самом деле, я так не думаю. ” Она встает и подходит к одной из закрытых дверей. Она появляется и исчезает в мгновение ока. У меня не так много шансов увидеть, что находится за ее пределами, но подумайте о вопле, ставшем явным, и вы будете на полпути туда. Она кладет книгу на крошечный столик перед собой и перелистывает страницы.
  Я пытаюсь заглянуть в него.
  “ Нет, нет. Насколько я могу видеть, там ничего нет. Она передает его мне, и я вижу там свое имя, последнюю запись, написанную аккуратным шрифтом, рядом с ней буквы ОМ. “Это мой список тех, кто перешел границу и вернулся обратно. Это небольшая книга, потому что она не должна быть такой длинной. Он здесь только один раз, как и ты.
  И вот он, за строчкой передо мной, Фрэнсис Риллман ОМ (F). Полагаю, маневр Орфея провалился.
  “Правда? Лисса говорит, что она накачала его”.
  “ Должно быть, она ошибается, дорогая. Он побывал в Аду и вернулся оттуда всего один раз. Съешь еще булочку, ты слишком худая.
  Уол наклоняется, чтобы взять булочку, но она отшвыривает его. - С другой стороны, ты могла бы сбросить несколько фунтов.
  “Эй, меня возмущает такой намек. Я чертов херувим”.
  “ Не обижайся, ты похожа на херувима, который съел херувима поменьше, предварительно обжарив его в кляре, и не одного. Она подмигивает мне. “Теперь, давайте просто скажем, что, гипотетически, Лисса did победила Риллмана и что он каким-то образом вернулся. Что ж, я бы не удивился. В конце концов, ты сделал нечто подобное.
  Я пожимаю плечами. “Похоже, я думаю, хотя на самом деле я никогда не умирала. Но Лисса умерла, и я вернула ее обратно”.
  “ Без посторонней помощи ты этого не сделал. Смех тети Нети звенит, как колокольчик. Она хлопает меня по обоим коленям. “ Ты фирма. Ты умер дюжиной смертей, сотней, тысячей - это все, что ты когда-либо делал ”.
  Я ненавижу этот ход рассуждений. На самом деле я не так уж сильно отличаюсь от своей прошлой жизни Помпы. Я, конечно, чувствую себя сбитым с толку, как никогда.
  -А как бы Риллман вернулся? - спросил я.
  “ Давай посмотрим … Ярость и отсутствие компромиссов. Ты должен знать, что они достаточно сильны. Я слышал, у тебя была своя доля этого. Не стоит недооценивать эффективность ни того, ни другого”.
  
  OceanofPDF.com
  23
  Wкогда лисса возвращается к четвертому номеру, выглядя измученной, я тащу ее в свой кабинет. Она выдыхает, и я слушаю. Ее день был долгим, еще два помешивания, и это после нашего нападения на дом Мешалок. И, конечно, жарче этого быть не могло? Конечно, в ее родном Мельбурне было жарко, но это была сухая жара. Люди умирают, готовят и умирают, затем готовят еще кого-то в жару и штормы. И это даже не говоря о мешалках, толпящихся вокруг них. Я чувствую себя виноватым, потому что, поскольку я ее босс и партнер, я несу ответственность за большинство ее проблем.
  Затем моя очередь высказаться. Я рассказываю о тете Нети. “Она не смогла дать мне много. Похоже, никто из них на это не способен.
  “Это путь высшего руководства и Признанных организаций”, - говорит Лисса. “Они никогда не дадут тебе много. Это не в их интересах. Клянусь, им нравится наблюдать, как мы слепо увлечены. Им это нравится ”.
  - Я не знаю.
  “Дай этому время”, - говорит Лисса, ее слова напоминают мне слова Сюзанны.
  “Нети уверена, что Риллман жив. Она даже показала мне свою книгу, дневник, который она ведет. Если Риллман умер и вернулся, значит, он делает что-то новое”.
  - Ну, говорят, он был новатором.
  - Не кажись таким впечатленным, когда говоришь это.
  “ Поверь, ты производишь на меня большее впечатление. Она хватает свою черную сумку. “ Стив, с меня сегодня достаточно работы. Можем ли мы...?”
  “ Я пока не хочу возвращаться домой, ” говорю я. Это был долгий день, но я не готова провести бессонную ночь в доме моих родителей.
  Лисса выгибает бровь. “Ну, и куда ты хочешь пойти?”
  - Думаю, тебе понравится.
  Королла стоит на парковке. Мы проходим мимо людей, работающих в ночную смену. Они улыбаются Лиссе, когда мы направляемся к лифту, и избегают зрительного контакта со мной. Я не возражаю, пока они работают.
  - Вы хорошо справились с этим участком, - говорю я, пока мы ждем лифт.
  Лисса вздыхает. “Иногда это заставляет меня задуматься, не так ли нам следовало работать в Mortmax все это время. Когда дело касалось только семей, на эту работу приходили люди, которые на самом деле этого не хотели ”.
  Это могло бы подвести итог и Лиссе, и мне в один момент. Мне хотелось бы думать, что к настоящему времени мы пришли к некоторому принятию наших соответствующих карьерных траекторий.
  “ Тебе нравится быть помпой, не так ли? Спрашиваю я.
  Лисса потирает подбородок, бессознательный жест, который я всегда нахожу очаровательным. “Не знаю, подходит ли слово "счастлива". Во-первых, у меня паршивый босс… Но, серьезно, за последние пару месяцев мне пришлось сильно повзрослеть. Я понял, что иногда ты не получаешь того, чего хочешь, или, в зависимости от обстоятельств, то, чего ты хочешь, на самом деле не то, чего ты хочешь. А как насчет тебя?”
  Сигналит лифт. Мы заходим внутрь, но я не отвечаю. Просто сжимаю ее руку, и когда лифт останавливается на подземной автостоянке, я веду ее к "Королле".
  Я веду машину, Лисса развалилась на пассажирском сиденье, не потрудившись скрыть зевоту. - Это займет много времени?
  “ Нет, ты отдыхай. Я разбужу тебя, когда мы доберемся туда.
  Ее уже нет, когда мы сворачиваем на Джордж-стрит. Какая у нее удивительная способность спать. Город вокруг нас яркий. Мы проходим мимо огромной зеленой рождественской елки на площади и прокладываем себе путь среди людей, шатающихся по домам с рождественских вечеринок, одетых для работы с кондиционером и ужина, а не для супа, как в декабрьский вечер в Брисбене.
  На перекрестке Джордж и Энн горит красный свет. Я помню, как стоял там на углу с призраками моих родителей, задаваясь вопросом, как долго я собираюсь прожить, и как, черт возьми, я собирался это делать без них. Каждый сталкивается с этим моментом в своей жизни. Может быть, ты проведешь остаток своих дней, пытаясь ответить на этот вопрос.
  Не знаю, гордились бы ли бы мной мои родители. Они, конечно, не одобрили бы все это пьянство. Но я сделал для них все, что мог.
  Загорается свет, и кто-то сигналит мне сзади. Я включаю передачу и выезжаю из города ... или направляюсь к центру города. Зависит от того, как вы на это смотрите.
  Десять минут спустя "Королла", покачиваясь, преодолевает последний участок извилистой дороги, ведущей к вершине горы Кут-тха. Лисса свернулась калачиком на сиденье рядом со мной. Я убираю волосы с ее лица, и она улыбается. Это красивая улыбка, но каждый раз, когда я вижу кого-то спящим, во мне вспыхивает укол ревности. Я подавляю ее. Это не вина Лиссы, я должна привыкнуть к этому. Кроме того, чувство вины из-за того, с кем я в последний раз проводила здесь время, снимает напряжение.
  Я заезжаю в парк на вершине горы, останавливаю машину на холостом ходу. На смотровой площадке горят огни. Здесь, наверху, воздух прохладнее, но все еще теплый. На западе надвигается гроза, которая распространилась за последние несколько недель. Тяжелые облака оставляют электрические следы на горизонте. Даже с этим приближающимся возмущением я все еще чувствую Единственное Дерево, хотя его присутствие несколько приглушено.
  В Подземном Мире он возвышался бы надо мной в этот момент, по нему карабкались бы мертвецы, те, кто был готов или вынужден сделать следующий шаг в Глубочайшую Тьму. Здесь, конечно, есть только живые леса, низкорослые эвкалипты, которые поют и вздыхают от приближающейся бури.
  Я так много работал и ничего не добился. Кажется, что все, несмотря на все мои усилия, выходит из-под контроля. Вы действительно можете научиться быть фирмой без отрыва от работы? Может быть, именно на это и похожа работа в фирме, и Сюзанна и Компания просто надевают маску спокойной деловитости, пытаясь обеспечить бесперебойную работу Mortmax. Это беспокоит меня гораздо больше, чем любой недостаток, которым я мог бы обладать. Намного больше.
  Город внизу светится. Самолеты, мигая огнями, мчатся к аэропорту на востоке или поднимаются с него, все они отклоняются от фронта облаков. Лисса просыпается, когда я выключаю двигатель.
  - Мы уже на месте? - спросил я.
  -Ага.
  Она улыбается мне. Ее лицо слишком бледное. И хотя я никогда не думаю о ней таким образом, в этот момент она кажется такой хрупкой. И я должен поцеловать ее. Я просто должен.
  Я обхватываю ее голову руками, снова чувствуя себя подростком. Автостоянка - популярное место для поцелуев, город под нами - ковер, залитый светом. Я целую ее, и она целует меня. Мои руки обводят контуры ее тела. Когда шторм приближается к нам, вездесущая завеса сердцебиения спадает, и все, что я могу чувствовать, - это ее бешено бьющееся сердце под моей ладонью. Я глажу ее грудь, сначала неловко. Здесь все слишком открыто, но опять же, нашим первым сексуальным опытом был неловкий ритуал связывания, основанный на мастурбации, на автостоянке.
  Лисса прижимается ко мне. Одежда не успевает сниматься достаточно быстро. Молния прочерчивает небо, словно в знак сочувствия.
  - Сейчас, - стонет она.
  И это быстро и сложно в такой крошечной машине, когда мешает ручка переключения передач, не говоря уже о рулевом колесе и сиденье, которое почти прогибается под нашим весом. Но мы справляемся с этим. Бывают моменты неуклюжести, моменты ритма. Мы смеемся друг над другом, забываем, где находимся.
  Шторм уже выходит в море. Темнота кажется очищенной от загрязнений, огни города горят ярче. Я вдыхаю ее запах.
  “Это было по-другому”, - говорит она.
  - Но хороший?
  - Знаешь, неуверенность в себе не очень привлекательна.
  Когда буря утихла, сердцебиение Лиссы - всего лишь одно из миллионов, которые я снова могу чувствовать, учащенное, замедляющееся, останавливающееся, терпящее неудачу. Но ее губы прямо здесь, у моего сердца; ее губы так близко к моим, что я целую ее снова.
  Хаммер Оскара останавливается рядом с нами, за ним следует Трэвис в маленьком красном автомобиле с откидным верхом.
  - У нас могут быть неприятности, - говорю я.
  Лисса ухмыляется. “Мы всегда в беде”.
  Оскар выходит из машины, стучит в мое окно. Я замолкаю и смотрю на него так виновато, как только может любой, чувствующий себя таким самодовольным, как я.
  “Послушай, ” говорит Оскар, “ если ты хочешь умереть, то это твоя прерогатива, Стивен. Но если тебя убьют, кто мне заплатит?" И этот бизнес в значительной степени передается из уст в уста. Вы пытаетесь разрушить мой бизнес?”
  - Мне очень жаль.
  “Это моя вина”, - говорит Лисса. “Я хотела подняться сюда и посмотреть на шторм”.
  - Тебе понравилось?
  Мы с Лиссой обмениваемся взглядом, который длится немного слишком долго, а потом еще чуть дольше.
  Оскар краснеет, когда я снова смотрю на него. - Да, мы это сделали.
  “ Ты сейчас же возвращаешься домой, ” говорит он. - Пожалуйста.
  Оскар едет позади нас. У меня есть Okkervil River в MP3, голос Уилла Шеффа, выкрикивающий слова песни “For Real”, заполняющий Corolla. Это сплошная угроза и тоска, но прямо сейчас это звучит так романтично, как вы только могли себе представить. Надвигается еще одна буря. Скоро снова хлынет дождь. Река Брисбен протекает рядом с нами, сияя отраженным сиянием города. Слева от нас возвышаются небоскребы. Массивное колесо обозрения Саутбэнк представляет собой огненный круг справа от нас через реку. Вода немного зовет меня. Я работаю в фирме совсем недолго, но я уже знаю, как много вещей связано со смертью, как много мест служат интерфейсами или связующими звеньями между Подземным миром и миром живых.
  В зеркале заднего вида я вижу Оскара, склонившегося над рулем своего Hummer. Его лицо сурово; затем вспышка молнии в небе скрывает его. Трэвис едет немного впереди. Я не знаю, чего, по их мнению, они добьются, если что-то действительно произойдет на автостраде.
  Я выбираю наш съезд с M3.
  И затем я чувствую это. Что-то не так. Сила или присутствие, которых не существовало мгновение назад. И это исходит из-под нас. Я кладу левую руку на приборную панель. Звучит странный ритм, идущий в противовес песне.
  “ Бомба! Вон! Я уже сбавляю скорость. Я чувствую, как нарастает грохот, приближающийся к крещендо шрапнели. Я думаю, есть маленькая частичка меня, Голодная Смерть, которая любит это.
  Лисса смотрит на меня. Она открывает дверь: дорога проносится мимо. Времени нет. Впереди ничего не приближается, дорога свободна. Я отстегиваю ремень безопасности. Машина замедляет ход, но недостаточно. Вибрация меняется, усиливаясь. Взрыв, вся эта потенциальная энергия вот-вот превратится в огонь.
  Лисса прыгает, и я делаю то, во что раньше не верила, что это возможно. Я визуализирую это, как, должно быть, Сюзанна со мной, фиксирую движение в своем черепе, а затем перемещаюсь под ней. Заключаю ее в объятия. Она не борется со мной, просто принимает, что я могу принять это наказание. Я обнимаю ее, привязываю к себе. Она теплая и неподвижная рядом с моей холодной плотью.
  Мы выезжаем и катимся. Земля твердая и зазубренная. Моя одежда рвется. Дорога кусается, она глубоко впивается своими грязными зубами. А впереди нас Corolla, замедленная почти до полной остановки, взрывается серией резких взрывов. С неба падают обломки нашей маленькой машины.
  Я лежу на дороге, тяжело дыша. Лисса поднимается на ноги; порезы покрывают все ее руки, но, слава Богу, мне досталось хуже всего. Она хватает меня за запястье и оттаскивает от встречного движения. Когда мы оказываемся на краю дороги, она опускается рядом со мной. И тогда буря обрушивает весь этот дождь, этот ослепляющий стремительный ливень.
  Оскар уже подъезжает к нам сзади, дворники работают, аварийные огни мигают. Машины замедляют ход, но Трэвис управляет движением. Я никогда не видел, чтобы кто-то делал это с таким щегольством. Когда мужчина такой крупный, люди обращают на него внимание.
  “ Ты в порядке? Я кричу Лиссе. Внутри меня что-то течет, даже когда я чувствую, как срастаются плоть и кости. Я промокаю под дождем. Лисса наклоняется, крепко целует меня и прищуривается; наше общение больше похоже на чтение по губам, чем на что-либо другое.
  “ Ты оставил крышку топливного бака открытой или что-то в этом роде? она смотрит на меня одними губами.
  Кости смещаются. Ребра встают на место, органы восстанавливаются сами: у меня получается лучше. Хотя зудит ужасно.
  “ Да, и еще я оставил бомбу в бардачке. Извини.
  Мы смотрим на "Короллу". Это пылающие обломки, из которых валит черный дым. Я чувствую, что это спасло нам жизни.
  “ Господи! - восклицает Оскар. - С тобой все в порядке?
  “ Прекрасно. Мы оба в порядке, - говорит Лисса. Как будто все это для нас не ново. И это, черт возьми, не так.
  Солнцестояние оказывается среди обломков почти до того, как туда подъезжают машины скорой помощи и пожарные, на его лице застыла гримаса. Гроза пришла и ушла; воздух такой густой, что его можно разливать половником.
  Мимо проползают машины. В основном зеваки, разглядывающие обломки и различные оттенки мигающих огней.
  “ Господи, де Селби. У тебя все становится только хуже, не так ли? Он пинает обломки обшитым сталью ботинком. “Я бы понял, если бы у тебя была машина, которую стоит взорвать, но этот кусок дерьма ...”
  Это оскорбляет меня больше, чем следовало бы. Но, по крайней мере, с появлением Солнцестояния мне не нужно отвечать на слишком много глупых вопросов: просто терпи его насмешки. Алекс тоже здесь, держится на заднем плане, выглядит обеспокоенным. Он разговаривает с Лиссой. Делает заметки и старательно избегает Солнцестояния.
  “ У тебя что-нибудь получается с Риллманом? Разве это не твоя гребаная работа? - Спрашиваю я.
  “Этот парень - призрак. Записи просто прекращаются. Полагаю, никаких сюрпризов. Но ты все знаешь о призраках. Как ты думаешь, этот Риллман может быть Подстрекателем?
  “Нет. Мешалки так не работают. Они и близко не такие тонкие”.
  Солнцестояние постукивает ногой по почерневшей крышке ступицы. “ Ты называешь это утонченным? Он вздыхает. “ Послушай, у тебя была долгая ночь. Может быть, тебе лучше пойти домой. Отдохни, будь готов ко всем вопросам, которые я задам тебе, когда приду в себя ”.
  Он хлопает меня по спине и смотрит на Алекса. - И скажи этому наемному копу, что он нам здесь не нужен.
  - Он здесь как друг.
  - Он чертовски надоедлив, вот кто он такой.
  Я подхожу к Алексу. Он свирепо смотрит на Солстайс.
  - Что сказал этот придурок?
  - Он хотел бы, чтобы вы покинули место преступления.
  -На месте преступления?
  “ Алекс, в его словах есть смысл. Кроме того, чем меньше он о тебе думает, тем лучше. Ты узнал что-нибудь новое?
  “Как же я ненавижу бюрократию. Добиться чего-либо от этих доводчиков практически невозможно. Послушайте, чем меньше я нахожу, тем больше это меня беспокоит”, - говорит Алекс. “И чем усерднее я буду искать. Я что-нибудь найду”.
  “ Хорошо, ” говорю я. - Это то, что мне нравится слышать.
  Оскар быстро привозит нас домой. Я не могу отделаться от мысли, что в каком-то смысле нам повезло. Если бы эта бомба взорвалась в гараже, Оскар, Трэвис и Лисса были бы мертвы. Если бы она взорвалась на смотровой площадке, неизвестно, сколько было бы жертв. И все потому, что какой-то бывший сотрудник, который работал в компании до меня, затеял против меня вендетту. Потому что я преуспел там, где он потерпел неудачу.
  Когда мы въезжаем на подъездную дорожку, кое-что еще привлекает мое внимание. Этот день просто не закончится!
  “Ты это чувствуешь?” Я спрашиваю Лиссу.
  “Да, это не то, чем должно быть, но после сегодняшнего я это осознаю”.
  Мы оба смотрим на символ фигурной скобки над входной дверью. Он должен светиться. Это не так.
  “ О чем вы двое говорите? - спрашивает Оскар.
  “ Тебе придется остаться в машине, ” говорю я ему. - Это то, с чем ты не справишься.
  Мы с Лиссой вылезаем из хаммера и торопливо поднимаемся по ступенькам на веранду. Через мгновение я открываю дверь, и мы проскальзываем в дом моих родителей. Раньше, когда я ходила на свидания, я часто пробиралась сюда тайком. Я знаю каждую скрипучую половицу, каждую затененную нишу. Лисса следует за мной. Мы добираемся до гостиной, почти не слыша колотящегося сердца Лиссы и шепота нашего дыхания.
  Здесь ощущение, вкус, сильнее. Но не такой сильный, как я ожидал.
  Я подаю знак Лиссе, и она кивает, вытаскивая свой нож.
  Я крадусь через гостиную, затем на кухню. Позади меня стоит Лисса, единственный человек, которому я бы когда-либо доверила нож в таком положении.
  Он лежит там, на одном из кухонных стульев.
  - Убирайся отсюда, - рычу я.
  Мешалка улыбается. Кровь выступила на ее скулах. Ее глаза мертвы: пусты. Она неуклюже поворачивается к нам. Каждое движение, должно быть, давалось этому существу с трудом. Оно не могло находиться в теле очень долго, не более пары часов, может быть, намного меньше. “Ты не узнаешь меня, не так ли?”
  - А мне полагается это делать?
  Мешалка кивает в сторону Лиссы. “Я забрала ее... останки”.
  Как я мог забыть? Когда Морриган убила Лиссу, эта Мешалка использовала ее тело. Он даже пришел ко мне и попытался заключить сделку.
  “Ты сука!” Лисса почти перепрыгивает через стол. Обычно это я делаю что-то глупое. Я хватаю ее за руку, и мне нелегко удерживать ее здесь, со мной.
  - Пока нет, - отвечаю я.
  Ухмылка Мешалки - вызов нам обоим. “Ты должен меня выслушать”, - говорится в нем. “События развиваются все быстрее, но мы не так едины, как вы могли бы подумать”.
  “Это то, что ты сказал Морриган?” Спрашивает Лисса.
  Теперь я чувствую мешалку. Ее отсутствие. Я чувствую, что это отдаляет меня от мира; это как облако, закрывшее солнце.
  “Морриган была ошибкой. Это вышло из-под нашего контроля”.
  Я замечаю символ скобки, вытатуированный на его большом пальце. Этой мешалки не должно было существовать. И это не должно было пройти через все меры предосторожности, которые я установил по всему дому.
  Но вот он смотрит на меня, в теле, которое я не узнаю, несмотря на все его пышные татуировки. На кого он работал? Облегчение, которое я испытываю оттого, что это не одна из моих Помпезностей, быстро сменяется чувством вины.
  “ Я нашел его возле твоего дома. Он поднимает голову, и я вижу красную полосу, пересекающую его горло. “ Я просто взял то, что было удобно. Тебе действительно следует почаще убираться. Мой хозяин уже некоторое время как мертв ”.
  “ Что ты хочешь сказать? - Спрашиваю я, все еще удерживая Лиссу. Ее трясет от ярости.
  “Не все из нас рады видеть приближение нашего бога. Некоторые из нас напуганы. Некоторые из нас, возможно, захотят перейти на другую сторону”.
  - Для чего? - спросил я.
  “ Снова увидеть солнце. Жить среди вас, безбожники. В конце концов, это место было нашим задолго до того, как стало вашим. Вы, оставшиеся в живых, многим нам обязаны...
  “Вот и все!” Лисса рычит и стряхивает мою руку. “Мы здесь не доверяем Мешалкам”.
  Она проводит ножом по ладони и ударяет им по лицу Мешалки. Раздается тихий взрыв, воздух собирает что-то вокруг себя и забирает движение у трупа. Тело падает, все его конечности лишены самодовольных улыбок и резких движений. Я смотрю на него сверху вниз. Нет никакого намека на то, что в теле когда-либо обитала Мешалка.
  Затем это врезается в меня. Душа Мешалки. Как будто я обвился вокруг клубка колючей проволоки. Я падаю и вою.
  Я сжимаю косу в своих руках. Это так приятно, не правда ли?
  И это происходит.
  Теперь давайте убивать.
  
  Что-то трясет меня за плечо, заставляя проснуться. Моя голова покоится на подушке, а Лисса держит меня за руку, шепча успокаивающую чепуху.
  - Ты заставил меня поволноваться.
  “ Чтобы убить меня, потребуется нечто большее, чем стойло, каким бы грубым оно ни было. Зачем ты разбудил меня после первого за долгое время нормального отдыха? - Бормочу я.
  “ Ты кричала. А потом начала хихикать. Лисса не смеется. Я моргаю, глядя на нее. “Когда это начало происходить?”
  “ Именно тогда. Остановка никогда раньше не причиняла такой боли.
  Лисса мрачно улыбается. “Я рада, что ты избавил меня от этого”.
  “ Не за что. Мешалки определенно становятся сильнее. И мне не нравится, что это предполагает. Но в следующий раз, может быть, нам стоит позволить Мешалке заговорить ”.
  “Я им не доверяю”, - говорит Лисса. “Особенно тем, которые завладевают моим телом и говорят о том, что мы им обязаны”.
  — Я понимаю, но...
  - Никаких “но". Эта мешалка была в нашем доме. Ее никогда не должно было здесь быть.
  Господи, хотел бы я видеть вещи такими черно-белыми. Это может означать только то, что приближается бог-Мешалка. Я должен уладить эту неразбериху с Риллманом и побыстрее; второстепенное представление заслоняет главное событие.
  Лисса хмурится и присаживается на корточки возле трупа. На одной из его ладоней черными чернилами нарисован разделенный пополам полукруг.
  “ Ты узнаешь это? - Спрашиваю я.
  - Да, это тот же символ, что был на наших друзьях-электриках в их безопасном доме.
  “Я думаю, что Мешалки нашли что-то, что нейтрализует символ фигурной скобки”.
  Что-то такое простое? Трудно поверить, что это имеет хоть какую-то эффективность”, - говорит Лисса.
  “Символ фигурной скобки тоже прост. Мистер Д. сказал мне, что вселенная не любит сложности, ей нравится разрушать завитушки и закорючки ”.
  “Он поэт”, - говорит Лисса с кривой усмешкой. “Возможно, ему есть что сказать по поводу всего этого. Может быть, тебе стоит пойти и выяснить.
  - С тобой здесь все будет в порядке?
  Лисса поднимает окровавленную ладонь. “Пока это работает, я буду.”
  Если ты потеряешь веру в кровь, что у тебя останется? Вплоть до последних двух дней я бы счел невозможным поверить, что что-то может нарушить старые способы затягивания времени. И все же мы здесь.
  “Будь осторожен”, - говорим мы одновременно.
  “ Я ждал тебя. Я чувствовал это, не спрашивай меня как. Возможно, между нами возникает какая-то связь. В конце концов, ты самый близкий мне человек из ныне живущих, - говорит мистер Ди, ставя две чашки с дымящимся чаем на столик рядом со своим креслом. Я не утруждаю себя вопросом, откуда взялась новая мебель. Единственное дерево скрипит вокруг нас. Он только что отложил экземпляр романа Фрица Лейбера "Богоматерь Тьмы". Я вижу, он дочитал книгу до середины. Я придвигаю стул к столу. Нет смысла торопить мистера Д., даже если я спешу, он - нет.
  На самой верхней ветке над нами проходили мои переговоры. Переговоры, в которых было больше боли, чем я когда-либо считал возможным. Я продолжаю находить новые пределы этому. Моя способность сдерживать это возросла, и вселенная, кажется, намерена заполнить это.
  Люди карабкаются по ветвям под нами, находя места, где дерево с радостью поглощает их и передает в Самую Глубокую Тьму. У каждой души есть свое место, свой срок пребывания в Подземном мире. Но Помпы, как только они уходят, не проводят здесь много времени. Может быть, Единственное Дерево боится, что мы все испортим.
  “Иногда я чувствую, как дерево зовет меня”, - говорит мистер Д. “Ему бы очень хотелось заполучить мою душу. Я живу здесь так долго, и дерево в некотором роде приверженец естественного порядка вещей ”.
  - У тебя нет желания пойти?
  Он кивает в сторону романа Лейбера и стопки книг в мягкой обложке, которая за ним пополнилась за счет посещения магазинов ниже. “Мне нужно наверстать упущенное. Кроме того, тебе нужна моя помощь.
  Полагаю, это такая же веская причина, как и любая другая. Если бы только он оказывал мне больше, чем самую незначительную помощь. Однако я прикусываю язык.
  “Что вы думаете о своем маленьком мире?” - спрашивает мистер Д., указывая на Подземный мир.
  - Такое ощущение, что это не мое.
  “Я сам был удивлен этим. Ты пошел на это, ничего не ожидая. Я тебе позавидовал”.
  - Что вы имеете в виду?
  “Не было ожиданий, которые могли бы разочаровать. Вы - региональная Смерть. Эта земля склоняется перед вами, но у нее также очень сильное представление о том, какой она хочет быть. Вы можете либо бороться с этим, и оно будет бороться, даже подчиняясь вашей воле, либо достичь какого-то соглашения. Во время моего, э-э, пребывания в должности я предпочитал последнее. Я уже был сыт по горло борьбой. Природа победит. Однажды я позволю дереву забрать меня ”.
  “Но природа не всегда побеждает. Сегодня меня посетила Мешалка. Прошлась по моим брекетам, и у нее было это на запястье ”. Я рисую символ в воздухе.
  Мистер Ди хлопает меня по руке. “Ты же не хочешь рисовать этот символ здесь!”
  - В чем дело? - спросил я.
  - Ничего хорошего, это точно.
  “Я думал, это мой регион”.
  “ Это так, но регионы всегда находятся в опасности, а этот символ - осадная машина самого ужасного вида. Я не видел его с тех пор, как...
  “ А имя Фрэнсиса Риллмана случайно не связано с этим? Я встаю со стула и поворачиваюсь к мистеру Д. “Что, черт возьми, ты от меня скрываешь?”
  Мистер Д. улыбается. Я подозреваю, что это выражение он считает успокаивающим, но на самом деле это самое раздражающее, что я видела за весь день, особенно когда оно отражается на его различных лицах. “ Уверяю тебя, Стивен, я не пытаюсь ничего от тебя скрывать. Я так не работаю, и если кто-то и должен это знать, так это ты ”. Он видит, что его подход не совсем работает, и вздыхает. “Да, Риллман замешан. Он был одним из лучших Анку, которые у меня когда-либо были. Лучше, чем Морриган, и более заслуживающим доверия — по крайней мере, я так думал. Фрэнсис провалил маневр Орфея, но перед этим он начал раскол. И, как и Морриган, он заключал сделки с the Stirrers, но, в отличие от Морриган, он разработал новый символ. Я не могу сказать вам, какого рода гений для этого нужен, но со времен Возрождения в помпаже не было нового символа.
  “ Он использовал свои способности самым необычным образом. Он украл мои способности — ну, научился имитировать их. Но он был недостаточно умен — или, возможно, был слишком умен. Он убил свою возлюбленную, Мэдди. Видишь ли, она была великолепна. Она мне тоже нравилась. Стивен, всегда знай своих сотрудников. Узнай их как можно глубже, следи за их карьерой и прикрывай свою спину. Она была против его раскола, она отказывалась становиться белой вороной, даже пыталась остановить его. И когда это случилось, для него все рухнуло. Он пытался вернуть ее, а когда я остановил его, что ж, он не был счастлив. Его гамбит с расколом провалился, и он потерял свою любовь. И у них была великая любовь, несмотря на его амбиции. Иногда так и получается. Знаешь, я думаю, он добился бы успеха, если бы не я. Он определенно пользовался поддержкой Нети”.
  - Тетя Нети? - спросила я.
  “ Да, она могла разглядеть в этом романтику. Но я также думаю, что ей было приятно, что он пришел к ней, что он следовал традициям”.
  - Она определенно обо мне плохого мнения.
  “ Ты - фирма. Не имеет значения, что она думает. Он отхлебывает чай. “Теперь я действительно верю, что он, возможно, был вдохновителем Раскола Морриган - только Морриган была более основательной и бессердечной. Но этот старый ублюдок так и не добрался до нового символа. Это я держал в секрете.
  - Ты мог бы рассказать мне об этом раньше.
  Мистер Д. кивает. “Да, я мог бы, де Селби, но я никогда не ожидал увидеть это снова”.
  - Значит, после того, как Риллман потерял любовь всей своей жизни?
  “Не один раз, - говорит мистер Ди, - а дважды. Он нашел ее в Аду, как ты нашел Лиссу. Только я ждал на границе. Она вернулась к Единственному Дереву.
  “Что это с ним сделало?” На самом деле мне не нужно задавать этот вопрос, и мистер Д. видит это, но он подыгрывает.
  Он повернулся к Мешалкам, погрузившись в них еще глубже. Думаю, он решил, что они узнают то, чего не знает он. Как вернуть его жену”.
  - Неужели?
  “Нет, их навыки так не работают. Я не вызываю у этого ублюдка сочувствия — ты не имеешь дела с врагом. Я действительно изгнал его из своего региона, представляете? Думал, этого будет достаточно, но тогда я не ожидал, что еще один раскол будет так близок к его. Если он вернулся в этот регион, то только потому, что я мертв.
  - Могу ли я изгнать его?
  “Я так не думаю. Ты слишком новичок в своих способностях. Это, вероятно, убьет тебя. Нет, тебе придется встретиться с ним по-старому.
  -С ножами и смертью?
  “ Я хотел сказать, с юристами, служителями закона, со всей силой юриспруденции. Но, конечно, ножи и смерть … Это тоже могло бы сработать. ” Теперь мистер Ди выглядит слегка раздраженным, что является верным признаком того, что он сильно разозлен. Он даже не пьет свой чай, а продолжает свой путь.
  “Риллман открыл дверь Морриган, подал ей идеи. И более того, как я уже сказал, маленький ублюдок украл часть моих способностей ”. Он показывает на свое лицо. “ Это. Каким бы эффектным оно ни было, оно было моим. Он украл это у меня, сделал это несколько менее уникальным, менее художественным ”. Мистер Ди прищуривается, глядя в свой чай, затем отодвигает его в сторону, как будто испытывая отвращение к тому, что рассказали ему чайные листья. - У меня здесь есть немного пива, если хочешь.
  Я качаю головой, вспоминая пепельный мусор, который мы употребляли на его лодке.
  - Он украл твою способность менять облик?
  Мистер Д. закручивает крышку на своем пиве. “Да, только его подход немного более утилитарный”.
  “Он может менять свою форму!”
  “ Только в мертвых. Что очень полезно, если вы не против убивать людей. Кроме того, это чрезвычайно затрудняет поиск. Мистер Д. вздыхает. “Мне жаль, что я оставил тебе такой беспорядок”.
  - Я разберусь с этим, - мрачно говорю я.
  “Я надеюсь на это, но, возможно, это выше твоих сил. Упорство Риллмана не уступает вашему, и он один из самых умных людей, которых я когда-либо встречал. А вы, осмелюсь сказать...”
  “ Большое вам спасибо, ” говорю я. “ А теперь все-таки принесите мне одно из этих кружек пива. И расскажи мне все, что, черт возьми, тебе известно.
  
  OceanofPDF.com
  24
  Bкогда я возвращаюсь домой, Лисса уже спит. Я проверяю ее расписание. Она начинает поздно. Уже почти 5: 00 утра в канун Рождества, хотя мне так не кажется. Мои веки отяжелели, но я боюсь того, что предлагает сон, больше, чем всего, что Риллман может предложить мне лично. Я опускаю жалюзи и нацарапываю Лиссе записку.
  Оскар поручает другой команде присматривать за ней. Тело, в котором обитала Стир, уже собрано. Я почти могу притвориться, что этого здесь никогда не было, но это снова разбередило раны. Смотрю на кухню, где это стояло, и где были убиты мои родители, а их тела украдены. Здесь побывало слишком много возбудителей. Они отравили мои воспоминания об этом месте.
  Я обдумываю его предложение. Нет, Лисса и мистер Ди правы. Вы не имеете дела с мешалками. Несмотря ни на что.
  Я перехожу в свой офис и работаю над презентацией для Death Moot. Время от времени я проверяю Лиссу, но она не просыпается, бедняжка.
  Тим заходит за мной около десяти. Сегодня день встречи поставщиков провизии. Он уже был проинформирован о вчерашней проблеме со взорвавшимся автомобилем, и он нанял больше сотрудников для расследования и обыска всех других автомобилей на предмет бомб. Пока ничего не выяснено.
  Мои глаза кажутся квадратными от долгого сидения за компьютером. Я читаю Тиму свою спорную преамбулу, чувствуя себя от этого очень хорошо, даже как государственный деятель. Происходят всевозможные волнующие события, требующие единства, и что Оркусы должны действовать как единое целое, чтобы противостоять этой угрозе. И что это не невозможно. В конце он кивает головой.
  “Я перепишу это для тебя”, - говорит он.
  -Неужели?
  “Поверь мне. Ты даже поверишь, что написал это, когда я закончу”.
  Он нервный, дерганый. “Время пришло?” Я спрашиваю.
  “Да, они скоро будут там”, - говорит он. “Оскар проводит нас”.
  Мост Курилпа похож на огромную игрушечную кошачью колыбель, сделанную из стали и проволоки. Над нами металлический навес, дающий небольшую тень. Я оглядываюсь назад, на путь, которым мы пришли, на дорожку, ведущую к Тэнк-стрит с ее переполненными юристами кофейнями и ресторанами со стеклянными фасадами.
  - Может, нам стоило сначала выпить кофе? - говорю я.
  Тим раздавливает сигарету носком ботинка. - Нет времени.
  “ Почему ты выбрал мост? - Спрашивает Оскар. Он изучает сначала один берег реки, потом другой, затем закрывает лицо широкими ладонями. Путей к отступлению явно недостаточно — если только вы не хотите нырнуть в реку. Таких путей предостаточно.
  “Технически это будет не совсем мост, по крайней мере, в том виде, в каком его видят жители Брисбена”, - говорит Тим. “Шатры будут установлены в пространстве между Подземным миром и живыми. У вас будет прекрасный вид на город и эквивалент Преступного мира, не затрагивая ни того, ни другого ”.
  “Шатров будет два?” Спрашивает Оскар, и я могу сказать, что он еще менее счастлив.
  “Один для Ankous, чтобы жаловаться на RMS, а другой, большой топ, если хотите, для главного шоу. В обоих, конечно, будут кондиционеры. Тим вытирает лоб носовым платком. “Возможно, следующее Соревнование о Смерти состоится в Антарктиде”.
  Я ухмыляюсь. “Нет, они сделали это в 1963 году. Это не было хитом. Слишком много чертовых пингвинов ”. Я помню рассказы мистера Д. об этом. Сказал, что было так холодно, что у него болели колени весь Матч, а потом и неделю спустя.
  Оскар качает головой. От нас мало толку.
  “Вода под мостами - традиционное связующее звено между землями живых и мертвых. А "Мортмакс Индастриз" - это все о традициях, но решение принимал не я”, - говорю я. “Я просто истекал кровью из-за этого”. Я похлопываю Тима по спине. “Мы оба истекли кровью, не так ли, приятель?”
  Тим вздрагивает. - Не напоминай мне.
  “ И все равно нужно еще немного крови, ” говорю я. “ Мы собираемся исчезнуть на некоторое время, Оскар, но не волнуйся. Мы вернемся”.
  Оскар пожимает плечами. “Мы делаем, что можем, босс. Я знаю, что есть места, где мы не можем следовать за вами”.
  После того, как мимо нас проходит пара бегунов трусцой, мы с Тимом вытаскиваем ножи из-под курток. Тим молча считает до трех, и мы надрезаем ладони от линии сердца до большого пальца. Я подхожу к западным перилам моста, Тим - к восточным, и мы, как один, кладем окровавленные ладони на голую сталь.
  Звенит металл. И раздается звук, как будто кто-то царапает пластинку, болезненный скрип! который разносится по небесам.
  Оскар вскидывает руки и уходит. Но на самом деле ушли мы.
  Небо темнеет, затем проясняется. Весь город сжимается, расширяется и сжимается снова, как будто реальность стала резиновой. И вдруг на мосту остались только мы с Тимом. На скоростной автомагистрали нет движения, и ни здесь, ни на улицах внизу никого нет. В городе тихо. Как ни странно, в воздухе летают птицы, а река кишит рыбой. Ее поверхность пузырится, сама вода мутного красновато-коричневого цвета, того же цвета, что и отпечаток моей ладони на перилах. Сам мост светится серебристо-белым светом, а в небе горит яркое солнце.
  “Ну, я никогда”, - говорит Тим. “Как это связано с магией и прочим?”
  - Итак, где же эти Поставщики Провизии?
  Звонит колокол, громко и отчетливо. Он отдается эхом и вибрирует по мосту так, что кажется почти самим колоколом.
  - По-моему, там, - говорит Тим.
  Правая рука, бледная, с длинными пальцами и аккуратным маникюром, материализуется в воздухе между мной и Тимом. Затем еще одна. И еще, пока не появляется дюжина рук. Затем появляются левые руки. И двенадцать мужчин или женщин — они такие же андрогинные, как Зигги Стардаст, — стоят перед нами, все немного ниже меня ростом, все тщательно одеты в белые костюмы. Двое из них спешат к центру моста и начинают снимать измерения, натягивая между собой ленту, делая заметки на планшетах.
  Ближайший ко мне Поставщик провизии опускает голову. Похоже, он здесь главный.
  “ Мистер де Селби. Очень приятно. Он хлопает в ладоши. “ И какое великолепное место. Блестящее, новое. В этом нет ничего от готики, и вы просто не поверите, насколько утомительна вся эта готика.” Он выплевывает это слово, как будто это горький яд, обнажая аккуратные, но очень острые зубы.
  Остаток дня мы проходим почти по каждому дюйму моста, отмечая участки нашей кровью, закрепляя, как говорит Главный Поставщик Провизии, эту реальность нашей собственной. Из-за слишком большого количества крови мост может погрузиться в мир живых, и Смертельный поединок станет многолюдным мероприятием, и Mortmax заплатит не только Поставщикам провизии, но и городскому совету Брисбена за незаконную установку навесов на этой общественной магистрали. Если их будет слишком мало, эта реальность может просто отойти в сторону, а вместе с ней и Спорный вопрос.
  Оскар звонит мне пару раз, но Главный Поставщик Провизии никуда не спешит, просто методично готовит бридж. Я могу уважать это, но есть несколько более неотложных ситуаций, к которым мне следует обратиться.
  К раннему вечеру мы с Тимом чувствуем легкую анемию. И Тиму надоело, что поставщики провизии отнимают у него сигареты. Но Главный Поставщик провизии радостно хлопает в ладоши, и уже сооружен один шатер.
  “Это будет лучшее соревнование за десять тысяч лет нашей работы в сфере общественного питания”, - говорит он. “Место!” Он указывает на гору Кут-тха на северо-западе, смутный намек на Единственное Дерево. “Воздух такой живой и в то же время так наводит на мысль о смерти. Вы хорошо поработали с этим городом. Я обещаю вам, что люди не забудут этот Спор”.
  “Десять тысяч лет?” Спрашиваю я. “Ты занимаешься этим десять тысяч лет?”
  “Да, и слава богу, что в наши дни есть климат-контроль. Вы не поверите, насколько диким он был раньше. Зимой холодно, летом жарко. Ужасно, ужасно”.
  Мы пожимаем друг другу руки, скрепляя сделку еще небольшим количеством крови. Затем главный поставщик провизии отправляется руководить размещением морозильной камеры на кухне.
  Посередине моста есть сосновая дверь, на самом деле не более чем рама. Один из Поставщиков провизии ведет нас к нему.
  “Точка доступа”, - говорит поставщик провизии. “Вы проходите здесь. Сейчас принесут пиццу и пиво, если вы, мальчики, захотите остаться.
  Мы попрошайничаем, в конце концов, сегодня канун Рождества, и входим в дверь. Мы возвращаемся в нашу реальность. Здесь нет перехода во времени в стиле Нарнии, в реальном мире тоже ночь, просто оглушительный шаг по запруженному бегунами мосту. Мы оба отпрыгиваем с пути встречного велосипедиста. Дверь, через которую мы вошли, исчезла. Оскар терпеливо ждет с Трэвисом и дюжими телохранителями Тима.
  Лиссы не будет дома еще пару часов. Оскар настаивает, чтобы мы вернулись в дом номер Четыре пешком. У Тима назначена встреча с парикмахером в Долине, поэтому мы расстаемся на мосту, и Тим со своей охраной направляется к ближайшей стоянке такси.
  От моста до Джордж-стрит можно срезать путь через туннель. Она хорошо освещена, хотя и пуста в это время ночи. Мы проходим через него, Трэвис идет впереди, Оскар за мной.
  На полпути свет мерцает и тускнеет, и я понимаю, что это была ошибка. Каждый конец туннеля закрыт воротами, и обе створки захлопываются в унисон.
  Я хлопаю себя ладонью по голове. Только не снова. Когда я научусь?
  
  OceanofPDF.com
  25
  Tпотускневшие огни внезапно вспыхивают и разбиваются. посыпаются стеклянные осколки, и нас окутывает тьма. Оскар прикрывает меня своим телом. Я слышу, как Трэвис бежит к нам, представляю, что пистолет уже у него в руке. “Лежать!” - шипит он. “Оставайся на месте”.
  И я лежу на бетоне, все еще под Оскаром, затем он откатывается в сторону, присаживаясь на корточки.
  Я отчаянно пытаюсь разобраться во всем в темноте. Я слышу сердцебиение Риллмана. Ровное и знакомое. Мои глаза уже привыкают. Там, на другом конце дорожки, легкое движение. И, как по команде, загорается свет. Риллман раздраженно смотрит на него.
  Он идет к нам. Он не изменился с тех пор, как была сделана фотография, которую Лисса показала мне, хотя ей, должно быть, несколько десятилетий. Он невзрачен, даже в костюме, который на нем надет, и примерно на голову ниже меня. Он мог бы быть плохой пародией на дипломированного бухгалтера, если бы только на нем был котелок.
  Вот он, я впервые вижу его отчетливо (его черты не затемнены восковой пеленой, а мои глаза не налиты кровью), и он не так уж плох. Не так страшно. За исключением его глаз. В них светится сила, ярость, совершенно не соответствующая его поведению.
  “Я бы отозвал твоих головорезов”, - говорит Риллман. “Я действительно не хочу причинять никому вреда, кроме тебя”.
  Трэвис рядом со мной. “ Просто не путайся под ногами, ” говорит он мне. Его пистолет нацелен в голову Риллмана.
  “Оружие меня не пугает”, - говорит Риллман. Это делает нас одним из нас.
  “ Тебе нужно беспокоиться не о пистолете, приятель. ” Оскар бросается к нему. Это все равно что наблюдать, как паровоз мчится на пескаря.
  Риллман уходит в сторону, плавно, как масло, но Оскар тоже поворачивается. Он замахивается ударить Риллмана кулаком по голове, только ее там больше нет, он лежит, согнувшись под безумным углом. Затем он проскальзывает и дважды бьет Оскара в грудь. Бой сбивает с толку. Тьма и свет. Тени сливаются. Риллман находится в нескольких местах одновременно. Я чувствую, что он делает, ублюдок перемещается крошечными рывками. Как, черт возьми, он это делает? У Оскара нет ни единого шанса.
  Трэвис пытается попасть в цель, ругаясь себе под нос.
  Хрустит кость, и Риллман отталкивает Оскара от себя, как будто он вызывает только раздражение. Здоровяк покачивается, размахивая руками, затем падает плашмя на спину, кашляя струйками крови.
  Я перевожу взгляд с Оскара на Трэвиса. Его лицо напряглось от смятения или гнева, я не уверена. Он перестал ругаться. “Оставайся на месте”, - рычит он Риллману.
  Риллман смеется. Он даже не вспотел, а один из моих охранников уже упал. - Оставаться там, где я есть, или как?
  Трэвис стреляет чуть выше его головы. Пуля рикошетом разлетается по туннелю. Мы оба съеживаемся. Оскар лежит на земле и стонет.
  Риллман делает шаг вперед. А затем без всякого перехода оказывается перед лицом Трэвиса. Идеальный поворот. Серебряная вспышка. “О боже”, - восклицает Риллман.
  Я поднимаюсь на ноги, протягивая руки к Трэвису. Но слишком поздно.
  Трэвис делает несколько шагов вперед, зажимая одной рукой шею. Кровь пузырится у него между пальцами, и он тяжело падает на колени. Затем он делает один слабый жест свободной рукой, собрав все силы, которые у него остались, чтобы я бежал. Это все, что у него есть. Он падает вперед. На один удар сердца меньше, на одного охранника меньше.
  Его призрак смотрит на меня. Моргает и качает головой. “Мне так жаль”, - говорит он.
  “ Тебе не за что извиняться, Трэвис. Ни за что, - говорю я.
  Мгновение спустя его душа пронзает меня.
  Риллман смеется. “Всегда профессионал, да? Даже когда дело доходит до повышения квалификации собственного персонала. Тебе лучше привыкнуть к этому”.
  Я смотрю на Риллмана. Его руки пусты. Чем он стрижет? Ногти короткие, аккуратные. Но я думаю, что человек, способный менять свою форму, перемещаться из пространства в пространство, способен практически на все в бою.
  Мои ноги как желе, но я фирма, черт возьми! - Я искал тебя, - говорю я, и мой голос звучит не так сурово и сильно, как мне бы хотелось.
  “Да, но недостаточно сильно”, - говорит он. “У тебя действительно все это ужасно получается, не так ли?”
  Я пожимаю плечами.
  Риллман делает паузу, делает шаг назад. “Я думал, ты произведешь большее впечатление. Все эти недели наблюдения за тобой, за теми, кто тебя окружает. … Для человека, у которого такие верные друзья, ты довольно разочаровываешь.
  “Ты не смог бы убить меня своей бомбой. И эти оскорбления для меня ничего не значат”
  Риллман улыбается. “Эта бомба предназначалась не тебе”.
  - Держись от нее подальше.
  “ Она будет моей, когда у меня будет для нее время. И ты знаешь, что ничего не можешь поделать. ” Он взмахивает запястьями на манер фокусника. В его руках тонкая полоска серого света. Мне требуется мгновение, чтобы понять, что это.
  - Ты, конечно, шутишь.
  В руках у него старомодная парикмахерская бритва. Но лезвие не похоже ни на одну бритву, которую я когда-либо видел: оно сделано из камня и шуршит. Это нехорошо; все мои встречи с бормочущими клинками не были хорошими.
  “ Боюсь, что нет, мистер де Селби. Он водит бритвой вокруг головы. “ На создание этого у меня ушло некоторое время. Вы не поверите, на что я пошел, чтобы найти материалы. На самом деле, я закончил его только сегодня вечером. Я на самом деле не ожидаю, что это сработает, но мне нужно опробовать это на ком-нибудь, нужно, чтобы в нем текла хорошая корпоративная кровь. А почему не ваша? Я скорее ожидаю, что это будет больно.
  Он быстро приближается ко мне.
  Я пытаюсь сдвинуться с места, но не могу. Каким-то образом Риллман удерживает меня в этом месте, и время, которое я потратил впустую, пытаясь выбраться отсюда, означает, что он почти настиг меня. Я ныряю назад, но недостаточно быстро. Он подошел совсем близко и качается вверх-вниз. Затем вниз. Почти так быстро, что я этого не вижу. О, но как я это чувствую!
  Первый удар проходит под ребрами, второй вскрывает запястье. Обе раны полыхают агонией. Я бью ногой, и мой ботинок соприкасается с ним, но он отскакивает. Дюжина противоречивых эмоций отражается на его лице: ненависть, юмор, сострадание и ярость среди них. Не могу поверить, что я когда-либо пытался охотиться на этого парня. Я должен был бежать.
  - Зачем ты это делаешь? - спросил я.
  “Это должно быть сделано. Тебе нужно учиться, а мне нужно сокращать”.
  Кровь растекается вокруг разреза на моей рубашке. Я быстро провожу пальцами по ране. Этого не должно было происходить. Но я переживал травмы и похуже. Он делает выпад в мою сторону, и на этот раз я готов. Я замахиваюсь коленом. Десять лет занятий футболом в детстве научили меня кое-чему о том, как играть жестко. Раздается глухой удар при соприкосновении, прерывистый вздох. Ублюдок отшатывается, и я замахиваюсь кулаком ему в лицо. Костяшками пальцев ударяю его по носу. Это должно быть больно; у меня определенно болит кулак.
  Риллман моргает, отступает назад. Его глаза сужаются. - Я не единственный, у кого идет кровь, - говорю я.
  Риллман делает шаг ко мне, но тут появляются мои крылатые Помпы, проносящиеся сквозь ворота. Каркают Вороны. Первая сильно бьет его, прямо под глазом. Другой кусает его за ухо. Риллман наносит удар по птице, и бедняжка разрубается надвое. Но появляется еще один, и еще.
  Вдалеке доносится хлопанье крыльев ворон. В Брисбене много ворон. И они полны моего гнева, жестоки от моей боли.
  “ Давай, приятель! Я рычу, пот стекает с моего лица, кровь льется из ран. Я делаю неуверенный шаг к нему, убирая руки от живота и сжимая их в кулаки, более кровавые, чем когда-либо прежде. Вряд ли это угроза для бывшего Анку, но это все, что у меня есть. Я даже ухитряюсь улыбнуться. - Тебе лучше закончить это сейчас, или я найду тебя.
  “ Я приглашаю вас попробовать, мистер де Селби. Вы только облегчите мне работу. Я думаю, урок на сегодня окончен ”, - говорит Риллман, отбиваясь от колющих птиц вокруг него.
  Внезапно раздается звук удара плоти о кость. Риллман испускает громкий вздох и стоит, моргая.
  “Это за мои гребаные ребра”, - рычит вновь пришедший в сознание Оскар. “А это за то, что ты сделал с Трэвисом”.
  Он замахивается снова, и Риллман отползает назад, размахивая руками.
  Мир слегка дрожит, и кулак Оскара взмахивает в воздухе. Потеряв равновесие, он падает. Больно смотреть, как он поднимается на ноги. Я бы помог, но боюсь, что мой кишечник может выплеснуться наружу в тот момент, когда я пошевелю рукой.
  Риллман ушел. Только мы вдвоем и около сотни ворон кружим в этом замкнутом пространстве, каркая и царапая воздух там, где мгновение назад был Риллман, - какофоническое облако крыльев, когтей и клювов. Я вижу их, а также свое прикованное к земле зрение. Мне приходится бороться, чтобы они не клюнули на Трэвиса.
  Ворота распахиваются.
  Оскар смотрит на меня. “ Мы должны вытащить тебя отсюда... - За каждое слово приходится платить. Загар здоровяка поблек до призрачно-белого.
  Ни один из нас не выглядит хорошо, и у нас обоих сильное кровотечение. Он бросает взгляд на Трэвиса, направляется к нему.
  “ Слишком поздно, ” говорю я. - Трэвис мертв. Поверь мне, я надул его, мы ничего не можем сделать.
  “Ах, Господи”. Я впервые вижу, чтобы на его лице промелькнуло что-то похожее на настоящие эмоции.
  Количество крови, текущей сквозь мои пальцы, говорит о том, что Риллману, возможно, не нужно возвращаться, чтобы закончить работу. В качестве Помпы я был бы мертв — я бы ни за что не смог справиться с такого рода травмами, — но мое тело горит энергией, длинные нити силы медленно восстанавливают плоть и кости. Все мои сотрудники почувствуют это, поскольку я черпаю в них силу. Возможно, завтра у меня будет пара увольнений. Не стал бы никого винить.
  От всего этого треска и хлопанья у меня кружится голова. Я смеюсь от всего этого — и это больно. Риллман не шутил. Я прижимаюсь к своим ранам, оглядываюсь вокруг.
  “ Ты можешь идти? - Спрашивает меня Оскар, выглядя почти готовым сам упасть на задницу.
  - А ты сможешь?
  Оскар ухмыляется страдальческой гримасой раненого медведя. Еще не умер. “Посмотрим, сможешь ли ты выбраться отсюда. Иди и позови кого-нибудь на помощь, - говорит он.
  Раны уже затягиваются. Я пытаюсь повернуться, но все, что я получаю за свои хлопоты, - это сильную головную боль. Я делаю несколько глубоких вдохов и поправляю костюм, затем мы, спотыкаясь, выбираемся из туннеля на улицу. Я звоню Тиму; звонок переходит на голосовую почту.
  Затем я звоню Лиссе. Она не отвечает на звонки, и я понимаю почему.
  Я чувствую, что ее отвлекает задержка. Она в сорока километрах к югу от города, слишком далеко.
  Я набираю номер Сюзанны. “ Мне нужна твоя помощь. Немедленно.
  И она тут же оказывается рядом. “О боже”, - говорит она. “Что Риллман с тобой сделал?”
  Она оглядывает улицу. “ Где?— Неважно. Этого не должно было случиться.
  - Брукер, - говорю я.
  Она кивает. - Будет больно, - говорит она и берет Оскара и меня за руки.
  В своей приемной доктор Брукер чуть не падает со стула, когда видит нас. “Что, черт возьми, здесь произошло?”
  “ Меня порезали чертовой бритвой парикмахера, сделанной из камня, вот что, ” шиплю я. “Оскар - это тот, за кем ты должен присмотреть”.
  “ Я знаю свою работу. ” Доктор Брукер смотрит на меня, потом на Сюзанну. “ Отведите его на трон. Я позабочусь об Оскаре.
  - Еще раз, - говорит Сюзанна, и мы снова меняемся местами.
  Она нежно подводит меня к моему трону. И в тот момент, когда я сажусь, я чувствую, что все заживает быстрее. Но мне больно, и она вытирает мне лоб носовым платком, который достала из кармана.
  “С тобой все будет в порядке”, - говорит она.
  “ Как я могу быть? Никто не в безопасности. Он сказал, что хотел причинить мне боль.
  - На самом деле он не может.
  “Лисса...”
  “ Она в безопасности. Я велел за ней присматривать. А теперь расскажи мне, что случилось.
  Я пробегаю через засаду, бой. Травмы, которые получил Риллман.
  Сюзанна обдумывает это. “Он пойдет зализывать раны. Риллман - не фирма. Ему нужно будет немного отдохнуть после того, что он сделал в том бою, чтобы залечить свои травмы. Добавьте пару жестоких ударов по голове, которые нанес Оскар, и Риллман успокоится, он должен успокоиться. Возможно, он хотел причинить тебе боль, но это дорого обошлось и ему самому.
  “Что ты имеешь в виду, когда следишь за Лиссой?”
  Сюзанна смеется. “Она слишком важный человек в твоей жизни, чтобы за ней не следили. У тебя есть твоя птичья помпезность. Что ж, у меня есть свои средства. Она в безопасности. Она наклоняет голову. “На самом деле, она почти здесь”. Она тычет пальцем мне в грудь. “Не думай, что это отвлекает тебя от урока. Увидимся в Кромешной Тьме позже вечером”.
  Она отодвигается как раз в тот момент, когда Лисса открывает дверь.
  Лисса смотрит на меня. - Здесь кто-нибудь был?
  “ Сюзанна. Мне нужно было, чтобы она подвинула меня сюда, - говорю я. — Я бы встал, но...
  — Господи, если она...
  “ Нет, Риллман. Он убил Трэвиса.
  -Что? -спросиля
  “ Ублюдок был быстр. Он добрался до нас сразу после того, как мы ушли с моста. Мы ранили его, но Трэвис умер. Оскар выглядел довольно скверно, когда я оставил его с Брукером.
  Лисса бросается ко мне и хватает за лицо. “А ты?”
  “Я в порядке. Я в порядке. Хотя у меня приступы. Как прошел твой день, любовь моя?”
  “ Намного, намного лучше, чем у тебя. Почему Сюзанна?
  “Тим еще не может перекидываться, и уж точно недостаточно хорошо, чтобы доставить меня сюда. Что ты хочешь, чтобы я сделал, сел на автобус?
  Лисса морщит лицо. - Ты знаешь, что я чувствую к ней.
  “ Да, но она спасла Оскару жизнь. Я действительно позвонила тебе первой.
  “ Ладно, хватит. Теперь расскажи мне все.
  Я сижу на троне, вокруг меня бьется сердце моей страны. За время моего исцеления погибло еще тридцать человек, хотя я зол только на одного из них. Трэвис не должен был умирать из-за меня. Я уже просмотрела расписание; его имя помечено как слишком раннее. Ему оставалось еще тридцать восемь лет.
  Мои раны хорошо затянулись, хотя они довольно красные и воспаленные. Неплохо для пары часов. Я потягиваюсь в кресле, смотрю на Лиссу. Теперь она позволяет мне ворчать какое-то время. Она потирает лоб, как будто у нее болит голова, и выглядит готовой упасть в обморок.
  “ С тобой все в порядке? - Спрашиваю я.
  “Да, новые сотрудники замечательные. Так что это одно. И в других штатах, особенно в Сиднее и Перте, дела, как ни странно, идут хорошо”. Она вздыхает. “Я знаю, что принятие пышности Сюзанны уменьшило бы стресс для нас, но я не хочу, чтобы ты это делал”.
  Внутри меня гудит чувство вины. Я должен чувствовать себя лучше из-за этого, как-то оправдываться тем, что мое принятие предложения Сюзанны было действительно необходимо. Сколько еще я могу продолжать эту ложь? “ Что ж, похоже, мы идем на это одни. Трэвиса больше нет, а Оскар какое-то время не встанет с больничной койки, - говорю я.
  “ Да. Но мы к этому привыкли. Разве ты этого не ожидал?
  “Нет, я не был оптимистом. Можете назвать меня оптимистом, но я действительно не был”.
  У меня так легко отнять эти вещи, ФИРМА я или нет, независимо от того, усердно я работаю - или нет. Ах, вы сильно фаталист, мистер де Селби?
  Лисса гладит меня по лицу. Глубоко в горле возникает боль, которая превращается в жжение, когда я смотрю в ее глаза.
  Я медленно поднимаюсь с трона; каждое движение причиняет боль. Я быстро целую ее, отстраняюсь и пристально смотрю на нее. Губы Лиссы дрожат, а ее лицо озарено чем-то, причиной чего, я могу только надеяться, являюсь я.
  “ Это всегда зависит от нас, ” говорю я, пытаясь вложить в свои слова больше надежды, чем я чувствую. Затем я снова целую ее, на этот раз более продолжительный контакт. “Что, черт возьми, мы собираемся делать?”
  Лисса вздыхает. “То, что мы делаем всегда. Продолжаем идти. Мы не можем спрятаться от Риллмана. Он может преследовать нас где угодно. Кроме того, ни один из нас не из тех, кто прячется — это не сработало с Морриган и не сработает с Риллманом. Завтра Рождество, а потом до состязаний остается три дня. Мы живем своей жизнью и боремся”, - говорит она.
  Прятаться, конечно, не получалось у Морриган. Но он никогда не хотел моей смерти — до самого конца, когда он был готов и мое бегство закончилось. Мотивы Риллмана намного темнее и мрачнее.
  На горизонте маячит потеря, и мы несемся к ней, все быстрее и быстрее. Риллман, бог-Подстрекатель, Голодная смерть, кровавый Смертный Спор. Все это приводит меня в ужас. Лисса, должно быть, видит это по моему лицу, потому что она кладет руку мне на щеку, на мгновение принимая на себя часть веса моей головы.
  “ Завтра Рождество, ” говорю я. “ Не могу в это поверить. Честно говоря, я и забыла.
  “ Что? Ты хочешь сказать, что у тебя нет для меня подарка?
  - Конечно, видел!
  Она улыбается, ее глаза вспыхивают. Великолепно, совершенно великолепно.
  - Просто поцелуй меня еще раз, - просит она.
  И я верю.
  
  OceanofPDF.com
  26
  Tглубочайшая тьма успокаивающе холодит мою только что зажившую плоть. Я приняла душ и натянула футболку и джинсы поверх своих шрамов. Странно находиться здесь без костюма. Конечно, я когда-то надевал здесь спортивный костюм, но такое ощущение, что это было целую вечность назад.
  - Ты хорошо выглядишь для человека, который сегодня чуть не погиб.
  “Еще раз благодарю вас за вашу быструю помощь”.
  - Я во многом полагаюсь на вас, мистер де Селби.
  “ Ситуация накаляется, ” говорю я. “ Я чувствую это. Мне нужно знать, откуда ты так много знаешь. И мне нужно знать только то, что действительно важно”.
  “Эти сеансы посвящены не тому, как я разбираюсь в вещах, а тому, что я знаю. Уверяю вас, у вас будет доступ к невероятному объему информации. Не только Twitter, не только Facebook или Mortepedia. Дайте себе время ”.
  “ Какая сеть? И что, черт возьми, такое Mortepedia?
  Но Сюзанна прикладывает палец к моим губам. - Теперь ты знаешь о “Голодной смерти”. Я отталкиваю ее руку.
  “Да, давайте для краткости назовем это HD”.
  Сюзанна вздыхает. “И ты знаешь, что когда-то накачивание было приятным занятием. Но ты понимаешь, почему мы используем кровь?
  “Это должна быть кровь, твоя собственная, и она должна причинять боль”, - говорю я. Этому я научился у своих родителей, как и всякая Помпа. И мне приятно произносить их. “Рисование линий на песке всегда должно иметь последствия. Сражаться в битвах стоит того. Этим движет не только HD. Ты говорил мне об этом, когда рассказывал, как потерпел поражение. Это желание изменить ситуацию, несмотря на цену, и осознание того, что ты можешь потерпеть неудачу. Если бы неудача ничего не стоила, возможно, мы были бы слишком безрассудны. Если бы не мешалка, возможно, мы бы просто ворвались без всякого плана, с оружием наперевес и оказались окруженными, отрезанными, побежденными ”.
  Улыбка Сюзанны огромна. “Кровь - это не просто жизнь, она показывает, насколько хрупка жизнь. Как вы уже знаете, символы очень важны в этом бизнесе. Например, символ фигурной скобки. Но такая простая вещь, как жест, может иметь большое значение. Если ты отдашься этому”. Она поднимает руку, и пыль поднимается с земли и следует за ней, разлетаясь веером, затем конденсируясь в тугую трубку, которая спиралью обвивается вокруг ее руки. “Попробуй”.
  Я делаю, и ничего не происходит. В этом нет ничего удивительного.
  Сюзанна касается моей головы. “ Ты слишком много думал об этом. Просто подними руку.
  “Хорошо, хорошо, просто подними мою руку!” Говорю я, размахивая руками, как будто изображаю курицу. — Ничего, видишь ли...
  Пыль кружится вокруг меня, вверх и вниз.
  Но в тот момент, когда я осознаю, что делаю, пыль уносится прочь. Изрядная ее часть всасывается в мои легкие. Сюзанна смотрит, как я кашляю, и у нее появляются морщинки под глазами.
  “Хорошая работа”, - говорит она. “Многое из того, что вам нужно сделать, должно выполняться без раздумий. Без размышлений. В этом сила и опасность этой работы. Это должно быть без усилий. Если слишком увлекаться одним способом, все становится механическим, без души, без ритма. Слишком увлекаться другим, и все превращается в хаос. Даже слишком сильный баланс неправильный”.
  -Почему? -спросиля.
  “Смерть - это не усилие. Это следствие. Это так же естественно, как дыхание, и все навыки, которыми мы обладаем — умение перемещаться, слышать сердцебиение нашего региона, все они — проистекают из этого. Отдайте себя этому, и, отдавая, вы обнаружите, что у вас гораздо больше времени для изучения последствий своих действий. Если вы всегда боретесь, вы никогда не сможете спросить себя, почему или что могло бы быть. А теперь снова подними руку.
  Я поднимаю, вытягивая палец. Пыль тоже поднимается. Я втягиваю пальцы в основание ладони, затем щелкаю ими. Пыль взлетает от меня пятью струйками. Я опускаю руку, и она падает. Я чувствую ее вокруг себя, ожидающую моего движения, моего руководства.
  Сюзанна подмигивает мне. “Отличная работа, Стивен. Я ожидаю увидеть тебя завтра. Но не здесь. Завтра мы можем встретиться в моем офисе.
  И она ушла.
  Уол вырывается из моей руки. Меньше всего я ожидаю увидеть его в маленькой шапочке Санты.
  “Что, черт возьми, такое Мортепедия?” Спрашиваю я, поднимая палец и наблюдая, как тонкая ниточка пыли поднимается вверх, чтобы коснуться его.
  Стена обвивается вокруг него спиралью. “Какое-то средство для лечения мертвых ног? Нет, это мортеподиатрия”.
  Я свирепо смотрю на него. - Риллман чуть не убил меня сегодня вечером.
  “Но он этого не сделал”, - говорит Уол.
  - Однако ему удалось убить одного из моих телохранителей.
  “Ну, в этом-то и проблема. Тебе не нужны телохранители. Ты фирма, ты должна быть в состоянии сама о себе позаботиться. Ты не спишь, ты можешь перемещаться в пространстве и даже заставлять пыль делать... вещи. Зачем тебе телохранители?”
  “Лисса...”
  “Лисса сильнее, чем ты думаешь. Подумай о том, через что вам двоим пришлось пройти, чтобы быть вместе. Ты думаешь, Лисса была совершенно беспомощна в этом? Лисса - всего лишь слабость, если ты позволишь ей быть слабой. Если ты позволишь ей быть силой ...”
  - Когда ты успел стать таким мудрым?
  Уол лучезарно улыбается мне. - Всегда был таким, приятель, просто ты никогда не слушал.
  
  OceanofPDF.com
  ЧАСТЬ ВТОРАЯ
  СПОРНЫЙ ВОПРОС
  
  OceanofPDF.com
  27
  Tбарбекю шипит, а я стою за ним, потягивая пиво. Папа обычно так делал. На Рождество ни индейки, ни ветчины. Только мясо, приготовленное до несъедобности, и салат. Пиво, конечно, тоже. У нас в раковине для стирки плавает во льду пара дюжин старых батончиков Fourex и Tuheys.
  Это довольно мрачное Рождество. В прошлом году людей было намного больше. Похоже, что шансов поиграть в крикет на заднем дворе не так уж много. Я смотрю вниз на газон, который нуждается в стрижке — у меня не будет на это времени в ближайшие несколько дней. Но дети, кажется, не возражают. Алекс там с Тимом и Салли. Я рад, что пригласил его. Рождество для нас - напряженное время, но на мгновение мы можем притвориться, что это не так.
  Чья-то рука скользит по моей талии. “ Посмотри на него там, внизу, его вытащил твой кузен. Ты думаешь, они ворчат из-за тебя?”
  Алекс внимательно слушает, что говорит Тим.
  “Конечно, нет, они слишком меня уважают”, - говорю я, целуя Лиссу в щеку. Мне нравится чувствовать ее рядом со мной, хотя в данный момент она слишком костлявая, а ее щеки слишком бледные. После двухдневного обсуждения я ожидаю, что уровень нашего стресса улучшится. Количество наших сотрудников растет, не говоря уже о моем собственном участии в бизнесе. Удивительно, что могут сделать более двенадцати часов без того, чтобы кто-то пытался тебя убить. Но мне кажется, что этого недостаточно.
  Лисса и Тим были правы. Я позволила событиям выйти из-под контроля. Что ж, теперь я вернулась. И я знаю, что у меня получается лучше. Я так многому научился за последнюю неделю.
  Чем больше людей в этом доме, тем меньше места остается для призраков. И я делаю все возможное, чтобы в ближайшем будущем призраков больше не было. Я скучаю по присутствию Оскара и Трэвиса. Но Вэл прав, я справлюсь с этим. У меня есть собственные глаза и уши по всему дому, некоторые из которых поедают жуков. Я морщусь и делаю большой глоток пива. Они не самые вкусные, даже подержанные.
  “Рождество всегда заставляет меня чувствовать себя немного грустной”, - говорит Лисса.
  -Ты скучаешь по родителям?
  Лисса кивает головой. “ Для меня прошло больше года. У меня уже было Рождество без них. ” Она сжимает мою руку. - Я знаю, как тебе, должно быть, тяжело.
  - Да, но то, что ты здесь, облегчает задачу.
  “Я чувствую запах дыма, исходящий от барби?” Тим кричит, и я понимаю, что все смотрят на нас. Барбекю определенно дымится.
  “ Должно быть, это значит, что сосиски готовы, ” говорю я, выкладывая их на тарелку. Конечно, они немного подгорели, но вы должны соблюдать традицию.
  Мы сидим за обеденным столом, уставленным пивом, безалкогольными напитками, почерневшими сосисками и мисками с салатом. Дети стонут, когда Тим целует Салли. И все игнорируют мою быструю перепалку с Лиссой.
  Вот за что я борюсь. Эта семья. Эти связи старые и новые. Мы вместе едим, мы вместе смеемся. И семьдесят человек по всей стране умирают. Это не так уж плохо. И для каждого из них найдется место Помпезности.
  Возможно, несмотря на мои сомнения, система работает.
  Наши гости разъезжаются ранним вечером. Небо окрашено последними красками заката. В городе тихо, из пригорода доносится отдаленный гул двигателя или собачий лай. Вороны каркают на близлежащих деревьях, а шумные майны оправдывают свое название, щебеча, щебеча, еще раз щебеча, охотясь на цикад или пытаясь вытеснить другую птицу со своей территории. Однако они избегают моих Птиц и стреляют со двора каждый раз, когда слышат свист черных крыльев, хлопанье взлетающей вороны.
  Я сижу на заднем крыльце и размышляю, Лисса свернулась калачиком рядом со мной. Наконец-то, есть время поговорить.
  “Так ты говоришь мне, что Голодная смерть реальна”, - говорит Лисса. “Да, очень даже”. Я улыбаюсь ей. “Я называю это HD”.
  Лисса стонет. “Но я думала, что "Голодный" … Я имею в виду, HD был уничтожен”, - говорит она.
  “Нет. Скорее перераспределено”. Я постукиваю себя по груди. “Орк, мы все теперь Голодная Смерть. И еще одно — Господи, я действительно не мог в это поверить. Ты знал, что помпинг когда-то вызывал привыкание?”
  Лисса приподнимается на локте. “Откуда ты берешь всю эту информацию?”
  - Мистер Д. В последнее время он был очень откровенен.
  Лисса улыбается. “Я рада, что вы двое наконец-то соединились”.
  “Все, что для этого потребовалось, - это, помимо прочего, поездка на рыбалку и столкновение с гигантской акулой”.
  “ Говорят, гигантские акулы играют важную роль в процессе сближения мужчин, ” говорит Лисса. Она зевает, кладет голову мне на колени. “ Давай продолжим этот разговор позже. Скажем, когда я вздремну.
  Я смотрю, как она засыпает, глажу ее по лицу, убираю волосы с глаз. Присутствие Лиссы здесь на это Рождество сделало его почти терпимым, но отсутствие моих родителей ощутимо и мучительно. Я допиваю пиво. Моя голова опускается, глаза закрываются, и я сразу погружаюсь в сон.
  Голодная Смерть смеется и танцует вокруг трупов Лиссы и моей семьи. Эта новая семья. Та, которую я еще не потеряла.
  Но ты сделаешь это. Тень, которая есть Голодная Смерть, опускается в лук. Счастливого Рождества, мистер де Селби.
  Одним быстрым движением он срывает голову Лиссы с плеч и швыряет ее мне в лицо. Ее мертвые глаза открываются, невидящие, чтобы никогда больше не увидеть меня.
  Я просыпаюсь от толчка. С тех пор, как мои глаза закрылись, прошло всего мгновение, едва ли больше, чем одно моргание. Лисса все еще рядом со мной, ее сердцебиение сильное. Она в тысячу раз более живая, чем когда я впервые увидел ее, и я больше не увижу ее мертвой. Никогда. Я отказываюсь.
  И так приятно осознавать, что это находится внутри меня, и является частью меня таким фундаментальным образом. Действительно, такая прелестная.
  “ Знаешь, ” шепчу я ему. - Все, что я действительно хотела на Рождество, - это пару носков.
  Я отодвигаюсь от Лиссы. На соседней крыше сидит ибис, похожий на флюгер. Он поворачивает ко мне свою длинную клювастую морду.
  “ Лисса спит, ” говорю я. - Присматривай за ней.
  Он опускает голову и карабкается по крыше, чтобы лучше видеть. Ворона пролетает надо мной и приземляется на нашу крышу, цокая когтями. Я вижу путаницу перспектив, глядя в сторону Лиссы и вдаль. В пригороде тихо, но там есть дети, катающиеся на своих новых велосипедах, или люди, готовящиеся к позднему рождественскому ужину. Вздыхают кондиционеры, жужжат жуки. С крыши доносится грохот и щелканье, и на мгновение я ощущаю вкус ужина гекконов ворона. Тьфу.
  Я возвращаюсь к Лиссе, целую ее в лоб. Она пугает меня тем, что действительно открывает глаза.
  - Куда ты идешь? - спросил я.
  “ Туда, куда ты не сможешь прийти. Не волнуйся, я буду в безопасности — ну, в высшей степени. У меня есть работа.
  - Для тебя это не прекращается, не так ли?
  Я улыбаюсь. “ Знаешь, было время, когда я думал, что да. Что я заслужил перерыв. Но когда я останавливаюсь, умирают люди, люди, о которых я забочусь. И когда они умирают, я тоже немного умираю”.
  Лисса касается моего лица рукой, такой совершенной, такой ясной в моем сознании, что я могла бы держать ее вечно. “Счастливого Рождества”, - говорит она.
  И я думаю о HD и его последних словах в мой адрес. Я не могу позволить этому все испортить. Будь я проклят, если одержу хотя бы незначительную победу.
  - Да, счастливого Рождества.
  Затем я перемещаюсь, оставляя ее и свою Птичью Помпезность позади.
  
  OceanofPDF.com
  28
  Eв это раннее утро бостонский офис Сюзанны являет собой образец эффективности. Люди работают за терминалами, яростно отстукивая удары, рассчитывая наилучшие маршруты для создания помпезности или ажиотажа. Чулок, приклеенный скотчем рядом с доской объявлений, - единственная уступка, которую я вижу здесь Рождеству.
  Сюзанна раньше жила в Нью-Йорке, но находила его слишком шумным; “слишком крикливым”, как она выражалась. Я могу это понять — такой большой город, так много бьющихся сердец, прижатых друг к другу. Вашингтон ей никогда не нравился, так же как я никогда не мог представить, что буду жить в Канберре. Столичные города - это современные конструкции. Наши регионы строились по разным моделям.
  Жалюзи подняты, и на улице идет снег. Сюзанна и Сербо оба ждут меня.
  - Счастливого Рождества, мистер де Селби, - говорит Сюзанна и целует меня в щеку прежде, чем я успеваю осознать, что она делает.
  - И вы тоже, мисс Уитмен.
  Сюзанна ведет нас с Сербо в свой кабинет. “Я не могу передать вам, как сильно я с нетерпением жду возможности провести несколько дней в Австралии”, - говорит она, закрыв дверь и усевшись на свой трон. “Вообще-то я забронировал номер в отеле Marriott, в паре кварталов от моста. Прекрасный вид”.
  Я здесь не для светской беседы. “ Дела идут все хуже, ” говорю я. “Количество мешалок растет, и я не могу их обнаружить”.
  “У нас здесь тоже были проблемы”, - говорит Сюзанна. “Присутствие бога делает их почти безрассудными. Ты видел это и можешь понять почему”.
  “Риллман тоже не помогает”. Я описываю символ, разработанный Риллманом, и его силу. Я разослал подробности по электронной почте во все фирмы, но не помешает повторить это еще раз.
  “Нет, он оказывается чем-то вроде испытания”, - говорит Сюзанна.
  “Возможно, это самое большое преуменьшение, которое я слышал в своей жизни. Ты готовишься к политической карьере? Судебный процесс? Господи! И мне нужно узнать как можно больше об этом боге. Есть ли хоть какая-то надежда остановить это?”
  Сюзанна кивает Сербо.
  “Все, что я могу тебе сказать, это то, что имеет давнее происхождение”, - говорит Сербо, наливая мне кофе, о котором я не просила, но, тем не менее, принимаю. “Шестьсот миллионов лет назад кое-что произошло. Назовите это Землей-снежком, называйте как хотите, но после этого жизнь усложнилась, и власть Стирреров над этим миром прекратилась ”. Его голос ускоряется: от волнения слова перетекают друг в друга. Я никогда не видел Сербо таким взвинченным. Он помешан на апокалипсисе. “Вы можете увидеть это более отчетливо в Подземном мире. Посмотрите на основание Одного дерева; вы увидите скопление строматолитов, похожих на слизистые зеленые бородавки. У нас даже есть сведения... — Сербо смотрит на Сюзанну, и она кивает. “ — у нас даже есть сведения, что "Стир" хранят что-то в центре своего города. Выйдите на Тетис, отъедьте больше чем на несколько миль, и что вы обнаружите? Ничего, никаких отголосков чего бы то ни было. Жизнь обнимает берег. Вероятно, на земле есть участки или места, которые примерно соответствуют жизни и смерти, но Адское море огромно, и я их не нашел. Поверь мне, я искал.”
  - Так что ты мне хочешь сказать?
  “То, что вы, вероятно, уже знаете, и то, что вы узнаете со временем, все быстрее для вас — это то, что жизнь ненадежна. Я думаю, что бог-Мешалка существовал до Мешалок; задолго до этого. Может быть, он так же стар, как рождение Вселенной, и недооценивает саму себя ”.
  “Старый - не значит умный”, - говорю я.
  “Но это означает цепкий и надежный. Этот бог-Мешалка, возможно, самое древнее сознание из существующих”.
  - Так вот с чем мы столкнулись?
  Сербо кивает.
  Я задумываюсь об этом на мгновение. Пытаюсь найти наиболее позитивный исход. “Что ж, жизнь побеждала раньше, очевидно. Мы все еще здесь. Все живо. Жизнь снова может победить”.
  Сербо качает головой. “Но, видите ли, я думаю, что это была случайная победа, следствие действий сил, которые просто изменили судьбу. То есть, если это вообще можно назвать победой. Жизнь взорвалась после тех событий, но опустошение предшествовало этому.…И на этот раз...”
  - А если мир снова изменится в ту же сторону?
  “Это вполне может быть хуже, чем сам бог-Мешалка. Ты не представляешь, как было бы плохо на земле, если бы мы вернулись к этим температурам минус пятьдесят градусов по Цельсию”.
  Я пожимаю плечами. - Я видел, как Империя наносит ответный удар.
  Улыбка Сербо тоньше его усов. “Юмор - неадекватная защита. И это было бы совсем не так. Планета Хот была бы прогулкой в парке летним днем по сравнению с этим ”.
  - Что нам делать? - спросил я.
  - Я не знаю, можем ли мы что-нибудь сделать.
  Сюзанна хватает меня за руку. “Видишь? Видишь, как это сложно? Вот с чем мы столкнулись. Я прошу вас не судить никого из нас за выбора, который нам, возможно, придется сделать в предстоящие дни. Вас - меньше всего”.
  Я открываю рот, чтобы заговорить. Звонит телефон Сюзанны, и мой звонит несколько мгновений спустя. Мы смотрим друг на друга. Когда звонит телефон фирмы, это никогда не предвещает ничего хорошего.
  На моем звонит Тим. Я отвечаю, пытаясь понять, кто именно звонит Сюзанне.
  “ Стив? - Спрашивает Тим. Его голос звучит немного испуганно. Всего несколько часов назад он смеялся за моим столиком. Я сразу же думаю о худшем.
  - Да. Просто сообщи мне плохие новости.
  - Нилл мертв.
  Я смотрю на Сюзанну и Сербо. Они оба бледны как полотно, оба получают одно и то же сообщение.
  -Мертв?
  “Да, похоже, что Риллману больше повезло в Южной Африке”.
  ФИРМА? Кому-то удалось сделать то, что я считал невозможным. “Это раскол?”
  “Нет. Дэвид, помощник Нила, позвонил мне. Позволь мне сказать тебе, парень был в тяжелом состоянии. Кто-то набросился на Нила с ножами, сильно порезал его. Порезал на мелкие кусочки, как выразился Дэвид.
  Затем голос Тима затихает. Он все еще говорит, но я его не слышу. Что-то царапает мне грудь. Сила, мощь, в которой есть наполовину мрачный смешок, наполовину жуткий испуг, наполовину взрыв в груди. Я узнаю это сразу. Теперь, когда Нилл мертв, двенадцатая часть его доли Голодной Смерти втягивается в меня.
  Я падаю на пол, возможно, теряю сознание, потому что следующее, что я вижу, - это Сербо, колеблющегося между мной и Сюзанной. Мы оба на ковре.
  “ Ну, ты можешь помочь мне встать? - Спрашивает Сюзанна, первой приходя в себя. Ее глаза сияют.
  И все же Сербо колеблется. “ Этого еще не произошло, ” рычит Сюзанна. “ Здесь, сейчас. Сосредоточься на мне”.
  Сербо подбегает к Сюзанне и поднимает ее на ноги.
  Что, черт возьми, это было? Интересно. Меня шатает, но я стою. Сюзанна бросает на меня взгляд.
  “Это нехорошо”, - говорит она.
  - Но Нилл уже давно мертв.
  “ Перенос не мгновенный. Голодная Смерть должна найти нас. Ее тянет к нашей плоти, но на это нужно время. Сюзанна качает головой. “Бедный Нил”.
  - Мне показалось, ты говорил, что для перехода нужна кровь, - говорю я.
  — Ну, ее было много - крови Нила, - мрачно говорит Сюзанна.
  “ Это меняет дело, ” говорит Сербо. — Конечно, ты можешь...
  “ Это ничего не меняет. Сюзанна так злобно улыбается Сербо, что он трепещет.
  Она смотрит на меня. “ Заботься о своем регионе, Стивен. Я должна заботиться о своем.
  “ А как насчет района Нила? Кто за ним ухаживает?
  Чарли Топ. По крайней мере, пока мы не сможем организовать какой-то переход. Раскол и переговоры - это грязно, но это намного хуже. Придется обойтись. У нас есть два дня до обсуждения. Тогда мы сможем что-нибудь организовать ”.
  Я пытаюсь представить себе что-то более запутанное, чем Раскол. Я не могу, но тогда я действительно не самая осведомленная фирма. Что мне действительно не нравится, так это более сильный HD внутри меня. От одной мысли обо всей этой бойне у меня пересыхают губы. Он прикусывает мои губы изнутри. Мне приходится прилагать усилия, чтобы не улыбнуться, но я не доставлю ХД такого удовольствия. Это мое тело.
  Сюзанна отмахивается от меня рукой. И я ухожу.
  Я перемещаюсь в свой кабинет, в голове стучит от этого нового фрагмента "Голодной смерти". Я опускаюсь на свой трон и наслаждаюсь комфортом, который он обеспечивает. Трон немного больше, его края тверже, и все же я нахожу, что сидеть на нем удобнее. Я решаю, что мне это не нравится, и встаю на ноги, прохаживаюсь по своему кабинету, открываю дверь.
  Офис занят, но именно этого и следует ожидать в это время года и при данной профессии. По словам Тима, праздники ничего не значат, кроме серьезной инфляции заработной платы.
  Слух о Нилле быстро распространился. Лисса оставила сообщение на моем телефоне, она сразу же приедет. Я смотрю на часы. Становится поздно. Люди поспешно отводят глаза, когда я ловлю их взгляд. В этом офисе царит паника. Я их не виню.
  Я делаю вид, что иду к ксероксу, пытаюсь сделать вид, что все нормально. Кажется, это производит противоположный эффект, особенно когда я заклиниваю чертову машину. Верно, тогда нужен более прямой подход. Эти люди не бросили меня, и я, черт возьми, не брошу их. Я выхожу на середину офиса и прочищаю горло. Я слышал свою долю вдохновляющих речей.
  “Как вы, вероятно, слышали, южноафриканская фирма умерла”. Офис молчит, прислушиваясь. “Что ж, нам нужно провести соревнование по смерти. Всего через три дня здесь будут остальные RMS. Ситуация становится беспокойной, но я никуда не собираюсь уходить. Риллман много раз пытался убить меня и потерпел неудачу. Я не покину тебя”.
  Я не замечаю Тима, пока он не оказывается рядом со мной. Лисса тоже здесь. Она нерешительно улыбается мне.
  “Мы разберемся с этим”, - говорит Тим.
  “Мы сталкивались и с худшим”. Голос Лиссы твердый и решительный. Она держит меня за руку. “Но это ничего не будет значить, если мы не будем продолжать накачку или если мы перестанем останавливать мешалки. Мы не можем позволить смерти Нила отвлечь нас. Все умирает, мы все это знаем”.
  “И мы должны быть уверены, что это будет продолжаться. Мы должны быть сильными. Я тебя не подведу ”. Я не знаю, достаточно ли этого, но это все, что у меня есть.
  “ Где ты была? — Спрашивает меня Лисса, когда все возвращаются к работе - вдохновленные, или напуганные, или ищущие страницы с вакансиями.
  - Проверяю мост, - вру я.
  У Тима такой вид, будто он собирается что-то сказать, но потом, кажется, передумывает.
  Я провожу их обоих в свой кабинет, и тут звонит черный телефон, телефон мистера Д.
  
  OceanofPDF.com
  29
  Tвсе бывает в первый раз.
  Я хватаю его.
  “Комнаты Нети”, - говорит мистер Ди тоном, которого я никогда раньше не слышала. “Сейчас”.
  Мистер Ди может быть прямым, когда ему нужно.
  “Что, черт возьми, происходит?” Спрашивает Лисса.
  “ Мне нужно, чтобы вы остались здесь, ” говорю я. “ Вы оба. Это как-то связано с Нети. мистер Ди, похоже, напуган.
  Я выхожу за дверь, затем пересекаю офис. К тому времени, как добегаю до холла, я уже бегу. Вэл вздрагивает на моей руке и начинает соскальзывать, его чернила превращаются в мышцы и кости. Он отрывается от моей плоти с жужжанием колибри в полете херувима.
  - Куда мы так спешим? - спросил я.
  “ Комнаты Нети. Мистер Ди...
  “Ублюдок”.
  На этот раз я не утруждаю себя стуком. Я открываю дверь Нети, при этом чуть не ударяя мистера Ди по голове.
  “Будь осторожен”, - говорит мистер Д.
  “Нети”?
  “ О, она мертва. Совершенно верно, больше, чем я когда-либо мог поверить.
  Но это и так очевидно. От нее мало что осталось. Ее маленькая гостиная забрызгана кровью. Она повсюду. Нити свисают с осветительных приборов, лужи поблескивают красным и скользят по всему полу. Это то, что Риллман хотел сделать со мной?
  “Я никогда не видел ничего подобного”, - говорит мистер Д. Но я видел. ХД прекрасно проводит время, я чувствую, как он дергает за уголок моих губ.
  Я пытаюсь представить драку. Повсюду следы ожогов, прямо как на конспиративной квартире Стир. И запах готовящегося мяса, а не обычные полезные запахи булочек или торта — хотя на заднем плане что-то от этого присутствует. Паук в углу висит безвольный и мертвый.
  Стена порхает вокруг нас, выглядя слегка позеленевшей. “Что это значит?” - спрашивает он.
  “Риллман получал огромное удовольствие, делая это”, - говорю я.
  “Очевидно”, - говорит мистер Д.
  “ Кто собирается заменить ее? - Спрашивает Уол, выпячивая грудь и перебирая ее коллекцию фарфоровых тарелок. Я машу ему рукой, чтобы он уходил оттуда.
  Что-то заменит ее, но это будет по-другому. И это придет в свое время. Вот как все это работает”, - говорит мистер Д.
  Нети выглядит такой маленькой, но это потому, что она состоит из множества разных частей. Я Смерть, так что это ниже моего достоинства - давиться, но трудно не делать этого. Ее конечности раскинуты по комнате. Ее глаза невидящие. Телевизор болтает; бессмысленное игровое шоу. И похоже, что она смотрит его. Ее сила и угроза ушли. Тетя Нети мертва, и убита с такой жестокой радостью. HD немного приободрилась.
  “ Где Ножи переговоров? - Спрашиваю я, внезапно вспоминая о них. - Пожалуйста, скажи мне, что они в безопасности.
  Мистер Ди бледнеет. Он бросается к черному шкафу, проделывает что-то замысловатое с его завитушками, и одна из его дверей отъезжает в сторону. Обычное место хранения ножей. “Ничего”, - говорит он.
  Мой мозг отключается. Риллман, должно быть, начал со своей каменной бритвы, покрытой моей кровью, возможно, для придания ей большей эффективности. А затем, когда он вывел Нети из строя, он схватил ножи и быстро использовал их для перекуса, завершив работу. Затем он, вероятно, переместился прямо в офис Нила. Тетя Нети давно умерла. Риллману не терпелось уйти в туннель, и не только потому, что прибыла моя Птичья Помпа. Он никогда не ожидал, что проведет со мной так много времени.
  На столе стоит нетронутая тарелка с булочками. Нети ожидал увидеть Риллмана или кого-то еще. Как она сказала, она печет булочки только тогда, когда люди приходят к ней с вопросами. Ее предвидение не оправдалось относительно истинных намерений Риллмана.
  Интересно, не работала ли она с ним каким-то образом. Возможно, конспиративные квартиры "Стир", их сеть, используются для чего-то другого. Возможно, Риллман использовал обе стороны.
  Я никогда не видел мистера Д. таким растерянным. “ И что нам теперь делать? - Спрашиваю я.
  “Мы обсуждаем стратегию. Риллман убивает RMS, и внезапно внимание переключилось с реальной угрозы, грядущего бога-Мешалки ”.
  “ Ну, это их тоже напугало. Я вздыхаю. Я действительно не знаю, кому вообще могу доверять. Но одно можно сказать наверняка: у мистера Д. нет ответов.
  Но есть кое-кто, кто это делает, и я, возможно, просто поймаю ее.
  - Мне придется оставить вас здесь, чтобы вы привели себя в порядок, - говорю я мистеру Д.
  “Конечно”, - говорит мистер Д., хотя он явно оскорблен. “Я, как никто другой, знаю, как вы заняты”.
  Я быстро отдаю ему честь и перемещаюсь.
  Восемь длинных рук тянутся ко мне, но только одна достигает цели. Этого достаточно, чтобы я осел на задницу. Единственное Дерево скрипит вокруг нас, сочувствуя ей или мне, я не уверен.
  - А, это ты. - Несколько рук помогают мне подняться.
  - Я не ожидал, что Риллман навестит вас здесь.
  “ Как ты узнала, дорогая? - Спрашивает тетя Нети. Она не выглядит счастливой, но я бы тоже не был таким, если бы кто-то, кого я считал союзником, просто порубил меня на мелкие кусочки.
  “ Ты испекла ему булочки. Ты ожидала его визита. ” Я морщусь. - Я вроде как догадалась.
  Тетя Нети хмурится. “Когда ты нарушил правила и даже не выбрал меня, чтобы позволить твоему маневру Орфея, что ж, это было уже слишком”.
  “Харон только что был там”, - говорю я. “Я не представлял, что есть какой-то другой способ”.
  “ Вот именно. По крайней мере, Риллман понял, как это должно было быть сделано. Я был тем, кто помог его маневру "Орфея". Я чувствовал себя таким виноватым, что все провалилось, но не из-за того, что я что-то сделал, а из-за этого проклятого мистера Д.”
  - Я думал, мистер Д. - твой друг.
  Тетя Нети кивает. “Держи своих друзей поближе, а врагов еще ближе. Вам не мешало бы помнить об этом, мистер де Селби, когда все вокруг вас рушится. Риллман потерпел неудачу, и я чувствовал, что я у него в долгу. Кроме того, после того, как ты явно презирал меня, что ж, чем я был тебе обязан?
  “Я был счастлив прикрыть его, позволить ему вернуться в страну живых. Мы все время выполняем маневры Орфея; мы опускаем занавес между жизнью и смертью. Для нас это не так уж и важно, потому что на самом деле мы не живые. Но я никогда не собирался создавать монстра, и уж точно не такого опасного. Мое снисхождение никогда не доходило до каменных ножей.
  Я свирепо смотрю на нее. “ Это никогда не должно было заходить так далеко, как твоя ложь. Ты была обязана хранить верность мне.
  Тетя Нети фыркает. Ее восемь рук обхватывают ее, образуя ореол конечностей, а затем она тычет ими мне в лицо. “ И чему ты обязана своими? Не так уж много, насколько я могу видеть. С твоим нарушением правил, твоим нытьем. И когда ты вообще обращался ко мне за советом? Есть вещи, которым ты мог бы научиться, если бы доверял мне. Но нет, ты избегал своей тети Нети, если только это не было абсолютно необходимо. Мой Фрэнсис никогда этого не делал. И ты пренебрегал своими обязанностями, пил, не появлялся на работе. Люди говорят, мистер де Селби, а ваша тетя Нети слушает.
  “И посмотри, к чему это привело”, - огрызаюсь я. “Место на Одном дереве и совсем никакой власти”.
  Кажется, из нее вышибло воздух. Она аккуратно складывает руки на талии и опускает голову.
  “Да ... Что ж, вид потрясающий”, - вздыхает тетя Нети. Я вижу, что она уже впадает в апатию из-за смерти. Скоро она будет у Единственного Дерева, и все, что от нее останется, - это угасающее воспоминание. “Ты, конечно, прав, но для меня уже слишком поздно. Есть некоторые уроки, которые ты уносишь с собой в могилу”.
  
  OceanofPDF.com
  30
  Eвенинг после долгого и запутанного дня. HD заставляет меня нервничать. Приближается судебное заседание, и я дома. Я хочу быть с Лиссой, но это не тот, кто у меня есть. Кухня гудит от энергии двух фирм. Интересно, что бы подумал папа. Интересно, гордился бы он. Сомневаюсь. Возможно, если бы я посвятила Лиссу в свой секрет. Это был долгий день.
  Мне не нравится проводить собрание здесь, дома. Но Сюзанна настояла. Лисса должна вернуться только через пару часов. В больнице принцессы Александры ожидается переполох.
  “Никогда не думала, что доживу до этого дня”, - сказала Сюзанна. “Но вот мы здесь, признанная Сущность мертва. Убит не одним из нас и не нашим врагом, а этим глупым, жаждущим мести человеком.
  “ И с этими ножами. Он может сеять ими кровавый хаос, ” говорю я. “Может быть, нам стоит подумать об отмене Смертельного поединка”.
  “Нет”, - рычит Сюзанна. “Смертельный поединок продолжается. Его отмена создала бы тревожный прецедент. Нам лучше вместе, мы сильнее. Если, конечно, ему не удастся убить нас всех. … Что ж, то, что мы содержим, больше сдерживаться не будет ”.
  “Куда бы это делось?”
  Сюзанна широко улыбается. “Представь свои мечты, представь, что они стали реальностью. Эта призрачная, шатающаяся Голодная Смерть; эта безжалостная резня. Де Селби, это в каждом из нас, это во всем живом. Но в нас,… нас двенадцать, сейчас… это преувеличено, персонифицировано. Смерть - это часть жизни, но когда ее никто не контролирует ... Вся эта власть - не то наследие, которое я хочу оставить миру. И все же...”
  “И все же, если этому суждено случиться, лучше умереть, чем иметь с этим дело”, - говорю я.
  Сюзанна качает головой. “Если такое происходит, то у нас серьезная проблема библейского рода — на самом деле, более неприятная, чем что-либо в Библии. Смерть тебя не спасет. Может быть, я ошибаюсь, Стивен, но это пугает меня, и тебя это тоже должно пугать.
  - Не думаю, что знаю достаточно, чтобы ужасаться.
  Сюзанна хмурится. “В конечном счете, в этом все дело, в нашем бизнесе. Управлять смертью, держать Голодную смерть под контролем и следовать законам, более благоприятным для жизни. Всякий раз, когда мы терпим неудачу, когда мы позволяем ситуации выйти из-под контроля, случаются плохие вещи. Просто так это работает. Наши правительства могут захотеть навязать свою собственную систему управления этим, независимо от того, что у них и близко нет такого унифицированного подхода, как у нас. Мы старше любой законодательной или управленческой системы. Если мы потерпим неудачу в нашем бизнесе, у них не будет шансов заполнить образовавшуюся пустоту.
  “Вы можете не доверять Оркусам, но поверьте мне, когда я говорю, что есть определенная чистота в том, что мы делаем, в том, от чего нам пришлось отказаться, чтобы стать такими. Ты просто потеряла свою невинность другим способом. Ее у тебя отняли. Что касается остальных из нас, мы отняли ее у самих себя.
  “Мы выбрали этот путь с открытыми глазами. Мы знали цену того, что мы сделали, тех, кого мы убили. Я любил свою семью, я любил своих друзей, но я знал, что мог бы стать лучшей фирмой, чем мой предшественник. Я когда-нибудь говорил тебе, что он был моим любовником?
  “Я убил его, чтобы стать таким, потому что он был слаб, потому что я видел далеко впереди битвы, в которых, я знал, он не сможет сражаться. Он доверился мне, обнажил свои недостатки, и единственный способ, который я видел, чтобы справиться с его слабостью, - это забрать у него работу, а единственный способ, которым я мог это сделать, - это Раскол и переговоры. Знаете ли вы, каково это - не просто терять тех, кого любишь, но и намеренно отнимать их у себя? Это разъедает тебя, как раковая опухоль. Но разве у меня был выбор?
  “Спросите себя, что Морриган могла предвидеть, какие страхи руководили его решениями. Осмелюсь сказать, это было сложнее, чем просто жажда власти. Ты знаешь нас, не все мы плохие, мы пошли на это осознанно, страстно и с желанием изменить мир ”. Сюзанна опускает взгляд. “Ты знаешь историю, насилие, которое привело к смерти каждого из нас. Но никогда не обманывай себя, думая, что можешь понять нас”.
  - Вы убийцы, все до единого, - говорю я.
  Сюзанна кивает. “О, да, это так. И все мы страдаем из-за этого. Эта работа - наше наказание в той же степени, что и награда. Этот бизнес и Голодная Смерть внутри нас, это ужасно, не так ли? Иногда мне жаль тебя, Стивен, что у тебя даже нет утешения в виде твоей страсти, которая могла бы защитить тебя. О, как это, должно быть, больно, и не с кем этим поделиться. Эта работа заключается не в том, чтобы отказаться от всего ради своей любви, а в том, чтобы отказаться от своей любви ради всего ”.
  - И что это тебе дает?
  Я не говорил, что это был правильный выбор, но это был выбор, который мы сделали. Я не жду сочувствия или даже понимания. Просто принятие. Это то, что мы сделали. Все мы страдаем, это единственное, что действительно связывает человечество. Мы существуем, и я искренне верю в это, для того, чтобы уменьшить количество страданий в мире, даже если это означает, что мы должны истечь кровью сами ”.
  Я не могу смотреть на нее. Любовь и семья, даже перед лицом страданий, - самые важные вещи для меня. Единственное, во что мне осталось верить. И, возможно, это эгоистично. Я знаю, что это эгоистично. Как я могу быть фирмой, если я не могу отказаться от них?
  Она сжимает мою руку. “ О, Стивен. Ты так многого еще не понимаешь. Мне жаль тебя. Уроки вашего времени гораздо более жестокие, чем кто-либо мог ожидать”.
  - Не жалей меня, - говорю я, и никогда не видел, чтобы она выглядела такой довольной.
  Она хватает меня за лицо, притягивает мою голову к себе и жадно целует. Ее губы такие же холодные, как мои, ее сердце такое же тихое и незаметное, как и в моей груди. На мгновение я опьянен.
  Да, так было бы проще. Она поняла бы меня так, как Лисса и надеяться не может. У нас могло бы быть это вечно.
  Но эта мысль длится всего мгновение. Я отстраняюсь, вытираю рот рукавом. Черт возьми, о чем я только думал?
  - Нет, - говорю я.
  Затем я слышу вздох. Узнаю новое сердцебиение в комнате.
  “Что ты здесь делаешь?” Глаза Лиссы широко раскрыты от боли, но они готовы вспыхнуть гневом. Все, что для этого нужно, — это кто—то такой же неискушенный - или жестокий, - как Сюзанна, чтобы запустить его. Или кто-то такой же глупый, как я.
  У меня горят щеки. Не то чтобы я сделал что-то не так. … Разве что солгал ей. Как это могло случиться снова?
  “ Я удивлена, что он тебе не сказал, ” говорит Сюзанна. “ Я сделала ему предложение, от которого он не смог отказаться, и что ж... Она лукаво смотрит на меня: “Он не отказался от этого”.
  “Ты сука!” Рычит Лисса. “Ты не можешь оставаться в стороне от бизнеса моей семьи, не так ли?”
  “Бизнес есть бизнес, Лисса. Не более того. То, что произошло между твоим отцом и мной… Я понимаю, почему ты можешь винить меня. Но...
  “ Я тебя не виню. - правая рука Лиссы сжимается в кулак. “О, подожди минутку, да, я хочу”.
  “ Этого достаточно. Я поднимаю руки в воздух, становлюсь между ними двумя. “Это все просто—” И кулак Лиссы врезается в мою челюсть. Она переводит взгляд с меня на Сюзанну и обратно. Я не уверен, кого она хотела ударить. Я тоже так не думаю.
  “Ты ублюдок”, - говорит она — это определенно адресовано мне. “Ты должен был пойти и сделать это”.
  И она выходит из комнаты прежде, чем я успеваю открыть рот.
  Я потираю челюсть, поворачиваюсь к Сюзанне. “ Ты меня подставил! Ты устроил так, что она вернулась домой!
  Лицо Сюзанны каменеет. - Ты не предвидел, к чему это приведет?
  -Нет, я этого не делал.
  - Какого черта ты флиртовал со мной?
  Мое лицо горит. — Я никогда...
  “ Ты так и сделал. Пальто, пристальные взгляды.
  “ Я думал, что просто играю в твою игру. И тут во мне взрывается ярость. “ Отвали, сейчас же. ВПЕРЕД!”
  “ Я позволю тебе выйти сухим из воды, но только потому, что испытываю определенное сочувствие. Особенно в связи с тем, что ждет тебя впереди. Но ты никогда больше не будешь так со мной разговаривать. Сюзанна отодвигается.
  Я остаюсь в пустой комнате. Я выбегаю в коридор. Лиссы нигде не видно. Выхожу на веранду, а затем на улицу. Жар бьет меня по лицу почти так же сильно, как хук Лиссы справа.
  Я не против боли. Я это заслужил.
  Где, черт возьми, Лисса? Я закрываю глаза, чувствую биение ее сердца. Она вернулась на кухню. Я бегу к ней.
  “ Ты лжешь мне о том, что не встречался с ней, о том, что не принял ее предложение, а потом вы целуетесь. Она вытирает глаза. “Если ты хочешь быть с одним из них, я могу это понять. Теперь они твои люди. Но пытаться поддерживать нас, пока — О, Господи, Стивен. Я никогда не думал, что ты окажешься таким придурком.
  “Да, я придурок. Не буду с тобой спорить. Я абсолютный засранец”.
  “Согласие со мной не помогает вашему делу”.
  - Но я люблю тебя.
  - Вы приняли ее предложение?
  - Да, но у меня не было выбора.
  “Ты могла бы сама рассказать мне об этом”, - говорит Лисса. “Ты могла бы рассказать мне все. Я взрослая. Ты мог бы доверить это мне.
  “ Между нами нет лжи, ” говорю я, что технически является ложью. Почему я продолжаю копать себе все более глубокие ямы?
  “Всего лишь полуправда”. Лисса качает головой. “Итак, Стивен, ты получил свои десять дополнительных достоинств. Но ты также потерял одно. Я не собираюсь это терпеть. Не сейчас. Я ухожу”.
  “ Хорошо, ” говорю я, потому что не знаю, что еще сказать. Я в шоке. - Но я люблю тебя.
  “ Может быть, ты так думаешь. Но это не любовь. Эта ложь - не любовь. Она делает шаг ко мне. Ее сердце колотится со скоростью 130 ударов в минуту, а затем замедляется до восьмидесяти. “Теперь ты знаешь, что тебе нужно сделать?”
  “Нет”.
  “Я должен объяснить тебе это по буквам? Я ухожу в отставку”.
  —Но...
  - Если ты этого не сделаешь, я буду ненавидеть тебя вечно.
  “Ты нужен нам. Ты нужен Mortmax”.
  “ Не смей разыгрывать эту карту. У тебя все получится. В конце концов, у тебя есть ее помощь.
  - Мне не нужна ее помощь.
  - Когда я вошел, все выглядело по-другому.
  “Лисса...”
  “Просто сделай это!”
  Я смотрю ей в глаза, и она выдерживает мой взгляд. Я протягиваю руку, и она берет меня за руки. Когда-то это был такой простой жест, но теперь такой неловкий. У меня дрожат руки. Она закрыта от меня, но потом она открывается, и я могу чувствовать ее гнев как внутреннюю силу, как жгучую агонию. Это шокирует меня, хотя я и ожидал этого.
  Я не хочу этого делать. Это слишком больно. Я бы отпустил ее, но она держит меня за руки так крепко, что у меня болят пальцы.
  Я забираю у нее энергию, ту часть меня, которая делает возможным накачивание. Я извлекаю ее из ее сущности. Мне никогда раньше не приходилось этого делать, и, возможно, я бы не смог, если бы Сюзанна не научила меня. Это так же просто, как открыть дверь. Но что это показывает … Теперь я вижу, как я ранил ее. Каким глупым я был. К тому времени, как все закончилось, мы оба плакали. У меня дрожат губы. “Мне так жаль”.
  “Я тоже”, - говорит Лисса. Она протискивается мимо меня, направляясь в спальню. “Не ходи за мной!”
  Через несколько минут она возвращается на кухню с сумкой, набитой ее одеждой. Она роняет ее, и черная юбка и блузка падают на пол. Она сердито смотрит, в отчаянии отбрасывает свою сумку. Она больше не пышка. Она больше не моя девушка.
  Я наклоняюсь, чтобы помочь ей собрать вещи. Она отталкивает мои руки.
  “ Я справлюсь, ” говорит она. — Тебе не нужно уходить, я... ты можешь остаться здесь.
  “ Ты оставишь меня в доме своих родителей? Где все будет напоминать мне о тебе? Она наклоняется, хватает одежду и запихивает ее обратно в свою сумку.
  “ Мы можем это уладить. Я могу сделать лучше. Больше никакой лжи.
  Лисса хмурится, ее губы шевелятся, как будто она пытается сформулировать какой-то саркастический ответ, но затем, кажется, она передумывает. - Мне нужно время подумать.
  — Но я...
  “ И тебе предстоит участвовать в Смертельном состязании. Не позволяй мне становиться у тебя на пути.
  Почему я не рассказал ей о Сюзанне? Что помешало мне упомянуть об этом? У меня нет оправданий, или их у меня слишком много.
  “Лисса, меня подставили. Я уверен в этом. Она хотела, чтобы ты вошел. ” Даже для моих ушей это звучит слишком отчаянно.
  - Чтобы я увидел, как ты целуешь ее?
  “ Да! Это больше не повторится. … Господи, в первый раз такого не было.
  “Правда?” Лисса вскидывает руки. “Да, я видела, как этого не произошло. Разве ты не понимаешь? Я уже видела, как все это происходит раньше. ” Лисса берет свою сумку. “Я не могу быть таким человеком. Не с тобой. Мама и папа, у них были свои проблемы, и я поклялся, что никогда не буду таким. И я не буду”.
  — Но... - я протягиваю к ней руку.
  Она отходит от меня, перекидывает сумку через плечо. - Я вернусь за остальным позже.
  - Куда ты идешь? - спросил я.
  “ Где-нибудь. Где угодно, только не здесь. И не посылай за мной никого из своих чертовых Птиц. - Она идет обратно по коридору, и я следую за ней к входной двери.
  “Это могло бы быть так здорово”, - говорит она.
  “Это все еще—” Лисса захлопывает дверь у меня перед носом. Я отшатываюсь, затем хватаюсь за ручку и распахиваю дверь. Лисса сидит, сгорбившись, на лестнице и рыдает.
  - Я думал, ты уезжаешь.
  Она с трудом поднимается на ноги. - Да пошел ты.
  - Останься со мной, я смогу защитить тебя.
  Глаза Лиссы вспыхивают. “Ты даже себя защитить не можешь! Этот придурок взорвал нашу машину, Стивен. Если бы он этого не сделал, я бы не ждал сейчас гребаное такси! Он убил Трэвиса и Джейкоба, он чуть не убил Оскара”.
  - Но он тебя выследит.
  “Теперь я не помпа. Ты знаешь, что от этого будет сложнее. Я вышел из игры. Если он придет за мной, и если ты тоже это сделаешь, тебе лучше быть готовой к последствиям.
  —Ты не можешь...
  “ Не указывай мне, что я могу, а чего нет. Держись подальше, пока я не буду готов. Прощать тебя или не прощать. Ты солгал мне. И ты солгал мне о ней.
  - Я хотел пощадить твои чувства.
  “Нет, ты не хотел, чтобы это было сложно. И это сработало так хорошо. Любить нелегко, Стивен. Это тяжело.
  Тогда я хочу спросить ее, почему она уходит. Почему она выбирает легкий вариант. Но я тот, кто ранил ее. Я не имею права.
  Она снова закидывает сумку на плечо и разворачивается в сторону дороги. - Не подходи ко мне.
  Я стою там с открытым ртом. Я заслужил это. Я дурак. Сейчас я могу прикоснуться к ней не больше, чем когда она была призраком.
  На улицу въезжает такси. Лисса оглядывается на меня, когда оно останавливается рядом с ней. Ее взгляд суров. Затем она запрыгивает в такси. Я смотрю, как это происходит.
  Еще будет время все исправить. Но не сейчас. Теперь она в большей безопасности вдали от меня. Я должен в это верить. Послезавтра начинаются Смертельные состязания.
  Воробей смотрит на меня. Я киваю ему. И отправляю маленькую Птичью Помпу вслед за такси.
  
  OceanofPDF.com
  31
  Явсе еще в шоке утром в день состязаний. День подготовки мало что сделал, чтобы притупить боль. Лисса поселилась в отеле. Жалюзи закрыты, и моим Птицам не видно, что происходит за ними. Только биение ее сердца убеждает меня в том, что она жива.
  Мне потребовалось три года, чтобы забыть Робин. Я не собираюсь терять Лиссу.
  Тим отнесся ко мне с большим сочувствием, чем я, по моему мнению, заслуживала. Может быть, он боится, что я сорвусь. К 8: 00 утра он переписал мое вступительное слово и оставил меня, чтобы я связал свою речь с некоторыми анимациями, которые я получил от Cerbo. Я никогда раньше не пользовался PowerPoint, но нашел несколько потрясающих переходов. Я чувствую себя почти профессионалом.
  Должно быть, это затишье перед бурей. Риллман ведет себя тихо, нападений не было, и это меня беспокоит. Что он планирует? Ни одна фирма мне не позвонила. Возможно, они готовятся к предстоящим двум дням, возможно, они слишком заняты, прячась от Риллмана. Я бы, по крайней мере, ожидал, что Сюзанна позвонит, чтобы позлорадствовать или извиниться.
  На связь выходит только Солнцестояние. Считает, что у него может быть что-то на Риллмана, но он хочет сначала выяснить это. Я говорю с ним о Лиссе. Он предлагает мне некоторую безопасность, двух охранников. Я думаю об этом. Сюзанна сказала, что у нее кто-то присматривал за Лиссой. Но доверяю ли я ей? Не совсем. Не после того, что она вытворяла на моей кухне. Я даю ему адрес Лиссы. Смертельный поединок займет меня следующие сорок восемь часов, и мои Птицы, конечно же, не смогут попасть в отель, в котором она остановилась.
  Затем я проверяю Оскара. У него все в порядке, но Брукер не ожидает, что он встанет с постели еще неделю. Я рассказываю Оскару о Лиссе, и он слушает, но никак не комментирует. Я говорю ему, что, думаю, готова позаботиться о себе сама, и он улыбается. “Да, я тоже так думаю”.
  Я получаю один звонок от Поставщиков провизии, все готово, мост ждет.
  Я подхожу к кабинету Тима, стучу в дверь.
  Он открывает его и нервно улыбается мне. - Готова?
  -Ага.
  Он подходит ко мне, поправляет мой галстук. “ Теперь ты. Как у тебя прошла презентация в PowerPoint? Надеюсь, вы не сделали слишком много причудливых переходов ”.
  - Конечно, нет.
  Я беру его за руку, и мы переходим на мост Курилпа.
  И вот оно. Все было подготовлено для этого момента. Это спорный вопрос. Мост как раз достаточно широк для наших шатров. Это, конечно, было бы не в мире смертных, если бы вам не нужно было учитывать еще и движение пешеходов. Шатры стоят той довольно большой суммы денег, которую мы за них заплатили. Как и освещение и кондиционер, который поддерживает в помещении комфортную температуру в двадцать пять градусов.
  Орки рассаживаются вокруг стола, каждый на своем троне. Ли Ан улыбается мне. Кири кивает. Анна Крански слегка отдает мне честь. Девеш Сингх что-то бормочет в свой кофе. Чарли Топ, ныне RM в Средней и Южной Африке, как сумасшедший чирикает в своем телефоне. Сюзанна сидит на другом конце длинного стола, рядом с ней стоит кофе.
  Здесь мы разговариваем на равных. И все мы выглядим немного нелепо. Я купила им всем акубры, чтобы носить их — кажется, это модно на этих международных конференциях. Я хочу рассмеяться, но Голодная Смерть пузырится под моей кожей, шепча своим одиннадцати "я", зовя их, и они отвечают мне. Ее присутствие никогда раньше не проявлялось так сильно. Я нахожу это довольно пугающим и испытываю облегчение от того, что это не сосредоточено только на одном человеке.
  Как ты мог справиться со всем этим голодом и не сойти с ума?
  В целом плотность и серьезность RMS впечатляют. Я не могу до конца поверить, что разделяю это. Отсутствие Нила - это пустота, которую нельзя игнорировать, хотя никто об этом не говорит. Думаю, это придет позже.
  Я начинаю свою речь, приветствуя их всех здесь. Они смеются в нужных местах, хотя я не могу сказать, что моя речь настолько хороша. Лисса помогла мне придумать большинство шуток. Я до сих пор не уверен, что произошло. Как я мог так легко разбить ей сердце? Возможно, я думал, что заслужил это.
  Обсуждение продолжается. Первая тема на повестке дня - небольшая, вопрос прибыли за последний квартал. Сюзанна выносит этот вопрос на обсуждение. На самом деле я удивлен, что она использует презентацию PowerPoint; я ожидал чего-то с анимированной пылью или молнией. Тема сухая, но людям, похоже, интересно. Может быть, это перерыв после всех событий прошлой недели. Утреннее заседание проходит на удивление быстро, хотя я не слышу слишком много об этом.
  Я думаю о своей основной презентации сегодня днем. Мне так много нужно обсудить, и даже с учетом того, что Тим все переписал, я не уверен, что смогу это сделать.
  Обед назначен примерно на половину первого.
  Когда мы все вместе, воздух заряжен электричеством, которого можно ожидать непосредственно перед сильным штормом. На самом деле, в западных пригородах формируется один из них. Плотная, тяжелая от дождя туча становится все темнее и темнее и направляется в нашу сторону. Я на улице, делаю передышку после еды и разговоров. Ли Ан присоединился ко мне на мосту. Хотя я не знаю почему. Он еще ничего не сказал, а мы здесь уже десять минут.
  С моста мы можем видеть как Подземный Мир, так и мир живых. С одной стороны находится культурный район, начинающийся с резких линий и углов Галереи современного искусства, а с другой возвышаются небоскребы, составляющие центральный деловой район. Шторм надвигается на гору Кут-тха. Я наблюдаю, как Официанты бегают от очереди к очереди у шатров, перепроверяя, все ли в порядке и выдержат ли ураган.
  Ли Ан кивает поставщикам провизии и, наконец, заговаривает. “Эти штормы случаются постоянно”, - говорит он. “ К этому привыкаешь. ” Он выплевывает оливковую косточку и хмурится. “ Но никогда не привыкай к убогому питанию. Через десять тысяч лет можно подумать, что они знают, как пользоваться водяной баней.
  Мое лицо горит. Однако он не перестает есть пончики и запивать их стаканом белого вина, и все это стоит мне больше денег, чем я хочу думать прямо сейчас.
  Он нежно похлопывает меня по плечу. “ Конечно, скоро тебе не нужно будет беспокоиться об этом. Он вздыхает. - У тебя есть какие-нибудь маленькие сэндвичи? Мне действительно нравятся эти маленькие бутербродики.
  О чем, черт возьми, он говорит? Я открываю рот, чтобы поблагодарить его за вотум поддержки, когда воздух сотрясает оглушительный раскат грома.
  Два черных флага с символом скобки развеваются на ветру над шатром Ankous. Фирмы называют его палаткой whinge. Насколько я вижу, это оправдано, название и нытье. Мы заставляем их усердно работать, а потом еще немного. Тим знает, что не обязан мириться с моим дерьмом, но у остальных нет такого преимущества, как семейные связи. Должно быть, это их единственный шанс выплеснуться.
  Тим стоит у их шатра вместе с другими Анку, очевидно, держа судейство. Он выглядит гораздо более довольным, чем я, хотя я заметил, что он затягивается сигаретой быстрее, чем я думал, это в человеческих силах.
  Он кивает мне. Да, там что-то происходит, и он недоволен. Он указывает на свой телефон; я вытаскиваю свой из кармана за мгновение до того, как он сигнализирует, что я получила сообщение.
  Будь осторожен, написал Тим. Они что-то замышляют.
  Было бы полезно уточнить еще несколько деталей.
  Чья-то рука, большая рука, опускается мне на плечо, и я каким-то образом умудряюсь не вскрикнуть.
  “ Хорошее местечко, - говорит Кири Бейкер. Он примерно такого же роста, как я. Он улыбается широкой, светлой улыбкой. “Мило”.
  Я киваю головой. “Да”.
  - Значит, ты все еще обращаешься к мистеру Д. за советом?
  -Ага.
  -Он все еще изображает это выражение лица?
  Я киваю, и Кири дрожит. “Черт, раньше это пугало меня до смерти. Драматичный парень, не так ли? Наверное, у тебя должно быть хобби. Он снова хлопает меня по плечу и сжимает его. - Мы, южане, должны держаться вместе, да?
  Хм, это не имело большого значения, когда у нас был Раскол пару месяцев назад.
  Кири вздыхает. “ Жаль, что у нас никогда не будет шанса узнать, что из этого могло получиться. Я резко поворачиваюсь и смотрю на него. Он ухмыляется. “Отчаянные времена. А теперь мне нужно купить несколько этих маленьких бутербродов”. Он возвращается в шатер.
  Что эти люди знают такого, чего не знаю я?
  Снова моя очередь выступать на подиуме. Я достаю свой PowerPoint; рассказываю все, что знаю о боге-мешалке. То, что рассказал мне Сербо, мой собственный опыт. Я даже упоминаю визит Мешалки, населявшей Лиссу, предполагая, что Мешалки, возможно, не так унифицированы, как мы когда-то думали.
  Я не чувствую биения сердца, и это благословенное облегчение. Должно быть, шторм. Я смотрю на одиннадцать RMS передо мной. Может, теперь они и мои люди, но я не могу показать слабость. По мнению мистера Д., моя единственная сила в том, что никто из них, скорее всего, не помнит, каково это - быть новичком на этой работе. Они ожидают более высокого уровня знаний, чем у меня.
  Раздражение и блеф, думаю я про себя. Если я в чем-то и хорош, так это в брехне.
  - Мы должны что-то сделать, - говорю я.
  “Но что?” Спрашивает Чарли Топ. “Мои ресурсы и так ограничены, особенно теперь, когда я тоже прикован к Южной Африке. Ты что, не знаешь, сколько войн ведут мои бедные Помпы? Ты дашь мне больше людей для их ведения? Он смотрит на Сюзанну. “Не то чтобы это имело значение”, - говорит он себе под нос и демонстративно смотрит на часы.
  “Мне нечего дарить”, - говорю я. Все смеются над этим, и я не понимаю шутки.
  “Вот именно”, - говорит Чарли. “Вам, компаниям из развитых стран, никогда нечего дать. Мы все являемся частью Mortmax, и все же, что вы все делаете? Сократите наши поставки или поставьте им столько условий, что...
  “Сейчас не время обсуждать это”, - вмешивается Кири. “На карту поставлены более серьезные проблемы. Риллман уничтожил фирму. Заноза Мортмакса стала еще острее. Мы все это чувствовали, мы все несли это новое бремя ”.
  “Вот почему де Селби должен знать все эти вещи”, - говорит Чарли. “Почему он должен разобраться в проблемах наших регионов, пока не стало слишком поздно”.
  “Это то, чего я добиваюсь”, - говорю я. “Единый подход к решению этой проблемы”.
  “Да, но чего вы не понимаете, мистер де Селби, так это того, что угроза, которую предлагает Риллман, является более непосредственной”, - говорит Анна Крански.
  - Как это может быть более непосредственным, чем это? Я хлопаю рукой по проектору, и чернильно-черная иллюстрация бога-Мешалки, которая покрывает дальнюю стену, дрожит. “Это приближается. И он становится быстрее, голоднее и мощнее ”.
  “У нас есть месяцы, если не годы, чтобы решить эту проблему. Что ж, ты справишься”, - говорит Чарли. “Возможно, тебе тоже захочется научиться пользоваться PowerPoint. Все эти переходы!”
  У меня отвисает челюсть. “Я думал, переходы сработали очень хорошо”.
  Чарли Топ фыркает. “По моему опыту, дела никогда не бывают такими аккуратными”.
  “ И в чем именно заключается ваш опыт? - Спрашиваю я.
  - Я был стар еще до твоего рождения.
  “Ha! Что такое несколько столетий? Говорю я.
  - На самом деле, мистер де Селби, несколько тысячелетий.
  “Что ж, мне еще предстоит увидеть их мудрость”. Я закрываю презентацию PowerPoint. “Мы так мало знаем, потому что у нас так мало общего. Мы должны быть едины. Мы должны быть такими, потому что нет никого, кроме нас”.
  Чарли смотрит на Сюзанну и мрачно улыбается. - Возможно, он просто готов.
  О чем, черт возьми, он говорит? И о чем, черт возьми, были все эти завуалированные комментарии? У меня такое чувство, что я вот-вот узнаю.
  Кири присвистывает и тычет большим пальцем в сторону двери. “Надвигается гребаная гроза”.
  Ветер раскачивает шатер, как какой-то любопытный, разгневанный великан. Затем палатка исчезает, подброшенная в воздух, и я переживаю что-то вроде момента Дороти Гейл. Молния танцует над рекой, в некоторых местах перекидываясь через воду так, что это похоже на огненный мост. А в центре его изображена фигура, скрежещущая двумя ножами друг о друга. Вокруг него стоят полдюжины Мешалок, их руки покрыты татуировками со знакомым рисунком, их волосы извиваются от эзотерических энергий.
  Почувствовав угрозу, мои воробьи и вороны слетаются, но не могут приблизиться. В тот момент, когда они это делают, молния уничтожает их существование.
  Сюзанна хватает меня за руку. “ Вот и все, Стивен. Мне жаль, что все это ляжет на твои плечи.
  - О чем, черт возьми, ты говоришь? - спросил я.
  “ Ты никогда не был самым умным, не так ли? Просто присмотри за Фабером ради меня. Он всегда был таким преданным Анку. Она хватает меня за лицо, целует один раз в щеку, а затем в губы, причем последний поцелуй длится долго и обладает удивительной нежностью. - Жаль, но я думаю, что мне было бы приятно познакомиться с тобой поближе.
  Они не могут быть серьезны. Они не могут доверить все это мне! Я даже не хотел быть фирмой и уж точно не хочу управлять всей Mortmax Industries. Я не могу.
  Другие фирмы окружают нас. Я помню, как они окружали меня, пока я сражался с Морриган на Переговорах, со всем этим голодом в их глазах. Сейчас нет той алчности, только мрачный страх. Эти Смертные столкнутся лицом к лицу со своей собственной смертностью. Они забыли, на что это похоже, и теперь пришло время умирать. Но для меня все это слишком знакомо.
  Одно дело подавать это на стол, быть ползучим размножением раковых клеток, разрывами или закупорками, которые останавливают сердце, или скрежетом металла о металл и горением бензина, готового загореться на шоссе. Но быть на принимающей стороне - это совсем другое дело.
  “Мы усердно работали, чтобы вывести Риллмана на чистую воду. Этот человек долгое время активно лоббировал нас в различных парламентах. И он может быть чрезвычайно убедительным, чего и следовало ожидать от человека, восставшего из мертвых. Мы никогда не думали, что он так быстро возьмется за ножи. Стивен, ты доказал, что являешься замечательным катализатором.
  “Да, люди так говорят обо мне”.
  Сюзанна игнорирует меня. “Однако ты был идеальной приманкой; представь, фирма, которая также успешно выполнила маневр "Орфей". Как Риллман мог устоять перед этим? Я сожалею о том, что он с тобой сделал.
  “А Лисса? Застать тебя—меня...?”
  “Нам нужно было убрать Лиссу с дороги. Она была в слишком большой опасности, и если с ней что-нибудь случится, мы знаем, как это может повлиять на кого-то на том этапе вашей карьеры, на котором вы находитесь. Последнее, чего мы хотели, - это ФИРМА-мошенница. Я должен извиниться за это. Это была моя идея. Я отправил принцессе Александре одну из моих собственных помпок, чтобы она вернулась домой. Тебя снова подставили.
  -Опять?
  “Ну, Морриган сделала это так успешно. Мы думали, что у нас тоже получится”.
  “ Успешно? Посмотри, чем это закончилось.
  “Хм, ну, есть теория, что приманка лучше всего подходит, когда она не осознает, что это такое. Даже мистер Д. согласился с этим. Как вы думаете, почему мы позволили вам нанять его в качестве наставника? Вы первая фирма в истории Оркуса, у которой есть такой наставник!”
  Мистер Ди тоже был в этом замешан? Я думал, мы достигли хорошего баланса доверия и недоверия, а теперь...
  “ Кто еще знал об этом? Тим?
  “ Тим хитер, но нет. Сейчас он знает. Все Анку знают. Он слишком сильно любит тебя, чтобы скрывать что-то подобное. Стивен, люди любят тебя, несмотря на то, что ты так усложняешь им жизнь. Они действительно любят ”.
  “ Значит, ты попался на крючок вместе со мной? Большое тебе спасибо.
  “ За тобой наблюдали. Мы бы не позволили Риллману сильно навредить тебе. А что касается твоих отношений с Лиссой, ты проделал достаточно хорошую работу, чтобы испортить их самостоятельно, несмотря на мою помощь.
  - Но вашим шпионам обязательно было бить меня по лицу?
  - Позвольте мне сказать вам, что за это он был наказан.
  -За то, что ударил меня?
  - Нет, за то, что меня поймали и мне пришлось это сделать.
  Молния садится в клетку и потрескивает вокруг нас, образуя огненную сеть, от которой волосы на моем теле встают дыбом. Остальные менеджеры смотрят друг на друга, а затем на Сюзанну.
  Шатер Ankous поднимается в воздух вслед за своим близнецом. Двенадцать официантов устремляются к кухне, кладут на нее руки и исчезают. Не могу представить, сколько это будет стоить.
  Я едва слышу голос Сюзанны. “Тебе нужно убираться отсюда”, - говорит она. “Анку уже уехали, включая Тима. На данный момент они в безопасности. И найди свою Лиссу. Возможно, все закончится не так плохо, как мы опасаемся, и если это так, мы найдем тебя. Если они действительно плохо закончатся, что ж ... Ты узнаешь.
  Но я знаю, что это плохо кончится. Я знаю, что они все готовятся умереть. Это путь, который они выбрали, план, который они изложили, когда я стал фирмой.
  Сюзанна качает головой. “Стивен, возможно, ты немного медлителен в понимании, но на самом деле, твое сердце находится в нужном месте. Ты единственный из нас, у кого может быть шанс с Голодной Смертью внутри. Ты единственный, кто может выстоять против надвигающейся тьмы.
  Я хочу ударить по чему-нибудь, по чему угодно. “Итак, все это дерьмо о том, что у тебя есть план, что ты что-то делаешь. План состоял в том, чтобы оставить все это на мое усмотрение”.
  “Не только ты. У вас будет наша Помпезность, наш Анкус и ваш драгоценный мистер Д. Позвольте мне сказать вам, что он ни за что не уступит ”Единому дереву" с тем влиянием, которое у него будет ".
  Как будто я когда-нибудь снова буду разговаривать с мистером Д. Пошел он. Пошли они все нахуй.
  “Вы должны понимать, что "Голодная смерть" манипулировала нами все эти годы, подталкивая наши Переговоры ко все большему и большему насилию. Мы начали играть в эту игру, и это не то, как ты управляешь чем-то вроде "Голодной смерти". Ты заставил меня понять это. Итак, Стивен, ты не так глуп, как думаешь.
  “Ты преуспеешь в этом так, как никто из нас не преуспеет. Ты, конечно, понимаешь, насколько это важный момент? Только от чего мы отказываемся? Это ты. Это все твоих рук дело. Ты всех нас снова сделал немного людьми своим присутствием, своими… недостатками. Не забывай об этом”.
  Она быстро наклоняется ко мне и крепко целует в губы, еще раз. Мое лицо горит. “ Должен быть другой способ. Еще не поздно. Пожалуйста...
  “Нет. Тебе понадобится вся Жаждущая Смерть внутри тебя, чтобы победить то, что грядет. Мы отказываемся от нашей разобщенности в пользу твоего чувства цели. Безумие, не так ли?”
  - Нилл не хотел этого, не так ли?
  Сюзанна подмигивает мне. - Почему ты думаешь, что он мертв?
  “ Ты как-то это организовал. Облегчил Риллману доступ к нему!
  “Я безжалостный представитель фирмы, когда должен быть таким. Не держи на меня зла, де Селби. Это все, что я знаю, это причина, по которой я не могу сделать то, что ты должен”.
  Молния высекает искры на мосту, огненная вспышка оплетает его стальные мачты. Кажется, что все охвачено пламенем. Я чувствую себя так, словно нахожусь в аутсайде Highlander.
  “ Это может быть только одно, ” бормочу я. У меня подкашиваются ноги. Это слишком. И вот я здесь, измученный страхом, в эпицентре бури.
  Сюзанна улыбается. “ Теперь ты понимаешь. Но на самом деле их будет двое. Ты и Голодная Смерть внутри тебя. Это проверит вас, о, как это проверит вас. Но тогда чего не будет? Вы станете Смертью, мистер де Селби. Смертью целого мира. Какая великолепная вещь”.
  Мост дрожит, сотрясается. А затем Риллман переходит на Курилпу, за ним следуют его Мешалки. Повсюду вспыхивают молнии, описывая дугу вокруг нас. Мы с Сюзанной смотрим друг на друга, почти смущенные мелодрамой момента.
  “Он настолько утомителен, что делает смерть приятной”, - говорит Сюзанна.
  Риллман перемещается к перилам моста. Он ударяет ножами друг о друга. Молнии отражаются от лезвий, танцуя между ним и его Мешалками. Они каким-то образом генерируют это между собой, точно так же, как они генерировали штормы в Брисбене, я понимаю. Молния обвивается вокруг Риллмана так, как не должна быть молния.
  Я чувствую, как что-то нарастает. В ушах потрескивает электричество. На мгновение наступает тишина, прерывистый вдох.
  “Смерть приближается!” Риллман рычит, и молния вонзается в собравшихся Оркусов. Они даже не вздрагивают, хотя я позади них закрываю лицо руками.
  “ Просто займись этим! - Кричит Ли Ан, срывая с себя Акубру и сбивая пламя.
  Больше искр. Риллман действительно вложил деньги в шоу. С каждым взрывом Орк все больше теряет свою вежливость. Одежда обжигает, но плоть остается невредимой.
  Это не причинит им вреда. Это то, что будет дальше: острие каменных ножей.
  Кири поворачивается ко мне. Он похлопывает меня по спине, протягивает руку. - Без обид, а?
  “ Никаких, ” говорю я, проглатывая более резкий ответ. Сейчас не время и не место.
  Кири ухмыляется, затем кланяется. - Давай начнем, а?
  Он на удивление легко бежит к Риллману. Сверкнули ножи. Кири ныряет под первый клинок, замахивается кулаком в сторону лица Риллмана. Он попадает, но с трудом. Второй нож торчит из его груди, лезвие восемь дюймов. Кири смотрит на меня, а затем на остальных Орков.
  “Ну, давай!” - ревет он, брызги крови сопровождают его восклицание.
  Какая бы печать нерешительности там ни была, она исчезает. Остальные орку бегут к Риллману, Сюзанна отступает. “Ты действительно не можешь здесь оставаться”, - говорит она.
  - Я хочу остаться.
  “ Ты ничего не можешь здесь сделать. Просто будь готов к тому, что произойдет. Пообещай мне, что уйдешь.
  “Почему у меня такое чувство, что мной все еще играют?”
  Сюзанна пожимает плечами. “Стивен, я думаю, так будет всегда. Но правда в том, что ты всегда больше, чем игра. Это одна из главных причин, почему мы выбрали именно вас”.
  Риллман вытаскивает лезвие из груди Кири, и из раны хлещет кровь. Кири отшатывается. Но он не падает. Он замахивается еще одним кулаком на голову Риллмана, но серое лезвие выписывает дугу, танцуя перед ним. Кулак Кири летит в одну сторону, а из его руки хлещет кровь в другую.
  Теперь Кири падает.
  Сюзанна толкает меня в плечо, отталкивает назад. “Просто уходи!”
  -А что, если я этого не сделаю?
  “ Тогда мы совершили самую большую ошибку в нашей жизни. Господи, Стивен, мужайся. Не подведи нас.
  Я пытаюсь повернуться. Ничего. - Я не могу, - говорю я.
  “ Конечно, слишком сильное электрическое возмущение, намного превышающее любой обычный шторм. Вам придется прыгнуть с моста.
  “ Правда? Но там внизу вода. Что, если...
  “ Он не будет вмешиваться. У нас есть договоры, ты же не вырываешь у него души. Уходи, или я сам сброшу тебя с гребаного обрыва.
  — Я мог бы...
  Сюзанна морщится. - Убирайся отсюда к черту.
  Я бегу к ближайшим перилам, карабкаюсь наверх. Электричество пробегает по моим рукам, и я чувствую запах горящих волос. Это долгий путь вниз. Я оглядываюсь на Сюзанну, но она уже шагает к месту схватки с целеустремленностью, которой я могу только позавидовать.
  Прямо сейчас. Я делаю глубокий вдох и выхожу на воздух.
  Когда я ударяюсь, вода теплая и мутная, течение сильное. Я нахожусь на глубине и барахтаюсь в темноте. Что-то касается моей руки. Я брыкаюсь изо всех сил, мне нечем дышать, моя одежда тяжелая.
  Когда я выныриваю на поверхность, кашляя и отплевываясь, мои легкие горят, сопли текут по щекам, мост уже в сорока метрах от меня, воздух все еще потрескивает. Кто-то кричит, но я не могу разобрать, Риллман это или РМ.
  Кто-то нежно тянет меня за ногу. Смутная обтекаемая фигура подо мной.
  Пожалуйста, больше никаких акул. С меня хватит акул.
  Я закрываю глаза. И переворачиваюсь.
  
  OceanofPDF.com
  32
  У меняв голове пульсирует, такое чувство, что она вот-вот лопнет. Какого черта они просили меня сделать? О чем они думали? Все разговоры Сюзанны о разобщенности, но затем быть такими сплоченными в продвижении к их уничтожению. Конечно, это противоречит их аргументам!
  Я не могу этого сделать.
  Но у меня нет выбора.
  Они выбрали меня. Это делает их храбрыми или трусами? В конце концов, они оставляют меня в ужасном беспорядке.
  Я не могу сделать это одна. Но потом я понимаю, что нет. Что я никогда по-настоящему не была одна. Лисса, Тим, Алекс — они прикроют меня. Они никогда не подводили меня.
  Лисса! Мне нужно найти Лиссу.
  Логика Сюзанны в данном случае кажется правильной. Риллман выследит ее, если не сможет найти меня, и я сомневаюсь, что защита Солстайс справится с этой работой. Но это наименьшая из моих причин. Я бы умер за Лиссу.
  Я перемещаюсь в точку в центре города. Непосредственно к западу гроза представляет собой паутину накаливания. Мои чувства расширились, но они все еще притуплены электрической сетью Риллмана. Я ищу ее. Ничего. Ее нет в городе. Я пытаюсь дозвониться в ее гостиничный номер. Там пусто. Нет, не совсем. Я что-то чувствую, поблизости недавно умерли. Я перехожу в соседнюю комнату. Там тело. Помпа, одно из тел Сюзанны. У бедняги перерезано горло. Это нехорошо.
  Я хватаю свой телефон. С него капает вода, но, кажется, он работает. Передо мной мигает сообщение об отсутствии сигнала. Возможно, это из-за купания. Может быть, это электрическая атака Риллмана. Я переключаюсь на номер четыре.
  Хаос! Все Анку здесь, их сердца громко бьются. Я стою посреди них, пропитанный речной водой. Я не могу удержаться от хмурого взгляда на них всех.
  “ Кто из вас знал об этом? Я требую ответа. Никто из них не смотрит мне в глаза. Они все напуганы.
  -Тим?-спросиля
  Он пожимает плечами. “ Я ничего не знал. Ты думаешь, я смог бы сохранить это в секрете?
  - Я могу что-нибудь сделать? - спросил я
  “Нет, если только ты не сможешь переместиться обратно на тот мост”, - говорит Анкоу из Ли Ан. Я не знаю ее имени. Мне придется выучить все их имена. Сейчас на это нет времени.
  “Нет, не при таком количестве вырабатываемой электроэнергии”, - говорю я. “Это невозможно”.
  “И пока мы дрожим, наши хозяева умирают на этом мосту”, - говорит она.
  Я морщусь. “ Что ж, если мы ничего не можем сделать с Риллманом, мне нужно, чтобы вы вернулись в свои офисы. Поддерживайте все в рабочем состоянии. Мы не можем позволить Мешалкам воспользоваться преимуществом. Смертельный поединок провалился, но нам нужно работать. Ты нужен своим людям. Мне нужно, чтобы вы, все вы, продолжали делать то, что у вас получается лучше всего. Они еще не мертвы ”. Хотя я не могу не думать о Кири, о клинке, торчащем из его груди; о легкости, с которой Риллман разделался с Трэвисом. “Вперед! Следите за своим расписанием”.
  Один за другим Анкусы уходят.
  Теперь остались только Тим и мои сотрудники. Все они смотрят на меня. “ И тебя это тоже касается. У нас есть души, которые нужно превозносить. Мешалки, за которыми нужно охотиться.
  Они быстро расходятся по своим рабочим местам. Я указываю на Тима. - Совещание, сейчас.
  “ Клянусь, ” говорит Тим. “ Я ничего не знал об этом. Пока они не перевели нас сюда, вместе.
  “ Все в порядке, ” говорю я. “ Я должна найти Лиссу. Я не чувствую ее, ее больше нет в стране. Риллман, скорее всего, отправится за ней.
  “ И как ты собираешься ее найти? Она больше не Помпа.
  - У меня есть средства.
  Тим поднимает брови. “ И у меня есть пароль от ее электронной почты. Это был несчастный случай, ” быстро говорит он. — Я не хотел раскрывать это, но...
  У лифта суматоха. Алекс. Он бледнее, чем я когда-либо его видела. Кто-то пытается остановить его, но он просто протискивается мимо них и направляется к нам.
  “ Я пытался дозвониться, ” говорит Алекс. “ Но телефоны отключены по всему городу. Ты имеешь к этому какое-нибудь отношение?
  “ Риллман, ” говорю я. “ Он уничтожает RMS, а я застрял здесь. Может, Солнцестояние...
  - В том-то и дело. Вот почему я пытался дозвониться. Солнцестояния нет, - говорит Алекс. “ Приближающих нет. Это прикрытие. Я не знаю, как ему это удалось, кого он подкупил, но отдел внутренних расследований сейчас проводит обыски в его офисах. Персонал — половина из них помешанные. Нам понадобится ваша помощь, или погибнет еще больше людей”.
  Лисса! Люди Солнцестояния следили за Лиссой! Если они Помешанные ...
  Тим уже бегает по офису, приказывая сотрудникам делать все возможное. Я смотрю на Алекса.
  “ Вам с Тимом придется с этим разобраться. Мне нужно найти Лиссу, она в опасности.
  Он кивает. - Мы справимся.
  Я перемещаюсь домой и просматриваю то, что осталось от вещей Лиссы, пока загружаю свой блокнот. Никаких зацепок. Мой телефон чирикает; сообщение от Тима: пароль от электронной почты Лиссы.
  Я выхожу в Интернет, открываю ее электронную почту, и вот оно. Билет забронирован до Веллингтона. У нее есть тетя, живущая на Северном острове. Рейсы в Новую Зеландию сейчас такие дешевые, что логично, что она навестила ее. На моем ноутбуке лежит фотоальбом Лиссы. Должно быть, она листала его перед нашей ссорой. Есть старый полароидный снимок со смертельного поединка с пометкой “1974”. Родители Лиссы сбились в небольшую группу с Сюзанной — она выглядит такой же свежей, как всегда. Я узнаю эту вымученную усмешку.
  Лицо мамы Лиссы застыло. К тому времени она, должно быть, уже поняла. Господи, любой бизнес - это маленький мир. Я знаю, что бы я чувствовала, если бы думала, что Лисса встречается с кем-то за моей спиной. Как я вообще позволила этому случиться? Я должен был рассказать о сделке с самого начала.
  Затем я вижу Риллмана, его натянутую улыбку, его рука обнимает Дона, отца Алекса, сбоку от группы.
  Это точно он. Но не это привлекает мое внимание, заставляет меня резко втянуть воздух. У него на предплечье татуировка. Татуировку, которую я видел раньше.
  Смаугет. Дракон.
  Солнцестояние - это Риллман.
  Или Риллман стал Солнцестоянием.
  Что могут делать мешалки в самолете?
  Я сосредотачиваю свой разум на Лиссе, тянущейся вдаль, тянущейся за край берега. И там. Я чувствую ее! Я никогда раньше не садился в движущийся автомобиль, не говоря уже о самолете, но она - мой центр, мое сердце. Я мог бы переместиться к ней куда угодно.
  Мгновение спустя я на высоте тридцати тысяч футов, стою рядом с Лиссой.
  Я выдыхаю, вздох, который на самом деле хочет перерасти в крик, но я останавливаю его до этого. Черт, как все стало так плохо, так быстро? Лисса смотрит на меня и хмурится, но это не скрывает того, как крепко она держится за свое сиденье. Кажется, самолет попал в сильную турбулентность.
  Рейс переполнен. Если кто-то и удивлен моим внезапным появлением, они этого не показывают. Я смотрю в проход. Кажется, никто меня не заметил, но это вполне может быть из-за плохой погоды.
  Место рядом с Лиссой пустует, и я опускаюсь на него.
  “Это место занято”, - говорит Лисса. Она выглядит усталой, но решительной. Возможно, у нее на блузке слишком много диснеевских булавок, как будто она переигрывает.
  - Нам нужно поговорить, - говорю я.
  “ Я говорила тебе не следовать за мной. ” Она не отпускает свое сиденье. Мигает знак "пристегнись". Она втягивает носом воздух. “Я чувствую запах дыма. Ты курил?”
  Я качаю головой. “ Конечно, нет. Я курю, только когда пьян.
  - А когда ты в последнее время не напиваешься?
  Я отметаю оскорбление в сторону. - Есть кое-что, что тебе нужно знать.
  - Вы немного опоздали, вам не кажется?
  “ Я не думаю, что для нас когда-нибудь бывает слишком поздно. Я должна в это верить. - Я понижаю голос до шепота. “ Сегодня Солнцестояние. Он Риллман.
  -Что? -спросиля
  “ У меня нет времени объяснять, но у него двое парней, которые следят за тобой. Не спрашивай меня, откуда я знаю. Я думаю, это Мешалки.
  Лицо Лиссы каменеет. “Придурок!” Затем ее глаза сужаются. “Ты заставил его следить за мной. В первую очередь, они здесь из-за тебя.
  “Послушай, как бы это ни выглядело, он хочет твоей смерти. Он знает, что я безнадежен без тебя.” Я не упоминаю охранника Сюзанны или тот факт, что он мертв.
  Лисса выглядит не слишком удовлетворенной моим ответом, но она уже обдумывает проблему. “Верно. Если это Мешалки, то вам понадобится Помпа рядом с вами ”.
  - Ты бы так поступил?
  - Черт возьми, де Селби, я люблю тебя.
  Да, любит. Неважно, как все обернется, неважно, насколько глупым я был, она любит меня!
  “ Тогда ты должен знать, что я бы никогда не изменил тебе. Что я не смог бы.
  - Но почему ты солгал мне?
  “ Потому что ты была против самой идеи предложения Сюзанны. Лисса, я не хотел причинять тебе боль.
  “Как насчет небольшого доверия?” - говорит она.
  -Совершенноверно!
  И теперь мы снова пристально смотрим друг на друга.
  “Это еще не конец”, - вздыхает Лисса. “Просто делай то, что должен”.
  Она протягивает руку и касается пальцами моих губ. В этом жесте чувствуется серьезное напряжение, больше электричества, чем все, что Риллман генерировал на мостике. Это заставляет меня замолчать и, как ни странно, сосредотачивает на текущей работе.
  Я держу ее за голову и передаю ей свою силу: чувствую эту знакомую связь. Это такая сильная близость. На мгновение мы ближе, чем когда-либо. Связанные друг с другом. Чувствовать то, что чувствует другой. Это как смотреть в зеркало чужими глазами. Знакомое становится незнакомым. Наши глаза расширяются. Наше дыхание учащается. Что ранит меня больше всего, так это боль, которую я чувствую в ней. Это моя вина. Я вызвал эту боль и гнев.
  Я вздрагиваю от силы этого, а затем мои пальцы убираются с ее лба. Лисса снова становится напыщенной. Она моргает, глядя на меня, и я ловлю себя на том, что тоже моргаю.
  - Мне не следовало причинять тебе боль, - шепчу я.
  “Стивен, это о нас. Не только о тебе. Мы быстро разобрались во всем; это всегда было сложно. Я— я не привыкла к длительным отношениям. Я думала, что это будет легко, и — но я бы не хотела, чтобы было по-другому. Поверь мне в следующий раз. Поверь, я буду достаточно сильным, потому что я такой и есть”.
  Да, она сильнее меня.
  “ А как насчет тебя? Почему ты не веришь, что я поступлю правильно? Я совершил ошибку, но я бы никогда не изменил тебе. Я не твой отец, и...
  Самолет вздрагивает. Снаружи усиливается гроза. Мы должны найти эти мешалки.
  Я оглядываюсь по сторонам. Здесь нет никого, кого я мог бы счесть подозрительным. Затем я бросаю взгляд на носовую часть самолета. Свет в туалете горит, и он мерцает, меняясь из тусклого в яркий. И всегда перед тем, как снаружи разразится молния.
  - Туда, - говорю я, протягивая Лиссе свой нож, как только незаметно порезаю собственную ладонь.
  Я иду по проходу к двери туалета. Один из сопровождающих шаркает ко мне, крепко вцепившись в сиденья, но моего свирепого взгляда достаточно, чтобы остановить их.
  В передней части самолета я слышу приглушенный разговор пилотов в салоне. Они звучат не слишком радостно. Наличие мешалки так близко тоже не помогло бы. Время срабатывания замедлилось бы. У всех в самолете, включая пилотов, вероятно, болит голова. Нехорошо, когда пытаешься лететь в шторм. И, глядя в ближайшее окно, я могу сказать, что это грандиозно.
  Я стучу в дверь туалета, и в тот момент, когда прикасаюсь к ней, я узнаю наличие мешалки. Именно тогда. Я откидываюсь назад, упираюсь плечами в дверь позади себя и бью ногой так сильно, как только могу.
  Дверь скрипит. Мешалка лежит на крышке унитаза. Ее глаза почти комично расширяются.
  “Ты”.
  -Да, я.
  Кто-то с грохотом несется по проходу ко мне. Еще одна мешалка. Я поворачиваю голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как Лисса вскакивает со стула и останавливает его. И тут моя Мешалка замахивается кулаком на мой череп. Я отклоняюсь назад, и он хватает меня за лацканы и прижимает свою голову к моей.
  Эй, это мой ход.
  Я чуть не падаю на пол от силы удара. Я бью его окровавленной ладонью по лицу, и он отшатывается, его глаза мерцают. Снаружи сверкает и потрескивает молния. Самолет резко кренит влево, словно пьяный.
  Я снова бью его ладонью по лицу, и на этот раз он падает на пол. Затем обе души пронзают меня острыми и яростными копьями. Я падаю на колени, когда потрясенные служители бросаются в мою сторону.
  Я смотрю на Лиссу, и с ней все в порядке.
  Затем это поражает меня, психический кулак сжимается вокруг моего сердца. Твердые когти боли впиваются в мою плоть. Это еще один фрагмент Голодной Смерти. Я поражен этим. Моя спина сгибается, конечности коченеют. Это длится всего мгновение, затем я снова могу двигаться.
  Я поднимаюсь на ноги; голова кружится от силы.
  Я расталкиваю обслуживающий персонал с дороги, что несложно. Они пробираются к своим местам. Индикаторы пристегивания ремней безопасности все еще мигают, и из одного из двигателей доносится грубый шум. Самолет падает, люди кричат. Все огни над головой Лиссы гаснут, затем вспыхивают снова так, как не должны гореть никакие огни.
  Я понимаю, что не должен был быть здесь. Как я мог быть таким глупым? Я едва сдерживаю всю эту смерть, вливающуюся в меня. Моя плоть хрустит, глаза, кажется, вот-вот лопнут от напряжения. Еще один осколок. Я стискиваю зубы и, пошатываясь, бреду по проходу. Я чувствую вкус крови. Он наполняет мои легкие, смазывая или облегчая приход Голодной Смерти.
  Возможно, это будет последнее. Возможно, Риллмана остановили. Я думаю о битве, бушующей на мостике, о гибели всех этих солдат, наполняющих меня этой маниакальной, похотливой энергией.
  Я пытаюсь перекинуться. Не могу. Это снова как Адское море. Что—то удерживает меня в этом месте - или кто-то.
  “Вам нужно быть на своем месте”. Рядом со мной стюардесса, возможно, немного храбрее остальных. Все пассажиры самолета смотрят на меня. Пара крупных игроков подумывают о том, чтобы что-то предпринять. Что? Что они могут сделать против меня?
  Я клянусь, что на мгновение дежурная узнает меня на каком-то более глубоком уровне: кто я такой. Или, может быть, она просто видит сумасшедшего. Она кивает головой, делает глубокий вдох. “Хорошо, сэр”.
  Она отползает, двигаясь как краб; я никогда раньше не видел, чтобы стюардесса была так напугана. Кто-то другой уже просит о помощи. Я могу сказать, что она действительно хочет сесть на свое место, что ей так же страшно, как и остальным, но это ее не останавливает. Она помогает им пристегнуться.
  Ужасающая тишина опускается на самолет. HD восторжен, положительно чертовски ликует. Я нажимаю на спуск.
  Я возвращаюсь к Лиссе; перешагиваю через труп Шевелюры. - Мне нужно убираться отсюда, - говорю я.
  - Что случилось? - спросил я.
  “Риллман. Он убивает RMS. Я поглощаю все больше "Голодной смерти". Я мог бы уничтожить этот самолет ”.
  “ Тогда переключайся. С мешалками разобрались, ” говорит Лисса.
  “ Я пытаюсь. Я закрываю глаза, концентрируюсь. Бесполезно.
  На меня обрушивается еще одна волна Голодной Смерти. Огни вокруг меня взрываются. Самолет не может справиться с тем, что должно произойти. HD раздувается. Я снова пытаюсь перекинуться. По-прежнему ничего. Я дико оглядываюсь в поисках выходного люка.
  Вон там, не слишком далеко. Я делаю шаг к нему.
  Молния ударяет в самолет, дюжина зажигательных разрядов. И некоторые из них исходят от меня. Снаружи бушует шторм, темнота глубже, чем все, на что способны Мешалки. Самолет трясется, раскачивается, падает. Я врезаюсь в потолок. Дежурная ударилась головой. Течет кровь. Мимо меня проносится тележка, врезается в дежурную. Ее смерть пульсирует в моей плоти. Люди кричат. HD воет от удовольствия.
  Я снова пытаюсь перекинуться. По-прежнему безуспешно. Я прикован к месту происходящей во мне трансформацией, тем новым и ужасным существом, которым я становлюсь.
  Лисса смотрит на меня. Она туго пристегнута.
  Сдвиг, черт возьми! Сдвиг! Они все умрут, если я этого не сделаю. Но я не могу. Оно хочет, чтобы они умерли.
  И все, что у меня есть, - это тонкая ткань тебя, голодная Смерть шепчет с большей силой, чем я когда-либо испытывал. Я могу пройти через это, когда захочу. И я пройду. Ты был одним из тринадцати воинов, но двенадцать покинули тебя.
  Заткнись. Заткнись. Заткнись.
  Самолет трясется, как существо, которого пинает, хлещет и сжимает в руках смертоносный бог. Небо сжимается вокруг него в темный кулак. Черт. О черт. Это все моя дурацкая вина.
  Наступает момент затишья. И мой телефон чирикает. Я смотрю на дисплей: расписание. О, нет. Двести имен. Ресторан Лиссы находится на самом верху.
  Уже слишком поздно.
  “Стивен...” Рука Лиссы накрывает мою.
  Самолет дергается вверх-вниз быстрее, чем я успеваю привыкнуть. Я чувствую, как самолет влетает в этот мир и покидает этот ад. Причиной всему мое присутствие. Один только переход убивает некоторых людей. Я становлюсь невесомой, затем тяжелой. Я ударяюсь головой о ближайший подголовник. Рука Лиссы выскальзывает из моей.
  Время бежит здесь, истекая кровью. Смерть приближается. Я приближаюсь. Это все моя вина. В воздухе воняет кровью, мочой и дымом.
  “ Держи меня за руку, ” говорю я Лиссе, все равно хватая ее, как раз в тот момент, когда самолет начинает падать. Раздается звук, похожий на скрежет гигантских зубов, ужасный треск. Самолет освещен синим светом. Предсмертный свет. Лисса светится так же ярко, как и остальные. Я видел ее такой раньше и больше не увижу.
  Последний осколок Голодной Смерти входит в меня. Я чувствую, как он давит на мою плоть. Оркусы мертвы, все, кроме меня. Я последний. И это пугает меня. HD это нравится.
  Лисса не смотрит на меня: ее глаза широко раскрыты. Шум, должно быть, ужасный, но я его едва слышу. Я поворачиваю голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как задняя часть самолета отделилась от передней, как будто что-то оторвало ее.
  Этот самолет падает сегодня ночью. Двести разрушенных жизней. И это только начало. Весь этот конец впереди, и я / мы на переднем плане.
  Я бы хотел, чтобы HD заткнулся нахуй.
  Раздаются крики, гортанные, испуганные. Кто-то смеется. Это странный звук; он пронзает меня насквозь. И HD присоединяется к нам.
  - Я выбрала не тот чертов рейс, да? - говорит Лисса.
  “ Господи, ” выдыхаю я. Каждый раз, когда я моргаю, я вижу Единственное Дерево. Я слышу, как оно скрипит. Я заставляю себя открыть глаза. “О, Господи”.
  Лисса удерживает мой взгляд. - Не бойся, - говорит она, перекрывая весь этот шум.
  Мне вспоминаются слова мистера Д.: "Иногда ужас - единственный ответ". Я не боюсь. Я в ужасе.
  Она прикасается к моему лицу. “ Все в порядке, Стивен. Ее руки не дрожат, в этом прикосновении больше силы, чем во всем мне. Мы уже бывали здесь раньше. Я просто не ожидал, что снова окажусь здесь так скоро.
  - Я люблю тебя, - говорю я.
  Я хватаю Лиссу за руку и пытаюсь сдвинуться. Это больно. HD прижимается ко мне. Это твердое и зазубренное. Моя плоть кричит от этого. Я не чувствовал себя таким человеком с тех пор, как ... с тех пор, как Морриган порезала меня каменным клинком. Вселенная давит. Но я отталкиваюсь. Я сильно отталкиваюсь, и она сжимается. И на этот раз я меняюсь.
  Но Лисса не идет со мной. Я стою в своем кабинете. Одна. HD кричит.
  Я отодвигаюсь. Возвращаюсь к ней.
  Этому сдвигу никто не сопротивляется. Теперь я вижу, что это то место, где я должен быть, чему я должен быть свидетелем.
  Самолет рушится и кувыркается вокруг меня. Люди кричат и умирают. Их души пронзают меня насквозь: быстрые и обжигающие, как пули. Это больно, но я не обращаю на это внимания. Я тянусь к Лиссе.
  “Нет!” - говорит она. Я, конечно, ее не слышу. Рев самолета, который ломается, кувыркается, умирает, заглушает ее. Но я могу читать по ее губам.
  Я хватаюсь за нее. Обхватываю ее руками и снова переворачиваюсь. Боль. Гнездо игл, вонзающихся в каждую клеточку меня и выворачивающих. Я кричу в своем кабинете, кровь течет из моих губ, моих глаз, моих ушей, моей задницы. Каждое отверстие кровоточит.
  Лиссы нет. Ее здесь нет.
  Я снова перекидываюсь.
  Самолет. Стремительно падающая клетка. Снаружи я вижу, как надвигается Одно дерево, а затем крыло задело ветку. Скрежещет металл, окна трескаются и вылетают ветром.
  - Извини, - говорит она и сжимает мою руку.
  Она не должна была так говорить. Это моя вина. Во всем.
  Она прикасается к моему лицу. - Все в порядке.
  “Я последую за тобой. Я последую за тобой до скончания гребаных времен, если понадобится”. И затем раздается взрыв. Кажется, что все небо объято пламенем.
  Я обнимаю ее, защищая от худшего. Я ранен, но заживаю почти так же быстро, как раны оставляют свой след. Во мне так много силы. Но недостаточно для нее.
  И самолета больше нет. Только обломки, падающие в черное и опасное море. Воздух ревет, и повсюду вокруг нас падают люди. Повсюду вокруг нас смерть, которую я сотворил.
  Она падает. И падает.
  И я не могу поднять ее, поэтому прижимаю к себе. Я шепчу: "Моя любовь". Я прижимаюсь к ней губами и падаю вместе с ней.
  Мы стремительно падаем к воде, темной, как сланец во время шторма. Она удерживает мой взгляд с силой, которая поражает меня. Непреклонное принятие. Я чувствую ее сердцебиение, как чувствую все их сердцебиения, и оно учащается. Но она не отводит взгляда.
  Я собираюсь потерять ее.
  Позволь мне, шепчет Голодная Смерть, Позволь мне.
  И я люблю. Я позволяю этому наполнить меня. Я создаю для этого пустоту в своей душе, и впервые в жизни у меня появляется представление о том, что такое настоящая сила. Я меняюсь.
  И на этот раз она идет со мной. Мы здесь, в моем кабинете.
  Она упирается руками мне в грудь. “ Нет! Ты не должен был, ты не должен был!
  “ Оставайся здесь. Я вернусь. Обещаю.
  “Куда ты идешь?” Плача, спрашивает Лисса.
  “Чтобы свидетельствовать. Чтобы возвеличить души погибших”.
  В воде лежат безжизненные тела. Только их души знают движение среди обломков, обломков самолета и обрывков человеческих жизней. Я парю, скрестив ноги, перемещаясь над ними, и это не требует усилий. Но чудо было высосано из него этими мертвецами: всего их сто пятьдесят. Их души барахтаются в воде, связанные там, неспособные на большее, чем удерживать свои сущности на плаву. Здесь, если я ничего не сделаю...
  Длинные серые конечности выползают из моря. Вода стекает с узких лысых голов, под которыми раскрываются длинные клювообразные рты. Океан хочет заполучить эти души для себя. Оно хочет, чтобы они были беспокойными и вздымались в глубинах. Серые тени устремляются к душам умерших. Я пристально смотрю на них. HD воет. И они колеблются.
  “Они мои”, - шепчет Вода. “Не твои. У тебя нет власти в моих морях”.
  - На этот раз да.
  - Ты хочешь бросить мне вызов, Оркус?
  Orcus. Я моргаю, глядя на название, на его глупую формальность. Но это правда. Это то, что я есть. Я Оркус, мой регион - земля. Я единственный, кто способен отправить эти души в Ад, подальше от берега. Дети! Здесь есть дети. Их десятки. И, да поможет мне Бог, HD хохочет от удовольствия.
  “Да, - говорю я, - и ты не сможешь меня остановить”.
  Я закрываю глаза и втягиваю души внутрь себя. Это тяжелая работа - вытаскивать их из засасывающего и холодного моря. К концу я вспотел и дрожу от усилий. Вода была подходящей. У меня здесь нет власти, но есть моя сила. Наконец они ушли, отправленные в Подземный мир, что является их правом, независимо от того, что это произошло слишком рано для всех них.
  Серые фигуры уходят под воду. - Оркус, ты зря наживаешь себе врага во мне.
  “ Еще один враг. Какое это имеет значение?
  Тогда Вода подо мной снова становится просто водой, а мертвые становятся бездушными и дрейфуют среди обломков. Я сделал здесь все, что мог.
  Пришло время найти Риллмана. Этот ублюдок должен заплатить.
  
  OceanofPDF.com
  33
  Я чувствую биение его сердца. Оно не может скрыть от меня свои секреты. Я закрываю глаза и переворачиваюсь.
  Глубочайшая тьма. Почему здесь? Именно этот вопрос задает Вэл, когда выползает из-под моей рубашки. Я чувствую, как Риллман кружит вокруг, перемещаясь из пространства в пространство. Я мельком вижу его. Ногу. Ступню. Руку, крепко сжимающую рукоять ножа. Его ноги поднимают клубы пыли. Все ближе и ближе. Я жду.
  А затем из темноты слева от меня в меня вонзаются два каменных лезвия.
  Я дергаюсь вправо, хотя одно из лезвий проходит сквозь мой костюм и неглубоко впивается в живот. Обжигает. Я сопротивляюсь желанию присесть над ним, как будто это останавливает мои внутренности. Но рана уже зажила.
  - Выходи, - рычу я.
  В темноте обретает форму тело, руки и плечи, затем голова, торс и ноги, сотканные из всей этой холодной тени.
  Солнцестояние улыбается. Кто еще это мог быть?
  “ Так как мне тебя называть? Риллман или Солнцестояние?
  Его конечности двигаются с резкой энергией, которой у Солнцестояния никогда не было. Я удивляюсь силе воли, которая, должно быть, потребовалась Риллману, чтобы сдержать все это безумие. Сейчас ему это не нужно, и это вырывается из него так же неистово, как любой шторм.
  “Мне никогда по-настоящему не нравилось название Солнцестояние, но ты берешь то, что дает тебе маска. И он был такой хорошей маской. ” Затем он меняется, становится Риллманом, которого я знаю. Риллманом в туннеле. Скучным, улыбающимся парнем из фотоальбома Лиссы. Он пожимает плечами. “Ты знаешь, после того, как я потерпел неудачу, я покончил с собой. Не один раз, а дважды. И каждый раз я возвращался. Она помогла мне вернуться”.
  - Тетя Нети? - спросила я.
  “ Да, даже когда я этого не хотел. И тут RMS заметила. Они тоже пытались убить меня, и каждый раз, когда я умирал, я возвращался другим, более сильным”.
  Вокруг него кружит крошечный дракончик Смаугет, его красные глаза горят. Он бросается мне в лицо. Какое-то размытое движение, пронзительный вой, и Вэл выхватывает его из воздуха. Дракон шипит и огрызается, его крошечная пасть тянется к яремной вене Вэла, но малыш готов к этому. Он хватает его за горло, и они падают на землю.
  “ Предоставь это мне, ” говорит он сквозь стиснутые зубы. - Разбирайся с ним сам.
  Риллман держит ножи на расстоянии от груди, как будто даже он боится того, что они собой представляют. Я не виню его. Я глубоко понимаю их волю. Ножи рассекают воздух, как легкие палочки, колышущиеся в глубине пещеры.
  Они шепчутся и фыркают, Привет, привет.
  “Теперь я вооружен лучше. Эти штуки убивают фирмы так, что вы не поверите. Они сами по себе просты. А здесь у вас нет никакой Птичьей Помпезности, чтобы защитить вас ”, - говорит Риллман.
  “ Почему ты убил их? - Спрашиваю я.
  “ Кто? RMS, ну, ты же знаешь, что они это заслужили.
  “ Не они. Дело не в них.
  Я поднимаю руку. Пыль образует плоскость. Из пыли падают люди.
  Риллман чуть не роняет ножи. Они дрожат в его руках. “ Что? Эмоции, которые отражаются на его лице, шокируют меня. Оно почти такое же изменчивое, как у мистера Д. Радость, печаль и безумный голод смешиваются в его чертах, и это было бы почти комедийно, если бы он не размахивал ножами у меня перед лицом. Потом я понимаю, что Риллману совсем нехорошо.
  Мне было почти жаль его.
  “Твоя Мешалка гудит”, - выплевываю я. “Те, что с Лиссой. Я убрал их, а потом пришла Голодная Смерть. Если бы не ты, меня бы там не было. Его присутствие во мне не разрушило бы тот самолет ”.
  Риллман фыркает. “Вы, RMS, всегда готовы винить кого угодно, кроме себя. Лиссе было суждено умереть. Чтобы вы поняли. Научить тебя механике боли. А мои нападения на тебя? Это тоже было их целью. Причинить боль, ослепить, напугать. Я так понимаю, тебе удалось спасти ее. Слишком плохо насчет остальных, да? Это твоих рук дело.
  “Я понимаю боль”. HD хихикает. Это тоже связано с болью.
  “ Ах, ты только думаешь, что знаешь. Мэдди, я убил ее. Но я мог бы вернуть ее. И вот он появился, твой мистер Д., самодовольный и бесполезный. Там он ждал, в темноте, которая скользит вдоль границ Подземного Мира. И с гребаной ухмылкой на лице он отшвырнул ее назад. Значит, я закончил. Я был истощен; никаких шансов на новый раскол. Ему нечего было меня бояться, но он отшвырнул ее назад. И даже сейчас, мертвый, он не мертв. И ты сделал это таким. Любимый, блядь, изнеженный. Человек, который не хотел быть Смертью. Как ты можешь ожидать, что он что-то сделает? Как ты можешь рассчитывать что-то утаить?”
  “Вот и все”, - говорю я. “Это начинается и заканчивается здесь. А остальное? Остальное мы должны увидеть”.
  К Риллману возвращается немного спокойствия, на лице появляется кривая улыбка. “Так сказал Оркус, и от любого из них мало что осталось”.
  “Теперь я совсем другой”, - говорю я.
  Ножи летят в мою сторону, но я уклоняюсь. Это движение без мысли, движимое инстинктом. Я сражался этими ножами раньше. Мои движения быстры и извилисты. Что-то твердеет внутри меня. Ужасная решимость, смеющаяся необъятность. Ножи рассекают воздух в миллиметрах над моим лицом, затем слева и справа, так и не соприкоснувшись.
  - Рычит Риллман.
  Я указываю на пыль вокруг своих ботинок. Она поднимается тугой спиралью между нами — Сюзанна была бы довольна - и попадает ему в глаза. Мой кулак следует за ней. Риллман отшатывается. Вытирает нос запястьем. Комок крови и соплей тянется от его ноздрей к руке, затем лопается.
  Его сердце громко бьется у меня в ушах, и это больше не тот знакомый ровный ритм. Оно колотится, ускоряясь — по меньшей мере 160 ударов в минуту. Его зрачки расширены. Я знаю, что он под чем-то, и это бушует в его теле, как огонь. Он быстро возвращается ко мне. Но что-то горит и в моем теле.
  Ножи выписывают восьмерки перед ним. Это было бы почти красиво, но сейчас я не разбираюсь в красоте. HD спорит по этому поводу, но я игнорирую это.
  Еще больше пыли, ослепляющая вспышка. Он шатается, в глазах щиплет. Я пинаю его в грудь. Он отлетает назад и жестко приземляется.
  “ Пыль? Это все, что у тебя есть? он тяжело дышит, поднимается на ноги, вытирая глаза запястьями. Он наполовину слеп, но это его не останавливает. Я бы почти уважал это, но сейчас я - ненависть. Я пылаю гневом.
  “ Это все, что мне нужно. Я запускаю в него еще пылью. Риллман разрезает ее ножами, но это всего лишь пыль, она не кровоточит. Не похоже на него. Он даже не знает, что побежден.
  Он бросается на меня. И на этот раз я не хочу мешать ему бежать. Никакой пыли. Только он и я.
  “Я хочу, чтобы ты знал, что ты сделал это”, - говорю я. Клинки кружатся вокруг меня, нанося удары в мою сторону и в сторону, и я двигаюсь в такт с ними в совершенной синхронности. Бедный ублюдок не понимает, что они танцуют для меня. “Твое желание отомстить. Причинить мне боль. Свергнуть Оркуса. Причинить боль мне и моим близким. Все это. Вся эта гребаная смесь ненависти и страха. Ты сделал все это, и теперь... Я выхватываю клинки из его рук, один, два … - Это мои.
  Я легко опрокидываю его на землю. Риллман лежит там, истекая кровью. - Кто ты?
  “ Ты совсем не понимаешь, да? Я Стивен де Селби, ” говорю я, поднимая его одной рукой, как будто он ничего не весит. И он этого не делает. Сейчас никто не делает. “Я - Смерть”.
  Я небрежно бью его наотмашь по лицу. Хрустит кость. Он падает на землю, и я встаю над ним. Я стискиваю зубы и чувствую, как меняется мое лицо. Это агония и это великолепно. На мгновение все, что я есть, - это боль. Все, что я есть, - это Смерть.
  Ножи в моей руке скользят навстречу друг другу, связывают друг друга своей каменной тяжестью, и вот я уже держу косу. Она дрожит от глубочайшего голода в моих объятиях.
  Хаос. Убийство. Смерть, которой оно дышит.
  И да поможет мне Бог, я взмахиваю косой над головой.
  Вэл бросается между нами. “Эй, эй!” Он парит там, его крылья бьются так быстро, что поднимают пыль. Его глаза широко раскрыты от какого-то незнакомого мне ужаса, и они направлены на меня.
  - Уходи, - говорю я.
  - Если ты убьешь его, то не получишь ответов.
  Я тычу пальцем ему в лицо. - Но в том-то и дело. Я и есть ответ, не так ли?
  Все, чего я хочу, - это смерти. Его смерти. Смерти всего мира. HD хихикает, как пьяный, навстречу вечным мукам.
  Затем скрип тормозов предупреждает меня о его присутствии. Мой бывший босс.
  “ Прекрати сейчас же, ” говорит мистер Ди, слезая с велосипеда. Его лицо бледное, он запыхался. Должно быть, я ехал верхом с тех пор, как вошел в Подземный Мир.
  “ Ты, ” рычу я. - Это такая же твоя вина, как и его. Позволить им — позволить всем им — сделать это со мной.
  Но это великолепно!
  Мистер Ди выдерживает мой взгляд. “ Да,… Они были убедительны, Стивен.
  “ Убедительно! Я взмахиваю косой у него над головой. Отрубить ее было бы сущим пустяком. Мистер Ди не двигается. - И это все, что ты можешь сказать?
  “Вы не подготовили его ни к чему из этого”, - говорит Риллман.
  Мистер Д. бросает на него быстрый взгляд. - Добрый вечер, Фрэнсис.
  Риллман плюет в его сторону. “Ад, должно быть, изголодался по тебе”.
  “Оно жаждет всех нас”, - говорит мистер Д. “Оно съест меня в свое время, поверьте мне”.
  “Я бы убил тебя, если бы мог”, - выдыхает Риллман.
  “ Ты не единственный. Мистер Д. кладет руку мне на плечо. - Стивен, мне так жаль.
  Я отталкиваю его руку. “ Тебе лучше уйти сейчас. У тебя здесь нет власти.
  “ Никто из нас этого не делает, Стивен. Правила, которые нас связывают, очень жесткие. У тебя есть выбор, но какой ужасный, ужасный выбор. Оставь этого идиота. Другие фирмы все еще находятся на дереве; они не задержатся надолго. Отправляйтесь к ним, узнайте все, что сможете ”.
  “ Они мне больше не нужны. Я хочу, чтобы ты ушел. Мой голос едва слышен, но за ним скрывается ужасающая сила. Мистер Д. замолкает, кивает.
  “ Как пожелаешь. Он искоса бросает взгляд на Уола, как бы прося прощения. Затем поднимает велосипед и уезжает в темноту. Я наблюдаю за ним, пока темнота не поглощает мерцающий красный свет его задних фар.
  Риллман кашляет. Уол снова появляется перед ним.
  “ Ты хочешь, чтобы я тоже ушел? Клянусь, я так легко не уйду, - говорит Уол. Тем не менее, я похлопываю себя по руке, и от него остается не более чем татуировка, его лицо искажено множеством зубов херувима.
  Я мастерю стул из пыли и сажаю в него Риллмана.
  Он кашляет, сплевывает кровь. Он не связан. Мне не нужно этого делать.
  “ Ты можешь бежать, ” говорю я. “ Но я найду тебя. Не сомневайся в этом.
  Он смотрит на ножи, которые я оставила лежать на ближайшем кончике корня Единственного дерева. Они больше не коса. Я поднимаю руку, и вот во что они превращаются. Я во многом руководствуюсь интуицией, но я знаю, что могу вызвать эту косу к себе через секунду, точно так же, как я знаю, что ее зовут Мог. За один вдох, за один вдох этого имени оно найдет меня.
  Он переводит взгляд с косы на меня и обратно. Я бросаю ему вызов взглядом. Но с Риллмана было достаточно.
  “ Зачем ты это сделал? - Спрашиваю я. - Скажи мне, и я, возможно, буду нежен с тобой.
  “ Я тебя ненавижу, ” рычит Риллман. - Ты получил то, что я хотел. Пока мистер Ди был жив, он запирал меня. Но ты, ты был таким интересным. Такая наивная. Ты была единственной фирмой, не похожей на них. Ты была единственной, кого я хотел выстрадать, а не просто убить, потому что ты не заслуживала того, что тебе дали. Я долго планировал это, и когда ты выиграла переговоры и изменила правила, … Что ж, ты должна понять, что мне пришлось заставить тебя заплатить. Он насмехается надо мной. “Стоит ли удивляться, что правительства согласились на мои просьбы, когда я показал им, на что я способен, обладая лишь малой толикой полномочий фирмы? Они долгое время боялись Mortmax, его последствий. И они в ужасе от тебя ”.
  Да, у них есть чертовски веская причина быть здесь именно сейчас. Меня переполняет удовольствие от HD.
  “Я знал, что это будет только вопросом времени, когда все развалится на части, и правительствам мира все равно придется собирать осколки. Тринадцать шли, пошатываясь, целую вечность. Но всему приходит конец. Он теребит галстук беспокойными подергивающимися пальцами.
  - Да, когда ты их убиваешь.
  Лицо Риллмана мрачнеет. “ Все они были убийцами. Все до единого, и я знаю, что ты не настолько глуп, чтобы верить в обратное. Ты хочешь стать убийцей, Стивен?
  “Я Смерть. Это то, что я делаю”. Мог дрожит на своем месте отдыха. И новая и древняя часть меня помнит свое бесконечное хищничество, свой бешеный голод. Было бы легко поддаться этому. В конце концов, так задумано природой. Это так похоже на человечество - выстраивать все в гораздо более запутанные схемы. У меня есть шанс разрушить их все, начиная со смерти Риллмана. Убран один враг. “И, может быть, пришло твое время”, - говорю я.
  Риллман качает головой. “Я прочитал твои файлы, Стивен, это не в тебе”. Он ждет. На его лбу пульсирует вена, а легкая улыбка прорезает линию его губ. Затем он хмурится, и, возможно, впервые я по-настоящему оцениваю этого человека, и то, что я вижу, шокирует. В нем слишком много моей ярости. “Ты просто не такой парень”.
  Я хватаю его за лацканы и поднимаю. - Сейчас.
  Находясь так близко, я могу почувствовать, что именно придает ему силу: то, что дала ему Нети, позволяет ему ускользать из страны живых в страну мертвых и обратно. Это дрожит внутри него, как второе бьющееся сердце. Это свободный проход между вратами двух миров, и он принадлежит мне! Я не знаю, как тетя Нети украла его, но я хочу его вернуть. Я рывком поднимаю его на ноги, касаюсь его лица руками, крепко сжимаю его череп и вытягиваю из него эту силу.
  Это больно. Потому что то, что у него есть, подпитывается болью и гневом. Я втягиваю это в себя; больше силы, больше сущности, которая сейчас составляет большую часть того, чем я являюсь. Я понимаю истину, которая заключается в Голодной Смерти, ее убедительном присутствии и той крошечной вещи, которой является человек передо мной. Я обнимаю его за шею одной рукой, любопытствуя, как это может ощущаться, а затем другой.
  И я сжимаю.
  Он хватает меня за запястья. Он сопротивляется. Он пинает меня и мечется. Но я не ослабляю хватку. Если что, я усиливаю ее. HD смеется, и я тоже смеюсь, пока не чувствую, как дух Риллмана наполняет меня. Он вырывается на свободу, но не к Единственному Дереву, а прямо в Самую Глубокую Темноту. Я наблюдаю за этим там, и затем что-то яркое и восьмирукое выхватывает и размалывает свет внутри него.
  Я остаюсь вглядываться в темноту.
  Я бросаю тело Риллмана.
  Мог подплывает ко мне. Я сжимаю в кулаке его изогнутую хватку и отступаю от трупа. Пусть пыль поглотит тело.
  Я опустошен, слаб. Я едва могу стоять. Мои руки сжимают Мога так крепко, что болят костяшки пальцев. Это единственное, что удерживает меня на ногах.
  Вэл высвобождается из моей руки. - Что ты наделал? - спрашиваю я.
  Тело здесь, между нами двумя. Этого ответа достаточно.
  
  OceanofPDF.com
  34
  Я ухожу в свой офис. Уже поздно. Десять. Я слышу, как кто-то работает с ксероксом. Такой обыденный звук.
  Меня тошнит, но это не от превращения. Мистер Ди был прав, все, что мне нужно, - это тренироваться. Я улыбаюсь и блюю в мусорное ведро, но это не очищает. В этом нет облегчения. Только боль.
  Я опускаюсь на свой трон. Теперь он больше, гораздо больше, всеохватывающий. Он доминирует в комнате, как темный престол какой-то темной империи, и все же я едва замечаю это. Я успокаиваюсь, и моя боль немного утихает. Но у меня бывают боли и похуже. Я обхватил голову руками.
  Удары сердец всего мира обрушиваются на меня дождем, все эти часы останавливаются, вся эта сила пульсирует, приближаясь к своей гибели.
  И это самое малое. Каждый раз, когда я закрываю глаза, они передо мной — эти невинные смерти, причиной которых я был, это последнее опустошение души Риллмана.
  Я сижу на своем троне, рыдая, утопая в пульсе мира. Пульс Тима здесь. Как и пульс Лиссы. Я могу различать их, как нити. Мистер Ди однажды сказал, что звук становится успокаивающим — какофония подобна колыбельной. И вот я здесь, пораженный этими миллиардами сердцебиений, а затем я чувствую Лиссу рядом. Я поднимаюсь с удобного трона, и Мог расплывается, снова становясь ножами. Они покоятся в ножнах, связанных с вечера, на моем поясе. Я протискиваюсь сквозь стену, и вот она.
  “ Стивен, с тобой все в порядке? Она тоже плакала. Мне следовало сразу же найти ее, но я не мог смотреть ей в глаза. Сейчас я едва могу смотреть ей в лицо.
  “Да”, - отвечаю я. “Правда?”
  - Думаю, да.
  Затем я обнимаю ее и почти забываю о боли и вине, которые испытываю. Наконец она отстраняется от меня.
  “Тебе не следовало этого делать”, - говорит она. В моей голове пульсирует вена. Она знает? - Тебе не следовало так преследовать меня.
  “ Ты знаешь, у меня не было выбора. У меня не осталось ничего, кроме тебя.
  “ Я знаю, ты пытался поступить правильно. Но, Господи, ты...
  “ Мне следовало рассказать тебе о Сюзанне. Больше никаких секретов, верно? Я обещаю.
  Она с любопытством дотрагивается до ножей у меня на поясе.
  “Они мои, ” говорю я, “ и, честно говоря, я не хочу выпускать их из виду. Я - единственная оставшаяся в живых фирма. Теперь я несу ответственность за ”Мортмакс Интернэшнл".
  -А HD? - спросил я.
  “ Думаю, все под контролем.… Я не знаю. "Риллман—Солнцестояние" больше нет. Он больше не будет проблемой”.
  В моем кабинете я слышу безошибочный звонок черного телефона. Я игнорирую его. Лисса вопросительно смотрит на меня. “ Это может подождать, ” говорю я. - Нам нужно выбираться отсюда.
  Лисса крепко обнимает меня, и это все, что я могу сделать, чтобы не раздавить ее в своих объятиях, так отчаянно я нуждаюсь в этом контакте. “Куда ты хочешь пойти?” - спрашивает она.
  - Домой, - говорю я.
  Я перемещаюсь с ней на руках. И мы возвращаемся в дом моих родителей, в коридор, мамины духи такие же сильные, как всегда.
  “Мы собираемся уехать отсюда. Жить здесь всегда было ошибкой”, - говорю я.
  Я не могу выносить, когда мои родители смотрят на меня с этих фотографий. Я знаю, как они осудили бы меня за то, что я сделал, за то, кто я есть.
  “Ты уверен?” Спрашивает Лисса, хотя я могу сказать, что она довольна. Это никогда не было нашим домом. Я киваю. “Тогда нам нужно найти место, куда Мешалки не смогут просто так забрести”, - говорит она.
  Я могу сказать, что Лисса хочет обсудить это, все это. И я тоже хочу. Но на нее давит тяжесть усталости. Она измучена беспокойством, тем адом, которым была эта последняя неделя. И у нас есть время. Сейчас нас не волнуют ни Споры о Смерти, ни Риллман, и бога-Подстрекателя здесь еще нет.
  “ Постарайся отдохнуть, - говорю я. - У нас так много дел, но не сейчас.
  Я иду с ней к кровати. Лисса быстро забирается под простыни и еще быстрее засыпает. Я стою там, глядя на человека, ради которого рисковала всем, и на мгновение чувствую себя лучше.
  Я звоню Тиму.
  “Господи, что с тобой случилось?” - спрашивает он. “Я пришел в офис, а вы оба только что ушли”.
  Я не хочу об этом говорить. Тиму придется довериться мне. - Как Анкус?
  Он некоторое время не отвечает. Я не могу сказать, обидела ли я его, что, вероятно, означает, что обидела. “С ними все в порядке. В шоке, но это понятно. "Мортмакс" понес самую большую потерю ... приобрел ... Черт, я не знаю, что случилось? Как, черт возьми, мы тебя вообще называем?”
  “ Стив, ” говорю я. - Я твой кузен, помнишь?
  Стив. Офисы Солстайс, они были хуже всего, что когда-либо делала Морриган. Гниющие мертвецы. Их ярость и, Боже, их смех. Это то, что запомнится мне больше всего. Они смеялись, когда мы остановили их, все до единого, как будто это не имело значения. Я чертовски напуган ”.
  Мне более чем знаком этот смех. “Иногда это разумный ответ. Послушай, Тим, нам нужно начать мобилизовываться”, - говорю я. “Бог-Мешалка приближается. Но мы будем готовы”.
  “ Ты в порядке? Твой голос звучит...
  “ Я устал, ” говорю я. “ Чертовски измотан. Я позвоню тебе завтра. Нам обоим нужно подумать и отдохнуть — это больше всего. Ты ничего не сможешь сделать, если устанешь”.
  - Я думал, ты не сможешь уснуть.
  “ Теперь я могу, ” говорю я. - Ты тоже должен.
  “Еще кое-что”, - говорит он. “Черный телефон в твоем офисе продолжает звонить”.
  “ Не отвечай, - говорю я. - С этим я тоже могу разобраться завтра.
  Я вешаю трубку и принимаю душ. Но я не могу смыть с себя HD или то, что я натворил. Уол на моих бицепсах, и он выглядит испуганным. Закончив, я выхожу на задний балкон, обернув полотенце вокруг талии.
  С юга надвигается еще одна буря, но на этот раз мягкая и землистая, и хотя она может скрыть одно-два волнения, это всего лишь буря. Некоторое время я наблюдаю, как он нарастает. Идет дождь, сначала легкие брызги, а потом это настоящий ливень.
  Вдалеке вспыхивает молния. Я жду, когда в пригороде прогремит гром, и когда это происходит, я поворачиваюсь, чтобы зайти внутрь.
  Кое-что привлекает мое внимание.
  Должно быть, они были там какое-то время, молча ожидая моего пристального внимания: дрожащая тьма разлилась по лужайке. Острые клювы. Гладкие черные перья, блестящие от дождя. По меньшей мере, тысяча ворон. И они низко склонились, расправив крылья.
  “Авкус, авкус”, - каркают они.
  Я опускаю голову.
  HD, кажется, доволен, что все это сделано для него и для меня. Я поднимаю руку, указывая на небо. Как один, они взмахивают крыльями в разгневанном воздухе и сильно бьются о дождь. Огромная стая ворон отрывается от земли, достигает ночного неба и исчезает. Мне бы все это приснилось, если бы не темные перья, развевающиеся на ветру.
  Awcus.
  Я иду в гостиную и наливаю себе выпить, большую порцию.
  Лисса спит, когда я, спотыкаясь, возвращаюсь в спальню. Дождь барабанит по железной крыше, но он стихает. HD бурлит внутри меня, ухмыляясь своей нескончаемой ухмылкой. Но я подавляю это. Я устал и вот-вот напьюсь. Я не могу подавить зевок. Я устраиваюсь рядом с Лиссой, обнимаю ее рукой. Так устала. Она что-то стонет во сне, затем успокаивается.
  Затихающий дождь и дыхание Лиссы - самые прекрасные звуки в мире. Я не уверена, когда ко мне приходит сон.
  Смерть. Хаос. Безумие и кровь. Метрономный взмах косы.
  Но я сплю крепко.
  
  OceanofPDF.com
  БЛАГОДАРНОСТЬ
  So Книга вторая. Кто бы мог подумать?
  Еще раз, за последние этапы (после большой работы над первым черновиком), огромное спасибо моему издателю Бернадетт Фоули, моему структурному редактору Николе О'Ши и редактору-копирайтеру Роберте Айверс. Для меня это была незнакомая территория, и вы сделали весь процесс намного менее пугающим, чем он мог бы быть. Если книга похожа на бабочку, то это из-за куколки, которую вы все сплели ... Возможно, я зашел в этой метафоре слишком далеко.
  Еще раз спасибо всем в книжном магазине Avid Reader (и кафе) за то, что они потрясающие, и за то, что до сих пор терпят наименее доступного случайного сотрудника во вселенной, а также Полу Лэндимору, моему товарищу по SF Sunday, который никогда не спускает мне многого с рук. Спасибо также городу Брисбен, с которым я позволил себе еще больше вольностей — особенно в отношении ее мостов — и моей тете Лиз, которой не понравятся ругательства, но которая переключила меня на фантазию, когда я был совсем маленьким. Все эти греческие мифы и трагедии - лучшего подарка вам не найти.
  Спасибо Диане, которая вынуждена со всем мириться и все еще любит меня.
  И спасибо вам, кто следил за мной во Второй книге. Надеюсь, она вам понравилась.
  
  OceanofPDF.com
  КНИГА ТРЕТЬЯ
  ДЕЛО СМЕРТИ
  
  OceanofPDF.com
  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
  ДРУГАЯ ИМПЕРИЯ
  На всей земле была только одна мысль — и это была смерть.
  “ДАРКНЕСС” —ЛОРД БЮРОН
  
  OceanofPDF.com
  1
  Я знаю, что он взбешен, еще до того, как вижу его на берегу. Сообщение, которое он мне прислал, было чем-то вроде розыгрыша.
  Стив. Сюда. СЕЙЧАС!
  Как будто я какая-то собака, которую нужно призвать к повиновению. Голодная Смерть бушует внутри меня и предлагает отрезать ей ноги примерно на дюйм ниже колен. Что касается меня, я знаю своего кузена — его бы это действительно не остановило.
  Конечно, это было не первое его сообщение за день. Или его последнее, которое гласило: "СЕЙЧАС" ОЗНАЧАЕТ "СЕЙЧАС"!
  Любой, кроме Тима (ОК, и Лиссы тоже) и меня, проигнорировал бы подобное сообщение. Это действительно самая пассивно-агрессивная форма общения. Он делает это только тогда, когда у него истерика.
  За несколько минут до этого я остановил Мешалку в Чермсайде, на улице Дэвида Джонса, и снял ее так быстро и так небрежно, что никто этого не заметил. Остались только я и тело, прислонившееся с закрытыми глазами к скамейке. Идеальный киоск — я подумывал о покупке пары новых рубашек, чтобы отпраздновать, но эти сообщения продолжали приходить. На самом деле они были хуже, чем Мешалки — кровь и прикосновения не могут изгнать их.
  Я Стивен де Селби.
  Я Оркус. Тринадцать, ставших единым целым. Генеральный директор "Мортмакс Индастриз". Парень с таким количеством титулов, что даже у меня глаза застилает от их перечисления. Все сводится к следующему: я - Смерть.
  И я все еще учусь на работе. Я должен. Некому заменить меня или разделить нагрузку. Возможно, в будущем, но не сейчас. Не помогает и то, что я не в ладах со своим наставником мистером Ди, и, конечно, мы оба можем быть виноваты в этом. Но это оставило меня в покое, и я чувствую это.
  Что я знаю о Смерти:
  У меня нет большой силы, но сказочное безумие засело во мне, как заноза, вокруг которой распухла и затвердела плоть. Я называю это HD, сокращенно от Hungry Death , в надежде, что такое знакомство даст мне немного контроля. У меня есть коса по имени Мог, которой можно вырезать сердце мира — сердце, состоящее из миллиардов ударов, каждое из которых я могу слышать, хочу я того или нет. Пульс мира.
  Я смотрю на мир своими глазами и глазами моей Птичьей Помпы. Птицы, но только определенные— вороны, их много; воробьи, их не так много, их лояльность немного колюча; и странный ибис, а какой ибис не странный? Я думаю, это что-то связанное с нелепым клювом или гудением.
  Я могу перемещаться в пространстве. Переместитесь отсюда в Подземный мир, в Самую Глубокую Тьму — в подвал Ада, где самые жестокие жизненные проблемы порождаются хищниками с длинными зубами. Но я не могу перемещаться во времени. Я так же тесно связан с ним нитями, как и любой другой. Я - песчинка в песочных часах, которые никогда не опрокинуть. Я могу идти только одним путем.
  Меня можно ранить, но не убить. По крайней мере, я так не думаю. Но сказать, что это было тщательно протестировано, значит ... ну, это не так. Что касается боли — это больно!
  И я руковожу многонациональным бизнесом и миром, находящимся на грани срыва.
  Насколько это на грани, я понял только в последние несколько месяцев. Подумать только, когда-то я считал мешалки не более чем помехой. Но это было до того, как я познакомился с их богом. Тот, кто мчится к нашему миру сквозь Глубочайшую Тьму, его единственная цель - стереть нас с лица планеты, очистить ее от всякого намека на жизнь и вернуть ее неживых почитателей в качестве единственной формы земного существования.
  С каждым днем я чувствую, что это становится все ближе. Это тяжесть в моих костях, уверенность в приближении смерти в грандиозных и почти немыслимых масштабах.
  Каждая смерть - это история, и каждая смерть - моя.
  Да, я занятой человек.
  И это даже не считая постоянной борьбы, которую я веду с безумием Голодной Смерти. Никто не хочет, чтобы эта тварь завладела моим телом, и меньше всего я. Мне нравится автономия. Мне нравится не разрезать мир на маленькие кусочки ... большую часть времени.
  Чего не скажешь о старом HD: оно дергается у меня под кожей, как пять чашек двойного эспрессо, смешанных с жаждой крови. Иногда я просыпаюсь в темноте, даже не зная, что спал, правой рукой сжимая косу, собираясь сделать (или уже сделав) что, я не знаю. Или, по крайней мере, я говорю себе, что не знаю.
  Вороны поют на линиях электропередачи позади нас, громко и склочно, их недовольное карканье звучит, как уток на гелии. Если бы я позволил им, они бы набросились на тучу мошек, принесенных с другого берега. От их голода у меня перехватило горло. Они наблюдают, как я наблюдаю за Тимом.
  Мой двоюродный брат ждет меня на краю каменистой стены, которая обрывается к скользким скалам, о которые бьются крошечные волны. Он раздавливает сигарету носком начищенного ботинка и закуривает другую, все это время глядя через залив на остров Стрэдброк. Он одет в костюм, стандартный наряд для Помпезности, хотя он мог бы быть любым старшим партнером любой компании.
  Положение его плеч говорит все, что мне нужно знать, подтверждает эти сообщения. Я подхожу к нему, и он не оборачивается и даже не замечает моего присутствия, но я знаю, что он знает, что я здесь. Когда вы устраиваете помпезность в одном помещении, возникает электричество, глухое жужжание, вызывающее зубную боль. Он мой помощник, мой заместитель, а я его босс. Не то чтобы здесь был даже намек на почтение.
  Ах, какие вольности допускает семья.
  “ В чем дело? - Спрашиваю я через некоторое время, но недостаточно долго, у меня нет времени продолжать играть в игры и вытягивать это. Так сильно, как мне бы этого хотелось.
  Тим мрачно смотрит на меня, его губы поджаты. Я знаю, в чем дело. Но он, черт возьми, вытащил меня сюда.
  “Тебе не следовало забирать оттуда эти души”, - говорит он.
  Сто пятьдесят душ. Переполненный самолет, и я несу ответственность за его падение в море. Эти души были моими, даже если это означало Гибель территории Воды.
  Я хмуро смотрю на Тима. Высокомерный щенок! Как он смеет указывать мне, что делать?
  Но этот ублюдок не хмурится. Он отвечает мне взглядом холодного пренебрежения. “ Они где-то там. Он указывает в сторону моря и предлагает мне бинокль, но в этом нет особой необходимости.
  Отсюда до Норт-Страдди хорошо видны восемь водяных смерчей. Они танцуют и перемещаются друг вокруг друга с неестественной грацией. Это было бы прекрасно, если бы не было так жутко. Воздух безмолвствует над водой, ни птицы в небе, ни лодки поблизости. К западу от водостоков виднеется темная масса.
  “ Что это? - Спрашиваю я, указывая на это.
  “ Рыбы, ” говорит Тим. - Они в ужасе.
  - Я их не виню.
  - Тебе бы тоже следовало бояться.
  Я фыркаю, махая руками на необъятность воды, как будто это не что иное, как пруд, а эти струи - не более чем раздражающие и особенно слаженные гуси. “Мы равны. Это просто Смерть, у которой сильный приступ шипения”. Я многозначительно смотрю на него. “Немного похож на человека, который настаивает на том, чтобы выражать свое недовольство только текстовыми сообщениями”.
  “Равные!” Тим смеется. “Ты и сущность, которая была Смертью Воды на протяжении эонов? Конечно, у меня были некоторые министры, которые считали себя полным дерьмом, но это новый уровень нелепости. Это существо, осознающее глубину и широту своих возможностей, существо огромное, как небо; его территория занимает семь десятых поверхности земли ... семь гребаных десятых. Мне нужно продолжать?”
  Я пожимаю плечами. “У тебя там был какой-то ритм”.
  Тим стряхивает пепел с кончика сигареты - жест гораздо более агрессивный, чем следовало бы. - Это не шутка.
  Вертолет с новостями летит под низким углом к смерчам. Другой следует за ним на хвосте. Проклятые твари сбиваются в стаи. Тишину в море нарушает их приближение. Идиоты. Я надеюсь, что пилоты не подойдут слишком близко. Эти фонтаны кажутся мне довольно мстительными, и я знаю, что не собираюсь красть еще больше душ из моря. Я бы не посмел. Тим прав, мы вряд ли равны.
  Это одна из причин, по которой я откладываю какие-либо действия. Смерть Воды непредсказуема, я не знаю, как она может отреагировать. И мои предположения не особенно приятны. HD-фильмы еще хуже.
  “Медленный день новостей”, - говорю я.
  “Стив, что-то вроде этих струй на днях разнесло Твидовые головы. И это самое малое. Люди тонут. Убиты ”. Он делает паузу, обдумывает это. “Это убийство, когда Смерть забирает тебя? Нет, давай остановимся на утопленниках”.
  “Люди тонут постоянно”.
  “ Еще не так далеко до осени. И не в таких количествах. У нас почти стопроцентный рост числа смертей, связанных с утоплением, на австралийских пляжах. Мы тоже не единственные, кто это заметил. Ты когда-нибудь смотришь новости или читаешь газеты?”
  “ Я стараюсь этого не делать. Это слишком угнетает. Хотя я умею разгадывать кроссворды.
  “ Что? Ну... тебе действительно стоит. Тим глубоко затягивается сигаретой, щелчком бросает окурок себе под ноги. “Стив, когда ты хочешь кого-то разозлить, я не могу винить тебя. Ты метишь высоко”.
  - Это может быть совершенно не связано, - говорю я с надеждой.
  “Да ... не связан”. Тим нажимает на свой телефон. Мгновение спустя я сочувственно вздрагиваю.
  Я прищуриваюсь на экран. Там целая куча координат — по крайней мере, я так думаю.
  “На случай, если ты не понял, все они расположены на побережье”. Ах-ха, я прав— координаты. “И это только те, о которых мы знаем. О, и какой-то умный парень в офисе даже придумал, что ты получишь, если заменишь координаты буквами. Он выжидающе смотрит на меня.
  - Не оставляй меня в подвешенном состоянии, приятель.
  Тим качает головой. - Здесь пишется твое имя.
  “ Правда? Я вглядываюсь в цифры. “ Я их не вижу. Как узнать имя из координат?
  Тим неопределенно машет руками в воздухе. “Это есть, поверь мне. И если Оуэн в офисе может разобраться с этим, не меньше, чем во время своего обеденного перерыва, то по всему миру есть всевозможные агентства, которые тоже могут, и мы не хотим заставлять ни одно из них нервничать еще больше, чем они уже нервничают. ” Голос Тима слегка срывается. “Стив, мы Помпы, мы отправляем души в Подземный мир, и мы боремся с Мешалками — и Бог свидетель, в последнее время их было достаточно. Мы не оснащены, чтобы справиться со Смертью Воды. Господи, это должен быть союзник. Нам нужны союзники, Стив. Надвигается Конец света ”.
  “ Я знаю, ” говорю я, и это так. “ Я знаю, но этот ублюдок не собирался получать эти души. Они были моими. Я рычу эти последние слова, ножи в ножнах у меня под курткой шевелятся. Тим отступает, и мне не нравится, как учащается его сердцебиение. Тим не должен меня бояться.
  Да, он должен.
  Я делаю глубокий вдох и опускаю HD на пол. Тим расслабляется, но не придвигается ближе. Мои руки дрожат.
  “Приятель, ” говорит он, - смерть Воды уносит их, хочешь ты этого или нет. Это незапланированные смерти”.
  Смерть подчиняется расписанию. Мое. Сербо однажды пытался мне это объяснить. Если расписание начнет нарушаться, down...it это нехорошо. И уже происходят незапланированные вещи. Мешалки шевелятся, когда не должны, люди умирают, а в них остаются годы. Надвигается огромное количество смертей, и расписание совершенно не отражает этого.
  “Мне придется разобраться с этим”, - говорю я, на самом деле не очень уверенная в том, о какой проблеме я говорю, и в том, справлюсь ли я вообще с этой задачей. “И я это сделаю”.
  Тим идет от берега к ближайшему столу для пикника, запрыгивает и легко усаживается на него. На мгновение я вспоминаю его ребенком. В этом движении есть что-то необдуманное и естественное, несмотря на хмурое выражение его лица, и я понимаю, что это потому, что он полностью поглощен проблемой, и что он придумал какое-то новое решение, наконец-то мы миновали язвительность и перешли к действию. “Я думаю, может быть, нам нужен кто-то другой для ведения переговоров по этому вопросу”, - говорит он.
  - Каковы ваши доводы?
  “Мы не можем позволить себе потерять тебя. Ты Оркус; ты наша самая мощная сила в грядущей битве. Используй кого-нибудь другого, чтобы ... гм, прощупать почву.
  “Слишком рискованно. Я заварил эту кашу. Я не хочу, чтобы в результате пострадал кто-то еще”. Кроме того, если я не могу справиться с такой простой вещью, как смерть от горя, то как я собираюсь иметь дело с богом? Хотя, когда вы работаете в бизнесе, где термин “переговоры” также описывает смертельную поножовщину,…“О ком вы думали?”
  - На самом деле не “кто", а "что"…Харон.
  “Я не думаю, что перевозчик будет доволен этим”. За исключением того, что лодки, вода - это родство. Они могут даже поладить. У Уотера наверняка должны быть друзья. “И это если я вообще смогу его найти. В последнее время он не высовывается”.
  - Может быть, он чувствует угрозу после того, что случилось с Нети.
  “ Может быть, хотя я в этом сомневаюсь. ” Мне трудно представить, что Харону что-то угрожает. Нети тоже не была такой, пока Фрэнсис Риллман, когда—то Мортмакс Анкоу, не нарезал ее ломтиками - но мы разобрались с ним.
  Да, мы это сделали.
  “ Найди его и разберись с этой неразберихой. Тим говорит, не глядя на меня, глядя на море и эти вспенивающиеся столбы воды. За время этого разговора его телефон звонил три раза. Все, что я получила, это сообщение от Лиссы, спрашивающей, когда я собираюсь появиться на обеде.
  Разве это неправильно, что я больше беспокоюсь об этом, чем об этом?
  “Я подумаю над этим. Но пока я этого не сделаю, не говори Лиссе”, - говорю я.
  “ Это разумно? Секреты не очень-то шли вам двоим на пользу, помнишь?
  “Нет, интригующая фирма, которая только что переспала с отцом Лиссы, не была хороша для нас”. Я смотрю на Тима, и он с трудом сдерживает смешок. Да, это мыльная опера, которой была моя жизнь на прошлое Рождество. Прошло пять месяцев, а я даже близко не готова смеяться над этим, и меня это более чем немного раздражает. “Вы не видели " Смерть воды". Никто не будет ревновать из-за этого”.
  “ Это не ревность. Это отвращение к двуличию, приятель. Тебе нужно быть более честным.
  “Я такой”. Не всегда и близко недостаточно. Во-первых, вот как я поступил с Риллманом. Его тело погребено в пыли в самой глубокой части Подземного мира. Это секрет, которым я никогда не поделюсь. Ни с Тимом, ни с Лиссой. Я почти могу убедить себя, что этого никогда не было, или, по крайней мере, что ублюдок это заслужил. “Она знает, что я забрал эти души, она просто не знает, что это сделало меня врагом”.
  Это гораздо труднее скрыть, нельзя развеять горстку пыли по морю. Все, что вы получите в итоге, - это грязь, и она прилипает. С другой стороны, это похищение ста пятидесяти душ из "Смерти воды" не может быть ничем иным, кроме как оправданным. Ад никогда не спутаешь с отличным времяпрепровождением, но все слухи, которые я слышал, предполагают, что эквивалент Смерти в Воде намного, намного хуже.
  “ Ты уже сделал ей предложение? Голос Тима смягчается. - Ну, сделал?
  - Как будто ты до сих пор не знаешь.
  - Спроси ее, а потом разбирайся с этим.
  Из-за Тима у меня было много неприятностей. Но это то, с чем мне придется разбираться самой.
  - Конечно, я спрошу ее, и сразу после этого смирюсь со Смертью Воды.
  Да, просто, верно.
  - Хотя есть одна вещь, - говорю я.
  Солнцезащитные очки скрывают глаза Тима, но я знаю, что они сужаются. - Да.
  - Ты ничего не сказал о моих волосах.
  Он подбрасывает окурок в воздух, встает на ноги и размалывает его в черное пятно, не глядя на меня.
  - Послушай, я только вчера подстриглась.
  Но он уже ушел. Переместился обратно в офис. Я остаюсь смотреть на сердито танцующую воду, мои вороны ссорятся, как кучка непослушных школьников позади меня.
  “ Скоро, ” говорю я. - Скоро.
  И, может быть, оно слышит меня, потому что внезапно водяные смерчи исчезают, и не остается ничего, кроме пара и радуги.
  Жутковато.
  Почему я всегда откладываю эти дела?
  
  OceanofPDF.com
  2
  So, у меня есть два основных вопроса, не считая приближающегося Конца Света: как примириться со Смертью Воды и как попросить девушку выйти за тебя замуж?
  Первое, ну, у меня есть кое-какая идея. Второе ... не очень.
  Я сижу за столиком возле кафе в Вест-Энде и жду, когда Лисса оплатит счет, потому что забыла свой бумажник — прекрасная иллюстрация того, насколько я рассеянна. Мне следовало бы быть слишком занятой, чтобы беспокоиться об этом, но я ничего не могу с собой поделать. Я продолжаю ждать подходящего момента, но он никогда не наступает.
  Видишь ли, вот в чем дело — не подумает ли она, что я спрашиваю потому, что близок конец света, а это не такое уж большое обязательство?
  Спросите, значит, спасете мир?
  Спасти мир, а потом спрашивать?
  Проблема в том, что, если я не спасу мир? Что, если я спрошу, а она скажет "нет", и после этого мне не захочется изображать из себя спасителя? Я имею в виду, что в такую работу нужно вкладывать всю душу.
  Черт возьми, это было бы легко (я думаю), если бы у меня была другая работа. Но я парень, которому досталось стать Смертью.
  Поверь мне, ты не захочешь следовать моему карьерному пути. Во-первых, там было много крови и резни. До моего появления те, кто хотел того же, что и я, добровольно — даже взволнованно — жертвовали своими друзьями и семьей в так называемом Расколе.
  Только не я. Вовсе нет. Меньше чем за неделю из моей жизни вышибло все в результате серии выстрелов и взрывов. Большинство моих родных и друзей погибли, убитые Морриган — человеком, который был мне ближе любого дяди. Моя домашняя и рабочая жизнь безвозвратно изменилась. А Австралия едва не прошла переломный момент, переросший в Региональный апокалипсис.
  Сказать, что это было отстойно, значит несколько преуменьшить суть дела.
  И это было до того, как я стал одним из Оркусов.
  И как раз тогда, когда я начал привыкать к этому, насколько это вообще возможно — к постоянному совокупному биению сердец нации; к ночным кошмарам, естественным и сверхъестественным в равной степени; к недостатку сна; к растущей жажде смерти — как только я научился справляться, все стало намного хуже. Единственные люди, которые действительно понимали меня, мои собратья Оркусы, все пошли и пожертвовали собой, потому что думали, что у меня больше шансов победить бога, замышляющего конец света.
  Со мной, конечно, не советовались при этом внезапном повышении с регионального на глобальный.
  Но я справился, отчасти потому, что я больше не совсем я. Я позволил себе HD только однажды. И я сожалею об этом ... иногда. Мне не следовало душить Фрэнсиса Риллмана. Я не должен был позволять HD так контролировать ситуацию, и я не должен был так наслаждаться этим: выжимать из него жизнь. Я рассмеялась ему в лицо.
  Это не тот человек, которого любили мои родители. Это не тот человек, которым я себя считал.
  Должен ли я сказать ей? Должен ли я разглашать, раскаиваться, что бы мне ни пришлось сделать? И как это влияет на ее реакцию на мое предложение? Определенно, должна быть галочка в графе "Против". HD очень хочет, чтобы я признался во всем. Было бы здорово, HD любит, когда дерьмо попадает на вентилятор.
  Я смотрю на часы. Половина третьего. Мне нужно поскорее вернуться в офис, столько всего нужно сделать, а Лиссе хочется побывать в Саутсайде около половины четвертого. Мы задержимся слишком надолго, и она застрянет в пробке. Смерть никого не ждет — с другой стороны, автомагистраль М3, ведущая на юг из города...
  Пульс мира глухо стучит внутри меня. HD сотрясает прутья своей клетки, не самое приятное чувство, когда ты сам - клетка. Это типичная ситуация и сенсация в наши дни, как и мой подход к этому вопросу.
  В моем кармане лежит обручальное кольцо. Я три недели перекладывала его вместе с маленькой красной коробочкой из кармана пиджака в карман. Не могу этого забыть, но я могу забыть свой бумажник.
  Я заглядываю в кафе. Сколько времени занимает оплата счета?
  Лисса болтает с бариста. Я никогда не знала человека, который так легко заводит друзей. Она что-то говорит, и парень смеется — немного слишком искренне. Потребуется ли ему столько же времени, чтобы попросить ее выйти за него замуж? HD предлагает убить его.
  Нет. Нет. Мы не убиваем симпатичных парней, которые флиртуют с моей девушкой.
  Бариста снова смеется, даже протягивает руку, чтобы коснуться ее плеча.
  Никогда не поздно сделать исключение. HD быстро соглашается. Один вдох, и я смог бы вызвать к жизни косу Смерти.
  Лисса перестает смеяться и смотрит в мою сторону, на мгновение мне кажется, что она прочитала мои мысли, но ее улыбка слишком теплая и адресована мне.
  Кто бы не хотел посмеяться с такой девушкой? В ней есть все, что я нахожу великолепным, вызывающим и замечательным. Она заставила мое сердце биться быстрее с первого раза, когда я увидел ее. Весьма примечательно, учитывая, что она была мертва, что душа пришла предупредить меня, сказать, чтобы я бежал. Я влюбился в нее еще до того, как она открыла рот, и я не остановился.
  Она в своем стандартном наряде. Все в черном. Черная юбка, заканчивающаяся чуть выше колен, черная блузка с длинными рукавами, темные волосы, небрежно и коротко подстриженные, обрамляющие бледное лицо, которое быстро улыбается или хмурится. Ничто из этого и близко не подходит к описанию того, насколько она невероятно лучезарна.
  К ее блузке приколота одна из ее любимых брошек с Микки Маусом, классический Микки-маус середины пятидесятых, весело топающий рядом. Для разнообразия Лисса надела фиолетовые ботинки Doc Marten — дома у нее есть зеленые, но она предпочитает фиолетовые. В ее левом рукаве спрятан нож, пристегнутый к запястью, еще один - в левом ботинке. Она моргает, выходя из темноты кафе на улицу. Ее глаза, зеленые с серыми крапинками, сосредоточены на мне. Во взгляде есть что-то безрассудное и взвешенное. Я чувствую себя одновременно осмеянной и любимой, и я хочу всего этого. Как ей это удается?
  Лисса берет свою сумочку (черную) со стула рядом со мной и засовывает ее в похожее на пещеру нутро сумки.
  - Ты там много смеялся.
  - Я знаю, он симпатичный, да?
  Я не могу не надуться. А как же я? На мне мой лучший костюм. И я знаю, что мои волосы выглядят прекрасно. Во всяком случае, для Вест-Энда я слишком нарядно одета.
  Я беру ее за руку, и она сжимает мою. Это прикосновение шокирует меня, как и всегда, даже сейчас. Чуть больше полугода назад прикосновение к Лиссе буквально отправило бы ее в ад. Это то, что делают помпы. В этом суть помпинга. А я, тогда такой непрофессиональный, так сразу влюбленный, не смог этого сделать.
  Это спасло мне жизнь.
  И ее жизнь это тоже спасло. Я провернул маневр Орфея и вернул ее из Подземного мира. Это было сложное начало наших отношений, но лучше, чем никакого начала вообще.
  Мы выходим из-под навеса кафе в самый прекрасный осенний день. Небо совершенно потрясающего синего цвета. От этого у меня должно перехватить дыхание, все уместится в контекст, за исключением того, что я чувствую тяжесть кольца в кармане, как шара для боулинга, а мой контекст связан с врагами, жаждущими конца света.
  У меня комок в горле.
  Я не должен был бы хотеть, чтобы это заканчивалось, но я хочу. Господи!
  Лисса останавливается, рассматривает меня и хмурится.
  “ Что? - Спрашиваю я.
  - Ты выглядишь немного не в цвете кожи.
  - Я в порядке.
  - Ты уверен? - спросил я
  “Правда, я в порядке”. Хотя я хочу сказать: "Посмотри, что это со мной делает!" “Я в порядке”.
  Лисса припарковала машину за углом на Гриф-стрит.
  Мы стоим на перекрестке. Должно быть, это символично. Я осматриваю дорогу. Ничего особенного. Вокруг полно людей. Кто-то на улице играет на губной гармошке, очень фальшиво, но у них получается хороший ритм. Я сглатываю и делаю глубокий вдох. Пора.
  “ Ну, кое-что есть. Я, то есть...…Не могли бы вы...
  Рука Лиссы сжимается вокруг моей.
  “ Беги, ” говорит она. - Сейчас же.
  
  OceanofPDF.com
  3
  Lисса тянет меня вперед, хотя сама быстро обгоняет.
  Я слышу машину за мгновение до того, как вижу ее.
  Старый Holden, V8, судя по глубокому рокоту двигателя, в два раза больше большинства современных автомобилей. Он прорезает поток машин, как будто его и нет. Визжат тормоза, машина съезжает с дороги и врезается во встречный транспорт. Эхо столкновения разносится по улице, сопровождаемое еще большим количеством ударов, звоном разбивающегося стекла. Люди ранены, кто-то кричит, кто-то умирает. Я бегу, Лисса немного впереди, ищу, где бы укрыться. Примерно в ста метрах вверх по дороге есть автостоянка, огороженная низким забором из красного кирпича. Я никогда не смогу этого сделать, и если я уйду отсюда сейчас, я оставлю Лиссу беззащитной.
  Я оглядываюсь назад.
  Колеса "Холдена" выбивают ритм, когда он подскакивает по водосточной канаве. Шасси автомобиля скрежещет и рассыпает искры по бетону. Автомобиль сносит скамейку, отбрасывает ее в сторону, но не без того, чтобы не нанести еще больший ущерб. По улице стелется черный дым, а вместе с ним вонь горящей резины и масла. Я наблюдаю за водителем, сгорбившимся за рулем, его взгляд перебегает с Лиссы на меня.
  Вороны и воробьи слетаются на сцену. Моя птичья помпезность. Я получаю множество просмотров. Включая, о боже...
  Я сильно ударился о телефонный столб, у меня перехватило дыхание. Следовало смотреть, куда я иду, а не на то, что следует за мной. Я лежу на земле между столбом и машиной, которая быстро приближается, в голове звенит.
  Опускаются вороны, ударяясь о лобовое стекло с силой, от которой трещат кости и погибают вороны.
  “ Вставай. Лисса хватает меня за руку, поднимает на ноги, и мы бежим, когда машина врезается в столб не совсем лоб в лоб. Металл ревет. Его топливный бак взрывается. Мы оба снова падаем на землю, осыпанные обломками. Я прикрываю Лиссу своим телом, оборачиваюсь вокруг нее, когда что-то, возможно, шина, вывихивает мне плечо и отскакивает вниз по пешеходной дорожке (да, определенно шина) и врезается в витрину магазина.
  Лисса тяжело дышит, когда я поднимаюсь на ноги. Я помогаю ей подняться, тщательно осматривая ее на предмет травм. Кроме учащенного сердцебиения и ободранного колена, я не чувствую в ней никакой боли. Я снова начинаю дышать.
  Я осознаю, что опираюсь на Мога здоровой рукой. Откуда, черт возьми, взялась моя коса? Более чем слегка смущает, например, обнаружить, что у тебя расстегнута ширинка, на тебе нет трусов и у тебя эрекция.
  “Убери это”, - говорит Лисса, пытаясь заслонить это от приближающейся толпы своим телом.
  Каменистый выступ косы становится скользким от конденсата. Во влажном Брисбене Мог всегда намного холоднее, чем воздух вокруг.
  Однако прямо сейчас мне плевать на косу. Я поворачиваюсь к ней. “ Никогда не возвращайся за мной. Подвергать твою жизнь такому риску, ” говорю я. - Я могу позаботиться о себе.
  “Береги себя”. Лисса фыркает. Она собирается сказать что-то еще, но не делает этого, потому что рядом с нами стоит мертвый мужчина.
  Он чешет свою лысеющую голову и моргает, как моргает недавно умерший, потрясенный тем, что произошло, видя мир таким, каким его видит мертвый человек. Шок быстро пройдет, это живое существо. Мстительные духи, ну, они редки, апатия - эмпирическое правило для мертвых.
  То, что часто считают разгневанными духами, обычно представляют собой только мертвых, которых не накачивали помпой — замешательство ошибочно принимают за ярость. Заботы мертвых внезапно и кардинально отличаются от забот живых, и самая насущная из них - как попасть в Подземный мир.
  Ответ стоит рядом с ним. Прямо сейчас этот парень не понимает, что, черт возьми, происходит, но я могу сказать, что до него доходит.
  “ Что... ” его голос затихает. - Это я?
  “ Да, ” отвечаю я. - Сейчас не могу говорить.
  Я чувствую себя плохо, я чувствую себя просто ужасно, но у меня нет на это времени. Я протягиваю руку и прикасаюсь к нему, если ощущение, подобное проталкиванию руки сквозь слегка жгучий дым, можно назвать прикосновением. Возбуждение наступает быстро, почти без боли. Но это не значит, что я не страдаю другими способами. Этот человек не должен был умирать. Мешалки сбивают график — если это действительно была Мешалка в V8, а не просто какой-то парень, которому не понравилось, как я выгляжу. В очередной раз они обрывают жизни раньше положенного срока, внося путаницу в и без того сбивающее с толку предвидение.
  “Эффективный”, - говорит Лисса. “Но вряд ли сострадательный”.
  “Не пытайся сменить тему, критикуя мои навыки помпажа”.
  Улица Стервятников затянута дымом. Люди уже бегут на помощь, останавливаясь в нескольких метрах от нас с Лиссой. Колеблюсь, потому что здесь дым гуще. Хотя дело не только в этом. Я Смерть, и теперь, несколько секунд назад накачав кого-то, я проецирую всевозможные чувства, которые непривычные к смерти находят угрожающими. В основном, мы - бессмертное общество. Напоминание о том, что это всего лишь иллюзия, всегда шокирует игроков. Конечно, это могло быть просто потому, что в одной руке я держу чертовски большую каменную косу.
  “Извини, это моя работа, помни”, - говорит Лисса. “По крайней мере, одна из них”.
  “За что меня критиковать?”
  “ Нет, нахождение и обучение Помпов. Я признаю, что в этом есть элемент критики. Но я не меняю тему, я никогда не меняю тему”.
  “ Да, ты такая. ” Я сердито смотрю на нее. Я хорош в "сердитом взгляде". Практиковался в этом. HD еще лучше. Ты не сможешь противостоять этому объединенному сердитому взгляду. Ну, может, Лисса и смогла бы, но не в этот раз.
  Она качает головой. — Когда я вижу, что ты в беде, я просто...
  “ Я знаю. Я чувствую то же самое. Но постарайся не дать себя убить. О чем, черт возьми, мы спорим? - С тобой все в порядке?
  “Я в порядке”, - говорит она.
  - Тогда не могли бы вы помочь мне вправить плечо?
  Лисса вытаращила на меня глаза. “Твое плечо?”
  “ Да, вывихнуто. Начинает немного болеть.
  “ Стивен! Ты должен был сказать мне раньше. Она хватает меня за руку и дергает с тошнотворной силой, раздается приятный хлопок. Конечно, чувствую себя лучше, но я быстро выздоравливаю.
  - У тебя это хорошо получилось, ” говорю я. Лисса не перестает меня удивлять.
  “Конечно, я так и сделала”, - говорит она.
  Я попытаюсь стать двумя Ножами Переговоров. Коса сжимается, переламывается надвое. Оба ножа бормочут быстрое "привет". Я убираю первый клинок обратно в ножны под курткой, второй держу подальше. Он бормочет мне детским лепетом о смерти. По какой—то причине мирные жители никогда не замечают ножей — точно так же, как они никогда не видят мертвецов - с другой стороны, косу...
  Мы подходим к обломкам машины. Внутри то, что осталось от водителя, дергает ремень безопасности. Это определенно мешалка. Я вижу острый край сломанной плечевой кости, торчащий из дыры в рукаве его рубашки. Даже сейчас Мешалка пропускает через себя жизнь, неконтролируемая и непрерывная помпа, которая высасывает души не только мертвых, но и живых. Если ты не собран и не Напыщен, достаточно долго торчишь у Мешалки, и тебя нет, душа опустошена, а рядом шаркает другая Мешалка или наезжает на меня и моих друзей.
  Я поворачиваюсь к Лиссе. В одной руке у нее уже клинок. Я вытягиваю руку, чтобы остановить ее, пробегающую мимо меня. “Позволь мне разобраться с этим”, - говорю я. “Я не хочу, чтобы ты подходил слишком близко к этой машине”.
  Она не двигается. “Я могу постоять за себя”, - говорит она.
  “ И я это знаю. ” Я снова сердито смотрю на нее. Она сердито смотрит в ответ. “Ты не знаешь, какими канцерогенами ты здесь дышишь”.
  Лисса уходит, а я провожу бормочущим лезвием по своей ладони, морщась от боли — неважно, сколько раз ты это делаешь, порез причиняет боль. С моей руки капает, она скользкая от моего тепла, нож глубоко порезался. Вам нужна кровь, чтобы остановить Мешалку, и не просто любая кровь, подойдет только Помповая.
  Я протягиваю руку, чтобы заглушить мешалку и отправить ее обратно в Самую Глубокую темноту. Он сжимает руку вокруг моего запястья, осторожно, чтобы не коснуться моей крови. Я совершил ошибку новичка. Я тяну, но он не отпускает. У этой штуки предплечья размером с мои бедра.
  “Он приближается”, - гласит надпись на разорванных останках лица. Мышцы, виднеющиеся за свисающим лоскутом кожи, шевелятся, как покрытые запекшейся кровью черви. “И она умрет первой”.
  Ничего особенного, они все были такими в последнее время. Такие чертовски разговорчивые. Что когда-нибудь случалось со стоном, или вздохом, или стоном и шипением ненависти? Но это…Я так пережил это. “Ты попытаешься убить ее, и я вычеркну этого твоего бога из самого существования. Подожди, я все равно намерен это сделать”.
  “ Слова, ничего, кроме слов. Ты не мог остановить его раньше и не сможешь сейчас. Мешалка хихикает. О чем, черт возьми, идет речь, и когда "Стир" начали называть себя "он" или "она"? “Он приближается. И твои слова развеются по ветрам пустоты”.
  Да.
  Да.
  Да.
  Я замахиваюсь рукой с ножом на его морду, выбиваю пару зубов. Мешалка хрюкает (так больше похоже на правду), и я высвобождаю свой покрытый кровью кулак, шевеля пальцами.
  “ Поговори с рукой, а? ” я хлопаю ладонью по ее лицу, и Мешалка, эта инопланетная душа, оживляющая человеческое тело, отправляется обратно в Глубочайшую Тьму. Я закрыл дверь за этим трупом. Я проверяю его запястья. Да, у этого ублюдка вытатуирован символ маски — разделенный пополам полукруг — примерно в трех сантиметрах позади большого пальца.
  Подталкиваемые приближающимся богом или просто доведенные до бесстыдства, Шевелюры вселяются в тела мертвых во все большем количестве. Нам удалось немного сдержать этот рост с помощью нашей крови (в буквальном смысле) и символа фигурной скобки: треугольника, обращенного острием вниз, и не совсем прямой линии, разделяющей его пополам. Но так же, как у нас есть символ, чтобы остановить их, у них есть свой собственный: нечто, разработанное Фрэнсисом Риллманом. Я начал называть это маской, потому что это то, что она делает. Скрывает от нас их присутствие. Что еще более тревожно, это снижает эффективность нашего бандажа.
  Мешалку, помеченную маской, можно переносить куда угодно, ее невозможно обнаружить, и она практически неотличима от обычной, если к ней не прикоснуться. Конечно, есть и другие признаки: Мешалки долго привыкают к мышцам своего украденного тела, и они, как правило, немного покачиваются. Но когда-то мы могли отличить Мешалку за квартал, просто ощущая ее присутствие, пробуя ее гнилость в воздухе. Больше нет. Теперь, если мы не увидим их первыми ... Что ж, вы же не хотите, чтобы Мешалка увидела вас первой.
  Работа Помпой всегда была сопряжена с опасностью, но я начинаю с нежностью вспоминать об этих опасностях прошлого.
  Я убираю нож в ножны и отступаю от дымящихся обломков. Улица Стервятников - хаотичное скопление машин. Больше похоже на зону боевых действий, чем на улицу в центре города или пригороде. Крикун все еще кричит. Вдалеке нарастает вой сирен, предвещающий конфликт иного рода. Государственные чиновники редко рады меня видеть; меня слишком сложно объяснить. Парень, играющий на губной гармошке, начинает снова. Где еще у него будет такая хорошая аудитория?
  “Он мертв”, - говорю я собравшейся толпе, стараясь звучать одновременно авторитетно, потрясенно и опечаленно. Лисса уже заставила людей держаться как можно дальше — телефонный столб может упасть, машина может взорваться ... снова. Ни то, ни другое маловероятно. Я бы почувствовала возможность стольких смертей. Но шанс есть всегда.
  То, что никто не хочет подвергать сомнению наше присутствие или почему я держал косу несколько минут назад, меня не удивляет. Демонстрируйте достаточный авторитет, и люди, как правило, готовы это принять. Я знаю, что был. Морриган назвала это овечьим фактором.
  Лисса смотрит в мою сторону, и я киваю в сторону кучи, там что-то шевелится. Моя работа еще не закончена.
  “Ты на самом деле сказала ‘Поговорить с рукой”?" - Спрашивает Лисса, подходя ко мне.
  “ Может, и так. Слушай, мне нужно отключить вторую мешалку.
  Она хватает меня за запястье. “ Подожди. О чем ты хотел спросить меня там, на светофоре, перед тем, как все это случилось?
  “ Ничего. Я отстраняюсь от нее. - Я забыл.
  Ничего? Я забыл? Что, черт возьми, это за ответ ?!
  - Тогда это не могло быть слишком важным.
  “ Нет. Не слишком важно.
  - Ты придумал еще одну колкость?
  “ Я не шучу. Я— Эй! Мне это показалось довольно забавным.
  “ Иди, пока это не ускользнуло. Поговори с рукой … Господи, де Селби.
  Жаль, что я не могу убедить парня с губной гармошкой заткнуться. HD напоминает мне, что есть способ. Я говорю ему вести себя тихо. Я роюсь в обломках, выискивая тело. Присутствие мешалки нарастает в моем сознании; я следую за ней, в горле першит от резкого запаха Мешалки. Женщина уже рядом с крикуном, держит его за руку, успокаивает. Храбрость некоторых людей поражает меня.
  Мешалка отползла примерно на двадцать метров от дороги и притаилась за забором на садовой клумбе — цветы уже увядают. Ворона украдкой каркает с телефонных проводов наверху, тычет клювом вниз, уставившись на меня темными глазами.
  Мешалка медленно раскрывается передо мной. Сначала блестящий скальп, затем рубашка — разорванная и забрызганная кровью. Если бы вы не знали ничего лучше, то подумали бы, что это больной человек в шоке. Однако мешалка совсем не такая. С каждой секундой он становится все сильнее, даже когда мир вокруг слабеет и умирает: его сущность уходит в Подземный Мир. Когда я подхожу к забору, Мешалка лихорадочно роется в своих карманах. Его губы торжествующе изгибаются, пальцы сжимают ручку, я наблюдаю, как он отмечает свое запястье символом маски, неуклюже, но этого достаточно. Внезапно я больше этого не чувствую.
  Не то чтобы мне это было нужно.
  Со стоном оно неуверенно поднимается на ноги. Новое шевеление замечает я. Его глаза расширяются, губы растягиваются в гримасе ненависти, и он держит ручку перед собой, как нож.
  Но он едва может держать ручку ровно. Я выбиваю ручку у него из пальцев.
  “Нет, не хочешь”, - говорю я, легонько похлопывая рукой по горлышку Мешалки. На моих пальцах достаточно крови, чтобы выполнить эту работу.
  Еще одно стойло. Я кладу тело на землю и отхожу от него. Вся улица запружена машинами, зеваками и людьми, пытающимися помочь. Сирены почти настигли нас, пожарных, скорую помощь и копов. Все они спешат на место происшествия. Голубое небо затянуто дымом.
  Я звоню Алексу, моему связному в полиции и хорошему другу — его отец, Дон, был Помпой, одним из многих, убитых Морриган во время Раскола.
  “Я слышал”, - говорит он, как только берет трубку. “Я в пути, оставайся там”.
  - У меня и не было намерения поступать иначе.
  - Ты уже спросил ее?
  “ Что? Я действительно не хочу говорить об этом сейчас.
  — Ты понимаешь, о чем я говорю - на днях пил пиво с Тимом. Ты еще не выпил?
  - Знаешь, это не так-то просто.
  “ Трусливый, ” хмыкает Алекс. - Если бы это был я...
  - Но это ведь не ты, не так ли?
  - Я скоро буду там.
  Я звоню на работу, прошу отменить мою дневную встречу с Cerbo, я немного опоздаю.
  Первая полицейская машина уже подъезжает.
  Я машу Лиссе, показывая, что достала вторую Мешалку, и она кивает. Если она в ближайшее время не отправится в больницу принцессы Александры, она опоздает. Вы же не хотите оставлять душу блуждать, это дурной тон, непрофессионально. Я смотрю, как Лисса топает к машине, любуясь ею сзади, желая, чтобы я шел рядом с ней. Сожалея о глупом выборе времени для всего этого. Зол на то, что здесь произошло.
  И если мой голос звучит холодно, что ж, жизнь полна трагедий — маленьких, больших, медленных и быстрых — мои люди посещают их все в конце.
  Но чего я терпеть не могу, так это когда они исходят от меня.
  Одно мое присутствие не должно привести к смерти. HD злится, что не было больше резни. Во мне крутится дюжина противоречивых эмоций одновременно.
  Когда приедет Алекс? Мне нужно поработать, но, похоже, Смерть все-таки должна кого-то ждать.
  И HD шепчет, что однажды, возможно, скоро, придет его время, и все звезды, планеты и луны будут сорваны, сорваны, сорваны со своих нитей, и мир зальется кровью. Никакого ожидания, только разрушение.
  Смерть. И Смерть. И смерть.
  Заткнись.
  Я бы не отказался от выпивки. Эта жажда является противовесом HD, хотя и пугающе похожей. У нас больше общего, чем мне бы хотелось.
  На всякий случай проверяю первую мешалку. Продолжает подниматься дым. Толпа держится на расстоянии. Но труп в машине больше не двигается.
  Это просто обжигает.
  
  OceanofPDF.com
  4
  У меняt уходит даже больше времени, чем я ожидал, на то, чтобы выпутаться из этой передряги и вернуться в номер четыре, офисное помещение Mortmax на Джордж-стрит в сити. Но с этим ничего не поделаешь. Алекс сделал все возможное, чтобы побыстрее вытащить меня оттуда, но взорвавшаяся машина, скопление пяти машин, множество смертей и парень, которого видели с косой прямо рядом со всем этим, - все это означает, что он не может быстро отговориться.
  Хотя я уверен, что я не первый человек, который стоит в Вест-Энде с косой. По-моему, ее должно быть больше, а уличных музыкантов меньше. Алекс не упоминает о моей стрижке. Значит, Тим не постоянно звонит ему с новостями.
  Я направляюсь в офис, у меня нет времени переходить медленный изгиб моста Виктория-стрит, вместо этого я в одно мгновение перешагиваю из одной части земной реальности в другую.
  Дым, сирены и эта ужасная губная гармоника — я начинаю думать, что “вред” губной гармоники не имеет ничего общего с гармониками — заменяются тихим гудением моего компьютера, отдаленным шумом загруженного офиса и постоянным фоновым скрипом Единственного Дерева, возвышающегося над Подземным Миром. Картина Питера Брейгеля “Триумф смерти” висит в моем кабинете. Сегодня я не чувствую себя триумфатором, и даже безвкусная жизнерадостность картины не может этого компенсировать. Я подхожу к занавескам за своим столом и раздвигаю их.
  Окна в Ад и на землю встречаются в углу моего офиса - результат сверхъестественного архитектурного гения, который продолжает меня поражать. Подземный мир сегодня выглядит довольно темным и унылым, что полностью контрастирует с ослепительной синевой неба Брисбена, движение внизу движется вяло, но то же самое происходит и с машинами на Джордж-стрит. Ни в том, ни в другом мире не происходит ничего особенного, кроме повседневной жизни - нежизни.
  В последнее время меня беспокоит Адский свет. Я наблюдал, как он угасает. Не уверен, что именно я делаю не так. Мне пришлось перенести горшок с маргаритками, подаренный мне Мадлен Даннинг из восточноевропейской фирмы, (RIP) на земную сторону, там просто не хватало света для них, льющегося из Ада.
  Я закрываю глаза и прислоняюсь головой к холодному стеклу. Оно пульсирует в такт скрипу Единственного дерева. Смерти тысяч проходят через меня через тех, кто у меня работает. Помпезные мероприятия успешно проводятся по всему миру. Пульс мира неуловимо меняется с каждой смертью, оставаясь практически неизменным. Рождения продолжают входить в этот ритм гештальта и уходить из него. И часть меня внимательно следит за каждой смертью, получая от всего этого тихое удовольствие. Другая часть содрогается, раненая.
  Я не уверен, какая часть меня есть — есть ли настоящий я, или нет ничего, кроме этих двух полюсов восприятия. Я знаю, что это важный вопрос, но я не осмеливаюсь думать об этом слишком много. В подобных мыслях есть безумие — а у меня и так его достаточно.
  Лисса была права, я могла бы быть немного более сострадательной к бедному ублюдку, которого я накачала сегодня. Интересно, как у него дела в Подземном мире, начал ли он уже свое медленное шествие к Единственному Дереву или решил остаться на некоторое время и поиграть в теневую жизнь Ада — всегда есть много душ, которые делают это, хотя в конце концов они попадают к Дереву.
  Игроки, они живут и умирают в забвении. Может, так и лучше. Когда ты рождаешься в богатой семье, у тебя нет выбора. Вы воспитаны на смерти, и даже если вы решите стать Белой вороной и заниматься чем-то другим, кроме помпажа, вы всегда будете в курсе происходящей битвы, и вам никогда не избавиться от воспоминаний о сотнях похорон, на которых вы присутствовали в детстве.
  Я знал, что загробная жизнь существует с трехлетнего возраста. Я знал, что мои родители отправляли туда людей. Я думал, что это должно быть нормально. В конце концов, именно там все и оказались.
  Но когда я спросила своего отца, на что это было похоже, он сказал, что это было не очень приятно. Я настаивал на том, чтобы он объяснил, и в конце концов он это сделал.
  Папе не нравилась сахарная глазурь.
  Мне понравилась моя спальня, не так ли? Да. Но понравилось ли мне, когда мне сказали идти туда, потому что я была непослушной или не хотела ложиться спать? Вот на что был похож Подземный мир. Любое место, куда тебя отправляли, хочешь ты того или нет, было не очень приятным.
  Как офис. Как карьера, где вы каждый день сталкиваетесь с тысячами неудач и где подчиненные звонят вам не из уважения или желания, а по привычке.
  Конечно, я понял, что все не так просто. Ничто и никогда не бывает простым.
  Теперь у меня близкие отношения с Преступным миром, и папа был отчасти прав. У нас нет выбора между нашим рождением или смертью - на самом деле нет, — но у нас есть выбор в отношении того, что мы делаем в промежутке. Это фундаментально и очевидно, но после того, как мои родители и большинство моих друзей были убиты, я хандрил, как будто мир мне что-то должен. Справедливо, естественная реакция, за исключением того, что большинство людей - это не Смерть. Мне пришлось быстро прийти в себя.
  И я не думаю, что смогла бы, если бы не Лисса и Тим.
  Мой телефон в кармане выдает сообщение под мелодию “Бадди Холли” Уизера — сегодня у меня ностальгия по девяностым.
  Это Лисса.
  Получилось! Времени в обрез.
  Но я знал это. У меня есть Птичья Помпа, ворона, которая следит за ней, когда она проходит через большую стеклянную дверь главного входа — на расстоянии, конечно, я знаю, как она относится к тому, что я шпионю за ней. Да, это жутко, но она моя девушка, и мне нравится знать, что она в безопасности.
  Она не выглядит так, будто кто-то пытался убить ее меньше часа назад. Она воплощает собой все, что положено профессиональной Помпе. Восхитительная осанка, опрятно одета, лицо само воплощение сострадания. Достаточно было бы заметить шрамы на ее руках, чтобы понять, что идет война. Они есть у всех нас, но у нее их больше, чем у большинства. Она чертовски хороша в своей работе.
  Я мог бы наблюдать, как она уговаривает душу отправиться в Подземный мир, слушать успокаивающий ритм ее голоса, но я оставляю ее там, углубляясь в больничные недра. Есть места, куда мои птицы не могут долететь. Кроме того, Птица выбирает этот момент, чтобы схватить жука в воздухе.
  Я выхожу оттуда, когда он начинает раздирать сопротивляющееся насекомое на бетонной дорожке. Недостаточно быстро; у меня во рту появляется горьковатый привкус жука-пюре.
  Вернувшись в свой собственный череп, я, насколько могу, наслаждаюсь минутой-другой спокойствия. Телефон не звонит. Дверь в мой кабинет закрылась.
  Я опускаюсь на трон Смерти, и меня переполняет сила, ощущение абсолютной взаимосвязи с моими сотрудниками. Я чувствую, как Помпы борются с мешалками. Я чувствую, как помпезность наполняет души. Мое лицо кривится в дикой ухмылке, которая красивее меня. Я чувствую, как сердцебиение мира усиливается в десять раз. У кого-то заканчивается, у кого-то начинается. Вся эта чепуха о жизни и смерти. И вот я в ее центре.
  На мгновение часть, которая является мной, перестает существовать. Я становлюсь потоком ощущений, смерти и голода. Это трагикомическое сопение множества последних моментов, ставших внезапно яркими и насыщенными. Серия вспышек молний, ни одна из которых не задерживается, каждая вытесняется следующей. Смерть за смертью, за смертью.
  Я тону в этом и вырываюсь на свободу. И это похоже на то, что я хватаю ртом воздух, только воздух - это я. Стивен де Селби отыгрывается, обретает форму.
  Наводнения, голод, болезни. От всех этих смертей у меня текут слюнки, и я знаю, что HD жаждет большего.
  Я опускаю HD и этот бесконечный поток информации все ниже, ниже, ниже, убирая ее, пока она не превращается в своего рода психический шум в ушах, который я почти могу игнорировать.
  Это никогда не бывает легко, но я становлюсь в этом лучше. Если бы это было не так, думаю, я бы уже сошел с ума.
  Я наливаю себе немного рома Black Label Bundy, просто чтобы смыть вкус жука изо рта, и рассматриваю “Триумф смерти”. Скелеты мечутся повсюду, развлекаясь с Адом на земле. Теперь я так привыкла к этому, что нахожу это утешительным.
  Наконец я встаю со своего трона, мои руки немного трясутся, допиваю ром в пару глотков (я заслужил это, не так ли?) и распахиваю дверь.
  Четвертый номер занят, как обычно. Я улавливаю знакомые запахи лосьона после бритья, духов и слегка пригоревшего кофе - следствие того, что персонал понятия не имеет, как пользоваться эспрессо-машиной. Помпеи сидят за столами перед компьютерами, просматривая все более проблематичный График Смертей, пытаясь вычислить, какие тела могут шевельнуться, а какие потребуют лишь помпезности — определить становится все труднее и труднее.
  Все устали. Последние несколько дней души не хотели уходить. Помпезность была грубой. Это всегда немного больно, но в последнее время невыносимая боль от отправки мертвых в ад стала еще более острой.
  Здесь находится сердце нашей кампании. Четвертый офис может выглядеть как любой другой, но мы заинтересованы не только в хорошей прибыли для наших акционеров — большая часть этого достигается этажами ниже за счет повседневных брокерских услуг и инвестиций, подкрепленных некоторой предвидением. На этом этаже планируются сражения. Мы здесь, чтобы открывать и закрывать путь в Ад. Я и мои Помпы - двери и замки. Души наполнены помпами. Мешалки заглохли.
  В Австралии ежегодно умирает около 140 000 человек. В мире ежегодно умирает около пятидесяти семи миллионов человек. В Mortmax мы отвечаем за то, чтобы все души отправлялись в один путь и чтобы ничто не возвращалось обратно. Мы очень хороши в этом. У нас было много практики. Мортмакс существует в той или иной форме более семидесяти тысяч лет. Смерть последовала за человечеством из Африки. Ее великолепие распространилось по всему миру. К сожалению, Возбудители распространились вместе с нами - неизбежное и гневное эхо прошлого.
  Но к этому чувству цели, к этому трудолюбию примешивается кое-что еще, что я замечаю в последнее время. Страх, тихий ужас. Грядет бог-мешалка, и каждая мешалка, кажется, стремится напомнить нам об этом. Я сталкивался с людьми, которые шептались на кухне, замолкая, как только видели меня. Я слышал плач, доносящийся из туалетов. Конец света почти настал, и мы не совсем уверены, что можем с этим поделать.
  Дверь Тима открывается с противоположной стороны от Номера Четыре, как будто он ждал, когда я выйду из своего кабинета. Он машет мне рукой — жест типа “нам нужно поговорить сейчас”, который мне слишком хорошо знаком.
  Ты мог бы перерезать ему горло. Приведи его в пример.
  Я стараюсь не улыбаться, когда Тим направляется к моей комнате. Он гримасничает, и я стараюсь держаться подальше от напыщенности. Наблюдать за его перемещениями по офису увлекательно; я думаю, что мои сотрудники, возможно, больше боятся Тима, чем меня. Думаю, размышляют о нашей утренней встрече. Я отступаю от двери, пропуская его внутрь, и быстро закрываю ее за ним.
  Он морщится, когда у меня перехватывает дыхание. — Знаешь, если ты собираешься пить на работе...
  Я отмахиваюсь от него. - О, ну и денек у меня выдался.
  -Просто говорю.
  “Ты бросишь курить. Я брошу пить”.
  Он выглядит почти обиженным. Могу ли я так легко причинить боль своему кузену? Конечно, не после всего, через что мы прошли. Если он такой чувствительный...
  “ Почему на плече твоей куртки след от шины? Он прищуривается, обходя меня.
  “ Что? Я стягиваю с себя куртку и стону, глядя на грязный узор, покрывающий то, что когда-то было чистой шерстью. Материал порван на рукаве. Я встряхиваю его, и мы оба кашляем от пыли, которую он поднимает. Еще у меня не хватает запонки, маленькой Мертвой головы, которую Лисса купила мне в подарок. Придурок.
  “Я знал, что на тебя сегодня напали, но я не знал, что тебя переехала машина”, - говорит Тим, предлагая мне сигарету, что на самом деле является лишь предлогом, чтобы закурить самому.
  Я качаю головой. - Только шина, остальная часть машины была разорвана на куски.
  - И ты спросил ее?
  Я тереблю свои французские манжеты, аккуратно скрепляя их скрепкой.
  “Я... эм, я собирался, а потом...…посмотри на этот след от шины, э...” Я хмурюсь. “И большое тебе спасибо за то, что поделилась моими проблемами с Алексом”.
  “ Мужчине нужно давать волю чувствам, ” говорит Тим. “ И в чем проблема? Ты любишь ее, она любит тебя, просто смирись с этим”.
  - Только не говори, что тебе и Салли было легко.
  Он расчищает место на моем столе и садится. “ Легко? Нет, но мне не приходилось сталкиваться с концом света, что придает вопросу небольшую срочность. Я только что закончил университет. Я думал, что знаю все.
  Я прикусываю язык, сдерживаясь, чтобы не спросить его, что изменилось и почему он не может время от времени пользоваться чертовым стулом.
  - Сербо очень хочет тебя видеть.
  Фабер Сербо был помощником Сюзанны Уитман в североамериканской фирме. Он и Тим - два моих самых высокопоставленных сотрудника.
  Сербо также является моим авторитетом в области бога-мешалки. Он изучил почти каждый древний том, который попал к нам в руки. Проблема в том, что в прошлый раз, когда нечто подобное приблизилось к земле, люди не были даже проблеском в глазах раннего предка млекопитающих. Сказать, что исторические находки невелики, все равно что сказать, что пирамиды были построены с небольшими усилиями.
  То, что у нас было, было основано на догадках и ископаемых свидетельствах. И это непрочное доказательство — ветер— свистящий в дырах в нем. Гораздо лучшие умы, чем мой, обсуждали это в сообществе Pomp. Но у нас заканчивалось время.
  - Ты объяснил ему, почему я отменил встречу?
  “ Да, но он хотел бы увидеться с тобой как можно скорее. Он говорит, что появилось еще кое-что.
  “ Это все, что он сказал? Что ”что-то еще"?
  Тим натянуто улыбается: “Не думаю, что он мне доверяет”.
  Я тоже так не думаю. Это связано с правительством. Тим был важной фигурой в департаменте по связям с помпой и правительством до того, как стал Анку. И есть основания предполагать, что этот департамент, которым манипулировал Риллман, замаскированный под некоего Магритта Солстайса (да, он был любителем “совать пальцы во все виды пирогов”), позволял мошенническому подразделению федеральной полиции существовать незамеченным, пока оно не стало серьезной угрозой.
  Тим говорит, что он ничего не знал об этом, как и его сменщик Дуг Андерсон, но я могу понять, почему Cerbo ему не верит. У нас не совсем здоровое, вызывающее доверие рабочее место. И Cerbo пропитана этой корпоративной культурой, но с нас хватит.
  “Не имеет значения, доверяет ли он тебе. Мы все Помпы. И наш враг приближается. Нам нужно держаться вместе”.
  “Я примерил это, и все, что получилось, - это сделать его еще более уклончивым”. Сербо нелегко встревожить. У меня такое чувство, что мне лучше навестить его сейчас. - Есть еще что-нибудь более неотложное?
  “Что в наши дни не актуально?”
  ХД бросает на него взгляд, и я не сопротивляюсь. Ножи дрожат в рукоятях. Мне приходится напрячься, чтобы остановить это дальше. Я даже не уверена, что Тим это замечает.
  - Ничего такого, с чем я не смог бы справиться, - продолжает Тим, и он говорит это так уверенно, что я останавливаю его, прежде чем он открывает дверь.
  “ Еще кое-что, ” говорю я. - Только между нами.
  -Да?
  “У тебя когда-нибудь возникало ощущение, что мы все играем в эту ... работу. Что мы беспечно игнорируем слона в комнате”.
  -Слон?
  “Бог-мешалка, идиот! Все это дерьмо, это недоверие, попытки вести себя так, как будто ничего не происходит”.
  “О, это продолжается”. Тим сердито смотрит на меня, возможно, я перешла границы, но, эй, именно он прислал мне эти сообщения этим утром. “Будешь слишком долго смотреть на этого "слона", и он сведет тебя с ума”. Несколько месяцев назад я взял Тима понаблюдать за приближающимся богом-мешалкой. Ему это не понравилось, мне тоже. Оно стало больше в небе, погруженном в Самую Глубокую Тьму с тех пор, как я видел его в последний раз. Его пожирающая плоть поглощала души с пугающей скоростью. “Подожди, - говорит Тим, - разве не этим занимается Cerbo?”
  “Не обращай на это внимания, Сербо - самый опасный человек в здравом уме, которого я знаю”, - говорю я. “Но разве ты не волнуешься?”
  Тим качает головой. “Нет, пока на нашей стороне Стивен де Селби, самый везучий гребаный ублюдок на планете”.
  Я просто хотел бы, чтобы остальные сотрудники чувствовали то же самое. Я переезжаю в офисы в Бостоне.
  Мгновение ока - и я на месте, получаю удовольствие от трансатлантических рейсов и стою в очереди на таможне.
  Это не значит, что время от времени не возникает проблем. Нож Сербо вынут и направлен мне в грудь.
  
  OceanofPDF.com
  5
  ОЭй, это ты, - говорит он.
  Это крайне провокационно и немало опасно - заходить прямо в кабинет Анкоу. Но то же самое можно сказать и о том, чтобы направить нож на своего босса. И хотя я не хочу вести себя по этому поводу как придурок, каждый офис "Мортмакс Индастриз" - это мой офис. Все они у меня на четвертом месте.
  Если Сербо не может полностью скрыть вспышку раздражения при моем внезапном появлении, он очень хорошо справляется с этим почти сразу. Почти так же хорошо, как он убирает нож из своей руки обратно в ножны. Даже сидя в своем офисе в Бостоне, он ведет себя как подобает параноику. Он демонстративно поправляет фуражку: проводит пальцем по своим узким усикам. Аккуратный, худощавый, серьезный, Cerbo всегда на связи, всегда сосредоточен на работе. Но сегодня у него мешки под глазами, и он выглядит так, словно надел вчерашний костюм.
  На одном углу его стола стопкой сложены тома в кожаных переплетах, рядом с ними - ридер. Большая часть того, что ему нужно прочесть, в электронном виде, но есть несколько томов из старых регионов, которые еще предстоит отсканировать. Включая то, что выглядит как свиток. В его офисе немного пахнет букинистическим магазином - гниющей бумагой, кофе и легким привкусом пота.
  Он сидит в простом кожаном, но, без сомнения, чрезмерно дорогом кресле, которое заменило трон Смерти Сюзанны после того, как он исчез вместе с ее душой, и вся власть трона перешла ко мне. Другая его рука, та, в которой только что не было ножа, опускает толстую книгу на блокнот. Там что-то нацарапано, но я не могу разобрать, что именно.
  “Я знаю, что отменил встречу, но ты же не планируешь Раскол, не так ли?” - Спрашиваю я, изображая как можно более безобидную улыбку.
  Босс Cerbo Сюзанна Уитмен была одной из одиннадцати фирм, пожертвовавших своими жизнями, чтобы я смог стать Оркусом. Логика заключается в том, что у одной Смерти, а не у Смерти, рассеянной по тринадцати душам, было бы больше шансов победить бога-Мешалку. Я не знаю, согласен я с этой логикой или нет. И я уверен, что большинство Анку, оставшихся после RMS, этого не делают, они определенно доказали свою устойчивость к моим, по общему признанию, ограниченным чарам. Но что сделано, то сделано, и фирмы вышли за пределы даже верхушек корней Одного Дерева. Теперь я Оркус. И нам всем приходится иметь с этим дело.
  Но сделка может означать множество интересных недружественных Стиву вещей в бизнесе, основанном на кровавых переворотах. На самом деле, что касается Mortmax, термин “кровавый переворот” - это упражнение в клиническом преуменьшении.
  “Мистер де Селби, я бы не захотел занять вашу должность, даже если бы мне платили вашу зарплату”.
  Да, но как только разберемся с богом-Мешалкой, я думаю, все может измениться. Сербо производит на меня впечатление человека, который строит планы — тщательные долгосрочные планы, - и зачем сидеть в простом кожаном кресле, когда можно воссесть на трон Смерти?
  Он пододвигает ко мне блокнот. Несмотря на то, что надпись написана аккуратно, я не могу уловить в ней особого смысла — один из символов, отмечающих ее, может быть диаграммой Фейнмана, если я правильно помню свои старые уроки физики, или это может быть просто закорючка.
  - Я не сильно продвинулся вперед.
  - Что там написано? - спросил я.
  “Бог грядет. И я не думаю, что будет поздно”, - многозначительно говорит он.
  - Я пытался прийти раньше, но меня кое-что отвлекло.
  - Ты уже спросил ее?
  Что? Все знают? Я слегка стискиваю зубы. “ Не для того, чтобы отвлечься, ” говорю я. “Больше похоже на машину, пытающуюся выдавить меня на пешеходную дорожку”.
  “Я не знаю, почему они беспокоятся, они же не могут тебя убить”.
  “Может быть, они и не хотят меня убивать, но это может причинить мне достаточно боли, чтобы отстранить от работы на пару дней. Они пытаются убрать меня с дороги, ” говорю я. “ Ты следил за развитием событий. Вокруг Брисбена снова строятся "Мешалки". Мне приходилось привлекать людей со всего мира, чтобы оставаться на высоте. Даже мне приходилось охотиться на них, когда у меня выдавалась свободная минутка ”.
  “Хорошо держать руку на пульсе”.
  - Да, но я бы предпочел иметь больше права голоса в этом вопросе.
  “Привлеките еще больше персонала, если вам нужно. По мере того, как ваше количество перемещений увеличилось, наше сократилось. И это происходит повсеместно. Ты Оркус, твои решения управляют и определяют нашу компанию и эту войну. Ты можешь направлять Помпу туда, куда хочешь.
  “Да, но что, если это именно то, чего хочет бог-Мешалка?”
  “Я так не думаю”, - говорит Сербо. “Что, я думаю, происходит, так это то, что по какой-то причине, возможно, только потому, что вы решили обосноваться там, бог-Мешалка, в свою очередь, выбрал Австралию в качестве своего рода координационного центра”.
  - Ты думаешь, я каким-то образом несу ответственность за Конец света?
  “ Я обдумывал это. Не несет ответственности как таковой, просто является мишенью для бога. Сюзанна, безусловно, верила в это. Хотя в самые мрачные моменты я сомневаюсь. Что, если само твое присутствие в качестве Оркуса, так сказать, разжигает последнее пламя? Или, возможно, он видит в тебе слабость, изъян, который может использовать. Оба тревожных предположения, вы не находите?”
  “Или, может быть, он просто знает, что не может проиграть, и хочет большой старой битвы, прежде чем поглотит все живое в мире”. HD предвкушающе рычит и дергает меня за лицо. Должно быть, Сербо видит это, потому что бледнеет.
  “Это может быть любая из этих вещей”, - говорит Сербо. “Вот почему я просто хочу, чтобы ты позволил мне отправить шпионов обратно в город Мешалок”.
  Сюзанна послала шпионов, превратившихся в Мешалки, глубоко в город Пожирания. Они никогда не длились долго, и хотя их информация порой оказывалась бесценной, по крайней мере, так сказал мне Сербо, уровень смертности был почти тотальным. Сказать, что те немногие, кто вернулся, были ранены, - это еще мягко сказано.
  “Нет”, - говорю я. “Я отказываюсь посылать людей на смерть”.
  “Иногда именно этого требует ведение бизнеса”.
  - Может быть, до меня, но не сейчас. - Мы смотрим друг другу в глаза, Сербо первым отводит взгляд.
  - Я бы предпочел, чтобы ты навещал меня почаще.
  Я пытаюсь успокоить его улыбкой. “Я думаю, будет справедливо, если я посещу другие свои офисы. Ари тоже любит визиты. Как и Милл, Дэвид и Иши, они все так делают”.
  “ Я бы не доверял Ариане. Ей не хватает утонченности.
  Как будто я стала бы доверять любой Анкоу, кроме Тима. “ Разве это не повод доверять ей? Кроме того, она Анкоу, а ты вся изощренная. И ножи, и мечты о лучшей работе, потому что все они думают, что могли бы делать это намного лучше. Лично я доверяю Ари больше, чем когда-либо доверю Сербо, она напористая и гордая, и она напоминает мне Лиссу. - И люди начинают паниковать, если слишком часто видят меня с тобой.
  Сербо наклоняет голову, я уверен, он хотел бы, чтобы стало известно, что я навещаю его чаще. Я вижу, как винтики его мозга работают сверхурочно над этим вопросом. Наконец он улыбается. “Они думают, что бог здесь, или почти здесь”.
  “Да, с Концом света легче иметь дело абстрактно или, по крайней мере, с мыслью, что впереди еще несколько дней до ”конца света"".
  “Да, и я хотел бы знать, когда именно, но ... этого недостаточно, чтобы сказать мне так или иначе”, - многозначительно говорит он. И мы возвращаемся к этим чертовым шпионам или их отсутствию.
  - А ты что думаешь? - спросил я
  Мы оба видели огромную тварь, окрашивающую небеса Глубочайшей Тьмой, пожирающую души, словно они были сладостями.
  Сербо встает со стула. - Пойдем со мной.
  В одной из стен кабинета есть дверь, старая деревянная штуковина. Он достает из кармана ключ, вставляет его в замок и с некоторым усилием, как будто замок заклинило или заржавел, поворачивает ключ. Он улыбается, услышав щелчок, и толкает дверь, открывая ее.
  Я не знаю, чего я ожидал, но только не этого.
  Комната за дверью крошечная: скорее камера, до крайности аскетичная. Односпальная кровать и маленький столик, на котором лежит старая книга — обложка потрескалась, страницы изрядно помяты. В одном углу комнаты стоит маленький туалетный столик, на котором стоит крошечное зеркальце и две губные помады. Рядом со столом - узкий шкаф, в который вам пришлось бы втиснуться, чтобы найти Нарнию, рискуя застрять на полпути.
  “Это ее комната”, - говорит Сербо. “И все, что у нее было”.
  “ Сюзанна жила здесь? Что еще более удивительно, я почти мог представить, что Сюзанна Уитмен использовала эту комнату как тихую комнату, но ...
  “ Да. Я полагаю, вы обнаружили бы ту же ситуацию с другими фирмами, прошло несколько столетий, и собирание собственности, похоже, потеряло свою привлекательность. Работа сама по себе является наградой ”.
  Мистер Ди, очевидно, не достиг такого состояния корпоративного дзен, учитывая его лодку и дома вдоль побережья. Я всегда думал, что Сюзанна будет жить в каменном особняке в каком-нибудь престижном районе Бостона, с библиотекой, занимающей несколько комнат. Запах пыли и книг. Не в этой крошечной комнате, где так слабо пахнет плесенью, а время течет медленно, растягиваясь на целые эпохи.
  Кровать заправлена, одна подушка, одно тонкое одеяло. На мгновение я чувствую укол грусти. Заправленная кровать и эта крошечная комната. Все, что от нее осталось.
  “Именно здесь она останавливалась, если ей требовался отдых, в те немногие моменты, когда ей требовался отдых. Сюзанна уделила Концу света гораздо больше мыслей и времени, чем мог бы любой смертный. И она верила, что это начнется в вашем регионе ”.
  “Еще одна причина, по которой она манипулировала мной, чтобы я стал Оркусом?” Я не слышал об этом раньше, хотя это имеет смысл. Иначе почему "Стиррерс" так стремились разобраться с двумя последними австралийскими Анку? Интересно, ожидалось ли, что угроза начнется в другом регионе, если бы я все еще был жив или если бы Оркусом был кто-то другой? Я открываю рот, чтобы заговорить, но Сербо, похоже, предвосхитил мою мысль.
  - Наименьшая из причин, поверь мне, Стивен, но, несомненно, важный фактор.
  Я опускаю взгляд на книгу, Гекльберри Финн. Кто бы мог подумать! Каждому свое. Я хочу взять это в руки, взглянуть (посмотреть, подписано ли), но делать это кажется каким-то неуважением.
  “ Мне не нравится входить в эту комнату, ” говорит Сербо. “ Но здесь, под книгой... Он осторожно отодвигает его в сторону.
  Вот, на столе вырезаны дата и буква М. Рана относительно свежая. Я провожу по нему руками, вырезаю так гладко, что можно подумать, что она использовала действительно крошечный фрезер. Это что-то значило, это было важно.
  24 мая
  До этого всего неделя. Так близко. Конечно, нет, и все же, это кажется ... правильным. Черт. Я не знаю, чувствовать ли мне страх или облегчение. Мою кожу покалывает. HD скользит внутри меня с новой настойчивостью. Есть и что-то еще. Что-то знакомое в этом свидании. Я не могу точно определить, что именно. Единственное слово на букву “М”, которое приходит мне в голову прямо сейчас, - это "брак". Нет, это звучит гораздо более зловеще. Но опять же ... брак. Знали ли они что-то, чего не знал я?
  Я смотрю на Сербо. - Что это значит?
  Сербо пожимает плечами. “ Я надеялся, что Сюзанна тебе рассказала. Она мне не сказала. Если бы я не убирался здесь, не вытирал пыль, я бы его не нашел.
  - Ты сам вытираешь пыль?
  Сербо выпрямляется в полный рост: это звучит почти угрожающе. “Конечно, делаю, как будто я бы доверил эту работу кому-то другому. Пыль хранит слишком много секретов.
  Я улыбаюсь ему. “Но, погоди, Сюзанна умерла больше четырех месяцев назад...”
  Сербо краснеет, не знаю, видел ли я когда-нибудь, чтобы он краснел раньше. “ Я — я не смог заставить себя войти сюда. Сегодня был первый день, когда мне удалось войти в эту дверь”.
  “ Все в порядке, ” говорю я, желая, чтобы он сделал это, и чтобы у нас было больше, чем несколько дней, чтобы разобраться в значении этой даты, если вообще есть какое-то значение. “Должно быть, она хотела, чтобы ты нашел это”.
  “ Да. Никто не вырезает на приставном столике пятнадцатого века без причины.
  Но в этом нет полного смысла. Сюзанна была женщиной, которая все планировала. Оставлять такую подсказку и не приводить никакого контекста, кажется, очень на нее не похоже.
  Возможно, она действительно не ожидала, что умрет.
  - Сюзанна когда-нибудь вела дневник?
  Сербо смеется. - Насколько я знаю, нет.
  “ Ты когда-нибудь искала? Он снова краснеет. Ладно, значит, искал. - И ты так ничего и не нашла?
  “Ничего особенного”, - говорит он. Я оставляю все как есть. Я могу себе представить, почему это могло не всплыть в разговоре на церемонии смерти, в последний день, когда Сюзанна была жива. Тогда все было безумно, все, что она планировала, осуществлялось, включая ее собственную смерть. Не может быть, чтобы она не была чем-то отвлечена. И по моему опыту, никогда ничего не идет так гладко, как планировалось. И все же она оставила этот последний след.
  24 мая. Почему эта дата не дает мне покоя? “Посмотри, сможешь ли ты найти что-нибудь. Хоть какое-нибудь упоминание, связанное с двадцать четвертым. Свяжись с другими анкусами, только будь осторожен в этом. ” Говорю я.
  “Я - само воплощение утонченности”.
  В отличие от Ари, по-видимому, хочу сказать я, но держу язык за зубами.
  Я оглядываюсь на дверь его кабинета. - Как здесь дела? - спрашиваю я.
  - Все идет гладко, - осторожно отвечает Сербо.
  “Да, но какое у тебя настроение?”
  Молчание Сербо - достаточный ответ.
  “Мы все чувствуем, что это приближается”, - говорю я.
  “ Да. Это недалеко. Двадцать четвертое или нет.
  - Мы готовы? - спросил я.
  “ Ты хочешь, чтобы я солгал тебе? Было бы лучше, если бы мы знали, к чему нам нужно быть готовыми. Но мы не знаем.
  “ Мы можем истекать кровью. Мы можем тянуть время. Может быть, этого будет достаточно.
  Сербо улыбается самой яркой и фальшивой улыбкой, какую я когда-либо видел, и я перехожу из комнаты Сюзанны обратно в свой кабинет.
  24 мая. Осталось не так уж много времени, это могло быть не более чем совпадением, но эта холодная твердая уверенность растет во мне. Мои руки дрожат. Я смотрю на календарь под беспорядком на моем столе. Семь дней, бесконечный отрезок времени, и этого совсем недостаточно. Нет, если это правда, а правда - это то, что мне нужно. Мне нужно нечто большее, чем чувство тревоги внутри меня, чтобы поверить, что это действительно произойдет. Гораздо большее.
  Последние несколько месяцев я был сбит с толку правдой других людей, просто принимал их как свершившийся факт, включая эту работу. Пришло время мне сделать несколько своих. Или, по крайней мере, найти их самому.
  У меня есть предчувствие, что если эта дата важна, то она может появиться где-нибудь еще.
  Место, которого я избегал из-за воспоминаний, которые оно вызывает, и зверского беспорядка, который я видел там в последний раз. Кровавый, почти небрежный разброс конечностей и плоти, и это было только начало.
  Тетя Нети вела скрупулезный учет входов и выходов из Подземного мира. Если кто-то и мог оставить информацию, соответствующую дате рождения Сюзанны, то это Neti. Вторая ссылка на эту дату, безусловно, предполагает, что мое беспокойство вполне обосновано.
  Но для этого придется пойти в ее комнаты.
  Они мне не нравились, когда она была жива. Иногда после смерти людей становится еще хуже, и не только из-за дыры, которую они оставляют. Я не думаю, что комнаты Нети стали бы лучше.
  
  OceanofPDF.com
  6
  Скурочкой, когда ты решаешь что-то сделать. Тебе лучше просто делать это.
  Такова была философия моей мамы.
  Моим было и остается: подумай об этом, прокрастинируй, проверь электронную почту, опубликуй пару остроумных твитов, проверь электронную почту, проверь прическу в зеркале у моего картотечного шкафа, подумай о подаче документов, подумай о том, чтобы нанять кого-нибудь для моей подачи документов, посмотри, изменился ли чей-нибудь статус отношений на Facebook. Обычно я была звездой во всем этом, но не сегодня. Я дошла только до того, что открыла приложение Twitter на своем телефоне.
  Мне нужно разобраться в этом, посмотреть, нет ли чего-нибудь, связывающего каракули Сюзанны с тетей Нети. Возможно, близость смерти сделала их обоих в какой-то степени провидцами. Не то чтобы я когда-либо сталкивался с чем-то подобным раньше, кроме безумной или крайне дряхлой Всеобщей Смерти, но всегда бывает в первый раз. Что меня беспокоит больше, так это если бы они оба это сделали, если бы все фирмы рассматривали эту дату как вероятную отправную точку, все фирмы, кроме меня. Я имею в виду, почему я этого не сделал?
  А, к черту все!
  Я встаю со своего трона и иду к двери.
  В тот момент, когда я открываю его, сердцебиение за дверью учащается, и вовсе не в смысле “рад меня видеть”. Тим пугает их, но мое присутствие может вызвать более глубокий подсознательный ужас. И сегодня я действительно чувствую это.
  Мне совсем не нравится такая реакция моих сотрудников. Возможно, это отчасти усугубляется моим собственным беспокойством. Вряд ли я кто—то вроде карательного босса - даже если HD хотелось бы размахнуться косой. Люди бросают украдкой взгляды в мою сторону, и я пытаюсь безобидно улыбаться. Хотя, похоже, от этого мало толку.
  Для всех, кто находится за пределами офисов Mortmax International, я просто парень в костюме и с великолепной прической. Здесь люди знают, что я - Смерть, и некоторые из них даже понимают, что это значит. Я хочу, чтобы люди относились ко мне нормально, но я полагаю, что, когда я думаю об этом, именно так люди относились бы ко мне обычно.
  Я помню, как я пытался избегать своего бывшего босса, мистера Ди - эй, того, кого я избегаю сейчас, — он заставлял меня чувствовать себя очень ... неуютно. Конечно, ему очень нравилось менять свое лицо, за считанные секунды превращаясь из черепа в брызги, в улыбающегося мужчину средних лет, и это было немного угрожающе - папа говорил, что фокус в том, чтобы разговаривать с линией роста волос, потому что она редко меняется, — но мистер Ди никогда не был таким могущественным, каким стал я.
  Я прохаживаюсь по комнате.
  HD питается этим дискомфортом, как пачкой свиных шкварков — легкий, вкусный и, в конечном счете, неудовлетворительный. Это предполагает, что мы уберем особо пугливых прямо сейчас, потому что прямо сейчас от них не будет никакой пользы в грядущей войне — а она свирепая — разве она не может просто убить нескольких?
  Я улыбаюсь. Избегаю зрительного контакта. Позволяю людям заниматься своей работой, а сам сосредотачиваюсь на своей.
  Есть вещи, которых я тоже боюсь.
  Есть коридор, в который я не люблю заглядывать. Мне нравится представлять, что его даже не существует.
  Она ведет туда, где раньше были комнаты тети Нети, а эти комнаты ведут коридорами ко всем офисам Mortmax. Все мои лодыжки могут перемещаться, поэтому коридорами некоторое время не пользовались, а комнаты Нети пусты. Тетя Нети, страж врат Ада, была убита. И никто не пришел ей на смену. Это меня беспокоит. Возможно, ее замена ждет, чтобы посмотреть, как все сложится с богом-мешалкой. Или он мог просто подумать, что в этом нет никакого смысла.
  Когда все население будет брошено в Подземный мир, а сам мир живых станет почти неотличимым от мира мертвых, кому понадобится, чтобы кто-то открыл врата?
  Возможно, я просто не нравлюсь тому, кто придет ей на смену: я не был самым большим поклонником тети Нети. И она, конечно же, не была моей. У нас были разные мнения. Ха, она ненавидела меня!
  И все потому, что я выполнил маневр Орфея без нее. Вместо этого я воспользовался помощью Харона. Как и многие другие вещи, я действительно не знал ничего лучшего — а когда ты в Аду, ты берешь то, что можешь получить. Не то чтобы это имело значение, она действительно была зла на мистера Д., и поскольку он больше не был частью мира живых, она использовала меня как мальчика для битья. В конце концов, это был уже второй раз, когда он перешел ей дорогу. В первый раз он лишил Риллмана его собственного шанса на Маневр Орфея и отправил жену Риллмана обратно в Подземный мир.
  Хотя я был шокирован предательством Нети, я, вероятно, должен был предвидеть это. Все остальные, должно быть, предвидели, потому что это предательство повлияло на планы Сюзанны. Без этого я не был бы единственным членом Orcus. Мне не кланялись бы вороны каждый раз, когда я выхожу на пробежку в парке.
  И она действительно напугала меня. Ее глаза (а их у нее были десятки) были слишком голодными, когда они изучали мое лицо. Ее многочисленные руки были слишком нежными и колючими, как будто она была ведьмой из "Гензеля и Гретель", которая только и ждала, когда я стану достаточно пухленькой.
  От двери веет угрозой, и за ней слишком тихо. Хотя в то время мне это не нравилось, я скучаю по случайному гулкому хихиканью, доносящемуся из комнат тети Нети, когда она кричала на одном из своих игровых шоу. Этот дверной проем - глаз, безучастно смотрящий наружу.
  
  
  Я в безопасности. У меня HD. У меня Mog. Я Смерть. Но, несмотря на это, мне некомфортно это делать. Не то чтобы я был Оркусом на протяжении веков. Я не забыл, что значит бояться: даже не могу притворяться, что боялся.
  В прошлый раз, когда я посещал Нети, у меня было подозрение, что Уол хочет составить мне компанию. Но мы не разговариваем, или я не готова с ним разговаривать, поэтому он остается татуировкой, молча приклеенной к моей руке — держать его там - это трюк, которому я научилась у Сюзанны. Конечно, я мог бы отпустить его — одного его раздражения было бы достаточно, чтобы отвлечься, — но я большой мальчик, некоторые вещи ты должен делать сам. Пришло время мне должным образом разобраться с этой концепцией.
  Дверь не заперта. Я открываю ее и заглядываю в гостиную тети Нети. Раньше вся комната пахла булочками. Теперь здесь затхлый вид, за всем этим скрывается лишь намек на склеп
  Свет выключен.
  Я тянусь к выключателю, и что-то пробегает по тыльной стороне моей ладони.
  Я отдергиваю руку от стены достаточно быстро, чтобы локоть задел ребра. Запыхавшись, я проверяю свои пальцы. Ничего, я снова тянусь. Раздается громкое шипение. Я колеблюсь. У Нети здесь был бензин? Конечно, нет. Но я не могу вечно торчать за пределами кабинета, и я ни за что не вернусь в офис, не найдя то, что мне нужно.
  Либо этот свет загорится, либо мне придется, спотыкаясь, брести по темной и шипящей комнате, вслепую ощупывая перед собой все вокруг. Кто знает, что я найду или что найдет меня.
  Можно подумать, что Смерть может видеть в темноте. Нет. Во всяком случае, не в такой темноте. Это пещерная тьма. Дно океана, никогда не тронутое солнечным светом, чернее угля.
  Я делаю глубокий вдох. Раз. Два. Три.
  Я протягиваю руку и щелкаю выключателем.
  Тогда ладно.
  Стены и потолки покрыты толстым ковром из пауков.
  Снующая, корчащаяся, шипящая масса. Пауки, и пауки, и пауки. Могло быть и хуже, могли быть тараканы. По крайней мере, пауки не умеют летать. Я вхожу в комнату, мои ботинки хрустят по ковру. Шипение усиливается. Я очень быстро выхожу за дверь, глядя в пол. На ковре нет пауков, только их объедки. По крайней мере, это что-то.
  Так вот, я парень из Брисбена, у меня нет проблем с насекомыми. У нас жаркая и влажная среда, и кое-что из дерьма, которое я видел, пролетает через окно моей спальни, ну ... если оно меня не кусает, я не схожу с ума со своей крикетной битой. Но пауки и тараканы, и те, и другие ... Да, не очень-то их любят. По крайней мере, это не пауки-волки размером с ладонь, которые любят ползать по дому, или гигантские золотисто-шаровидные пауки с паутиной, которая выглядит достаточно прочной, чтобы поймать случайного любителя утренней или ночной пробежки.
  Нет. Они крошечные, размером с ноготь большого пальца и темные.
  Как создания Нети, они, очевидно, продолжают испытывать ко мне некоторую неприязнь. Возможно, мне не нужно этого делать. Но календарь Neti находится там, всего в нескольких шагах отсюда. Я знаю, что это несколько перебор, но я вызываю Mog (HD утверждает, что в этом нет ничего лишнего).
  “ Привет. Привет.
  Ножи Переговоров сцепляются и становятся моей косой. Знакомый холод пробегает по моим пальцам и рукам.
  Я делаю глубокий вдох, как будто собираюсь погрузиться во что-то неприятное, и подхожу к календарю. Нити паутины касаются моей шеи. Каждый мой шаг сопровождался шипением.
  - Я ненадолго, - выдыхаю я.
  Календарь лишь частично покрыт пауками. Я стараюсь отмахиваться от них так нежно, как только могу. Это милый календарь: LOLcats — никогда по-настоящему ими не увлекался, не могу сказать, что они меня заводят. И это на тему смерти - где люди находят такие вещи?
  Я открываю календарь на май (котенок в розовых солнцезащитных очках, свернувшийся калачиком внутри черепа) и вот оно. Снова эта дата, обведенная кружком, с написанной рядом буквой “М?”.
  Крыша становится ниже. Что здесь делает Neti? Потом я понимаю, в чем дело. Пауки в массовом порядке сползают вниз по нитям паутины.
  Я опускаюсь на корточки, колени хрустят, и бегу, настолько быстро, насколько это возможно в таком положении, к двери. Пауки ускоряют спуск. Я слышу, как их маленькие паучьи конечности вытягивают еще больше паутины. Клянусь, их маленькие мандибулы открываются и закрываются в унисон. Я почти на месте, когда дверь закрывается.
  
  OceanofPDF.com
  7
  TПервый из пауков заползает мне в волосы и спускается по шее, когда я дергаю за дверную ручку. Ничего, ее края опутаны паутиной. Еще один сильный рывок, одна нога упирается в раму, и дверь не поддается.
  Поклевка начинается примерно через пять секунд.
  О! Этого достаточно!
  Я отбиваюсь от десятков тварей, пока они карабкаются по мне, забираются под рубашку и скользят по груди и спине. Их так много, что я не могу сказать, где начинается один и заканчиваются остальные. Это просто шевелящаяся, пушистая, кусающаяся масса.
  Я взмахиваю косой над головой, лезвие рассекает воздух. Круг за кругом. Все, что это, кажется, делает, - это сбрасывает на меня еще больше пауков.
  Длинный конец косы запутывается в паутине.
  Мне было бы гораздо лучше с моей Птичьей Помпезностью — они бы устроили пир, даже если бы мне пришлось терпеть ощущение скользящих по клювам пауков и вкус паучьих потрохов.
  Шипение усиливается. Мне удалось разозлить еще больше паукообразных, заставив их атаковать. Но HD получает огромное удовольствие от всего этого. Коса описывает дуги влево и вправо. Я задеваю фарфоровую вазу. Она разлетается о стену. Набитые пауками, они падают черным дрожащим клубком к моим ботинкам. Они не остаются там, а забираются мне на ботинки и в штаны.
  Потом я вспоминаю, что мне не нужны двери.
  Болван!
  Я перемещаюсь в коридор. Я весь в паутине и пауках. Я хлопаю себя по рукам и лицу. Я перекатываюсь на спину. Подо мной лопаются пауки.
  Укусы становятся еще более жестокими. Я с трудом поднимаюсь на ноги.
  Мог отделяется и снова становится Ножом Переговоров. Я, спотыкаясь, бегу по коридору. Пауки ползают у меня под рубашкой, вверх и вниз под штанами. Боксеры, почему я надел боксеры? Что-то касается яичка, и это что-то быстро превращается во множество чего-то. Я пытаюсь перекинуться, но это последнее ощущение оказывается слишком сильным: я теряю концентрацию.
  Это настоящий выход из коридора.
  Я чуть не сбиваю Лундвалла, моего помощника, когда несусь по этажу к своему кабинету. Он отступает назад, едва увернувшись от одного из моих клинков. Он держит лист бумаги и бросает его перед собой, как щит. Ближайшее лезвие аккуратно разрезает его надвое; за разрезом видны широко раскрытые глаза.
  —Мистер де Селби...
  Я разворачиваюсь на каблуках и свирепо смотрю на него, не то чтобы это была его вина. Ландволл дрожит, и я чувствую себя ужасно, но у меня в интимных местах завелись пауки.
  “ Не сейчас. Позже, но не сейчас! Говорю я и захлопываю за собой дверь.
  Верно.
  Конечно, обычно я не проявляю особого авторитета, никогда им не был, но это ... это было смешно.
  Я раздеваюсь в своем кабинете. Если можно назвать то, как я срываю с себя одежду, раздеванием. На самом деле, это больше похоже на шинковку. На моем теле образуются красные рубцы, и пауки не прекращают свои укусы.
  Я почти голая, шлепаю и соскребаю пауков со своего тела (а их всегда больше, каждый раз, когда я думаю, что закончила, мои руки натыкаются на еще одного или дюжину), когда открывается дверь.
  Лисса, целая и невредимая вернулась из больницы штата Пенсильвания. Слава Богу!
  И половина Четвертого номера видит, как я танцую со спущенными до лодыжек трусами. “Закрой дверь! Закрой эту чертову дверь!” - Кричу я, натягивая боксеры обратно на талию.
  Лисса не торопится. Если кто-нибудь снимал это на свои телефоны, и в итоге я увижу это на чертовом YouTube ... нет, никакой серьезности, антигравитации, если уж на то пошло.
  По крайней мере, я, возможно, снизил уровень страха, который они сейчас испытывают вокруг меня.
  “ Тетя Нети. Пауки, - говорю я. - Пауки повсюду.
  Она ухмыляется, пока я снова снимаю боксеры, яростно выискивая кого-нибудь из прихвостней. “Ты знаешь, традиционно это муравьи в штанах”.
  - Правда, это лучшее, что ты можешь сделать?
  - По-моему, я слишком сдержан. Ты всегда такой интересный.
  - Отлично, я рад.
  Один из маленьких парней несется к ней. Лисса аккуратно топает ее ботинком. “Мне никогда не нравилась тетя Нети и то, через что она заставила тебя пройти — и все потому, что ты оскорбил ее нежные чувства”. Она втоптала в ковер еще пару пауков. - Какого черта ты вообще заходил в ее комнаты?
  “ Следуя интуиции, ” говорю я, дважды проверяя драгоценности. - Не смей открывать эту дверь.
  “ Никогда. Догадка о чем?
  Я свободна от пауков. Я думаю. И натягиваю штаны, натягиваю рубашку. Лисса все это время наблюдает за мной. “У меня была встреча с Сербо. И он показал мне кое-что интересное. На столике в спальне Сюзанны была нацарапана дата”.
  Глаза Лиссы сужаются. У нее и Сюзанны была история — Сюзанна однажды переспала со своим отцом, короткая интрижка, которая чуть не положила конец браку ее родителей, а потом, ну, я солгал Лиссе о сделке, которую заключил с Сюзанной — это закончилось не очень хорошо.
  “Нет, ничего предосудительного”, - говорю я. “Сербо показывала мне свои покои”. Почему это вдруг звучит как двусмысленность? “Сюзанна нацарапала эту дату незадолго до судебного разбирательства о смерти. У тети Нети в календаре была отмечена та же дата. Ее календарь был покрыт пауками ”. Я вздрагиваю.
  -И какое же это число? - спросил я.
  “24 мая. Почему-то это напоминает о чем-то”, - говорю я.
  Лисса реагирует так же, как и я, хотя она хорошо это скрывает. Двадцать четвертое так близко. Это шок. Но опять же, так ли это на самом деле? События развивались, мрак сгущался так же верно, как и маленькие друзья Нети.
  “Хм, двадцать четвертого, ничего, никаких государственных праздников, ничего”, - говорит Лисса. Если бы только все было так просто, события конца света следовали за государственными праздниками. Это, безусловно, значительно упростило бы планирование в конфликтных ситуациях, даже если бы удорожало заработную плату — у всего есть свои плюсы и минусы.
  “ Да, ” бормочу я, “ но там было что-то еще. Она написала букву ”М" рядом с датой.
  Лисса хмурится. “Может быть что угодно. В этот день полнолуние?”
  “ Нет, я проверял. Полнолуние наступит только двадцать восьмого. Я поправляю галстук. Отряхиваю порванный пиджак. Еще пара пауков падают на землю, издавая негромкое раздраженное паукообразное шипение. Я тщательно проверяю подкладку — пауков нет — затем смотрю в зеркало. Можно подумать, что я начинаю седеть, так много паутины в моих волосах. Мне требуется время, чтобы вытащить ее пальцами. Я пользуюсь хорошим гелем, так что мои волосы выглядят прекрасно, вы бы и не догадались, что менее пяти минут назад я с воем бежала по коридору, покрытая пауками.
  От всего этого яда, должно быть, у меня кружится голова. Кровь отливает от моей головы; следующее, что я помню, это то, что Лисса ведет меня к трону.
  “Успокойся”, - говорит она.
  “Не знаю, сколько раз меня кусали. Обычно я справлялся с этим, я выздоравливал после гораздо худшего”.
  “ Эти токсины не смертельны, Стив. Все в порядке, это поможет. Я опускаюсь на трон.
  Сразу же его энергия наполняет меня, ускоряет мои силы. Яд кипит в моей плоти. Токсины испаряются с моей рубашки, пачкая материал.
  Я моргаю. Лисса смотрит на меня с удивлением или тревогой, я не могу точно сказать, с чем именно.
  “Это было в новинку”, - говорю я. “Колотые раны, я имел дело со многими, но укусы пауков ...”
  - Все бывает в первый раз, - говорит Лисса.
  Она, конечно, не в первый раз спасает меня. Я хочу поцеловать ее, но у нее серьезное лицо. Свидание будоражит ее мысли так же сильно, как и мои, в этом есть что-то колючее и знакомое. Но до меня это не доходит.
  “Я думаю, тебе придется отнести это мистеру Д.” Она смотрит на черный телефон на моем столе. Это прямая ссылка на мистера Д. Я не хочу ею пользоваться.
  “ Да, я полагаю. ” Мы с мистером Ди немного поссорились. Он утаил от меня слишком много информации, когда я пытался организовать Смертельный поединок — не в последнюю очередь о том, что планировали другие фирмы. Что я был одновременно приманкой в сложной ловушке и очевидным наследником. “Как прошла твоя помпезность?”
  “Ужасно, свернул в кабинку, Стир зашагал по коридору, почти добрался до лифта и ... не смей менять тему, черт возьми. Вам придется уладить этот ваш вопрос с мистером Д.
  Я признаю, что наши отношения наставника и подопечной были несколько нарушены, но он начал их. “Он чуть не убил нас всех”.
  “Да, и он несколько раз пытался извиниться, а ты продолжаешь его отшивать”.
  Дело не только в этом. Мистер Ди и Уол - единственные существа, знающие о том, что я сделал с Риллманом. Когда я думаю о мистере Д., мое чувство вины проявляется с величайшим облегчением, и это причиняет боль.
  Я не убийца.
  Кроме меня. И часть меня, не только убийственный HD, наслаждалась этим.
  Я Смерть, но я не хочу быть монстром.
  После того, как я убил Риллмана, черный телефон звонил три дня подряд. И я не брал трубку. Сначала я говорил себе, что это просто потому, что я был слишком занят. Нужно было так много всего разобрать, успокоить Анкуса и открыть новые регионы, за которые нужно было ухватиться. Не говоря уже о похоронах всех погибших сотрудников фирмы.
  Я был Оркусом.
  Мои обязанности возросли в двенадцать раз. Так что я просто пропустил звонок мимо ушей, независимо от того, насколько неудобно это было всем в офисе. И вы могли видеть это, настроение менялось от приглушенного ликования по поводу разрушения твердыни Мешалок Риллмана, даже при внезапном возвышении их работодателя (хотя никто, включая меня, не был уверен, что это означало), к потрясенной эффективности (Мешалки продолжали мешаться, а этот чертов телефон продолжал звонить), к мрачному тащению дальше. Телефон замолкал, люди почти снова начинали дышать, и тогда он начинал звонить снова. Решительность мистера Д. впечатляла даже меня.
  На второй день я швырнул его об стену. Звонки не прекратились, только на трубке остался большой шрам. Я мог бы ответить вместо этого. Я почти сломался, но удержался. Если мистер Ди мог быть упрямым, то и я тоже, черт возьми.
  Три дня звонков. Потом ничего.
  Я не потрудился позвонить ему снова. Мне действительно не было нужды в этом, учитывая совокупный опыт тринадцати Анку. Из одного разговора с любым из них я узнал больше, чем из множества запутанных попыток преподавания, предпринятых мистером Д. Но это не означало, что они полностью понимали, кто я такой. Только мистер Ди знал, по крайней мере частично, каково это - быть мной. Он боролся с HD и видел мои кровавые сны. И он функционировал более ста лет.
  Но я не могла с ним поговорить. Он смотрел на меня, и его глаза могли судить, а могли и нет, но, несмотря на это, это были глаза того, кто знал, что я убил Риллмана.
  В конце концов, он - одна из немногих моих связей с прошлым. Всю мою жизнь он был рядом, постоянная второстепенная фигура, немного пугающая, да — в конце концов, он был Большим Боссом, — но надежная.
  Мистер Ди был фирмой моих родителей, и их родителей тоже. Они прислушивались к нему. Он был главным источником мудрости в компании и номинальным руководителем Австралии.
  Возможно, я находил его недостающим. У меня могут быть проблемы, возникшие из-за системного краха его бизнеса и из-за того, что он допустил два раскола и не рассказал мне ни об одном из них. Мистер Д. был ущербен. Серьезно испорченный, но я не мог говорить, не так ли? Не совсем.
  Я беру черную трубку. Тишина. Она грубо царапает мою ладонь.
  Фрэнсис сопротивлялся, когда я душил его.
  Но я не отпускал его.
  В конце очереди ничего нет.
  “ Нам нужно поговорить, ” говорю я. - Ты думаешь, мы сможем это сделать?
  Ни звука. Ни вздоха.
  Я кладу телефон обратно на рычаг, Лисса смотрит на меня с любопытством. “Я собираюсь навестить его сама. Он не отвечает.
  Лисса качает головой. “Вы двое! Сделайте это правильно. Сейчас. Он нам нужен”.
  Не знаю, как насчет этого, но часть меня скучает по нему.
  “Сделай это”, - говорит Лисса. Она крепко целует меня, я отвечаю без особого энтузиазма, стала бы она целовать меня так неистово, если бы знала, что я сделал с Риллманом?
  Лисса отстраняется с гримасой, заглядывая мне в глаза. “ Хорошо. Хорошо, ” ворчу я.
  Она хватает меня за руку, затем осматривает рукав моей рубашки, не в силах скрыть своего разочарования. - Только не говори мне, что ты потеряла одну из запонок, которые я тебе подарил.
  - Прости, - говорю я.
  “ Вон отсюда. Мы поговорим об этом позже.
  Я целую ее один раз, ни к чему не обязывающий, в лоб, затем перебираюсь на самую верхнюю ветку Одного Дерева, и мистер Д.
  Его там нет. С побережья дует холодный ветер. И темно, даже темнее, чем представлялся Ад из моего окна. Что-то не так. И мой лучший шанс получить ответ пропал.
  Может быть, мой наставник наконец-то поддался давлению зова Единого Дерева.
  Может быть, мистер Д. смирился со смертью.
  Если это так, то это все моя вина.
  
  OceanofPDF.com
  8
  Почемуздесь так чертовски темно? Я не помню, чтобы когда-нибудь было так темно. Я дрожу, когда подхожу к креслу-качалке мистера Ди, легонько толкаю его большим пальцем и смотрю, как оно раскачивается взад-вперед.
  Лисса не будет счастлива.
  Я опускаюсь в кресло-качалку, толкаюсь вверх-вниз, колени почти касаются груди. Мои ножи незаметно выскальзывают из ножен, и через мгновение я уже сжимаю Мога, положив его себе на колени.
  Подземный мир - единственное место, где я действительно чувствую себя комфортно, держа косу. Здесь она становится естественным продолжением меня самого. И здесь на меня не смотрят Тим и Лисса, осуждая меня. Да, может быть, в Аду Орк с косой меньше похож на позера. Я не знаю.
  Конечно, есть аксессуары и похуже косы. Например, берет. Я помню лето, когда Тим носил берет. Ha! Я думаю, нужно быть либо французским поэтом, либо Сильвестром Сталлоне, чтобы так выглядеть, а не только выпускником бизнес-школы. Понятия не имею, что заставило его надеть это. Он был похож на еще более прыщавого Рика из "Молодых". Да, я устроил ему кучу дерьма за это.
  Может быть, я просто платил ему все лето, потому что ему удалось получить диплом, а мне нет. Ах, через что я заставил пройти своих друзей.
  Так куда мне теперь идти, мистер Ди ушел? Харон, я полагаю. Мне все равно нужно с ним поговорить. Как и Нети, он является Признанной Личностью, и я думаю, он будет в курсе этой даты. Я не могу сказать, чувствую ли я грусть или облегчение, я крепко сжимаю косу и поднимаю ее вертикально.
  - Значит, ты преодолел всю драму того, что ты Оркус, да? - раздается голос позади меня.
  Я вскакиваю на ноги и, даже не задумываясь, описываю косой широкий круг вокруг себя. Воздух потрескивает, за движением следует полоса света.
  Мистер Ди пятится назад, в одной руке у него свеча. Пламя мерцает в такт его шагам, но не гаснет. Даже когда лезвие косы проходит прямо сквозь него.
  “Успокойся”, - говорит он, указывая на меня пальцем. “Ты можешь выколоть мне глаз этой штукой”.
  - Только если бы я захотел.
  “Ну, если это так, то почему бы тебе этого не сделать? Ваше молчание было почти таким же ослепляющим, - бормочет мистер Д., ковыляет мимо меня и тяжело опускается в свое кресло-качалку.
  Выглядит он не так уж и здорово. Похоже, он плохо выспался, честно говоря, пахнет от него тоже не очень.
  “На самом деле, ” продолжает он, “ ваше избегание Преступного мира создало тревожный прецедент, цепочку событий…ты же знаешь, как это бывает.
  - Здесь темно, - говорю я.
  “ Здесь темно именно потому, что вы уклоняетесь от своих обязанностей. Солнце не светит тебе в зад, как бы тебе ни хотелось думать, но это вполне возможно. Ты - Смерть; Подземный Мир требует твоего присутствия. Три месяца сгущающейся тьмы ... Вы не поверите, как трудно читать, когда все, что у вас есть, кроме лишней свечи, - это освещение мертвых. Я не говорю, что вы должны жить в Подземном мире. Но всего лишь немного времени имело бы большое значение. ” Мистер Ди указывает на небо. “Видишь, уже начинает проясняться”.
  Я думала, это мои глаза привыкают, но он прав. Как будто кто-то медленно-медленно включает свет. Небо над нами становится красноватым и люминесцентным.
  “ Это все из-за меня? - Спрашиваю я.
  “ Кто же еще? Ты - Смерть. И это твой Подземный Мир. Я подхожу к краю ветки. Внизу, подо мной, город рассеивает темноту и открывает себя. Небоскребы, многоквартирные дома, леса и пригороды простираются до пределов моего зрения. И сквозь все это - толстая темная нить реки. Неужели все рушилось без меня? Все, что я думал, что мне нужно было сделать, это отправить сюда души. Еще раз, это гораздо сложнее, чем я думал.
  - Я думал, ты поддался зову Единого Дерева.
  “ Пока нет, хотя мне пришлось бороться. Нелегко оправдывать свое существование, когда тебе отказывают в выполнении функций. Стив, повтори, как мы дошли до такого состояния?”
  “Ты, это был...”
  Мистер Д. смотрит на меня пристально, спокойно. Раздражающе спокойно.
  “ Что я имею в виду... Я прочищаю горло, кашляю в кулак. - Мне было стыдно.
  “ Да, хорошо.…Я не оказал особой помощи. Я мог бы быть лучше. И, видите ли, у Сюзанны был свой план. Я хотел кое-что сказать. Я не ожидал, что все так закончится. То, что ты сделал с Риллманом — я не могу оправдать этого. Но я не исправил ситуацию. Мы сделали тебя тем, кто ты есть, Стивен. Но что касается тебя — и это во многом твоя заслуга — так это то, что ты никогда не являешься чистым холстом, в который верят люди. ” Мистер Ди протягивает руку. - Друзья, значит?
  Мы пожимаем друг другу руки и оба улыбаемся. И избегаем смотреть друг другу в глаза. Это самое эмоциональное, на что мы оба способны. Но это хороший момент. И таких моментов бывает не так уж много.
  “So...is это еще не конец света?
  “ Пока нет, ” отвечаю я. - Нам нужно поговорить.
  Мистер Ди улыбается. “Очевидно”. Он кивает на мою руку. “Где малыш?”
  “Вы двое вместе, я не знаю...”
  “Мы будем хорошими...” Он прочищает горло. “И это было бы здорово. Ты знаешь, старая банда”.
  Я вздыхаю. - Очень хорошо.
  Я закрываю глаза и выпускаю Уола из своей руки.
  Он кружит вокруг моей головы, оглядывая меня с ног до головы своими тревожащими модильяни глазами, пустыми, бесцветными, миндалевидной формы, но такими выразительными. Он бросает взгляд на мистера Д. и сжимает крошечный кулачок. “Просто помни, кого ты называешь малышом, а?”
  Мистер Д. ухмыляется ему, и Уол резко поворачивается спиной к моему бывшему боссу и пристально смотрит на меня.
  - Привет, - говорит Уол.
  Я киваю ему. - Привет.
  Оба наших вуза говорят о многом. В них есть и обида, и гнев, и прощение. Да, и много “нам нужно будет очень серьезно поговорить позже”. Но я счастлива видеть его, счастливее, чем когда-либо ожидала.
  Мистер Д. хлопает в ладоши. “Хорошо. Мы не можем говорить здесь, слишком мрачно. И если конец света еще не наступил, как насчет партии в мини-гольф?
  Что бы ты сказал человеку, с которым не разговаривал несколько месяцев? Особенно когда все закончилось так плохо. Часть меня хочет врезать мистеру Ди за секреты, которые он от меня скрывал. Часть меня действительно не может вынести встречи с ним лицом к лицу.
  Вэл летает кругами вокруг нас обоих, держась ко мне спиной. Он не разговаривал со мной, кроме этого "привет", что полностью убивает то теплое, пушистое чувство, которое у меня было, и портит мою игру. Я еще не сравнялся, даже на легких лунках. Я попадал в каждую ловушку, выуживал свой мяч из каждой пропасти, из каждого пруда крови или огня. Мои подмышки в пятнах пота, туфли скользкие от запекшейся крови и чуть подтаявшие.
  Мистер Ди - ловкий стрелок. Делает два выстрела, не больше, даже на самых сложных лунках.
  - Я и не знал, что в Подземном мире есть мини-гольф.
  Уол громко фыркает.
  “В нем много всего есть”, - говорит мистер Ди, наклоняясь над клюшкой на тринадцатой грин—мяч находится примерно в двух футах от лунки. Каким-то образом я оказался с флажком в руках, флаг развевался на сильном адском ветру. “Задняя девятка на этом особенно сложна. Итак, о чем ты хотел со мной поговорить?” В его голосе слышится легкая обида. Я изо всех сил стараюсь не обращать на это внимания.
  Можно подумать, мы прошли через достаточно, чтобы говорить о наших чувствах. Но мы мужчины, австралийские мужчины (и австралийский херувим), конечно, мы не можем. Переходите к кровавой погоне, де Селби. Я хочу, чтобы вражда между нами исчезла, но если этого не произойдет, мне нужно двигаться дальше. Несмотря на это, мистер Ди все еще должен мне его совет.
  “Что для тебя значит 24 мая?” Я спрашиваю.
  Мистер Ди останавливается на середине удара. “Где ты это услышал?” Впервые он смотрит на меня прямо. Я мельком замечаю серьезность на всех этих лицах, которые он окружает. Все смерти разные, каждая вызывает замешательство. HD находит смертельную мешанину забавной. Что касается меня, то мне нравятся хорошие, твердые, неизменные лица.
  “ Дата все приближается. Ты что-нибудь знаешь?
  Мистер Ди замахивается клюшкой, промахивается мимо лунки. Мяч чуть не достал. Он качает головой. - Скорее всего, ничего особенного.
  “ Мы оба знаем, что это не пустяк. Та дата. Она была нацарапана на столе в комнате Сюзанны. Тетя Нети отметила это в своем календаре. Оба написали рядом с ним букву ”М".
  Мистер Д. поджимает губы. “ М-м-м, - говорит он, - мне не нравится, как это звучит. Я надеялся— - Он пристально смотрит на меня. “Что ты делал в комнатах тети Нети?”
  “Подвергся нападению пауков”.
  “О, они это сделают”, - говорит Вэл, по-прежнему не глядя на меня. “Пауки могут затаить обиду, как будто это никого не касается”. Очевидно, не только пауки.
  Я игнорирую язвительность.“ Ты сказал, что надеешься. Надеялся на что?
  Мистер Ди отмахивается от Уола, грудь маленького херувима раздувается от негодования. “Подумай об этой дате”, - говорит мистер Ди. “Подумай только о том, кто связан с этим. Ты их знаешь. Возможно, ты изо всех сил пытаешься забыть, но ты знаешь его”.
  Он? Мэй 24...my глаза расширяются. О, нет. Это чертовски смешно.
  Каждый год, сколько я себя помню, устраивались вечеринки, большие семейные сборища (когда у меня была большая семья). Если у нас дома этого не было, он приглашал нас всех поужинать. Я помню, как курил с ним сигары на балконе ресторана Siana возле Игл-Пирса, глядя на мост Стори через реку. Помню, когда мне было пять, я испекла ему пирог. Он сказал, что это был лучший пирог, который ему когда—либо пекли, даже если я подгорела с одной стороны до хрустящей корочки.
  “Да”, - кивает мистер Д.
  - Сегодня день рождения Морриган.
  “Чертовски интересное совпадение”, - говорит он таким тоном, словно вообще не верит в совпадения. И я тоже. Морриган больше нет. Кто-то пытается отвлечь нас от правды. “И, может быть, это не было совпадением. Может быть, они планировали устроить ему вечеринку. Может быть, они все ожидали, что он победит”.
  Это возможно, в конце концов, у меня в календаре Google есть день рождения Морриган — я плохо запоминаю дни рождения и еще хуже - не забываю проверять свой календарь.
  Как ни странно, Морриган, строгая и практичная во всем остальном, любила его день рождения. Только в прошлом году мы все ездили в Облачную страну в Долине. Для всех нас, оказавшихся в том месте, это был ад — воспоминание о том более счастливом времени почти выбивает у меня дух.
  “Морриган больше нет”, - говорю я. “Он умер на Переговорах, его душа была уничтожена: ты сам мне сказал”.
  “ Да, души в нем не чаю. Но довольно странное совпадение, вы не находите?
  У меня ужасная мысль. Что, если Морриган была той, кто нужен был, чтобы победить бога-Мешалку? Конечно, нет. Идея нелепа. Должна быть другая причина.
  “ Если он имеет к этому какое-то отношение... Я замолкаю. Это все, что у меня есть.
  “ Да, он ушел. Но у него могут быть записи. Возможно, у него где-то есть планы. Возможно, он готовился к апокалипсису.
  - Мы проверили его компьютеры.
  “ Но ты проверил нужные? Если бы у него были планы, он бы не оставил их валяться без дела. Каким бы презрительным он ни был по отношению ко мне, я знаю, что он не рискнул бы быть обнаруженным, ” мистер Д. злобно ухмыляется. “Я мог бы проявить большое воображение в своем наказании”.
  Я киваю головой. “ Я посмотрю еще раз. Внимательно. Я думал, что все кончено. Идея о том, что Морриган держит в руках ключ к спасению мира, привлекательна своей аккуратностью. Наконец-то злобный придурок действительно может принести пользу.
  “Для тебя это никогда не закончится”.
  “Еще одно развлечение”, - говорю я. “Между этим и моим спором со Смертью Воды...”
  - Твой что?! - мистер Ди машет клюшкой у меня перед носом, я мягко отталкиваю ее в сторону.
  “Я разозлил Смерть Воды”.
  - О боже. Тебе придется разобраться с этим сейчас. Я имею в виду, сейчас. Прямо сейчас.
  “Вода взбесилась”.
  “Вода - это смерть. Она может затопить землю. Вы хотите потерять все города на побережье? Если этого еще не произошло, значит, это происходит невероятно сдержанно. Крит, однажды у них был небольшой спор с Водой, и ты знаешь, что с ними случилось, больше никаких прыгающих быков.” Мистер Ди роняет клюшку и встряхивает меня. “Стивен, я знаю, у нас были разногласия, но тебе следовало прийти ко мне раньше”.
  “ Ты солгал мне. Я вырываюсь из его хватки, и Мог снова оказывается в одной руке, клюшка - в другой. Я отбрасываю клюшку для гольфа подальше.
  Взгляд мистера Д. перебегает с лезвия на мое лицо. Он поднимает руки, немного отклоняется назад. Даже Уол держится на расстоянии.
  “А какой у меня был выбор?” - спрашивает мистер Д. “План Сюзанны имел свои достоинства. Ты был идеальным кандидатом. И если бы я сказал тебе...”
  “ Что? Меня бы проинформировали? Я смог бы принять решение?
  “Нет, она могла уйти с кем-то другим. В тот момент, когда человек понимает, что его готовят к чему угодно, его отношение меняется. Ты мне нравишься, Стив. Я не думал, что ты заслуживаешь смерти.
  —Ну, я...
  “Ты должен обратиться к Смерти Воды. Ты не можешь позволить себе больше терять время. Грядет бог-Мешалка. Оно может даже появиться здесь 24 мая. Прямо сейчас его присутствие нарастает, не говори мне, что ты этого не чувствуешь. И по мере того, как оно нарастает, твои собственные силы будут подорваны. Во-первых, ваша способность обнаруживать Возбудителей, может быть, даже ваша способность контролировать этого монстра внутри вас. Грядут плохие вещи, порочные вещи, но если вы не разберетесь в своих разногласиях со Смертью Воды, то, возможно, богу не останется ничего, что можно было бы уничтожить ”.
  Я все это знаю. Я делаю глубокий вдох, борясь с желанием придушить мистера Д. “Как мне поговорить со Смертью Воды? Хочешь немного окунуться?”
  “ Нет. Нет. Нет. Мистер Ди роется в карманах. “ Черт, я думал, у меня есть номер. Он должен быть у Харона, я думаю, они хорошие друзья. Я имею в виду, что в этом есть смысл.
  Полностью. “Номер?”
  “ Номер телефона. Он прекращает охоту. - В последнее время много утопающих?
  Я хмурюсь. - Да.
  “Я думаю, вам следует просмотреть газеты. Посмотрите, что происходило. Если их было больше, чем обычно, это будет очевидно”.
  Я точно знаю, сколько их было, и я знаю, сколько их осталось - всего один. Но я не осмеливаюсь сказать об этом мистеру Д.
  “Вы должны быть в курсе того, что делает ваша вторая половина. Правильно рассчитайте цифры, чтобы точно знать, что он принимал. Он придет весь обиженный. Смерть Воды всегда кажется недооцененной ”.
  - Значит, я разозлил то, у чего уже есть чип на плечах?
  “ Не обломок, скорее, плита. Да, и не заключай никаких глупых сделок. И уж точно ни одного, с которым ты не готов пройти через это”.
  - Я вообще не собираюсь делать никаких глупостей.
  Мистер Д. мрачно улыбается, его лицо меняется все быстрее и быстрее. По нему проходят всевозможные смерти. “Не имеет значения, каковы твои намерения. Ты разозлил Смерть. Не коллегу или подчиненного - это целая другая империя, более крупная, чем твоя, и она разгневана ”.
  
  OceanofPDF.com
  9
  Mr D прав, и на самом деле это всего лишь подтверждение того, что Тим сказал на днях. Если я не разберусь со своими проблемами с Водой, я никогда не смогу справиться с богом, который грядет. Я только сейчас понимаю, чего это мне будет стоить. И если это действительно проявится двадцать четвертого числа, мне лучше быть готовым и во всеоружии. Не знаю, что во мне такого привлекательного, что заставляет откладывать все на потом, но это продолжает заводить меня все глубже и глубже в неприятности. И я не могу отложить конец света. Это произойдет в любом случае.
  И все же я здесь, человек, который нажил врагов своему единственному союзнику и ничего не сделал для прекращения спора. Вдобавок ко всему, я решила спрятаться от своего наставника, чей совет будет ключевым в предстоящем конфликте. И я еще не попросила Лиссу выйти за меня замуж. Что я, черт возьми, за человек?
  Я закрываю глаза, сосредотачиваюсь на Хароне и меняюсь. Я оказываюсь на маленьком паромном терминале, выступающем в Стикс. Я смотрю на тихую, темную воду. Тихо, ни плеска волн о берег. Я вглядываюсь в темноту. Нет ни парома, ни Харона.
  Река тиха. Неподвижна. Она пугает меня, эта тишина. В ней слишком много от Конца света. Конец света. Конец света. Всему приходит конец! Я насвистываю в темноту пару тактов “Ramblin’ Man” Хэнка Уильямса, и звук стихает. Но, по крайней мере, теперь я улыбаюсь.
  Я присаживаюсь на корточки, смотрю на реку и понимаю, почему она такая тихая. Вода замерзла. Лед трескается и стонет в такт Одному Дереву.
  Где, черт возьми, Харон? Все, что я могу сделать, это следовать воспоминаниям о его присутствии, как запаху. И при этом я понимаю, что он проникает в Преступный Мир почти так же глубоко, как и я. Здесь он сидел в прибрежном кафе или стоял на дорожке моста Go Between, на вершине изящной арки, любуясь рекой, с которой у него такие близкие отношения, внизу. Повсюду есть намек на него: воспоминание, которое поражает меня. Я почти слышу хлопанье его резиновых ремешков и ощущаю удушливый дым его сигарет.
  Я перемещаюсь и иду со мной по Подземному миру, от одной паромной остановки к другой, наблюдая, как загораются огни, движение начинает свое движение, дерево скрипит еще громче, а мертвые делают то, что делают мертвые люди — тени, отражения всех живых существ и их движения в мире живых.
  Река ускоряется. Становится жидкой. По замерзшей поверхности воды змеятся трещины. Пока я смотрю, глыбы темного льда начинают двигаться, устремляясь вместе с рекой в Адское море.
  Я несу ответственность за все это.
  Маленький я старичок. Может, солнце все-таки светит из моей задницы.
  Я ненадолго останавливаюсь, чтобы понаблюдать за расцветом моего Подземного мира. Небо продолжает светлеть. Река течет. Где-то поблизости птицы поют меланхоличные мелодии страны мертвых.
  “Впечатляет, не правда ли?” Говорит Уол, опуская пухлые пальцы в воду.
  - Я бы никогда в это не поверил, если бы не видел собственными глазами.
  “ Тебе лучше привыкнуть к этому. Великая сила приходит...
  “ Да, я знаю. Я вырос с тех пор, как ты видел меня в последний раз.
  “ Правда? Ты мог бы одурачить меня. Без обид, конечно.
  Харона нет ни в одном из его обычных мест обитания. Доки пусты. Река полна городских котов в стиле барокко — по ней курсируют катамараны, заполненные до отказа. В мертвых никогда не бывает недостатка. Где он?
  Где-то грохочет вода, где-то воют мрачные существа и поют киты. Где-то пилят. Едкий запах формуемого дерева. И еще более сильный запах пузырящейся смолы. Я обхожу гору Кут-тха. Передвигался, затем шел, карабкаясь по выступам огромных корневых контрфорсов.
  Я нахожу его перед собой a...to честно говоря, я не уверен, что это такое, но это важно.
  “ Мистер де Селби, ” хрипло произносит он. - Как всегда, рад вас видеть.
  - Что это, черт возьми, такое?
  - Конечно, это Ковчег.
  Конечно, это так.
  “ На кой черт тебе нужен Ковчег? - Спрашиваю я, перекрывая стук молотка и пилы, случайные взрывы ругани.
  Смола пузырится в двух стальных емкостях размером с стоящие поблизости автобусы. Тепло, которое они производят, довольно приятное, Харон имеет почти розовый оттенок, запаха не так много.
  “ Секундочку. Харон наклоняется. Парень высокий, примерно на фут выше меня, и худой, как скелет, он теребит тугую бледную кожу под резиновым ремешком на левой руке, сразу за большим пальцем ноги. “Вот ты где, ублюдок. Там вечно что-то застревает, может, мне стоит пересмотреть старые резиновые заглушки, а?” - говорит он, постукивая ремешками. Он косится на свою ногу и сильно дергает, я не могу сдержать рвотного позыва при звуке рвущейся плоти. Раздается визг, и крошечный черный жучок извивается между его большим и указательным пальцами.
  Харон поднимается, кости щелкают по всему его позвоночнику, и показывает мне извивающуюся тварь. “Древесный клещ”, - каркает он. “Чертова штука беспокоит меня уже несколько дней”.
  Большой и указательный пальцы смыкаются, как клещи, и маленький клещ снова кричит. Слишком громкий и человеческий звук для такого крошечного существа. Раздается хлопок. Вэл вздрагивает и оборачивается ко мне сзади. Я вообще не могу судить, не так давно я давил пауков. Да, и я задушил человека своими собственными руками. Удаление клещей - сущий пустяк.
  Харон вытирает кровавое месиво со своих джинсов — его довольно много, — затем дочиста облизывает пальцы.
  “ А теперь о Ковчеге. Я лодочник. Я несу ответственность. В конце концов, что такое Ковчег, как не чертовски большой паром? И когда все становится по-библейски, ты знаешь...”
  - Ответственный за что?
  “Если мир полетит в тартарары и мне понадобится переправить всех на другую сторону”. Он улыбается светлеющему небу. “Спасибо за свет. Мне никогда не нравилось работать в темноте, это навевает воспоминания о старых временах. Было время, когда все было темным, абсолютно все. Всякая гадость может подкрасться к тебе, включая меня, достаточно часто.
  Я рассматриваю Ковчег. Он покоится на склоне горы, громоздкая лодка заслоняет большую часть ближайшего каменистого склона, закована в строительные леса и зажата между двумя массивными корневыми контрфорсами. Лодочники "Харона" снуют, как гиперактивные муравьи, по всему сооружению.
  Я потрясен отсутствием веры Харона в меня. Настолько потрясен, что на самом деле шокирован тем, насколько я потрясен. “Я знаю, он большой и все такое, - говорю я, - но, конечно, он не сможет вместить каждую душу”.
  “Ты был бы удивлен, насколько компактны души, приятель. Я не говорю, что это не будет немного жирновато, но ...”
  В его словах есть смысл.
  - Ты близок к тому, чтобы закончить это?
  Харон морщится. “ Ты спрашиваешь о двадцать четвертом, да? Это будет близко. Я не буду тебе лгать. И я все еще могу потерпеть неудачу, но это не за горами для всего, у кого достаточно амбиций, чтобы строить планы ”.
  - Вы знали о двадцать четвертом?
  “ Ты этого не делал? Харон присвистывает. - Ты этого не делал, не так ли? Все эти маневры, а они забывают сказать вам об этом”.
  Мне никто ничего не говорил. Но я не собираюсь признаваться в этом ему. Я пожимаю плечами.
  “Было приятно отвлечься”, - говорит Харон. “Было время, когда все, что я делал, это ждал, когда люди дадут мне монету на берегу реки. Утомительное, нудное занятие.
  “Хорошо иметь хобби”. У меня, наверное, заглохли мешалки. “Мистер де Селби, это хобби вполне может оказаться последней надеждой человечества. Но, конечно же, вы искали меня не только для того, чтобы поглазеть на мою конструкцию, чего вы хотите?
  - Мне нужно, чтобы ты поговорил за меня со Смертью Воды.
  “Смерть воды, да. Зачем тебе...” Глаза Харона сужаются, он выдыхает, как будто несет на своих плечах всю тяжесть мира, и качает головой. “Верно, все дело в лодке. Я возлюсь с лодками, и внезапно я становлюсь лучшим из приятелей в кровавой Смерти Воды ”.
  “Ну, мистер Ди сказал... Я имею в виду, в этом есть смысл, не так ли?”
  “Имеет смысл? Имеет смысл?! Ни капельки! Я пересекаю реки. Я не пересекаю океаны. Я даже не очень люблю соленую воду, и отчасти это из-за него. Дайте мне красивую широкую реку, такую как Стикс, где вы можете видеть берег на другом берегу — он может быть окутан туманом, он может быть скрыт всей границей раздела жизни и смерти, но вы знаете, что он есть. Но океаны - это чушь собачья для дальнемагистрального торгового флота. По”твоему, я похож на торгового флота? Я открываю рот, чтобы заговорить, но он не дает мне ответить. “Нет. Если у вас есть проблема с Исчезновением Воды, то вам придется разбираться с этим самому ”.
  “ А что насчет этого? - Спрашиваю я, указывая большим пальцем на Ковчег.
  “ Это, мой дорогой Оркус, совсем другое дело. Это последнее средство. И, пожалуйста, обратите внимание на ударение на слове ”последний".
  —Но...
  “Во—первых, я не могу быть замечен на чьей-либо стороне - хотя я вижу, что в этом есть смысл, ты забрал их души. И я занят. Мне нужно построить чертов Ковчег.
  - Значит, ты считаешь, что это безнадежно?
  Харон вздыхает. “ Просто я реалист. Ты не можешь винить за это парня. ” Он кашляет, шарит в карманах джинсов в поисках пачки сигарет, вытаскивает одну с той же эффективностью, что использовал с "жуком", затем трясет пачкой у меня под носом.
  Я отмахиваюсь от них. - Нет, я думаю, вы не сможете.
  “Стивен, тебе придется начать разбираться со своими собственными проблемами. Ты на вершине лестницы. У тебя есть виды. Ты знаешь вещи, которые недоступны остальным из нас, даже таким существам, как я.
  - Полагаю, - говорю я.
  “ Пора тебе вести себя так, как ты ведешь себя, а? ” Его лицо смягчается, и он лезет в один из карманов своих просторных джинсов, вытаскивает крошечный блокнот и ручку, одну из тех, которые обычно покупают в слегка пошарпанном канцелярском магазине. Вообще-то, это Хелло Китти?
  Он что-то черкает в блокноте, вырывает страницу и сует ее мне в руку. “Это конец числа Воды”.
  “Я все еще не могу поверить, что у ”Смерти воды" есть телефон".
  - А ты умеешь, не так ли, Оркус?
  Вполне справедливо.
  “ Позвони по этому номеру, когда будешь готов поговорить. Вода будет ждать. Вода всегда чего-то ждет, горькая чудовищная штука. На мгновение Харон кладет костлявую руку мне на плечо. “ Знаешь, я думаю, Смерть Воды могла остановить тебя с самого начала. Но он этого не сделал. Он позволил тебе забрать у него эти души, так что ты будешь у него в долгу. Он коварный водяной ублюдок. Будь осторожен.
  - Я так и сделаю.
  Харон не выглядит убежденным. - А теперь, если это все, пожалуйста, уходи, мне нужно строить лодку.
  Я должен спросить, прежде чем уйду. - Так что, по-твоему, произойдет двадцать четвертого?
  “Я закончу свой Ковчег, так что это не будет иметь значения”.
  
  OceanofPDF.com
  10
  Dследуя совету мистера Ди, я решаю не вызывать "Смерть воды" сразу. Я устала, внезапно мне кажется, что этого слишком много, мне нужно немного времени с Лиссой. Мне нужно поговорить с ней, прежде чем я затею что-нибудь еще, на случай, если все пойдет ужасно наперекосяк, как обычно бывает в моей жизни.
  Беспокойный и нетерпеливый, я жду, когда Лисса вернется домой. Я прохожу по нашим комнатам, которые по большей части пусты, бесхарактерны, если не считать некоторого беспорядка, потому что у нас еще не было времени заполнить их собой. Вряд ли это успокаивающая обстановка.
  Лисса выбрала новую квартиру. Двадцатью этажами выше и несколькими улицами ниже от дома номер Четыре. Удобно, и проникнуть в него гораздо труднее, чем в квинслендца — хотя почти во всем остальном так оно и есть, что бы вы ни делали, вы никогда не сможете по-настоящему обезопасить дом, спроектированный так, чтобы быть открытым для воздуха. Дверь в квартиру была заменена на более прочную, чем большинство резервуаров. Однажды он открывался на шкаф для метел, который использовался для заключения мистера Ди, а позже и меня, так что да, я знаю, что он работает. Хотя его модифицировали, чтобы я мог перекидываться в его присутствии. Стены, полы и потолки агрегата помечены достаточным количеством условных обозначений, чтобы даже самая прочная мешалка перепелилась.
  Отсюда легко дойти до работы. Возможно, я смогу сменить работу, но мне нравятся прогулки и та связь, которую они обеспечивают с моим городом. Было бы слишком легко перейти из подразделения под номером Четыре, никогда не увидев света, и потерять контакт со всем, за что я борюсь в процессе. Смерть бессмысленна без жизни.
  Мне нравится наш новый дом, правда нравится. Первые пару месяцев наших отношений мы провели в доме моих родителей в пригороде. Но это оказалось далеко не идеальным решением. До этого моя квартира была битком набита всякой всячиной: компакт-дисками, DVD-дисками, но Морриган все это испортила, и я не потрудился собрать их снова, за исключением нескольких очевидных классических вещей. Как только ты все теряешь, привлекательность накопления вещей исчезает. Может быть, мы с Сюзанной не так уж и отличаемся в конце концов.
  В прошлом году я бы никогда не понял одноместную комнату Сюзанны, теперь я вижу, что в каком—то отдаленном будущем у меня будет нечто подобное, если мне это будет позволено - слишком многие вещи становятся воспоминаниями, а слишком многие воспоминания обрастают колкостями.
  Когда мы продали дом мамы и папы, я продал и мебель. Смотреть на это было слишком больно. Здесь у нас есть кровать, несколько стульев вокруг обеденного стола. Все необходимое, потому что мы были слишком уставшими и занятыми, чтобы заниматься чем-то еще.
  Однако это не значит, что вы не можете иметь при себе немного искусства. У меня в гостиной висит плакат декабристов, я все собираюсь вставить его в рамку, но в настоящее время он находится в состоянии постепенного опадания, и на нем почти не хватает Blu-Tac. Но даже при том, что у нас не так много вещей, мы не избежали беспорядка. Лиссе удалось разбросать большую часть своей одежды по всей квартире. Я сопротивляюсь желанию подобрать ее. Я думаю, ей здесь комфортнее, и это хороший знак.
  Я восхищаюсь открывающимся перед нами видом и наблюдаю, как летучие мыши меняются местами с птицами, чувствую усталость ворон и воробьев, ищущих укрытия. Некоторые из них ворчат, но они послушны моей воле. Мне нужно, чтобы все глаза были открыты. Птица замечает что-то необычное, и я могу оказаться там через мгновение.
  Река извивается подо мной. С этой выгодной точки видны два главных моста: слева от меня - железная постиндустриальная громада моста Стори и намек на белый бетон моста Капитана Кука справа. Эти два моста перекинуты через коричневые воды реки Брисбен и питают движение в южных пригородах и за их пределами, в город. При виде их обоих мне становится немного больно. Они всю мою жизнь втягивали меня в неприятности и вытаскивали из них, они обещали волнение во внутреннем городе и скуку во внешних пригородах. Отсюда очевидно, что Брисбен - город холмов, изгибов и пригородов, которые переходят друг в друга, как раковины. Это должно быть грязно, но это не так. И мне это нравится.
  На меня постоянно оказывали давление с требованием перенести глобальную штаб-квартиру Mortmax в какое-нибудь более центральное место или, по крайней мере, в Сидней. Но я не могу этого сделать, как не могу вырвать свое сердце. Брисбен поселился во мне так глубоко, как только может старый HD.
  Это мой город. И это всегда будет мой город.
  Я перевожу взгляд с огней на мерцающую реку, этот коричневый водоворот впадает в не слишком далекое море и является первой проблемой, требующей решения.
  Я слышу, как бьется сердце Лиссы, прежде чем она открывает дверь в квартиру. Мне не составит труда выделить это из множества ударов сердца, точно так же, как я всегда узнаю ее лицо.
  В одной руке она держит пакет с китайской едой навынос. У меня урчит в животе.
  “Я слышу это отсюда”, - говорит она.
  - А как прошел твой день?
  “ Помимо того, что спас моего парня от покушения и остановил ”Шевелилку". Она пересчитывает их свободной рукой: “Давай посмотрим, один был в "ПА", другой в "Уэсли" и два в Логане. О, и я видела, как ты танцевала обнаженной. Я бы сказал, что это было вполне нормально, а ты?
  - Нам нужно поговорить.
  Лисса ставит сумку на стол, нахмурив брови. “Звучит серьезно”.
  “Ну, это так”. Не помогает и то, что мой желудок выбирает именно этот момент, чтобы снова заурчать.
  “ Хорошо. Мне нужно присесть?
  -Можетбыть.
  Она этого не делает, просто подходит ко мне. И я должен протянуть руку и коснуться ее руки, медленно поглаживая костяшки пальцев. Я знаю, как, должно быть, болят у нее ладони.
  “Я совершал плохие поступки, которые мне нужно исправить. Завтра я собираюсь поговорить со Смертью Воды, и я не уверен, что смогу вернуться ”.
  “Смерть воды”?
  “Да, возможно, я разозлил его, когда накачал эти души во время авиакатастрофы”.
  “Так это плохо? Спасать эти души?”
  “Это было невежливо. И я сказал плохие вещи, а не вещь”.
  Глаза Лиссы сужаются. “Я поняла множественное число, Стивен. Ты не можешь назвать это плохим поступком. Ты знаешь, что Смерть Воды делает с ее душами?
  “ Я знаю, что это нехорошо. Но я не продумал это до конца. К этому меня подтолкнула не столько вина, сколько власть. Эти души были моей ответственностью, и я отправил их туда, пусть и непреднамеренно, но я думаю, что действительно забрал их, потому что мог ”.
  - Значит, теперь тебе нужно заключить мир?
  “ Да. Если я этого не сделаю ... Что ж, нам это нужно. Нам нужен союзник.
  “ Я понимаю. Я не в восторге, но я понимаю. О, враги, которых ты наживаешь, — они высочайшего калибра.
  “ Да, люди продолжают говорить мне это. Есть кое-что еще, ” говорю я, прочищая горло. У меня щиплет в глазах, я знаю, что едва сдерживаю слезы. - Риллман, я убил его.
  Лисса совсем не выглядит удивленной. “Я знаю”.
  —Но...
  “ Это очевидно. Что ты собирался делать? Жизнь — это не комикс о Бэтмене, в нашем мире нет лечебницы Аркхэм - хотя в любом случае это место вряд ли было очень эффективным, все, что они когда-либо делали, это сбегали. У вас не было выбора. Риллман был сумасшедшим. Он бы продолжал преследовать тебя, пока ты не умерла, возможно, убив при этом Тима и меня.
  “ Я задушил ублюдка. Я своими руками лишил его жизни и наслаждался этим.
  - Тебе это понравилось, или HD сам получал удовольствие?
  - Полагаю, и то, и другое.
  “Хм, тебе нравилось убивать человека, который пытал тебя, угрожал повторить все, что Морриган сделала с тобой снова. Стивен, ты чудовище”.
  — Но я же...
  - Чушь собачья. Ты еще кого-нибудь убивал в последнее время? Ты тайком выбираешься и отрубаешь головы своей косой?
  “Нет”. Даже если иногда — даже чаще, чем иногда, если честно — я чувствую это, бурлящее внутри меня, отчаянно требующее крови, смерти, разрушения. “Нет”.
  “ И ты никогда этого не сделаешь. Стивен, внутри тебя живет Голодная Смерть. И я не буду тебе врать, бывают моменты, когда я вижу, как этот придурок-убийца смотрит на меня, но он никогда не остается там надолго, и он никогда не бывает один. Я знаю, что ты всегда стоишь за этим или отталкиваешь это. Ты сильнее, чем оно есть. Ты доказал, что ты сильнее этого. Разве ты этого не видишь? Если бы после всего, что произошло, ты потерял контроль, впал в неистовство, стер с лица земли континент или два, да, тогда мне было бы немного трудно простить тебя — но ты этого не сделал. Ты остановился на Риллмане. Она касается моего лица. “Тебе дали это, совсем не желая этого. Но я горжусь тем, что ты продвинулся вперед. И продолжай продвигаться вперед”.
  “Спасибо. Но это все еще причиняет боль. Меня все еще шокирует, что я смогла это сделать. Разочарование мистера Ди ...”
  “Мистер Ди был тем, кто отправил жену Риллмана обратно в ад, и помните, однажды он сам добился успешного Раскола. Он все это начал. Вряд ли он обладает моральным превосходством. Ты сделал то, что должен был сделать, и всегда будешь это делать.
  Она целует меня в щеку и возвращается к еде. Я следую за ней, чтобы убрать тарелки. Какая замечательная моя девочка? Такой всепрощающий, такой мудрый и ценящий классические комиксы. Я знаю, как мне повезло. Может быть, пришло время. Я прочищаю горло, руки дрожат, когда я ставлю тарелки.
  “Убила Риллмана”, - говорит она с кривой усмешкой, ее глаза прожигают мне душу. - Фух, на минуту мне показалось, что ты собираешься сделать мне предложение.
  Мы едва успеваем поужинать, прежде чем Лисса тащит меня в спальню и доказывает, что не считает меня чудовищем — дважды.
  Потом она лежит у меня на груди. Я все еще чувствую ее вкус. В комнате пахнет нами. Ее тепло и ее присутствие так успокаивают и так жизненно важны. Прямо сейчас, когда она обнимает меня, я почти могу представить, что я жив. Даже HD - всего лишь тень, нечетко очерченная на задворках моих клеток.
  “Как ты думаешь, на что будет похож конец света?” Спрашивает Лисса.
  “Я не знаю, что-то среднее между radio static и ” The RoadКормака Маккарти?""
  Лисса вздыхает. “Но на самом деле это был не конец света, не так ли, просто дорога к нему, дорога, по которой мы все идем. Это так похоже на тебя - воображать шум”.
  “Как ты думаешь, на что это будет похоже?” Я чувствую, как HD раскручивается, интерес растет. Это странное покалывание, не так уж далеко от возбуждения.
  “ Прекрасная и ужасная одновременно. Ничего, что мы когда-либо сможем увидеть, кроме, может быть, тебя. И это будет безмолвно, так безмолвно, ни дуновения ветра, ничего не шевелящегося и ничего растущего: тишина, обретшая форму навсегда”.
  “Звучит довольно мило”, - говорю я.
  - Тебе бы это не понравилось, - говорит Лисса.
  “ Но ты бы сделал это? Она права. Мне действительно нравится мой шум. Я думаю о замерзшем Стиксе и о том, как его тишина смущала меня.
  Она не отвечает мне. И вскоре она засыпает.
  Я слушаю ее дыхание, этот звук я обожаю, вместе с ним замедляется биение ее сердца, но оно, бесспорно, остается ее собственным. Сон действительно больше не для меня, но иногда, когда я позволяю им и звездам, или луне, или чему-то еще быть в гармонии, эти звуки-близнецы могут направить меня туда.
  Медленно и неуклонно я слежу за ее дыханием и биением сердца.
  Я мечтаю.
  Кровь, целое море крови, волна, обрушивающаяся на меня и моих близких. Лисса неподвижна рядом со мной. Ее запястья раскрыты. Ее лицо синее, как у мертвеца, недавно истекшего кровью. Нет жизни, которая могла бы придать ей другой цвет. Я не слышу, как бьется ее сердце. Я не слышу ничьего. Даже волны безмолвны.
  Затем беззвучно и медленно падают велосипеды. Первый падает рядом со мной, тонет в сангвиническом море. Второй выбивает Лиссу из моих рук, и я пробираюсь сквозь кровь, чтобы найти ее. Я мельком вижу ее лицо. Протягиваю руку, но она исчезает.
  Я просыпаюсь от толчка. Лисса просыпается вместе со мной, ее сердцебиение отдается в моем черепе.
  Слава Христу.
  “ Все в порядке, ” тихо говорю я. - Иди обратно спать.
  -Еще один сон?
  “Да, еще один”. Часы у ее кровати, рубиновое свечение - 5:30. Небо за окном светлеет, хотя до рассвета еще как минимум час. Я нежно целую ее в лоб. - Мне нужно идти, - говорю я.
  Лисса хватает меня за руку. “То, что ты мне рассказала”, - говорит Лисса, и голос ее звучит далеко не так сонно, как я ожидала, “это твой последний секрет?”
  “Да, это мой последний”.
  Лисса ухмыляется. “У тебя еще не было времени найти новых? Стив, мы все - секреты, ложь, правда и любовь. И я знаю, что ты любишь меня, это не ложь.
  - А как насчет тебя? - спросил я.
  - А ты что думаешь? - спросил я
  Я целую ее в последний раз. Лисса не говорит мне быть осторожной. Мы оба знаем, куда я направляюсь, и в этом нет ничего осторожного.
  
  OceanofPDF.com
  11
  FСейчас сорок пять утра, и я стою на вершине моста Стори, потягивая ром "Банди" из фляжки, глядя вниз на спорадическое утреннее движение и реку внизу. Слева от меня находится Кенгуру-Пойнт, справа — Долина Стойкости Духа - слишком много пьяных ночей, проведенных в пабах и клубах последней. Здесь я над всем этим, в точке, где встречаются Север и Юг Брисбена. Здесь есть сила, вся она уравновешена на этом стальном мосту. И вот, когда ночь начинает переходить в день, это проявляется в виде боли в моих костях. HD мечется во мне взад-вперед, как большая белая акула, пойманная в ловушку в аквариуме с золотыми рыбками.
  Мост дребезжит, сталь почти незаметно смещается по мере того, как день начинает теплеть. Солнца еще некоторое время не будет, но мост уже готовится к нему.
  Я выбрал мост, потому что он дает мне высоту и обзор, и он связан с водой, и его можно пересечь, не будучи морским. Кажется, это достаточно нейтральное место для встречи один на один со Смертью Воды.
  С реки дует ветер, каким-то образом усиливающийся из-за горизонта позади меня. Холод пробирается сквозь мой костюм. Еще пара глотков моего рома, и это не такая уж проблема. Может быть, мне не следовало бы пить перед назначением этой встречи, но я не могу вспомнить ни одной встречи, на которой я присутствовал за последние пять месяцев, где бы я не выпил хотя бы немного.
  Это не значит, что я не держу это под контролем или что-то в этом роде.
  Ветер гонит перед собой ранний утренний туман, превращая его в серую рябь. Пройдет еще час или два, пока солнце полностью его выжжет. Здания выступают из серости, как будто апокалипсис уже случился. Мигают огни. Надо мной кружат самолеты, пережидая туман или направляясь к Золотому побережью.
  Еще рома, и я открываю телефон, прочищаю горло и набираю номер. Он не звонит, слышен только шум ветра в моем наушнике. Разве не было бы здорово хоть раз услышать теплое приветствие от сверхъестественного существа по телефону? Это я должен быть мрачным.
  “ Тогда ладно, ” говорю я. “ Я готов поговорить. Здесь или где-нибудь на нейтральной территории, место по вашему выбору.
  Я вешаю трубку и знаю, что он сразу же услышал меня. Перед глазами возникает шум, весь мост гудит в такт ему. Слабое шипение, которое нарастает с каждым ударом Мирового Пульса.
  Хорошо. Этого достаточно.
  Как смеет Смерть Воды думать, что может вальсировать (ну, извиваться) здесь и начинать вытворять подобные вещи? Море, океан - это ее территория. Эта ниточка реки моя, независимо от того, как она впадает в море. Она моя, и моя противоположность должна знать лучше.
  Да, как будто я должен был догадаться, когда вытащил эти 150 душ из моря.
  Как бы Тиму ни хотелось думать, что нет, я знаком со статистикой. За последние несколько месяцев на побережье произошло 149 случаев утопления. Ни одному из них не суждено было случиться — все они были незапланированными.
  Это должно прекратиться. Если я смогу спасти хотя бы одну душу от гибели в Воде, я это сделаю. Я упрям, да, но де Селби всегда такие.
  Я быстро отправляю сообщение Лиссе, говорю ей, что вернусь, как только смогу. Затем запрыгиваю на перила и смотрю, как приближается смерч. Движение подо мной остановилось. Водяной смерч раскачивается. Он танцует.
  “Так ты хочешь поболтать здесь?” Говорю я.
  Водяной смерч молчит. Он раскачивается, как кобра, в нескольких метрах перед мостом, яростный шторм, сузившийся до одной тонкой точки. Меня обдает холодной водой.
  “Что, черт возьми, это за пассивно-агрессивное дерьмо? Мы оба здесь взрослые люди. Конечно, мы можем…А, к черту это!” Я не знаю, смогу ли я это сделать, пока не сделаю.
  Я прыгаю с моста в бурлящую воду, в последний момент поворачивая голову, чтобы мельком увидеть свой город. Здания сияют в свете раннего утра, и я не могу избавиться от ощущения, что прощаюсь в последний раз.
  Возникает вспышка, ощущение жжения и растяжения, похожее на перемещение, но я этого не делаю. Затем я оказываюсь где-то в другом месте. Вода, холоднее, глубже. Я знаю, что оно возвышается надо мной, что оно простирается от меня, от берега до берега. Тяжесть, которая могла бы раздавить жизнь во всем на земле. Но я не живой. Не совсем, я полная противоположность этому. Давление не прекращается. Я настораживающе скриплю.
  Мои руки заломлены назад с такой силой, что чуть не вырываются из суставов. Капюшон натягивается на голову, и что-то похожее на пластиковые стяжки затягивается вокруг запястий. Руки сжимают мои бицепсы крепко и легко.
  Мои легкие болезненно, но бесполезно переполняются, и на мгновение я впадаю в панику. Затем я сдаюсь. Прекрати бороться, и, хотя я не совсем дышу, внутри меня происходит что-то, обладающее достаточной жизненной силой, чтобы я не терял сознание. HD раздувается, заменяя мне воздух. Он поддерживает во мне жизнь, борясь с напором моря. Иногда этот ублюдок-убийца оказывается очень кстати
  Вокруг меня вода. Где-то поблизости поют киты. Песни о хищничестве, любви, похоти и войне. В воде, на такой глубине, я ничего не вижу, но чувствую, как мимо меня скользит огромное присутствие. Изменения давления, моменты более глубокого холода. Волоски у меня на затылке встают дыбом, и я вспоминаю, насколько я ничтожен.
  Я рад, что отправил Лиссе сообщение. Это ни за что не пройдет хорошо.
  Я невидяще моргаю в темноте. Я не могу говорить. Я не могу дышать, но мои ноги касаются дна океана. Что-то толкает меня в спину. Я, спотыкаясь, иду вперед.
  “Иди или останься здесь навсегда”, - шепчет мне на ухо чей-то голос.
  В наручниках и капюшоне на дне моря - это нехорошо. Но этот голос - это совершенно новый уровень нехорошести.
  На самом деле больше толчков, тычков, грубых и жестоких.
  Я иду, легкие, нос, губы наполнены соленой морской жижей. Земля засасывает мои ботинки, иногда я проваливаюсь так глубоко, что меня приходится вытаскивать. Предметы задевают меня, и я часто спотыкаюсь, но продолжаю идти.
  У меня встреча со Смертью Воды.
  В этом глубоком и тяжелом холоде я двигаюсь. Каждый шаг дается медленно. Вода обрушивается вниз со стальным напором, хотя иногда я чувствую, как ветер касается моего лица, и возникает ощущение, что я прогуливаюсь по открытым безвоздушным пространствам.
  Я не знаю, как долго мы будем путешествовать. Но бывают интерлюдии, краткие моменты, когда снимают капот и меня ведут изучать машины размером с горы, которые пульсируют энергией, которую я узнаю, но не могу даже начать понимать.
  Фигуры движутся над этими ужасными машинами, светящимися мягким голубым светом, непрерывно работая над ними. И у меня такое чувство, будто я попал в какое-то стихотворение Уильяма Блейка, смешанное с Матрицей и, да поможет мне Бог, Морскими поисками. Может, я и Оркус, но я дитя телевидения.
  Я пытаюсь сдвинуться, но не могу, сама вода удерживает меня здесь, сопротивляясь моей воле с неумолимой силой. HD урчит внутри меня. Бормотание. Я чувствую, как оно напрягается, пытаясь сохранить меня целым. Я скриплю, мои зубы ноют, а ноги гниют. Я бреду, иногда по колено, по илу и просачиваюсь. У меня тоже бывают видения крови, кораблей, скользящих и погружающихся в пучину. Из валунов размером с город, тянущихся на сотни метров зарослей водорослей, вращающихся друг вокруг друга, как механизм какого-то чудовищного органического двигателя.
  И души, так много душ, прикованных к этим огромным машинам, заставляющих их двигаться, работая с течением и против течения. Камень и огонь. В них есть ритм, очень похожий на скрип Дерева One, и теперь я узнаю его, его трудно не заметить.
  Мистер Ди сказал разобраться с этим. Но я думал, что это будет совсем по-другому, за столом, возможно, с какими-нибудь юристами или их паранормальным эквивалентом (почти неотличимым от реального). Когда я вытащил эти души из воды. Я действительно разозлился. Теперь я понимаю это так, как не могли бы передать никакие водяные смерчи или угрозы.
  Мы идем и переходим вброд, мы идем и тащимся. Бесконечная работа. Я снова слышу песни китов. Я чувствую любопытные покусывания и уколы рыбы. Мне не причиняют вреда, просто бесконечно тащатся. Мы не останавливаемся.
  Когда мне нужно, я мочусь в море, но мне это нужно не часто — больше жаль. Я высохла изнутри, превратившись во что-то безжизненное и пустое, способное только на движение, и то только в том направлении, в котором меня подталкивают.
  Я не уверен, сколько сейчас времени, но я почти не осознаю, что мои ноги перестали двигаться, пока не осознаю. И потом, я понятия не имею, как долго я стоял неподвижно.
  Капюшон сдернут, что бы это ни было, к тому времени, как мои глаза привыкнут, оно исчезнет. Я одинок и прикован к стене.
  Я поворачиваю голову. Я ничего не вижу и не слышу по-другому. У меня закладывает уши.
  Я больше не чувствую воды, я окружен воздухом.
  На мгновение мне кажется, что я вот-вот взорвусь. Все это давление ушло. Но я этого не делаю, HD снова работает, поддерживая меня в целости. Может быть, потому, что ему не все равно, или потому, что он так ненавидит Смерть Воды? Я не знаю.
  Воздух шумит от моего дыхания и воняет рассолом и моим потом. Я падаю на землю. Она твердая и каменистая. Она впивается в мою плоть. Но это не режет. Я могу быть таким же неуступчивым, как и он, вещи давят мне на запястья, окутывают холодом.
  Мои туфли исчезли, как и один из носков. Я снимаю второй, и вместе с ним обрывается порядочный кусок моей кожи. Я отбрасываю его как можно дальше от себя, что в моем нынешнем состоянии не очень далеко. Я представляю, как Тим насмехается надо мной за такой девчачий бросок. Я представляю Лиссу, с отвращением поднимающую эту штуковину и показывающую мне, как это делается.
  Я понимаю, что хочу пить. Вода, повсюду вода, и ни капли, чтобы выпить. Я не могу удержаться от улыбки, конечно, улыбка растягивает мои губы, и только когда начинает течь кровь, мое тело думает исцелиться само.
  Я один.
  В помещении темно, но из-за мягкого свечения, такого слабого, что я едва вижу свои руки. Это скорее мрак, чем темнота. Моя одежда промокла и плотно облегает меня, рукава куртки съежились, половина пуговиц оторвалась от рубашки. Мои запястья скованы холодным железом. Я чувствую под собой переплетение цепей, уходящих обратно в стену. Запах соли и гнили усиливается в воздухе. По крайней мере, здесь есть воздух, я полагаю. И вода, свежая вода, я чувствую ее рядом.
  Его запах или пульсация.
  Все, чего я хочу, - это пить. У меня такая жажда, что может разорвать горло.
  Я карабкаюсь по камням и на пределе своих цепей нахожу пруд — если это вообще можно так назвать. Это скорее влажное пространство в камне, из которого я могу набирать в рот пригоршни этой восхитительной воды. Оно соленое, или, может быть, мои губы, моя плоть настолько пропитаны морем, что я не могу удержаться от привкуса соли во всем.
  Несмотря ни на что, вода - самое сладкое, что я когда-либо пробовал.
  Пока мой желудок не взбунтуется и не попытается вытолкнуть воду обратно. Я подтягиваю колени поближе и раскачиваюсь взад-вперед. Кажется, это помогает. Если бы я был кем угодно, только не собой, меня бы сейчас вырвало. HD берет верх. Я чувствую, как это заставляет мои кишки функционировать, втягивать в себя эту воду — неприятное ощущение.
  Время проходит. А может, и нет. Я больше не могу сказать.
  
  
  Я снова пытаюсь переключиться. И снова терплю неудачу. Снова. Я не ожидал, что это сработает. Иногда этот вид транспорта даже более убогий по своей надежности, чем дешевые авиакомпании. Мне было бы лучше, если бы у меня была чертова карта go. Одна из вещей, которой ни Сюзанна, ни мистер Д. не научили меня, заключалась в том, что превращение настолько хрупко, что его так легко разрушить. Я узнал это на собственном горьком опыте.
  Я бью кулаками по камню. Разочарование болезненным узлом завязывается у меня в животе, и даже разорванные костяшки пальцев не могут разжаться.
  Я чувствую сдвиг в пульсе Мира, едва уловимое изменение в его ритме. Что-то произошло наверху, и я не могу сказать, что именно.
  Мои слезы, когда они текут, мягкие и беззвучные, самые нежные из текучих, но я слишком сухая, чтобы их было много.
  К черту это! К черту это! К черту это!
  Я шепчу слова песни Queen “We are the Champions”. Мне хочется немного иронии. И, знаете, это помогает. Я примерно на середине, мой голос повышается от надтреснутой хрупкости до чего-то почти вызывающего, когда земля содрогается.
  И я останавливаюсь. Мое пение, конечно, не так уж плохо. “Быть Смертью и пасть так низко. Каково это, должно быть?” Голос шепчет из воды, голос самой воды.
  “ На самом деле не так уж плохо, ” говорю я, поскольку мои зубы начинают стучать. Я вытираю глаза. “ Со мной обращались и хуже, поверь мне. У меня есть враги, настоящие враги на поверхности. О, и, знаете, я некоторое время работал в розничной торговле, и покупатели...
  - Заткнись.
  “ Просто отвечаю на твой вопрос. Я указываю, звеня цепями, на стены пещеры. “ Обычно я не так организовываю встречи. Обычно вы работаете через моего помощника Лундвалла ... ну, по крайней мере, в первое время. Было много огорчений, несколько смущенных телефонных звонков, пока ... но не это. Ни цепи, ни, ну, принудительный характер всего этого”.
  - Ты бы не пришел.
  - Поверь мне. Ты был следующим в моем списке. И, эй, я звонил тебе, помнишь.
  “ Ты бы не пришел сюда по своей воле. Ты бы не увидел.
  “Да, ну, я бы предпочел это милое кафе в Тувонге. Где угодно, только не здесь. Но ты were...it еще не слишком поздно. Просто загляни в мой дневник — приложение есть в моем телефоне ”.
  “Вы, земные создания, такие сложные и такие нелепые”. Из воды выскальзывает фигура. Она темная и мерцающая одновременно. Непрозрачная и полупрозрачная. И даже здесь, даже в глубинах моря, столь сурового в своей ненависти ко мне, я не могу не заметить, что он слегка лысеет: на самом деле, в нем происходит что-то вроде расчесывания.
  HD реагирует на Смерть Воды рычанием, и это все, что я могу сделать, чтобы остановить ее рвущуюся из цепей.
  Мой лысеющий бывший союзник вздыхает. “Я Вода. Я хватаюсь за мокрое. Тяну вниз. Смертельная тяга и вращающийся шторм. Ты позвал меня, и когда ты зовешь меня, это всегда заканчивается здесь ”.
  “Хватит подростковой поэзии. Давай просто перейдем к делу”.
  Вода одаривает меня злой усмешкой. “Эти души были моими”, - говорит она. “И ты должен мне еще одну”.
  “Я знаю, что поступил неправильно, но у меня было чувство долга. Эти люди погибли из-за меня. Разве ты недостаточно на себя взял?”
  “ В том, что я делаю, есть цель. Твоя походка должна была показать тебе это.
  - Машины? - спросил я.
  “ Да, машины. Они - мое оружие против бога-Мешалки. Это двигатели, которые топят мои мертвые. Обокрасть меня - значит обокрасть защиту этого мира”.
  “Я не сомневаюсь в этом, но эти души были моими. Они не должны были умирать”.
  “Должен" - вот единственный выход. Все должно умереть”. Это нависает надо мной. “Ты не можешь сказать мне, что не понимаешь этого”.
  - Но их время еще не пришло.
  “Время не имеет значения. Что такое год, десятилетие, столетие? Эти вещи бессмысленны для Глубочайших Глубин, из которых мы все произошли, и которые эти глубины - всего лишь имитация, и в которые мы вернемся. Все, что у нас есть, служит этому путешествию ”.
  “Ну, все-таки это немного мрачновато, не так ли?”
  - Ваше снаряжение согласуется с этой оценкой.
  - Мое снаряжение...что?
  Уотер присаживается на корточки рядом со мной. - Коса, это ведь не счастливая улыбающаяся кукла, верно?
  Мне приходится ухмыльнуться, и Уотер улыбается в ответ.
  “Работа холодная, темная, но необходимая для всего этого. Я потерял свои души, цена должна быть заплачена”.
  “ И я заплачу. Даю тебе слово.
  Улыбка Уотера становится шире. - Ты заплатишь.
  “ Не сейчас. Не сейчас, когда бог-Мешалка так близко. Но я заплачу.
  Уотер хмурится. “Да, это приоритет. Но ты не понимаешь”.
  -Что? -спросиля
  “ Что это не в первый раз. И не в последний, когда подобные вещи угрожают земле. Я всегда буду требовать свою дань. Когда этот бог будет побежден, придет другой, и нужно будет построить еще больше двигателей. Это никогда не прекратится, пока не произойдет, и когда этот день настанет, возможно, мы с тобой будем единственными, кто это увидит ”.
  “ И скольких ты победил. Скольких богов?
  “ Один. Есть только один и его проявление.
  “Проявление”?
  “Бог будет ходить среди вас всех, как один из вас. Бог осветит небо. Он всегда освещает небо как прелюдию к тому, чтобы окутать его”.
  - Значит, сражений будет два?
  -Да.
  “ Тогда нам повезло, что нас двое, - говорю я. - И как, черт возьми, нам с этим справиться?
  “ Мы строим планы. Любопытные и жестокие, мы спасаем этот мир, и когда это будет сделано...
  “ Я выполню свое обещание, ” говорю я, чувствуя холодок от этого. Безрассудный ужас. Не заключай глупую сделку со Смертью, но иногда тебе приходится это делать.
  Я протягиваю руку. Мы обмениваемся рукопожатием. Затем мы говорим о спасении мира. Здесь, на дне моря, с нами двумя, я почти верю, что это возможно. Единственное, о чем я не позволяю себе долго размышлять, не могу позволить себе размышлять, даже если я уже знаю ответ, - это о том, как я собираюсь выполнить свою часть сделки.
  Какую человеческую душу я мог бы сознательно отправить сюда?
  Смерть Воды поворачивает голову, как будто кто-то постучал в дверь позади него. Я тоже слышу это: быстрый стук.
  Нет, не стук, пульс. Бешеное биение сердца. И, несмотря на его учащенность, я узнаю его.
  Нет. Что она делает?
  “Лисса”. Это слово исходит от меня, почти непроизвольный отклик.
  Он окунает голову в воду, обхватывает ладонью правое ухо.
  “ Да, я задержал тебя слишком надолго. Да, она права, что делает это. О чем, черт возьми, это говорит? “ Теперь ты можешь идти. Вы можете ответить на этот звонок”.
  - Я не могу, ты заковал меня в кандалы.
  Вода рассеянно поднимает руку. Железо падает с моих запястий. Я тру красные отметины там. “Спасибо”. Трудно проявить хоть какой-то энтузиазм, но я не могу рисковать снова обидеть его. Мне нужно убираться отсюда, и быстро. Прежде чем...
  - Ты недолго будешь меня благодарить.
  В моем черепе ощущается давление. Отдаленный грохот. Что—то сжимает мою плоть - бесчисленное множество чего-то. Это похоже на перемещение, только более интимное, в нем есть все виды резкости. Кожа на моей груди горит.
  Я смотрю вниз. Кровь пачкает мою рубашку.
  Вода поворачивает голову мне за спину. Прищуривается, как будто удары доносятся оттуда. Я не могу сказать. Кажется, что все вокруг меня окружено ореолом шума.
  Глаза Уотера расширяются. “ У тебя действительно есть друзья. Такие замечательные друзья.
  Мое тело содрогается. Сворачивается в клубок, совершенно игнорируя все, что приказывают мои мышцы. Я пытаюсь выпрямиться. Но я не могу.
  Что, черт возьми, происходит?
  “Это еще не конец”, - говорит Вода. “Ты дал свое слово”.
  Ее сердцебиение нарастает до тектонического грохота. Оно носится вокруг меня, как стая ворон, звук принимает форму пощечин и царапин на моем лице. Сердце Лиссы колотится; бьется так быстро, что, несомненно, это приведет к его смерти.
  Почему? Что происходит на поверхности? В чем причина ее ужаса и боли?
  Тогда я понимаю.
  Призыв.
  Лисса выполнила призыв.
  Я пытаюсь сдвинуться с места, но слишком поздно, она уже начала.
  “Не сопротивляйся, или ты убьешь ее”, - говорит Вода.
  Я чувствую вкус ее крови, чувствую, как она струится по ее венам.
  Я знаю, каково это. Я делала это раньше. Я перерезала себе артерии и обескровила себя, чтобы привлечь к себе мистера Д. Я никогда не понимал, что это было мучением для обеих сторон. Я бы забрал у нее всю эту боль. Избавил бы ее от страданий, но я не могу.
  Я отдаю себя этому. Вода права, я не могу с этим бороться. И даже если я не буду сопротивляться, все еще есть шанс, что Лисса может умереть.
  Я позволил Лиссе призвать меня.
  
  OceanofPDF.com
  12
  Ясгибаюсь и падаю на колени в точке между адом и землей. Нексус, но тоже не совсем.
  Я смаргиваю слезы и поднимаюсь на ноги. Где она? Лисса вызвала меня, но теперь я здесь, и я не могу ее найти. Я знаю, где я. Старая газоотводная башня, похожая на маяк, которая существует в обеих версиях Брисбена, знакомо ощущается рядом со мной. Утешение, если бы я не была так отчаянно в поисках Лиссы. Я бегаю вокруг него.
  Здесь нет дверного проема. Она внутри, а я снаружи.
  Чтобы открыть дверь в башню, нужно прикоснуться к ее металлической поверхности и провести ножом по руке. Может быть, она внутри, может быть, она не может выбраться.
  У меня в ножнах под курткой два самых острых ножа в мире. Я выдергиваю один. Хлопаю ладонью по башне. Затем останавливаюсь. Башня вибрирует. Нож разочарованно бормочет. Я делаю шаг назад.
  Линия света проходит вверх по стене башни, недалеко от того места, где лежит моя рука. Раздается щелчок, и часть стены ударяется сама о себя.
  В проем входит Лисса, в руках у нее полотенце.
  “ Какого хрена ты делаешь? Я не могу сдержать надтреснутого рева, который вырывается из моего рта, гнев и облегчение борются за господство.
  Лисса улыбается затравленной, усталой улыбкой. “Не за что”, - говорит она, бросая скомканное полотенце мне на грудь. Оно испачкано ее кровью. Я чувствую запах ее смерти. Во мне поднимается возбуждение, и я ловлю себя на том, что ухмыляюсь ей.
  Но я не рад, что она подвергла себя такому риску.
  Я знаю, насколько опасна церемония, которую она провела. Я сам это делал. Я вонзал лезвие в свои артерии и, спотыкаясь, падал вперед, крича, когда моя кровь забрызгивала стены. Я боролся с задатками своей собственной смертности, чтобы призвать Смерть к себе.
  И я никогда не хотела, чтобы кто-нибудь, и меньше всего Лисса, испытал это.
  И теперь она это сделала.
  У меня дрожат губы. — Что, если...
  Она с силой прижимает палец к моим губам. - Никаких “что, если". Я должна была.
  Я прижимаю ее руку ко рту и смотрю ей в глаза. О Боже, ее глаза! Я мог бы смотреть в них вечно и каждый раз видеть что-то новое и что-то удивительно знакомое.
  “ Мне очень жаль, ” говорю я искренне. Хотя не думаю, что она меня понимает.
  “Однажды я умерла, и ты вернул меня”, - шепчет она, и ее голос срывается. “Ты и я, мы всегда страдаем из-за нашей любви”.
  “ Ты могла умереть. Я целую ее пальцы.
  “Но я этого не сделал. Я знал, что делаю”. Да, она знает, она вела меня через весь процесс.
  Но ничто из этого не имеет значения перед лицом реальности происходящего.
  Ты не можешь познать такую боль, пока не испытаешь ее на себе. Я думаю о церемонии, которую она провела. Насколько это мучительно. Первый разрез легкий, если вы сделаете его быстро, второй, поскольку от первого изливается артериальная кровь, гораздо сложнее. Еще несколько миллиметров, и вы можете умереть. Ты почти делаешь то, что есть, если тебе это удается.
  - Ты мог умереть, - повторяю я.
  “Я думала, ты уже умер”, - говорит она. “Стив, последний раз я видела тебя пять дней назад”.
  “ Пять дней! Меня не было пять дней?
  У нас мало времени. Прошло пять дней, завтра двадцать четвертое.
  “Пять самых долгих дней в моей жизни. Тим был против этого с самого начала, я не хочу, чтобы вы думали, что он поддерживал это. Сказал, что я веду себя глупо, что мы должны дать тебе время. Никто не называет меня глупой. Но после этого я воздержалась, прости, что я воздержалась ”.
  “ Нет, мне нужно было кое-что сделать. Ты была права, что воздержалась. О, моя дорогая, боль, ты...
  Она дрожит. “Но это длилось недолго. И я не умерла. И ты вернулась ко мне”.
  “Да, победителями становятся все”.
  Она выглядит такой хрупкой, такой измученной, но не избитой. “Хватит”, - говорит она. “Я вернула тебя”.
  Лисса - самый сильный человек, которого я когда-либо встречала. И она любит меня. Я чувствую эту любовь, урчание в моем горле. У меня защемило в груди.
  “Никогда больше так со мной не поступай”, - говорит она. “Не уходи вот так”.
  Она хватает меня, почти швыряет в башню. Лисса рвет на мне рубашку. Царапает грудь. Я чувствую, как рвется кожа. Жгучий поток ее ярости и ее любви.
  Обнаженная, обнаженная. Я так сильно хочу ее. И она хочет меня.
  Существует жидкое трение, которое сжигает всякое сопротивление, и мы едины. Жизнь и смерть трахаются. Они воюют внутри нас обоих. Лязгают зубы. Она прикусывает мою губу, и я чувствую вкус крови.
  Я кончаю сильно и быстро, и она втягивает мою руку в себя, отстукивая моими пальцами грубый ритм, от которого у нее перехватывает дыхание.
  “ Я вернула тебя, ” выдыхает она. - Я вернула тебя. - И затем она замолкает.
  Я никогда не чувствовал себя таким неуклюжим, никогда не чувствовал себя таким глупым, никогда не чувствовал себя таким замечательным. Она теплая там, где я знал только холод в последние дни. Ее горячее дыхание обжигает мою шею.
  Я ничего не могу с собой поделать, я плачу.
  “ Спасибо тебе, ” говорю я. - Спасибо, что вернул меня. Спасибо тебе за все.
  “Ты бы сделал то же самое”, - говорит она.
  Да, я бы так и сделал. Я целую ее, вдыхаю ее запах и ощущаю вкус соли на ее коже, как будто это что-то преображающее. “ Прости, ” говорю я. - Мне не следовало кричать на тебя.
  “ Я бы сделала то же самое, ” говорит она и прижимает мою руку к своей груди. Теперь я чувствую, как бьется ее сердце, а не просто слышу его.
  И тут меня снова осенило. “Пять дней!” Во что, черт возьми, играли the Death of Water? А что происходило в вышнем мире?
  - Я думала, потребуется время, чтобы осознать это, - говорит Лисса.
  “Что я упустил?”
  “Отвези меня на гору Кут-тха”, - просит Лисса. “Позволь мне показать тебе, почему люди согласились, чтобы я тебе перезвонила”.
  - Обними меня крепче, - говорю я, и она делает это, когда мы поднимаемся на вершину горы.
  В воздухе повисает тишина. Что странно, потому что на смотровой площадке полно народу, даже таким ранним утром. Пять утра, но можно подумать, что сейчас полдень.
  Никто не смотрит вниз. Я следую за их взглядом, устремленным в небо. Сначала мне кажется, что надо мной второе солнце. Но это совсем не то, что есть на самом деле.
  Огромная комета, яркая и огромная, заполняет небо, у нее начинает формироваться крошечный хвост. Я одновременно восхищен и зол. HD тоже бушует. Поражаясь очевидной способности этой штуки к разрушению — забудьте о косе. Это мелочь по сравнению с этим.
  Ярость сменяется страхом. У меня нет сомнений, к чему это приведет. Я узнаю это с мрачной уверенностью. Это странный ритм, который я чувствую в пульсе мира, во всех этих сердцах, бьющихся от осознания этой смертельной имманентности. Так ли бились сердца динозавров в конце, когда они подняли глаза и увидели проявленную богом Мешалку?
  “Бог осветит небо”, - говорю я.
  -Что? -спросиля
  “ Это то, что сказала Смерть Воды: бог осветит небо. И вот оно.
  “Вот почему мне нужно было призвать тебя. Чтобы увидеть, жив ли ты”, - говорит Лисса совсем не убедительно. “Тим был против этой идеи до вчерашнего дня, когда это обнаружилось. Можно сказать, что Конец света уже наступил. Хотя, с этой яркой штукой в небе нет дней, только один длинный день. Весь мир сейчас напуган, Стивен. Не только те из нас, кто знает. И ты все это время был далеко.
  -Что скажет по этому поводу “Сербо”?
  - Ты, наверное, хочешь с ним поговорить.
  “Кто-нибудь спрашивал Брюса Уиллиса, что он собирается делать?” Я все еще опьяняюсь похотью, ее присутствием. Все, что я чувствую, - это запах Лиссы, и он опьяняет.
  “ Стив, это не шутки. По самым приблизительным оценкам, до взрыва осталось двадцать два дня.
  - По чьей оценке? - спросил я.
  “ Наш. Расписание. Меньше чем через месяц вся жизнь на земле закончится.
  
  OceanofPDF.com
  13
  TЧто он сказал в расписании?” - Спрашиваю я, хотя уже чувствую это, смертельную пустоту, к которой мы несемся.
  “Вчера”, - говорит Лисса. “Как только появилась комета, все изменилось. Все долгосрочные прогнозы сократились. Сначала я thought...to честно говоря, Стив, я подумал, что это ты — что ты умер. Но потом расписание, я полагаю, можно сказать, перезагрузилось само. Смертность резко возрастет завтра и продолжит расти, но через три недели уровень смертности на планете будет тотальным ”.
  “Нам придется нанять дополнительный персонал”, - говорю я. “Ширли из отдела заработной платы возненавидит…Боже, она и так достаточно жалуется.
  - Пожалуйста, не могли бы вы отнестись к этому серьезно?
  “Я такой, поверь мне, я такой”.
  “Все указывает, и убедительно, на то, что это губитель планет”.
  “Определите планету-убийцу”.
  “Не только людям, всем, кроме самых стойких бактерий, будет трудно выжить, когда это произойдет. Не говоря уже о последствиях. Воздух сгорит, весь мир будет окутан пылью”.
  “ Я не знаю, как мне это остановить. На самом деле я не думаю, что смогу.
  - У Сербо есть кое-какие идеи, но я думаю, тебе лучше обсудить их с ним.
  “Да, но, судя по тому, что рассказала мне ”Смерть воды", у нас будут свои проблемы".
  -Что? -спросиля
  “Комета - наименьшее из этого. Нам придется столкнуться с другой угрозой, на этот раз она будет выглядеть как человеческая ”. Я оглядываюсь: в кофейне идет приличная торговля. Движение в центре города ведет себя так, как всегда вело себя движение в Брисбене. “Цивилизация, похоже, не рухнула”.
  “О, беспорядки были, пока не в Австралии, но в Париже были огромные беспорядки, а в Сиэтле - ужасные из всех мест. Пара культов совершила массовые самоубийства ... но нет, пока нет. В основном потому, что все крупнейшие астрономические организации отрицают, что они столкнутся с землей. Несмотря на это, в тот день, когда это появилось, фондовые рынки резко упали, и хаос не за горами. Все ждут, когда это произойдет. Они просто не уверены, как это проявится”.
  Наверное, прямо как наш бог-Мешалка.
  Я нежно целую Лиссу в щеку, затем перехожу с ней к нашему отделению.
  “ Мы должны начать мобилизацию, ” говорю я, таща ее в ванную. “ Война приближается. Я должен увидеть Сербо. Но сначала я приму душ. Мы с тобой оба.
  Сербо встает из-за своего стола, его руки немного дрожат, под глазами залегли темные тени, но ему удается улыбнуться. “ Не могу передать, как я рад тебя видеть, ” говорит он, протягивая мне руку для пожатия. К черту все, я обнимаю его.
  “ Почти так же рад, как я видеть тебя, ” говорю я. Мы отстраняемся друг от друга, оба ухмыляемся. “Проблема с исчезновением Воды была решена”.
  - Мы уже начали беспокоиться.
  “По здравому смыслу, я не думаю, что это означало позволить мне уйти оттуда, но я думаю, что оно того стоило, и я узнал кое-что интересное”.
  - Вы, конечно, видели комету.
  “Да, и, судя по моей небольшой беседе со Смертью Воды, это определенно проявление бога-Мешалки”.
  “Как нам с этим бороться?”
  “ Насколько я могу судить, мы этого не делаем. Это сводит на нет работу Водоснабжения. Видите ли, дело вот в чем: бог проявляется не только в небе, он ходит и среди нас”.
  - Оно принимает человеческий облик?
  “Он принимает смертную форму”, - говорю я. “Смертный - ключевое слово. Я думаю, что именно это обозначало букву “М” на столе Сюзанны.
  Сербо листает свои записи. “Мне всегда было интересно, как это будет выглядеть. То, что мы видели в Самой Глубокой Темноте, просто не сработало бы здесь — для одного применима другая физика, и Подземный мир действует по более странным правилам. Чтобы объединить миры, нужно что-то эффектное и точное. Человек и комета: в этом есть резонанс. И тот факт, что мы ожидаем, что это начнется в день рождения Морриган. Возможно...
  “Послушай, Морриган была упорна в жизни и любила планировать. Если кто-то и способен вернуться после такого полного уничтожения, то это был бы он”.
  “Нет”, - говорю я. “Возможно, Морриган имеет к этому какое-то отношение. Кое-какие знания, но и только. Но первое место, которое я собираюсь проверить, - это его старый дом.
  - Что вы ожидаете найти? - спросил я.
  - Не знаю, но не думаю, что увижу его сидящим в гостиной и курящим трубку.
  Сербо вздыхает. “ Наверное, ты прав. Но прежде чем отправишься гоняться за призраками. Навести своего Анкуса. Они нервничают, напуганы, на небе есть бог. Позаботься о них, прежде чем отправишься на охоту. По крайней мере, этим ты им обязан.
  Итак, я провожу утро, навещая своих Родственников, уверяя их, что я наладил отношения со Смертью Воды. Я быстр, может быть, слишком быстр, но моего присутствия почти достаточно. Ари, кажется, довольна моим появлением на ее базе в Кардиффе, где она сама деловитость с оттенком презрения. Она протягивает мне две бутылки рома "Банди". “Это то, что ты любишь, не так ли?”
  Я молча беру их у нее и кладу на стол. - Больше нет, - говорю я.
  Я даже умудряюсь не смотреть на них до конца нашего разговора. Не знаю, произвел ли я на нее впечатление или оскорбил. Вероятно, и то, и другое.
  “У нас мало времени”, - говорит она.
  - У нас всегда не хватало времени. Вот почему тебе нужно быть готовой. Я позову тебя, когда ты мне понадобишься.
  - Я буду ждать, - говорит она.
  Я знаю, что она берет одну из тех бутылок рома, открывает ее и делает большой, крепкий глоток, как только я ухожу. И я ей завидую.
  Дэвид, как обычно, в Йоханнесбурге, кажется, немного смущен моим поведением и моим сообщением. Я думаю, он все еще винит меня в том, что случилось с Ниллом, его старой фирмой. Те, кто ответственен за его убийство, ушли, я самый близкий человек, которого он может найти. Почему это всегда так получается?
  Цзин из Шанхая настолько сдержанна, что я не могу сказать, о чем она думает. Я почти улавливаю намек на разочарование по поводу моего внешнего вида. Я переключаюсь с регионального номера Четыре на региональный номер Четыре. Сербо абсолютно прав, как бы мне ни хотелось выяснить, какое отношение Морриган имеет к "Концу дней", Mortmax должен знать, что я вернулся.
  Куда бы я ни пошел, я чувствую страх, скрывающийся за вежливостью и регулярным функционированием Mortmax. Эти люди отчаянно цепляются за нормальность, потому что это все, что у них есть. Время поджимает, и мы все слишком хорошо это осознаем.
  Я подчеркиваю, что делаю все, что в моих силах, и все они говорят, что верят мне, но я не вижу этого в их глазах.
  Мне даже удается выжать еще немного Помпезности из каждого региона, хотя никто не горит желанием давать мне слишком много, даже несмотря на то, что мы приближаемся к двадцать четвертому. Я обнаружил, что, хотя я и генеральный директор Mortmax, я не всемогущ. Даже Mog не может сделать меня таким. Это закаленные анкусы, они знают, как противостоять одному из Орков, и их навыки не ослабли даже сейчас, когда есть только Орк.
  Они почтительны, но я знаю, что они бормочут за моей спиной. Как бы сильно они ни надеялись на обратное, они сомневаются, что я справлюсь с этой работой. И некоторые из них не прочь рассмотреть возможность очередного раскола. Корпоративная культура не меняется в одночасье. И в отличие от Австралии — где это в значительной степени произошло, потому что за одну ночь Морриган уничтожила практически всех в бизнесе — они, возможно, потеряли своих региональных менеджеров, но больше никого не потеряли.
  Если бы они могли, то ни один из них не перерезал бы мне горло за шанс получить высшую должность. Ни одного — от Сербо до Дэвида и Кристин. Кроме Тима, конечно. Впрочем, это еще одна неприятная вещь. Тиму с этим гораздо легче справляться. Я чувствую, что они уважают его, гораздо больше, чем когда-либо уважали меня. То же самое касается Лиссы. Они относятся к двум моим самым близким друзьям с теплотой, неподдельной теплотой. Тим и Лисса считаются достойными. У Тима и Лиссы хорошая репутация. И они не провели первые три месяца на работе в разной степени опьянения.
  Я знаю, что мне следовало усерднее работать над изменением этого восприятия, и, возможно, у меня немного получилось, но они все еще думают, что я абсолютный долбаный болван. С их точки зрения, бразды правления в свои руки взял бездельник.
  Дом Морриган находится на окраине, недалеко от Eight Mile Plains, примерно в двадцати минутах езды к югу от центрального делового района Брисбена. Теперь это мой дом. Я была удивлена, обнаружив, что он оставил это мне в своем завещании. Нельзя сказать, что Морриган не предусмотрела все возможные варианты. Я думаю, он никогда не ожидал, что все так обернется, и мне было действительно трудно удержаться от того, чтобы не сжечь его дом дотла, точно так же, как он сжег мой.
  Его дом находится на одной из немногих улиц Брисбена, вдоль которых растут лиственные деревья, и они уже сбросили большую часть листьев. Придает местности настроение, которого нет во многих районах Брисбена, здесь тоже на пару градусов холоднее, хотя я знаю, что это иллюзия. Когда дует ветер, все потрескивает. Улица здесь, в одной из самых южных оконечностей города, почти очаровательно жуткая, словно из потустороннего мира Брисбена.
  И тихо. Слишком тихо для позднего утра в пригороде. Только тут я понимаю, что не слышу сердцебиения. Это неправильно. Если только что-то не блокирует их. У меня покалывает кожу. Мешалки.
  Не знаю, почему я не заметил этого до сих пор, но в доме по соседству с домом Морриган ужасно много антенн. И тот, что за его спиной, тоже, не говоря уже о том, что с другой стороны. Это останавливает меня. Я проверяю газон под ногами. Это мертвая, сухая уплотненная почва. Кроме моих птиц, в небе над головой нет ни одной птицы. В паре кварталов отсюда раздается пронзительный собачий лай. Но он затихает, как только я прислушиваюсь. Моя кожа напрягается, я чувствую в воздухе привкус чего-то знакомого и неприятного: слабого, скрытого, но от этого не менее узнаваемого. И теперь, когда я стою очень тихо, я могу чувствовать их.
  Пять месяцев назад Алекс наткнулся на дом во внутренних кварталах, его крыша была утыкана антеннами, комнаты покрыты тайными символами и заполнены мешалками — похоже на общий дом Нежити. Лисса предположила, что это место использовалось для создания разрежения на границе земля-Ад, ответвлением которого стало зарождение штормов, штормов, которые притупили мои чувства как к Стиррерам, так и к убийце / палачу сезона, Фрэнсису Риллману. После того, как мы ... я разобрался с Риллманом, мы прочесали город в поисках похожих укрытий и ничего не нашли.
  Два месяца совместной охоты, и хотя количество шевелений постепенно увеличивалось, мы не нашли ни одного жилья. До сих пор.
  Дом Морриган окружен ими. Как мои Птицы могли это пропустить? Они заметили шевелилок по всему побережью. Все, о чем я могу думать, это то, что они были созданы совсем недавно — прошло пару месяцев с тех пор, как я был здесь в последний раз. Мистер Д. прав. Присутствие приближающегося бога-Мешалки делает больше, чем просто повышает уровень беспокойства на работе. Это также снижает мое восприятие.
  Я закрываю глаза, чтобы увидеть ближайшую Птицу. Это моя спина снизу. Забавно, я не думал, что ворона так близко. Я оборачиваюсь и смотрю через лужайку. Я ничего не вижу, но Птица наблюдает за мной. Я вызываю ее. Ничего. Я подхожу к нему, становясь выше в его глазах.
  Вот он, или то, что от него осталось. Вороний череп у основания ближайшего телефонного столба. Обугленные усики плоти и перья прилипают к кости. Я наклоняюсь и поднимаю ее. Вспышка света, мои пальцы покалывает. Я роняю череп, и он разлетается вдребезги, забирая с собой свое видение.
  Совсем не хорошо.
  Игра изменилась, и я не знаю правил. Что-то перевернулось, пока я не смотрел. Возможно, Мешалки просто прятались. Эта мысль ужасает и странно возбуждает. По крайней мере, что-то происходит. Пока Мешалки ничего не предпринимали, мы никак не могли с ними бороться. Теперь они пришли в движение, теперь у нас есть шанс нанести ответный удар.
  Я шепотом вызываю Мога к жизни, ножи выскальзывают из ножен и обвиваются друг вокруг друга быстро, как дуновение, а я держу косу. Я пересекаю двор Морриган, перепрыгиваю через забор к ближайшему дому и оказываюсь прямо на мертвой лужайке, которая проваливается подо мной. Я протягиваю руки к краю ямы, но слишком поздно. Я падаю, и падаю сильно.
  Деревянный стержень проходит сквозь мою грудную клетку и выходит из плеча. Я бы закричала, но у меня перехватывает дыхание. Мой вес тянет меня вниз по шипу, оставляя на нем влажную красную полосу пузырящейся крови. Проклятая штука пробила легкое. Я сталкиваюсь с вызывающим тошноту ощущением, что моя кожа вокруг раны заживает, а затем снова трескается, когда я опускаюсь. Каждый раз, когда это происходит, я высыхаю, что еще больше разрывает мою плоть. Мои ботинки касаются земли и начинают выдерживать мой вес.
  Мог просто вне досягаемости, и я шепчу это себе. В этом контакте есть что-то успокаивающее, хотя даже движение мышц, необходимых для того, чтобы сомкнуть вокруг него пальцы, вызывает агонию.
  Не так уж и умно,я думаю. Я пытаюсь дышать, делаю несколько неглубоких вдохов, перед глазами пляшут пятна. Рана давит на дерево, пытаясь залечить его, как будто это может каким-то образом раздавить его. Дайте этому время, дни или недели, и, вероятно, так и будет. Но у меня нет дней или недель. Древко проходит в трех футах над моей головой. Я пытаюсь встать на цыпочки, но малейшее движение вверх причиняет такую сильную боль, что я почти теряю сознание. Не могу освободиться, но я могу перекинуться.
  Я делаю, всего несколько футов. От боли я почти падаю на колени, кровь хлещет из точек входа и выхода. Но только на мгновение моя кожа закрывает рану, это обычные раны, никаких сверхъестественных токсинов, и мое тело быстро справляется с ними. Мышцы заживают. Господи, как больно, и я стою там, нетвердо держась на ногах, и мне помогает только то, что я опираюсь на оглобли вокруг меня. Должно быть, они строили это поздно ночью, может быть, заперли того, кто пришел проверить это. Сверните кому-нибудь шею, вселите в тело мешалку, и у вас будет еще один работник. Вторжение началось. Я поднимаю голову и смотрю на комету в небе.
  Как только я начинаю дышать ясно, я замечаю запах. Здесь, внизу, со мной собака. Нет, две собаки.
  Они замечательно хорошо сохраняются, но это имело бы смысл. Немногие могут долго жить рядом с мешалкой, даже бактерии. Они вытягивают жизнь в Подземный мир, как пылесосы. Их тела тоже пахнут свежестью. Я смотрю вниз на собак. Одна выглядит так, словно задохнулась, ошейник туго затянут вокруг шеи. Я представляю последние минуты бедняжек. Не нужно слишком усердствовать в воображении. Гребаные мешалки.
  Один глаз собаки открыт. Он рычит на меня, сильно крутит головой, щелкает хрупкой кожей ошейника и вскакивает на ноги.
  Не собака-зомби, конечно. Я делаю шаг назад и взвизгиваю, когда зубы другой собаки сжимаются вокруг моей лодыжки. Я размахиваю косой, насколько это возможно в тесном пространстве ямы. Коса касается головы собаки, которая обвилась вокруг моей ноги. Челюстная кость собаки ломается, и давление ослабевает.
  Я уже шепчу, чтобы Ножи Переговоров вернулись в существование. Лучше для такого рода боев. Первая собака прыгает мне на горло. Но я готов к этому, я аккуратно отделяю его голову от тела. Эти ножи острые. Иногда я забываю, насколько они острые. Выражение шока на лице собаки-Мешалки почти комично.
  Другая собака отступает. Я бросаю нож в ее череп, раскалывая его надвое.
  Я никогда не видел этого раньше. Я даже не знал, что мешалки могут быть у животных. Это действительно Мешалка, обитающая в трупе, или эквивалент собаки-мешалки? Как бы то ни было, это тревожное событие, навалившееся на целую серию тревожных событий.
  Что ж, в эту игру могут играть двое. Я выхожу из ямы и делаю то, что должен был сделать раньше: вызываю свою Птичью Помпу. Через несколько мгновений они выстраиваются вдоль забора, как в "Птицах" Хичкока. Я говорю им подождать там, что, возможно, все не так плохо, как я думаю.
  Над дверью дома соседки Морриган нарисована маска. Она мягко светится. Они знают, что я здесь? Там внутри светятся маски?
  Я распахиваю дверь пинком. По коже бегут мурашки, как будто она пытается выскользнуть из костей и убраться отсюда ко всем чертям.
  Комната имеет простую планировку, один из тех простых домов, дверь из которых ведет в гостиную, а из нее - на кухню. Спальни и ванная, предположительно, спрятаны дальше по коридору направо. Однако кто-то приложил реальные усилия, чтобы что-то из этого сделать. На стенах картины, два широких книжных шкафа, заполненных книгами, или тем, что когда-то было книгами. Теперь они превратились в пепел, книжные шкафы выгорели до черноты. Картины испачканы экскрементами и застарелой кровью, но настоящее зрелище - на потолке, перетянутом проволокой. Полдюжины мешалок. И их больше нельзя принять за людей. Безглазые, их пальцы покрыты шрамами и почернели от кончика до ладони. Они скребутся над головой, как только что проснувшиеся существа. Интересно, мое присутствие каким-то образом активизировало их.
  Пол покрыт, как я подозреваю, засохшими фекалиями и гноем. Что-то падает на землю с потолка. Маленький белый скрученный предмет. Какая-то личинка. Над моей головой раздается громкое сопение. Этим существам больше не требуется дыхание, это своего рода иссушенное фырканье.
  Я поднимаю Мог одной рукой и размахиваюсь, разрезая проволоку и плоть. Первая мешалка падает, визжа, как поросенок. Он хватает меня за ноги, когда я останавливаю его. Его душа разрывает меня насквозь. В этой боли нет ничего деликатного. Это Возбудитель, который давно сидит в своем хозяине и не хочет уходить. Я беру следующую так быстро, как только могу. И следующую. Воздух потрескивает, что-то накапливается. Я смотрю на мешалку в дальнем углу комнаты. Кончики его пальцев объято синим пламенем. Плоть на конечностях темнеет и пузырится.
  Меня поражает электрический разряд.
  Меня швыряет обратно в дверной проем. Мое сердце останавливается только для того, чтобы забиться снова. Нелегкий путь к смерти для меня. Комнату наполняет запах горящих волос. Мои волосы!
  Мешалка издает хриплый свистящий звук, который нельзя назвать человеческим.
  Дело в том, что я тоже не человек.
  И я не одинок.
  Комнату заполняют вороны и воробьи. Клювы вонзаются в плоть, когти царапают. Дождем льется сухая кровь. В яростном беспорядке перьев и птичьих криков Мешалки заглохли.
  В других комнатах есть еще. Но мы быстро расправляемся с ними. У нас было много практики.
  Когда работа закончена. Я, пошатываясь, выхожу на улицу, провожу рукой по заживающей коже головы. В ближайшие недели волос не будет.
  Что ж, это только злит меня еще больше.
  Следующие три дома еще хуже, хотя я осторожно обхожу их лужайки, чтобы избежать каких-либо ловушек, и без колебаний использую своих Птиц. Огонь, перья и крики, хотя, я думаю, их уже никто не слышит. Они использовали семьи. Детей и взрослых. Они превратили пригород в аберрацию, они вырезали сердце мира, где я вырос, и вернули людей из воющей капсулы обратно.
  С каждым прилавком становится все грязнее и угрюмее. Но я выполняю свою работу, и делаю ее без жалоб. В этом есть удовлетворение.
  Когда я почти закончил, одна из последних мешалок заглохла под моими окровавленными пальцами, вороны растащили остальное, зазвонил мой телефон.
  Это Тим.
  - Я вернулся, приятель.
  Тишина на другом конце провода затягивается на несколько болезненных мгновений. “Да. Я должен был выяснить это у Сербо. Из всех чертовых людей именно Сербо. О, потом другой Анкус, который говорил о тебе, писал в твиттере о тебе, о том, каким уверенным ты казался — государственным деятелем, ты не поверишь. Ты не мог хотя бы позвонить? Дай мне знать, что с тобой все в порядке?”
  - Я собирался, но сначала должен был последовать интуиции.
  - Какое предчувствие?
  Мешалка безвольно повисла на цепях, на ее поверхности остался отпечаток моей окровавленной ладони.
  “ Я скоро расскажу тебе об этом, обещаю. Я вернусь в офис, как только закончу.
  - Ты не можешь рассказать мне об этом сейчас?
  “Я в процессе работы над этим. Не нужно отвлекаться. Как только я закончу, ты узнаешь первым. Тем не менее, проблема со смертью Воды решена. Это уже что-то, не так ли? Вам должно быть приятно узнать об этом. Вы с Лиссой обеспечили, чтобы все шло гладко.
  - Да, я полагаю, она рассказала вам о расписании.
  - Она так и сделала.
  “Стив, я не хотел, чтобы она проводила призыв. Я знаю, что ты чувствуешь по этому поводу. Я неоднократно возражал против этого, но этот график, эта чертова штуковина в небе. Ты был нам нужен.
  - Все в порядке.
  “Лисса даже не позволила бы мне стоять на страже. Если что—то пойдет не так...”
  “ Поверь мне, Тим. Если бы что-то пошло не так, ты бы ничего не смог сделать.
  - И мы бы остались врагами на всю жизнь.
  “Нет, я бы простил тебя, конечно, на твоем смертном одре. Это если бы Смерть Воды вообще отпустила меня. Прямо сейчас не похоже, что жизнь будет такой уж долгой ”.
  “Не говори так. Где ты?
  “У Морриган или достаточно близко”.
  -Какого хрена ты там делаешь? - спросил я.
  “Убивать мешалок, вот что. Вся эта гребаная улица сходит с ума от них”.
  -Что? -спросиля
  “Нас обманули. Не совсем уверен, как, но это так. Они использовали череп ворона, чтобы... Послушай, я объясню позже.
  - Тебе помочь?
  “Нет, ты продолжай делать то, что делаешь”. Я слышу детский смех, этот звук еще больше злит меня из-за того, что здесь натворили Мешалки. “Ты дома?”
  -Ага.
  - Обними за меня Салли и детей, пожалуйста.
  “ Ладно. Ты уверен, что не...
  “ Уверен, приятель. Увидимся завтра. Я выключаю телефон и выхожу из последнего дома. Когда-то это был дом, где смеялись такие дети, как Тим.
  Воздух уже очищается. но он никогда не бывает достаточно чистым.
  Я оглядываюсь на дом Морриган, его чистые линии, приветственный коврик у входной двери.
  Все, что мне нужно найти, будет там. Все сомнения, которые у меня были по этому поводу, развеяла колония гребаных Мешалок, окружавшая это место.
  
  OceanofPDF.com
  14
  Ябыл здесь только один раз с тех пор, как он умер, и это было для того, чтобы нанести символы скобок на каждую поверхность. Но я также держал здание под постоянным наблюдением, и не менее двух Птичьих Помпонов несли вахту в любое время. По крайней мере, я так думал. Не то чтобы я когда-либо подозревал, что Морриган может представлять угрозу, просто у него могли быть союзники, и что эти союзники могли появиться, сунуть нос в чужие дела. Никто, кроме случайных лоточников, не приходил и не уходил.
  Однако мой фокус был слишком узким, если вся эта Шумиха происходила всего за несколько дверей отсюда.
  За последние шесть месяцев я мог бы продать квартиру десять раз, и получаю все более разочарованные письма от риэлторов, предлагающих именно это. Но я не могу заставить себя. И теперь, когда я думаю об этом, запросы перестали поступать пару месяцев назад.
  Дом в том виде, в каком его оставила Морриган, ничего не сдвинуто с места и не потревожено. На самом деле он не особо увлекался имуществом, возможно, у него уже сложилось мышление фирмы. Воздух спертый, затхлый. Снаружи есть крытый бассейн, но в затхлости закрытого дома чувствуется привкус хлорки. Пыль повсюду, толстый слой вещества, по которому я провожу пальцем. В Подземном мире пыль выполняет мои приказы, здесь она достойна только пылесоса.
  Морриган не хотелось бы это видеть. Он всегда был таким привередливым парнем.
  Если бы не пыль, Морриган могла бы все еще жить здесь. Он повсюду. На одной стене висит картина Эшера “Глаз (отражающий череп)", а в его спальне - полноразмерная репродукция картины Климта “Смерть и жизнь”. Ему нравилась иконография.
  Я прохожу по дому. Вообще ничего не чувствую. Ни присутствия смерти, ни предметов силы, кроме моих ножей.
  В гардеробе есть лишь костюмы, шелковые рубашки, нижнее белье и несколько футболок из тех, что вы покупаете на конференциях и митингах и надеваете, когда работаете во дворе. В шкафу ничего не спрятано, никаких обувных коробок с секретами. Всего пара трофеев, несколько фотографий Морриган с мистером Ди и моими родителями, даже одна, где он со мной, когда я была подростком, с волосами почти до задницы. Морриган выглядит счастливой на этом фото. Что касается меня, то я просто выгляжу прыщавой и немного чересчур металлической.
  Расстроенный, я закрываю глаза и концентрируюсь.
  На границе моего восприятия раздается тихое жужжание. Электрический гул. Что-то работает, генерируя поле, загоняющее в тупик мои чувства.
  Я переключаюсь на блок предохранителей. Отключаю автоматические выключатели один за другим. И тогда я чувствую это.
  За холодильником есть свободное место, и именно там я нахожу коробку. Старую металлическую, от которой исходит специфический аромат. Крышка выглядит так, словно ее нужно просто снять.
  Я прикасаюсь к нему и...
  Что?
  Я моргаю.
  Воздух холодный, по крайней мере, градусов на пять холоднее, чем в Брисбене. Я не покидал Австралию, но нахожусь в восьмистах километрах отсюда. К юго-западу от Брисбена.
  Я прислоняюсь к указателю с надписью “Даббо 20 км”. Я на шоссе Митчелл, в совершенно другом штате. У Морриган есть чувство юмора. Я знаю, что он ненавидел деревню. Папа, который был большим любителем походов и рыбалки, так и не смог убедить Морриган поехать с нами в лес. Сказал, что от воздуха у него появилась крапивница. Оглядываясь назад, я понимаю, что он, вероятно, был просто слишком занят планированием всеобщей смерти в Расколе.
  Ворона, потревоженная моим присутствием, садится на высокий камень неподалеку и смотрит на меня с любопытством и немалой тревогой. Он кричит на меня.
  “ Я знаю, ” говорю я. - Я знаю.
  Ворона опускается в неглубоком поклоне, и в этом есть что-то от обиды. Я не так часто бываю в сельской местности, как следовало бы, но Австралия - большая страна.
  Морриган установила своего рода нажимную защиту — своего рода комбинацию смещения и удара в грудь ботинком двенадцатого размера.
  Слава богу, я не послал Помпу рыться в доме, бедняге было бы трудно пытаться объяснить это в офисе в Даббо, как только он туда доберется, конечно. И если бы его просто не разорвало на части. Я проверяю свой телефон, сигнала нет.
  Ворона внезапно снова оказывается в воздухе. Кружит надо мной, тревожно крича. И я вижу то, что видит она.
  Нехорошо.
  На близлежащих полях по обе стороны от меня движутся какие-то фигуры. Они бесшумны, пригибаются к земле и быстро приближаются ко мне. Черт возьми, еще собаки-мешалки. Но я готов к ним. Мог в руках.
  Первый, эльзасец, бросается мне на горло, но я ловлю его острием своей косы. Его вес прижимает Мога к земле, как раз в тот момент, когда стаффи смыкает челюсти вокруг моей левой икры. Я хлопаю окровавленной рукой по его шее, и стаффи обмякает, но челюсти не разжимает. У меня к ноге, как клещ, прилипла мертвая собака, так как приближается все больше животных.
  Я мог бы уйти отсюда, но с этим, как и с гнездами для Мешалки, нужно разобраться сейчас. Вырвать косу из овчарки оказалось труднее, чем я ожидал, и к тому времени на меня набросились еще две собаки.
  Коса слишком неуклюжа для такой работы. С таким же успехом это могут быть пауки. Я выпускаю ножи и замахиваюсь на безмолвных собак, они отступают, вне пределов моей досягаемости. Я провожу лезвиями по ладоням и выдавливаю немного свежей крови.
  Я останавливаю их всех быстрыми похлопываниями. Один пытается убежать от меня, но я перемещаюсь прямо перед ним. Хватаю тварь за ноги своими кровоточащими руками. Последняя - бордер-колли, как моя Молли Миллз.
  Больно видеть, как так обращаются с собаками, и к тому времени, как я возвращаюсь к Морриган, я уже рыдаю. Морриган, придурок, убивший мою Молли.
  На этот раз я готова. Я концентрируюсь, осторожно опускаю руки и касаюсь коробки.
  Когда происходит толчок, я отталкиваюсь. Две смены противостоят друг другу, и я сильнее.
  Раздается звук, похожий на звук рвущейся бумаги, который на самом деле может быть реальностью, рвущейся по краям. Что-то вроде того, что, как опасались некоторые, может вызвать Большой адронный коллайдер, только хуже. Это повергает меня в панику, но к тому времени уже слишком поздно. В ушах звенит, и я оказываюсь на заднице. В воздухе пахнет гарью. Но щит разрушен. Коробка снова стала просто коробкой.
  Я поднимаю крышку.
  Чудесный запах гари усиливается, но этого следовало ожидать. Защита давила изо всех сил. Это просто трение двух сил, действующих друг против друга.
  Внутри коробки лежит книга.
  Все любопытнее и чертовски любопытнее. В нем нет ничего особенного, твой стандартный ноутбук Moleskine. У нее темная обложка, в ней пара сотен страниц толщиной. Я наклоняюсь, чтобы взять книгу. Потолок скрипит. Держа книгу в одной руке, я поднимаю взгляд.
  Затем крыша рушится на меня. Огонь и дым - сокрушительная клетка.
  Я перемещаюсь, вскидывая руки в воздух. Оказываюсь во дворе перед домом. Дом в огне. Я в огне. Я вскрикиваю, начинаю кататься по земле. То, что осталось от моих волос, охвачено пламенем.
  У меня внутри все по-старому.
  Я размышляю о пожаре; если мне повезет, огонь охватит соседние дома и уничтожит запах Мешалок. Но, как бы то ни было, места Морриган больше нет.
  Люди уже выходят из дома на углу. Здесь меня нельзя видеть. Мне нужно уехать. ХД предлагает убить всех свидетелей, просто для уверенности. Лезвия позвякивают у меня под курткой. Мне нужно убираться.
  Я снова переключаюсь. На этот раз в офис.
  Забираю книгу Морриган с собой.
  
  OceanofPDF.com
  15
  So ты уже прочитал это? - Спрашивает Тим, и это первая разумная вещь, которую он сказал после того, как погладил мой лысый череп. Если вы когда-нибудь разозлите своего кузена, внезапное облысение - верный способ добиться мгновенного прощения и насмешек. Конец света приближается, а он все еще способен отыграться на мне. Лисса доставила мне еще больше хлопот, как только убедилась, что со мной все в порядке.
  “Нет, ну, там нечего читать”.
  Мы говорили о мешалках, но всех беспокоит эта книга. Я даже позвал Сербо.
  Книга лежит на столе; обычно трон - самая привлекающая внимание вещь в офисе, за ним следует “Триумф смерти”. Но не сейчас, этот маленький блокнотик притягивает взгляд, притягивает его и удерживает. Лисса, Тим, Сербо и я толпимся вокруг "Молескина", как будто мы смотрим на бомбу, а не на книгу.
  И, возможно, так оно и есть.
  Я чувствую, что мы должны быть одеты в что-то вроде бронежилета, наблюдая за этим происходящим глазами робота с дистанционным управлением.
  Но он еще не взорвался.
  “Что нам с этим делать?” Я спрашиваю их.
  Сербо протягивает руку, чтобы коснуться обложки, но в последнюю минуту отдергивает пальцы. “ Уничтожь это. Я не думаю, что у нас есть какой-либо другой выбор”.
  Я смотрю на Тима. - А как насчет тебя?
  “Да, мы сожжем это”.
  “Но что, если это каким-то образом полезно для нас?” Я беру блокнот. “Возможно, это был план Морриган по спасению мира. Он имел дело с Мешалками: он знал, что будет дальше. Я уверен, что у него был бы план. И в этом определенно есть некая энергетика, ты не можешь этого отрицать ”.
  Сербо морщится. “ Да, есть. Вот почему меня беспокоит, что Морриган, скорее всего, создала оружие, способное уничтожить нас, чем что-то, способное спасти.
  “Да, он был мстительным ублюдком”, - говорит Лисса.
  Держа книгу сейчас в руках, я знаю, что они правы. В этом есть что-то вроде нетерпения водителя автобуса в Брисбене, ожидающего на пешеходном переходе. Он горит желанием сметать все на своем пути, переключить передачу на задний ход и завершить начатое.
  “ В книге есть почти эротический заряд или что-то в этом роде ... своего рода возбуждающее. Я бросаю "Молескин" на стол.
  - Ты слишком многим делишься, приятель, - говорит Тим.
  - У меня дома есть кое-какие эротические штучки, если тебе нужна замена, - говорит Лисса.
  Я подмигиваю ей. - Может быть, позже.
  Сербо демонстративно смотрит куда угодно, только не на Лиссу и не на меня. Он прочищает горло, склоняется над книгой. “Могу я потрогать это?”
  Лисса хихикает, и я смотрю на нее. Кто сейчас ведет себя по-детски?
  “Почему бы и нет”, - говорю я. “Это не произвело ничего, кроме как показалось зловещим, и вы могли бы сказать то же самое о моем троне”.
  Сербо бросает взгляд на мой трон. Что-то в его взгляде говорит о том, что ему больше всего на свете хотелось бы прикоснуться к нему. Я обнаруживаю, что мои руки тянутся к ножам на поясе, глупая и несколько смущающая автоматическая реакция. ХД хочет, чтобы это продолжалось дальше. Я просто поправляю куртку.
  “Ах, вот почему они запрещают книги!” Говорит Тим.
  “Книги могут быть опасными, но, с другой стороны, есть опасные и опаснее”. Сербо тычет в нее пальцем, когда ничего не происходит, он поднимает ее и открывает. Не происходит ни взрыва, ни внезапного выдоха воздуха, ни порыва ветра из ниоткуда. Книга окончательно остается книгой.
  “ Страницы, они все покрыты этими чернилами? Сербо поворачивается, внимательно смотрит на меня, прищурившись, затем тычет в меня пальцем. “Ты ведь не чувствуешь себя одержимым или что-то в этом роде, не так ли?”
  “Что, кроме гребаной Голодной Смерти внутри меня? Приятель, я думаю, было бы довольно туго, если бы кто-то другой решил поселиться здесь.
  “Просто спрашиваю”. Он смотрит на Лиссу.
  “Нет. Это определенно он”. Она улыбается. “Все еще королевская заноза в заднице”.
  “Волос определенно меньше, чем я привык”, - говорит Тим.
  Еще раз поправляю пиджак. Я выдавливаю “Ха”.
  Сербо внимательно вглядывается в книгу. “ Что бы это ни было, это важно. Он достает из кармана фонарик. Мы с Тимом обмениваемся взглядами. “Что?” Спрашивает Сербо. “Ты хочешь сказать, что не держишь при себе фонарик постоянно? Что, если ты куда-нибудь переместишься и там будет темно?" Что, если вы будете гоняться за мешалкой по канализации? Что, если вы уроните ключи от машины на тускло освещенной автостоянке? Любители. ” Он держит фонарик во рту, затем достает из другого кармана маленькую ювелирную лупу и подносит ее к левому глазу.
  “Ты используешь это, чтобы находить свои действительно крошечные ключи, не так ли?” Спрашивает Тим.
  Сербо не отвечает, просто наклоняется поближе, прищурившись поверх лупы, светит фонариком. “Здесь есть пометки, различия в консистенции и оттенке чернил. Ты видел?”
  “Нет”.
  “Это о чем-то говорит нам. Все книги говорят. Морриган спрятала это и охраняла, что, если это то, что нам нужно? Что” если это ключ к нашей борьбе с Мешалками? Сербо еще пристальнее вглядывается в книгу, его нос почти касается бумаги. Он принюхивается, и я почти ожидаю, что он оближет эту чертову штуку.
  Но он этого не делает. Вместо этого он откидывает голову назад и почти роняет блокнот на стол. “Мы должны уничтожить его. Сейчас же”.
  -Что? -спросиля
  “ Пометки, посмотри на них. ” Он протягивает мне книгу и лупу. Страница становится четкой.
  Это как попасть в бурю крыльев. Их так много. Но это не вороны. Это воробьи, похожие на тех, которых Морриган вытатуировала у себя на спине и руках, похожие на тех, которые раньше оживали как намеки. И они двигаются.
  На краткий миг я тоже чувствую Морриган. Она повсюду в этой книге.
  Это не оружие, и уж точно ничего такого, что мы могли бы использовать. Но скрытая в нем угроза с силой сжимает мое сердце. Это все равно что снова увидеть Морриган, как будто он стоит прямо передо мной. Гнев и ужас борются внутри меня. Я не могу подавить дрожь.
  Я роняю книгу, но Лисса ловит ее прежде, чем она падает на землю. Она протягивает свободную руку и щелкает в мою сторону, и я передаю ей лупу.
  “Просто скажи мне, что в нем”, - говорит Тим.
  “Воробьи, много-много воробьев”, - говорит Лисса. “И они в движении”.
  “Да, нам лучше уничтожить это”, - говорю я. “Это неправильно, книга неправильная”.
  Сербо кивает. Он шарит по карманам, затем останавливается. - У кого-нибудь есть спички?
  Тим фыркает. Раздается щелчок его зажигалки Zippo.
  Лисса отступает от пламени. “Разумно ли это? Я могу понять инстинктивную реакцию - избавиться от него. Но что, если Морриган хочет, чтобы ты это сделал? Книга была спрятана. Кто еще, кроме тебя, нашел бы ее? Кто еще мог сломать замок, который скрывал его?
  “ Морриган никогда не ожидала, что умрет, ” говорю я. “ Эта штука была только для его глаз. Я отказываюсь верить, что он планировал что-то помимо собственной смерти”.
  Тим кивает. “Парень не мог представить свою смерть, только смерть других людей”. Он протягивает руку с зажигалкой. “Но на всякий случай…Нам не нужны новые осложнения. Не сейчас.
  Сербо хватает Молескин и встает рядом с Тимом.
  Все смотрят на меня.
  В конечном счете, это мое решение. И Тим прав, нам нужны осложнения, подобные дыре в голове. “Сделай это”, - говорю я.
  Язычок пламени пробегает по книге, и она сразу загорается. Дым пахнет одеколоном Морриган, какой-то дорогой итальянской штукой, которую он привозил. Это почти так же, как если бы он вошел в комнату.
  И книга кричит.
  Из дыма вылетает темный силуэт. Воробей, оторвавшийся от страниц. За ним следует другой.
  - Достань их, - говорит Сербо, бросая пылающий блокнот на стол и сбивая пламя ладонью.
  Мы с Тимом сталкиваемся, гоняясь за птицей, и получаем сильный удар по голове. Я стряхиваю звезды со своего видения, когда Лисса аккуратно вырезает одного из воробьев в воздухе своим ножом. Он падает на пол лужицей чернил. Она целится в другого, когда дверь открывается.
  “ Закрой это! ” кричу я Лундуоллу, но слишком поздно. Подозрение проникает через дверь, Лундуолл отползает в сторону и вжимается в дверной проем, подбрасывая в воздух ту бумагу, которую держал в руках. Он берет себя в руки и, развернувшись, бежит за птицей. Он ни за что этого не поймает.
  Воробей проносится через офис, держась высоко, быстро взмахивая крыльями. Он летит прямо к открытому окну. Он пролетает в мгновение ока над Джордж-стрит. Но у меня там есть свои воробьи. И они не очень хорошо относятся к этому незваному гостю. К тому времени, как я добираюсь до окна, они разносят его в клочья. Я чувствую вкус чернил во рту, они горькие и противные.
  Я закрываю окно, оглядываюсь на Лиссу и команду и потираю руки. “ Видишь? Обо всем позаботились. Я поворачиваюсь к Лундуоллу. - Как думаешь, приятель, ты справишься с чашечкой кофе?
  Он натянуто кивает и шаркающей походкой направляется на кухню.
  “Это не вина Лундуолла”, - говорит Лисса.
  “ Я знаю. Мне просто нужен кофе. Все, что я чувствую, - это этот чертов привкус.
  Мы возвращаемся в мой кабинет и рассматриваем книгу, которая сейчас находится в употреблении. Если пламя выпустило воробьев на свободу, я начинаю думать, что пожар в доме Морриган вовсе не был какой-то защитной системой. Книге суждено было сгореть, и все, что должно было случиться, должно было случиться там, возможно, вместе со мной, погребенным под обломками тлеющего здания.
  “Должно быть, пламя активировало это”, - говорит Сербо, поднимая взгляд на Лиссу. “Прости, ты была абсолютно права. Нам следовало прислушаться к тебе.
  Руки Лиссы скрещены на груди, но она наклоняется к Сербо наиболее агрессивно. “И как это должно заставить меня чувствовать себя лучше?” Она сердито смотрит на "Зиппо" Тима, потом на Тима, который все еще потирает голову, у него уже образовалась темная шишка прямо под линией роста волос. “Еще один яркий пример того, почему курение вредно для вас”.
  Тим морщится.
  Я встаю между ними. “ Послушайте, это не имеет значения. Угроза была устранена.
  “Вопрос в том, что нам делать с книгой?” Говорит Тим.
  “Это нужно спрятать в надежном месте”, - говорит Сербо. - Куда-нибудь в сторонку, пока у нас не будет времени разобраться с этим должным образом.
  - Думаю, я точно знаю, где, - говорю я.
  Сербо улыбается. “Хорошо, теперь держи это при себе. Чем больше людей узнает, тем большей опасности мы все подвергаемся”.
  - Ты думаешь, кто-нибудь придет за этой книгой?
  “Некоторые вещи более вероятны”, - говорит Сербо. “Огонь в небе. Сигнал и угроза. Что бы ни должно было произойти, это усиливается ”.
  “Да, как гнезда для мешалки, которые я нашел возле дома Морриган. Мои вороны ищут больше, теперь я знаю, что искать, и теперь Мешалки, кажется, не заботятся о том, чтобы прятаться. В последний раз, когда мы обнаружили нечто подобное, оно использовалось для создания штормов и сокрытия движений мешалки. Теперь я предполагаю, что его используют для создания чего-то другого ”.
  “Я думаю, ты прав”, - говорит Сербо. “Возможно, это какая-то система наведения. Энергия Мешалок притягивает эту штуку в небе ближе, направляет ее. Этот феномен гнезда произошел только в Брисбене, и это, кажется, подтверждает мою идею.” Он смотрит на меня. “Все направлено на тебя, Стивен. Я думаю, они считают, что если уберут тебя с дороги как можно быстрее, то некому будет остановить их бога”.
  “Тогда, возможно, нам следует сосредоточиться на уничтожении гнезд”, - говорит Тим.
  “Приведите сюда Анкус”, - говорю я. “Через три часа. Возможно, я уже видел их всех сегодня, но нам нужно мини-соревнование. Нам понадобится вся помощь, которую мы сможем получить”.
  У меня в голове возникают картинки, вороны предупреждают меня о домах-мешалках, одна за другой. HD хихикает и злится одновременно. Мои попытки разобраться с ними, выследить их одного за другим потерпели неудачу. Я совершенно неправильно понял их стратегию.
  Тим уже разговаривает по телефону. Я смотрю на Сербо и Лиссу, когда беру книгу. Он все еще теплый, но ничего не вылетает наружу.
  “ Я прослежу, чтобы это было безопасно, а потом нам нужно обсудить гнезда. Этих ублюдков по меньшей мере двадцать. Как, черт возьми, я мог их упустить?”
  “Сейчас это не имеет значения”, - говорит Лисса, хотя кажется шокированной. “Я соберу несколько команд, и мы сможем быть готовы к выступлению завтра. Это прекрасно режет, но нам нужно сделать это правильно. Ты достанешь это в безопасном месте ”.
  Я думаю о соглашении, которое я заключил со Смертью воды. Это хорошая сделка, но только если это сработает. Если этого не произойдет, нам всем все равно крышка, а если и так does...in в мои самые смелые моменты мне хотелось бы верить, что меня это не беспокоит.
  Я целую ее, не заботясь о том, что Сербо в комнате. Я не знаю, сколько поцелуев у меня осталось. Я не могу упустить возможность для одного сейчас. - Я вернусь, - говорю я.
  - Лучше бы так и было, или я призову тебя снова.
  - Приятно это знать.
  Лисса качает головой. “Поверь мне, это не так”.
  Я сдвигаюсь.
  Мистер Д. стоит на краю своей ветки Единственного Дерева, крепко сжимая в руке книгу. Вдалеке возвышаются горы Ада, а прямо к востоку от них бурлят темные воды Тефии. Небо светится ярко-красным. И снова в аду становится светлее от моего присутствия, такая реакция действительно может вскружить тебе голову. Но у меня и так столько всего наворочено, что я этого почти не замечаю.
  Вэл высвобождается из моей руки. Я решила, что больше не собираюсь блокировать его. Я скучала по нему. Он кивает мне и смеется. “Привет, Коджак”.
  С другой стороны...
  - Тебя долго не было. - говорит мистер Ди, не поворачиваясь ко мне.
  “Ну, кто-то предложил мне пойти и поговорить со Смертью Воды, но оказалось, что он имел в виду нечто большее, чем просто разговор”.
  Мистер Д. поворачивается ко мне, на его лице отражаются различные аспекты смерти, боли, восторга. Иногда мне хочется, чтобы он хоть раз взглянул на меня. Но опять же, я не совсем уверен, как выглядело бы нормальное выражение лица у мистера Д. “Боже мой, ты лысый! Проблемы?”
  Я смущенно потираю голову. “ Этот парень неделю держал меня в заложниках. Думаю, я бы все еще была там, внизу, если бы Лисса не провела призыв.
  Мистер Ди присвистывает, направляясь к своему стулу и столу. “ Она это сделала? Эта девушка любит тебя. Ты уже сделал ей предложение?
  Что за? - Ты разговаривал с Тимом?
  “Пару недель назад. Только через твиты, хотя у нас есть симпатичный тег #willheorwonthe - шансы на то, что не будем ”. Это задевает меня сильнее, чем я готов признать. Мистер Д. осторожно кладет книгу на стол: это Ле Гуин, Обездоленные. Я не могу винить его за литературный вкус. Уол срывается с места, берет книгу и пролистывает ее. “Ну, ты мне не ответил, ты просил ее выйти за тебя замуж?”
  - Пока нет.
  “ Хватит тратить время впустую. - мистер Ди вырывает роман из рук Уола и кладет его обратно. “Лисса - хранительница, и подумать только, ты чуть не потерял ее из-за того нелепого романа с Сюзанной Уитмен”.
  “У меня не было романа с Сюзанной. Она была не более чем наставницей”.
  “ Тот, которым ты так гордился, что решил сохранить это в секрете. Он оборачивается, чтобы заглянуть за край Единственного Дерева, и беспечно машет рукой. “Но это древняя история, есть гораздо более насущные вопросы, чем кто с кем переспал или кто предал какого наставника. Действительно, гораздо более насущные вопросы”.
  Прав он или нет? Уол нависает рядом с ним, оба прикованы к чему-то происходящему внизу.
  - На что ты смотришь? - спросил я.
  - Я не уверен, но думаю, что это вполне может быть одним из самых неотложных вопросов.
  Мистер Ди уступает мне место на краю ветки. Стена парит на открытом пространстве над пустотой. Это головокружительное падение в Подземный мир Брисбена. Я сразу вижу “неотложное дело” мистера Д.
  Мертвецы отходят от Единственного Дерева. Не все из них, некоторые продолжают подниматься в гору, но, по крайней мере, тысячи следуют по изгибу горы прочь от города.
  - Как долго это продолжается? - спросил я.
  “ Какое-то время, я думаю. Сначала медленно, совсем немного. Я заметил это только вчера, когда в последний раз ходил на рынок на берегу реки. Поблизости почти ни души. Как ты думаешь, куда они направляются? - спрашивает мистер Д.
  “ У меня есть идея. Харон строит Ковчег.
  “ Он строит Ковчег? Неужели у этого парня нет решения, не связанного с этой чертовой лодкой? Это свидетельствует о решительном недостатке воображения”.
  “ Конечно, это не может быть такой уж большой проблемой. Я имею в виду, если бы я был душой, я не знаю, действительно ли мне хотелось бы рисковать прямо сейчас в Глубочайшей Тьме, ведь бог-Мешалка с каждым днем пожирает все больше душ ”.
  “О, это действительно может создать проблему. Как ты думаешь, что поддерживает Единое Дерево?”
  Я пожимаю плечами.
  Души умерших. Их влечет к Единому Дереву, а через него - в Глубочайшую Тьму. Они питают его и поят. Они - это все, что требуется Единому Дереву, без этого это дерево умрет”.
  “ Хотя Дерево не стояло здесь вечно. Все проходит, в конечном итоге все ведет к новому пути, к смене парадигмы ”.
  Мистер Д. качает головой. “Стивен, ты слишком часто употребляешь эту фразу”.
  “Это твоя фраза!”
  “ Да, но я использую его должным образом. Конечно, было время до появления ”Одного дерева", точно так же, как было время до появления туалетной бумаги — и позвольте мне сказать вам, какое время я предпочитаю ".
  Я кладу сожженную тетрадь рядом с Обездоленными на его стол. мистер Д. с любопытством смотрит на нее.
  - Что это? - спросил я.
  - Кое-что, что я нашел в доме Морриган.
  Мистер Ди фыркает. “Дай угадаю, ты сжег его и каким-то образом активировал”.
  “ Да, он был сожжен, но с тем, что он активировал, разобрались. Мне нужно, чтобы ты сохранил то, что от него осталось.
  “Вопрос в том, буду ли я в безопасности от этого?”
  Мистер Д. сумел пережить даже смерть. Он остался рядом, когда все остальные фирмы исчезли, поглощенные и отложенные Единым Деревом. Я не могу представить, чтобы ему что-то угрожало.
  “ С тобой все будет в порядке, ” говорю я. Звучит не так уверенно, как я хотел.
  Так много людей в моей жизни умерло за последний год. Лучшие люди, более сильные, более неравнодушные люди. Люди, которых я любила. Я ничего не могу обещать мистеру Д.
  
  OceanofPDF.com
  16
  WКогда я возвращаюсь в свой кабинет, Фабер Сербо сидит там один. Он подпрыгивает, пораженный моим внезапным появлением. На этот раз без ножа. Даже он не настолько глуп.
  - Дело сделано, - говорю я.
  Улыбка Сербо настолько бледна, насколько это вообще возможно.
  “ У тебя что-то на уме? Спрашиваю я.
  “ Да. Видишь ли, у меня есть идея.
  - Это определенно не выглядит хорошей идеей.
  “Возможно, это плохая идея, возможно, ужасная, но она может сработать”. Он глубоко вздыхает. “Пока ты был далеко, запертый под водой, это пришло ко мне. Что-то, что ты сказал о том, что крови будет достаточно. Что ж, я думаю, ты прав. Чтобы остановить этого бога, возможно, все, что тебе нужно, - это много крови. Я подсчитал. Если бы ты использовал кровь всех мастей, ее могло бы быть достаточно ...”
  “ Нет. Это... нет.
  Сейчас улыбается только ХД.
  - Я знаю, ты не хочешь этого делать, но этот план, возможно, наш лучший шанс.
  Я качаю головой. “ Убить всех Помповиков и использовать их кровь, чтобы остановить бога-Мешалку? Нет, я не собираюсь этого делать”.
  “ Они все равно умрут, если мы это не остановим. Они и все остальное. Это смешно, я знаю, что я здесь отстаиваю свою собственную смерть, но я бы предпочел это, чем нести ответственность за конец всей жизни, не то чтобы мне пришлось долго размышлять обо всем этом, будучи мертвым. А ты бы не стал?”
  “ Нет, и ты не несешь ответственности, Фабер. Я несу ответственность. Я понимаю, что кричу. Я понижаю голос. “Должен быть другой вариант”.
  “Единственный другой вариант - позволить богу-Мешалке установить время и место для противостояния, сражаться с ним полностью на его собственных условиях — условиях, о которых, несмотря на все мои усилия, я мог бы добавить, что у нас нет ни малейшего представления — и потерпеть поражение. Тот же результат, не так ли, мистер де Селби?
  - Ты называешь меня так только тогда, когда злишься на меня.
  - Я этого не делаю.
  “Я не убиваю своих сотрудников. Я отказываюсь это делать, это то, что отличает меня от других RMS, это то, почему Сюзанна выбрала меня на эту роль, и это то, кто я есть.”Я свирепо смотрю на Cerbo. “Фабер, найди мне способ победить эту тварь, способ, который не предполагает убийства всех, кто мне дорог, и мы поговорим”.
  Я не могу сказать, радует его или разочаровывает мой ответ. - Что, если это единственный выход?
  “Этого не может быть, я отказываюсь в это верить”. Я помню свой сон, океан крови. Было ли это тем, что мое подсознание бросало в меня? “И как это вообще будет работать?”
  “ Ты бы назвал это собой. Точно так же, как ты можешь называть своих Птиц или свою косу.
  “Призвать ко мне гребаную кровь?” Я могу это сделать?
  “Стивен, подумай о силе этой крови. Может быть, для этого и нужна коса. Финал в битве с Мешалками. Ты высасываешь кровь из всех Помпов в мире, и ни один Мешальщик не сможет с этим смириться”.
  “Нет, этого не произойдет”, - говорю я. “Не таким образом. Новый мир не может быть построен на таком кровопролитии”.
  “ Это не убийство. Это не безумие. Это самопожертвование. В этом и заключается Помпезность, не так ли? Только в большем масштабе. Подумайте об этом. Когда все Подстрекатели и их бог будут повержены, вам не понадобятся Помпезности. Не так, как они нужны вам сейчас. Рабочая нагрузка будет меньше ”.
  “Нет”.
  Сербо вздыхает. “Я понимаю. Могу даже сказать, что мне немного полегчало. Но помни, пока у тебя есть коса, это возможно ”.
  - Ты бы сделал это? - спросил я.
  Я вижу ответ в его глазах. “Ты сделаешь все, что потребуется. Конечно, я бы это сделал”.
  “Мир сгорит прежде, чем я убью всех вас, чтобы спасти его. Вся гребаная вселенная”.
  “А теперь посмотрите, кто тут крайний. Я вернусь на встречу”, - говорит Сербо. “Мне нужно смириться с некоторыми вещами”.
  “ Похоже, что все идет к концу, не так ли? Говорю я.
  “Да”, - говорит Сербо. “Так или иначе, с той или иной жертвой, да”.
  Мне нужно поговорить с кем-нибудь в правительстве. Мне нужно знать, какие у них есть стратегии и как мы могли бы их использовать, если дело дойдет до худшего. Дело в том, что я звоню своим обычным контактам, и никто не отвечает. Я пытаюсь дозвониться Тиму, но он занят препирательствами с Анкусом. Хуже кошек, как он выражается.
  Поэтому я звоню Алексу.
  “ Где ты был? - спрашивает он.
  “ Я расскажу тебе об этом как-нибудь за выпивкой, ” говорю я. “ Но нам нужно поговорить. Лицом к лицу, если возможно.
  “ Так получилось, что прямо сейчас я пью кофе. Спрингвуд, у меня выходной. Любимый кофе в Centro.
  Я перемещаюсь туда и оглядываюсь; я нахожусь в нужном кафе в Спрингвуде, стою прямо рядом со своей целью. Мой внешний вид пугает парня, толкающего тележку для покупок. Я подмигиваю ему, он хмурится и идет дальше, потому что никто не появляется из ниоткуда — даже в южных пригородах.
  - Ну, ты же перебрался в глушь, не так ли?
  Алекс отрывает взгляд от своего чая латте, проводя рукой по карточке. “Господи, Стив, ты меня удивил. И что это за прическа?”
  “ Полагаю, все должно быть в первый раз. И я не хочу об этом говорить. У меня отвисает челюсть. “На тебе нижнее белье?”
  - Холодно.
  “ Да ладно тебе. Нижнее белье ... Ты выглядишь как вертихвостка.
  Я отодвигаю стул рядом с ним.
  “ Что у тебя там? - Спрашиваю я, пытаясь разглядеть карту, которую он не особенно хорошо скрывает. Алекс и ловкость рук на самом деле не сочетаются.
  “ Сезонный абонемент на игры ”Львов". Он качает головой. “ Я забыл, я получил его, когда папе было…Это глупо. Я целый год не был ни на одной игре”.
  - Я пойду с тобой, - предлагаю я.
  Алекс косится на меня. - Не знал, что ты подписался на AFL.
  “Не, я парень Бронко, - говорю я, - но я могу терпеть австралийские правила”.
  “ Терпеть? Он засовывает карточку обратно в бумажник.
  Я ухмыляюсь ему. “ Просто говорю, вот и все. Оглашаю предложение.
  Алекс кивает. “ Ценю. Было бы весело.
  “ Да. Когда со всем этим будет покончено, было бы неплохо, ну, подумать о чем-нибудь другом, кроме чертовых мешалок.
  - Ты думаешь, это так близко?
  “ Завтра, может быть, сегодня. Брисбен, насколько мы можем судить.
  “ Так вот в чем дело? Он переводит взгляд с меня на комету.
  Я киваю. - Мне нужно знать, чего мы можем ожидать от вас, если все пойдет так плохо, как я подозреваю.
  “ Тебе нужно поговорить с Дугом Андерсоном. Алекс вздыхает. “ Стив, ты знаешь все это дерьмо. Он был вашим связующим звеном с тех пор, как Тим ушел из департамента.
  “Ты можешь поговорить с ним от моего имени? Назначь встречу. Он не отвечает на мои звонки, и я отвлекаю Тима от других дел ”.
  Алекс качает головой. - Вряд ли в данный момент у него все хорошо.
  -Почему? -спросиля.
  “ Не думаю, что ему нравится мое общение с вами. Это несколько подрывает его авторитет.
  “ Господи, после всего, через что мы прошли! Ты моя неофициальная связь, но сейчас мне нужна официальная.
  “Да. Впрочем, офисная политика, ты же знаешь, как это бывает”.
  Все это началось из-за офисной политики. “Конечно, я понимаю. Но мне все еще нужно знать, где мы находимся; ситуация приближается к критической точке. И ты коп, ты даже не работаешь в его офисе.
  Алекс потягивает латте. “Мы, паршивые овцы, действительно любим оставить все это в прошлом. С другой стороны, я никогда не видел, чтобы кто-то так усердно работал. Он возмущен тем, от чего я отказался.
  - Так когда ты решила, что не хочешь быть Помпой?
  “Очень рано. Мне это никогда не казалось правильным, для меня. Папа какое-то время настаивал на этом, но я знаю, что он гордился моим выбором ”.
  Я киваю. - Спас мне жизнь.
  Алекс ухмыляется. “Неоднократно”. Он отхлебывает кофе. “А как насчет тебя? Почему ты решила стать Помпой?”
  - Я не мог придумать ничего другого.
  Алекс смеется. - Ну, ты и сам неплохо справился.
  “Да, я звезда”.
  “Чертов стакан-полупустой ”де Селби", да", - пренебрежительно говорит он, доставая свой мобильный.
  Я заказываю себе кофе навынос, оставляя Алекса разбираться с Дугом в одиночку — он терпеть не может публику. К тому времени, как кофе готов, Алекс вешает трубку, между его глазами появляется тонкая морщинка напряжения, которой, я думаю, у него раньше не было.
  - Голос Дуга звучал недовольно, - говорит он, позволяя телефону полететь через стол.
  - Прямо сейчас у него есть причины этого не делать.
  “ Он сказал встретиться с ним в обычном месте через двадцать минут. Я объяснил ему срочность дела. Какое у вас обычное место?
  - Это секрет.
  - Будь осторожен.
  - Это все, чем я когда-либо был. - Я слегка отдаю ему честь и ухожу оттуда.
  Когда я возвращаюсь, Тим все еще занят, поэтому я хватаю Лиссу.
  - Думаю, мне понадобятся твои навыки ведения переговоров, - говорю я.
  “Кого ты разозлил?”
  “ Пока никого. Примерно через пятнадцать минут у меня встреча с Дугом.
  “ О, Дуги. Какой милый парень. Как ты можешь злить Дуга? В обычном месте?
  “Откуда ты об этом знаешь?” Я думала, что место моей встречи с Дугом было засекречено. Конечно, мы встречались там с полдюжины раз, обычно пили пиво после, когда разговор становился менее формальным. Но, насколько я знаю, нас там никто никогда не видел.
  “У меня есть свои способы”, - говорит Лисса.
  Я поднимаю бровь.
  “Ну, ты следуешь за мной со своими Птицами. Иногда я просто следую за тобой”.
  - Он опаздывает, - говорю я без всякой необходимости уже в пятый раз.
  “Это слишком кровавый плащ и кинжал для меня”, - говорит Лисса, повышая голос над песней китов. Я любуюсь ее профилем, и она ловит мой взгляд. Ее губы изгибаются, малейшее движение, но я вижу это, и она знает, что я вижу. Ее зеленые глаза расширяются — в них насмешка и любовь, и что-то более глубокое и темное. Общая боль, история более запутанная, чем заслуживают наши шесть месяцев вместе. На мгновение все, что я хочу сделать, это поцеловать ее.
  Я рад, что она со мной. После моей маленькой подводной экспедиции мне действительно не нравится находиться так далеко от нее.
  Я держу ее за руку, что делает наше свидание не столько плащом и кинжалом, сколько псевдо-свиданием в странном месте, с примесью опасности; это все, на что у нас есть время в эти дни.
  Мы стоим в длинном темном коридоре, который выходит за пределы музея Квинсленда и немного напоминает аэродинамическую трубу, а над нами парят три модели горбатых китов в натуральную величину. Чуть дальше к потолку подвешен сверхлегкий самолет, но весь шум издают горбатые самолеты, ну, а динамики вмонтированы в стены под ними.
  Лисса стонет. - Если я услышу еще хоть один треклятый щелчок.
  Песня кита завораживающая и мощная, но, я думаю, полчаса ее прослушивания - это многовато. И многое из этого звучит так, словно кто-то выпускает воздух из воздушного шарика. HD бушует. Он не выносит пения, и это держит меня на взводе. Это и воспоминания, которые оно вызывает. Только сегодня утром я был пленником Смерти Воды
  Я скриплю зубами, сжимаю руку Лиссы немного крепче и опускаю ее вниз. Это поднимется снова, так происходит всегда, у меня внутри не так много места, чтобы затолкать это внутрь: что-то, что тревожит меня каждый раз, когда я просыпаюсь утром и вижу HD, смотрящего на меня из зеркала. Это безумие и ужас, источник всей моей силы.
  Каменные лезвия тоже бормочут, в согласии с HD.
  Лисса хмурится. “Это снова тебя беспокоит?”
  - Меня это всегда беспокоит, - говорю я.
  Шаги эхом отдаются по коридору. Мы с Лиссой смотрим друг на друга. “ Только я, - говорит Дуг. - Извини, я опоздал.
  “Мы не могли встретиться в кафе?” Говорит Лисса.
  Дуг качает головой и указывает на ближайшую скамейку. Мы с Лиссой садимся, Дуг расхаживает перед нами. “Нет, я знаю, что система видеонаблюдения здесь не работает. Никто не увидит, как мы встречаемся, и никто не сможет подкрасться к нам незаметно. ” Его голос низкий, я узнаю слегка паническое выражение на его лице.
  Даг полон сочувствия, но вряд ли обладает влиянием. Не после событий последних нескольких месяцев. Mortmax становится все более угрожающим в глазах правительства. Не только штатные или федеральные. Каждое правительственное учреждение в мире, имеющее какое-либо отношение к нам, очень пристально следит за мной и деятельностью моей Помпы. Мы нужны им, но они не уверены, насколько они могут доверять нам или что произойдет, если мы потерпим неудачу.
  Напуганные правительства - это нехорошо. Они никогда не функционируют хорошо. Даже если у них есть причина для страха. Но он - все, что у меня есть.
  Ветер гонит бумагу по длинному коридору. Дуг подпрыгивает.
  “ Что случилось? - Спрашиваю я. - Это на тебя совсем не похоже.
  “ Звонок Алекса напомнил мне кое-что, что тебе нужно знать, - говорит Дуг, затем замахивается на меня ножом. Острие ножа вонзается мне в грудь.
  Не могу сказать, что я этого ожидал.
  Но HD всегда наготове. Я хватаю Дага за запястье, оттягиваю его руку назад, а вместе с ней и лезвие. Оно с влажным звуком выскальзывает из моего легкого. HD поднимается внутри меня. Оно снова хочет убивать. Не сейчас. Даг сопротивляется, но я не отпускаю его.
  “ Прекрати это! Я не чувствую пульса. Я смотрю в глаза Дага, дома никого нет. По крайней мере, никого, известного как Дуг.
  Теперь там есть мешалка. Даг мертв уже некоторое время: мешалка работает с его телом слишком плавно, чтобы это продолжалось всего день или около того. Мрачные глаза пристально смотрят на меня, даже когда губы растягиваются в улыбке.
  “ Это приближается. И твоему миру придет конец, начиная с нее. Мешалка вскидывает свободную руку и тычет пальцем в Лиссу.
  “Чушь собачья, какая чушь собачья”, - говорит Лисса, уже проводя ножом по ладони.
  Лисса бьет Дага по голове своей окровавленной ладонью, морщась, когда душа Мешалки проскальзывает сквозь нее обратно в Глубочайшую Тьму, где ей самое место.
  Даг мертвым грузом лежит у меня на руках. Я позволила ему упасть, бедняге.
  Я проверяю его руку, и вот она, ниже большого пальца. Татуировка маски выполнена в мельчайших деталях. Я осторожно опускаю его руку на грудь, чувствуя, что что-то не так. Лицо Дага спокойно, но на нем остались следы крови Лиссы. Можно подумать, что это была мирная смерть. Я заглядываю ему под рубашку. В его груди дыра размером с мой кулак.
  В этом нет ничего мирного.
  Лисса уже разговаривает по телефону, заказывая доставку трупа. Скоро прибудет скорая помощь. Тело заберут и сожгут. Когда-то похорон было бы достаточно, но теперь мы не хотим рисковать.
  - Единственный парень в правительстве, сочувствовавший нам, и он мертв, - говорю я, когда она кладет трубку.
  - Когда, черт возьми, это произошло? - спросил я.
  “Некоторое время назад, очевидно, по тому, как он ходил и разговаривал. Никто не покушался на душу Дага. Или, по крайней мере, я этого не почувствовал.
  Я позволяю этому остаться между нами. Приближается машина скорой помощи. Сирены соревнуются с песней кита.
  “Тревожно”, - говорит Лисса, она уже отводит взгляд от тела. Тело есть тело, это не самая интересная часть для Помпезности, и, безусловно, сегодня это наименее интересная часть. Мистер Ди был прав, присутствие бога-Мешалки вызывает серьезные сбои. Вещи, которые я только начинаю понимать.
  Смерть, не осознающая свою смерть: беспокойство - это еще мягко сказано.
  Тим садится и качает головой. “ Я не могу в это поверить. Дуг... Бедный, бедный ублюдок.
  - Он мне нравился, - говорю я.
  - Есть какие-нибудь предположения, как давно он мертв?
  - По меньшей мере неделю.
  “ Неделю! Тим бледнеет и тянется за сигаретами. “Я выпивал с ним три дня назад, они начали паниковать из-за твоего исчезновения”.
  Тим выпил совсем немного, если не заметил. Должно быть, я бросаю на него косой взгляд, потому что он выпячивает грудь.
  “Раньше я пил с тобой, приятель”, - говорит он с ноткой горечи. “Потом ты начал пить в одиночку”.
  На это я качаю головой. Я хочу сказать ему, что не выпила ни капли с тех пор, как Лисса призвала меня, неважно, как сильно я в этом нуждалась, но я не могу. Одного дня недостаточно. Громкие заявления о дне без алкоголя звучат так, будто у меня больше проблем, чем я готов признать.
  “Итак, мы снова без союзников”, - говорит Тим. “Само правительство было скомпрометировано. Даже та часть, которая должна была знать лучше, прежде чем попадать в такие неприятности ”.
  “Ну, всегда был шанс, что это случится”, - говорю я. “Я имею в виду, что ”Мешалки" уже начали проникать в пригороды, и следующими должны были быть собаки-бюрократы".
  Тим бросает на меня такой злобный взгляд.
  “ Я разговаривал с Алексом, - говорю я, - и мы отправили дополнительную краску для скоб в его округ, и он даже передал часть ее государственной разведке и службам безопасности. И никто на министерском посту, похоже, не пострадал”.
  - Откуда ты знаешь? - спросил я.
  “ Я чувствую биение их сердец. Тим выглядит впечатленным. - Знаешь, я не просто симпатичная мордашка, - говорю я.
  “ Да, у тебя отличный слух. Кстати, об этом, ” он поднимает с колен пачку бумаг, - я подготовил для тебя речь на сегодняшний день. Анкусу понадобится что-нибудь впечатляющее ”.
  - Ты хочешь сказать, что я не могу приехать с товаром?
  “Один день до конца света, а мы уже гоняемся за своими хвостами. Нужно ли говорить больше?”
  “ Я не люблю речей, ” говорю я, потирая голову. Это зуд, я терпеть не могу, когда у меня нет волос, может быть, мне нужно втереть в них масло или что-то в этом роде.
  “Именно так, и это не проблема”, - говорит Тим. “Я уточнил, это скорее набор точечных точек”.
  - Я знаю, что собираюсь сказать.
  “Да, и это записано здесь — в удобной форме точка-обозначение. Это те, с кем ты разговариваешь, тебе нужно быть довольно ловким ”.
  Я беру у него записи. Просматриваю их. Да, это почти то, что я собирался сказать, только лучше. Тим пишет речи почти десять лет, он превратил это в настоящее искусство. Я добираюсь до конца и вижу маленькую закорючку и буквы SSR.
  “Что такое SSR?” Я спрашиваю. “О, требуется что-нибудь перемешать”.
  “Ты знаешь, что я собираюсь добраться до этого места и посмеяться. Я не Уинстон Черчилль”.
  “ Нет, ему никогда не приходилось сражаться с богом. Тебе понадобится что-нибудь волнующее, по-настоящему волнующее.
  Я возвращаю ему деньги. - Как насчет того, чтобы попробовать, а?
  Тим немного плачет. Мое предложение действительно тронуло его. “Думаю, я мог бы”.
  Я откидываюсь на спинку своего трона, приподнимая передние ножки на дюйм от земли, и пересматриваю предложение Сербо. Явная дерзость и отвага этого потрясают. Это то, чего the Stirrers не ожидали. Наша работа основана на жертвоприношениях и крови, но никогда до такой степени. Чья?
  Возможно, Сербо прав. Но жертвы, на которые я готов пойти, носят личный характер. Я требую, чтобы мои сотрудники сражались, но я никогда не смог бы потребовать их смерти. Я могу ожидать только этого от себя.
  “ Ты когда-нибудь думал, что, возможно, просто пришло их время? Я спрашиваю Тима.
  -“Их”?
  “Мешалки”.
  “Если это так, что ж, им придется заслужить это. Когда-то это был их мир, но они потеряли его, те дни прошли более миллиарда лет назад. Ты не получишь этого обратно, теперь мы здесь”.
  “Мне нравится мое черное и белое зло”.
  “Ты - Смерть, ты уже морально неоднозначен”.
  “Да, но что не так?”
  “Все, что я знаю, это то, что если они победят, то это конец для всей жизни, начиная с бактерий. Все это ушло, и с таким же успехом могло бы никогда и не случиться”.
  “Но всему приходит конец, может быть, наше время вышло”.
  Тим кивает головой. “ Да, все заканчивается, и наша работа - знать, когда время истекает. Оно еще не истекло. ” Он возвращает мне записи. “Включи это в свою речь”.
  Тринадцать Анку сидят за моим столом. Ад и земля позади нас. Разный свет в каждой зоне обеспечивает особое и разнообразное освещение. Некоторые лица частично затенены, другие четко освещены, но на всех написано ожидание, ужас и крайняя усталость. И многие из них постоянно поглядывают на мою лысую голову.
  Я жду, когда принесут кофе.
  “Есть ли причина для этой встречи?” - спрашивает Ари Якобштейн, даже не глядя на свой кофе. Она руководит Великобританией с тех пор, как умерла Анна, и я знаю, что она внимательно следит за всем, что делает Cerbo. Эти Анку знают о бизнесе больше, чем я. То, что я стал их боссом, возможно, придало им некоторую столь необходимую скромность, но я не могу отделаться от ощущения, что было бы лучше, если бы я мог просто повысить их всех до региональных менеджеров. Голодная Смерть внутри меня совсем не согласна. Это было бы не так.
  Я наклоняюсь вперед на своем троне и киваю. “ На это есть причина, мисс Якобштейн, ” говорю я. “Все говорит о том, что все, что должно произойти, произойдет завтра, и, скорее всего, это произойдет здесь. Не говорите мне, что вы этого не чувствуете. Вы все выглядите так, словно постарели на годы за последние несколько дней. Вы должны быть готовы мобилизоваться”.
  Слышен глубокий вдох.
  “Значит, слухи верны?” Спрашивает Дэвид, южноафриканец Анку.
  “ Да. Я никогда не хотел скрывать это, но и не хотел, чтобы меня унесла Смерть Воды. И ни Сербо, ни Тим не любят делиться информацией. Бог-Мешалка почти здесь ”.
  Губы Ари сжимаются. - Значит, мы не можем это остановить?
  “Нет, я хотел вступить в бой, но Cerbo не смог найти способ сделать это без значительных жертв”, - морщусь я. “И под значительным я подразумеваю сто процентов. Уничтожение всего Великолепия, чтобы победить эту угрозу, не вариант ”.
  “Ты обдумывал это?” - спрашивает Дэвид. Он смотрит на Ари и закатывает глаза, она улыбается ему, и я не знаю, считает ли он, что я должна была это сделать или нет.
  “Я рассмотрел каждое поступившее ко мне предложение”, - говорю я. Чего я не говорю, так это того, как на этом настаивал Сербо. - У тебя есть что-нибудь, что ты хотел бы предложить, Дэвид?
  —Я...
  “ Тогда очень хорошо. Теперь, хотя идея Cerbo не подходит, мобилизовать все до единой силы, которые мы можем выделить, и доставить их сюда, это можно сделать. Я знаю, что вы все были не так загружены, как австралийский филиал, и что количество Мешалок в ваших регионах сократилось почти до нуля. Я хочу, чтобы вы были готовы использовать различные коридоры вашего соответствующего Четвертого подразделения, чтобы устроить помпезный въезд в Брисбен. Нам придется значительно увеличить нашу численность ”.
  “ Мы рассмотрим твое предложение, ” говорит Дэвид. Я почти перегибаюсь через стол, хватаю его за лацканы и встряхиваю. Черт возьми, я почти вытаскиваю ножи и перерезаю ему горло. Намерение, должно быть, довольно очевидное, потому что он слегка откидывается назад.
  “ Ты ни о чем не будешь думать, - говорю я. “ Кроме как о самом быстром способе доставить сюда свою Помпу, когда мы позовем. Это не предложение.
  - Тогда в чем же дело?
  “Это гребаный приказ. Я сидел без дела, совещался, болтал и обговаривал все. Я был всем, чего от меня ожидали. Но, по правде говоря, я начинаю терять терпение.
  “ Ты нам угрожаешь? - Спрашивает Ари, и, судя по ее виду, она надеется, что я угрожаю.
  “Угрозы даже близко не подходят к описанию того, что я делаю”.
  Я наклоняюсь вперед на своем стуле. HD расплывается в широчайшей, пугающей улыбке на моем лице.
  Тим поднимает руку. — Стив пытается сказать, что...
  То, что я пытаюсь сказать, довольно просто. Бой начинается и заканчивается здесь. По какой-то причине исход дня решится в Брисбене. И здесь мы будем бороться с этим. И мне нужна ваша помощь, но если вы не хотите помочь мне,…Я уверен, что ваши подчиненные готовы.
  Ари на самом деле искренне улыбается мне. Наконец-то они хоть что-то понимают.
  Боже милостивый, я все делал не так. Мои визиты, мои вежливые просьбы. Все, что я сделал, это сбил их с толку. Они просто ожидали, что я выйду и скажу им, что делать!
  “Мы сражаемся, и мы сражаемся, пока не победим. И мы делаем это старомодным способом, с ножами и кровью”.
  Я встаю и вызываю Ножи Переговоров из их темных ножен. В одно мгновение они превратились в косу. Лодыжки съеживаются, но в них есть нотка мольбы. Возможно, они не слишком меня уважают, но они фанаты того, что the Death of the Water назвали снаряжением. “Не забывай, что в нашем распоряжении есть это оружие. Не забывай, что я содержу внутри себя”. Безумие. Смерть. Разрушение. “Мы не бессильны, и мы не проиграем. Комета или не комета”.
  Коса снова превращается в ножи, спрятанные под моей курткой. Мои глаза ловят взгляд Лиссы. Ее губы слегка изгибаются в улыбке, и я знаю, что завоевала аудиторию. Они могут не понимать, но она единственная, кто действительно имеет значение. Бесконечно скептична. Бесконечно всепрощающа. Я только надеюсь, что я такой же хороший. Мы святой и грешник, связанные друг с другом, не уверен, когда именно.
  Мы пожертвовали бы всем ради другого. Это должно что-то значить.
  “Иди домой”, - говорю я. “Наведи порядок в своем доме. Обними своих близких, хотя ты не сможешь долго. Скоро мы будем сражаться. И некоторые из нас падут. Но мы победим, потому что должны. Потому что сейчас не наше время проигрывать”.
  - Думаю, все прошло хорошо, - говорю я, когда они все уходят.
  “ Правда, ” Тим прислоняется к двери моего кабинета. - А как насчет речи, которую я тебе произнес?
  О, я совсем забыл о речи Тима. “Извини, приятель. Просто адреналин. Публичные выступления, ты же знаешь, как это бывает. Они считают, что публичных выступлений люди боятся больше, чем смерти. Что касается меня, то это, безусловно, правда ”.
  “Да, ты справился”, - признает Тим. “Похоже, они отреагировали хорошо. Но тебе обязательно было вытаскивать эту чертову косу?
  Лисса фыркает. “Это его дурная привычка”.
  “Шок”, - говорит Сербо. “Они были в шоке. Я знаю, что я в шоке”.
  Что? Ты был единственным, кто хотел пожертвовать ими всеми! “Почему?” Я требую ответа.
  “Потому что впервые ты говоришь как Сюзанна. Ты говоришь как лидер”.
  Я чувствую, как горит мое лицо. Не знаю, рад я или оскорблен.
  - Полагаю, мне тоже лучше привести в порядок свой дом, - говорит Сербо и, кивнув, возвращается в Штаты.
  Я отправляю Тима побыть с его семьей. Наступает новая смена Помпезов, они шумят минут десять или около того, затем затихают, приступая к работе, и мы с Лиссой остаемся одни в моем кабинете.
  “Итак”, - говорю я. “Что мы собираемся с собой делать?”
  - Пойдем домой, приготовим ужин. Посмотрим, что получится.
  “ Звучит как хорошая идея, ” говорю я. День был безумно суматошным, но сегодняшний вечер не обязателен.
  Я притягиваю ее к себе, чтобы перенести в наше отделение, но Лисса качает головой. “Нет, давай просто пройдемся. Хорошо?”
  И мы это делаем.
  
  OceanofPDF.com
  17
  Яиса и я выходим из Номера Четыре через парадную дверь, держась за руки. Возможно, сегодня был самый напряженный день в моей жизни, но завтра может стать последним. Мы прогуливаемся по Джордж-стрит и выходим на Элис-стрит, Ботанический сад справа от нас. Луна еще не взошла. Наши тени соединяются, затем расступаются, соединяются, затем расступаются, когда мы проезжаем под уличными фонарями. Даже в этот поздний час постоянный поток машин грохочет, направляясь к съезду с автострады и мосту Капитана Кука. Пара пьяных вытворяют что-то шумное и глупое в саду и не видят полицейского, идущего к ним с дороги. Ах, вот это навевает воспоминания.
  Можно было почти поверить, что ничего не изменилось и что конец света не близок.
  Почти.
  Я останавливаюсь у дверей нашего здания и делаю глубокий вдох.
  “Разве это не здорово, - говорю я, - возвращаться домой вместе”.
  Лисса обнимает меня за талию и сжимает. “Да, это так”.
  Машина сигналит нам или пьяницам в саду, я не знаю, кому именно, но момент упущен. И я мельком вижу комету и не могу притворяться, что мир не клонится к чему-то темному и смертоносному.
  Мы заходим внутрь и поднимаемся на лифте на наш этаж.
  Ужин простой, хлеб и сыр. Лисса выпивает пару бокалов вина, я предпочитаю воду. Это одновременно сложнее и проще, чем я думал. Это начало чего-то нового? Не могу сказать, но в комнате для гостей под кроватью есть бутылка рома. На кухне есть еще двое. Я мог бы... но не делаю этого.
  Я не могу вспомнить, когда мы в последний раз вот так просто болтали. Может быть, это было на дороге, ведущей на север через Центральный Квинсленд, она была мертвой девушкой, связанной со мной неловкой церемонией, включающей мастурбацию и магию, а я спасался бегством. Как мы можем так легко разговаривать, когда в небе сияет конец света? Может быть, потому, что это облегчение.
  Впервые с тех пор, как я увидела Лиссу в Зимнем Саду много месяцев назад, и обитающее в Мешалке тело Джима Маккина начало стрелять в меня, я не чувствую страха. Мне не нужно пить.
  На мгновение я думаю о даре, который преподнесла мне Смерть Воды, даже если за это пришлось заплатить.
  Лисса целует меня. - Трезвый ты мне нравишься гораздо больше.
  Что? Шевелятся ли мои губы, когда я думаю? “Когда я не трезв?”
  Лисса смеется. “Вопрос в том, когда ты был трезв?”
  - Меня возмущает такой намек.
  “ Я ни на что не намекаю, Стивен. Ты пил так, словно завтра не наступит, почти пять месяцев.
  -Может быть, никакого завтра и не будет.
  - Я знаю, что на самом деле ты в это не веришь.
  Я сажусь. “ Ты прав, я не хочу. Будет завтра, и еще завтра после этого. Я смотрю на комету. “Даже с этой штукой в небе я уверен в завтрашнем дне”.
  “Это мой мальчик”, - говорит Лисса.
  Проблема в том, что я не уверен, что мы проведем завтрашний день вместе.
  Может быть, именно поэтому Смерть Воды так долго удерживала меня. Он давал мне высохнуть. Я Оркус, ничто на самом деле не может причинить мне вреда, но вся эта пьянка начала дурманить мне голову”.
  “Что, "Смерть воды" как реабилитационный центр? Я предпочитаю думать о нем как о злобном социопате”.
  -Как ты меня терпел?
  Лисса снова целует меня, нежно в лоб. “Стив, я потеряла родителей два года назад. Что последовало за этим.…Я совершила несколько безумных поступков, саморазрушительных поступков. Во-первых, я встречалась с Эриком Тремейном.
  “ Это все объясняет. Мне всегда было интересно, как ты оказалась с этим придурком.
  “Эрик был очаровательным придурком и старше меня, но я знала, что от него одни неприятности. Я просто хотела причинить себе боль. Я не могла…Я не мог понять, почему я был жив, а мои родители нет. Я не верил, что заслуживаю этого”.
  “ Что? Заслужил всю эту боль, все эти потери?
  Но я все еще дышал, а они нет. Мы видим смерть каждый день, но никогда по-настоящему не сталкиваемся с ней. Ты прошла через столько изменений, стоит ли удивляться, что у тебя возникли проблемы с прорезыванием зубов? Говорит Лисса.
  Проблемы с прорезыванием зубов - это мягко сказано, и мы оба это знаем. Они почти разрушили наши отношения. Поставили всех в безвыходное положение. Зубы почти не режутся, скорее, это отчаянный провал. Но я был здесь, все еще двигаясь.
  “Без тебя им было бы намного хуже”, - говорит она. “И дело не только в той потере, которую ты пережил, и в тех ужасных вещах, которые ты приобрел. Я знаю, что ты делаешь каждую ночь. Я знаю, как ты выходишь и охотишься на них, они хитры и жестоки, те, кого ты преследуешь. Стоит ли удивляться, что ты пьешь?”
  “Почему ты остаешься со мной?”
  “ Потому что, несмотря на все это, вы просто потрясающий человек, мистер де Селби. Я горжусь вами. Ты справился хорошо, ты справился лучше, чем хорошо”.
  - У всех нас есть.
  Я открываю балконную дверь. “ Знаешь, я всегда хотел увидеть приличную комету. Когда я был ребенком.…ты помнишь комету Галлея?
  “Да”, - говорит Лисса. “Полное разочарование. Ничего подобного”.
  “ Видишь? Во всем есть положительная сторона. Я кладу руки на перила балкона. Что-то привлекает мое внимание внизу, на земле. Это лишь мимолетный взгляд, но у меня есть ворона, которая дает мне больше.
  Белая фигура внизу, в ярко-оранжевом парике, неуклюже спотыкаясь, идет по пешеходной дорожке к зданию.
  - Мешалка прошла спереди, - говорю я.
  Лисса перегибается через балкон, но уже слишком поздно замечать это. “Правда?” Она вздыхает, сосредоточенно морщит лицо. “Да, я это чувствую”.
  Ощущение одновременно знакомое и шокирующее, потому что мы давно его не испытывали. “Оно разоблачено”, - говорю я.
  - Зачем ему быть разоблаченным?
  “Может быть, оно хочет, чтобы мы знали, что оно здесь”. И мы, безусловно, знаем. Его присутствие усиливается. Тошнотворная горечь подступает к моему горлу. Мрачное предвкушение, от которого у меня волосы встают дыбом на затылке.
  Раздается стук в дверь. Ничего зловещего. Ничего угрожающего или коварного. Просто быстрый стук костяшками пальцев по зачарованному дереву.
  Я иду к двери, но Лисса протискивается мимо меня.
  - Прежде чем ты откроешь это, тебе нужно кое-что узнать, - говорю я.
  “Что?” Требует Лисса. “Это мешалка, мне ничего не нужно знать”.
  - Тогда ладно.
  Лисса распахивает дверь. “Это клоун! Это гребаный клоун”.
  - Да, клоун.
  “Я ненавижу клоунов”.
  “ Я знаю. ” и она это делает. Лисса, возможно, и способна бороться с Мешалками, не моргнув глазом, она сталкивалась с довольно ужасающим дерьмом, но дайте ей клоунаду, и она развалится на части. Это то, что происходит, когда в детстве читаешь "Это" Стивена Кинга. Она тоже не очень-то любит Тима Карри.
  “Ты придурок!”
  Мешалка делает шаг вперед, вытягивает перед собой руки и вздрагивает, когда на нее обрушивается коллективная сила всех символов скобки в устройстве.
  Должен сказать, я впечатлен. Лисса, ну, она не такая.
  - Я безоружен, - тихо говорит Мешалка.
  “ Тебе и не нужно бояться, ” огрызается Лисса. Присутствие Мешалки достаточно смертоносно. - Убирайся отсюда к чертовой матери, пока не убил мою золотую рыбку.
  - Я только хочу поговорить. - Мешалка поднимает руки.
  - Ты пытаешься заставить меня покрыться мурашками?
  Мешалка смотрит на свои раскрашенные ладони. - Я пыталась не привлекать к себе внимания.
  “Серьезно”, - говорит Лисса. “Когда переодевание в клоуна не привлекает внимания?”
  “Это тело довольно... старое. Краска, она скрывает разложение”.
  “ Ты умеешь жонглировать? - Спрашиваю я.
  Мешалка хмурится. “ Он мог. Он умел жонглировать перед смертью. Он жил один. Он умер в одиночестве, никто не нашел его тела.
  “ Ты хочешь сказать, что его душа все еще где-то там? - Спрашиваю я.
  “ Нет. Нет, я пропустил это через себя. Честный обмен. Но такая печальная смерть.
  “Смерть, над которой ты насмехаешься, одетый как клоун”, - говорит Лисса.
  - Нет, он был хорошим клоуном.
  “Хорошего клоуна не бывает!” Лисса прислоняется к двери, ее нож направлен прямо в лицо.
  “Пожалуйста, прежде чем ты попробуешь это”, - говорит Мешалка, глядя на кинжал Лиссы. “Я хочу, чтобы ты выслушал”.
  Что, еще одна угроза? Еще одно зловещее заявление? Я устал от всего этого. Я знаю, что за этим последует, - говорю я.
  Мешалка энергично трясет головой. “Я обещаю тебе, что ничего подобного ты от меня не получишь”.
  “ У тебя есть двадцать секунд, и заходи внутрь, ” говорю я, игнорируя мрачный взгляд Лиссы. Я бросаю ей ручку. Клоун быстро натягивает маску и заходит внутрь. - Двадцать секунд, - говорю я, глядя на часы.
  Мешалка делает глубокий вдох или имитирует его. “ Я понимаю, почему вы нам не доверяете, мистер де Селби. У нас были свои... проблемы. Но я действительно предпочел бы, чтобы ты не задерживал меня немедленно.
  “Его слова - яд”, - выплевывает Лисса.
  Мешалка приложила немало усилий, чтобы предотвратить ее остановку. Тело, в котором он обитает, может быть одето как клоун, но это также отличная защита от замешательства: перчатки, слои одежды и сама грим-краска.
  “Меня зовут Лон, и, как некоторые из мне подобных, я устал от этой войны. Вы не поверите, как редко кто-то с моими убеждениями добивается успеха. Процесс строго контролируется. В прошлый раз, когда вы остановили одного из моих соотечественников, пытавшегося поговорить с вами, мы были крайне обескуражены ”.
  Я могу представить, что это правда. На кухне моих родителей нас ждала мешалка — не слишком мудрый выбор, поскольку именно Мешалки убили там моих родителей. И не только это, но это была та же самая Мешалка, которая когда-то обитала в теле Лиссы, пока она была мертва. Возможно, нам следовало дать ей время поговорить. Но раны были слишком свежи, и мы были отвлечены покушениями Риллмана на мою жизнь.
  Лисса, кажется, довольна словами Мешалки — раны, возможно, все еще слишком свежи для этого разговора. Она выглядит почти готовой провести ножом по своей ладони. Я сигнализирую ей, чтобы она остановилась, и мне трудно собрать волю в кулак, чтобы сделать это. Эта ненависть и недоверие настолько укоренились.
  HD вспыхивает во мне, и я почти провожу каменным ножом по собственной ладони.
  Лон делает шаг назад, подтягивая руки ближе к животу. “Да, между нашими расами существует вражда. Но в этом и не должно быть необходимости.
  “Вражда”, - рычит Лисса. “Я устрою ему кровавую вражду”.
  “ Мы враги, древние, как сама жизнь, ” торопливо говорит Мешалка. “Но даже мы, мой народ, мой клан, если хотите, считаем, что это заходит слишком далеко. У нас есть наш город и наши экскурсии в ваш мир. Нужно ли чего-то большего? Я здесь не для того, чтобы угрожать или причинять вред”.
  - Тогда почему ты здесь?
  - Когда-то у вас в нашем городе были шпионы-люди, но последний из них был пойман и убит несколько месяцев назад.
  Я киваю головой.
  “Тебе некому сказать, что нашего бога можно победить, но окно слишком узкое”.
  -Насколько узкий?
  Оно отметило небо своим приходом. И вскоре оно также пройдет по земле и Подземному Миру как один из вас, чтобы подготовить путь. Именно в это время она будет слабой, и ее можно будет остановить”.
  “И как мне это остановить?”
  Его взгляд падает на лезвия у меня на поясе. - С косой.
  “ Где появится этот человек? Когда?
  Мешалка качает головой. “ Я этого не знаю. Только то, что это будет в знакомом тебе месте. И что это скоро. Вы должны быть готовы нанести удар, и нанести сильный, или дни вашего мира подходят к концу”.
  Мешалка смотрит на Лиссу. “ Даю тебе слово, что я не убивал это тело. У него остановилось сердце. Больше ничего. Я больше не могу принести пользы в этом мире, отправь меня домой”.
  “Зачем ты это делаешь?” Требует Лисса. “Правда”.
  “Для некоторых из нас наш дом прекрасен, и это наш дом”. Лон звучит почти язвительно. “Это желание вернуть то, что было потеряно так давно, — это пустая затея”. Мешалка пристально смотрит на меня. - Вы видели наш город и наши земли.
  Я думаю о холоде и темноте. Мягкие звуки корней Одного Дерева, и небо, светящееся и изменчивое. То, как пыль будет танцевать, если вы знаете, как направлять ее, и то, что она формирует, цвет, который она раскрывает. “Да, в этом есть красота”.
  “Господи”, - говорит Лисса. “У нас тут что-то вроде атеиста”.
  Лон качает головой. “Нет, наш бог, несомненно, существует. Правда в том, что я не люблю, когда мне указывают, что делать. Это не имеет ничего общего с верой. Я верю, что начало дней уже близко, но я бы предпочел, чтобы они остановились ”. Он вздрагивает. Его красные клоунские губы хлопают. “А теперь отпусти меня домой, - у него получается поистине ужасная ухмылка, - пока я не убил твою золотую рыбку”.
  Лисса порезала руку, коснулась лица Мешалки и, когда он ушел, нахмурилась.
  - Это случилось впервые в моей жизни.
  “Мешалка, которая хочет вернуться домой?”
  “Да, но нет, не совсем так. Это первый раз, когда отправить кого-то туда не повредит”.
  Она дрожит, и я притягиваю ее к себе.
  “Гребаные клоуны”, - говорит она.
  Мои вороны рыщут по городу за Мешалками в поисках гнезд. Они затмевают небо своим пристальным вниманием, простираясь от окраин Саншайн-Кост до Голд-Кост, огромных пригородных полос, составляющих не только Брисбен, но и весь Юго-Восточный Квинсленд.
  Людям здесь нравится. Они приходят тысячами, по две тысячи каждую неделю. Население растет, и не только человеческое, но и те существа, которые используют мертвых в качестве хозяев. Я охотился в самых темных переулках Долины и в многоэтажных домах Гамильтона. Они повсюду. И без моей способности перемещаться и моих глаз, устремленных в небо, я не смог бы справиться с увеличением.
  Представьте сеть, темную и раскинувшуюся по городу. Каждая нить - это глаз, который держится на крыльях, которые бьются и хватаются за воздух. Брисбен - большой город, широкий, во всяком случае, не самый густонаселенный в Австралии, этот титул принадлежит Сиднею, но он раскинулся, поднимаясь и спускаясь по холмистым равнинам — особняки Mcmansions на окраине, жилые дома поближе, несколько старых домов мрачно держатся. И моя сеть покрывает все это.
  Когда Лисса спит, я выхожу и оттягиваю все, что могу. Не проходит ни одного вечера, когда я не был бы занят, не проходит и часа, чтобы не нашлась Мешалка, и я вынужден бросить все и ехать обратно в Самую Глубокую Тьму и город Пожирания.
  И я научился получать удовольствие от этой работы.
  Вот кое-что, что я умею делать. Мне не нужно прокладывать себе путь через корпоративное минное поле. Мне не нужно звонить Ankous и выяснять их мнение. Мое единственное внимание сосредоточено на охоте. Это как в мои старые добрые времена, которые, если подумать, на самом деле не такие уж старые.
  Я сижу в своей гостиной и играю со своим айподом. Просмотрите мой бэклист Okkervil River или Gotye — иногда я даже балуюсь каким-нибудь Killswitch Engage. Тебе нужен саундтрек к твоей жизни, а в моей он всегда был.
  Я держу чашку кофе на коленях, обхватив ладонями ее тепло, пока играет музыка. Я распространяю свое сознание через свою Помпезность или впитываю в себя их переживания. То, что я вижу, и то, что я повидал. Дерьмо, о котором я даже не подозревал, может продолжаться, даже после многих лет помпажа, когда люди упорно сопротивляются концу своих жизней. Я наблюдал за помпами и киосками от Антарктиды (у нас там две помпы, обе работают неполный рабочий день) до Северного полярного круга. Я слышал одни и те же разговоры, связанные с разными культурными императивами, сотни тысяч раз. Я видел все виды излишеств и глупости, все виды достоинства и печали. Люди убивали ради еды, богатства, статуса и жадности. Люди тонули в собственном голоде. И я столкнулся с такой ужасающей нищетой, что у меня почти перехватывает дыхание.
  Как только мы разберемся с этим богом, возникнут другие проблемы, требующие внимания.
  Смерть справедлива и беспристрастна. Но жизнь... Христос. Жизнь - самая жестокая из сфальсифицированных лотерей.
  Я позволяю себе немного вздремнуть, пытаюсь отключиться от мира. Мне снятся черные чернила, их океан, покрывающий землю тьмой. И вот я плыву.
  Руки хватают меня и тянут.
  Я просыпаюсь. У меня во рту привкус чернил, как будто я схватила ручку и откусила ее пополам — что я и сделала однажды, еще в начальной школе, чтобы произвести впечатление на девушку (этого не произошло). Я высасываю и выплевываю почти половину тюбика зубной пасты, чтобы избавиться от неприятного привкуса: и все же воспоминание об этом остается. Я больше не могу спать. Вместо этого я сижу и смотрю свой любимый сон.
  
  
  Двадцать четвертое начинается медленно. Как и любой другой день, но это не так. Мы все это чувствуем. Мои лодыжки готовы действовать в тот момент, когда что-то произойдет. Они нервно звонят мне примерно каждые полчаса.
  Когда мои вороны предупреждают меня о Шевелении на горе Граватт около полудня, это благословенное облегчение. Возможно, он думал, что сможет ускользнуть от моего пристального внимания в суматохе обеденного перерыва. И, возможно, ускользнул бы, если бы не пролетел мимо дерева, на котором гнездятся некоторые из моих Птиц. Я думаю, ворона, увидевшая это, была почти так же потрясена, как и я.
  Я перемещаюсь и тихо следую за ним на расстоянии, но он, должно быть, чувствует меня, потому что останавливается и ждет на углу улицы. Я подхожу немного ближе, и он поворачивает голову в мою сторону. Темные глаза пристально смотрят.
  Слева от нас торговый центр Гарден Сити, но мы выезжаем на Логан-роуд, сплошь светофоры и грузовики, легковушки и автобусы для курящих, стремящиеся обогнать нас. “ Есть какие-нибудь выгодные предложения? - Спрашиваю я, перекрывая грохот автобуса.
  Мешалка останавливается, поворачивает голову ко мне, кости хрустят. Он набирает скорость, глядя на меня и отталкивая тележку с покупками.
  - Тебе не следует быть здесь, - говорю я, поворачиваясь к нему сбоку, получая слишком большое удовольствие от его ужаса.
  Мешалка отлетает от меня, но я передвигаюсь перед ней, останавливая тележку ботинком. И она стоит там, понимая, что ей некуда идти. Он бросает корзину в мою сторону, но я уже снова переместилась рядом с ней, достаточно близко, чтобы мы могли поделиться секретом. Возможно, так и есть.
  “Это не имеет значения”, - бормочет он. “Все это не имеет значения. Наш мир возвращается, и довольно скоро на нас больше не будут охотиться”.
  “ Возможно, ” говорю я и шлепаю его по щеке окровавленной ладонью. Он дрожит, затем падает.
  Смотрю в тележку—антенны.
  Я смотрю в глаза-бусинки моей вороны, а не сквозь них.
  “Боже мой”, - тихо бормочет он.
  “Нужно заняться охотой”, - говорю я.
  
  OceanofPDF.com
  18
  Мнене требуется много времени, чтобы организовать рейд. И день, если это начало конца, был на удивление свободен от предзнаменований. Конечно, небо освещено огромным светящимся шаром кометы, но количество перемешиваний не увеличилось. На самом деле, у нас произошло уменьшение. Как будто сами перемешивания задерживаются. Я даже думать не хочу, что это может означать.
  Мои лодыжки ждут. Мы все ждем. После пробежки последнего дня время, кажется, замедлилось. Каждый час бездействия - это еще один узел напряжения у меня на шее. Уровень тревоги в офисе безумный.
  Наступило двадцать четвертое число, и в мире в целом ничего не изменилось.
  Несколько парней в офисе подражают моей новой стрижке. Даже Лундуолл щеголяет выбритым черепом.
  “Ты запустила тренд”, - говорит мне Лисса.
  Я потираю свою щетинистую голову. Может быть, все не так уж и плохо, в конце концов.
  Скоро что-то произойдет, и мы все это чувствуем. Я нашел то, что, как мне кажется, является последним из домов. Всего сорок, такое большое число одновременно наполняет меня яростью и смущением. Это мой город, как они смеют? И это мой город, как я позволил этому случиться? Они окружают район Брисбена на расстоянии до Тувонга, на запад до Дарры, на юг до Рочдейла и почти на север до Нусы.
  У меня были люди, которые пытались разобраться в своем местоположении, возможно, прочесть в нем какую-то закономерность, но нет, кроме окружения Брисбена, для них нет никакого реального смысла. Конечно, никакой логики, которую мы можем установить.
  Лисса собрала тридцать девять команд по три человека. Думаю, троих достаточно, чтобы справиться с домом, полным Мешалок. Я займу место самостоятельно. Лисса ведет команду в Аскот. Даже Лундвалл участвует в этом действии, он поведет команду в Бардон, недалеко от кладбища.
  Тим остановился в доме номер четыре. Оттуда за всем следит. В полосатом освещении сверкают ножи, люди в скафандрах, под куртками бронежилеты. Это самый профессиональный рейд, который я когда-либо видел, и я не могу не вспомнить папу в его потрепанной и несколько помятой спортивной куртке, охотящегося за мешалками в те далекие времена.
  Он бы посмеялся над тем, что счел бы излишеством. Но за последние шесть месяцев все изменилось. Другое поколение. Другие проблемы. Чертовски верно.
  Я смотрю на часы, уже больше часа. В офисе тихо, но мы готовимся. Может быть, мы что-то напутали, или, может быть, все, что нам когда-либо нужно было сделать, это уничтожить несколько цитаделей Мешалок. Представьте, что это так просто.
  Если бы я только мог в это поверить.
  Я дважды повторил нашу стратегию, но вижу, что люди все еще прорабатывают ее в уме. Северные команды уже в пути. Эта последняя связка относится к пригородам, они могут быть готовы менее чем за полчаса.
  “ Есть вопросы? - Спрашиваю я.
  “Нет”, - говорит Лундуолл. “Мы проникаем туда и останавливаем эти штуки, по-моему, довольно просто”.
  “ Не будь слишком самоуверенным, ” говорю я. “ Они будут на потолке, может быть, на крыше. Будь осторожен.
  Лисса похлопывает меня по спине. “Все в порядке. Ты не единственная, кто охотился за Мешалками последние несколько месяцев. Мы разберемся”.
  “Остерегайтесь капканов, ям-ловушек и собак. И если у кого-нибудь возникнут проблемы, сообщите об этом и позвоните мне. Я переберусь туда так быстро, как только смогу”.
  Это должно быть быстро на входе и быстро на выходе.
  
  
  В тот момент, когда я прихожу, я чувствую это, я чутко реагирую на ощущения. Гниль по краям, где воздействие мешалки достаточно сильно, чтобы убить все, кроме самых выносливых и прожорливых бактерий. Деревья вокруг засохли, кажется, что одно вот-вот упадет при следующем сильном порыве ветра. Газон превратился в старую развалину, превращающуюся в пыль.
  Дом представляет собой большое кирпичное здание, облицованное шпоном, построенное в середине восьмидесятых во времена бума. Он находится в самом сердце пригорода Синнамон-парк, на западной окраине города. Здание имеет огромный стеклянный фасад с дорическими колоннами, ведущими к входной двери. Он проецирует отчаяние, и не только потому, что ему недостает какой-либо архитектурной целостности. Здесь полный беспорядок, но было бы еще хуже, если бы присутствие Мешалок не уничтожило все сорняки и ползучие лианы.
  Я пинком открываю дверь и...
  Звон в ушах.
  На моей заднице. Кашляю.
  Дом превратился в пылающие развалины, осколки кирпича и стекла все еще сыплются вниз.
  Мертвое дерево теперь лежит на другой стороне дороги и горит.
  На мгновение все, о чем я могу думать, - это Молли Миллз, моя собака. И мой дом, тот, который взорвала Морриган. Я трясу головой, чтобы остановить звонок. Не работает. По всей улице начинают визжать автомобильные сигнализации. Я едва могу видеть сквозь дым. Я качаю головой.
  Я хватаю телефон онемевшими пальцами, роняю его, шарю по земле, чтобы поднять. Я пытаюсь позвонить Тиму. Линия занята.
  Лисса!
  Я становлюсь на ее место, здание больше не здание.
  Затем наступают смерти.
  Они врезаются в меня сильнее любого взрыва.
  Но я чувствую сердцебиение Лиссы.
  Она все еще жива!
  Не здесь, через черный ход.
  Я обегаю разрушенное здание и вижу ее на заднем дворе. Прижатая к забору. Ошеломленная. Она моргает, вытирает покрытое песком лицо, пока я не шиплю на нее, чтобы она прекратила. Не двигаться. Все остальные здесь мертвы.
  “ Что случилось? - спрашивает она, пока я отчаянно обыскиваю ее тело в поисках повреждений. С ней все в порядке.
  “ Ушли, они все ушли. Это была ловушка.
  “ Не может быть. Где Клэр? Я отправил ее в обход, думал, так будет безопаснее.
  Я качаю головой. Я только что надул ее. Клэр и так много других молодых пышек.
  Это происходит снова!
  “ Я вытащу тебя отсюда, ” говорю я, прижимая ее к себе. Я переворачиваюсь.
  Телефоны под номером Четыре разрываются от трескотни. И никто на них не отвечает. По крайней мере, десять Помповых душ оказались здесь, сбитые с толку и что-то бормочущие. Люди плачут, когда их отправляют в Подземный мир. У меня на руках Лисса. Я направляюсь в лазарет. Дверь открывается, доктора Брукера здесь нет.
  “ Что, черт возьми, случилось? - Спрашивает Тим, вбегая вслед за мной.
  - Нет времени, - говорю я и укладываю Лиссу на кровать в лазарете.
  - С ней все в порядке?
  - Позвоните доктору Брукер.
  - А как насчет тебя? - спросил я.
  Я не отвечаю, просто переезжаю из офиса в первое здание в моем списке. Все помпы, которые я туда отправлял, мертвы. Души, мечущиеся на краю хаоса. Дом представляет собой черный цветок из обломков и труб, из которых хлещет вода. Где-то раздается вторичный взрыв. Я собираю их души в себя и двигаюсь дальше.
  Каждый дом больше похож на предыдущий. И в каждом доме я собираю больше душ, не все вернулись на Четвертый номер. Это меньшее, что я могу сделать, и самое большее. Смертность почти полная. Немногие выживают. Нескольких я вытаскиваю из-под обломков. Экстренные службы уже в пути.
  Майкл. Шарлиз и Оуэн. Так много. Так много моих лучших умерли.
  Дух Лундвалла находит меня, или я нахожу его. Он в своем лучшем костюме, выглядит таким же чопорным и неуклюжим, как всегда.
  Он моргает, глядя на меня. - Прости, - говорит он, и это разрывает меня изнутри.
  Почему мертвые всегда так сожалеют? Это не его вина. Он должен злиться. Он должен пытаться выместить это на мне. Но вместо этого, мне кажется, он вот-вот заплачет. Это была его первая работа вне офиса. И он так много работал.
  Я едва могу встретиться с ним взглядом, но должна.
  - Тебе не за что извиняться, - говорю я.
  “ Да, но я слышу, я услышал щелчок, когда открывал дверь. Может быть, если бы я крикнул...
  У него получилось лучше, чем у меня.
  - Нет, к тому времени было уже слишком поздно.
  - Я подвел тебя.
  “ Нет, я подвела тебя. - Я касаюсь его души. Это пронзает меня, как бритва, и я молча переношу боль.
  Бедный, бедный Лундуолл.
  Он не первый и не последний, но его великолепие остается со мной. Это преследует меня больше, чем любая смерть, которую я знал со времен Раскола. Как я позволил этому случиться снова?
  Я возвращаюсь к Номеру Четыре. Брукер и Тим тихо разговаривают, мое сердце на мгновение останавливается, пока я не вижу Лиссу, выходящую из лазарета с белым больничным одеялом на плечах. Она выглядит нормально, но больше всего потрясена.
  Я знаю, что должен перейти к ним. Но я только что напичкал стольких из своих лучших. Людей, которых я отправил умирать. Я не могу встретиться с ними лицом к лицу, ни с доктором Брукер, ни с Тимом, ни с Лиссой. Вместо этого я иду к лифту и спускаюсь на нем. Надеясь, что меня никто не видел. На самом деле меня это не волнует.
  
  OceanofPDF.com
  19
  Напервом этаже я медлю у двери, возможно, впервые в жизни я не решаюсь выйти.
  Я здесь один, за стойкой никого нет. Потом я вспоминаю почему. Билл Кембл, который работал там, был одним из помповиков, умерших сегодня днем; никто и не подумал заменить его. Может быть, мне просто стоит вернуться туда. Но эта мысль наполняет меня мрачной паникой. Мне нужно уехать, хотя бы ненадолго.
  Это все моя вина, как может быть иначе? Это я вчера говорил со своим Анкусом об ответственности. Конечно, тогда это казалось сексуальным и сильным, и это заставило Лиссу улыбнуться. Но прямо сейчас от одной мысли об этих словах меня тошнит.
  Я никогда не ожидал, что это произойдет, но наверняка какая-то часть меня должна была знать. Я копаюсь в своей душе и не нахожу никаких предчувствий смерти моих Помпов. Если бы я мог, я бы утешился тем, что это бросает вызов расписанию, что оно не высечено на камне. Но я не вижу радости в неопределенности, только еще больший страх и еще большую боль.
  С Лиссой все будет в порядке, но это не вернет мертвых.
  Двери лифта закрываются за моей спиной, и я принимаю решение.
  Ждать слишком долго, и люди найдут меня здесь, хочу я того или нет. Я прислоняюсь к входной двери и, спотыкаясь, выхожу на Джордж-стрит. Клянусь, я чувствую запах дыма. Воздух гудит от далекого воя сирен. В небе проносятся вертолеты новостей. Наш рейд дал всем пищу для разговоров. Горят все пригороды.
  Я проталкиваюсь сквозь послеполуденную толпу, моя одежда разорвана и пахнет кровью и огнем — все убираются с моего пути. Прохладный ветер, подувший с реки, толкает меня по улице, и я позволяю ему унести меня.
  HD - это улыбающееся присутствие, бесконечно насмехающееся надо мной, скорее ввергающее меня в еще больший шок, чем делающее меня более стойким.
  Чем ближе я подхожу к торговому центру Queen Street, тем больше людей я встречаю. Обычные забывчивые люди, все из которых — если расписание правильное, если чувство глубоко внутри меня правильное — умрут намного, намного раньше, чем они ожидают.
  Небо серое и холодное, скрывающее бледный свет кометы, хотя время от времени разрывы в облаках пропускают часть света.
  Вывихнут. Жаждущий отвлечься, я смотрю на эти бедные, которые скоро умрут.
  Обычно для Брисбена, как только температура опускается на несколько градусов, все снимают куртки, и большинству из них не меньше десяти лет. Они просто изнашиваются недостаточно, чтобы оправдать покупку новых каждый год (или даже каждое десятилетие). Когда приходит зима, жители Брисбена внезапно одеваются так, словно на дворе девяностые.
  Жуткий голубой свет кометы отражается от всего вокруг. Я нахожу мрачно уместным, что эта вещь из Глубочайшей Тьмы должна окрасить город в такое неземное свечение.
  Тучи снова сгущаются, ветер усиливается, и внезапно начинается дождь. Этот промозглый, прохладный осенний дождь из Брисбена, в котором больше, чем немного зимы. Вода обрушивается вниз, не капли, а струи дождя. Раздается раскат грома, который, должно быть, эхом доносится до Логана. Я не подпрыгиваю, я видел вспышку молнии, но все равно она пугает меня. Притупляет мои чувства, как это всегда бывает при грозе.
  Чья-то рука хватает меня сзади. Меня разворачивает, и я оказываюсь лицом к лицу с очень рассерженной Лиссой. Проклятый шторм, он скрыл от меня ее присутствие.
  “Стив, какого черта ты делаешь?”
  “Я больше не могу с этим справляться”, - говорю я. “Я пытался, но у меня не получилось. Я только что убил 110 своих лучших Помповиков. Я убил их. Я был ответственен за это”.
  “ Это вы установили бомбы? Это вы пригласили Стир в наш мир?
  —Нет, я...
  “Нет, это ты послушай меня, Стив. Я люблю тебя, но, Боже, ты можешь быть нытиком. Они умерли, потому что мы пытались спасти мир. Они знали, что это рискованно, мы все знали.
  “Это трагедия. Но ты, остающийся здесь, ничего не делающий, убегающий, что это делает с их памятью?”
  “Я подвел их”.
  “ Нет, - она сильно бьет меня по лицу. - Ты сделал все, что мог. И будешь продолжать делать все, что в твоих силах. Потому что ты - все, что у нас есть. Потому что ты мой Стивен де Селби, и благодаря удаче, несчастью, что бы это ни было, прямо здесь и сейчас всему миру нужно, чтобы ты держался вместе. А если ты этого не сделаешь, я сам тебя убью.
  Она крепко целует меня под дождем и на холоде, посреди торгового центра на Куин-стрит. Это страстно и коротко, потому что мой рот наполняется знакомой мерзостью. Это отталкивает Лиссу назад, а у меня перехватывает дыхание.
  - С тобой все в порядке? - спросил я.
  Я кашляю. Выплевываю что-то темное, оно уносится дождем.
  Чернила.
  - Что-то не так, - говорю я, затем снова откашливаюсь.
  Воробей падает на землю у моих ног. Я наклоняюсь, чтобы рассмотреть его. Это не мой. Или, может быть, так оно и было, но его больше нет. Его глаза-бусинки скрыты темнотой. Он трясет своим крошечным телом, и чернила разбрызгиваются повсюду. Я протягиваю руку, чтобы дотронуться до него, но он ускользает, бьет крыльями и прокладывает себе путь обратно в воздух.
  Он неровно облетает вокруг моей головы, а затем снова рывком приземляется у моих ног. Чернила стекают с его перьев, как инфекция. Рядом приземляется еще один. И еще. Я зову своих ворон, но чувствую их нерешительность. Им это нравится примерно так же, как и мне. Они хотят быть где угодно, только не здесь.
  Я кашляю еще больше чернил.
  “ Уходи отсюда, сейчас же, ” говорю я Лиссе. Она не двигается, просто держит меня за руку.
  Первый воробей смотрит на меня своими подернутыми пленкой глазами. Он громко кашляет, затем, прыгнув в направлении моих ног, взмывает в воздух прямо мне в голову. Я вскидываю руки. Я едва успеваю пошевелиться, как он впивается в мягкую плоть между моим указательным и большим пальцами.
  Вороны надо мной каркают, но ближе не подлетают.
  Воробьи, это всегда гребаные воробьи.
  Первый воробей, тот, что пустил кровь, неуклюже порхает в воздухе в нескольких футах от меня. Он издает странное тихое чириканье, и другие птицы поднимаются в воздух, рассыпаясь веером вокруг меня.
  Я вырываюсь из хватки Лиссы. - Беги, - говорю я, но она уже вытаскивает нож, качая головой.
  - Мог, - шепчу я, и лезвия выскальзывают, как дым, из-под моей куртки, обвиваются друг вокруг друга, скручиваются и удлиняются, пока не превращаются в косу.
  Я набрасываюсь на птицу, но она быстрее моего удара. Ее темные глаза насмехаются надо мной, когда она порхает вне пределов моей досягаемости. Чернила разбрызгиваются по земле при каждом взмахе его крыльев.
  Я замахиваюсь на летающих вокруг меня воробьев, и лезвие никак не может их остановить. Они кружат вокруг моей головы, затем один за другим вонзают свои маленькие клювики в мою плоть. Насытившись моей кровью, они набрасываются на первого же кровожадного маленького воробья, парящего передо мной. Хлопанье крыльев, мутная вспышка.
  Я закрываю лицо рукой. Реальность визжит, воздух обжигает. Знакомый запах одеколона.
  Я опускаю руку. Костяшки пальцев сжимают косу.
  Воробьи улетели, а он остался.
  Кожа вокруг меня натягивается. HD бушует. Убей его. Убей его.
  Но я не могу, я едва могу пошевелиться. Я все время вижу призраков, но не этого. Этого - никогда. Мои пальцы ослабляют хватку на косе. Это несправедливо! С этим разобрались. Я разобрался с этим!
  Морриган стоит передо мной, безукоризненно одетый в костюм, который был на нем, когда я видела его в последний раз. На его подбородке едва заметна щетина, глаза такие же стальные, как у Гарри Каллахана Клинта Иствуда. Все, чего ему не хватает, - это "Магнума" 44-го калибра, хотя он ему и не нужен.
  Он поправляет галстук, проверяет запонки, как будто собирается на похороны. Дождь не касается его, хотя я промокла до нитки, одежда свисает с меня, как с мокрой собаки. И каким-то образом это избавляет меня от шока. Морриган выглядит опрятно, как иголка, и выглядит так, словно воскрешение для него - нечто само собой разумеющееся.
  Я крепче сжимаю Мога и снова готовлюсь к удару. С гребаным днем рождения, Морриган.
  Пара покупателей смотрят на это так, словно ничего не могут с собой поделать, с раскрытыми зонтиками и широко раскрытыми глазами. HD предлагает нам сначала забрать их. Я опускаю косу, мое сердце стучит в ушах.
  Морриган потягивается, хрустит шеей, совсем не по-божески, но очень по-Морригански. “Спасибо тебе за твою кровь, мне это было нужно, капля-другая Смерти за частичку жизни. Я должен сказать, Стивен, что ты сделал все правильно для себя. Я очень впечатлен, честно. Жаль, что все это когда-нибудь закончится”.
  Что-то не совсем так с Морриган. И дело не в том, что его вообще не должно быть здесь.
  Это он, но, несмотря на весь его жизнерадостный стиль, в нем есть что-то несущественное, как будто он может развалиться на части в одно мгновение. Это я должен воспринимать как хорошее. Прямо за нами сверкнула молния. Я почти вижу кости сквозь его костюм. Покупатели спешат дальше. Но это торговый центр на Куин-стрит. Покупателей всегда больше.
  Молния притупляет мои чувства, я не улавливаю движения, но Морриган внезапно оказывается вне досягаемости моей косы. Мне приходится схватить Лиссу за запястье, чтобы она не встала передо мной. Теперь у нее два ножа. Но для этого требуется нечто большее, чем работа с ножом.
  “ Мне нравится твоя палка, Стивен, ” говорит Морриган. “ Жаль, что никто не научил тебя ею пользоваться, но кто бы научил? Мистер Ди слишком некомпетентен, а эта штука внутри тебя ничего не смыслит в изяществе.
  “ Ты был мертв, более чем мертв, от тебя остались лишь зловонные воспоминания, и если бы я мог, я бы удалил их. Твоя душа, если она вообще когда-либо существовала, была уничтожена.
  “Смерть, души - и то, и другое столь неосязаемо”.
  В его голосе появляются отеческие нотки, и я понимаю, что сейчас услышу нотацию. Теперь, может быть, пришло время атаковать, но он просто слишком далеко.
  “Как ты улавливаешь ветер, Стивен? Как ты уничтожаешь того, кто заключал сделки с вещами старше времени?” Морриган хихикает. “Вы, как и вся ваша семья, всегда были сосредоточены на узком мирке, который и есть Mortmax: хорошая смерть. Душа наполнилась. Мешалка заглохла. Акционеры счастливы. Вы никогда не стремились к общей картине. Всегда было ‘это невозможно" или "я не могу этого сделать" — и никогда "как я могу достичь своих целей?’ И все же, вы здесь, лорд Оркус. Он наклоняет голову в сторону Лиссы. “Мисс Джонс. Я могу честно сказать, что для меня абсолютное удовольствие видеть вас обоих, и я удивлен еще одной парой. Не могу сказать, что я считал тебя человеком, который останется рядом, моя дорогая. Я имею в виду, ты и Эрик Тремейн? Что за пародия!”
  “ Нельзя ли мне порезать его, пожалуйста? Лисса рычит.
  “ Нет, ” говорю я. - Он слишком опасен.
  Морриган машет пальцем в мою сторону. “Опасный” - это даже близко не описывает, кто я такая, Стивен.
  - Может, ты и говоришь как Морриган, но ты не он.
  “О, я очень люблю Морриган”, - тепло говорит он. “Когда я узнал, что должно было произойти, что грядет, что из Глубочайшей Тьмы восстает бог и Конец Света сталсвершившимся фактом, я выбрал свою сторону. В течение многих лет у меня были видения. Об определенном конце. Вскоре после этого бог начал шептать, и я прислушался.
  “До моего ... прозрения я не буду отрицать, что был амбициозен, но Анку мне было достаточно. Честно говоря, это была сила, закаленная такой ужасной ценой — я бы не пожелал такого своему злейшему врагу, которым был бы ... ты, я полагаю.
  Он хихикает, в его смехе есть легкомысленность, которая почти полностью опровергает его комментарии. Морриган была какой угодно, только не легкомысленной.
  Я делаю шаг к нему, и он отступает назад, легко ступая, почти пританцовывая, держась вне досягаемости моей косы.
  - Значит, вы никогда не пытались стать фирмой?
  “ Какую часть меня, говорящую, что я не пожелал бы этого своему злейшему врагу, ты не понял? Чтобы это сработало, я должен был не только умереть, но и быть уничтоженным. Отправлен в не-пространство, ориентироваться в котором мог только бог-Мешалка.
  “Все ваши планы, вся ваша эффективность были просто мошенничеством?”
  Морриган хмурится. “Вовсе нет. Я не отрицаю, что из меня получилась бы потрясающая фирма. "Мортмакс" работал бы наиболее гладко. И это произойдет, просто в одном великолепном порыве: гибель мира. Я добьюсь того, к чему стремились Оркусы, без растягивания эпох. Все должно пройти, и я буду тем, кто доведет это до конца ”. Он поднимает руку и смотрит на нее, как будто видит впервые. “Много лет назад я заключил свою сделку. Я никогда не ожидал, что ты мне поможешь.
  “ И что происходит потом? Что ты получаешь от этого?
  “Я получаю вечность. Я получаю поклонников. Я смогу переделать мир по своему образу и подобию, и это будет гораздо лучшее место в отсутствие тебя и тебе подобных ”.
  Прилетают новые вороны, хриплые и жаждущие драки. Морриган наклоняет голову и одаривает меня такой обвиняющей улыбкой. “В самом деле, Стивен, как быстро ты приобретаешь дурные привычки. Орки и их глупые маленькие черные птички!”
  “И это говорит кто-то, кто использует sparrows?”
  “ Поверь мне, они не глупые и не маленькие. Морриган пожимает его руки, и две изящные птички выскальзывают из его пальцев.
  Чернила набухают, в мгновение ока они становятся вдвое больше обычного и продолжают расти. Из их клювов зловещими рядами торчат клыки. С каждым взмахом крыльев они расширяются, черпая массу из самой ночи или света кометы, удваиваясь, пока не станут крупнее любой вороны.
  Они поднимаются в небо, рост замедляется, и они набрасываются на моих птиц, вырывая их из воздуха.
  “Отзови своих ворон, или я позволю своим питомцам сожрать их всех до единого”, - говорит Морриган.
  Воробьи кружат над нами, как большие злобные летучие мыши. Вокруг них осторожно вьются мои вороны. Кровь и перья падают вниз. В небе ярость, которая осязаема. HD перекликается с ней внутри меня, дикое и горькое отражение моих бедных загнанных в угол Птиц.
  - Беги, - шепчу я Лиссе.
  - Нет, - говорит она.
  “ Тогда, пожалуйста, держись позади меня. Мне нужно покончить с этим побыстрее. Думаю, я знаю, что делаю.
  Быстрый удар, и кровопролитие прекратится. Бог будет мертв, и мы сможем справиться с последствиями. Я бросаюсь на Морриган, но она не двигается. Тем лучше отрубить ему голову.
  Я замахиваюсь Могом, целясь ему в шею. Я никогда не наносил удара быстрее и увереннее.
  Морриган падает и ловко ловит конец косы. Я чувствую шок от соприкосновения, когда она соприкасается с его ладонью. Он сжимает пальцы вокруг каменного изгиба. Я пытаюсь выдернуть его. С таким же успехом он мог застрять в бетоне.
  Морриган ухмыляется. “Это не кровавый карнавал и не танцы на верхушке Одного Дерева. И не переговоры, на которые жадно смотрят ФИРМЫ. Это ты и я. Силы воплощаются, и я сильнее”.
  Мог кричит. Я пытаюсь перевести удар на лезвия, чтобы таким образом высвободить его из его хватки, но Мог непоколебим. Я не властен над своей косой.
  - Я возьму это, спасибо, - говорит Морриган и вырывает Мога из моей хватки.
  Мог стонет, он борется, но не может освободиться.
  Я бросаюсь к нему, и он пренебрежительно тычет рукоятью косы мне в грудь. Это простое движение, но слишком убедительное. Я падаю назад и тяжело приземляюсь на спину, запыхавшись. Я поворачиваю голову, где Лисса?
  Затем я вижу ее, кружащую позади нас. Морриган тоже ее увидела.
  “ Я бы не стал этого делать, мисс Джонс. Нет, если вы хотите сохранить рассудок. В отличие от твоего парня, я умею обращаться с косой.
  Лисса отступает назад, метает свой нож ему в голову. Он небрежно подбрасывает его в воздух и щелкает. Морриган поворачивается ко мне, все еще сидя на заднице и пытаясь набрать воздуха в легкие.
  - Она никогда не слушает, не так ли?
  - Оставь ее в покое, - выдавливаю я едва слышным шепотом.
  “Она для меня никто”, - говорит Морриган, подбивая в воздухе еще один нож. “У меня нет на это времени, и мы достаточно поболтали. На самом деле, слишком много, но так бывает, когда ты какое-то время был мертв, развязывается язык.
  Теперь ворон стало больше, определенно достаточно, чтобы держать в узде двух его воробьев. В небе прямо над нами разгорается стремительная битва, и они доказывают, что они намного способнее меня. Вороны сталкиваются, одна за другой, с подозрением. Хватаясь за крылья, спины и ноги. Тяжесть их численности сбивает инклинга с ног. Он приземляется с громким и очень влажным шлепком. Черные чернила пачкают тротуар.
  Достаточное количество моих Птиц передают оставшуюся птицу Гарри Морриган. Остальные приносят другой намек. Они злятся, злятся на этого монстра, который испортил моих воробьев. Я никогда не видел их более сосредоточенными в своей ярости. И это ничего не значит.
  Морриган вырезает их из воздуха, кровь и перья, части мертвых и умирающих птиц врезаются в землю. Я чувствую вкус их смерти; чувствую их потрясенное вступление в Подземный мир. Сегодня было слишком много всего этого. Я отзываю их.
  “ Мудрое решение, Стивен. Живи, чтобы сражаться в другой раз, и все такое. Жаль, что дней не осталось.
  Он взмахивает косой по кругу перед собой. Воздух потрескивает, кажется, отслаивается. И там, где проходит лезвие, открывается заслонка... реальности. Сквозь него проникает красноватый свет, все, к чему он прикасается, светится бледно-голубым. Цвет мертвых.
  “Держу пари, ты не знал, что можешь это сделать”, - говорит Морриган.
  Мои бицепсы горят. Уол высвобождается. “Трахни меня”, - говорит он. “Это не Морриган?”
  “ Не сейчас! Поднимаясь, я сажаю его обратно на свою руку. Я бросаюсь к Морриган, чтобы выбить у него из-под ног ноги, стараясь не думать о том, что лезвие Мога вонзится в меня. Я даже не вижу, как рукоятка косы снова ударяет меня. Я просто снова сижу на заднице, а Морриган смотрит на меня сверху вниз своим неодобрительным взглядом.
  “Время, как говорится, развязать ад. Но сначала вот это”. Он рисует в воздухе символ. Огненный круг, который одновременно является самым круглым кругом, который я когда-либо видел, и самым маленьким, как будто он не только изогнутый, но и угловатый.
  Он на мгновение зависает над его рукой, поражая мой взгляд своей неправильной геометрией, затем легким движением его запястья круг бросается в меня. Пламя пульсирует в моем существе, как самая грубая, самая ужасная помпа. Я кричу, переворачиваюсь на спину. Что-то внутри меня хохочет. Я вижу кровь и огонь. Глубоко в моем черепе нарастает ужасное давление.
  У меня инсульт? Может быть, у меня инсульт? Я хватаюсь за голову.
  Увидимся, - шепчет голос, и это не голос Морриган.
  Давление ослабевает. Я открываю глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как Морриган входит в проделанную им дыру.
  Он ушел. Но он не единственный.
  Вороны разлетаются, не обращая на меня внимания.
  И я их не чувствую.
  Я ничего не чувствую, кроме того, что говорят мне мои обычные органы чувств. Холодный дождь бьет мне в лицо. Я начинаю дрожать. Я смотрю на свои руки. Закрываю глаза. Это ушло. Все ушло. Нет, не совсем. Что-то осталось. Фрагмент. Маленький и раненый. Но этого недостаточно. Я даже не могу притворяться в этом.
  Чья-то рука проскальзывает под моей.
  “Стив, ты в порядке? - спросил я. - Говорит Лисса, помогая мне подняться на ноги, и мы обе смотрим на этот мерцающий портал, он уже расширяется, протягивая тонкие, но утолщающиеся пальцы к небу. В воздухе пахнет огнем. Как будто Ад и мир живых не могут справиться с трением при соприкосновении. Я слышу скрип Одного Дерева, такого сырого и обнаженного, как если бы я был мертв.
  Морриган прорубила дверь в Ад, и я не знаю способа закрыть ее.
  “Он исчез”, - говорю я.
  - Да, он ушел.
  “ Не Морриган. Не просто Морриган. HD исчез. Голодная Смерть покинула мое тело. Нам нужно добраться до Четвертого номера, - говорю я, притягивая ее к себе и перемещаясь.
  Только я не перекидываюсь. Я все еще стою там, в торговом центре на Куин-стрит, под дождем. Конечно, я не могу перекидываться, у меня больше нет такой силы. У меня нет никакой силы; на самом деле я едва могу стоять.
  Из портала доносится звук: наполовину электрическое гудение, наполовину рычание. Мы с Лиссой оборачиваемся туда.
  - Думаю, нам лучше бежать, - говорю я.
  И из Ада вылетает Мешалка.
  
  OceanofPDF.com
  ЧАСТЬ ВТОРАЯ
  ВОЛНА
  Волна — там есть движение!
  “ОН, Власть IN THEЭА” —ЭДГАРАЛЛАНПОЭ.
  
  OceanofPDF.com
  20
  TМешалка на мгновение замирает, принюхиваясь к воздуху, как собака, ищущая новый запах. Его голова качается на длинной шее, глаза сосредоточены на нас.
  “Так вот как они выглядят во плоти”, - говорит Лисса. “Теперь у меня есть еще одна причина их не любить. Слишком много зубов для одной вещи.
  Мешалка не заключена в человеческую кожу и кости. Это настоящее дело. Высокий, с длинными конечностями и острыми зубами. Кто-то в торговом центре кричит, и я наконец вспоминаю, что мы не одни, что это разыгрывается перед аудиторией, большинство из которой внезапно решают, что лучше быть где угодно, только не здесь.
  Мешалка делает быстрое и хищное движение в сторону кричащего: мужчина медленно пятится, держа перед собой две сумки с покупками, как щит. Мешалка причмокивает зубастой пастью, пригибается, словно готовая к прыжку.
  Итак, вот он, конец света, и это произошло так легко. Я едва могу двигаться. Что я могу сделать, чтобы остановить это сейчас? Имеет ли это вообще значение?
  “Стивен!” Лисса хватает меня за руку. “Возьми себя в руки, черт возьми”. Я непонимающе смотрю на нее.
  Лисса вздыхает и встает передо мной, свободно держа ножи обеими руками. “Эй, ты”, - кричит она. “Привет, придурок”.
  Крикун и Мешалка одновременно поворачиваются к ней лицом.
  Мешалка направляется к ней, но Лисса готова. С другой стороны, она родилась готовой.
  Ее движения плавны и не менее хищны, чем у Мешалки.
  Она делает шаг назад, шлепая ногами под дождем, делает ложный выпад левой рукой с ножом, затем пинает нападавшего в живот со всей убедительностью, на которую способны Врачи.
  Существо падает.
  Она вскрывает руку. Течет кровь, и она наносит удар, ловя зубами Мешалку как раз в тот момент, когда та, пошатываясь, поднимается на ноги. Мешалка рычит, содрогается и замертво падает на землю.
  “Это что-то новенькое”, - говорит она. “Проще, чем я думала. Кровь все еще работает”.
  - Да, если ты можешь пустить кровь, она может умереть, - выдавливаю я.
  - Приятно слышать.
  Появляется еще одна мешалка, и еще одна. Кто-то еще кричит, еще больше покупателей, которые только что вышли на сцену. Это не то, что вы ожидаете увидеть, выходя из Центра Майера.
  Лисса стонет. “Крикуны, я никогда не понимала крикунов. Все, что они делают, это привлекают к себе внимание. Если вы сталкиваетесь с монстром, то, конечно же, храните молчание. Все остальное не имеет никакого смысла!”
  Она поворачивается, обращаясь к толпе. “Вы все!” Лисса кричит. “Убирайтесь отсюда! Сейчас же. К черту все! Сейчас же!” Она убирает ножи в ножны и хватает меня за руку, держа одну руку наготове, покрытую кровью.
  По всему торговому центру закрываются двери, с грохотом опускаются раздвижные двери на витринах магазинов. Люди не глупы, даже крикуны бегут за этим.
  К нам приближается Мешалка, она спотыкается, выпрямляется и нетвердо стоит на ногах, и Лисса бьет ее по голове. Еще одна успешная остановка, но их больше, а мы все еще не двигаемся, и это моя вина.
  “Нам нужно идти”. Лисса тянет меня за руку. “Они все еще акклиматизируются к нашей реальности или что-то в этом роде, но я подозреваю, что они будут действовать быстрее, и скоро. Нам нужно мобилизоваться, и мы не хотим быть зажатыми здесь. А тебе, тебе нужно двигаться. Прямо сейчас, любимый. Я позволяю ей вести меня.
  Мы доходим до перекрестка Куин-стрит и Джордж-стрит, где здания заслоняют торговый центр, и я в последний раз оглядываюсь назад, на начало нашей битвы с Подстрекателями на земле. Я была так уверена в себе после моего столкновения с Водой. То, как я справилась с этим, наконец-то столкнувшись лицом к лицу со своим страхом. И любовь, которую Лисса проявила, вернув меня обратно, тоже помогла. Я думал, что смогу справиться с чем угодно.
  А теперь это.
  Три мешалки. Четыре. Пять. Через портал продолжают поступать новые, и их становится все больше. И я не могу их остановить. Внутри меня нет HD, я так же бессилен, как любой игрок.
  Я не ожидал, что это будет легко. Но это что-то совсем другое. Как мы здесь оказались? Полный гребаный провал Стива.
  Лисса тащит меня за собой, держа за руку. Уже разговаривая по телефону, я улавливаю обрывки ее разговора.
  “Тим, нам нужны все в ... Все. Мешалки в торговом центре, и они самые зубастые. Я знаю. Я знаю. Он со мной. Он не может... мобилизоваться”.
  Мы подходим к входной двери дома номер Четыре как раз в тот момент, когда появляется первая из моих Помпезностей. Они смотрят на Лиссу, и она их не разочаровывает.
  “Торговый центр”, - говорит Лисса. “Не делай глупостей, пока не прибудет подкрепление. Они выглядят устрашающе, но они не такие крутые. Режь неглубоко, двигайся быстро, эти твари не поймут, что их ударило.
  Помпезные кивают, они едва удостаивают меня взглядом. Неужели я настолько ничтожна? Лисса сжимает мою руку.
  - Почти пришли, - говорит она.
  Дверь открывается перед нами. Я хватаюсь за ручку, чтобы не упасть, затем в агонии отдергиваю ладонь. Дверь заплатила кровью. Этого не должно было случиться. Я должен иметь возможность войти в это пространство бесплатно: я уже плачу достаточно. Я Орк.
  За исключением того, что я больше не такой. Ни в коем случае, это не считается. Простая крупица силы, которую я чувствую внутри себя, - это только это и ничего больше.
  И все, что я принимал как должное, говорит мне об этом.
  Это самая медленная поездка на лифте в истории. Но Лисса немного приводит меня в порядок. Она определенно суетится. “Ты же не хочешь, чтобы они видели тебя там в таком состоянии. С тобой все будет в порядке”, - говорит она. “Дыши глубоко”.
  Лифт останавливается. Я делаю, как она говорит. Делаю глубокий вдох, и дверь открывается в анархию.
  Телефоны разрываются от звонков.
  Момент, которого мы так боялись, настал. Звучат сигналы тревоги, некоторые эхом доносятся из комнат Нети. Люди ходят вокруг, раздавая ножи. Лисса, кажется, ценит это.
  Тим шагает к двери, сняв куртку, под мышками у него потные круги, к поясу пристегнуты клинки. Это просто выглядит неправильно. Он выглядит примерно так же комфортно, как кошка, болтающаяся над бассейном.
  “Черт”, - говорит он. “Значит, это происходит”.
  Лисса встает передо мной, я не вижу реакции Тима. - Да, это так, - говорит она.
  Я смотрю на Помпу, баюкающую его швы. “ Сегодня тебе понадобится пустить кровь, - говорю я. - Нам всем нужно. Помпей кивает головой. Я пытаюсь вспомнить его имя, но не могу. “Началось”.
  Я ухожу после выступления Лиссы прямо в ванную. Я запираю за собой дверь и плачу. Все, что мне было нужно для победы в этой битве, было отнято. Что я, черт возьми, за человек?
  И тут меня осенило. Теперь я просто мужчина. Это все, что я есть.
  Я вытираю глаза, делаю глубокий вдох. Полагаю, что так и должно быть.
  
  
  Я немного умылся и готов встретиться лицом к лицу с миром, когда раздается стук в дверь.
  “Ты там?” Спрашивает Брукер. “Я здесь”.
  -Открой эту чертову дверь.
  Меня трясет, зубы безудержно стучат. Я не хочу, чтобы кто-нибудь видел меня в таком состоянии, но я не могу оставаться здесь вечно, я должен посмотреть правде в глаза. Я крепко хватаюсь за дверь и толкаю ее, пропуская Лиссу и доктора.
  Доктор Брукер хватает меня за плечи. “ Ты в шоке, Стивен. Я думал, Голодная смерть защитит тебя от этого. Но, очевидно, нет.
  “ Может быть, это все объясняет. Почему я такой слабый.
  “Ты всегда был немного хилым”, - говорит Лисса. “Знаешь, я как раз собиралась выбить эту дверь”.
  Я улыбаюсь ей. - Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь.
  Она переносит мой вес, кладет руку мне на плечо.
  “Усадите его на трон”, - говорит доктор Брукер.
  Лисса несет меня к трону. Я опускаюсь на него, и это неудобно, как будто трон, как и дверь, не распознает, кто я. Но должно быть достаточно остатков ... чего-то, потому что мое головокружение проходит, немного, не сильно, и это может быть просто от процесса сидения, а не от самого стула.
  “Как дела?” Тихо спрашивает Лисса.
  - Нехорошо, - говорю я.
  “ С тобой все будет в порядке. К торговому центру на Куин-стрит направляется сорок машин. Половина активного персонала Сиднея и Мельбурна уже в пути, и ”Анкус" начинают прибывать со своими сотрудниками в реальном количестве ".
  - Что я наделал? - спросил я.
  “Ничего, это не твоя вина”.
  “ Ты видел Морриган. Ты видел, как легко он отобрал у меня косу. Сегодня я шел от одного поражения к другому. И они стоят жизней. Как мне это сделать, Лисса? Как мне вести эту битву, если я больше не Смерть?”
  “Ну, во-первых, мы не знаем, навсегда ли это. Во-вторых, ты неплохо справлялся со Стиррерами до того, как стал Мертвецом. Это то, что ты знаешь так же хорошо, как и то, кто ты есть. Мы все здесь, мы все последуем за вами, и не сбрасывайте со счетов ваших советников, я хотел бы думать, что мы довольно хороши в этой области ”.
  “HD больше нет. Я просто не думал, что буду так сильно по нему скучать. Это то, к чему я стремился. Но я хотел отдать это, а не чтобы у меня это отняли”.
  “И, да, время могло быть и получше”, - говорит Лисса.
  “ Никто не должен знать об этом. Я потерял свою силу, но угроза остается.
  “Если у вас нет силы HD, то где же она? Где же ”Голодная смерть" разгуливает на свободе?"
  Черт возьми! Такая мысль даже не приходила мне в голову. Я закрываю глаза и чувствую это. HD где-то там. Недалеко. Я получаю вспышки его видения.
  На мгновение кажется, что он смотрит на расширяющуюся рану в реальности в торговом центре на Куин-стрит. Звучит сигнал тревоги, Помпы уже останавливают существ.
  Голодная Смерть уходит, и я теряю из виду битву.
  Сидя на троне, я медленно просыпаюсь. Медленно заряжаюсь энергией. Честно говоря, с Лиссой здесь я начинаю чувствовать себя намного лучше.
  На самом деле, теперь все становится намного яснее. До смешного ясно, та ясность, которая накрывает тебя в одно мгновение и так же быстро исчезает. Мне нужно действовать, пока это у меня есть.
  Раздается стук в дверь, Тим.
  “ Извини, что прерываю, ” говорит он. Тим сейчас тоже выглядит странно энергичным. Как будто, наконец, с наступлением конца света он может просто двигаться вместе с этим. Он переводит взгляд с меня на Лиссу и обратно. “Офис заполняется, нам понадобится руководство и, возможно, определенная коса, и очень скоро”.
  “ Это может быть проблемой, ” говорю я. - Как бы это сказать...
  “Он потерял свои силы”, - говорит Лисса. “И косу”.
  -Что?! -воскликнуля.
  - Ш-ш-ш! - одновременно произносим мы с Лиссой.
  - Это своего рода проблема. - Лицо Тима побледнело; он хватает стул и опускается на него.
  “ Ага, ” говорю я. “ Бог-Мешалка налицо, и нечто столь же ужасное сбежало из своей чертовой клетки. Я маниакально ухмыляюсь им обоим. “Но с другой стороны, я чувствую себя действительно хорошо”. И я чувствую. Я снова чувствую себя человеком. Совсем не Смерть, почти на сто процентов де Селби. Сердце не бьется, но мое собственное. Пульса Мира нет.
  Когда я снова смогу это почувствовать?
  Я громко целую Лиссу в щеку, отстраняюсь, и она поднимает руку к тому месту и краснеет.
  “ Так какого черта мы все еще Помпы, если ты не Оркус? - Спрашивает Тим.
  “Я думаю, это потому, что HD все еще существует, его сила остается, просто ее нет во мне”. Я смотрю на Лиссу; поднимаюсь со стула. “Но я верну его”. Я надеюсь. “Позовите сюда Сербо, нам нужно организовать что-то вроде военного совещания”.
  -А другой Анкус? - спросил я.
  “Прямо сейчас они меня не волнуют так сильно, и я думаю, что если у нас в комнате будет слишком много Анку, они, возможно, поймут, кто я такой. Пока только "Сербо". Остальных оставьте с их экипажами.
  Он здесь через несколько минут, одетый во все черное, с ножами за поясом на обоих бедрах. Я хочу спросить, это его апокалиптический наряд или просто его обычная помповая экипировка, но не могу себя заставить. Как Тим, как Лисса, как все в Четвертом Номере, он не выглядит испуганным, просто готовым действовать.
  Я разложил карту города, отметив расположение портала Морриган на краю торгового центра Queen Street.
  “Нам нужно будет организовать какую-то защиту”, - говорит Сербо. - Постарайся задержать их в торговом центре между Альберт-стрит и Джордж-стрит.
  “Уже занимаюсь этим”, - говорит Лисса, она постоянно говорила по телефону с нашими Помпами на Куин-стрит. Были случаи смерти, но "Мешалки" не продвинулись ни на шаг за пределы торгового центра.
  “Мешалки можно взбивать, их присутствие здесь в лучшем случае незначительно”.
  “Но этого не будет, когда упадет комета. Мы должны быть уверены, что этого никогда не произойдет”, - говорит Сербо.
  -И как мы это сделаем? - спросил я.
  “Как мы уже обсуждали, мы должны убить человеческую форму бога-Мешалки”.
  “ Возможно, это легче сказать, чем сделать. У него есть Мог.
  Сербо чуть не роняет свой кофе. Почти, но не совсем, он компенсирует это, делая еще глоток, прежде чем ответить. Однако руки у него дрожат.
  “Есть вещи, которые мужчина хочет услышать, и есть те, которых он боится. По крайней мере, на нашей стороне есть ты и Голодная Смерть.
  Я улыбаюсь так широко, как только могу.
  “Конечно. Абсолютно”. Лисса сжимает мою руку. “Что ты предлагаешь нам делать?”
  “Ведите войну с самим Адом”, - говорит он. “Мы вооружаемся и осаждаем город Пожирания”.
  “Ты не можешь вот так просто отправиться в Подземный мир”, - говорит Лисса. “Нам понадобится армия, осадные корабли, все”.
  Сербо согласно кивает головой. “В тебе есть все это, Стив! Посредством Голодной Смерти ты правишь Адом, все его ресурсы в твоем распоряжении, ты можешь призвать сто тысяч ворон, ты можешь изменить саму природу воздуха, если захочешь”.
  “Да, конечно, я могу. Давайте передадим это им, это наша лучшая надежда”. Да, если бы я все еще содержал HD. Но это где-то там. “Ты, Лисса и Тим мобилизуете войска. Мы доставим сюда все, что сможем, и так быстро, как только сможем”.
  “ А как насчет тебя? - Спрашивает Сербо.
  “ Мне нужно повидаться со старым другом, ” говорю я. “Кто-то, кто нам понадобится на нашей стороне, если мы хотим выиграть этот бой”.
  -Кто?-спросиля.
  - Доверься мне. - Сербо как-то странно смотрит на меня.
  Правило номер один Mortmax: никогда не доверяй тому, кто говорит “Доверься мне”.
  Мне нужно убираться оттуда побыстрее, пока он не понял.
  Я выхожу из своего кабинета и натыкаюсь прямо на Ари. Британец Анку ухмыляется, и я отвечаю ему тем же, стараясь изобразить как можно более дерзкую улыбку.
  Она хватает меня за руку и сжимает. Впервые она кажется почти счастливой видеть меня. Ничто так не радует, как кризис.
  - Я знаю, Тим сказал подождать, но, черт возьми, мы здесь, чтобы драться, и мне на самом деле все равно, что ты об этом думаешь, молодой человек.
  “Что ж, я думаю, это отличная идея. Ты нам нужен”.
  С ней тридцать Помпов, все ветераны своего дела. Наконец, несколько опытных работников для поддержки моих Помпов. Все они вооружены. У них на запястьях нарисованы скобки. Бутылки с этим напитком прикреплены к их поясам. У всех на ладонях рубцы от нашего ремесла. Возможно, Stirrers и сосредоточили свое внимание на Австралии, но все эти Помпезные мероприятия с годами зашли в тупик более чем в достаточной степени.
  “Тим проинформировал меня о ситуации”, - говорит Ари. Она поворачивается к Помпезности позади нее. “Это мои лучшие”.
  Они издают довольно саркастические возгласы. “Чертова клятва, приятель”, - говорит один из них.
  “Я думаю, вам понадобится кто-то, кто знает, что они делают на Куин-стрит”, - говорит Ари.
  Никаких возражений. Нож Ари пристегнут к ее поясу, она более чем способна справиться с мешалками. “ Итак, если вы не возражаете, мистер де Селби. Пожалуйста, покажите мне этих монстров.
  - Абсолютно, - отвечаю я, хотя ее Помпезность уже направляется к лестнице, очевидно, нет смысла ждать лифта или согласия Орка.
  “Не обращайте на них внимания, они просто полны энтузиазма. О, и если бы ты мог прислать с собой свою потрясающую подружку, никаких жалоб не было бы ”.
  Конечно, нет. За последние несколько месяцев Лисса собрала больше прилавков, чем любая другая Помпа, кроме меня.
  “ Приступай к делу, и постарайся ничего не оставлять для нас. Я порядком устал от того, что мешалки останавливаются.
  “Фамильярность порождает презрение”. Ари ухмыляется. “Увидимся”. Она мчится за своей Помпой. Если кто-то и может сдержать торговый центр на Куин-стрит, так это она.
  Я направляюсь к пожарной лестнице, не уверенный, куда, черт возьми, я направляюсь, когда выхожу на улицу, и испытывающий облегчение от того, что никто не решил спросить меня, почему я не переодеваюсь.
  Лисса догоняет меня прежде, чем я достигаю лестницы.
  “Ты не можешь справиться с этим в одиночку”, - говорит она. “Сейчас ты слабее любого из нас. Извини, но это правда.
  Я улыбаюсь. “ Все в порядке. Я должен сделать это один, и тебе лучше быть здесь. Прямо сейчас ты нужен людям не меньше, если не больше, чем я. HD встретится со мной лицом к лицу, я уверен в этом. Без него внутри меня я сейчас вижу все так ясно”.
  “ Тогда не надо. Не гоняйся за этим.
  “Я должен. Ты знаешь, я должен. Если я этого не сделаю, то весь мир превратится в нечто худшее, чем Ад. Я бы хотел, чтобы ты прикрывала мою спину, но ты нужна мне здесь. Мне нужно, чтобы ты помогла Тиму и Сербо. Я крепко целую ее. “Мы вместе преодолели ужасные испытания. Я знаю, что у нас все получится”.
  Лисса хватает меня за запястье. Достает что-то из кармана. Рисует скобками. Она быстро проводит по моему запястью символом треугольной скобки. Несмотря на то, что я пялился на британцев с их бутылочками с краской для брейсов, это совершенно вылетело у меня из головы.
  “ Что бы я без тебя делала? - Спрашиваю я, засовывая остатки краски в карман.
  “Я часто задумываюсь об этом”. Лисса отходит, чтобы оценить свою работу. “Это должно дать тебе хотя бы небольшую защиту от Мешалок”.
  - Благодарю вас.
  - Стивен, - говорит она, когда я открываю дверь пожарной лестницы.
  “ Что? - Спрашиваю я более резко, чем на самом деле
  - Ты же знаешь, я действительно люблю тебя.
  “Да, я знаю”. Я посылаю ей озорную улыбку. Губы Лиссы сжимаются. Я толкаю дверь и позволяю ей захлопнуться за мной.
  Я сбегаю по лестнице на первый этаж, наслаждаясь отсутствием HD в моем черепе.
  Это великолепно и освобождает одновременно. Я никогда не чувствовала такой ясной головы. Я толкаю входные двери и выхожу на улицу. Завывают сирены. Движение по Джордж-стрит перекрыто. Воздух охлажден из-за присутствия "дыры в ад". Я не знаю, что мне делать. Или как я собираюсь это сделать.
  Тогда я чувствую себя ПРЕКРАСНО, почти так же сильно, как на троне.
  Пришло время встретиться со своей второй половиной. Даже если все, чего она хочет, - это убить меня, это единственная надежда, которая у меня есть. Единственная надежда, которая есть у каждого из нас.
  
  OceanofPDF.com
  21
  Когдаидешь по Джордж-стрит, HD - это отсутствие и призвание, мой магнитный Север. Он повсюду, перемещается по городу.
  У меня складываются впечатления о беспорядке пригородов. В один момент Тувонг, в следующий - Восьмимильные равнины, затем Нью-Фарм, Вест-Энд и Кенгуру-Пойнт. Но никогда не дальше, чем на несколько километров от города, и всегда, ненадолго, между каждой сменой, где-нибудь поблизости. Его передвижения не имеют для меня никакого смысла. Но я знаю, что найду это, если просто продолжу идти. Я знаю, что это вернется ко мне, потому что так должно быть.
  Я проезжаю торговый центр Queen Street Mall. Быстро возводятся барьеры, и помпезность останавливает все, что проходит. Пока я не вижу жертв. Полицейские, дислоцированные там, в полном боевом снаряжении, на их жилетах нарисованы знаки отличия.
  Я не привык видеть это. Они держат свое оружие с небрежной серьезностью, я не сомневаюсь, что они хороши в том, что делают. Но меня настораживает вид винтовок в торговом центре на Куин-стрит. Сейчас уже не восьмидесятые. У меня такое чувство, что мы вернулись назад во времени. Алекс разговаривает с одним из мужчин. Они оба уставились на трещину между мирами, и у меня нет времени на болтовню, поэтому я оставляю их в покое.
  Ари со своей командой обходят мои ряды. Они кивают мне, когда я прохожу мимо. Ари бросает на меня странный взгляд, но я не задерживаюсь. Я знаю, что должен вести это дело, но я не могу. Это не значит, что я не чувствую себя виноватым из-за этого.
  Я оставляю ее наедине со своей Помпой и натыкаюсь прямо на другую группу моих новобранцев, идущих с парой полицейских. Данни и Макс, две мои новые Помпы. Обычно они торчат за столом, помогая расшифровывать расписание. Я понимаю, почему им поручили патрулировать Джордж-стрит: они не готовы встретиться с Мешалками один на один.
  Они счастливы и немного нервничают, увидев меня. Я замедляю шаг, но не останавливаюсь. Если я останусь с ними слишком долго, они заметят, хотя я не уверен, что они поймут, что ощущают мою нехватку.
  Дэнни кивает в сторону полицейских. “Мы обеспечим безопасность этих парней”, - говорит она.
  “ Я знаю, что ты справишься. Проходя мимо, я хлопаю ее по спине. - Рад видеть вас обоих на поле боя.
  Она хмурится. Боже, может ли она сказать, кто я такая или кем не являюсь?
  Я указываю в сторону улицы. “ Я кое за чем гонюсь. Но я вернусь.
  - Удачи, - зовет Дэнни.
  Я хотел бы узнать их всех получше, этих людей, которые умрут за меня и этот мир. Господи, я не знаю и десятой части их имен. Это наполняет меня горькой яростью и печалью, которые могли бы остановить меня вообще, если бы я позволил этому. Но я этого не делаю.
  Я отказываюсь.
  Эти люди рассчитывают на меня.
  Я продолжаю идти по Джордж-стрит. Пробиваюсь сквозь баррикады, еще больше полицейских и помпы. Надеюсь, что никто не спросит, почему я просто не переодеваюсь. Небо над головой озарено голубым светом кометы; портал в реальности такого же цвета и медленно поднимается в небе, направляясь на юг и восток. Но все это меня сейчас не касается. Все, на чем я могу сосредоточиться, - это легкое трепещущее ощущение, направляющее меня к моей добыче.
  Присутствие Мешалок за его пределами действует на меня сокрушительно, теперь во мне нет ни капли силы HD. Я чувствую, как символ брекета, который Лисса нарисовала на моем запястье, нагревается. Он доведен до предела.
  Я прохожу мимо пьяного, рыдающего в канаве. До меня доносится его вонь: несвежее пиво и свежая блевотина. Я могу понять тягу к выпивке, но Смерть Воды вытянула это желание из меня, как яд, и я не очень хочу впускать его обратно в свою жизнь. Двое полицейских со скучающими и озабоченными лицами одновременно нависают над ним, наблюдая за движением. Бедняга разражается рыданиями во все горло, которые у большинства мужчин может вызвать только серьезная пьянка.
  Я чувствую, что он плачет по мне: плачет по этому миру, где смерть - король, и притом безумный король. Я присаживаюсь на корточки, морщась от его запаха. Это такая я? Это я? Я достаю из кармана краску для брекетов, аккуратно отмечаю треугольником и линией его запястье.
  “ Ты прав, приятель, ” шепчу я. “ Ты прав. Он смотрит на символ, потом на меня. “Оставь это у себя на руке, и все будет в порядке”.
  Я тащу его к скамейке и усаживаю. Он устало опускается на нее, рыдания прекратились. “Здесь так одиноко”, - шепчет он и засыпает.
  Если завтра не наступит конец света, он пожалеет, что этого не произошло.
  Где ты находишь Смерть?
  Вот что я могу вам сказать. Вы ищете автобусные станции, железнодорожные вокзалы, стоянки такси. Места в нигде между чем-то, где идет обратный отсчет минут. Скука и отчаяние тесно связаны, и они живут на этих станциях ожидания, где ты думаешь, что ждешь только того, чтобы куда-то отправиться, но на самом деле ты ждешь смерти.
  Именно ожидание убивает вас. Здесь так же, как в любом отделении неотложной помощи или на больничной койке. Немногие люди уходят в сиянии славы. Большинство просто ждут смерти. Может быть, это все, что мы когда-либо делали.
  Мой телефон звонит несколько раз, но я игнорирую его. Мне нужно сосредоточиться на HD. И это достаточно сложно, учитывая портал в интерфейсе земля-Ад и все эти Мешалки, создающие столько помех. Но тонкая нить связи между HD и мной никогда не колеблется. У нас была такая глубокая близость, что во многих отношениях я все еще отчасти HD, и это все еще я.
  Я проверяю станцию на Рома-стрит. Ничего. Я ищу автобусные остановки под площадью Короля Георга, ноги болят, я теряю способность передвигаться, но быстро спешу, несмотря на волдыри, покрывающие пятки. Повсюду люди пытаются уехать из города, ловя такси, поезда, те немногие автобусы, которые еще остались.
  И у всех у них то ошеломленное выражение лица, которое возникает при слишком долгом контакте с Мешалками. Если бы поездка домой не была привычной, если бы моя Помпезность не помогала обеспечить эвакуацию, многие из них остались бы на местах.
  И все равно найдутся те, кто это сделает.
  Я могу представить людей без наручников, засыпающих в офисах и никогда больше не просыпающихся; хотя их тело будет ходить, разум строить планы, а руки будут искать оружие.
  Мешалки истощают волю не меньше, чем жизнь. В них есть притяжение, которого трудно избежать, и теперь я знаю это лучше, чем когда-либо хотел. Символ скобки продолжает нагреваться, но на него по-прежнему ложится основная нагрузка.
  Всех, мимо кого я прохожу, я беру в скобки, пока у меня не кончается краска.
  Это легкая работа, люди, кажется, ее почти не замечают. Последний человек, которого я рисую, женщина на углу Тюрбо и Джордж шепчет мне на ухо: “Здесь так одиноко, что я готова заплакать”.
  Затем фиксатор срабатывает, и она моргает, качает головой и быстро уходит.
  Я иду по Джордж-стрит, где она переходит в Рома-стрит, к блочному зданию Транзитного центра неподалеку. Я прохожу мимо того места, где я в последний раз видел своих родителей на этой земле, и куда улетучились их души после того, как они сказали мне, что любят меня и что все будет хорошо, даже если они в это не верили.
  Мне все еще немного больно. Я была так одинока, и я бы тоже была мертва, если бы не Лисса. Она вытащила меня из этого и сохранила мне жизнь. Хотя, как я выяснил, все это было частью плана Морриган. Это не имело значения, без Лиссы, я думаю, я бы сдалась. У меня никогда бы не хватило сил идти дальше.
  Вспышки HD продолжаются, моменты ясности, перемешанные между сменами, вызывающими головную боль. Куда бы он ни направился, он заставляет птиц кружиться над ним по спирали, как будто это отборная падаль. Они поют, взывая к нему с разрывающей горло тоской. HD unleashed соответствует их хищническим наклонностям. Они обожают его беспорядок гораздо больше, чем мой, и я не могу сказать, что меня это не задевает. Но я не позволяю этому остановить меня.
  Я мельком вижу Тенериф, безмятежную воду, но внимание HD сосредоточено не на этом. Автобус 470 с грохотом проезжает мимо, направляясь в CityCat. Где-то в тени приседает HD. Это неправильно. Возникает нерешительность, которая подрывает то, что должно быть типичным поведением хищника. Красный внедорожник подъезжает к нему, пульсируя музыкой, и HD поворачивается, как будто пораженный звуком. Почему HD не выпускает rip, теперь у него есть шанс? Я ожидал массовой резни, а не такой робости.
  Он скользит под металлическими сиденьями на автобусной станции Спрингвуда. Он продвинулся так далеко на юг, как никогда раньше. Надеюсь, это не тенденция, не расширение его территории. У меня нет ни малейшего шанса вовремя добраться туда.
  Автобус 555 извергает своих пассажиров. Вот обычная толпа уставших рабочих и детей, возвращающихся из Гипердома. Возможно, это начало конца света, но слухи распространяются не так быстро, и даже с появлением кометы в небе люди продолжают жить своей жизнью.
  Я чувствую, как он напрягается, а потом он уходит.
  Автобусная остановка рядом с Королевской больницей Брисбена. Люди ждут, погруженные в печаль или усталость настолько глубокую, что они даже не видят пропасти в небе.
  Небольшая остановка за терминалом CityCat в Вест-Энде, здесь глубокие тени, очерченные жесткими сернистыми огнями. Пьяный, спотыкаясь, идет к туалету, но ХД не следует за ним.
  Что, черт возьми, происходит?
  Я останавливаюсь и думаю.
  Когда до меня доходит, я не могу удержаться от улыбки.
  “ Ты моя, ” шепчу я. - Я раскусил тебя.
  Это привлекает его внимание.
  Перемещение Голодной Смерти замедляется.
  Точка, вокруг которой он движется, становится четкой. На мгновение HD оказывается поблизости, затем на автобусной станции Культурного центра. Затем небольшой парк возле моста Курилпа. Там он заканчивается. И я знаю, что HD ждет меня. Я все еще на Джордж-стрит. И я бегу. Сколько раз я бежал по этой улице? Сколько раз я спасался от своей гибели? Теперь я мчусь к ней навстречу. Бег - тяжелая работа, я уже не то бессмертное создание, каким был несколько часов назад.
  Я бегу изо всех сил, даже когда шов пересекает мой живот. Я уже не в такой форме, как раньше. Я добираюсь до моста и края реки и останавливаюсь, и не только для того, чтобы перевести дух. Я должен был бы чувствовать воду внизу, ее связь со Стиксом и Подземным миром, но я не могу. Для меня это не что иное, как мост.
  Я оглядываюсь в сторону центра города. Тревожные звонки раздаются из сотен разных зданий. И на мгновение мне кажется, что они звонят по мне. Я больше не могу бежать, но я почти на месте.
  Я выхожу на мостик, размышляя о том, как всего несколько месяцев назад все мои коллеги пожертвовали собой здесь, чтобы дать мне HD в неразбавленном виде. Что бы об этом подумала Сюзанна? И вот я снова просто мужчина. Со мной несколько человек, они смотрят на город. Они не обращают на меня внимания, когда я прохожу мимо. Вот таким непримечательным я стал. Мужчина ахает, perhaps...no он указывает в направлении горы Кут-тха. Это нехорошо. Холм Старого Одного Дерева слабо светится.
  И, хотя я, возможно, и не в состоянии это почувствовать, я могу это видеть, как и любой обычный игрок, хотя они и не поймут его значения. Ветви Единого Дерева начинают раскрываться.
  Стежок или не стежок. Я бегу. Так быстро, как только могу.
  На середине моста какая-то сила тянет меня за спину. Я разворачиваюсь на пятках, отбиваясь руками. Что-то цепляется за мой мизинец. Я отдергиваю руку назад, и мой палец ломается.
  Раздается глубокий горловой смешок, низкий и угрожающий. И я начинаю задаваться вопросом, чего именно я надеялся достичь. Моя голова раскалывается от присутствия HD.
  На мгновение я ощущаю дыхание на своей шее.
  - У меня нет времени на эти игры, - выдыхаю я, дыхание ледяное, по коже бегут мурашки.
  “Игры - это все”, - шепчет он, и я потрясен, я никогда не слышал HD вне своего черепа. Точно так же, как видение Единого Дерева, это момент, который заставляет меня пошатнуться. Я должен сосредоточиться, чтобы не склониться перед этой силой. Но я этого не делаю, хотя и знаю, насколько это мощно.
  “Посмотри, что происходит”, - говорю я. “Мне не нужно смотреть. Это повсюду. Земля полна смерти. И грядет еще больше”.
  - Но это не твое.
  - И что из этого? - спросил я.
  “Разве ты не Смерть этого мира?”
  “Я всегда был таким”, - бормочет оно.
  “ Ненадолго. Что ты делал за последний час?
  —Я...
  Я точно знаю, что он натворил. Вообще ничего. “Ваш хаос - ничтожнейшая мелочь по сравнению с тем, на что способен бог-Мешалка. Морриган освободила тебя, и ты не смог быть достаточно быстрым, чтобы сбежать от меня. Но теперь посмотри на себя, такой чертовски жалкий.
  С другого берега реки дует ветер. Он почти такой же холодный, как дыхание HD, и я чувствую это сейчас, несмотря на весь свой бег. Ветер поднимает бумаги, пластиковые пакеты и пыль. Это заставляет весь беспорядок танцевать, и посреди всего этого стоит HD — в этом нет и намека на ритм. Это сгорбленный гуманоид. Я не могу разглядеть лица. Только тень. Это Голодная Смерть — бесформенная и, ну, в общем, голодная.
  “ Я выцарапаю мясо из твоих костей, ” выплевывает HD. – Я буду жевать, размалывать и крошить...
  “Ты ничто без меня”, - говорю я. “Смерть, принесенная так низко, что это не более чем незначительный раздражитель. Ты думаешь, уотер стал бы смеяться? Что касается меня, то я не знаю, плакать мне или смеяться”.
  “Я нужен тебе”, - говорит HD.
  “Возможно”, - отвечаю я. “Но я нужен тебе еще больше. Как ты можешь быть Смертью, когда все, чем ты являешься, - это мусор?”
  Оно меняется.
  Но недалеко. Я чувствую это в парке за мостом. Галерея современного искусства сразу за ним. Огромное квадратное сооружение галереи возвышается, как храм бога острых углов, железа и стекла.
  Огни на мосту мерцают. Погружая нас в тень и выводя из нее. Но мне не нужно зрение. Присутствие HD так громко звучит в моей голове, так притягательно, что я не могу не притягиваться к нему.
  HD сутулится посреди парка. Стоит неподвижно, над ним кружат вороны. На этот раз я не бегу. Мне это и не нужно.
  Смерть ждет меня, и долго ждать не придется.
  
  OceanofPDF.com
  22
  Tогни на границе парка мигают в такт пульсации моего сломанного пальца.
  HD снова переместился. Я чувствую на себе его пристальный взгляд еще дальше в тень. Я вижу себя с его точки зрения интенсивной и, к счастью, краткой. Я знаю, что либо я верну этого монстра обратно, либо он убьет меня.
  - Я здесь, - говорю я.
  HD перемещается вокруг меня. Сначала слева, потом справа. С неба несутся призрачные существа. Раздается взрыв темноты, передо мной возникает движущаяся фигура, окутанная ночью.
  Я смотрю в свои собственные глаза. Тень, зеркальная штука.
  Вороны облепляют его конечности, они покрывают его тело, как плащ. Они каркают, щелкают и стонут. Я смотрю в сотни глаз-бусинок. Это впечатляет, этот живой покров из птиц, но также удивительно пустой. Это все, на что способен HD?
  - Я нужен тебе, - говорю я.
  Вороны взлетают с его ветвей. “Нет, не хочу”.
  “ Да, хочешь. Без моей формы ты просто концепция. Ты слишком привык действовать через других, поколение за поколением, мы связали тебя. И теперь, ” я ухмыляюсь, “ теперь ты не можешь справиться со свободой. Посмотри на себя, ты желал этого всем сердцем. Ты изо всех сил старался вырваться на свободу, и когда это, наконец, дается тебе, ты прячешься в темноте. Ты - Голодная Смерть. Ты - ночной кошмар, и все же ты прячешься”.
  Вороны нападают на меня, проливая кровь, но я продолжаю идти. Мы с ХД слишком крепко прижаты друг к другу, это не может причинить мне столько боли, сколько хотелось бы. Птица попадает мне в глаза. Что-то лопается, в глазах темнеет. Но мне не нужно зрение. Все, что мне нужно, - это воля. “Я нужен тебе”.
  Я продолжаю двигаться. Жидкость стекает по моему лицу.
  Пальцы хватают меня, и внезапно меня поднимает в воздух. Я борюсь в этой хватке, но не могу освободиться. Голодная Смерть подходит к берегу и бросает меня в воду. Холодная вода смыкается у меня над головой. Я отфыркиваюсь, выныриваю на поверхность и хватаю ртом воздух. Я весь в крови, я вижу только одним глазом, по крайней мере, пара моих пальцев сломана. Мои легкие горят в груди. Моя одежда становится тяжелой, утягивая меня вниз. Я вырываюсь из куртки и плыву к берегу.
  HD не сдвинулся с места.
  “ Это все, что у тебя есть? Рычу я, выбираясь из воды.
  Он снова хватает меня и швыряет обратно в реку.
  На этот раз я выхожу из себя медленнее, дрожа от холода, но мне это все равно удается.
  “ Я собираюсь продолжать приходить, ” говорю я. - Я собираюсь продолжать приходить, потому что ты мне нужен. Мне нужно, чтобы ты остановил Морриган. И я нужен тебе. Конец света, но это не твой конец. Люди умирают, но это не твоя смерть. Я нужен тебе, потому что твой враг горит в небе, а без меня ты - ничто иное, как пыль, тени и птичий помет”.
  HD наносит удар мне в лицо, я ныряю под него, затем вскидываю сжатые кулаки и бью в ответ изо всех сил. Он к этому не готов. Его нос хрустит под моими костяшками пальцев. Я дрожу и слаб, но я только что сломал нос ХД. Улыбка, которой я ухмыляюсь, не Смертельная. Это мое, к черту это. Это мое.
  “ Я нужен тебе, ” рычу я и снова бью HD кулаком в лицо, достаточно сильно, чтобы его шея откинулась назад. “Я тебе чертовски нужен”.
  HD пытается схватить меня, удержать. Но я сильно бью его в живот, отплясывая вне пределов его досягаемости.
  Вороны кружатся вокруг нас, как туча гигантских комаров.
  Я чувствую их нерешительность, их нежелание прийти на помощь какой-либо стороне теперь, когда я показал, что готов сражаться, что я еще не закончил. Но это колебание продлится недолго.
  HD отталкивается длинными ногами. Это движение почти невозможно разглядеть, но мне удается увернуться от его когтистой лапы. С последующими ударами мне не так повезло, но я понял, что это не имеет значения. Удары HD сыплются на меня дождем, но они не причиняют боли. Не сильно. Не так, как следовало бы, когда Смерть ополчилась против тебя. Я снова замахиваюсь и бью Голодную Смерть в подбородок. Это все равно что ударить ребенка. ХД падает плашмя на задницу.
  Это плач, громкие, задыхающиеся слезы пьяницы.
  “Обезьяна. Обезьяна. Вы тупые, чертовски умные обезьяны. Я был СМЕРТЬЮ! Я пожирал. Но потом ты пожрал меня, своего тринадцатого. Такой безрассудный, такой безумный. Я был создан, чтобы пожирать. Я создан, чтобы пожирать!”
  Зрелище шокирует меня. Я немного отступаю назад. Вороны кружат над нами, огромная темная масса заслоняет комету и затемняет город.
  - Я нужен тебе.
  “Хорошо. Хорошо. Ты нужен мне. Я - это ты. И я НЕНАВИЖУ ЭТО! Внутри тебя я - вся потенциальная сила, даже если она постоянно проверяется. Здесь ... здесь я ничто. Он прижимается спиной к низкой подпорной стене. Садовые растения позади него. “Небо слишком большое. Как он стал таким большим?”
  Я протягиваю руку. - Дай мне свою руку.
  Он делает это без колебаний, обнимая меня с отчаянием, которого я не совсем ожидала.
  Воздух мерцает. Я чувствую, как его присутствие входит в меня, едва ощущая прикосновение ногтя. Потом еще. И еще. Тысяча крошечных осколков, миллион и больше. Он грубо проникает в каждую клеточку меня. HD не облегчает это, но, возможно, другого пути нет.
  Затем эти крошечные осколки лопаются. Ощущение хуже, чем от самой грубой помпы. Представьте, что каждая клеточка вашего тела разрезается краем листа бумаги: медленно и долго. В прошлый раз этот процесс происходил постепенно, и даже тогда он сбил самолет. На этот раз все сразу, и это ужасно.
  Фонари, окаймляющие парк, вспыхивают и разбиваются вдребезги. Стекло падает — дождь из хрупких осколков. Я падаю на колени и вою.
  Крик, вырывающийся из моего горла, грубый и громкий, заставляет землю замереть. Он эхом отражается от холма Одного Дерева, от неба и земли. Это пронзает мое тело, как воспоминание о раскатах грома. Я задыхаюсь, последний усталый вздох.
  Все стихло. Я снова могу дышать.
  Когда я поднимаю взгляд, я могу видеть обоими глазами. Я снова цельный — как вообще получилось, что мне потребовалось безумие HD внутри меня, чтобы быть цельным? Вороны покрывают парк вокруг меня, и в их поведении есть что-то непримиримо царственное.
  “Авкус. Авкус”, - говорят они.
  Я сплевываю кровь на траву, она шипит, как живая. - Нам предстоит война, - говорю я. Они взмывают в воздух, взмахивая крыльями и каркая.
  И я слышу это. Этот знакомый ритм, тот, который чуть не свел меня с ума, но сейчас так желанен, потому что он означает, что у нас все еще есть шанс.
  Пульс мира бьется у меня в ушах. Я снова Смерть.
  А рядом умирают люди.
  Пышность, народ мой.
  
  OceanofPDF.com
  23
  Я переезжаю в торговый центр на Куин-стрит. Крики, пальба и дым, и все это озарено холодным голубым светом Ада и кометы.
  Битва складывается неудачно. "Стир" взяли под контроль торговый центр на Куин-стрит, от портала до самого края Джордж-стрит. Лисса впереди, ее окровавленные руки сжимаются на горле Мешалки. Я пинаю ее сзади по ногам.
  “Их головы”, - говорит Лисса. “Одно прикосновение больше не помогает, ты должен пометить их головы, это единственное, что работает. Хотя это суровая работа!”
  Кто-то вздыхает, тихо и печально, неподалеку. Я поворачиваю голову. Мельком взгляните на одну из моих Пышек — Гейл, Северный Сидней, — у нее разорвано горло.
  Лисса хлопает ладонью по головке Мешалки, и та падает на землю, как раз в тот момент, когда Гейл неуклюже поднимается, теперь уже Мешалка. Лисса готова. Она расчесывает бровь Гейл и тоже останавливает ее.
  Я придвигаюсь к ней — между нами уже встали люди — и, не говоря ни слова, Лисса передает мне нож со своего пояса. Я быстро перекладываю его через руку. И я сражаюсь так, как никогда раньше не сражался. Я смещаюсь и бью по ближайшей мешалке, затем переключаюсь на следующую. Я останавливаю их так быстро, как только могу, и каждая остановка ужасна и трудна. Но мое появление изменило ситуацию. Ход битвы меняется.
  Я поднимаю руки, и сотня ворон пролетает над моим плечом и устремляется в рукопашную. Я следую за ними, размахивая окровавленными кулаками. Мешалки опускаются обратно.
  Я слышу, как Ари кричит вдалеке, ее валлийский акцент гремит по всему торговому центру.
  Мы сражаемся, а время проходит в пролитой крови и заглохших мешалках. Я не могу сказать, сколько прошло времени, за исключением того, что это кажется одновременно бесконечным и законченным одновременно, пока не осталось никаких Мешалок, только остатки, их пузырящиеся внутренности. Моя Помпезность издала неровный возглас.
  Лисса обнимает меня. - Мы могли бы покончить с этим раньше, - говорит она.
  - Я приехал так быстро, как только смог.
  -HD?
  “Мы пришли к соглашению. Что бы ни сделала Морриган, это больше не повторится”.
  - Значит, ты застряла с ним?
  “ Да, и я справлюсь. Что здесь произошло?
  “Примерно через полчаса после твоего ухода они хлынули через портал”. Лисса вздыхает. “Мы не были готовы к их количеству. Не помогло и то, что наши мертвецы оказались здесь.…ты знаешь.
  - Да, сражаюсь на другой стороне.
  “Стив, это было ужасно, я никогда не думал, что мне придется делать это снова”.
  Так всегда бывает, когда речь идет о друге. Я нежно целую ее.
  “И будет только хуже”, - говорит она.
  Около сотни помпонов стоят у rift в торговом центре Queen Street. Алекс тоже там. Весь торговый центр оцеплен. Светящиеся символы скобок обозначают каждую точку выхода. Повсюду работают съемочные группы. Раскол в реальности заслуживает освещения в прессе, и его довольно трудно скрыть. Хотя я слышал, что это приводит к поломке их электрооборудования.
  “Откуда взялись все полицейские?” Спрашиваю я.
  “У нас есть подразделение реагирования на подобные случаи”, - говорит Алекс.
  - То есть вы хотите сказать, что у вас для этого были созданы соответствующие системы?
  Алекс ухмыляется. “У нас всегда были протоколы экстренного реагирования — назовем их ERPS”.
  “И я не знал об этом, потому что...”
  Алекс прочищает горло. - Потому что мы немного волновались, что в чрезвычайной ситуации можете оказаться вы.
  - Вполне справедливо.
  “Итак... Морриган вернулась”, - говорит Алекс.
  - Да, мне очень жаль.
  “Это не твоя вина, Стив. Кроме того, это означает, что у меня есть шанс убить его. - Он вставляет патрон в магазин своего пистолета.
  “ Приведи мне всех, кого сможешь, Алекс. Мне нужно устроить как можно больше помпезов.
  “ Да, недостатка в добровольцах не будет. Небольшой раскол Морриган и вся эта история с Риллманом и Солнцестоянием. Людям не терпится нанести ответный удар по этому поводу ”.
  “Скажи им, что это нечто большее, скажи им, что они сражаются за весь мир”.
  - Я приведу сюда столько людей, сколько смогу.
  Час спустя я удвоил количество Помпов на земле, и Мешалки прекратили атаку на брешь. Я заглядываю в портал, но там нет ничего, кроме Подземного Мира, нигде не видно ни Шевелюры, ни даже души. Я боялся, что мертвые могут наводнить мир живых, наверное, они слишком заняты, спасаясь от этого.
  Сейчас среди нас еще больше новостных камер, и кажется нелепым, что мне приходится тратить добрых двадцать человек, чтобы удержать их на расстоянии и прикрыть символами скобки. Треугольник и линия сегодня получают хорошую тренировку.
  “Мы никогда не собирались держать это в секрете. Это по всему Твиттеру — #Queenstmaul”, - говорит Алекс.
  “Ты действительно думаешь, что сохранил в тайне региональный апокалипсис?” Он улыбается. “По крайней мере, в этом мы могли бы притвориться. Это, ну, это чистое зрелище!”
  Я смотрю на этот светящийся смертоносный портал, уходящий в небо, навстречу комете, и мне интересно, что произойдет, если они встретятся. “Это так, не так ли?”
  Стоя здесь, я чувствую Мога где-то за порталом. ХД шевелится во мне, Морриган не может быть слишком далеко в Подземном мире.
  Сербо хлопает меня по плечу, он довольно бледный, даже болезненный, и я думаю, что это не имеет никакого отношения к брызгам крови на его лице. - Когда ты собирался мне сказать?
  - Если в этом возникнет необходимость.
  - Потеря контроля над “Голодной смертью”, это не было первым в твоем списке того, что ты хотел мне сообщить?
  “Смотри, все вернулось на круги своя. HD под контролем”. Это немного ворчит внутри меня, но не более того, и за это я чрезвычайно благодарен.
  Сербо фыркает. “ХД, действительно ... Мы сдержали разлом, пока ничего не может выйти наружу. Скобки держатся, даже если они стоят нам много крови.
  -Но...
  “Это все равно не поможет нам в долгосрочной перспективе. Если воплощение не будет уничтожено, эта комета врежется в землю, и жизни, смерти, всему, что мы знаем, придет конец. Вам нужно будет отправиться туда. Мы больше не можем терять время. Нам нужно довести борьбу до конца ”.
  
  OceanofPDF.com
  23
  Нассобралось около двух тысяч Помповиков. Женщины и мужчины вооружились ножами и полны решимости остановить мешалки. Этого и близко недостаточно, хотя мы стоим в конце торгового центра Queen Street, а позади нас освещенная Брисбен-сквер, но этого кажется много.
  В воздухе слышен гул разговоров. Даже легкий смех.
  “ Вот оно, ” говорю я. - Нам нужно отнести это в Подземный мир.
  Ари кивает головой, и другие Анку следуют ее примеру. Я никогда не видел такого единства в своей команде.
  Тим морщится, глядя на меня. “Мы можем быть готовы въехать, когда ты будешь готова”, - говорит он.
  “Нет, пусть цифры вырастут еще немного. Салли и дети в безопасности?” Я спрашиваю.
  “ Кто-нибудь сейчас действительно в безопасности? Он указывает назад по Джордж-стрит. “ Они в доме номер четыре, их охраняют. Не то чтобы Сэл нуждалась в защите. Ты когда-нибудь видел, чтобы эта женщина держала в руках обрез?
  -Неужели?
  Тим достает телефон, щелчком открывает фотографию. Камера смотрит в дуло дробовика, а Салли на другом конце провода. На ее лице застыла бы ухмылка, которая показалась бы мне пугающей, если бы я не знал ее так хорошо.
  “Принял это полчаса назад”, - говорит Тим с некоторой гордостью. “Аммос, настоянный на моей крови. Может, это и не убивает мешалку, но делает это гораздо лучше.
  - У меня есть идея получше, - говорю я.
  -Что? -спросиля
  - Доверься мне.
  Тим отчаянно трясет головой. - Нет... Я имею в виду, ты думаешь, это разумно?
  “Помпинг был семейным бизнесом и семьей Салли”.
  - Не думаю, что она на это пойдет.
  “Если она этого не сделает, значит, она этого не сделает, но я думаю, это зависит от нее”.
  Я сосредотачиваюсь на сердцебиении Салли, выделяя его из огромного потока Пульса Мира. Оно узнаваемо и близко. На самом деле, я точно знаю, где в Четвертом номере она находится.
  Я перехожу в свой кабинет и сталкиваюсь с почти точно таким же изображением, как на фотографии Тима. Мне в лицо тычут дробовик.
  “ Все в порядке. Все в порядке. Только я!
  Она опускает его достаточно быстро. “ Извини, - говорит она. - Ты просто застал меня врасплох.
  - Да, наверное, мне следовало постучать.
  Тим сделал мудрый выбор. Полагаю, сейчас это самое безопасное место на земле. Салли сняла "Триумф смерти” и повернула его лицом к стене. Не знаю, то ли для того, чтобы уберечь ее или детей от просмотра.
  “Ваш офис, ваши правила”.
  Я обнимаю ее. Я опускаюсь на колени и обнимаю детей, они оба рады меня видеть. В наши дни это довольно редкое событие - их навестить. Я, должно быть, выгляжу потрясающе, но они, кажется, не возражают.
  Они в пижамах, книжки-раскраски и цветные карандаши разбросаны по полу. И они действительно выглядят взволнованными приключением, в которое ввязываются. Еще только начало.
  “Они растут, не так ли?” Говорю я, медленно поднимаясь на ноги.
  Я открываю жалюзи в Ад, я вижу отражение слезы здесь, наяву. Странно наблюдать, как эти земные цвета входят в Ад. Без смерти, которая могла бы его отфильтровать, свет живого мира льется через портал слишком безвкусно и ярко.
  “ Так это не светский визит? - Что? - спрашивает Салли.
  “Нет, и я здесь не для того, чтобы просто попрощаться. Но мы отправляемся в Ад, и у меня мало свободных людей, чтобы обеспечить твою безопасность.
  “Итак, Конец света, все, чего вы с Тимом так боялись, сбывается”.
  “Нет, ты все еще жив, и Тим, и Лисса. Но будет еще хуже. Я хочу, чтобы ты мог обезопасить себя и детей”.
  Она мрачно улыбается. - Ты хочешь превратить меня в Помпу?
  Я киваю. - Но только если ты примешь это, это не то, что я бы кому-то навязывал, даже сейчас.
  “Но я думаю, ты осудишь меня, если я откажусь от этого”, - говорит Салли.
  - Конечно, я бы так и сделал, но это к делу не относится.
  Салли смеется. “ Меньшего я от тебя и не ожидала, Стив. Она сжимает мою руку. “ Ты же знаешь, что мы были хорошей семьей, пока не случилось все это. Твоя тетя Тиган была бы в ужасе, она всегда была такой решительной противницей помпезности. Стив, все, что помогает держать мешалки на расстоянии, - это хорошо. Делай это ”.
  Процесс быстрый, нет времени на церемонии. Салли удерживает мой взгляд все это время, а когда я заканчиваю, она целует меня в щеку.
  “ Совсем не так уж плохо, ” говорит Салли. - Вообще-то, немного шипучки.
  - А чего ты ожидал? - спросил я.
  “ Не знаю, молния, гром. Древние энергии изначальной силы.
  - Ты начитался слишком много романов ужасов.
  “Это подготовило меня к этому, не так ли?” Салли фыркает.- Теперь ты присмотришь за моим Тимом, хорошо?
  “ Да, я так и сделаю. Я обхожу свой стол, выдвигаю средний ящик и достаю серебряный нож.
  - Ты ведь знаешь этот процесс, не так ли?
  Салли кивает головой. - Конечно, хочу.
  “Фокус в том, чтобы не порезаться слишком глубоко. Теперь ты Помпа, заживешь быстрее, но лишь немного. Тебе, вероятно, не понадобится использовать то, что я тебе дал, но если ты это сделаешь ...”
  - Я буду готова, - говорит она.
  “ Я знаю, что ты придешь. Мне нужно идти.
  Салли хватает меня за руку.
  “Вы двое и Лисса, вы собираетесь спасти мир”.
  -Ага.
  “ Стив, ” говорит она. - Ты просил ее выйти за тебя замуж?
  “ Нет. Это просто кажется неправильным.
  Салли смеется. “Спроси ее, и она ответит, и это будет ”да".
  Я чувствую, как горит мое лицо.
  “ Когда Робин ушла от тебя, я знал, что на твоем пути встретится кто-то получше. Я просто не подозревал, что она окажется такой замечательной. Салли держит меня за руку. “Стив, я думаю, твои родители очень гордились бы тобой. Мы с Тимом гордимся. Ты вырос. Поверь мне, ты вырос”.
  Я крепко обнимаю ее. - Ты доведешь меня до слез, - шмыгаю я носом.
  “Нет времени на слезы. Иди и спаси мир, и сохрани моего Тима в безопасности”.
  Я киваю, даже зная, что не смогу сдержать это обещание, что я не могу никого обезопасить, если уж на то пошло, я толкаю их прямо на путь опасности. Но мы оба это понимаем. Я хочу попрощаться. Я хочу объяснить, почему я не пригласил Лиссу. Но я не могу.
  Вместо этого я в последний раз улыбаюсь Салли и детям и возвращаюсь к торговому центру на Куин-стрит и порталу в ад.
  
  OceanofPDF.com
  24
  Оза последний час наша численность выросла на Джордж-стрит, на краю торгового центра Queen Street. Я жду, когда они подрастут еще немного, прежде чем мы начнем наш штурм Ада, может быть, еще сотню, если я смогу доставить их сюда вовремя. У каждого на запястье нанесена краска для дополнительной защиты. Воздух холодный, но кто-то оттащил тележку с эспрессо в сторону торгового центра. Даже в конце рабочего дня кофе оказывается незаменимым.
  Мои руки сжимаются вокруг чашки, наполненной черным как смоль напитком, и я вдыхаю чудесный пар. Мое тело саднит от усилий сдержать HD. Мы заключили наш мир, но Смерть угрюма и неровна по краям, это все равно что держать в руках кусок стекла и осторожно сжимать. И я знаю, что оно снова наберет силу, как только оправится от шока, вызванного его недолгой свободой.
  Несколько моих помощников все еще отряхивают пауков от своих костюмов. Никому не досталось так сильно, как мне, но паукам определенно не понравилось, что мы использовали комнаты Нети в качестве прохода.
  Алекс подходит ко мне с сосредоточенным выражением лица и говорит в телефон. Один только взгляд на него заставляет меня волноваться.
  Он вешает трубку, опускает телефон в карман. “ Ты не поверишь. В город приходят собаки.
  -Собаки?
  “ Бешеные или что-то в этом роде. Они терзают всех, с кем сталкиваются, убивают их, и тела шевелятся.
  Конечно. Собаки, с которыми я столкнулся в яме-ловушке и в Даббо, были только началом. “ Сколько их? Где?
  “ Мост Капитана Кука и вниз по Коронашн Драйв. Сотни людей уже напали на полицейских, которые там дежурили. Мы получаем свою долю диких животных, но это просто смешно ”.
  - У них с собой есть какие-нибудь помпы?
  - Да, я отправил некоторых из них туда.
  “ Скажи им, чтобы обращались с ними, как с любой другой мешалкой. Кровь.
  “ Нет! Ты хочешь сказать, что есть такая вещь, как собаки-мешалки?
  “Смирись с этим”, - говорю я.
  Алекс возвращается к телефону и делает несколько звонков.
  “Да, я понимаю, сэр”, - говорит он. Он вешает трубку и поворачивается ко мне. “Им придется отступить. Они накачивают их, но только после того, как их укусили. У нас были жертвы ”.
  “Ты прав, верни их сюда. Вот где происходит действие. Вот где должны быть все”.
  Алекс мрачно улыбается. “Я не прав, это было не мое решение. Ты же понимаешь, что существует целая система подчинения ”.
  “После всего этого, поверь мне, ты будешь намного выше в этой цепочке, или тебя уволят. Не волнуйся, ты всегда можешь работать на меня.
  Алекс хихикает. “Присоединяйся к культу Мортмакса. Ни единого шанса в гребаном аду”.
  Я улыбаюсь вместе с ним (он ближе к тому, чтобы присоединиться, чем осознает), хотя мое внимание сосредоточено на небе и на том, что я вижу оттуда. Прямо сейчас я под кайфом от своей Птичьей Помпезности, кружу над городом. Я вижу собак, приближающихся со всех сторон. Я представляю себе любую породу, которую можно было бы встретить в большом городе, и эту эпидемию Возбудителей, распространяющуюся по пригородам.
  Это инновационное мышление. Гораздо проще поселить собак и разрушить дом изнутри.
  Ближайшая стая, возможно, в минуте или двух езды, несется к выходу с Мэри-стрит. Я слышу пулеметную очередь. Первые несколько собак взрываются, брызгая несвежей кровью и костями, но те, что позади, продолжают наступать. Стрелок поворачивается и бежит, но его сбивает с ног борзая, пудель аккуратно разрывает ему горло. Несколько мгновений спустя он встает и неуклюже бежит со стаей.
  Но у нас есть свои животные.
  Я посылаю своих ворон вниз.
  Тысяча клювов против двухсот собак. Сталкиваются крылья и мех. Души останавливаются и пожираются. Стая останавливается в криках, карканье и крови. Трупы подбирают мои птицы. Боже! Все это собачатина.
  Я дал нам, может быть, лишних пятнадцать минут.
  Я подтягиваю к себе лодыжки. Уже распространился слух о битве, которая ведется неподалеку. Я был бы более убедителен, если бы у меня была с собой коса, но у меня ее нет. “Тогда ладно. Все, у нас мало времени, сейчас нам придется отправиться в Ад. Мы тратим время на борьбу с этими собаками, когда главная битва уже позади, мы рискуем вообще проиграть ее ”.
  HD скрипит внутри меня. Я чувствую, как расширяюсь в спине, чувствую, что становлюсь выше и немного шире. Мой голос становится глубже.
  “ Если мы позволили Аду прийти к нам, то с таким же успехом можем сдаться прямо сейчас. Время пришло. Ари убирает свои ножи в ножны. Остальные Анку следуют за ней. “Тогда это ад”.
  Я смотрю на Алекса. - Извини, приятель, ты с нами не пойдешь.
  Алекс хмурится. “Я ни за что не пропущу это”.
  - Боюсь, это всего лишь помпезность.
  Он ухмыляется. “ Я должен был догадаться. Присоединяйся ко мне, приятель.
  - Ты действительно хочешь попасть в ад?
  - Не так уж и много, но я действительно хочу увидеть, как этот ублюдок Морриган заплатит.
  Есть еще одна вещь, которую мне нужно сделать, достать. Я возвращаюсь домой и нахожу это: старую отцовскую спортивную куртку. Я надеваю ее. Там, куда мы едем, холодно, и в папином пальто, которое он мне передал, я чувствую, что со мной тоже есть частичка его.
  В кармане моего пиджака лежит красная бархатная коробочка, я смотрю на нее один раз, затем кладу на туалетный столик. Может быть, Лисса найдет ее, а может и нет. Или, возможно, это вообще не будет иметь значения. Я надеюсь, что это имеет значение.
  Я расправляю лацканы пальто, затем возвращаюсь в торговый центр.
  Я стою рядом с Лиссой и Тимом, остальные выстраиваются позади нас, начиная с Алекса и моего Анкуса. Прибывают все новые помпезы, копы тоже в защитном снаряжении.
  Сверкающие ножи, настороженно поднятые пистолеты, все смотрят на меня.
  Здесь столько Помпезностей, сколько мы можем собрать, не нанося ущерба работе, которую еще предстоит выполнить; жизнь и умирание мира продолжаются, несмотря ни на что. Но это больше не забота этих Помпез. Звенят сумки с вещами, палатки, притащенные из ближайших магазинов, тяжело опираются на спины. Есть даже несколько человек, несущих лестницы.
  Мы больше похожи не на армию, а на деловое собрание, которое спонтанно решило отправиться на охоту или в поход. Не хватает только бейджиков с именами.
  “ Теперь готова? - Спрашивает Лисса.
  “Да”, — говорю я, HD дрожит от предвкушения.
  “Тогда давай покончим с этим, милая”, - говорит Лисса.
  Портал мерцает и потрескивает, сквозь него с ревом проносится холодный ветер. На мгновение я колеблюсь. Я наклоняюсь, обхватываю пальцами руку Лиссы и сжимаю. Сколько еще раз у меня будет такой шанс? Не могу об этом думать. Я делаю глубокий вдох.
  - Теперь я готова, - говорю я.
  “На этот раз все будет не так плохо”, - говорит Лисса.
  - Почему это? - спросил я.
  - Потому что на этот раз мы делаем это вместе.
  Я быстро целую ее. - Я люблю тебя.
  “Конечно, знаешь”, - говорит она.
  И мы идем во тьму Ада, ведя за собой нашу маленькую армию.
  
  OceanofPDF.com
  25
  Я не помню, чтобы это было так.”Дыхание Лиссы вырывается струйками. Наши шаги хрустят по льду. Я чувствую, как холод пробегает по моим ногам.
  “Это немного разочаровывает”, - говорит Тим позади нас.
  Может быть, для него. “Я не знаю, что сказать. Обычно не бывает так холодно”.
  Мы находимся в подземном мире, аналогичном торговому центру на Куин-стрит. На мгновение шок останавливает меня. Это не тот подземный мир, с которым я знаком. Торговый центр покрыт льдом, вокруг ни души. Никакой активности.
  “Все совсем не так, как ты помнишь, а я был здесь только вчера. Но это, это совсем не так, как должно быть”.
  Ветви Одного Дерева почти бесшумно нависают над нами, я бы даже рискнул сказать, что они выглядят вялыми, если такое возможно. Что сделала Морриган?
  Запястья всех моих пышек светятся. Это странно обнадеживающее зрелище, краска для брекетов делает свое дело. Здесь немного тепло, даже когда все больше людей толпится в Подземном мире, лед тает, тьма рассеивается.
  Я с удивлением наблюдаю, как тем, у кого есть татуировки, внезапно приходится иметь дело с тем, что они оживают и начинают кричать. Уол соскальзывает с моей руки и быстро подмигивает мне. Болтовня разная. Намеки любят поговорить. Сербо ведет анимированную беседу с питоном, обвившимся вокруг его запястья. Даже в это темное время есть немного очарования.
  Тебе это должно понравиться.
  “ Так куда мы направляемся? - Спрашивает Вэл, воспринимая все эти армейские штучки с Помпой так, словно это обычное явление.
  Я не уверен ... к горе Кут-тха? Вот куда влечет меня мое сердце.
  “Вперед”, - говорю я. “Мы идем вперед”.
  И Лисса, Тим, Алекс и моя маленькая армия шагают все глубже в городские пространства Преступного Мира.
  Через несколько улиц к нам приближается темная фигура из-за колонны, покрытой хрустящим льдом. Мешалка. В моих рядах раздается коллективное рычание, ножи обнажены, кровь готова хлынуть рекой. Мешалка слабеет, яростно машет руками. Алекс обходит меня. Вытащив пистолет, он подносит его к мешалке. Лисса рядом с ним со своим ножом.
  “Не стреляйте”, - кричит он жидким и глубоким голосом, слишком нежным, чтобы сойти за человеческий, в нем есть что-то от птичьего пения и легкий привкус полоскания горла. “Не надо!”
  Алекс смотрит на меня: его пистолет поднят и направлен в узкую головку Мешалки.
  Я киваю.
  Алекс вздыхает, качает головой. - Этот кивок означает стрелять или не стрелять?
  - Не надо, - шепчу я.
  “Стив, кивок на самом деле не такой уж и конкретный, а если и кивок, то обычно утвердительный, например, " пристрели гребаного ублюдка". А теперь встряхнись, чтобы...
  Я свирепо смотрю на него. “ Ты высказал свою точку зрения, Помпа. - Алекс хмурится, когда я произношу это слово. - Опусти пистолет.
  Алекс опускает пистолет, и Мешалка расслабляется. Настолько, насколько это возможно, когда ты один против армии, которая смотрит на тебя с окровавленными руками и скрежещущей зубами ненавистью. Я натягиваю улыбку на лицо.
  “ Меня послали направлять вас. ” Руки Мешалки вытянуты ладонями вперед. Он безоружен, хотя когти длиной в дюйм, которыми он щеголяет, являются достаточным оружием, как и ряды акульих зубов. Наденьте их себе на шею, и вы будете разбрызгивать повсюду кровь своей жизни.
  “ В ловушку? - Спрашивает Уол. Я свирепо смотрю на него, он всего лишь говорит то, что я думаю.
  Мешалка причмокивает губами, скрывая и обнажая все эти зубы. Мне требуется мгновение, чтобы понять, что она смеется. Алекс снова поднимает пистолет, я рассеянно опускаю его.
  “Лон сказал, что ты так скажешь”, - говорит Мешалка. “ Но он также сказал, что если мы не сможем доверять друг другу, все потеряно, и тебя ждут бездна и мучения. Я могу провести тебя самыми быстрыми путями к Пожиранию. Бог еще не прибыл”.
  - Ты хочешь сказать, что Морриган еще не добралась до города?
  “Нет, он был несколько рассеян, все наши отчеты предполагают, что он на Единственном Дереве”.
  “ Почему Одно Дерево? Почему сейчас?
  “Мы не знаем, но это значительно упростит вам подход к Devour”.
  Я хватаю Тима, Лиссу и Алекс, прижимаю их к себе, Вэл присоединяется к нам, не утруждая себя ожиданием приглашения.
  - Мне придется отправиться за Морриган.
  “ Нет, ” говорит Тим. “ Наверное, он хочет, чтобы мы расстались. Ты нужен нам. А что, если эта мешалка крутит дерьмо?”
  “ Посмотри на себя. Лучшие аристократы твоего поколения. Если ты не можешь справиться с несколькими Мешалками без меня, мы можем с таким же успехом сдаться прямо сейчас.
  “ А как насчет тебя? - Спрашивает Лисса. “ Ты будешь сама по себе. Без Мога. Господи, Стив, у Морриган твоя коса, она изгнала HD из твоего тела, что, если он сделает это снова ”.
  “ Он этого не сделает, и, возможно, это мой единственный шанс встретиться с ним лицом к лицу. Кроме того, я буду не один, со мной Уол. Херувим выпячивает грудь, вид у него решительный, почти агрессивный, бодрый. “Кто пойдет против Уола?” Спрашиваю я.
  Лисса фыркает. И Уол корчит ей гримасу. “Она действительно того не стоит”, - говорит он.
  “Я могла бы пойти с тобой”, - говорит Лисса.
  “ Нет ... Тебе лучше здесь. Ты будешь нужен им даже больше, чем мне.
  Лисса качает головой. Совсем на это не купившись. Да, мне не помешала бы ее помощь, да, я бы хотела, чтобы она была со мной. Но я не могу вынести мысли о ней на том дереве, я не могу увидеть ее там снова. И будь я проклят, если потеряю ее в другой раз.
  “ Я вернусь так быстро, как только смогу, - говорю я. - Надеюсь, со своей косой.
  Я оставляю их, когда они направляются к Еде, ведомые Мешалкой. Наконец-то одни, если не считать Уолла. Я набираю номер в своем телефоне.
  Тишина, но я чувствую это на другом конце провода.
  “Время приближается”, - говорю я. “Я приведу его к тебе, если смогу”.
  “Я буду ждать”. Голос заставляет меня подпрыгнуть, звучит так, будто он скребется в моем слуховом проходе, а не в телефоне. “Даже сейчас вся моя энергия сосредоточена на том, чтобы нарисовать этот дверной проем для меня и сохранить его с вашей Помпой. Это грандиозное начинание, но все зависит от вас”.
  — Если я потерплю неудачу...
  “Все когда-нибудь заканчивается”.
  - Что происходит потом? - спросил я.
  “Начинается что-то другое”, - голос теплее, чем я когда-либо слышал. “Открываются новые двери”.
  “Нас просто никогда не будет рядом, чтобы увидеть это”.
  “Мы никогда не будем такими”.
  - Я приведу его к тебе, если смогу.
  - Я знаю, что ты это сделаешь, потому что у нас сделка.
  - Я не забыл.
  Я вешаю трубку. Мне нужно найти бога.
  
  OceanofPDF.com
  26
  TПодземный Мир окружает меня. Хотя Единственное Дерево молчит. Я стою в тени одного из его могучих корневых контрфорсов на вершине горы Кут-тха. Адский клон Брисбена простирается подо мной до Тетис и черных гор Ада.
  Я покупаю кофе у баристы, у которого на плече растет ворона. Я ненавижу тратить свое время подобным образом, когда мои друзья приближаются к Devour, но есть вещи, которые я должен выяснить здесь. И этот бариста видит большую часть того, что происходит на The Hill. Возможно, он не самый надежный источник информации, который у меня есть, но у него четыре пары глаз.
  Я просто хотел бы, чтобы он был немного быстрее, я, пожалуй, единственный клиент. Конечно, здесь больше людей, чем в ледяном центре города, но все слишком тихо.
  “ Ваш кофе, мистер Оркус, ” говорит он и толкает длинный черный через стойку. Уол заказал чай-латте с чем-то вроде сливочной пены.
  “ А теперь окажи мне услугу. Ты видел этого человека?
  Я показываю баристе фотографию Морриган, которая есть у меня в телефоне, и он кивает. Указывает вверх, на ветви Единого Дерева.
  “ Он проходил здесь около восьми часов назад. Купил "флэт Уайт". Казался чем-то недовольным.
  “ Морриган всегда так делает. Мы с Уолом обмениваемся взглядами. Морриган даже не может быть удовлетворена тем, что стала богом, и какого черта он покупал кофе?
  Бариста фыркает. “Подожди минутку, это the Морриган?” - спрашивает он. “О, но ты облажался, если the Морриган вернулась”.
  - Это была не моя вина.
  И бариста, и ворона гогочут. “Приятель, если the Морриган разгуливает по Аду, то это твоя вина”.
  Я игнорирую их. - Когда ты собираешься ходить по Дереву?
  Бариста перестает смеяться.
  “ Конечно, это должно быть тяжело. Так близко к дереву, чувствовать его зов.
  - Я справляюсь.
  - Да, но я тебе не завидую.
  Ворона все еще хихикает, и бариста останавливает ее свирепым взглядом. “Хочешь сахару к этому фунту?”
  Я качаю головой. - Все и так прекрасно.
  Я оставляю баристу с его эспрессо-машиной и иду к дереву и лестнице, которая ведет вверх по его стволу.
  “Это было просто жестоко”, - говорит Уол, его верхнюю губу покрывают пенистые усы.
  -Этот ублюдок вывел меня из себя.
  “Still...to привлеките к этому внимание...”
  Здесь, где Одно Дерево - это все, скрипящее, притягивающее присутствие. Я уверен, что бариста может сопротивляться его зову, но я усложнил ему задачу. Если только он не захочет совсем покинуть дерево и отправиться к Ковчегу Харона.
  Я чувствую себя немного нехорошо, пока не делаю глоток кофе. Холодный и слишком слабый. Сочувствие ускользает в окно, и я выбрасываю кофе в мусорное ведро.
  “ Он это заслужил, ” решительно говорю я и перемещаюсь еще немного вверх, к основанию ствола и лестнице, которая вьется вокруг него. Я помню, как однажды пробежал по ним, ну, пробежал часть пути, прежде чем меня стошнило. По крайней мере, на этот раз я могу перекинуться. Правда, смены должны быть небольшими, Мог и Морриган поблизости, но я не могу точно определить, где именно.
  Я шагаю к лестнице, а вокруг меня мертвая часть, те, кому удалось сохранить хоть немного срочности жизни, сердито смотрят на меня. Я здесь не самый популярный человек. Не могу их винить. Голодная Смерть внутри меня получает некоторое удовольствие от их реакции.
  У подножия лестницы я оборачиваюсь и смотрю на свое королевство. Всякий раз, когда я думаю об Аде, я все еще ощущаю огромную разобщенность. Я не чувствую, что у меня есть какая-то настоящая власть над этим местом. Оживленная суета мертвых, хотя сегодня ее нет, город, перекликающийся с моим городом, дерево надо мной и вокруг меня. Ничего из этого не мое. Если уж на то пошло, я смотритель. Во мне нет ничего королевского, я не настолько силен в деле смерти.
  Я помню одну из любимых реплик моего отца: помпаж - для помпажей, а бизнес - для придурков. Конечно, папа оказался на редкость хорош и в бизнесе. Но это не помешало ему сказать это.
  Интересно, что бы он подумал обо мне сейчас. Мама гордилась бы мной, но папа, ну, он всегда был немного колючим.
  Нет, он бы гордился мной, даже если бы назвал засранцем. Я делаю первый шаг, который приведет меня по крутому кругу вокруг Одного Дерева, и почти сразу же чувствую Морриган.
  Это влияет на меня сильнее, чем я ожидал.
  “ Ты прав? - Спрашивает Уол.
  - Да, - неубедительно отвечаю я.
  “Вы вызываете постоянное беспокойство, мистер де Селби”, - говорит Уол.
  Позади меня раздается шепот. Я оборачиваюсь. Может, их и не так много, как обычно, но люди уже ждут, чтобы взобраться на дерево и найти место своего упокоения. Им придется подождать еще немного.
  Я закрываю глаза. Чувствую ярость Морриган и что-то большее, печаль или страх.
  - Он несчастлив.
  “Это несчастливое место”.
  Очевидно, что дерево навеяло воспоминания и Морриган.
  Я начинаю подниматься по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, затем перемещаюсь, постепенно приближаясь к своему врагу. Я прохожу мимо группы Помпонов, и они едва замечают мое появление. Я не настаиваю, просто двигаюсь дальше. У них сейчас свой путь, а у меня свой. У них нет ни ярости, ни печали, просто уверенный шаг.
  Мертвые не держатся за свои чувства слишком долго. Для большинства это длится всего несколько часов, иногда гораздо меньше. Для тех из нас, кто знаком с бизнесом, это довольно часто занимает больше времени, особенно если есть что-то или кто-то, кто напоминает нам. Лиссе удавалось оставаться страстной и отчетливо похожей на Лиссу в течение нескольких дней. Я попрощалась со своими родителями на этом дереве, я также забрала Лиссу из Подземного мира отсюда. Все они сдерживали достаточно эмоций, чтобы отреагировать на меня.
  Я иду по винтовой лестнице, останавливаясь на каждой ветке в поисках Морриган. Здесь, среди ветвей, люди устраиваются поудобнее, вытягиваются и становятся единым целым с деревом. Мне представляются различные стадии этого процесса поглощения. Люди, связанные на кончиках пальцев Одного Дерева, другие - не более чем комочки в древесине.
  Каждый раз, когда я кладу руку на ствол дерева, кора отзывается на мое прикосновение. Гудит тревожным электричеством. Он узнает меня, хотя это не мешает ему пытаться соблазнить меня отдохнуть, прилечь и позволить ему делать свою работу.
  В его призыве слышится тихое отчаяние, которого я никогда раньше не замечал. Души, бегущие к Харону и его Ковчегу, оказывают влияние. Единственное дерево умирает от голода, я бы даже сказал, что Одно Дерево умирает.
  Игнорировать зов Единого Дерева несложно, но я не могу не впечатляться его целеустремленности. Я узнаю в нем Голодную Смерть. Более масштабная, более органичная Голодная смерть, конечно, но все еще очень сосредоточенная на одном исходе. Как, должно быть, людей раздражает вся эта нерешительность.
  Но сегодня, взбираясь по его стволу, я совсем не нерешителен.
  “Мне это не нравится”, - говорит Уол. - Или запах, особенно запах, на мой вкус, все это слишком приторно.
  Сверху стелется дым, гонимый ветром с моря. Дым со специфическим запахом одеколона, и его много.
  - Проверь ветки наверху, - говорю я.
  Уол поднимает голову. - Их осталось не так уж много.
  Внезапно я знаю, где Морриган. Это так чертовски очевидно. В конце концов, я отдал бедняге книгу Морриган.
  “Доберись до мистера Д.”, - говорю я. “Предупреди его”. Уол взмывает в воздух.
  Но я знаю, что уже слишком поздно.
  
  OceanofPDF.com
  27
  TСамая верхняя ветвь Единого Дерева тверда у меня под ногами, содрогаясь в такт энергиям бога. Большой, сердитый бог. Тот, который любит пускать в ход кулаки.
  Мне приходится остановиться, чтобы оценить открывшееся передо мной зрелище. Я не знаю, успокаиваться мне или испытывать отвращение. Если Морриган пытается разобраться с обидами, его взгляд не может быть так пристально прикован к призу, как следовало бы. Или, может быть, он просто знает, что не может проиграть, и получает от этого некоторое удовольствие.
  Морриган бьет мистера Д. кулаком в лицо: снова и снова. Мой бывший босс содрогается, его голова откидывается назад с каждым ударом, заставляющим вздрагивать. Я знаю, что мистер Ди мертв, что это тело из Подземного Мира - всего лишь психический эквивалент, но все дело в правдоподобии. Глядя на мистера Д., трудно поверить, что нервы в его теле не напряжены. Или что кровь, текущая по его лицу, - это не кровь. Но, возможно, разница между ними настолько тонка, что на самом деле это вообще не разница. Точно так же, как Морриган - бог и все еще просто Морриган. Злой и желающий выместить это на том, кто перешел ему дорогу.
  Книга, которую я отдал охранять мистеру Д., открыта и горит. Из нее поднимаются темные фигуры и сталкиваются с Морриган.
  Стайка порхающих воробьев. С каждым мгновением Морриган кажется все более... цельной. Не больше, но в нем есть масса. Определенная твердость, которой у него не было, когда я видел его в последний раз, что настораживает: даже тогда он так легко вырвал косу из моих рук.
  Последний воробей сливается с ним. Книга превращается в пепел.
  Мистер Ди принимает каждый удар с восхитительным молчанием для того, из кого выбивают все дерьмо.
  Морриган делает то, что я не раз хотел сделать с мистером Д. Но в насилии есть интенсивность, которая совершенно не похожа на Морриган. Этот парень был планировщиком, он усердно работал, не поддавался своим чувствам, и все же вот он отпускает их.
  Я воплощаю самоконтроль и тишину, когда бегу за ним, сжимаю кулак и бью его по затылку. Только Морриган там больше нет, ублюдок упал слева от меня. В итоге я чуть не ударяю мистера Ди, но мой кулак не попадает в цель.
  Не то чтобы у меня было много времени, чтобы осознать это, потому что Морриган бьет меня кулаком в живот. Он быстро наступает мне на хвост, нанося удар наотмашь в челюсть, отчего я отшатываюсь, размахивая руками.
  “Едва ли это справедливо”, - говорит Морриган.
  Я потираю челюсть. “ Используй любое преимущество, которое у тебя есть, - говорю я, делая несколько шагов назад по ветке. - Ты научил меня всему, что я знаю.
  “Ты все еще не умеешь драться”, - говорит он.
  “Я справляюсь”.
  По крайней мере, он больше не зацикливается на мистере Д. Это уже что-то. Надеюсь, парень пытается убраться как можно дальше.
  Морриган, прищурившись, смотрит на меня. - Я вижу, в тебе снова поселился твой старый паразит.
  - Не благодаря тебе.
  “Действительно, жалкое создание, в которое ты превратился”. Я не уверена, к кому он обращается, ко мне или к ХД. Но, по крайней мере, он разговаривает, а не наносит удары.
  “И это исходит от бога в образе призрака”.
  “О, я гораздо больше, чем это”, - говорит Морриган.
  “Кем ты станешь, когда мир умрет, превратившись в пепел, населенный последними из Мешалок?”
  “ Мне много не нужно. У меня будет вечность, чтобы занять себя. Он улыбается. “ Я действительно ненавижу тебя, Стивен. У тебя вошло в привычку, что люди ненавидят тебя. Я, бог внутри меня, мы разрушим этот маленький мир только за то, что зачали тебя”.
  “Что я такого сделал, чтобы заслужить это?”
  “Видишь, типичный Стивен де Селби. Всегда со словами ”Я этого не заслужил" или "это была не моя вина".
  Это было не так.
  “ И все же вселенная складывается вокруг тебя. Твоя способность оставаться в живых и выводить меня из себя не знает границ.
  “ Когда-то я тебе наверняка нравился. Где Мог? Где моя коса? Я чувствую это, так близко, что жажда этого горит во мне, как звезда.
  - Я терпеть не мог ни тебя, ни твоих чрезмерно балующих родителей.
  А, вот и он! В нескольких метрах от Морриган.
  “Говорите обо мне что хотите, но не впутывайте в это моих родителей”.
  Я указываю на Мога. Он поднимается в воздух и несется ко мне. Рука Морриган мелькает в движении, слишком быстром, чтобы мои глаза могли по-настоящему разглядеть, только теперь Мог снова в его руках, и он крепко держит ее. Я вижу, как он сопротивляется, но, похоже, ему не составляет труда размахивать им над головой. Морриган всегда была ужасной хвастуньей.
  “ Нет, теперь это мое. ” Он проводит косой по моему животу. Я быстро отступаю назад, движение неуклюжее, но эффективное. В моей книге любое движение эффективно, если оно не приводит к потере крови. Но сейчас я в опасной близости от края ветки.
  Морриган хмурится. Он топает ко мне по ветке и пинает меня в грудь, а затем бьет ботинком по голове. Мои зубы стучат друг о друга, я моргаю, сдерживая красные волны. HD бушует внутри меня. Морриган снова пинает меня.
  Я пытаюсь поймать его ботинок и ловлю его прямо в лицо.
  “Ты для меня никто”, - говорит Морриган.
  Я выплевываю зуб, и это радует моего дантиста. “Все та же старая гребаная Морриган”.
  Морриган фыркает. “Я есть и всегда была намного выше тебя”.
  -Риллман тоже так думал.
  “Он был халтурщиком. Ничем иным, как блестящим халтурщиком, и на самом деле не настолько блестящим. Он никогда не мог заглянуть дальше своего сердца. Он потерпел бы неудачу как фирма”.
  “ У тебя не было сердца, а у него было слишком много. Может, я и права.
  “Не мог бы ты просто заткнуться и сдохнуть!”
  Он снова бьет меня по лицу. На этот раз я крепко хватаюсь за ботинок. Он отдергивает ногу назад, но я не отпускаю. Я видел то, чего не видел он.
  Мистер Ди наносит, пожалуй, самый совершенный удар, который я когда-либо видел. За ним следует левый хук. Морриган отшатывается назад. “Вы забываете, что у Стивена есть союзники”, - говорит мистер Д. “И вы забываете об этом на свой страх и риск”.
  Морриган на мгновение теряет равновесие, оказавшись на краю Единственного Дерева. Вэл пролетает мимо меня, размахивая крыльями, и сильно бьет Морриган в грудь. Это склоняет ситуацию в пользу гравитации.
  Морриган пытается взмыть в воздух, но слишком поздно. Морриган и Мог падают с Одного Дерева. Я пытаюсь призвать косу к себе, но Морриган крепко держит ее.
  “ Ты не торопился, - говорю я Уолу, когда мистер Д., шаркая, подходит и поднимает меня на ноги. Уолл запрыгивает мне на плечо. Мы спешим к краю ветки дерева и заглядываем вниз.
  — Не-а, я просто ждал подходящего момента, - на мой взгляд, слишком бойко отвечает Уол - хотя я действительно мог бы расцеловать этого ублюдка.
  Мы оба наблюдаем, как Морриган падает. Задолго до того, как он достигает дна, он сдвигается и уходит. Ах, если бы только было так просто убить проявленного бога-Мешалку.
  “ Ты помнишь тот раз, когда он пытался убить нас всех во время Переговоров? - Говорю я, хотя оказалось, что на самом деле он вовсе не пытался нас убить.
  Мистер Ди смеется. “Что, с пулеметами и вертолетами? Пришлось дать ему очки за попытку”.
  “Я так устал от того, что люди выбивают из меня дерьмо”, - говорю я. “Морриган, Фрэнсис, теперь снова чертова Морриган”.
  “Ты продолжаешь подниматься, они будут продолжать наносить удары”, - говорит Уол. “Это хороший знак”.
  “Он направляется в Девур”, - говорит мистер Ди, тяжело дыша. Его лицо неподвижно, не та поющая, танцующая кавалькада, к которой я привык. Следы крови от ноздри к губе. Я не думал, что мертвые люди могут быть так сильно ранены. На мгновение мне становится стыдно жаловаться на собственное избиение.
  Он замечает, что я смотрю на него. “ Как я уже сказал, правила снова меняются, Стивен. Он вытирает лицо рукой, затем рассматривает беспорядок. “Когда мертвые истекают кровью, в Аду много неприятностей”.
  “ Ты сказал, что он ушел навсегда. Что он не сможет вернуться.
  “Я знаю. Я знаю. Я был неправ. Кто бы мог подумать, что ты сможешь заключить такую сделку со Stirrers. Такая очень, очень привлекательная сделка”.
  Я прищуриваюсь.
  “ Конечно, я сам никогда бы не подумал о подобном. Даже через тысячу лет. Но все же…А теперь скажи мне, мы не говорили об этом, когда ты приносил книгу, просто как ты уладил дело с Водой?
  Я рассказываю ему, что я сделал, и его глаза расширяются. Он немного грустно улыбается и пожимает мне руку. “Боже, как вы выросли, мистер де Селби. Позвольте мне сказать вам, что это действительно впечатляет меня. Но этого может быть недостаточно”.
  - Что вы имеете в виду?
  “Независимо от вашего миротворчества, вам все равно придется вытащить Морриган, вернуть ее в реальный мир. Бог-Мешалка использовал его, чтобы принять форму, а это значит, что это и бог, и Морриган, но здесь это в основном бог. У него есть свои воспоминания и ненависть / отвращение к тебе и ко мне — иначе зачем бы ему тратить время, приходя сюда, чтобы избить меня? Гнев Подстрекателя подается через призму гнева Морриган. Я считаю, что он допустил ошибку. И тебе придется использовать эту ошибку в своих интересах”.
  “Я не тактик”, - говорю я.
  “Тактика проста. Вы должны быть в состоянии выполнить свою работу. Ты показал себя образцом искусства — Тремейн и Дерек, безусловно, так думали.
  “Они не думали, что я хоть в чем-то хорош”.
  “Стив, ты знаешь, как вывести людей из себя. Морриган поняла это правильно. Конечно, у тебя есть люди, которые тебя любят, но ты можешь свести их с ума. У тебя это блестяще получается. Тебе нужно разозлить Морриган и продолжать злить его. И я знаю, что ты можешь это сделать. Мистер Ди сжимает мою руку. “Было приятно работать с тобой, сынок. Я хочу, чтобы ты это знал. Ты восхитил и удивил меня”.
  Я не знаю, что на это сказать. У меня перехватывает горло.
  - Спасибо, - говорю я наконец.
  Я переворачиваюсь, и что-то идет не так. Я падаю, Уол рядом со мной изо всех сил пытается удержать меня в воздухе, но его крылья не справляются с этой задачей.
  Я снова пытаюсь перекинуться.
  Ничего. Земля быстро приближается.
  
  OceanofPDF.com
  28
  Япадаю, Уолл крутится вокруг меня, подбадривая криками. Падаю и кружусь. Я рассекаю тонкие облака. Мельком вижу Единственное Дерево и город под ним. Земля встает на дыбы. Земля. Дерево. Город. Земля. Дерево — скоро от него не останется ничего, кроме земли.
  Воздух Ада оглушительно свистит у меня в ушах. На мгновение я пожалел, что так и не узнал свое королевство настолько хорошо, что другие внешние угрозы помешали мне оценить эту часть моей работы. Какие чудеса я пропустил? Может быть, у меня будет шанс это выяснить. Может быть, нет. Просто казалось, что ситуация всегда обостряется.
  Сквозь шум моего падения и скрип Дерева раздается еще один, более пронзительный скрип. Чья-то рука хватает меня. Перебрасывает меня через центральную перекладину велосипеда, и мистер Ди удваивает меня вдвое и ликует как дурак, когда мы снова поднимаемся в небо и делаем круг.
  “Извините”, - говорит мистер Ди, когда мы снова мчимся к земле. “Я думал, мой велосипед появится немного раньше, но нет. Этого пришлось ждать до последней минуты”.
  Мы смотрим на землю. Несемся к ней все быстрее и быстрее. Мертвец поднимает взгляд, и на мгновение его смертельное безразличие проходит. Он указывает на нас. Я машу рукой.
  И мотоцикл врезается в землю.
  Вопрос: Между нами все кончено.
  В самую Глубокую Тьму. На этот раз здесь есть воздух. Не странная отсутствующая субстанция, которой могут дышать RMS, а настоящий воздух, и он поднимает пыль с равнины и огромными облаками уносит ее прочь от города.
  Небо над нами и под нами темнее, чем я когда-либо видел, там не блестит ни души. Бог-Мешалка - это все. Мистер Ди останавливает свой велосипед. Я смотрю с этого темного неба на пыльную равнину перед нами. Вот город Пожирания, а перед ним моя армия. Вот мои Богатства.
  Чуть восточнее города находится портал. Сквозь него я вижу кусочки Брисбена, хотя это уже не торговый центр, он движется на юго-восток, к морю. Двигатели "Смерти воды" работают, или она просто становится больше, в любом случае, кажется, что она движется в правильном направлении.
  “Мне придется оставить вас здесь”, - говорит мистер Д. “Есть несколько вещей, которыми мне нужно заняться”.
  Прежде чем я успеваю спросить его, что именно, он бешено мчится на своем велосипеде, и я начинаю чувствовать, что, должно быть, чувствует большинство людей, когда я наезжаю на них. Это чертовски раздражает.
  “ Любопытный парень, не правда ли? Говорит Уол.
  Я киваю головой. В нескольких сотнях метров от нас собралась моя Помпа, а за ней - стены Пожирания.
  Их количество кажется таким незначительным на фоне этих стен. Как я мог подумать, что это сработает? Но когда я приближаюсь к ним, рассматриваю ряд за рядом мужчин и женщин в костюмах, похожих на агентов из Матрицы, только одетых получше, я не могу не почувствовать прилив гордости. Здесь мы ждем, чтобы сразиться с нашим древним врагом, и мы не можем быть более сказочными.
  Моя команда не выглядит побежденной. Они выглядят готовыми и жаждущими сражаться. Они выглядят взбешенными и воодушевленными.
  Я добираюсь до тыла моей маленькой армии, где установлены палатки. Там ряды столов, а на кухнях готовят еду. Здесь настроение больше похоже на карнавал. Люди едят и болтают, шагая в Полной Темноте. И я вижу полицию вперемешку с моей командой.
  Какая-то маленькая часть меня обижена всем этим, этим единственным местом, где мне было предоставлено одиночество, а теперь таким переполненным. Но это всего лишь капля недовольства.
  Они расступаются, чтобы пропустить меня вперед, где я могу чувствовать сердцебиение Лиссы и Тима, а также удары своих ног. У меня такое чувство, что люди ждали моего прихода. Что ж, полагаю, это моя вечеринка.
  Лисса, Тим и Алекс стоят рядом с Анку. Лисса поднимает глаза, когда я подхожу, и усмехается. Каждый раз, когда я вижу эту улыбку, меня поражает, насколько мне повезло. И как я рад ее видеть.
  “ Эй, это старая банда, - говорю я. “ Ты понял? - Спрашивает Тим. “ Нет, но попробовать стоило. Я машу пустыми руками перед его лицом. - Хотя я кое-что узнал.
  “Что-то стоящее?” Спрашивает Сербо. “Да, я так думаю. Морриган не продумывает это до конца. Он позволяет своим эмоциям все замутнить”.
  “Значит, он все еще придурок?” Говорит Тим, закуривая сигарету. “Да, он все еще придурок. И это не методичная работа-от-всего-до-энной-степени Морриган. Это сумасшедший-с-властью, я-собираюсь-впустую-потратить-время-на-избиение-мистера-Ди-Морригана. И это тот враг, против которого у нас есть шанс ”. Я смотрю на свою помпезность на поле боя. Раздают еду, по краям моей армии расставлены часовые, ножи наготове. “Как вы все справляетесь?”
  “ Ладно. В основном ожидание. Мешалка, которая привела нас сюда, исчезла, просто прошла сквозь стены. Мы не могли последовать за ней, но пока на нас никто не напал. Мы все были бы значительно увереннее, если бы знали, что коса у тебя.
  “Да, все было бы проще, я знаю. Но у меня этого нет. Что-нибудь еще?”
  “ Воздух здесь разреженный, но пригодный для дыхания, ” говорит Алекс и кашляет. - Разве что немного пыльный.
  Воздух со свистом проходит через рану на самом деле, принося с собой всевозможный мусор и птичью живность. Поразительно видеть пачки чипсов и пластиковые пакеты, танцующие вокруг пыли в Кромешной Тьме.
  - Чем дольше она будет открыта, - говорю я, кивая на портал, - тем большим количеством воздуха тебе придется дышать.
  “ Здесь еще кто-нибудь сходит с ума? - Спрашивает Тим. “ Ага, ” бормочет Алекс. “Не большой любитель сенсаций”.
  Лисса и Сербо ничего не говорят, и я искренне благодарен им за это.
  Тим смотрит на стену. - Думаешь, Морриган там?
  - Да, я чувствую его, и я не сомневаюсь, что он чувствует меня.
  - Так как же нам заставить этого ублюдка вступить с нами в бой?
  “ Ты раньше бывал в ситуациях типа осады, верно? Я спрашиваю Алекса. “Парень с пистолетом в двухэтажном кирпичном загородном доме - это еще не крепость”. Он кивает в сторону группы очень организованных на вид копов. “ Они работают в отделе компьютерной томографии, - он оглядывается на меня, - по борьбе с терроризмом. Но я бы сказал, что это тоже выходит далеко за рамки их компетенции. Ты затащил нас всех в ад. Ты единственный, кто действительно понимает здешние условия. В городе, сколько, может быть, несколько тысяч бойцов? Что ж, у нас здесь около трех тысяч человек, готовых сражаться ”. Я хочу поправить его, сказать, что никто на самом деле не знает, сколько еще осталось Мешалок. “Что я хотел бы знать, так это почему никому из вас раньше не приходило в голову устроить драку здесь?”
  “Вообще-то”, - говорит Сербо. “Когда-то, давным-давно, мы так и делали. Когда Мешалки считались израсходованной силой. Особенно трудолюбивый RM решил, что пришло время нанести последний удар по врагу. Тысяча Помпов взломали врата Ада и осадили город. Это было до того, как Devour вырастили стены. Но это ничего не изменило. Никто из них не вернулся. Это привело к периоду ... неуверенности среди фирм. Трое были уничтожены в результате раскола. После этого вы сможете понять, почему это никогда не повторялось ”.
  “ Нам не нужно уничтожать Девур или завоевывать его, ” говорю я. “ Нам нужно выманить Морриган. Я киваю в сторону огромной мерцающей полосы портала. “Морриган нельзя победить здесь, но если мы сможем вернуть ее в мир живых, тогда у нас, возможно, появится шанс”.
  “ Здесь кто-нибудь сходит с ума? Снова спрашивает Тим.
  Я сурово смотрю на него. - Так что, по-твоему, нам следует делать?
  “О нет, ” говорит Тим, “ нет, это ... это тебе решать. Мне никогда раньше не приходилось что-либо осаждать”.
  - И ты думаешь, что у меня есть?
  - Ну, ты же из тех, кто видел “Властелина колец” дюжину раз.
  “Дважды от начала до конца, и расширенные издания”. Я смотрю на Лиссу. “Это единственный способ увидеть их. Тем не менее, это вряд ли можно назвать учебным пособием по осаде, и ни одна из их попыток не увенчалась успехом ”.
  Тим машет пальцем в воздухе. “ Но они почти добились успеха! Почти!
  “ Не могли бы вы двое заткнуться, ” говорит Лисса. - Я знаю, как брать крепости, - говорит Уол.
  Мы все поворачиваемся, чтобы посмотреть на него.
  Он пожимает плечами. “Эй, я жил”. Он взлетает мне на плечо, показывая на мою помпезность. “То, что у вас здесь есть, — это своего рода армия”. Он указывает на крепость. “То, что у вас там есть, - это стены. Что вам нужно, так это что-то, чтобы разрушить эти стены. Армия, атакующая окруженный стенами город без осадной машины, без лестниц или пушек, подобна умирающему с голоду человеку с банкой фасоли и без консервного ножа ... если бы банка могла сбрасывать камни ему на голову ... с таким же успехом он мог бы пялиться на картины Уорхола с изображением супа Кэмпбелла ”.
  - Где, черт возьми, я возьму осадную машину? - спросил я.
  “Подумай об этом. Я видел тебя, я знаю, на что ты способен. У вас может и нет катапульты, но вы контролируете миллионы крошечных катапульт, и в сумме это составляет одну мощную силу ”.
  Я киваю головой. Я могу контролировать пыль, я использовал ее в бою против Риллмана, прежде чем убил его. Но это уже совсем в другом масштабе.
  “ Ты думаешь, это сработает? - Спрашиваю я. - Возможно, но есть только один способ узнать наверняка.
  Мы отзываем всех со стен. Как только они убираются, я бросаю на них пыль.
  Не пригоршнями, а огромными волнами. Земля сотрясается от моей силы, и пыль ударяется о стены с такой силой, что у меня звенит в ушах. Но стены не рушатся.
  Я думаю об этом.
  Я посылаю свои мысли в трещины в камне или пытаюсь это сделать. У каждого камня есть недостатки, разломы, слабости. Я нахожу их, я направляю в них пыль. Я закрываю глаза и позволяю ему расшириться.
  Стены содрогаются, они рушатся.
  Раздается звук, более громкий, чем скрип дерева One или вой HD. Это биение миллиардов сердец, за которые я борюсь, это биение единственного сердца в моей груди, это биение сердца Лиссы на близком расстоянии.
  Раздается сотрясающий кости грохот, и земля качается у меня под ногами. Налетающий шторм отбрасывает меня назад. Раздаются отдаленные взрывы, отдающиеся эхом, огромный камень — тесаный, я помню, он называется ashlar - вылетает из пыли.
  Прежде чем я успеваю увернуться, он ударяет меня. Сильно, в лицо. Что ж, это просто здорово. Камень с грохотом пролетает мимо меня. Я ничего не вижу. Я делаю пару шагов вперед, затем решаю, что мне нужно сесть. Лисса направляется ко мне. Я слышу, как ее учащенное сердцебиение приближается. Конечно, я не могу выглядеть так плохо.
  Только что я сижу прямо, а в следующий момент оказываюсь в пыли. Почти задыхаюсь. Это то, что чувствовал Фрэнсис? Я помню, как мои руки сомкнулись на его горле. Я помню, как он вздрогнул, когда я сжала его руку.
  HD хихикает с самым мрачным наслаждением. Все, что я могу попробовать, - это свою собственную кровь.
  Справедливость, я полагаю. Справедливость. Тогда я вообще не могу дышать.
  
  OceanofPDF.com
  29
  TСкорость, с которой вы выздоравливаете, пугает”, - говорит доктор Брукер.
  “ Что? Я смотрю ему в лицо. Мне действительно нужно перестать вот так просыпаться. По крайней мере, я не слепая, это, конечно, кое-что значит. Уол сидит рядом со мной, глаза сияют (он плакал?)
  “Поверь мне, приятель, ты был в ужасном состоянии”, - говорит херувим.
  Я лежу на носилках в палатке. Все еще находясь в Кромешной Тьме, я чувствую это вокруг нас.
  Доктор Брукер прочищает горло. “Я думал, что общение с RMS сделало меня немного пресным, но потом ты берешь и доводишь дело до конца. Стивен, тебя привезли сюда три часа назад, все твои основные органы, твои глаза. Все это раздавлено, я видел пасту большей консистенции, чем части тебя. Ты выглядел так, словно тебя сбил грузовик, а затем раздавил паровой каток. Никто не может этого пережить ”.
  “ Но я же не кто-нибудь, - я сажусь и морщусь от напряжения. Сказать, что у меня все еще немного болит, все равно что сказать, что батончики Mars немного сладковаты или немного полнят.
  “Нет, определенно нет. Ад, должно быть, невероятно ускоряет процессы твоего исцеления”.
  “Конечно, это так, как иначе ты мог бы бесконечно страдать?” Говорю я.
  Доктор Брукер ворчит. “Не будь таким бойким”.
  “Осада”. Я соскальзываю с кровати. - Я должна.
  - Не волнуйся, ты не так уж много пропустил.
  Но, да, я видел. Здесь десятки раненых. Я чувствую запах крови, смерти и химические запахи больницы за работой. За ними ухаживают врачи со всего Мортмакса.
  — Мне нужно...
  - Тебе нужно надеть какие-нибудь штаны.
  Он бросает мне куртку, порванную в нескольких местах, но все еще пригодную, а также трусы и брюки. Я понимаю, что стою там голый. Я быстро одеваюсь, и в этот момент боль покидает меня.
  - Что происходит? - спросил я.
  “Я думаю, мы побеждаем”, - говорит доктор Брукер, надевая пару хирургических перчаток. - Убирайся отсюда, мне нужно заняться настоящими пациентами.
  Я киваю.
  - И убедись, что ты не вернешься.
  В городских стенах есть брешь примерно в сто метров. Из нее выходит Тим в сопровождении охраны из двадцати человек. Его волосы покрыты пылью, и я впервые радуюсь, что на голове у меня всего лишь щетина.
  Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Господи, ты хорошо выглядишь для...
  “Где Лисса?”
  “ Она в городе. Она была с тобой, но они нуждались в ней, в твоей Помпезности. Ты собираешься ее найти?
  Я киваю. - Что я пропустил?
  “Я этого не понимаю”, - говорит Тим. “Мы вообще почти не встретили сопротивления. Когда стена рухнула, оттуда посыпались мешалки. На мгновение я подумал: ”Вот оно, мы разгромили это гребаное муравьиное гнездо, но на самом деле их было не так уж много". Он кивает в сторону груды трупов Мешалок. “Мы устроим им достойные похороны, когда сможем”.
  - А Морриган? - спросил я.
  Тим качает головой. - Никуда.
  Я морщусь. - Но я чувствую его.
  “Да, а где остальные Мешалки?”
  “ Может быть, мы всегда переоценивали их численность. Если ты собираешься совершить ошибку, так и должно быть, верно?
  Девур такой, каким я его помню, в зданиях ничего нет, просто пародии на наши собственные. Я действительно не могу представить, чтобы Стир жили здесь, работали здесь. Их единственной целью на протяжении эпох было войти в наш собственный мир. У них тяжелый случай синдрома "трава зеленее".
  У стены установлен небольшой шатер, Анкус и Лисса спорят.
  Лисса поворачивается, когда мы с Тимом приближаемся. Она крепко хватает меня и сжимает. “Боже, как хорошо видеть тебя снова”. Она сердито смотрит на Анкуса. “Смотри, он тебе скажет”, - горячо говорит она.
  - Сказать им что?
  - Что мы зря тратим здесь время, что нам нужно проникнуть поглубже в город.
  “Нет”, - говорит Ари. “Даже Стивен не настолько глуп”.
  Уол хихикает у меня за спиной. ХД не впечатлен.
  “Да, я настолько глуп. Морриган находится глубже в городе, и мне нужна именно Морриган. Если мы не вступим с ним в бой, тогда все бессмысленно, миру все равно придет конец, а мы всего лишь разбили лагерь на его руинах ”.
  “Знаешь, еще не поздно следовать моему плану”, - говорит Сербо.
  Я бросаю на него испепеляющий взгляд. “Господи! Всегда с этим чертовым планом смерти! До сих пор мы обходились небольшими потерями”. До тех пор, пока я не думаю о тех, кого я потерял сегодня днем в Брисбене, или о тех, кто погиб в битве с тех пор. “Очевидно, что у нас истощаются силы, иначе нас бы здесь не было. Но нам нужно выманить Морриган, и я думаю, мы сможем.
  “Я больше не пойду в город”, - говорит Ари, и его собеседник кивает. Я не удивлен, я бы тоже не хотел, и они уже следили за мной до сих пор.
  “ Никто из вас не боится, - говорю я. - Только я, у меня есть план.
  “Нет”, - огрызается Лисса. “Ты никуда не пойдешь без меня”.
  - Или я, - говорит Тим.
  “Да, меня это тоже касается”, - говорит Алекс.
  - Я бы предпочел, чтобы ты этого не делал, - говорю я, но это звучит неубедительно, потому что это абсолютная ложь.
  Мы все четверо пострадали от Морриган, все мы лично заинтересованы в его поражении, которое выходит за рамки спасения мира. Я не могу отказать никому из них. Кроме того, компания была бы хороша.
  “ Я бы предпочел не идти, если ты не возражаешь, ” говорит Уол и мрачно ухмыляется. Он единственный, у кого нет выбора в этом вопросе.
  Я поправляю свое потрепанное пальто и откашливаюсь. “ Тогда, если ты идешь со мной, я не хочу терять время. Мы уходим прямо сейчас.
  “ А если ты не вернешься? - Спрашивает Ари.
  “ Если мы не вернемся через двадцать четыре часа, возвращайся домой, ” я сжимаю ее руку, “ пройди через портал и проведи время со своими близкими. Вы все так усердно работали, и если этого было недостаточно, то это не ваша вина. Я горжусь каждым из вас. Спасибо вам.”
  “Эй, - говорит Тим, - мы еще не потерпели неудачу”.
  И мы не собираемся этого делать.
  Ад - мое царство, и оно подчинится моей воле. И никакой темный бог этого не изменит.
  Город возвышается вокруг нас. Мы идем уже несколько часов, молча, если не считать случайной мелодии, которую время от времени насвистывает Уол, пока его шипение не стихает. Он хорош, но мелодии из старых шоу кажутся совершенно неуместными. В городе холодно, темно и пусто.
  Но где-то впереди ждет Морриган.
  Мое запястье горит, я пометил его не треугольником и линией, а собственным символом маски Мешалки, в надежде, что это защитит меня от Морриган. Что он не почувствует меня, пока не станет слишком поздно.
  Я иду впереди с Алексом, Лисса немного позади, наши шаги тихим эхом отдаются впереди. Алекс передает мне пистолет.
  “Я думаю, тебе нужно оружие”, - говорит он. “Это ”Глок" стандартного выпуска".
  “Я знаком с этим”, — говорю я, имея в виду, что знаю, с какого конца указывать. “Тебе когда-нибудь приходилось этим пользоваться?”
  - Там тринадцать патронов, - говорит он, не глядя мне в глаза.
  Ладно, тогда оставим все как есть.
  “Направь, сожми и убей. Пули пропитаны моей кровью”. Алекс улыбается. “Будучи Помпой и все такое, это должно заставить Мешалку остановиться и серьезно подумать”.
  Я задумчиво держу пистолет, он тяжелее, чем я ожидал: такая смерть всегда бывает. - Тебе это не нужно? - Спрашиваю я. - Спрашиваю я его.
  “ Нет, у меня винтовка. Алекс бросает на меня страдальческий взгляд. “ Кто бы мог подумать, что я окажусь здесь. Это была территория отца. Но мне интересно, что бы он подумал о том, что мы делаем.…Знаешь, я скучаю по старому ублюдку. В холодильнике все еще осталось полбутылки его пива.
  - Ты хранишь это в память о нем?
  “Не, это ужасное дерьмо. Я время от времени открываю бутылочку, просто нюхаю, чтобы оно напоминало мне о нем”.
  “ У папы есть набор клюшек для гольфа, ” говорю я. “ Когда Лиссы нет рядом, я достаю "файв айрон" и разговариваю с ним, как с ним самим. Глупо, да?”
  “Да, чертовски глупо”.
  Легко горевать о потере мамы, легче плакать или что-то в этом роде. Но папы ... с папами проблемы. Это самое близкое к слезам, на что я способен.
  “Сейчас можно прикончить одно из этих сортов пива”, - говорит Алекс.
  - Ты и я, оба.
  - Что мы собираемся делать, когда найдем Морриган?
  “ Это самое сложное, ” говорю я. “ Мне нужно вернуть его в мир живых. Видишь ли, я заключил сделку.
  -Какого рода сделка?
  “ Поверь мне, хороший. Я не говорю о сделке вроде разговора Ландо Калриссиана с Вейдером. Этот разговор положит этому конец. Но я не могу сделать здесь то, что мне нужно.
  Мягкое шарканье ног, движение в воздухе предупреждают нас о чьем-то присутствии. Алекс поднимает винтовку.
  “Всегда с пистолетом”, - говорит Стир, выходя из тени.
  “ Чего ты хочешь? - Спрашиваем мы почти одновременно
  “Вы почти на месте”, - говорится в нем. “Морриган объявила спор. Зачинщики собрались, все, кроме самых глупых существ, сопротивлялись зову — те, кого ваша Помпа встретила у стены. Поторопитесь, следуйте за мной.
  -Сколько мешалок?
  Он поворачивается ко мне и улыбается. “Много. Много Мешалок, слишком много, чтобы мои союзники могли что-то изменить прямо сейчас. Но у тебя, я уверен, есть план.
  “ Да, у меня есть план. Тим и Лисса придвинулись поближе, Уол лежит у меня на плече. - Почти пришли, - говорю я.
  Мы следуем за ней по извилистым улочкам, и она шепчет, шепчет, и я чувствую, как присутствие Морриган усиливается. HD сердито ворочается внутри меня.
  “ Город, как, черт возьми, ты здесь живешь? - Спрашиваю я, больше чтобы отвлечься, чем по какой-либо другой причине.
  Мешалка останавливается, потрясенно смотрит на меня. - Ты что, не видишь?
  -Что? -спросиля
  “Великолепие”.
  “Нет, все, что я вижу, - серое, каменное и холодное”.
  “Ах, мистер де Селби, у таких, как вы, не хватит глаз на это. Полагаю, в этом есть смысл. Здесь все великолепно. Краски яркие и теплые, бульвары широкие. Прямо сейчас дует легкий ветерок, и я чувствую запах моря, доносящийся откуда-то издалека, но от этого не менее восхитительный. Это твой мир такой серый, холодный и ужасный”.
  - Тогда зачем тебе это нужно?
  “Миры бесконечно податливы. Наш бог обещает создать их по образу и подобию наших мечтаний. Но эта мечта, - Мешалка указывает на стены, плачущая и угрюмая, - эта мечта такая же огромная, такая же чудесная, ей не нужно быть больше”.
  Если только у вас нет бога, который заполнил бы его, я думаю. Тогда мир, вселенная никогда не бывает достаточно большой.
  Мы достигаем расширения дороги, и там, наконец, я вижу масштабы того, с чем мы сталкиваемся.
  “Возможно, Ари был прав”, - тихо говорит Лисса.
  Их должно быть по меньшей мере десять тысяч. Но что пугает больше, так это их молчание. Ни сопения, ни воя, просто тишина, безмолвие. Океан, стеклянный и плоский, без единого дуновения ветра.
  И в их сердце стоит Морриган. Я не спрашиваю Мешалку, что она видит, я могу распознать восторг на ее лице — и это один из повстанцев.
  Я смотрю на Морриган. Он стоит там с закрытыми глазами, раскинув руки. Коса должна быть поблизости, да, Мешалка держит ее с таким благоговением, что можно подумать, это какой-то священный сосуд. Думаю, в каком-то смысле так и есть.
  Теперь у меня есть шанс. Прежде чем кто-либо успевает возразить, я снимаю "Глок" с пояса, снимаю предохранитель. Я перемещаюсь прямо рядом с Морриган. Мешалка поворачивается ко мне, Мог прижимает ее к груди.
  Я сильно пинаю его в живот. Мог с грохотом падает на землю. Морриган поворачивается ко мне, и я стреляю ему в лицо, удар пистолета немного сильнее, чем я ожидал, но, возможно, я не прицелился, потому что это отличный выстрел. Морриган отшатывается, на самом деле не раненая. Просто оглушенная силой пули.
  Это все, что мне нужно.
  Коса сразу узнает меня, я тянусь к ней, она летит к моим ладоням. Мои пальцы сжимаются вокруг рукояти.
  И я меняюсь.
  Вернемся к Лиссе, Тиму и Алексу. Мешалка ушла, я не виню ее.
  “Ну, вот и все, полегче”, - говорю я. “Но нам действительно лучше начать бежать”.
  Лисса хлопает меня по голове. “Это был твой план?”
  - Я получил свою косу обратно, не так ли?
  Морриган воет. Он отнимает руку от лица, на ней даже рубца нет. Его глаза открываются, и я клянусь, он смотрит мне в душу. Я показываю ему средний палец.
  Одним движением вращаются Мешалки. И двадцать тысяч глаз, полных ненависти, устремлены на нас. Вся неподвижность, весь покой исчезли, и остался только голод.
  “Ребята, я думаю, нам нужно бежать”, - говорю я, и они уже бегут.
  - Это ты называешь “выманить Морриган”? - Спрашивает Алекс.
  - Может быть.
  “Это определенно вызвало реакцию”, - говорит Лисса.
  “Меньше болтовни, больше беготни”, - говорю я.
  И гонка продолжается. Мы бежим так быстро, что поднимаем за собой пыль. Воздух от нее тяжелый. Она проникает в наши волосы, в наши легкие. Мы все кашляем и фыркаем, но никто из нас не останавливается.
  Я зову Вэла к себе.
  “ Да, ” говорит он, смахивая пыль с глаз. Его крылья потемнели от этого вещества.
  “ Мне нужно, чтобы ты летел впереди. Предупреди их о том, что надвигается.
  Вэл кивает, оглядывается на приближающихся Мешалок. “ У тебя ничего не получится. Они захлестнут тебя, как волна.
  “ Предоставь это мне. Ты просто уходи.
  Он больше не колеблется ни секунды, он уходит.
  “Ты превращаешься”, - говорит Лисса. “Оставь нас”.
  “ Я не могу, ” говорю я. Мне нужно знать, что он следит, мне нужно, чтобы он думал, что я такая идиотка, и, возможно, так оно и есть. Я, конечно, не ожидал, что у меня будет так много мешалок. Я поднимаю над головой старую добрую мешалку. “По крайней мере, теперь у меня есть это”.
  Мы сворачиваем за угол, на сужающуюся улицу, и Алекс останавливается, я останавливаюсь вместе с ним.
  “ Продолжай двигаться, ” говорит он. Он не кажется запыхавшимся.
  - Ты прав? - спросил я
  “ Прекрасно, лучше и быть не может. Его лицо раскраснелось, глаза сияют.
  - Мы должны продолжать идти, - я указываю большим пальцем в сторону остальных.
  Тим и Лисса бегут впереди нас, еще не осознавая, что нас больше нет с ними. Приближающиеся шумы становятся громче, их шаги оглушительны. С крыши над головой осыпается пыль.
  “Я устал бегать”, - говорит Алекс.
  - Какого хрена? - спросил я
  “ Кровь полезна при некоторых заболеваниях, ” говорит Алекс. Он достает из-под куртки пояс с круглыми предметами, я делаю шаг назад. “Но иногда гранаты действительно нужны”. Он выдергивает чеку и бросает первую гранату за угол.
  В мгновение ока, прежде чем разлетается первая пуля, он бросает еще две. “В крикет всегда играл в глубине поля, сзади. У тебя чертовски здоровая рука, говаривал папа. Продолжай бежать, - кричит он мне. “ Я задержу их здесь, где улица сужается. Это хорошая позиция”.
  За углом тихо стучат мешалки. Затем я слышу, как Морриган кричит что-то неразборчивое.
  “ Ты не можешь. Я могу перекинуться, я могу это сделать.
  Алекс фыркает. “Черт! Приятель, ты и гранаты? Я думаю, что нет. Они бы выковыривали твои части из стен. Слишком чертовски рискованно.
  - Ты не можешь.
  “Я могу”, - говорит Алекс. “Не надо мне указывать, как я могу или не могу умереть”. Он протягивает руку, и я пожимаю ее. “Никогда не знаешь, может, мне повезет. Но спасение мира — что может быть лучше? Я всегда боялся, что какой-нибудь глупый пацан, накачанный гребаным метамфетамином, выстрелит мне в голову. С этим я могу справиться. Несмотря ни на что, Стив, это было приятно ”. "Стир Эрз" осторожно сворачивают за угол. Это было бы почти комедийно. На самом деле, Алекс улыбается.
  Я не знаю, что сказать. Ничего не хочет выходить у меня изо рта.
  Алекс отпускает мою руку и небрежно бросает в их сторону еще две гранаты: одна попадает Мешалке в лицо, прежде чем взорваться. Это немного неаккуратно, и Алекс морщится.
  “Надеюсь, это был не один из твоих приятелей. Морриган лучше бы поскорее объявилась, гребаный придурок”, - говорит он. “А теперь беги”.
  И я делаю, я перемещаюсь на сторону Лиссы.
  “ Где Алекс? - Спрашивает Лисса, и мне приходится удержать ее, чтобы она не повернула назад.
  “ Гранаты, ” отвечаю я. Раздается еще одна серия взрывов. - Чтобы дать нам больше времени.
  - Он не может.
  - Но у него есть, - говорю я, и Лисса кивает головой.
  Через несколько кварталов рядом с нами появляется душа Алекса.
  “Бегите”, - говорит он всем нам. “Бегите и не останавливайтесь”.
  И он бежит с нами. “Немного замедлил их”, - говорит он, и я почти могу представить, что он все еще жив. Только он движется так, как движутся мертвецы, быстрыми рывками, легко перемещаясь от одного момента времени к следующему. Ни в одном из них он не зафиксирован. У меня разрывается сердце, когда я это вижу.
  Обратный путь одновременно бесконечен и стремителен. По дорогам, которые сужаются, расширяются и извиваются так, что иногда кажется, что мы не убегаем от Мешалок, а приближаемся к ним. Есть боковые улицы, и я ожидаю, что в любой момент из них хлынет враг. В любой момент.
  Алекс, я не знаю, как ему это удается, не отстает от нас и отпускает шуточки. Такого Алекса я никогда раньше не видела, ни о чем не беспокоящегося. Смерть почти устраивает его. Все, что она делает, это показывает, что могло бы быть. Черт. Черт. Черт. Вся эта решительность, вся эта сила - и я все еще подвожу своих друзей.
  Дважды Тима тошнит, и Лисса похлопывает его по спине. - Надо ... привести себя в форму, - говорит он во второй раз, вытирая рот.
  Мы на окраине города, в воздухе витает пыль и чувствуется лишь намек на что—то еще — жизненную силу, живой мир за ее пределами, - когда нас догоняет Уол, идущий с другой стороны.
  “ Они готовы, ” выдыхает он, приземляясь мне на плечо. “ Ждут. Он смотрит на Алекса и хмурится. “Извини, приятель”.
  - Все в порядке, - говорит Алекс.
  Нет, это не так.
  "Мешалки" приближаются, с такой скоростью они догонят нас прежде, чем мы доберемся до моей Помпы.
  Я останавливаюсь. “ Вы, ребята, продолжайте бежать. Собираюсь разбить несколько носов.
  Лисса колеблется.
  Я качаю головой: “Со мной все будет в порядке, я обещаю”.
  На мгновение мне кажется, что она не собирается уходить, но она уходит, следуя примеру Тима.
  Уол опускается мне на плечо. “Мне действительно нужно привести себя в форму”, - говорит он, качая головой и обливая меня потом херувима.
  “ Ты тоже, ” говорю я ему. - Мне нужно сделать это одной.
  “ Хорошо, хорошо, мы будем ждать у стены. Затем он тоже уходит, бросаясь обратно к моей Помпезности. Теперь только я и Алекс, а Шум приближается.
  - Мне так жаль, - говорю я.
  Алекс качает головой. “ Какого хрена, приятель? Пытаешься спасти мир? Ты готов?
  -Ага.
  Я поворачиваюсь в сторону и замахиваюсь Могом. Пришло время устроить беспорядок.
  Мог описывает вокруг меня дугу, режа и кромсая. Это не так гладко и опрятно, как хотелось бы. Но мешалкам, зажатым в узких улочках, трудно подобраться достаточно близко, чтобы остановить меня. Несколько секунд я держу их на расстоянии. И еще несколько секунд, перемещаясь в их массе. Всегда надеялась, что прошло достаточно времени, что Лисса и Тим близки к званию моих Напыщенных Гостей.
  Но даже с Могом я знаю, что они могут захлестнуть меня, если я буду двигаться слишком медленно.
  Они быстро спохватываются и начинают хватать меня, всем скопом хватаясь за обрывок косы. На меня набрасываются острозубые морды.
  “ Морриган идет, ” шепчет Алекс мне на ухо. Он касается моего плеча, невольно подпрыгивая. Он моргает, потом уходит.
  Я даже не успеваю попрощаться. Но у меня нет времени реагировать.
  Я сделал, что мог. Если они как следует вцепятся в меня, меня разорвут на части. Я выхожу оттуда.
  Лисса и Тим почти догнали остальных, и Вэл замедлил свой полет, чтобы не отстать от них.
  - Я же говорил тебе, что ненадолго, - говорю я.
  Мы поворачиваем за другой угол, и вот они. В сотне метров от нас, по последнему переулку. Стена, которую я разрушил, находится позади них. Позади нас работают мешалки. Я не сильно замедлил их движение, не уверен, что этого будет достаточно.
  Мои помощники ждут, опытные бойцы Ари впереди, но я вижу ужас в их глазах, когда они видят наших преследователей.
  Тим, Лисса и я прорываемся сквозь их ряды.
  “Они здесь”, - кричит Ари. “Отступаем. Отступаем”.
  И они на самом деле движутся назад в устойчивом темпе. Пока Мешалки не встречаются с нашим фронтом. С обеих сторон раздаются крики ярости и страха. Но это не разгром, мы возвращаемся медленно, очень медленно. Я целую Лиссу, которая все еще переводит дыхание, окруженная массой нашей Помпезности, проходящей через пролом в стене.
  - Мне нужно с этим разобраться, - говорю я и снова выдвигаюсь вперед.
  Это отчаянная борьба, но я знаю, что мое присутствие, моя способность молниеносно меняться, не дает нам сломиться. В воздухе пахнет кровью и пеплом, и, опять же, едва уловимый намек на море.
  Мы все прошли сквозь стены. Отступаем: сражаемся, чтобы не погибнуть при отступлении.
  Мы выходим на равнину Глубочайшей Тьмы, когда я понимаю, что Мешалки смыкаются вокруг нас с востока и запада, хлынув из потайных выходов (или действительно очевидных, которые мы не заметили) дальше вдоль стен, прижимая нас к стене. Мы оказались в ловушке за пределами города, из которого я так упорно боролся, чтобы вырваться.
  На нас нападают со всех сторон. Морриган намерена покончить с этим сейчас.
  Я возвращаюсь к Лиссе и Тиму.
  “ Классическое движение клешнями, ” говорит Тим, все еще задыхаясь от бега, и внезапно становится стратегом. Я свирепо смотрю на него.
  - Так как же мы попались на эту удочку?
  “Вот почему это гребаная классика”.
  “Я думал, мы выманиваем Морриган, а он подталкивает нас к этому”.
  Перед нами мерцает портал, сияющий прибрежным светом, прямо за пределами досягаемости, на пути стоят тысячи Мешалок. Нас здесь поглотят. Наступает минутная пауза, Мешалки немного отступают и смотрят на ряды нашего врага, которые забивают брешь в стене.
  Они чего-то ждут. Мы все ждем.
  Сербо не слишком далеко от стены. Ари стоит рядом с ним, оба в крови, как и я, я перемещаюсь к ним. Сербо поднимает на меня взгляд и мрачно улыбается.
  - Что ж, мистер де Селби, мы сделали все, что могли.
  “Это еще не конец”, - говорю я ему.
  “ Не раньше, чем наши сердца перестанут биться, да? Не раньше, чем с неба упадет комета? Он смотрит на свои окровавленные руки. “Чего, черт возьми, они ждут?”
  - Не “что", а "кто”! - Говорит Уол, приземляясь посреди нас. Он кивает в ответ на намек Сербо. “ Привет, Стюарт, ” говорит он. Кобра наклоняет голову. Уол подлетает ко мне и снова опускается на плечо.
  - Он почти впереди.
  Мешалки раздвигаются, и на пороге стоит Морриган, чертовски самоуверенная, даже без косы. В руках у него что-то похожее на большой окровавленный палаш. Я хочу сказать ближайшим к нам Помпам, чтобы они отступили, но места нет: некуда идти. Мы зажаты.
  “Да начнется жатва, - ревет он, - да воцарится смерть во всей ее красе”.
  “ Напыщенный придурок, ” стонет Ари у меня за спиной. - Я никогда его не выносил.
  Морриган размахивает мечом перед собой со всей силой бога, летят головы и конечности.
  “Этого не должно было случиться”, - говорит Вэл с выражением ужаса на лице. Он отчаянно машет крыльями, набирает высоту, прежде чем снова опуститься рядом с моим лицом. “Мы вроде как окружены, детка”.
  У нас неприятности, серьезные неприятности. Я возвращаюсь к Лиссе и Тиму. Уолл следует за мной.
  “Достаточно хороший день, чтобы умереть, как и любой другой”, - говорю я, и так оно и есть.
  Лисса целует меня. “ Всегда хороший день, чтобы умереть с тобой, ” говорит она, затем морщится. “Господи, насколько это было эмо?”
  “Однажды я знал эмо”, - говорит Уол. “Это плохо закончилось. Так никогда не бывает”.
  Мы проводим ножами по ладоням и готовимся к бою.
  Раздается звук, похожий на сильный ветер или поднимающийся пожар. Я поворачиваюсь к его источнику. Позади нас раскачиваются верхушки корней Единственного дерева. Голубоватый свет на несколько мгновений становится жарче. Воздух звенит. И руки пробираются сквозь грязь. Что это за новинка?
  Мистер Ди на велосипеде объезжает дом спереди и направляется ко мне. “Извините, что я так долго. Харон передает привет и этим душам с Ковчега”.
  Наконец-то мертвые восстали, во главе с мистером Ди, и они уже не такие, какими я их знаю. Вместо того чтобы быть скучными и безразличными или, может быть, немного напуганными, мертвые восстали, и они выглядят взбешенными. Но это не единственное изменение, руководствуясь сигналом, которого я не слышу и не чувствую, около тысячи Подстрекателей из рядов самой Морриган обращаются против себе подобных.
  Восстание мешалок началось.
  И как один мы устремляемся в эту темноту, я впереди. Все мое Великолепие позади меня. Здесь мы боремся не за правое дело, не за страну, а не на жизнь и смерть.
  Вот триумф смерти. Вот картина Брейгеля "Последняя битва мертвых".
  Лисса стоит слева от меня. Тим справа. Их руки в крови, когда они хватаются за Мешалки. Люди кричат, завывают, вопят. Мешалки ревут, но не останавливаются.
  И есть смерть. Везде есть смерть.
  Морриган шагает к нам, не обращая внимания на драку, и я знаю, что он идет за мной.
  “Мы не можем победить здесь”, - кричит мне Сербо. “Тебе нужно выманить его”.
  “ Я знаю, ” кричу я в ответ. “ Он должен пройти через этот портал. Там, в реальном мире, у нас есть шанс остановить его. Здесь мы не можем. Здесь другие правила. Нам не хватает одной вещи”.
  -Что? -спросиля
  - Доверься мне.
  Морриган, небрежно держа огромный меч в одной руке, аккуратно перешагивает через труп Помпы. У него на поясе сумка, и, увидев меня, он лезет в нее и вытаскивает голову Алекса.
  Я бы убил его сейчас, если бы мог. Я бы вырвал из него сердце.
  “Увы, бедный Алекс. Я хорошо знала его отца, пьяного дурака”, - говорит Морриган. “Есть еще друзья, которых ты хотел бы, чтобы я убила? Где эта твоя сучья подружка?
  Я пытаюсь заговорить. Я не могу. HD толкает меня. “О, похоже, ты в шоке”, - говорит Морриган. “Посмотри на это!” - хихикает он. “Я шокировал Орка. Я не знаю, гордиться мне или ужасаться. Все будет хорошо, Стивен. Ты должен мне поверить. Я здесь только для того, чтобы облегчить тебе работу, быстрее избавиться от тех, кого ты любишь, избавиться от страха, насколько я...
  Лисса наносит ему впечатляющий удар по затылку, от которого хрустят кости. Он дергается вперед, и я замахиваюсь Могом на его горло.
  Руки Морриган взлетают вверх, и он сжимает рукоять косы так, словно она никогда не выпускалась у него из рук. В этих ладонях есть сила притяжения, с которой я даже не могу надеяться сравниться.
  Лисса отбивается, когда я дергаю за косу. Но это бесполезно, мы уже проходили это раньше. Я не могу вырвать ее из его хватки. Губы Морриган изгибаются в самую темную, самую ужасную гримасу.
  “Должен ли я убить мисс Джонс сейчас?” Голос едва слышен, интимное дыхание у моего уха, но не лишено угрозы. У меня такое чувство, что если бы он мог, то укусил бы меня за щеку и выплюнул кровавое месиво обратно в меня.
  Он вырывает Мог из моих рук и аккуратно разворачивается по кругу, танцуя задом наперед: высоко подняв косу, он со свистом приближается к голове Лиссы.
  Я сдвигаюсь.
  Удар косы попадает мне в спину. Я почти переламываюсь пополам, ребра скрипят, возможно, ломаются. Я не могу сказать. Но я захлопываю рукоять над рукоятью: прижимаю древко туго и близко к телу, лезвие поворачивается ко мне. Это неуклюжий прием, но эффективный. Я стою там, тяжело дыша, и смотрю на Лиссу: ее руки в крови, пыль на лице.
  Ее грудь вздымается. Я чувствую, как ей больно. Тем не менее, она почти готова снова начать раскачиваться. Я качаю головой.
  - Беги, - говорю я, кивая в сторону портала.
  Ее челюсть сжата. Ее глаза горят упрямо, теперь в них нет насмешки, только ярость.
  “ Беги, если любишь меня. Беги.
  И она это делает, как раз в тот момент, когда Морриган заезжает ботинком мне в поясницу, что-то хрустит. С моих губ срывается вопль, и он рубит меня косой. Я смещаюсь, за мгновение до того, как он касается моей плоти. Всего в нескольких метрах от меня, но этого достаточно. Я неуверенно поднимаюсь на ноги, становясь между Морриган и Лиссой, ожидая, что это повторится снова.
  “Все идет не так, как ты надеялся, не так ли?” Говорит Морриган. “Я сочувствую тебе. Ужасно, когда планы идут наперекосяк, когда поводья начинают выскальзывать, независимо от того, насколько крепко ты их держишь. Это обжигает пальцы, жалит душу”.
  Моя грудь и спина липкие и в синяках. Они быстро заживают, но рана настолько глубока, что я не могу говорить. Вместо этого я пытаюсь зарычать. Не очень хорошая идея, получается только хрип.
  “Не так уж часто ты можешь встать между ней и неизбежным”, - говорит Морриган, подскакивая ко мне и обрушивая конец косы на мою голову. Я вскидываю руки. Слишком поздно, это касается меня. Тяжело. Зубы разжимаются во рту, в ушах звенит. Я почти падаю на колени. “Возможно, нам стоит просто покончить с этим, а?”
  По крайней мере, я все еще стою между ним и Лиссой.
  Он крепко сжимает рукоятку, делает быстрый замах назад, и раздается странный грохот, как будто кто-то сшибает вместе два мешка с деталями машины.
  Морриган опускает косу, поднимает голову и ловит велосипедом по лицу. Он тяжело падает на землю в облаке пыли.
  “ Я же говорил тебе, что у меня все еще припасено несколько трюков в рукаве, ” говорит мистер Ди у меня за спиной. Как долго он там стоит? Он хватает меня за руку и начинает тащить прочь от Морриган.
  Морриган поднимается на одно колено, темная кровь струится по его лицу. Он смотрит на мистера Д. “Это все, что у тебя есть?” он требует, Мог описывает дугу над его головой. Он ловит другой велосипед, старый Malvern Star, похожий на тот, на котором я катался в детстве, и швыряет его на землю.
  “На самом деле, я подумал, что это довольно неплохо”, - говорит мистер Ди, таща меня быстрее. “Велосипеды, я всегда испытывал к ним пристрастие. И я пробыл здесь достаточно долго, чтобы знать, как немного манипулировать реальностью ”.
  Я знаю это. Наконец-то сбылась моя мечта. Я не могу удержаться от улыбки.
  И велосипеды падают, целый ливень велосипедов. Пенни-фартинг выводит из строя стоящую поблизости Мешалку со взрывом шестеренок и колесиков. Падает мешалка. Течет кровь. Но пострадали не только мешалки.
  “ Нет! ” бледнеет мистер Ди. — Нет, это не было...
  Но это так.
  Велосипеды падают, и они без разбора ударяются о мешалки и Помпы там, где схватка наиболее ожесточенная. Однако мы не промахиваемся. Десятискоростной гонщик врезается между нами. Выбивает кусок из моей руки и сбивает мистера Ди с ног. При каждом падении в воздух поднимается пыль, так что я ничего не вижу дальше, чем на несколько метров перед собой.
  “Отойди! ” кричу я. Не то чтобы в этом действительно была необходимость, все уже убирались с дороги, пока не осталась только Морриган, стоящая посреди ливня, смеющаяся и подрезающая велосипеды из воздуха.
  “ Правда. Этого не должно было случиться, ” стонет мистер Д. На одной из его щек кровавый порез. Я вижу под ним кость.
  Нам удалось избежать главного падения. Лисса и Тим не так уж далеко, их сердцебиение громко отдается в моей голове. Я хочу быть с ними. Я не хочу быть здесь и утешать этого шута. Даже если он только что спас мне жизнь.
  “Когда они перестанут падать?”
  Мистер Д. смотрит на часы. “ Несколько минут, не больше. Мне очень жаль.
  - Ты ведь понимаешь, что мы побеждаем, не так ли?
  Мистер Д. молчит.
  И мы побеждаем. Мы побеждаем здесь. Я это вижу. Велосипеды, мертвая армия и предательство повстанцев-мешалок изменили нашу судьбу, но это, все это бессмысленно, если я не победлю саму Морриган.
  Хотя бы раз я хотел бы сделать что-нибудь, что не приведет к смертельной битве. То, что люди жаждут этой роли, кажется мне безумием.
  “ Почему ты улыбаешься? - Спрашивает меня Уол.
  “Все налаживается”.
  “Это не такая улыбка”. Но да, это так.
  Ветер в потустороннем мире изменился, это больше не металлическая гниль города. Это все рассол, все холодные океанские ветры с привкусом выхлопных газов.
  Море - это жизнь, а здесь жизнь стучится в дверь Ада. Я не удивляюсь, когда полдюжины чаек вспархивают на поверхность портала, жалобно крича при этом. Я не сомневаюсь, что они будут зарабатывать на жизнь объедками Подземного мира, они отметят небо над Адским морем.
  И все же я не могу не испытывать к ним жалости.
  Они быстро погружаются в Кромешную Тьму, но битва продолжается. И ветер поднимает в воздух еще больше пыли. Ее удушающие облака невыгодны обеим сторонам. У меня щиплет в глазах, легкие горят. Я пытаюсь отбросить все это прочь, но пыль стала непостоянной, потусторонний мир зачаровал ее — или я просто утратил сноровку.
  Морриган с любопытством смотрит на свет. - Я полагаю, что все должно быть более привлекательным, чем здесь. Я вижу, что он взвешивает свои возможности, принимая решение.
  Затем он начинает действовать.
  Он шагает к порталу, прикрываясь Мешалками. Их становится все меньше и меньше, может быть, тридцать, максимум сорок. Но они яростно сражаются, рассредоточившись веером вокруг Морриган. Не то чтобы это имело значение: у Морриган коса. Никто не сможет остановить его с этим оружием в руках, даже я. Пышки расступаются у него на пути.
  И именно тогда я понимаю, кто стоит между ним и вратами.
  Лисса.
  Мешалки окружают ее. Ей некуда идти.
  Мистер Ди похлопывает меня по спине. “ Приведи ее. Покончи с этим. Делай то, что должно быть сделано.
  Я пытаюсь пошевелиться. Ничего. Морриган тычет пальцем в мою сторону, на его лице выражение чистого восторга.
  Поэтому вместо этого я бегу.
  Морриган расчищает путь сквозь мою Помпезность. Он направляется прямо к Лиссе. Моих людей убивают, пытаясь защитить ее. И она проталкивается мимо них, зовет их назад. Лисса отказывается позволять людям ставить себя перед ней. Она ругается, рычит, и я никогда не видела ее такой взбешенной. Я пробираюсь сквозь Мешалки, пытаясь добраться до нее.
  Кровь отливает от пальцев. Мешалку за мешалкой я отбрасываю назад одним касанием. Мое тело содрогается от усилий, после всего этого бега, всей этой борьбы. И я двигаюсь быстро, но недостаточно. Мешалка бьет меня по ногам, и я падаю на живот, задыхаясь. Я взмахиваю рукой, и Мешалка визжит. Я поднимаюсь на ноги. Нетвердо держусь на ногах, но я должна добраться до Лиссы.
  И я делаю это.
  Я стою перед ним.
  - Только ты и я, придурок.
  Морриган хватает меня свободной рукой и легко отбрасывает в сторону. Я приземляюсь лицом в двадцати-тридцати метрах от нее. Я неуверенно поднимаюсь на ноги, мне помогает незнакомая Пышность. Нет времени на благодарности, я поворачиваюсь обратно к Лиссе.
  Расстояние между ней и Морриган увеличивается. Морриган что-то говорит. Лисса вытаскивает нож из сапога и рычит на него. Ее бросок точен, она попадает ему в горло.
  Морриган на мгновение замирает, нож застрял у него прямо под кадыком. Он вытаскивает его и улыбается.
  Я пытаюсь перекинуться. Морриган улыбается мне и качает головой. Вэл стреляет сбоку от меня прямо в Морриган, которая, даже не глядя, сбивает его с ног концом косы.
  Почти небрежно Морриган швыряет нож обратно в Лиссу. Как будто это самая легкая вещь в мире.
  Я бегу, проносясь мимо Мешалки, перепрыгивая через тела моих товарищей, отчаянно пытаясь оказаться между ней и этим лезвием. Я недостаточно быстр. Нож торчит у нее из живота.
  Лисса дрожит, ее рот шевелится, произнося слова, которые я не слышу. Она прижимает руку к ране, делает шаг вперед и бросает второй клинок. Этот нож Морриган выхватывает в воздухе и молниеносно отбрасывает назад. Он поражает ее в нескольких дюймах от другого ножа, глубоко погружаясь рукоятью.
  Кровь уже сочится из ран. Она падает на спину, как будто кто-то только что выдернул у нее из-под ног.
  Я подхожу к ней мгновением позже.
  Морриган уже отворачивается и идет к свету.
  Это работает. Это работает слишком хорошо. “Не так уж плохо”, - тихо говорит Лисса, ее руки липкие от крови. Я чувствую исходящий от нее запах смерти. Она дрожит. Все ее тело сотрясается, и я ничего не могу с этим поделать. “Смотри, этот придурок делает то, что ты от него хотел. Следуй за ним, возьми меня с собой. Выведи меня на солнце, если я собираюсь умереть. Позволь мне умереть с солнцем на лице”.
  “Ты можешь получить солнце, ” говорю я ей, “ но ты не умрешь. Я тебе не позволю. И я имею некоторое право голоса в этом вопросе”.
  Я осторожно беру ее на руки и спускаюсь с ней из Ада на землю. Но я несу ее домой не умирать.
  Повсюду вокруг меня Шевелилки бегут к порталу, мертвые солдаты мистера Ди исчезли, оттесненные этим светом, этим живым миром, в котором они больше не могут иметь никакого отношения. Тим бежит ко мне. Доктор Брукер рядом с ним.
  Мы выходим на солнце.
  Грохочут волны. Свет ненадолго ослепляет. Запах жизни такой сильный, что я почти задыхаюсь от него.
  Вэл убирает волосы с лица Лиссы, позволяя свету падать на ее щеки. И на мгновение там, под пылью и кровью, появляется цвет, достаточный, чтобы я мог почти убедить себя, что с ней все в порядке. Но это не так.
  “ Опустите ее, ” говорит доктор Брукер, нежно кладя руку мне на плечо. “ Я умоляю вас, Стивен. Опустите ее. Ты убиваешь ее”.
  Он бросает толстое одеяло на землю, я осторожно кладу ее туда. Она дрожит. Позади меня идет бой. Но я не могу пойти на это. Лисса ранена, я не могу оставить ее. Она бы меня не бросила.
  - Стив, - шепчет она.
  Я наклоняюсь ближе. “ Я люблю тебя, - говорит она. “ Я действительно люблю тебя, но ты не можешь оставаться со мной. Ты должен закончить это. Пожалуйста ...”
  И я знаю, что она права, но все равно сомневаюсь.
  Доктор Брукер отталкивает меня, мягко, но не менее решительно. “Мне нужно пространство”, - говорит он. “Позволь мне делать свою работу, а тебе - свою”.
  “ Ее кишечник, ” говорю я. — Это...
  - Уходи, - рычит доктор Брукер, и я мельком вижу доктора из прошлого, того, кто не задумываясь дал бы мне пощечину.
  “Не дай ей умереть”.
  “Завершите это”, - говорит доктор Брукер. “Что бы вы ни запланировали, выполняйте это. Или то, что я здесь делаю, не будет иметь значения”.
  Я оборачиваюсь и вижу Морриган, окруженную своими мешалками. Он смотрит на меня, его глаза радостно поблескивают.
  “Дамы и господа”, - кричит он, низко кланяясь. “Добро пожаловать на край света”.
  
  OceanofPDF.com
  30
  TМир еще не закончился. Я иду по песку навстречу Морриган. HD набухает во мне. И я позволяю этому. Теперь у меня нет никакого сопротивления этому, никакого желания, кроме как увидеть Морриган и бога-Мешалку уничтоженными.
  Пора блистать,шепчет оно.
  “Смотри, смотри, как я заполняю небо!” Морриган стоит там, комета у него за плечом, ярко-синие воды Кораллового моря поблескивают. Поистине момент триумфа. Он смотрит на меня и подмигивает. “Смерть, ты умрешь”.
  - Придурок, - шепчет Вэл мне на ухо.
  Несколько оставшихся Мешалок издают неровные возгласы одобрения, но я останавливаю их, когда подхожу, вокруг меня собралась моя команда.
  Мои бедра и лодыжки покрыты пылью и кровью, как у шахтеров, которые только что выбрались из обвала голыми руками. Все они выглядят на грани отчаяния, но они следуют за мной. И они сражаются.
  И Мешалки изгоняются один за другим. А где-то позади меня лежит умирающая Лисса.
  Наконец Морриган стоит в одиночестве и ждет. Он выглядит скучающим. И мы окружаем его. Он вертит косу в руках, как дубинку, затем кладет ее на сгиб локтя и хлопает в ладоши.
  “Отличная командная работа с вашей стороны”, - говорит он. “Но мне не нужна команда”.
  Я тоже. Не сейчас.
  Я отсылаю свою команду обратно на край пляжа, никто из них не хочет спорить. Тим уходит последним. Я качаю головой, глядя на него. Вэл парит в отдалении, на полпути между Лиссой и мной. Я сигнализирую ему оставаться там. Сейчас он не играет в этом никакой роли.
  Я стою перед Морриган, моя рука скользкая от моей собственной крови. Мое тело наполняется яростью и отчаянием. Если Лисса умрет ... но она не умрет. Я не позволю ей, и я знаю, что в моих силах остановить эту смерть.
  У Морриган за спиной башни, высотки и магазины Золотого Побережья и эта огромная брешь в реальности мира. Он босс из Ада, в буквальном смысле. Все, что у меня есть, - это море, и его песня за моей спиной, и огромные расстояния до горизонта.
  И лучше бы этого было достаточно.
  Я сбрасываю с плеч спортивную куртку: пусть она падает на песок.
  “ Разве мы не были здесь раньше? - Спрашивает Морриган.
  “Я думаю, что именно так обстоит дело с нами”.
  Морриган качает головой. “Нет. Я имею в виду, здесь”. Он указывает за спину, на ресторан на полосе вдоль пляжа. “Я уверен, что у нас там была вечеринка для персонала”.
  “ Может быть. Я...
  “О, ты бы и не вспомнил. Ты был по-королевски зол”. Он морщится, опирается на косу и на мгновение становится просто похожим на усталого старика, и, несмотря на самого себя, несмотря на то, что он уверен в победе, в нем тоже есть горечь. “Ты всегда так много пил. Я уверен, тебя не удивит, что твои родители волновались. Я сказал им, что это просто этап, через который ты проходишь. Что ты перерастешь это. Какое, блядь, мне было дело? Вы все равно скоро были бы мертвы ”.
  - Никогда больше не упоминай моих родителей.
  “ Почему? Они тоже были частью моей жизни. У меня такое же право...
  - Ты убил их, придурок.
  “Да, да, я это сделал. Но все это было ради благого дела. Я имею в виду, посмотри на себя, мой мальчик. Разве они не были бы так горды? Я горжусь, несмотря ни на что.
  Я чувствую, как краснею. Хватит. Он, конечно, просто тянет время. Но я вижу удивление на его лице — неподдельное потрясение его гордости.
  “Не имеет значения. Все это не имеет значения. Вот что важно. Этот момент. Все те другие, более ... сомнительные времена, эти поражения, ничто из этого не имеет значения, все это привело сюда ”. Морриган ухмыляется. “Ты изгнал зубастых ублюдков, но это ничего не значит. Я сам воскрешу их из Глубочайшей Тьмы, и мы будем танцевать на костях этого мира”.
  Комета - это второе солнце на небе. В воздухе царит наэлектризованная тишина, которая едва слышно шепчет о конце света.
  Но у меня есть свой аргумент, и я не сомневаюсь в его убедительности.
  Сейчасже!
  Мои птицы атакуют, прилетая сразу с дюжины направлений, и он легко сбивает их с неба. Я приказываю им остановиться. Птицы кружат над нами, и я чувствую их ненависть к этому человеку. Она почти совпадает с моей.
  “ Так это и был твой план, а? - спрашивает Морриган. - Заклевать меня до смерти.
  “Нет”.
  Он тычет в меня тупым концом Мога. Прямо мне в лицо. Я падаю. Падаю на песок. Звон в черепе, кажется, сломан нос. Он замахивается косой на мою голову, острием вперед. Я отчаянно отползаю назад. Размахивая руками. Острие царапает кожу на моей левой руке.
  “Я собираюсь разрезать тебя на мелкие кусочки”, - хохочет Морриган. “Огню и смерти, которые я несу, не будет конца. Я буду воскрешать и превращать тебя в пепел тысячу тысяч раз, и это будет только начало”.
  Я, шатаясь, поднимаюсь на ноги. Коса проходит в миллиметрах от моей груди. Я отступаю назад, сапоги увязают во влажном песке. Я выбегаю из комнаты, вода плещет мне в пятки. Приличная волна, и я врежусь в лезвие. Я вытираю кровь из носа. - Значит, у тебя запланировано много веселья, - говорю я.
  Морриган кивает. “И вечность, чтобы выполнить это. В том-то и дело, что с вечностью тебе действительно нужно идти в ногу со временем”.
  На этот раз он соединяется с Могом, снимает лоскут кожи с моего предплечья, он висит вместе с рукавом рубашки, я вижу под ним кость и мясо. Я подавляю крик. Рана быстро заживает, но боль не прекращается. Ухмылка Морриган угрожает расколоть его лицо.
  Волны теперь разбиваются о мои бедра, но они не опрокидывают меня, как будто вода поддерживает меня. Морриган последовала за мной, вода была выше ее лодыжек.
  Он победил меня и знает это. Я высоко поднимаю голову.
  “Тогда, пожалуй, стоит принять первую смерть”, - говорю я. “Ты скучный старый хрен”.
  Глаза Морриган расширяются, он отводит косу, и я делаю глубокий вдох. Мог наклоняется к моей голове и останавливается.
  Рука. Чья-то рука сжимает ее под лезвием, останавливая лезвие в нескольких дюймах от моей шеи. Морриган больше не улыбается.
  Другая рука хватает его за ногу. И еще, и еще. Воде придана форма, чтобы остановить бога. Конечности напрягаются вопреки его силе, но держатся.
  - Всегда имей запасной план, - рычу я.
  Морриган борется, выворачивая его плечи слева направо. И он почти вырывается. Океан позади меня стонет. Но "почти" недостаточно.
  Я сжимаю пальцы на черенке косы. - Думаю, это мое, - говорю я.
  Я вырываю Мога из его хватки, дергаю так сильно, что чуть не падаю задницей в воду, и я бы так и сделала, но море не дает мне упасть.
  Пока нет. По крайней мере, пока это не будет сделано. Мы заключили сделку.
  Коса снова моя. Мог напевает. Рад быть дома. Главная. Главная. Возможно, смущенный тем, для чего это было сделано. Мои пальцы сжимаются вокруг знакомой ледяной хватки, и да поможет мне Бог: никогда еще мне не было так хорошо.
  “Ты не можешь остановить это”, - рычит Морриган. “Этот мир мой. Я заслуживаю этого”.
  - Ты определенно чего-то заслуживаешь, приятель.
  Лицо Морриган напрягается, и мышцы под ним начинают ... пузыриться. Что-то проходит.
  Здесь, наконец, бог-Мешалка заявляет о себе.
  Он /это борется во власти Воды, точно так же, как Мог когда-то боролся во власти Морриган. Но Смерти от Воды не избежать. Не в этот раз. Эти огромные каменные двигатели Воды работают неистово. Я чувствую их: отдаленную пульсацию, вспенивание приливов.
  Я крепче сжимаю косу и наконец понимаю, для чего она была сделана.
  Не для того, чтобы обрезать нити Вселенной, не для того, чтобы пожинать души живых. Нет, эти работы запятнали ее. У этой косы есть одна истинная функция. Точно так же, как у меня, Оркуса, есть одна настоящая роль. И теперь я это понимаю.
  Я - Смерть, без меня в жизни не было бы ничего, что могло бы ее ускорить, без меня не было бы ничего, кроме жестокой бесконечности Морриган. И насколько это, блядь, скучно?
  Я размахиваю Могом всем, что у меня есть.
  HD катается на качелях, от его ликования у меня сводит зубы от такого ужасного скрежета, что коренной зуб трескается и разлетается вдребезги у меня во рту. ХД, Мог и я: наконец-то снова вместе.
  Мог поражает шею Морриган с абсолютной точностью. Лезвие рассекает мышцы и кости, и гораздо больше — оно рассекает бога. Разрывает его и пожирает.
  Тетя Нети однажды говорила о том, что в мире образовалась огромная трещина, и теперь я понимаю, что она имеет в виду.
  Раздается звук, похожий на взрыв легких реальности. Морриган ухитряется усмехнуться, прежде чем его голова падает на песок.
  Воробьи вылетают из раны. Но в тот момент, когда они попадают в воздух, они вздрагивают, умирают и падают. Окрашивание воды чернилами, которые почти сразу же исчезают, превращаясь в ничто.
  В море возникает импульс света, обжигающе интенсивный. Я скорее чувствую это, чем вижу. Тени редеют и удлиняются, становятся невероятно длинными. Свет проходит. За ним следует мощный грохот, звуковые удары врезаются друг в друга, нарастая, словно космические гвозди, скребущие по космической классной доске.
  Все окна в магазинах и многоквартирных домах, выходящие на море, разбиваются вдребезги.
  Обезглавленное тело Морриган дрожит, расширяется и сжимается. Его воробьи больше не стремятся в небо. Он наклоняется вперед. Воздух нагревается. Руки, сжимающие его, дрожат, некоторые из них дымятся, но они не отпускают, и Морриган исчезает.
  Все сразу. Нет ни предсмертного воя, ни ярости, просто внезапное, безмолвное отсутствие.
  И вместе с ним в небе исчезает комета. Мгновение спустя портал захлопывается, как пушечный выстрел. Человек, убивший моих друзей и семью, и бог, который подтолкнул своих созданий к ярости против нашего мира, ушли.
  Здесь, на берегу, все заканчивается.
  Уол нависает надо мной. “Ты сделал это”, - говорит он. “Ты, черт возьми, сделал это!”
  - Да, я... мы так и сделали.
  Уол улыбается. — Посмотри на себя, ты весь такой...
  Затем он тоже отрывается от реальности, возвращается обратно на мою руку. Земля и Ад перестраиваются. У меня не было возможности поблагодарить его или извиниться.
  
  OceanofPDF.com
  32
  Женщиныприжимаются к моим бедрам, больше не заботясь о том, чтобы поддержать меня или удержать бога.
  Песок засасывает мне ботинки. Мог - единственное, что поддерживает меня. Я тяжело опираюсь на него.
  “Ты молодец”, - говорю я. “Ты молодец”.
  Коса позвякивает в моей руке, излучая гордость. Я смотрю на берег, и Тим бежит ко мне. Он плещется в воде по бедра, и его самого чуть не сбивает с ног волна.
  - Привет, - говорю я.
  Тим просунул свою руку под мою. - Давай вытащим тебя отсюда, пока ты не утонула, а? - Он вытаскивает меня из моря.
  “Дело сделано”, - говорю я. “Ты чувствуешь это?”
  Расписание изменится. Мир снова начал дышать. Даже сейчас я чувствую, как умирают люди, но не больше, чем в любой другой день. Сердцебиение мира громко отдается в моей голове, и оно сильное, и ему не видно конца.
  “ Да. Дело сделано. Однако Золотой берег, ” ухмыляется он. - Почему из всех мест именно Золотой берег?
  У меня нет на это времени. Мне нужно возвращаться в Лиссу.
  Я уже собираюсь протиснуться мимо него, когда понимаю, что улыбка исчезла с его лица. Он указывает на небо. Над нами тысячи чаек взлетают с воды, устремляясь на запад, в глубь страны, куда угодно, кроме этого пляжа.
  “ Что все это значит? - Спрашивает Тим.
  Где-то поблизости воют собаки.
  “ Сейчас все станет интереснее, ” говорю я. Почему именно сейчас? Почему это должно произойти именно сейчас? Лисса в беде, я знаю, у нее осталось не так много времени. Но его должно быть достаточно. Если бы только...
  “ Что ты взял и натворил? - Спрашивает Тим.
  “Только то, что нужно было сделать, потому что я был единственным, кто мог это сделать”.
  Раздается громкое шипение, когда вода отходит от берега, обнажая песок внизу, скалы и скользкое дно моря.
  Вода отступает, растет, пока не достигнет своего рода критической массы, затем продвигается вперед. И вдруг волна обрушивается на берег с ревом дюжины товарных поездов. Чертовски большая волна, цунами, как в фильмах-катастрофах Роланда Эммериха. Он возвышается над всеми нами.
  “ И как нам это остановить? - Спрашивает Тим.
  “ Мы не хотим, - говорю я, становясь перед ним. - Я хочу.
  Я надеялся, что долги будут взысканы позже, что у меня будет больше времени, чтобы все привыкли к этой идее.
  Как будто это когда-нибудь случится! Когда у меня вообще будет достаточно времени, чтобы что-нибудь сделать?
  Я возвращаюсь к воде, опираюсь на свою косу, смотрю на набегающую волну и говорю: “Да, я знаю, что мы договорились”.
  Волна продолжает стремительно приближаться, за ней просторы Тихого океана и воля Смерти, с которой я заключил соглашение. Я отчаянно машу на это руками. Вот тебе и крутость. Внутри меня мурашки, я сопротивляюсь желанию убежать или перекинуться, в любом случае, какой в этом смысл?
  “Мы договорились!”
  Волна закрывает солнце. Птицы продолжают улетать на запад, прочь от берега. Остались только мои вороны, и они встревожены и каркают. Они кружат высоко над моей головой, но волна выше.
  “МЫ.
  “ИМЕТЬ
  “А
  “ДОГОВОРИЛИСЬ!”
  Он останавливается, просто останавливается, в нескольких дюймах от моей груди, вода невероятно вздымается над нами и застывает на грани обрыва. Я тыкаю пальцем в волну. “Мы заключили сделку!”
  Знакомое лицо показывается из воды. Оно, безусловно, слишком самодовольное. На мгновение я думаю, что это отпустит меня, и что это всего лишь последнее громкое "БУ!"
  Мои надежды растут, как бы я ни старался им не позволить.
  “Да, и вы сохраните это”, - говорится в нем. Тогда не повезло, в лучшем случае был ничтожный шанс. Когда я заключал сделку, я действительно не ожидал, что выживу.
  “ Что все это значит? Я ничего не могу с собой поделать; я хлопаю рукой по поверхности воды. То, что это просто вода, что она не твердая, не вязкая и не что-то магически твердое, удивляет меня.
  Смерть выставляет себя напоказ. Возможно, я и разнес стены города, оставив от них лишь пыль, но это было ничто по сравнению с этим.
  “Это страховка”, - говорит Смерть Воды.
  Меня наполняет холодная ярость. “ Тебе это не нужно. Я человек своего гребаного слова. Господи, с такими, как вы, все дело в театральности”.
  Смерть Воды опускает голову. “ Да, у этого долгая история. Что еще могло бы сделать эпохи терпимыми? Маленькие смерти, утопления, мелкие трагедии. Но время от времени нужно позволять себе расслабиться. ”Чья-то рука вырывается, хватает меня за руку и втягивает в волну.
  “Пока нет”. Я отдергиваю руку. “Это не так работает”. Лисса умирает позади меня, и это ожидает, что я просто уйду. Лисса умирает, и, насколько я понимаю, весь мир тонет.
  - Ты сам сказал, что у нас сделка.
  “ Пока нет. Они должны знать. Сегодня мы остановили бога, ты думаешь, если ты затащишь меня в воду, они не попытаются преследовать меня? Ты действительно хочешь вести войну? Кроме того, сделка не может быть заключена, пока я здесь не закончу, а я еще не закончил. Я не совсем соответствую букве нашего соглашения”.
  Рука сжимает меня крепче. Я чувствую границы, которые сдерживает Вода, и знаю, что нахожусь на их краю. Но затем кажется, что сам океан делает глубокий вдох. Стена воды дрожит, затем успокаивается.
  Это отпускает меня. “Ты можешь попрощаться”.
  “ Ничего хорошего в этом нет, ” бормочу я. За исключением того, что мы только что спасли мир.
  Холодный ветер завывает на гребне волны. Ее вершина слегка наклоняется, вода падает, как дождь. На южной оконечности пляжа есть радуга.
  Я возвращаюсь к Лиссе, Тим маячит поодаль. Пляж забит мертвецами, душами тех, кого притягивает этот Конец Дней, эта встреча разных Смертей. Ничего не могу с собой поделать, я добавляю немного помпона по ходу дела, почти не задумываясь. Они быстро убираются с дороги. Наверное, что-то новое, но у меня нет времени обдумывать это.
  Она лежит там, доктор Брукер склонился над ней. Под ней одеяло, но ничто не прикрывает ее раны, я смотрю на них, как бы больно это ни было. Две раны, уже потемневшие и опухшие, уже открытые для смерти. Я напоминаю себе, зачем я здесь. Я несу ответственность за эти травмы, и я буду нести ответственность за их заживление.
  Доктор Брукер не выглядит так, будто он видел что-либо из того, что только что произошло. И это требует настоящей концентрации. Он даже не замечает моего приближения.
  Он работает быстро, эффективно. В одной руке у него уже стоит капельница, и он что-то закапывает в рану.
  - Тебе придется отойти в сторону, - говорю я.
  — Стив, ты уверен, что...
  - Я знаю, что делаю.
  “ Стив, ” говорит Лисса, ее глаза остекленели, но ей удается сфокусировать их на мне. Моя девочка такая сильная. “Ты закончил это?”
  “ Да, ну, не совсем. Я должен кое-что сделать. Что-нибудь, чтобы ты выжил.
  Лисса хмурится. Ее глаза расширяются. Она знает. Она не глупа.
  “Не подходи ко мне”, - говорит Лисса. “Ты не можешь этого сделать”.
  “ Я не сделаю этого, и ты умрешь. Поверь мне, я знаю. Я должен.
  Она подтягивает ноги к груди, или, по крайней мере, пытается это сделать. Просто смотреть на нее больно, но это меня не останавливает. Она может ненавидеть меня сколько угодно, пока жива.
  “Тебе никогда не суждено было умереть”, - говорю я. “Помни, я вернул тебя обратно. Ты не можешь умереть сейчас. Ты лучшее во мне. Разве ты не знаешь, каким чудовищем я стал бы без тебя.
  Я не могу остановить слезы, которые текут по моим щекам. Они обладают такой же глубокой и мощной силой, как Смерть Воды. И да поможет мне Бог, именно она пытается меня утешить.
  “Ты слишком низкого мнения о себе”, - говорит Лисса, касаясь моего лица. Ее пальцы такие теплые. Вот этот последний всплеск жизни перед смертью. Я не знаю, намного ли лучше то, что я даю ей, но это все, что у меня есть.
  Я провожу большим пальцем по ее лицу, нежно, нежнейшим образом. Убираю прядь волос с ее лба. Я целую ее нежно, потом сильнее, и она целует меня в ответ.
  Быстро, без колебаний, я прерываю поцелуй и, крепко обнимая Лиссу, выпускаю в нее тринадцатую часть Голодной Смерти.
  Там огонь. Обжигающий жар, как будто я обхватил свое тело раскаленной колючей проволокой. Я прикусываю язык от этой агонии.
  Я не буду кричать: не сейчас.
  Воздух наэлектризован, и она вздрагивает от этой общей боли. Впрочем, это быстро проходит. Это уже кое-что, конечно. Я говорю себе, что этого должно быть достаточно.
  Когда я заканчиваю, Мог уходит, и я снова держу Ножи Переговоров. Оркус больше не полностью во мне. Мог не может сформироваться. Ножи удовлетворенно урчат, как младенцы-убийцы. На Ощупь они немного тяжелее, или это просто я немного слабее.
  Она моргает, глядя на меня. На ее щеках уже появляется румянец, а раны затягиваются. В первый раз все всегда происходит быстро, с приливом власти, который приходит с становлением фирмой. “Что ты натворил?” - Требует Лисса, она все еще немного не в себе, но это ненадолго. - Это еще не конец, не так ли?
  Я не могу смотреть ей в глаза. У меня еще много работы.
  “ Я скоро вернусь, ” говорю я, не глядя ей в глаза, разговаривая с ранами, которые так быстро затягиваются. “ Отдохни, еще немного. Я все объясню.
  Тим подходит ко мне. - С Лиссой все в порядке, - говорю я.
  “ Хорошо, слава Богу. Что, черт возьми, все это значит? Тим требовательно тычет пальцем в стену воды. Его голос низкий, но не менее яростный. “Какого рода сделка приводит к огромной приливной волне?”
  “Тот, который не так хорош для меня, но хорош для всех остальных”.
  - Какого хрена? - спросил я
  “ У меня нет времени обсуждать это. У меня все еще есть дела.
  “Да, как управлять Mortmax. Как быть моим кузеном”.
  “ Я всегда буду твоим кузеном, Тим, ” мягко говорю я. - Но я должен отказаться от “Мортмакса”.
  -Что? -спросиля
  “Я избавляюсь от всей этой власти”.
  “Ты же не шутишь, и что, отдать это им?” Он указывает на собравшихся Анкус. Все они окровавленные, уставшие и живые.
  “ Почему бы и нет? Они самые квалифицированные. Все они так усердно работали, чтобы остановить бога-Мешалку. Я бы не справился без них, и тебя, и Лиссы. Послушай, Оркусу всегда должно было быть тринадцать. Один человек не должен нести ответственность за мир, и уж точно не я. Господи, сколько раз я чуть не убил тебя, поверь мне, ты не захочешь, чтобы все это вошло в меня”.
  “Ты ни с кем это не обсуждал”, - говорит Тим. “Конечно, такого рода вещи следует обсуждать”.
  “ У меня нет времени. И действительно, если бы оно у меня было, возможно, я убедил бы себя, что это плохая идея. Возможно, я позволил бы Голодной Смерти больше контролировать ситуацию. В конце концов, мы победили. Это лучший способ. Никто не обсуждал это со мной, когда я стал тем, кто я есть. Поверьте мне, все они гораздо больше готовы к ответственности, чем я когда-либо был”.
  “ Я думал, тебе нужна кровь Переговоров, чтобы создать фирму. ” Бедняга теперь хватается за соломинку. Я хочу сказать ему, что все в порядке, но это не так, я даже не могу притворяться. Я слишком напугана. С этим было гораздо легче иметь дело, когда надвигался конец света, это как бы создавало резкий контекст, которого сейчас серьезно не хватает.
  Я качаю головой, крови было достаточно. “Это было при старом режиме. Все изменилось, и значительно. I’m Orcus. Мешалки выведены из строя. Думаю, я могу решить, как это сделать ”.
  HD взбесился внутри меня. Я чувствую, как это сотрясает клетку, ему никогда не нравилось это решение. Но я знаю, что это ветер и буйство, которыми оно является. У нас была эта битва. И я победил.
  И, пока все находится в движении, мне нужно действовать.
  Прямо сейчас он недостаточно силен, чтобы что-либо сделать, но через год или два эта сила может снова вырасти. Через год или два это может начать работать над теми слабостями, которые, как я знаю, у меня есть, и теми, о которых я понятия не имею.
  HD возвращался ко мне только потому, что был напуган и знал, что в конце концов снова сможет подчинить меня своей воле. Я этого не допущу.
  На этот раз я играю в свою игру.
  Я закрываю глаза и выпускаю HD в каждую свою лодыжку, это ощущение сродни тому, как будто вытаскиваешь косточки пальцев из своей плоти. И каждый раз, когда я делаю это, как накачку, становится хуже. Я отрываю от себя что-то неотъемлемое. И когда я передаю эту силу каждому, я уменьшаюсь.
  Поэтому я делаю это так быстро, как только могу. Срываю окровавленную повязку. Хотя ни для кого это не становится менее болезненным.
  Когда все заканчивается, я смотрю на Тима. Пляж кажется более пустым, чем я его помню, и я понимаю, что больше не могу видеть мертвых.
  Тим нерешительно смотрит на меня и делает глубокий вдох. Я качаю головой.
  “Это не для тебя”, - говорю я. “У тебя есть семья. Ты никогда этого не хотел”. И я не хочу этого говорить, потому что я люблю его, но я не совсем верю в то, кем он может стать. “И Лиссе это было нужно”.
  “ Я знаю, ” говорит Тим, и в его голосе звучит облегчение, но это облегчение быстро сменяется гневом. Он тычет пальцем мне в грудь. “Я говорил тебе вести переговоры с Водой. Но это, Стив. Это!”
  Тим смотрит на Лиссу. Я не могу прочитать выражение его лица, может быть, печаль, может быть, жалость, но когда он снова поворачивается ко мне, во взгляде нет ничего, кроме отчаяния и ярости.
  - Ей понадобится твоя помощь, - говорю я.
  У Тима дрожат губы. “ Итак, ты собираешься оставить нас расхлебывать этот бардак, это…Господи, я потерял маму, папу, и теперь...”
  “Черт, приятель... Тим. Я не хочу идти. Но я должен. Видишь ту волну? Единственное, что останавливает это сделка, которую я заключил. Сделка, которую я должен выполнить. Я знаю, ты думал, что когда все закончится, мы все возьмем пива, и все будет как прежде. Но этого никогда не должно было случиться. Мне повезло, что я вообще улучил этот момент ”.
  У меня мало времени, я мягко отталкиваю его. “Присмотри за моей... просто присмотри за ней”. Лисса, опираясь на плечо Брукера, уже идет к нам через пляж, устав ждать. Мне трудно оторвать от нее взгляд, но я делаю это, потому что мне нужно видеть, что Тим понимает это, что он понимает, как это тяжело для меня. И я думаю, что так оно и есть.
  “ Я буду. Не то чтобы Лисса... С ней все будет в порядке, - говорит Тим, вытирая глаза.
  Я качаю головой. “ Время от времени нам всем нужна помощь. Я вручаю ему Ножи для переговоров. “ И это. Береги это. От них не было ничего, кроме неприятностей.
  Отпуская их, я понимаю, какими тяжелыми они были. Я чувствую, как мои плечи приподнимаются, и на мгновение во мне поднимается чувство вины за то, что я передаю эти лезвия мужчине, которого люблю как брата. Но это то, что мы все делаем в конце концов: мы передаем все дальше.
  - Ты никогда не позволишь мне уйти с этой работы, не так ли?
  “ Вряд ли, приятель. Ты слишком хорош в этом.
  Тим осторожно держит ножи. - Да, я позабочусь о том, чтобы они были в безопасности.
  “ Спрячь их, ” говорю я. “ Спрячь эти чертовы штуки как можно умнее. Попрощайся с Салли за меня и детей. Скажи им, что мы победили и что все мы были очень храбры”.
  Тогда я крепко обнимаю его. Я сдерживаю рыдание и прижимаю его к себе. На секунду Тим замирает, и я думаю, что он никогда меня не простит.
  Но потом он обнимает меня в ответ, почти раздавливает.
  Позади него Анкус, недавно назначенные региональные менеджеры, выглядят более растерянными, чем когда-либо. Продвижение по службе в этом бизнесе обычно намного сложнее. Только Сербо выглядит счастливым. Он ухмыляется мне. Я знаю, что Сюзанна будет гордиться этим ублюдком.
  Теперь я просто мужчина.
  Никакой помпезности. Ничего, кроме человека, которым я был, когда пришел в этот мир, и я чувствую себя голым, беспомощным, как младенец. Хотел бы я быть таким же невежественным.
  Но я знаю, что ждет меня впереди. Я подхожу к Лиссе. Она встает, опираясь на доктора Брукер. Ее пальцы касаются живота с почти милой нерешительностью, нащупывая раны, которых там больше нет. Ее лицо вспыхивает с новой силой. Внутри нее будет тихий голос, мрачно нашептывающий что-то.
  Я помню, как Сюзанна однажды говорила о самопожертвовании. Что нужно, чтобы стать фирмой. Думаю, я наконец-то понимаю ее и, возможно, почему они выбрали меня для этого. Может быть, они отказались от всего, потому что знали, что, когда дойдет до этого, я смогу отдать эту большую силу.
  Вот что я знаю о Смерти:
  Смерть никогда не может быть одним человеком, чем-то одним. Когда правила Голодная Смерть, были только безумие и кровь. Оставь это слишком надолго поселившимся во мне, и это было то, к чему мы направлялись. Несмотря на мою сделку, я думаю, что все равно отказался бы от этого.
  Лисса моргает. “Я слышу сердцебиение... это было в твоей голове?” Она касается моего лба. Ее пальцы теплые, электрические. У меня сжимается горло.
  “Да, но он был громче. У меня был пульс Мира, с которым приходилось бороться”. Даже сейчас я не могу удержаться от того, чтобы не покрасоваться. Почему мне всегда нужно произвести впечатление на эту женщину?
  “Это ужасно, не так ли?” - говорит она.
  “ Ужасающий и замечательный. Я хватаю ее руку, прижимаю к своей груди. “ Вот, можешь почувствовать мою. Ты это слышишь?”
  Она хмурится, потом улыбается. - Да.
  - Не забывай об этом.
  -Я не буду.
  Между нами всегда была стена. Когда она была мертва, а я был жив. Когда она была смертной, а я твердой. Та же стена, но мы просто поменялись сторонами. У нее впереди бесчисленное количество дней. Мои прошли.
  “ Мистер Ди поможет тебе, ” торопливо говорю я. “ Я усвоил одну вещь: никогда не оставляй вакуум власти. Ты будешь лучше меня, я это знаю.
  “Уходи?” Лисса вырывает свою руку из моей. “Куда ты идешь?”
  - Мне так жаль, - говорю я.
  И, кажется, впервые она замечает волну. - Что это, черт возьми, такое?
  
  
  Вершина волны продолжает накатывать, и становится все хуже. Я понимаю, что, пока я иду по пляжу, она следует за мной.
  Волна выше башен Голд-Кост-Тауэрс звенит, как трехсотметровая гитарная струна. Ее кончик, готовый оборваться, достигает нас. Те, кто не является помпой или фирмами, обычные люди вроде меня, уже разбежались в поисках укрытия. Бессмысленно, конечно. Если эта волна обрушится, весь город и эти цитадели из стекла и стали внутри него будут стерты с лица земли, затоплены морем и яростью. Но все мы цепляемся за любые дополнительные моменты жизни, которыми можем управлять. Я понимаю это так же хорошо, как и любой другой.
  И это впечатляет по-настоящему ужасающим образом. Это попытка не съежиться под волной, но я отказываюсь.
  Все это зрелище для одного человека.
  “ Пожалуйста, извините меня, ” говорю я Лиссе. - Сначала я должна разобраться с этим.
  “Тебе не нужно быть таким угрожающим”, - говорю я Смерти Воды. “Я выполняю свои обещания”.
  Голос Воды - это шепот мне на ухо. Ее действия достаточно громкие. “Тебе конец. Теперь ты просто смертный. Если ты не пойдешь со мной, воцарится бедствие и смерть, и смерть, и смерть”.
  HD понравилось бы это, он, вероятно, ухмыляется как сумасшедший на своих тринадцати новых ведущих. Я сопротивляюсь тому, чтобы посмотреть на лица моих старых Ankous.
  “Вот это уже просто отвратительно”, - говорю я. “Мне нужно десять минут, вы же не хотите новых неприятностей с моими людьми”.
  Я оборачиваюсь и осматриваю пляж. Вся моя Помпа на месте. Ни одна из них не сбежала. Они могут выглядеть такими же напуганными, как и я, но они не бросили меня.
  “ Десять у тебя будет, ибо Я - терпение. Я холоден и размерен в своем ожидании, неуклонный двигатель течений и скольжения...
  - Лучше бы это не было частью моих гребаных десяти минут, - говорю я.
  “О чем он говорит?” Спрашивает Лисса.
  - Я говорю “прощай”, любовь моя.
  Глаза Лиссы расширяются. На мгновение мне кажется, что она собирается ударить меня по голове. Ее руки сжимаются и разжимаются, ярость и горе борются за господство.
  “Ты, придурок, заключил чертову сделку?” - спрашивает она. “Ты пошел и заключил сделку с морем?”
  “У меня не было выбора. Жизнь пришла из моря и смерти. Мне это было нужно”. Я говорю сильнее, храбрее, чем чувствую. Как я могу теперь снять маску?
  “И посмотри, что это сделало”, - требует Лисса. “Да, посмотри”, - говорю я, указывая на небо, в котором больше нет комет, на Золотом побережье почти так же тихо, как в новогоднее утро. Вдалеке поют вороны. Я не знаю, что они видят, но могу себе это представить. “Мы победили. Это все, что имеет значение”.
  Я протягиваю руку и беру Лиссу за руку. “ Ты пройдешься со мной по берегу? Я бросаю взгляд на Тима, но он стоит ко мне спиной. Анку, я имею в виду RMS, смотрят на это с изумлением. Они устали, все они. Усталые, забрызганные кровью, потрясенные силой HD внутри себя. Каждый моргает, как будто только что умер. Большинство из них знают о Смерти больше меня, о роли фирмы, но никто из них не испытывал этого.
  Некоторые пытаются подойти ко мне и Лиссе. Тим останавливает их взмахом руки.
  “ Не сейчас. Позже, - слышу я его ответ. - Не сейчас.
  Он знает, как управлять министрами, он знает, как управлять фирмами. Я чувствую мгновенный прилив гордости. Тим отгоняет их от воды, но не поворачивается ко мне.
  Мы попрощались.
  “Ты не можешь”, - наконец говорит Лисса. Я вижу, как она пытается переварить это поверх всего остального, нашей победы, своей новой силы.
  - Я должен.
  Я знал, что все идет именно так. Это была сделка, которую я заключил. План, который я разработал. Конечно, часть меня надеялась на обратное, но все так делают, когда имеют дело со Смертью, независимо от того, что это за Смерть.
  Мне не нравится видеть, как моя девочка плачет. Мне не нравится. Я не хочу прощаться. Но теперь в ней есть часть меня, часть того, кем я был, и если в результате она стала еще более злой, то и сильнее тоже.
  И она всегда была сильнее меня. Однажды я спас ее, применив маневр Орфея, но только потому, что она была достаточно решительной для нас обоих. Лисса будет лучше меня. Я дал это ей, так же как мне дали Оркуса: потому что она будет делать то, что правильно.
  “ Ты знал, что это произойдет, ” говорю я. “ Когда-нибудь, рано или поздно. Ты должен был. Послушай, пожалуйста, ты должен это выслушать, потому что у меня не так много времени. Ты не можешь вернуть меня обратно. Ты разрушишь мир, если сделаешь это, мир, который мы только что спасли”.
  “ Ты глупый, глупый мужчина, ” шепчет Лисса, но в ее голосе нет ненависти, только шок, и она целует меня. И поцелуй кажется не совсем реальным, потому что я отчаянно пытаюсь впитать все это. Сохраню воспоминание так глубоко и четко, как только смогу.
  Ощущение ее губ.
  Вкус ее губ. Язык, который ищет и встречает мой. Это должен быть идеальный поцелуй, но этого не может быть.
  Тоска, изнеможение и страх разрушают это.
  Я хочу обнимать ее, и обнимать, и обнимать. Я хочу поглощать и быть поглощенным. И смеяться, и строить с ней жизнь. Я хочу все это навсегда. Но я не могу этого получить. Никто этого не получает. Даже человек, который был Смертью.
  Я должен остановиться.
  Почему всегда нужно сказать еще что-то? Почему я не могу ограничиться поцелуем? “Присмотри за Тимом ради меня. Не знаю, что он собирается делать теперь, когда меня нет рядом.
  И я как будто позвал его. Тим идет в нашу сторону, почти переходя на бег. Вот и все для последнего прощания.
  Чьи-то руки тянут меня обратно к поверхности воды. Я перевожу взгляд с Тима на Лиссу.
  “Мы вернем тебя”, - кричит Тим, лихорадочно обшаривая глазами береговую линию, как будто ответ может лежать у кромки воды. “Клянусь, мы вернем тебя”.
  “Я не думаю, что ты сможешь”, - говорю я. Лисса совершенно неподвижна, застигнутая на пороге отчаяния, которого она не предвидела.
  В ней тоже есть ярость, и я не могу ее винить. Мне знакома эта боль. Жизнь - это такая же боль, как и все остальное. Я думаю, это замечательно, что мы вообще находим хоть какое-то счастье.
  Но мы это делаем.
  “Вот и я”, - говорю я Воде. “Вот и я, последний. Равновесие, которое разрушает все, что я разрушил”.
  “Это будет больно”, - говорит Смерть Воды.
  “Я знаком с болью”. Я бы хотела, чтобы слова не застревали у меня в горле, чтобы я не запиналась на них, чтобы мой голос звучал менее испуганно.
  “Подожди!” Лисса кричит, и я вырываюсь из хватки воды, хватаю Лиссу за лицо и целую ее, сильно, сильнее, чем когда-либо. “ Прости, ” выдыхаю я. - Мне так жаль.
  “ Не стоит. Не надо. И, Стивен, это значит ”да".
  -Что? -спросиля
  - Это означает “да”.
  —Ты хочешь сказать...
  “ Ты знаешь, что я имею в виду. Это было бы ”да".
  Я снова целую ее. Я должен. Как я могу когда-нибудь остановиться? В этом поцелуе есть все, но этого недостаточно, и это должно закончиться.
  “ Ты был прав, ” говорю я. “ Ты и я, мы всегда страдаем из-за нашей любви. Мне так жаль.
  Я знаю, что она чувствует мой страх, мое учащенное сердцебиение и понимает, что это такое, и меня убивает видеть, что это с ней делает. Но я не могу этого исправить. Если бы это было так просто, если бы я мог быть таким жестоким, так беззаботно относиться к чужой жизни, я не верю, что она любила бы меня.
  Я становлюсь немного выше.
  Лисса протягивает руку, чтобы снова коснуться моего лица, и я тянусь к ней, но Вода теряет терпение. Чьи-то руки тянут меня назад, и у меня нет сил сопротивляться силе этой огромной Смерти.
  Больше нет.
  Я заключил сделку и буду соблюдать ее.
  Глаза Лиссы сияют ярко и яростно. Она ничего не говорит. Ей и не нужно. Она не отводит взгляд.
  Вода холодная.
  Киты поют в глубоких местах моря. Течения размалывают, и волны разбиваются о тысячи берегов, но этот огромный - нет. Вода тоже выполняет свое задание. Эта волна отступает, и я отступаю вместе с ней.
  Все, что я вижу, - это ее глаза, зеленые и дикие, с серыми крапинками. Все, что я чувствую, - это ее поцелуй.
  “Делай свое гребаное дело”, - говорю я на последнем вздохе.
  И это происходит.
  
  OceanofPDF.com
  БЛАГОДАРНОСТЬ
  So, книга третья. Не могу поверить, что мы зашли так далеко. Я чувствую, что путешествие Стива было в какой-то степени моим собственным, и я так же полагался на окружающих меня людей, которые помогли мне дойти до конца.
  И, еще раз, за последние этапы огромное спасибо моему издателю Бернадетт Фоули, моему структурному редактору Роберте Айверс, редактору-копирайтеру Кейт Стивенс и Эмме Уэтхэм за то, что сохранили все вместе. Ваша вера в эти книги помогла мне преодолеть довольно бурные моря.
  Еще раз спасибо всем в книжном магазине Avid Reader за то, что они потрясающие, и за то, что по-прежнему терпят самого неподходящего случайного сотрудника. Особое слово должно быть обращено к воскресной команде —Хелен, Мелине и Софи.
  Еще раз спасибо Полу Лэндимору и Алексу Адсетту, приверженцам SF Sunday, а также всем завсегдатаям SF Sunday.
  И большое спасибо группам и музыкантам, чья музыка помогала мне сосредоточиться на протяжении всего этого сериала. В частности, Готье, Спуну и Оккервил-Ривер, а также группе Frankie and the Moon, чья песня “Everything” помогла мне пережить финальную сцену в этой книге. Послушайте это, и вы поймете, что я имею в виду.
  Спасибо Диане, не зря эти книги посвящены тебе, моя дорогая.
  И спасибо вам, кто следил за мной в третьей книге.
  Теперь все готово.
  
  OceanofPDF.com
  ОБ АВТОРЕ
  За последнее десятилетие уТрента Джеймисона было опубликовано более шестидесяти рассказов, а в 2005 году он получил премию Aurealis за рассказ “Медленно и больно”. Его последние рассказы появлялись в журнале Cosmos, Zahir, Murky Depths и антологии Джека Данна "Снова мечтая". Его коллекция, предназначенная для передвижных выставок, была выпущена в 2006 году. В 2008 году он получил премию Aurealis Award за лучший рассказ YA со своим рассказом “Трещины”.
  Трент был редактором художественной литературы в журнале Redsine и работал в издательстве Prime Books над романом Кирстен Бишоп "Запечатленный город", получившим множество наград. Он работает сезонным преподавателем в Технологическом университете Квинсленда, преподает творческое письмо, а также преподавал в Clarion South. Он любит новозеландское пиво и мрачную музыку. Он живет в Брисбене со своей женой Дианой. Блог Трента можно найти по адресу www.trentjamieson.com
  Узнайте больше о Тренте Джеймисоне и других авторах Orbit, зарегистрировавшись на бесплатный ежемесячный выпуск по адресу www.orbitbooks.net
  
  OceanofPDF.com
  
   OceanofPDF.com
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"