Бекхэм Брюс
Детектив-инспектор Скелгилл, бокс-сет, 4

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  
  Содержание
  Выходные с загадочным убийством
  Глоссарий
  1. Первый день весны
  2. "Объявлено об убийстве"
  3. Комната леди Анны
  4. Уилл Лидделл
  5. Саутуэйт
  6. Отдыхайте и будьте благодарны
  7. Завтрак в Корсторфине
  8. Блэкхолл/Сьюзи Дафф
  9. Мюррейфилд/Белинда Люкер
  10. Равелстон/Фелисити Бельведер
  11. Собор Святого Сальватора/Мюриэл Лидделл
  12. Лалдхи Махал
  13. Логанли
  14. Катриона
  15. Лондон
  16. Объезд
  17. Озеро Бассентуэйт
  18. Пенрит, ШТАБ-КВАРТИРА
  19. Что увидел дворецкий
  20. Возвращение в Эдинбург
  21. Iuncta Sororibus
  22. День открытых дверей
  Убийство в бегах
  Глоссарий
  1. Стога сена
  2. Гостиница
  3. Автосалон Марти
  4. Хемпстед-авеню
  5. Штаб-квартира полиции
  6. Бег с Джесс
  7. Два колеса в порядке
  8. Четыре колеса неисправны
  9. Увеселительная прогулка
  10. Человек в коже
  11. Напарник на выборах
  12. Как убить время
  13. Одиннадцатые
  14. Пастушьи грабли
  15. Штаб-квартира полиции
  16. Обманчивая внешность
  17. Канун битвы
  18. Альянс Раннердейл
  19. Бегство
  20. Перемотать
  Убийство В Shake Holes
  Глоссарий
  Список символов
  1. Лондон Юстон
  2. Салон-вагон
  3. Наткнуться ночью
  4. Разведка
  5. Эвакуация
  6. Гостиница
  7. Поезд
  8. Интервью
  9. Играть в игры
  10. Летающий визит
  11. Пропавший без вести
  12. Батология
  13. Полученный в результате перевода
  14. По делу
  15. Встряхните отверстия
  Брюс Бекхэм
  __________
   
  Выходные с загадочным убийством
  Убийство в бегах
  Убийство в Shake Holes
   
   
   
   
   
   
   
   
   
   
  ЛЮЦиУС
  
  
  OceanofPDF.com
  
  
   
  Содержание – Книги 11-13
  
  Выходные с загадочным убийством
  
  Глоссарий
  1. Первый день весны
  2. "Объявлено об убийстве"
  3. Комната леди Анны
  4. Уилл Лидделл
  5. Саутуэйт
  6. Отдыхайте и будьте благодарны
  7. Завтрак в Корсторфине
  8. Блэкхолл/Сьюзи Дафф
  9. Мюррейфилд/Белинда Люкер
  10. Равелстон/Фелисити Бельведер
  11. Собор Святого Сальватора/Мюриэл Лидделл
  12. Лалдхи Махал
  13. Логанли
  14. Катриона
  15. Лондон
  16. Объезд
  17. Озеро Бассентуэйт
  18. Пенрит, ШТАБ-КВАРТИРА
  19. Что увидел дворецкий
  20. Возвращение в Эдинбург
  21. Iuncta Sororibus
  22. День открытых дверей
   
  Убийство в бегах
   
  Глоссарий
  1. Стога сена
  2. Гостиница
  3. Автосалон Марти
  4. Хемпстед-авеню
  5. Штаб-квартира полиции
  6. Бег с Джесс
  7. Два колеса в порядке
  8. Четыре колеса неисправны
  9. Увеселительная прогулка
  10. Человек в коже
  11. Напарник на выборах
  12. Как убить время
  13. Одиннадцатые
  14. Пастушьи грабли
  15. Штаб-квартира полиции
  16. Обманчивая внешность
  17. Канун битвы
  18. Альянс Раннердейл
  19. Бегство
  20. Перемотать
   
  Убийство В Shake Holes
  
  Глоссарий
  Список символов
  1. Лондон Юстон
  2. Салон-вагон
  3. Наткнуться ночью
  4. Разведка
  5. Эвакуация
  6. Гостиница
  7. Поезд
  8. Интервью
  9. Играть в игры
  10. Летающий визит
  11. Пропавший без вести
  12. Батология
  13. Полученный в результате перевода
  14. По делу
  15. Встряхните отверстия
   
  
  
  OceanofPDF.com
  
  
   
  Брюс Бекхэм
  __________
   
  OceanofPDF.com
  Выходные с загадочным убийством
   
   
  Книга 11
   
   
   
   
   
   
   
   
   
  ЛЮЦиУС
  
  
  OceanofPDF.com
  
  
   
  Авторское право на текст 2018 Брюса Бекхэма
   
  Все права защищены.  Брюс Бекхэм заявляет о своем праве всегда называться автором этого произведения.  Никакая часть не может быть скопирована или передана без письменного разрешения издателя.
   
  Это художественное произведение.  Имена, персонажи, места и происшествия либо являются продуктом воображения автора, либо используются вымышленно.  Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, событиями и местами действия является полностью случайным.
   
  Издание Kindle впервые опубликовано Lucius в 2018 году
   
  Издание в мягкой обложке , впервые опубликованное издательством Lucius в 2018 году
   
  За более подробной информацией и вопросами о правах обращайтесь:
  Lucius-ebooks@live.com
   
  Дизайн обложки : Мойра Кей Никол
  
  OceanofPDF.com
  
  
  ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА
   
  Murder Mystery Weekend - это отдельный криминальный детектив, одиннадцатый по счету в сериале ‘Расследует детектив-инспектор Скелгилл’.  Он расположен в основном в Английском Озерном крае и его окрестностях – Национальном парке площадью 885 квадратных миль, расположенном в суровом северном графстве Камбрия, – и столице Шотландии Эдинбурге.
   
  ТОГО ЖЕ АВТОРА
   
  Убийство в Адланде
  Убийство в школе
  Убийство на грани
  Убийство на озере
  Убийство с помощью магии
  Убийство в сознании
  Убийство на поминках
  Убийство в лесу
  Убийство во время потопа
  Убийство в Дэд - Крэгс
  Выходные с загадочным убийством
  Убийство в бегах
  Убийство в Shake Holes
  Убийство при встрече
  Убийство на пустоши
  Невидимое убийство
  (Вверху: детектив-инспектор Скелгилл проводит расследование)
  Коллекция убийств и загадок
  Дюна
  Сексопаты
  
  
  OceanofPDF.com
  Глоссарий
   
  Некоторые из местных камбрийских и шотландских диалектных слов, использованных в ‘Murder Mystery Weekend’, следующие:
   
  Я знаю , что ты прав – я знал твоего отца
  Старый Вонючка – "Старый Смоки" (=Эдинбург)
  Бек – горный ручей
  Кадди – ослик
  Кадди уифтер – левша
  Хитро оглядывайся по сторонам
  Доннат – идиот
  Случиться – возможно, может быть, так кажется
  Сотня
  Дженни – уборщица
  Звон – восклицание
  Кекс – брюки
  Кен – знать; ты знаешь
  Девушка – girl, молодая женщина
  Ушко – ушко
  Ma sel – я сам
  Приготовление пюре из чайника для чая
  Искаженный – обеспокоенный
  Что угодно
  Полис – полиция
  Шлеп – пощечина
  Sommat – что - то
  Туп – рам (самец овцы)
  Таппинг – что делают бараны
  Йове – овечка
   
  И кокни сержанта Лейтона!
   
  Яблоки – лестница ("Яблоки и груши")
  Взорвать багор – раскрыть секрет
  Бутылочная задница ("Бутылка и стакан")
  Крекер со сливками - выдохшийся
  Собачий телефон ("Собака и кость")
  Багор – недвижимость/дом
  Старикан
  Мясорубки – глазки ("Пирожки с мясом")
  Неприятности – жена ("Неприятности и раздоры")
  Состояние "Два-восемь" (расстроенное)
  
  OceanofPDF.com
  1. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ВЕСНЫ
  
   
  Пятница, утро
   
  С момента раннего осознания себя 21 мартаst имело особое значение для Скелгилла.  Солнце пересекло экватор и находится на обратном пути, чтобы вдохнуть жизнь в застывший пейзаж Камбрии.  Собачьи фиалки поднимают выжидающие сиреневые мордочки из опавших осенних листьев; линь пробуждается от зимнего оцепенения, почуяв один-два градуса тепла; первая птичка, только что высадившаяся на берегу, осторожно постукивает палочками по веткам трескучей ивы, объявляя благоприятную дату.  День рождения Скелгилла.
  Со своей лодки, вдали от сводящей с ума толпы, он поворачивает свое лицо к солнцу, все еще низко висящему над Блевотиной, хотя уже позднее утро.  Озеро Бассентуэйт затихло, отражая сцену: две блевотины, два Епископа, два солнца, которые заставляют его закрыть глаза; этот теплый намек на лето, дрожь – трудно определить, какие чувства она мимолетно захватывает – обещание чего-то, что, по правде говоря, никогда на самом деле не материализуется; это как далекий пейзаж, размытый и таинственный, который становится знакомым и обыденным, когда, наконец, входишь.
  И все же, кто знает, что принесет весна, наверняка что-нибудь?  Жалобное блеяние молодых ягнят на плаву достигает чуткого слуха Скелгилла.  Этот маленький парадокс напоминает ему, что это точка пересечения Рыб и Овна, последнего и первого знаков зодиака.  Он не мистик, а всегда прагматик, но, тем не менее, есть аспекты, которые ему нравятся: небесная рыба, направляющая его призвание, склонность к рыбной ловле – и баран, в здешних краях весьма почитаемое существо, – кто бы не пожелал быть наделенным его легендарными чертами?
  И тупсы были заняты, хотя надо сказать, что октябрь - время ловли на озерах; теперь, пять месяцев спустя, их плотский героизм приносит плоды.  Скелгилл ловит рыбу на более мелководных южных участках, питаемых рекой Ньюлендз Бек; прибрежные раздутые яуи пасутся в пойме, районе, известном как Зеленое болото, аллювиальной полупустыне, где давным-давно было заключено непрочное перемирие между человеком и Матерью-природой.  Наводнения повторяются; растительность неукротима; здесь есть коварные болота и трясины.  Такие препятствия были обращены в свою пользу – пять столетий назад фундаменты были погружены в устойчивую нижележащую морену; отсюда возникло изолированное здание замка Гринмайр – настоящего замка с башнями и прорезями для стрел, – если судить по стандартам более примечательных северных бастионов, Алник, Бамбург и Карлайл.  Сегодня, когда в его стенах бродит столько призраков, что их хватило бы на пару бокс-сетов, он служит эксклюзивной загородной резиденцией, которую арендуют состоятельные люди.
  На хорошем каблуке, но не всегда хорошо себя ведет.  В течение нескольких минут Скелгилл ощущал волнение на озере.  Лодка, отплывшая от Пила Уайка – его Пила Уайка, – не ускользнула от его зоркого взгляда.  Крошечная уединенная бухта, хотя и являющаяся общественным местом старта, редко посещается кем-либо, кроме него.  Теперь его серо-зеленые радужки, кажется, отражают холодную поверхность, когда он наблюдает за кораблем; он оценивает ближайшую точку сближения в пятьдесят ярдов; он опускает поля своей шляпы.
  На борту девять человек – четыре пары, примерно его возраста, по предположению, и пожилой лодочник, скорчившийся на корме, которого он знает.  Это традиционный озерный баркас из клинкера с подвесным электрическим мотором; он движется уверенно и бесшумно, в отличие от его обитателей, которые, похоже, накачаны до отказа и теперь хлопают пробками между взрывами хриплого смеха.  Лодочник несколько виновато наклоняет голову; Скелгилл отвечает взаимностью – они могли бы быть мотоциклистами, обменивающимися кивком байкера.  Пассажиры поглощены своей выпивкой и подшучиванием, пока одна из самок, единственная рыжеволосая, не замечает его и не окликает, спрашивая, поймал ли он что-нибудь.
  Скелгилл делает ни к чему не обязывающий жест рукой, но внезапно ему приходится подавить иррациональное юношеское желание крикнуть в ответ, что сегодня его день рождения.  Потрясенный, он напоминает себе, что именно поэтому он здесь – именно поэтому он делает это каждый год в один и тот же день – берет выходной – не для того, чтобы отпраздновать, а для того, чтобы сбежать от любого подобного внимания.  Достигнув тридцатилетнего возраста – объявив, что отныне он "уходит на пенсию" с дней рождения, – он теперь отказывается считать, рекламировать или признавать это событие, объявляя себя отстраненным во времени, в расцвете сил.  Местные приятели называют его Питер Пэн. Вода стекает со спины утки, это укрепляет его решимость не отказываться.
  Когда он отрывает взгляд от своего самоанализа, то понимает, что женщина потеряла интерес к его ответу, если он у нее вообще был.  Кильватерный след от пассажирского катера ударяется о его правый борт, слегка покачивая судно.  Ритмичный плеск ряби стихает, а вместе с ним и шум вечеринки; они приближаются к узкой пристани замка Гринмайр - начинается следующий этап их приключения, и опускается тишина предвкушения.  “Живи как лорд” – он видел рекламу роскошных перерывов на заказ – совсем недавно в престижном спортивном журнале field sports, пока ждал зубной пытки.  Добраться по воде – самый дорогой способ ("выталкивать лодку", - размышлял Скелгилл), вместо того чтобы тащиться на машине по неровной дороге через пойму от Торнтуэйта.  Но они, очевидно, могут себе это позволить – проезжая мимо на рассвете, он заметил покрытый росой "престиж маркиз", припаркованный возле "Партриджа" - старого постоялого двора, где, возможно, они встречались прошлой ночью – не пожалели средств.  На машинах шотландские номера, хотя рыжеволосая, похоже, англичанка, хорошо говорит, хотя и не совсем шикарно.
  
  OceanofPDF.com
  2. "ОБЪЯВЛЕНО ОБ УБИЙСТВЕ"
  
   
  Воскресенье, утро
   
  - Они все родом из Эдинбурга, шеф.
  Скелгилл не отвечает, но в любом случае сержант Джонс не смотрит на него; она продолжает.
  Уилл Лидделл, 40 – адрес в Грейндж.  Отец двоих детей: девочки и мальчика от первого брака.  Венчурный инвестор.  Он оплачивает счета за все выходные.
  ‘Кевин Мейкпис, 35 лет, – в сопровождении, но отдельно от Фелисити Бельведер, 38 лет.  Один ребенок, девочка, живет с матерью в районе Равелстон; адрес отца указан как Ньюингтон, Эдинбург.  Кевин Мейкпис работает менеджером по маркетингу в одной из компаний Уилла Лидделла.  Фелисити Бельведер - архитектор, в настоящее время работает неполный рабочий день.
  Майк Люкер, 38 лет, и его жена Белинда, 39 лет, живут в районе Мюррейфилд.  Две дочери.  Майк Люкер - финансовый консультант.  Белинда Люкер - квалифицированный юрист, но в настоящее время домохозяйка.
  Дерек Дафф, 40 лет – своего рода бизнесмен.  Жена Сьюзи, 38 лет, домохозяйка.  Четверо детей.  Адрес Блэкхолл, Эдинбург.
  "Наконец, Скарлетт Лидделл, 28 лет.  Скончалась".
  Скелгилл, сидящий за рулем, неумолимо смотрит вперед.  На полминуты наступает тишина.
  - Она рыжая? - спросил я.
  Сержант Джонс отрывается от репортажа roughcast, из которого она умело вычитала основные факты, зная ограниченное терпение Скелгилла.
  ‘ Здесь ничего не сказано, шеф.  Почему вы спрашиваете?
  Скелгилл качает головой – создается впечатление, что он не собирается отвечать, – но потом он это делает.
  ‘ Мне кажется, я видел, как она – во всяком случае, они – пересекали Басс-Лейк в пятницу утром.  Должно быть, замок нанял Абеля Турнуайка – должно быть, поставил его лодку в парусный клуб.
  ‘ Это соответствует тому времени, когда они зарегистрировались, шеф.  Они должны остаться до завтрашнего утра, хотя я не думаю, что они захотят этого – не сейчас.
  - Что нам об этом известно?
  Сержант Джонс послушно переворачивает страницу.
  В двух словах – они собрались на коктейли перед ужином в субботу вечером - это было устроено как один из вечеров "Загадочного убийства’.  Скарлетт Лидделл не появилась.  В конце концов, они пошли искать ее – и нашли повешенной в ванной.  Платье было в стиле 1920–х годов - она повесила боа из перьев на крючок с обратной стороны двери.  Они сделали искусственное дыхание – миссис Дафф хорошо обучена оказывать первую помощь – тем временем кто–то набрал 999 – парамедики взяли дело в свои руки и попытались реанимировать ее - но по прибытии в Камберлендскую больницу она была объявлена мертвой ".
  -Кто ее нашел? - спросил я.
  ‘ Муж был первым.  Но, кажется, всего на несколько секунд.  Дверь ее спальни была заперта, и им пришлось проникнуть в дом через смежные гардеробные из его спальни.
  -А премьер-министр?
  Скелгилл относится к предварительному вскрытию, назначенному коронером, – стандартной процедуре в случае внезапной или неестественной смерти.
  ‘ Это подтверждает сдавление шеи, соответствующее повешению.  Время смерти соответствует моменту, когда ее обнаружили, хотя погрешность составляет около получаса.
  Снова наступает пауза, прежде чем Скелгилл отвечает.
  - Так в чем же проблема?
  – Нет ничего особенного, шеф, – патологоанатом выделил пару рекомендаций, - которых, взятых вместе, как раз достаточно, чтобы посеять зерно сомнения.
  -Ага.
  В признании Скелгилла содержится достаточный намек на вопрос, чтобы побудить его подчиненного уточнить.
  Отметины на ее шее были немного ненормальными – более обширными, чем можно было ожидать, – как будто она билась.
  - Ты бы сделал это, не так ли?
  Скелгилл, кажется, кусает его за щеку.  Однако, когда они пересекают мост Дервент, он отворачивается и, кажется, отвлекается на внешние факторы.  Сезон ловли форели открывается в понедельник.  Сержант Джонс тем временем хмурится, все еще опустив голову.
  ‘ И еще, шеф, – и я не знаю, что с этим понимать, – она была полностью одета и накрашена, как будто собиралась идти, но на ней не было нижнего белья. Она поднимает взгляд и добавляет небольшую оговорку.  "Не было никаких доказательств сексуального насилия".
  Черты лица Скелгилла напрягаются – на мгновение кажется, что он вот–вот съязвит, - но это может быть сделано для того, чтобы скрыть следы смущения.  На тот случай, если он согласится на что-нибудь довольно загадочное.
  - Есть вещи, до которых никогда не докопаешься.
  Сержант Джонс хмурит брови – возможно, он почти шутит, – но у нее тоже такой вид, словно ей есть что сказать, – а потом она передумывает.  Она знает, что ее начальнику не нравятся необоснованные домыслы.  Вместо этого она констатирует факт.
  - Токсикологический отчет показывает, что она выпила сумму, эквивалентную бутылке вина средней крепости.
  Теперь очередь Скелгилла поднимать бровь – тон его сержанта нейтрален, хотя он задается вопросом, не выражает ли она неодобрения – в этом вопросе она гораздо ближе к трезвеннице, чем он.  Но он думает, что это, скорее всего, случай постоянного пополнения запасов, чем внезапного запоя, если судить по тому, что он увидел в пятницу утром.
  - Давай спросим дворецкого, а?
   
  *
   
  -Объявлено об убийстве? – да, инспектор. – это одна из самых популярных картин Агаты Кристи. – Идеально подходит для домашней вечеринки. – Вы, конечно, знаете сюжет?
  Скелгилл выглядит озадаченным – он бросает короткий взгляд на сержанта Джонса, сидящего рядом с ним на просторном диване chesterfield, одном из пары, установленных перпендикулярно очагу, в котором дымятся угли.  Сержант Джонс, кажется, отвечает слабым кивком.  Скелгилл поворачивается к женщине, задавшей вопрос.
  - А должен ли я?
  – Ну, что ж, если вы этого не сделаете, мне не хотелось бы портить вам впечатление – когда–нибудь вы наверняка захотите это прочитать.
  Скелгилл с сомнением хмурится.
  - Это имеет какое-то отношение к тому, что произошло?
  Женщина, которая сидит напротив них, скрестив ноги, складывает руки на коленях, переплетает пальцы и задумчиво рассматривает их.  Скелгилл замечает, что ногти сильно обкусаны.  После минутного раздумья она отвечает.
  ‘ Нет, я бы так не сказала, инспектор.  Она смотрит ему в глаза, кажется, с каким-то странным искаженным выражением.  "Я думаю, вам придется искать свои собственные подсказки".
  Скелгиллу трудно понять манеры этой женщины – в них есть странная эксцентричность, сосредоточенность на себе, как будто она не привыкла проявлять сочувствие, что странно, учитывая ее очевидную роль хозяйки.  Ее осанка больше напоминает поведение довольно неуклюжей школьницы – еще не ‘законченной’ в том, что касается приличий, как это было в те далекие времена.  И она выглядит по-девичьи, со слишком длинными темными волосами, собранными в пучки, – простая и немного полноватая, без заметного макияжа, – и все же на ней клетчатая юбка до икр из бобра оранжевого и пурпурного цветов, коричневые кожаные ботинки и строгая белая блузка под кашемировым кардиганом вишневого цвета.  Девичья, да, она такая – и все же состарилась раньше времени.
  Что касается ее заявления о уликах – оно содержит неуместную презумпцию: что они здесь для расследования чего–то более зловещего, чем они думают - по сути (несмотря на незначительные оговорки сержанта Джонса), простого случая самоубийства.
  Скелгилл чувствует, что ему грозит опасность отвлечься.  Он выбирает перемотку назад.  Он тянется за пачкой бумаг, которую сержант Джонс положила перед ней на большой квадратный кофейный столик.
  – Мадам, последние два дня я был свободен от дежурства, так что, если вы меня потерпите, я просто ознакомлюсь с отчетом, представленным офицером в форме, который присутствовал прошлой ночью.
  Женщина согласно кивает.  Скелгилл, прищурившись, смотрит на напечатанную страницу, на которой написано, что перед ним 34-летняя Лавиния Монтегю-Браун, описанная как ‘генеральный менеджер’ в расшифрованных записях констебля Додда.  Возможно, именно аристократически звучащее имя вызывает у него первый вопрос.
  ‘ Итак, вы владелец?  Он поднимает ладонь, указывая на окружающую обстановку – сама комната построена на пол-этажа выше уровня земли, длинная и прямоугольная, с маленькими глубокими окнами в свинцовых переплетах, вырезанными в открытой каменной кладке, и большая часть ее стен заставлена книжными полками.
  ‘ Все имущество моей семьи находится в доверительном управлении, инспектор, и я всего лишь опекун следующего поколения.  Но я несу полную ответственность за замок Гринмайр и гостиничный бизнес.
  Скелгилл кивает; кажется, она поняла, к чему он клонит.  Однако он постукивает по странице тыльной стороной левой руки.
  – Итак , Томас Монтегю-Браун ...
  -Этомой сводныйбрат.
  Ее междометие быстрое и отработанное, как будто она привыкла поправлять предположение, что этот человек, должно быть, ее супруг - или даже ее близнец.  Он указан как имеющий тот же возраст.
  Скелгилл все еще воинственно хмурится, глядя на слова на странице, как ученик, негативно реагирующий на критику своего преподавателя.  Они говорят ему, что кейтеринг, обслуживание номеров и уборка осуществляются на субподряде, а временный персонал набирается в соответствии с потребностями.  Вчера днем и вечером это были шеф-повар-мужчина и две ассистентки-женщины.
  - Здесь живете только вы двое.
  ‘Это верно – это обеспечивает максимальную эффективность - мы не работаем круглый год.  В этом есть ряд преимуществ – например, мы можем нанять приглашенного шеф-повара из одного из многочисленных престижных ресторанов Озерного края.  И нас не прельщает дешевая иностранная рабочая сила – специальное домашнее хозяйство обеспечивает местных жителей работой".
  Скелгилл возвращает документ сержанту Джонсу.
  – Дама, покончившая с собой, миссис Лидделл, когда вы видели ее в последний раз?
  Лавинию Монтегю-Браун, похоже, не смущает, что он привлек к ней внимание.
  Группа вернулась на послеобеденный чай в 16.30.  Они были в Грейстоке - в центре лесных приключений.  Они прибыли вместе, и все восемь человек собрались в гостиной.  Я пообщался с ними несколько минут, чтобы убедиться, что все довольны и что расписание по-прежнему соответствует расписанию.  Том остался разносить напитки, а официантка подала чай и пирожные.  Я ушла, чтобы разложить конверты с "Тайным убийством" с ролью каждого человека и инструкциями на туалетных столиках в их комнатах.  Потом у меня были другие дела, которыми нужно было заняться.
  – Заметили ли вы что–нибудь в поведении миссис Лидделл, что показалось вам необычным, даже оглядываясь назад?
  Она смотрит на него спокойно.
  Все они были в приподнятом настроении – смеялись и шутили по поводу своих эскапад на веревочных качелях – я не припомню, чтобы миссис Лидделл или кто-то еще вел себя необычно.  Конечно, никто не знает своих гостей близко.  Лучше бы они сами могли вам это сказать.
  Скелгилл на мгновение замолкает.
  - Она употребляла алкоголь?
  – О, инспектор, я думаю, все они пили то, что вы могли бы назвать чейзерами, запивая их "Эрл Грей"., Не так ли?
  Скелгилл кивает.  Он осознает, что сержант Джонс рядом с ним что-то стенографирует.
  – Так что было дальше - после чая?
  ‘ Полагаю, они разошлись по своим комнатам – я проверил гостиную около 17.30 вечера, и она была пуста.  Мы с Томом убрали стаканы и прибрались, так как они собирались воспользоваться этим после ужина.
  - Значит, в последний раз вы видели миссис Лидделл в 4.30?
  ‘ На самом деле я никого не видел после – скажем, в 4.35 вечера ... до ... до того, что вы могли бы назвать переполохом.  Из гостиной я отправилась связаться с шеф-поваром, проконтролировать сервировку стола и, наконец, подготовиться к раскрытию тайны убийства.  Она на мгновение колеблется.  - Я должен был сыграть роль незваного гостя.
  Скелгилл выглядит сбитым с толку.
  - Не могли бы вы объяснить это, мадам?
  Лавиния Монтегю-Браун бросает взгляд на сержанта Джонса.
  "Суть Объявления об убийстве заключается в том, что компания собирается выпить.  Гаснет свет, и в завязавшейся рукопашной схватке дверь распахивается.  Раздается анонимный голос и раздаются выстрелы.  Из комнаты больше одного выхода, и, конечно, есть предположения о том, что кто-то выскользнул под покровом темноты и вернулся, чтобы совершить преступление.  Она указывает сначала левой, а затем правой рукой.  ‘ Как вы можете видеть, в дополнение к центральной двери позади нас, в библиотеке есть двери в каждом конце, ведущие на соответствующие лестницы.  Так что эта комната идеально подходит для обстановки.
  Скелгилл теперь мрачно смотрит на меня.  Он чувствует, как на его плечи ложится тяжесть невероятного детективного расследования, и тревожная перспектива объяснять эту выдумку Шефу полиции.  Он невольно вздрагивает.  Старинные напольные часы на каминной полке отбивают четверть часа; у них корпус из красного дерева и большой эмалевый циферблат с четко очерченным кольцом главы и словами Беннетт и Чипсайд, Лондон.  Скелгилл, кажется, ждет, пока звук стихнет, прежде чем заговорить.
  – Значит, вы никого не видели до этой ... этой сцены стрельбы?
  ‘ О нет, инспектор, так далеко дело не зашло.  Они должны были встретиться здесь, в библиотеке, за классическими коктейлями с семи вечера – мое выступление было назначено на 7.30, – но где–то между ними – я бы сказал, примерно за десять минут до того, как я должен был появиться, - они обнаружили миссис Лидделл.
  -Где вы были тогда?
  ‘ Я ждал в своем кабинете – у нас есть помещения для персонала в новом крыле.  Прибежал Том, чтобы сказать мне вызвать "скорую".
  - Так это ты сделал это?
  Женщина наклоняется вперед; кажется, она довольна собой.
  ‘Мобильные телефоны не работают в стенах замка, инспектор, – некоторые сказали бы, что это благословение божье.  Она делает паузу, как бы приглашая его согласиться, но прежде чем он успевает что–либо сказать, она продолжает, и ее манеры снова становятся несколько лукавыми.  - Я понимаю, что был элемент замешательства.
  - В каком смысле, мадам?
  ‘ Некоторые из присутствующих полагали, что миссис Лидделл играла свою роль в загадочном убийстве.  Она снова бросает красноречивый взгляд в сторону сержанта Джонса.  -Том, конечно, знал обратное.
  Скелгилл тоже смотрит на свою подчиненную – она предвосхищает его мысли.
  -Звонок по номеру 999 был сделан в 7.23 вечера.
  Лавиния Монтегю-Браун одобрительно кивает.
  После этого я побежал наверх, в комнату.  Я видел, что женщина, делавшая массаж сердца, знала, что делает, – я предложил остальным, естественно, исключая ее мужа, спуститься вниз и подождать здесь.
  -И они это сделали?
  ‘ Да, конечно, они все были в шоке – на самом деле их охватила странная эйфория, – но я думаю, что это помогло избавиться от ответственности.  Парамедики прибыли через несколько минут, чтобы взять ситуацию под полный контроль.  К сожалению, они не смогли спасти ее.  Мистера Лидделла привезли из больницы примерно через два часа.  Один.
  Скелгилл чувствует некую омерзительность в поведении женщины – как будто это всего лишь еще одна неизбежная глава в мрачной истории замка.  Он выпрямляется и начинает осматривать библиотеку, глядя сначала в один конец, потом в другой, где старые дубовые двери, на которые указала Лавиния Монтегю-Браун, вставлены в книжные шкафы, зеркально повторяющие друг друга.
  - Не могли бы вы объяснить мне, пожалуйста, расположение спален, мадам.
  Она смотрит на него с выражением удовлетворения, как на человека, который скорее наслаждается тем, что из него медленно вытягивают экспертные знания.
  ‘ Вы, без сомнения, заметили, что эта часть замка – позднесредневековая - высокая и узкая.  Он был построен скорее для защиты, чем для показухи.  В нем нет центральной парадной лестницы, но есть каменная винтовая лестница в двух угловых башнях.  Над нами четыре этажа, на каждом по две спальни.  Спальни соединены между собой гардеробными, а их главные двери выходят на противоположную лестницу.  У нас есть еще шесть спален в викторианском крыле, но в эти выходные они не используются.’
  Скелгилл выглядит озадаченным.
  – И что, у каждого человека была своя комната?
  Она улыбается – впервые, как он понимает, – и довольно застенчиво, обнажая мелкие детские зубки, подчеркивая впечатление девочки.
  ‘ Наших гостей обычно заинтриговывает вид спален лорда и леди, инспектор.  Она ухмыляется, и в ее тоне слышится намек на недосказанность.  ‘Это часть нашей уникальной привлекательности.  Номера оформлены и оборудованы соответствующим образом.  И, конечно, это означает, что дамы могут переодеться в уединении и спуститься вниз в полном наряде ’.  Теперь она смотрит на сержанта Джонса, как будто хочет получить от женщины подтверждение значимости этого мероприятия.  Но Скелгилл пришел к своему собственному выводу.
  – Значит, у женщин – и у мужчин - отдельные лестницы?
  ‘ На практике это верно, инспектор.  Женские комнаты выходят окнами на западную башню, мужские - на восточную. ’ Между ее бровями появляется небольшая складка, которые не выщипаны и вот-вот соединятся.  ‘ Конечно, бывают случаи, когда состав гостей распределяется неравномерно.  Действительно, в последнем инциденте в спальне леди Анны был замешан маленький ребенок.  Она издает подобие смеха, просто тихий звук, издаваемый ее носом.
  Тон Скелгилла настороженный.
  - Что вы подразумеваете под комнатой леди Энн?
  ‘ Так мы называем спальню, в которой спала миссис Лидделл.  Наверное, это наша самая часто посещаемая комната. ’ Ее голос становится немного тише, и она задумчиво смотрит на свои руки; ее пальцы крепче сжимают друг друга.  ‘ Анна де Фламвиль была дворянкой шестнадцатого века – беспокойной молодой женщиной – более или менее сосланной на Бесплодный Север.  Ее нашли плавающей лицом вниз в озере.  Она поднимает голову и говорит более оживленно.  ‘ Ни один из моих предков, инспектор, сэр Гораций Монтегю–Браун не приобрел замок в начале 1900-х годов.  Можно сказать, расцвет детективного агентства.
  Выражение лица Скелгилла говорит о его беспокойстве по поводу направления движения, но любопытство берет верх.
  – А эта история с ребенком - что это было за дело, мадам?
  – О да, ничего зловещего, но типично для того, с чем мы сталкиваемся.  Мы принимали большую семью на рождественские каникулы.  Главная супружеская пара использовала две комнаты на верхнем этаже для своих детей.  Они уложили своего младшего ребенка – всего восемнадцатимесячного карапуза – спать в спальне леди Анны.  Они заперли смежную дверь, чтобы ее братья и сестры не беспокоили ее.  Родители были прямо внизу.  Утром их разбудил слабый звук плача, но когда мать поднялась по лестнице, она обнаружила, что наружная дверь тоже заперта.  Они вообразили, что один из братьев прокрался внутрь и решил пошутить.  Но когда позвали других детей, все они были на месте.
  Скелгилл с нетерпением ждет результата.
  - Итак, что ты сделал?
  ‘ Что ж, по огромному счастью, ключ оказался идеально вставленным в замочную скважину – я смог вытолкнуть его запасным, – и мы вошли.  В противном случае пожарным пришлось бы нелегко".
  - И ребенок был предоставлен сам себе?
  -Разумеется.
  - Она заперлась внутри?
  ‘ Ага, это, инспектор, вопрос догадок.  Родители настаивали, что она никогда раньше не вылезала из своей кроватки – и уж тем более, когда была застегнута на молнию в спальном мешке – для этого потребовался бы какой-нибудь экстраординарный гимнастический прыжок!  А потом доползти, как гусеница, до двери, протянуть руку и вставить ключ – в их современном доме таких замков нет.  Но, конечно, она была слишком молода, чтобы дать отчет в своих действиях.
  Лавиния Монтегю-Браун по очереди рассматривает Скелгилла и сержанта Джонса и, довольная их ошеломленными взглядами, торжествующе фыркает.  Очевидно, что, по ее мнению, принцип странных событий заслуживает похвалы.  Она разжимает руки и похлопывает себя по бедрам, как будто хочет успокоиться.
  – Не хотели бы вы прямо сейчас осмотреть комнату леди Энн – или, я полагаю, вы захотите поговорить с мистером Лидделлом – и, возможно, с моим сводным братом?
  Скелгиллу требуется время, чтобы сформулировать свой ответ.
  – Да, все, что вы только что сказали, мадам, именно в таком порядке.
  
  OceanofPDF.com
  3. КОМНАТА ЛЕДИ АННЫ
  
   
  Воскресенье, полдень
   
  – По совету вашего констебля я держал ее запертой - и смежную дверь тоже.
  Пока Лавиния Монтегю-Браун наклоняется, чтобы вставить почерневший железный ключ, Скелгилл обменивается острым взглядом с сержантом Джонсом.  То, что констебль Додд предпринял такую предосторожность – не доходя до объявления спальни местом преступления, – наводит на мысль, что что-то в этой ситуации обеспокоило его, хотя его отчет и не отклонялся от очевидных фактов.  Его визит после приезда "скорой помощи" состоялся в период отсутствия Уилла Лидделла.
  – Значит, сюда никто не заходил ... с каких пор, мадам?
  Женщина встает и смотрит ему в лицо.
  – Я бы сказал, что вчера вечером было 8.30 вечера - я показал офицеру пустой номер, и он был со мной, когда я запирал дверь.
  Скелгилл кивает.
  – А эта внешняя дверь - она была не заперта в то время?
  - "Да?"
  Она выглядит озадаченной.  Скелгилл понимает, что она, вероятно, не знает о полученном ими сообщении – о том, что комната была заперта до обнаружения безжизненного тела Скарлетт Лидделл.  Он не видит необходимости просвещать ее.
  - Мистеру Лидделлу не понадобилось забирать какие-либо личные вещи?
  Она смотрит на Скелгилла немного подозрительно.
  – Нет, я сохранил оба комплекта ключей – у нас в кабинете есть надежный шкаф.
  – А как насчет вас самих, мадам, - вы заходили?
  На мимолетное мгновение хмурое выражение омрачает ее черты.  – О нет ... я вполне понимаю ... Вы бы хотели, чтобы в номере никого не трогали ... Не забывайте, что я в некотором роде сыщик–любитель, когда дело доходит до разоблачений, инспектор ... или, по крайней мере, когда дело доходит до поиска улик ... и отвлекающих маневров.
  Скелгилл выглядит смущенным такой перспективой.
  ‘ Мадам, это стандартная полицейская процедура – рассматривать все очевидные самоубийства в первую очередь как подозрительные смерти.  Наша работа - предоставить достаточные доказательства, чтобы коронер вынес вердикт о самоубийстве и выдал свидетельство о смерти.  Это в интересах семьи – и в интересах более широкой общественности.
  – Конечно, инспектор, позвольте мне вести вас – возможно, я смогу выделить наиболее важные моменты.
  Но Скелгилл встает перед ней.  Он протягивает руку, останавливая ее, на манер регулировщика дорожного движения.
  - Боюсь, мне придется попросить вас на некоторое время предоставить нас самим себе, мадам.
  На секунду кажется, что Лавиния Монтегю-Браун вот-вот топнет ногой, но на самом деле она не пытается спорить.  Довольно неохотно она прижимает ключ к его ладони, а затем лезет в карман своей юбки и достает ключ чуть поменьше, который тоже отдает.
  - К смежной двери.
  ‘ Мы ненадолго, мадам.  Мы придем и найдем вас, чтобы организовать встречу с остальными, когда закончим.
  Она послушно кивает, хотя в ее темных глазах отчетливо читается разочарование.  Она делает пару шагов назад, вынуждая ее спуститься с тесной каменной площадки на винтовую лестницу.  Кажется, ей не хочется уходить.
  ‘ Инспектор – на случай, если у меня не будет возможности – мой сводный брат Том.  Я должен предупредить вас, что его поведение может показаться вам довольно неловким.
  -"Да?"
  "Он страдает формой аутизма – он очень умен – но ему неудобно разговаривать – особенно если его допрашивают – он может показаться грубым, придирчивым – или, возможно, необоснованно чинящим препятствия – но это просто его манера, вы понимаете?"
  Скелгилл мгновение смотрит на нее; он чувствует, что сержант Джонс наблюдает за ним, без сомнения заинтересованный его ответом.
  - Нет ничего более странного, чем люди, мадам.
   
  *
   
  Первое впечатление Скелгилла - большая спальня с низким потолком и сумраком, несмотря на окна, выходящие на юг и запад, – небольшие и утопленные в толстую каменную кладку, как в библиотеке.  Кровать с балдахином – не застеленная, хотя покрывало сбито, а из-под одеяла вытащена подушка – доминирует в комнате.  Он ищет свет, но там только отдельные настольные лампы и стандартная лампа в углу.  Он включает их все.  Он поворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как сержант Джонс присаживается на корточки, чтобы поднять с ковра между кроватью и внешней стеной какой-то белый сверток - на долю секунды ему кажется, что это кошка, – пока она не поднимает руку и не распутывает предмет - это боа из перьев.  Он подходит и берет его у нее.  Он внимательно рассматривает ткань изделия, хмурясь, как биолог, которому предложили классифицировать какой-то новый вид.
  ‘ Это плетеный шнур, к которому пришиты перья. ’ Он присвистывает сквозь зубы.  ‘ Ты бы не стал рвать его в спешке.  И не растягивай.
  Он передает его обратно сержанту Джонс – двумя руками она разворачивает его, как моток шерсти: концы связаны вместе, образуя непрерывную петлю.
  – Должно быть, она накрутила его на шею, шеф, а потом повесила на крючок.
  Скелгилл скалит зубы.
  - Давайте посмотрим друг на друга.
  Они направляются в ванную.  Конечно же, на обратной стороне двери есть массивный латунный крючок для шляпы и пальто.  Скомканный белый махровый халат лежит на полу в углу, более или менее под ним.  Скелгилл берется за более длинную шпору и пару раз сильно дергает ее – устройство крепится четырьмя винтами с прорезями, размер 6, как он догадывается, - ему кажется, что если бы это была опора для лазания, он мог бы доверить ей свой вес.  Они расположены чуть выше уровня его глаз; он на пять-шесть дюймов выше своего коллеги.
  – Встань там, попробуй, посмотри, получится ли.
  Сержант Джонс изображает преувеличенный трепет.  Но она перекидывает боа через голову, как гирлянду, один раз крутанула его, а затем протягивает руку, чтобы накинуть на шпору шляпы.  Она легко поворачивается к нему лицом.
  – Это достаточно долго, шеф, возможно, даже слишком долго.
  ‘ Если бы она сделала еще несколько поворотов, это сократило бы время.  Как если бы ты повернулся сам.
  С печальной усмешкой сержант Джонс выскальзывает из петли.
  - Я пропущу эту часть эксперимента, если ты не возражаешь.
  Однако она прислоняется спиной к двери, под крючком, и сгибает колени, чтобы продемонстрировать второй момент.
  – Погрешность невелика, шеф, – ей пришлось бы заставить ноги подогнуться, и в этом случае она все равно частично удержала бы свой вес.
  -Или полностью оторвать их от земли.
  Сержант Джонс хмурится, пытаясь представить, возможно ли такое искажение.  Скелгилл тем временем начинает беглый осмотр содержимого ванной.  Набор туалетных принадлежностей был аккуратно разложен на стеклянной полке; она выглядела как косметический прилавок в элитном магазине.  Его лицо мрачно – лосьоны и зелья, которые не пахнут донной приманкой, для него - анафема.
  - Возможно, она и не собиралась убивать себя, шеф.
  Скелгилл – вопреки своему желанию – рассматривает упаковку “антивозрастной сыворотки", хмурясь, пока борется с гиперболой, напечатанной на коробке.  Он рассеянно хмыкает в знак подтверждения.  Сержант Джонс продолжает.
  ‘На курсе судебной медицины, который я посещал в январе – там был модуль по расследованию самоубийств - статистика показывает, что примерно половина всех людей, которые совершают попытку, на самом деле относятся к категории ‘крик о помощи’.  Программа раннего вмешательства в университете в США снизила уровень смертности на 55%.  Кроме того, значительная доля самоубийств является случайными – шеф?"
  Скелгилл все еще держит в руках бальзам от морщин, хотя теперь он вплотную прижимает лицо к зеркалу на туалетном столике.
  -Да? - спросиля
  ‘ Обычно это передозировка или– - Она колеблется.  - Или в некоторых случаях неудачная сексуальная игра.
  Скелгилл откладывает косметичку, но не встречается взглядом со своим коллегой.  Он рассеянно опускает голову и засовывает руки в карманы, но потом снова вытаскивает их, разворачивается на каблуках и выходит из ванной.  Он говорит через плечо.
  - Будь непредвзята, а, девочка?
  Сержанту Джонс требуется несколько минут, чтобы осмотреть ванную.  Она убеждается, что больше ничего существенного нет.  Она берет боа с собой и кладет его на стул рядом с главной дверью.  Скелгилл тем временем исчез в раздевалке.  Она входит и обнаруживает, что он отпирает смежную дверь.  Она открывается, за ней обнаруживается вторая, такая же дверь, заподлицо с первой.  Скелгилл стучит, но не дожидается ответа и сразу же дергает за ручку – однако дверь заперта – он опускается на одно колено и прикладывает левый глаз к замочной скважине.
  - Ключ в нем.
  Он встает и стучит снова, более энергично – и зовет: “Мистер Лидделл?” – но нет ни ответа, ни звука движения.
  - Может быть, они все спустились на ленч, шеф?
  Изображение толстых ломтиков ветчины в медовом соусе и цельнозерновой горчицы, политых элем, на обильно намазанном маслом фермерском хлебе внезапно овладевает мыслями Скелгилла.  Он чувствует, как у него текут слюнки.  Он сглатывает и трясет головой, чтобы прогнать видение, невольно создавая впечатление, что он не соглашается со своим подчиненным.  Он обращает свое внимание на интерьер раздевалки.  Это скорее гардеробная, эквивалентная по глубине ванной комнате, являющаяся частью сплошной перегородки, но меньшая по ширине, площадью около восьми футов на пять.  Отдельно стоящий стеклянный шкаф cheval, латунная вешалка для одежды по всей длине с одной стороны и полки и ячейки для хранения с другой.  Сержант Джонс начинает внимательно просматривать небольшие стопки экзотического вида одежды, аккуратно разложенные в нескольких из последних.
  - В нижнем белье недостатка нет, шеф.
  Скелгилл не отвечает.  Он смотрит на набор дизайнерских чемоданов на колесиках, расположенных в порядке убывания размера под одним концом подвесной перекладины, на которой выставлена обширная коллекция юбок, платьев, брюк и блузок.
  ‘ Не обращай внимания на три ночи – можно подумать, она приехала на три недели.  Посмотри сюда – вот толстый конец дюжины пар модных туфель.
  Но сержант Джонс, похоже, не склонна к пренебрежению.  Выражение ее лица стало задумчивым.  Как будто этот акт физического погружения в декадентский гардероб Скарлетт Лидделл заново откалибровал ее понимание – в конце концов, покойная женщина была примерно того же возраста.  И это рассказывает об образе жизни, к которому, несомненно, стремилось бы большинство молодых женщин.  Когда она отвечает, в ее тоне слышатся какие–то другие эмоции - и уж точно не зависть, это скорее нотка задумчивого разочарования.
  - Здесь одежды, должно быть, на тридцать тысяч фунтов, шеф.
  Скелгилл замечает что-то в ее обращении; он поворачивается к ней лицом.
  - Что ты хочешь этим сказать?
  Сержант Джонс преувеличенно выпячивает свою пухлую нижнюю губу.  Она снимает с вешалки шелковое платье, держит его перед собой перед зеркалом и принимает позу модели.
  - Можно подумать, все это сделает тебя счастливым, шеф.
  Взгляд Скелгилла прикован к ее отражению, его глаза широко раскрыты, хотя он не раскрывает причину своей реакции и не предлагает развить ее предположение.  Вместо этого он проходит мимо нее обратно в спальню.  Он подходит к туалетному столику в стиле королевы Анны из орехового дерева, над которым стоит запотевшее зеркало в виде триптиха, которое установлено перед окном, выходящим на южную сторону.  Первое, что бросается ему в глаза, – это наличие двух бокалов: один - традиционный бокал для мартини с остатками желтоватой жидкости, а другой - пустой бокал для хереса.  Он просматривает различные принадлежности для ухода, но предмет, к которому он тянется, – это черный конверт с золотым тиснением в стиле ар-деко и именем Митци, напечатанным шрифтом Rennie Mackintosh в тон.  Конверт открыт – Скелгилл достает карточку, оформленную в том же стиле – тоже черную, с текстом, выведенным золотым наоборот.  Он не пытается ее прочитать.
  -Посмотри на это.
  Сержант Джонс подходит и берет карточку, которую он ей протягивает.  Она читает вслух.
  ‘ Ты Митци, домработница и кухарка, беженка из раздираемой войной Европы.  Ты параноик, верящий, что кто-то хочет тебя заполучить.  Когда в библиотеке гаснет свет и раздаются выстрелы, вы находитесь в столовой, полируете серебро.  Дверь заперта снаружи.  Ты впадаешь в истерику и начинаешь громко кричать".
  Сержант Джонс переворачивает карточку, но обратная сторона остается пустой.
  - И это все? - спросил я
  ‘ Похоже на то, шеф.  Возможно, по ходу дела они получают дополнительные инструкции.  А может, просто импровизируют.
  Скелгилл отводит взгляд, довольно равнодушно.
  – Что произошло ... в книге?
  На губах сержанта Джонса появляется улыбка.
  – Боюсь, я не могу сказать вам, инспектор, - вы наверняка захотите когда-нибудь прочитать это.
  Она сносно передает аристократический акцент Лавинии Монтегю-Браун.
  -Очень смешно, Джонс.
  ‘ Вообще-то, это остроумный сюжет.  Одна из ее классических работ, как и сказала леди.  Сержант Джонс снова смотрит на описание на карточке.  "Я не вижу никакой связи, кроме, возможно, запертой двери, но "запертые двери" были предметом торговли Агаты Кристи".
  Скелгилл, похоже, недоволен тем, что собирается сказать.  Он говорит сквозь стиснутые зубы.
  Это Митци характер – она вам укокошили?’
  Сержант Джонс качает головой.
  ‘ В первом случае убивают злоумышленника – очевидно, из его собственного пистолета.  Она снова ухмыляется.  ‘ И это не спойлер, шеф - на самом деле, об этом, вероятно, говорится в рекламном объявлении.  Я полагаю, с точки зрения этой вечеринки – Лавиния Монтегю-Браун, играющая жертву, вовлекает в игру всех гостей.
  Скелгилл корчит страдальческую гримасу – некоторые из них, кажется, в пользу сержанта Джонс, – поскольку это побуждает ее задать ему прямой вопрос.
  - В чем дело, шеф?
  - Так получилось, что я просто куплю эту книгу, отнесу ее шефу полиции и скажу ей, что у меня появился новый способ раскрывать преступления.  Не берите в голову посылать людей на модные курсы – вы находите историю, которая отдаленно напоминает ваш случай – вуаля!  Он щелкает пальцами.  - Это сделал дворецкий.
  Сержант Джонс демонстрирует свое веселье широкой улыбкой, сверкая ровными белыми зубами.
  ‘ Вообще–то, шеф, вы описываете метод мисс Марпл.  Хотя это не всегда дворецкий.
  Скелгилл подходит к окну на западной стороне.  Он наклоняется в нишу, опираясь пятками на глубокий подоконник.  Он обдумывает перспективы. 
  - Как получилось, что вы такой знаток Агаты Кристи?
  ‘О.’.  Сержант Джонс проверяет под кроватью.  ‘Моя бабушка большая фанатка – у нее вся коллекция.  Я читала их, когда была подростком.  Их так много, что бабушка настаивает, что тебе не нужны никакие другие книги.  К тому времени, как вы закончите последнюю, вы уже давно забудете первую, так что можете просто начать сначала.  Таинственное дело в "Стайлз".
  Скелгилл кажется задумчивым.  Проходит полминуты, прежде чем он заговаривает.
  – Да, я немного похож на своих Уэйнрайтов – удивительно, как многое ускользает из головы.
  Он продолжает смотреть в окно.  Хотя он молчит, кажется, что его губы шевелятся.  Возможно, он проверяет себя на названиях видимых вершин и ориентиров.  Отсюда открывается хороший вид на склоны Барфа (“незначительный по высоте, но враждебный и воинственный”, по словам Альфреда Уэйнрайта) и Бишопа, беленой скальной вершины, которая сбивает с толку многих проходящих мимо посетителей.  За ним находится Престол Господень, поддерживающий возвышенную тему.  День прохладный, яркий и ветреный, а в довольно неспокойных водах озера Бассентуэйт грубо отражаются облака в хорошую погоду.  Над хребтом с подветренной стороны плывет канюк, затененный небольшой стаей ворон.  Скелгилл отходит от окна, низко пригибаясь, чтобы не зацепиться затылком.  Он осматривает комнату, но в общих чертах, довольно расплывчато.
  – Нам лучше запереться и забрать запасные ключи у ее светлости.
  Сержант Джонс бросает острый взгляд на своего босса.  Значение того, что он говорит, не ускользает от нее.
  - Вы хотите вызвать судмедэкспертов?
  Скелгилл бесстрастно пожимает плечами.
  ‘ Может быть, они найдут что-нибудь, что мы упустили.  Даже если это просто для протокола.
  Он наклоняется, чтобы поднять с ковра какой-то маленький предмет.  Это похоже на большую заколку для волос – он зажимает ее между большим и безымянным пальцами и рассеянно крутит пальцами другой руки.  Затем он небрежным жестом указывает на туалетный столик, где стоят два стакана – обычно это первое место, где берут отпечатки пальцев.  Теперь сержант Джонс смотрит на него еще пристальнее.
  - Думаете, это is преступление, шеф?
  Скелгилл криво усмехается.
  – Не могу сказать тебе, девочка, это было бы спойлером сюжета.
  
  OceanofPDF.com
  4. УИЛЛ ЛИДДЕЛЛ
  
   
  Воскресенье, ранний полдень
   
  Средневековое сердце замка Гринмайр, наряду с библиотекой, расположенной на южной стороне, может похвастаться на приподнятом первом этаже столовой с окнами, выходящими на запад, и гостиной; а на востоке - бильярдной и кабинетом.  Именно к последнему из них Лавиния Монтегю-Браун направила Скелгилла и сержанта Джонса.
  Юное лицо – его можно было бы принять за лицо мужчины на десять лет моложе – поворачивается к ним, когда они входят без стука.  То, что лицо еще и невыразительное, кажется Скелгиллу странным, хотя он никак не может понять – это лицо человека, все еще находящегося в шоке от своего травматического опыта (что вполне правдоподобно), или лицо человека, которому есть что скрывать?  То, что Скелгилл придерживается последней идеи, не может быть основано ни на каких фактах, с которыми они столкнулись, но это заставляет его задуматься, не почерпнул ли он подсознательно какую–то информацию, на которую внезапно проливает свет неестественная реакция Уилла Лидделла.
  Однако, когда они представляются друг другу и выражают свои соболезнования, а Скелгилл объясняет необходимость их беседы, это чувство начинает рассеиваться, поскольку выражение лица мужчины заметно не меняется.  Возможно, в конце концов, это был не неосторожный ответ, а просто его образ жизни – довольно бесстрастная, явно лишенная чувства юмора манера, человек, не склонный к болтливости, но из которого нужно терпеливо вытягивать информацию.  Возможно, это приобретенная деловая черта, где первое правило состоит в том, чтобы ничего не выдавать своему противнику, особенно во времена неудач, или, возможно, это похожая этика, укоренившаяся гораздо раньше в жизни.  Это то, с чем Скелгилл может себя отождествить.
  Он замечает, как мужчина оценивающе окидывает взглядом сержанта Джонс, когда она садится на свое место и пока она занята извлечением блокнота и ручки из сумки через плечо.  Это достаточно естественный поступок, хотя сержант Джонс одета в облегающие черные джинсы-стрейч, и кажется, что взгляд мужчины задерживается на ней, когда она устраивается поудобнее и скрещивает ноги.
  Их рассадка состоит из нескольких удобных кресел в георгианском стиле, старых по стилю, но новых по состоянию, соответствующих атмосфере качества, царящей в элитном заведении, сгрудившихся вокруг журнального столика.  На нем лежит дорогой ноутбук, который Уилл Лидделл аккуратно закрыл, прежде чем встать, чтобы принять их.
  Его мальчишеской внешности способствуют средний рост (на умеренно наборных каблуках), опрятное телосложение, короткие темные волосы, подстриженные без особой моды того времени, и черты лица, которые, похоже, не расширились с наступлением полового созревания и впоследствии не закрепились с наступлением раннего среднего возраста.  У него узкий серьезный рот, бледная безупречная кожа, нет заметных скул – действительно, это рыхлое бесхарактерное лицо с маленькими небесно-голубыми глазами, которые без особой спешки блуждают по сторонам.  Под ними темные тени в виде полумесяца, которые, предположительно, можно списать на ночь прерывистого сна.  Пожалуй, только нос оставляет какое-то неизгладимое впечатление, обвисший и более широкий на кончике, чем могли бы легко вместить остальные черты лица.  Скелгилл замечает, что у него небольшое брюшко под свитером от "Прингл", надетым поверх рубашки поло; и, хотя он не выглядит полным, общая мясистость сочетается с хорошим питанием.  В целом, так выглядит человек, расслабляющийся в зале отдыха для членов престижного гольф-клуба.
  И его акцент подтверждает это предположение, это то, что пренебрежительно можно было бы назвать ‘эдинбургским английским", языком общения преподавателей множества частных школ шотландской столицы, профессионального класса, и на самом деле звучит совсем не по-шотландски.  В таком тоне он отвечает на просьбу Скелгилла описать обнаружение тела его жены.
  - Я беспокоился, что Скарлетт поздно спустилась в библиотеку.  Нам нужно было быть на своих позициях к 7.30 вечера.  Я поднялся наверх, но ее дверь была заперта, и я не смог получить ответа.  Я передал свой коктейль Сьюзи Дафф, и она предложила подняться со мной другим путем.  Мы поднялись по лестнице напротив и прошли через мою комнату и гардеробные.  Апартаменты Скарлетт казались пустыми– пока я не заглянул в ванную– - Он сглатывает.  - И вот она появилась.
  Уилл Лидделл тянется за стаканом с чем-то, что выглядит как обычная вода из-под крана.  Он делает глоток и ставит его на место.  Скелгиллу напоминают, что он хочет пить.  От его внимания не ускользнуло, что им еще не предложили закуски (не говоря уже о его фантастическом сэндвиче с ветчиной).
  - И что вы сделали, сэр?
  ‘ Я сказал Сьюзи– чтобы она срочно вызвала "скорую".  Я уложил Скарлетт на кровать – размотал боа из перьев – я не мог его порвать. ’ Он смотрит на свои руки, как будто на них могут остаться отметины.  ‘Затем Сьюзи делала искусственное дыхание, пока не приехали парамедики и не занялись делом.  Через некоторое время они положили ее на носилки.  Я поехала с ними в больницу.  Но они не смогли ее спасти.
  Скелгилл замечает взгляд сержанта Джонс в его сторону – это всего лишь случайное движение, – но он знает, что ее что-то обеспокоило в ответе мужчины.  Однако он принимает объяснение за чистую монету и движется дальше.
  – Было ли что–нибудь в поведении вашей жены в прошлом, что могло бы объяснить ее поступок?
  -Абсолютно ничего.
  Скелгилл удивлен внезапной горячностью ответа Уилла Лидделла.
  - Совсем ничего, сэр?
  - Естественно, я обдумывал все это.
  ‘ Принимала ли она какие-нибудь лекарства?  От депрессии, например?
  ‘ Нет.  Но я полагаю, у вас будет доступ к ее медицинской карте.  В тоне мужчины слышится лишь намек на раздражение – возможно, из-за того, что его показания оспариваются.
  - А как насчет лекарств, отпускаемых без рецепта, сэр?
  Несмотря на строгость своего сурового лица, Уилл Лидделл, кажется, сдерживается.  Очевидно, он оскорблен эвфемизмом Скелгилла.
  -Скарлетт даже к сигарете не притронулась.
  - Предварительный отчет токсикологов показал, что она довольно много выпила.
  ‘ Не больше, чем кто–либо другой - такова природа подобных мероприятий.  И совершенно законно.
  Обмен репликами стал довольно лаконичным.  Скелгилл ерзает на стуле и оглядывается – хотя в довольно мрачном кабинете мало что примечательного – обшитые дубовыми панелями стены увешаны портретами в витиеватых рамках – почему они выкрасили их в такой черный цвет?  Была ли жизнь такой мрачной?  Однако комнату, по крайней мере, оживляет огонь, который тлеет в камине прямо напротив них.  Скелгилл видит способ улучшить ситуацию – ему приходится сопротивляться желанию подойти и переставить журналы.  Он переводит взгляд на Уилла Лидделла.
  - В чем именно заключается природа этого события, сэр?
  Выражение лица мужчины заметно смягчается; кажется, он почти требует сочувствия.
  – Это был мой день рождения ... в пятницу ... Знаешь, Большая Четверка?
  Скелгилл снова чувствует, что сержант Джонс смотрит на него – без сомнения, ожидая, что он сообщит о совпадении – сделает какое-нибудь замечание, которое подтвердит дату для него.  Но хотя он, безусловно, потрясен и вынужден бороться с противоречивыми мыслями, на первое место выходит более уклончивый ответ.
  "Первый день весны".
  Мужчина непонимающе смотрит на Скелгилла – и в этом небольшом действии многое рассказывает Скелгиллу о себе, подтверждая впечатление, производимое его одеждой и поведением, а в более широком смысле самим фактом его приезда в Гринмайр Касл, – что он не любитель активного отдыха в какой бы то ни было форме, а типичный житель мегаполиса (надо сказать, в большинстве), для которого сельская местность – это нечто, с чем можно познакомиться поверхностно, относящееся к той же категории, что кинотеатр, торговый центр или даже отпуск в жарком климате, где роскошные отели выстраивайтесь в очередь вдоль фальшивых пляжей из привезенного бульдозером песка и вытянутых в струнку пальм.  А также то, что они нашли его за ноутбуком в комнате, которую он оборудовал под личный кабинет, – хотя Скелгилл уверен, что при аналогичных обстоятельствах он бродил бы по холмам, погруженный в стихию, ветер трепал бы его волосы, дождь хлестал по лицу, Мать-природа утоляла бы его муки.  Уилл Лидделл не отвечает.
  ‘ Итак, другие пары, которые останутся, сэр, – я так понимаю, это ваши друзья, празднующие с вами день рождения?  Смягчение на лице Уилла Лидделла сменяется легкой гримасой, как будто он находит вопрос навязчивым.  Это побуждает Скелгилла уточнить свои рассуждения.  – Вместо того, чтобы быть друзьями вашей жены, вот что я имею в виду, сэр.
  Наступает пауза, прежде чем мужчина отвечает.
  - Мы все друзья.  Но если вы просите привести к общему знаменателю, то у каждого из нас дочь учится в классе S2 в одной школе.  Академия Святого Сальватора.’  Он по очереди разглядывает их в поисках признаков узнавания, его взгляд дольше задерживается на сержанте Джонсе.  – Вестер Коутс, Эдинбург.
  Скелгилл понимающе кивает.
  - Значит, на самом деле вы все общие друзья?
  И все же этот человек кажется излишне сдержанным.
  ‘ В целом.  Есть и другие связи.
  - Какие, например, сэр?
  Его описание дается в экономических терминах.
  ‘ Дерека Даффа я знаю еще с университета.  Майк Люкер - финансовый консультант моей холдинговой компании.  Кевин Мейкпис работает в одной из моих дочерних компаний.
  – А что насчет вашей жены, сэр - есть ли в группе кто-нибудь, кто был ее особенно близким другом?
  Естественно, она хорошо ладила со всеми ними - она хорошо ладила со всеми.  Но она не знала их так долго, как я.
  - Когда вы были женаты, сэр?
  - В июне этого года исполнилось бы два года.
  Скелгилл делает уважительную паузу.
  - Насколько я понимаю, ее семья живет в основном в Париже, сэр?
  Он смотрит на сержанта Джонс, и она кивает в знак подтверждения.  Однако теперь вмешивается Уилл Лидделл.
  - Они прилетят завтра.
  Его губы кривятся, как будто он ощущает горький привкус – похоже, он не хочет зацикливаться на этом аспекте трагедии.  Скелгилл разводит свои длинные ладони в примирительном жесте.
  ‘ У нас будет опытный консультант по вопросам тяжелой утраты, сэр.  Я понимаю, что некоторые из этих вопросов неудобны, но мы должны быть готовы к тому, какие вопросы возникнут у семьи.  Вполне естественно, что люди хотят понять, почему произошло нечто подобное".
  Уилл Лидделл сидел неподвижно, выпрямившись, в почти воинственной позе, положив сжатые руки на бедра; теперь он скрещивает их на груди.
  - Этого нельзя было предотвратить.
  - Почему вы так уверены, сэр?
  ‘Это было совершенно неожиданно – и не в его характере.  Как можно предвидеть нечто подобное?"
  Скелгилл медленно качает головой из стороны в сторону – это необычный жест для него; возможно, он осторожно проверяет напряженные мышцы шеи.
  – Возможно ли, что она просто дурачилась, сэр, что это был какой-то трагический несчастный случай?
  Снова кажется, что Уилл Лидделл разгневан, но при ближайшем рассмотрении оказывается, что на самом деле у него есть некоторый энтузиазм в отношении того, что, безусловно, является рискованным.  Он проницательно смотрит на Скелгилла.
  ‘На долю секунды я подумал, что она вскочит и закричит: “Я тебя одурачил!” - весь день были шутки и предположения о том, кого убьют’.  Но теперь выражение его лица снова становится мрачным, и он уныло опускает взгляд.  - Но ты не мог так поступить.
  Несколько мгновений все трое сидят в тишине, пока Скелгилл не прочищает горло; его тон деловит.
  - Как вы познакомились со своей женой, сэр?
  Уилл Лидделл поднимает голову – снова кажется, что он смущен таким безобидным вопросом.
  - Она работала в одной из моих компаний.
  - И она работала с вами лично?
  - Ее нанял их отдел экспортного маркетинга.
  – Так что же свело вас вместе, если позволите спросить, сэр?
  Уилл Лидделл, похоже, возражает, но он должен прийти к выводу, что нет веских причин отказываться от ответа.
  "Я инвестировал в компанию в Марселе – наш менеджер по персоналу определил ее как свободно говорящую по–французски - ее включили в команду по приобретению, базирующуюся в нашем корпоративном подразделении".
  Скелгилл кивает.  Он осознает, что дальнейшее зондирование чревато вторжением на территорию, которая, возможно, находится слишком близко к дому, что может быть истолковано как любопытство само по себе, а не стремление к знаниям, которые оправданно помогут ему выполнять свою работу.  Кроме того, в этом отношении существуют альтернативные подходы.
  – Возвращаясь к этим выходным, сэр, произошло ли что–нибудь, что, если поразмыслить, могло иметь отношение к самоубийству вашей жены - даже самое незначительное, как могло показаться в то время?
  Уилл Лидделл не отвечает – он непонимающе смотрит на Скелгилла и качает головой.  Похоже, он решил, что по этому поводу ему больше нечего добавить.  Скелгилл пытается снова.
  – Например, вступала ли она в какой-нибудь спор - или видела или слышала что-то, что могло ее расстроить?
  И все же этот человек неприветлив.
  ‘ Рискую показаться однообразным, инспектор, – я ничего не могу вам сказать.  Если и были, я об этом не знал.  Вся идея этого уик-энда заключалась в том, чтобы все хорошо провели время, и именно этим занималась Скарлетт.  Когда я видел ее в последний раз, она смеялась и шутила с другими девушками.
  – Где это было, сэр, в котором часу?
  ‘ После того, как мы вернулись из Грейстока, было, наверное, около пяти часов.  Мы пили послеобеденный чай в гостиной.  Она все еще была там, когда я поднялся к себе в комнату.
  Скелгилл выглядит озадаченным.
  - После этого у вас не было с ней никаких контактов, сэр?
  ‘ Я принял ванну.  Потом лег на кровать, чтобы разобраться с электронной почтой.  Он делает легкий жест рукой в сторону своего ноутбука.  ‘ Я заснул – мы уже пару раз засиживались допоздна.  Когда я проснулся, было семь часов – именно тогда мы должны были спуститься вниз.  Я оделась буквально за минуту.
  Похоже, на этом учетная запись заканчивается.  Скелгилл нажимает кнопку для получения более подробной информации.
  – А вам не пришло в голову проверить, как там ваша жена, сэр, - убедиться, что она готова?
  Черты лица Уилла Лидделла кажутся застывшими; двигается только его маленький рот, как у манекена чревовещателя.
  - Я действительно проверял, как она.
  -И как ты это сделал?
  Я прошел через ее гардеробную.  В спальне было пусто и тихо.  Я позвал ее по имени на случай, если она была в ванной.  Дверь была приоткрыта, но ответа не последовало.
  - Но вы не смотрели, сэр?
  – Я предположил, что она спустилась вниз – или собиралась в комнате одной из других девушек - они обсуждали свои наряды, прически и макияж – я бы не удивился, если бы они собрались вместе, чтобы нанести последние штрихи.
  Теперь Уилл Лидделл смотрит на сержанта Джонс– словно ища подтверждения тому, что его предположение правдоподобно.  Однако она неумолимо отвечает ему взглядом.  Скелгилл наблюдает за безмолвным обменом репликами.
  – Итак, смежные двери ... они были не заперты, сэр.
  -Да, конечно.
  – Но дверь на лестницу, ведущую в комнату вашей жены, вы не открывали?
  ‘ У меня не было причин, инспектор, мне это и в голову не приходило.  Я не думаю, что кто–то запирал свои двери - зачем нам?  Кроме того, я была в порядке, и мои часы и запонки были в моей комнате.  Я вернулась тем же путем и сразу спустилась в библиотеку.
  Скелгилл несколько мгновений молчит.  Когда он заговаривает, его речь звучит более тяжеловесно, чем обычно.
  "Итак, если я правильно вас понял, сэр, – если только мы не получим никакой противоположной информации от ваших коллег–гостей, - к сожалению, кажется вероятным, что ваша жена уже покончила с собой, когда вы позвонили ей в семь вечера или около того".
  Тень омрачает черты Уилла Лидделла – тень беспокойства? – он чувствует, что на его плечи взваливается ответственность.  Его глаза вопросительно перебегают с одного детектива на другого.
  ‘ Она могла быть где-нибудь в другом месте.  Мы нашли ее только двадцать минут спустя.
  - Вы не удивились, когда ее не оказалось в библиотеке?
  – Да, возможно, только там никого не было, кроме Кевина Мейкписа и Тома, дворецкого, разносившего коктейли.  Кевин сообщил мне о каком-то проекте, которым он руководит, – возникла проблема, и он, очевидно, хотел сообщить мне, что записал ее на пленку.  Потом начали появляться остальные, и я отвлекся, но со временем понял, что не хватает только Скарлетт".
  – Это было, когда вы разговаривали с миссис ...
  "Сьюзи Дафф".
  Скелгилл кивает.  Рассказ мужчины теперь прошел полный круг.  Его собственные манеры становятся более небрежными, тон менее испытующим.
  – Вы обсуждали со своими друзьями, сэр, почему это могло произойти?
  Проходит мгновение, прежде чем Уилл Лидделл дает ответ.
  ‘ Естественно, они пытались утешить меня.  Но, вероятно, поняли, что лучше предоставить меня самой себе.  Требуется лишь едва заметное изменение в уголках его глаз и рта, чтобы выражение его лица передало неудовольствие.  – Кроме того, они, вероятно, в шоке, и сейчас не самое подходящее время для разумной дискуссии.
  Скелгилл, кажется, готов понять намек.
  - Я вполне понимаю, сэр.
  Он поворачивается к сержанту Джонс – она плавно подхватывает диалог.
  – Мистер Лидделл, было бы полезно, если бы мы проверили мобильный телефон вашей жены.
  - И как это могло бы помочь?
  ‘ Мы должны убедиться, что не было никаких подозрительных обстоятельств – это наша юридическая обязанность, как объяснил инспектор Скелгилл.  Если в ее аккаунтах в социальных сетях нет указаний на проблему, это будет иметь большое значение для закрытия дела.  В качестве альтернативы – это может дать объяснение тому, что она сделала.  Что вы, конечно, хотели бы понять, сэр?
  Хотя глаза Уилла Лидделла остаются холодными, что-то в его поведении смягчается.  Несколько секунд он пристально смотрит на сержанта Джонса.
  ‘ Это в моей комнате– в моем портфеле.  Я взял это с ее кровати прошлой ночью – отвез в машине скорой помощи. Пожалуйста, возьмите это, сержант.  Экран треснул.
  Сержант Джонс небрежно скрещивает запястья на бедрах и сгибается в талии.  Ее голос спокоен и без угрозы.
  - Что заставило вас взять его с собой, сэр?
  Он продолжает пристально смотреть на нее, но отвечает не сразу.  Затем он тоже наклоняется вперед, но при этом кладет локоть на подлокотник кресла, склоняет голову и прикрывает глаза ладонью.
  – Я думал, она захочет этого - когда поправится.
  
  OceanofPDF.com
  5. САУТУЭЙТ
  
   
  Воскресенье, 17.30
   
  Если бы Скелгилл был человеком, активно ищущим совпадения (а он таковым не является; связи - это его козырь), ему пришло бы в голову, что в реке есть одно скромное совпадение, которое он не замечает, убивая время в ожидании своих коллег.  Петтерил – относительно безымянный, но продуктивный ручей с форелью – берет свое начало недалеко от Пенраддока, и его воды около дня блуждают по Камбрии, в конечном итоге дополняя могучий Эдем над Карлайлом.  Однако, хотя он и затронул схожую тему, это не то совпадение, над которым он мог бы размышлять.  Вместо этого неустойчивое течение реки протекает как через его нынешнее местоположение, рядом с деревушкой Саутуэйт, так и – ранее на своем пути – через Грейсток, тихую заводь, которая сегодня упоминалась не раз.  Но такие разнообразные совпадения преследуют человека, чья работа - обнаруживать.  Еще одно: внизу есть ручей с форелью; сезон открывается завтра.  Еще одно: он умирает с голоду; станция техобслуживания на автомагистрали находится в двух минутах езды.  Или это связь?
   
  *
   
  – Извините за задержку, шеф, мне пришлось ждать двадцать минут, пока появится этот Том чудак – оказалось, он был на озере и что-то делал с гребной лодкой.
  Скелгилл не встает, когда сержант Лейтон выдвигает стул, но он соглашается с любезностью перенести на соседний стол свой поднос с вычищенной тарелкой, небрежно выброшенными столовыми приборами из сплава и опорожненным чайником из нержавеющей стали, сплошь усеянным порванными пакетиками соли, соуса и сахара.  Он не подает сержанту никаких заметных знаков признательности, но остается наклоненным, чтобы оглядеть его коренастое тело.  Он, прищурившись, осматривает трапезную.
  ‘ Сержант Джонс приготовит нам шикарный кофе - она не опоздает. (Скелгилл кивает один раз.)  ‘ Она ввела меня в курс дела по дороге.  Как у вас дела, шеф?  Думаете, мы ошиблись "ун"?
  Теперь Скелгилл откидывается на спинку пластикового сиденья и складывает руки на груди; впервые он по-настоящему смотрит на своего коллегу; черты его лица искажаются сварливым выражением, обнажаются верхние передние зубы.
  – Я буду держать порох сухим, пока не услышу, что вы скажете.
  Сержант Лейтон терпеливо пожимает плечами и усаживается за стол.  Он не ожидает и не получает никакой похвалы за то, что прерывает семейный воскресный обед и откладывает на неопределенное время приготовление домашнего рулета с ревенем, приготовленного его женой.  Он стоически подчинился приказу Скелгилла сменить его в замке Гринмайр, в то время как его начальник отреагировал на звонок из Карлайла – из больницы, – если быть точным, от местного патологоанатома.
  Сержант Джонс разговаривал с дамами – я видел парней.  Довольно шикарная компания, а, шеф?  Должно быть, аренда такого заведения влетает в копеечку.  Представь себе – когда-то люди так жили".
  - Некоторые все еще верят, Лейтон.
  Теперь рядом с сержантом Лейтоном появляется сержант Джонс с подносом в руках и применяет предположение Скелгилла.
  ‘ Молодец, Эмма– я мог бы привыкнуть к тому, что мне прислуживают.  Все, что меня ждет, - это раковина, полная посуды.
  Скелгилл смотрит на поднос – похоже, он все еще голоден.
  ‘ Тебе следует почаще питаться вне дома, Лейтон, – это сэкономит на мытье посуды.  Это достаточно дешево, если знаешь, куда пойти.
  Теперь сержант Лейтон ухмыляется.  Во время их путешествий по графству Скелгилл указывает если не на реку или пруд, то на малоизвестную забегаловку, уличное кафе, передвижной бургер-бар или гостиничную кухню, где работает один из его многочисленных сомнительных родственников, обученный раздавать остатки у входа в магазин.  Поразмыслив, можно прийти к выводу, что это, вероятно, неплохая стратегия с точки зрения бюджета – и она не может быть настолько вредной для здоровья, как хотелось бы Старшему брату, – поскольку, несмотря на его аппетит, на жилистом теле его начальника едва ли есть унция жира.  Теперь, когда он отходит в сторону, чтобы позволить сержанту Джонсу поставить поднос с обещанным кофе, он видит, как волчьи глаза Скелгилла устремлены на тарелку с печеньем.
  – Да... ну, не буду вас задерживать, Лейтон.
  Скелгилл, возможно, кивает в знак благодарности, когда сержант Джонс поднимает одну из кружек и пододвигает тарелку поближе к себе.  Он выбирает бисквит, разламывает его пополам и быстро макает заостренный конец в шоколадную пену своего напитка.
  – Главная строка - есть что-нибудь?
  СЕРЖАНТ Джонс с некоторой опаской смотрит на своего коллегу-сержанта.  Хотя у нее, несомненно, карьерный рост гораздо круче, чем у него (действительно, его карьера, можно сказать, зашла в тупик – вероятно, к его удовлетворению), по роду службы он более высокопоставленный офицер.  Однако именно она координировала вопросы - и он охотно жестикулирует, чтобы она говорила за них обоих.  Она кладет руки на край стола и, нахмурив брови, смотрит на Скелгилла.
  – Ничего конкретного, шеф, но... ну, может быть, достаточно, чтобы сохранять непредвзятость на данном этапе.
  Скелгилл подозрительно смотрит на нее – похоже, она подстраховывается.
  ‘Мы задали каждому из них серию вопросов – об их передвижениях, о том, что вы могли бы назвать проблемами "душевного состояния", а затем о прошлом.  Конечно, это было немного поверхностно, учитывая нехватку времени.  И все они стремились уехать – понятно, что они хотят вернуться к своим детям ".
  Скелгилл теперь рассеянно грызет оставшийся кусочек печенья.  Похоже, он не разделяет этого чувства.  Через мгновение он кивает, предлагая ей продолжать.
  "Вероятно, самым важным моментом является то, что никто не видел Скарлетт Лидделл после того, как она вышла из гостиной примерно в 5.20 вечера".
  Она ненадолго поворачивается к сержанту Лейтону за подтверждением – он одобрительно кивает.  Она продолжает.
  Все четыре женщины вышли вместе и разошлись по своим комнатам.  Есть путь через центральный коридор к подножию башни – точнее, к обеим башням.  Технически, Фелисити Бельведер – бывшая жена Кевина Мейкписа - была последней, кто видел ее живой, потому что она находилась этажом ниже.  Она говорит, что Скарлетт Лидделл продолжила подниматься по лестнице.  Последнее, что она услышала, был хлопок двери – и больше ничего.
  Что касается повторного собрания в библиотеке, Фелисити Бельведер говорит, что она постучала в дверь Белинды Люкер – она думает, около 7: 10 вечера, – и они продолжили вместе.  Проходя мимо, они постучали в дверь Сьюзи Дафф, но ответа не последовало.  Она спустилась вниз за несколько минут до этого и разговаривала с Уиллом Лидделлом, когда они пришли.  Сьюзи Дафф сказала, что довела до сведения Уилла Лидделла, что не лучше ли поскорее приехать его жене – и именно тогда он пошел уговаривать ее пойти с ним.  До определенного момента их показания совпадают – что он спустился вниз, сказав, что дверь была заперта и никто не отвечал, – поэтому она вызвалась подняться с ним наверх на случай, если Скарлетт Лидделл нездоровится – она сказала, что из–за женских проблем, - на что он согласился.
  Скелгилл хмуро смотрит поверх края своей кружки.  Он запрокидывает голову, чтобы не расплескать пену.  Это непростой маневр для человека с его физиономией – он опускает кружку, демонстрируя лишь ограниченный успех.  Он размазывает рукав куртки по кончику носа.
  - А где они не совпадают?
  СЕРЖАНТ Джонс задумчиво смотрит на него.
  ‘ Я полагаю, это скорее упущение, чем расхождение.  Я заметил, что когда Уилл Лидделл описывал нам поиски своей жены, он произнес это так, будто Сьюзи Дафф была с ним все это время – как будто она позвонила и попросила о помощи на месте.  Он не упомянул, что она вышла из комнаты.  Она говорит, что помчалась в библиотеку – закричала на остальных – и это был дворецкий Том Монтегю-Браун, который бросился поднимать тревогу – затем она побежала обратно с остальными – вот тогда она поняла, что была единственной, кто оказал первую помощь.
  - Она отперла дверь?
  ‘ Она говорит, что не может вспомнить, но предполагает, что должна была это сделать.  Конечно, она воспользовалась женской лестницей – за неимением лучшего описания.
  – Как долго ее не было в спальне - в комнате леди Энн?
  Она думает минуту, максимум две.  Время, которое потребовалось, чтобы спуститься и подняться на четыре пролета.  Это не займет много времени, шеф – она выглядит вполне подтянутой женщиной.
  - Что делала Уилл Лидделл, когда вернулась?
  “Он уложил свою жену на кровать – снял боа из перьев – но просто беспомощно смотрел на нее – ”в шоке", так она его описала".
  Скелгилл задумчив – он сердито смотрит на тарелку с уцелевшим печеньем.
  - А как насчет остальных? - спросил я.
  Сержант Лейтон взмахивает рукой.
  – Угощайтесь, шеф, я поужинал курицей, к тому же мне грозит смерть, если я не съем пудинг, приготовленный хозяйкой.
  Скелгилл бросает предостерегающий взгляд на сержанта Лейтона, но, тем не менее, принимает его предложение.  Тем временем сержант Джонс дает соответствующий ответ на вопрос.
  Прошло всего пару минут, прежде чем Лавиния появилась в комнате - она взяла управление на себя - по крайней мере, настолько, чтобы проводить всех, кроме Уилла Лидделла и Сьюзи Дафф, вниз.  Она открыла марочный бренди, чтобы успокоить их нервы.
  Наступает короткое задумчивое молчание.  Первым заговаривает сержант Лейтон.
  - Старик Лидделл, наверное, был в шоке, шеф, – он вытворяет с тобой странные вещи.  Однажды я получил какую–то награду - ни с того ни с сего, вызванный на сцену в собрании.  Я имею в виду, я – получаю награду!  Все было как в тумане – потом я ничего не мог вспомнить – по-видимому, я даже произнес потрясающую вступительную речь!"
  Скелгилл выглядит раздраженным из–за того, что его сержант отвлекся, но любопытство берет верх над ним.
  -Какова была награда?
  ‘Самый лучший игрок, шеф - вы же знаете старую традицию – сделать толстяка вратарем - это был я’. Он задумчиво качает головой.  "На самом деле немного сурово по отношению к остальным – думаю, у меня было преимущество – в том, что касалось возможностей для совершенствования".
  Сержант Джонс смотрит на своего коллегу доброжелательно, но выражение лица Скелгилла скорее выражает жалость с оттенком ужаса.  Однако он избегает открытой цели (а именно возможностей для совершенствования) и вместо этого возвращает обсуждение в нужное русло.
  -Как складываются движения мужчин?
  Сержант Лейтон вырывается из того, что кажется приятной задумчивостью.  У него на столе лежит карманный блокнот, и он открывает его на текущей отмеченной странице.  ‘Они все поднялись в свои комнаты, чтобы отдохнуть после чая – надеть свои радостные тряпки.  Кевин Мейкпис был первым, кто спустился вниз – сказал, что он ударил в гонг в 7 вечера.  Похоже, он хорошо ладит со своей бывшей, но считает, что у него не было с ней никакого общения – они жили в своих комнатах.  У двух других – Майка Люкера и Дерека Даффа – похожая история, за исключением того, что у них обоих были широко открыты смежные двери.  Но они договорились, что парни спустятся вниз отдельно от дам.  Они ушли примерно за пять минут до того, как их жены – возможно, в 7.05 вечера – сказали, что Сьюзи Дафф была первой женщиной, которая прибыла сразу после них, затем две другие женщины несколькими минутами позже ".
  Он вопросительно смотрит сначала на Скелгилла, который смотрит на него безучастно, а затем на сержанта Джонса, который ободряюще кивает.  Он запускает пальцы одной руки в свои взъерошенные темные волосы и делает затрудненный выдох, шевеля резиновыми губами.
  – Если то, что вы ищете, шеф, это то, что кто-то заходил в комнату Скарлетт Лидделл до семи часов - мне кажется, им так или иначе нужно было проскользнуть мимо Уилла Лидделла.
  Подчиненные Скелгилла смотрят на него с ожиданием – похоже, они подозревают, что он имеет в виду какие-то особые расчеты.  Но на лице у него написано недовольство.  По его мнению, перестановок великое множество – и, следовательно, они представляют собой бесполезные предположения.  Они даже не могут быть уверены, что каждый гость дал точный отчет о своих перемещениях.  Вместо того чтобы зацикливаться на таких невесомых вещах, он переводит разговор дальше.
  - Что они говорят о Скарлетт Лидделл?
  Сержант Джонс отвечает первым.
  У меня есть стопка заметок, но в двух словах это так: “полный шок – не в ее характере – не могу понять, почему она это сделала”. Но у меня такое чувство, что прямо сейчас все топчутся на месте – хотя бы из уважения к Уиллу Лидделлу".
  - Значит, это еще не все.
  ‘Читаю между строк - вполне возможно – я имею в виду, в том, что касается их отношений’. Она кивает в ответ на заявление Скелгилла.  Прядь ее медово-светлых волос с натуральными прядями выбивается; она моргает и убирает ее.  ‘Фелисити Бельведер и Белинда Люкер обе были осмотрительны.  Я думаю, они бы предпочли вообще не вступать в бой.  Сьюзи Дафф была более откровенна – например, она упомянула о том, что они ожидали, что Скарлетт Лидделл совершит свой “обычный торжественный выход”, как только прибудут все остальные.’
  Скелгилл слегка пожимает плечами, как будто ему безразлична такая нарциссическая черта.  Он смотрит на сержанта Лейтона.
  - А что сказали мужья?
  Сержант Лейтон печально усмехается.  ‘ Ничего сложного, шеф.  Милая девушка – красивая девушка – неплохое слово.  Только то, что Уилл Лидделл встал на ноги после развода.
  Скелгилл приподнимает бровь при этом последнем замечании.  Он думает о том, что в этом отношении сила тяжести, похоже, благоволит мужчинам с толстыми кошельками.  Однако это вызывает у него следующий вопрос.  Он направляет его на сержанта Джонса.
  - Что-нибудь упоминалось о бывшей жене?
  Сержант Джонс качает головой.
  ‘ Не как таковой, шеф.  Как сказал Уилл Лидделл, эта социальная группа возникла из-за того, что дочери учатся в одном классе – сейчас это седьмой класс, – так что у взрослых было достаточно времени, чтобы познакомиться.  Они встречаются на званых обедах, и было несколько поездок, подобных этой, включая катание на лыжах с детьми во время школьных каникул.  Очевидно, что большую часть этого периода присутствовала именно первая жена, а не Скарлетт Лидделл".
  Скелгилл обдумывает эти слова.  Но он верит, что его сержант разнюхала что-нибудь важное.  Поскольку ей нечего добавить, он не утруждает себя выдумыванием дальнейших вопросов.  Вместо этого он поворачивается к сержанту Лейтону.
  - А как насчет Тома Монтегю-Брауна?
  ‘ Какой-то он капризный, шеф.  Сержант Лейтон делает расстроенное лицо.  - Надеюсь, у него манеры получше, когда он занимается разделкой мяса.  Можно подумать, я обвинил его в том, что он задушил Скарлетт Лидделл и повесил ее!"
  Скелгилл бросает взгляд на сержанта Джонс - возможно, она не передала предостерегающие слова Лавинии Монтегю-Браун о ее сварливой родственнице.  С ноткой иронии в голосе он подыгрывает гиперболе сержанта Лейтона.
  - Какое у него было алиби?
  ‘ Что?  Ну, я не совсем прямо спросил его, шеф.  Я не мог обращаться со всеми как с подозреваемыми в убийстве.  Сержант Лейтон звучит несколько сбитым с толку, как будто он отнесся к вопросу Скелгилла серьезнее, чем предполагалось.  ‘Я был сосредоточен на передвижениях Скарлетт Лидделл.  Том Монтегю-Браун подтвердил, что она покинула гостиную после чаепития с другими женщинами – на самом деле, по его словам, это было в 17:21 вечера, – и это был последний раз, когда он ее видел.  Он считает, что если бы после этого она ходила по первому этажу, он бы увидел ее – или кого-нибудь еще.  Он был занят между гостиной, столовой и кухней, затем без четверти семь начал смешивать коктейли на подносе в буфетной своего дворецкого – там есть люк, выходящий в холл, – как раз перед семью отнес напитки в библиотеку и стал ждать прибытия гостей.
  Несмотря на этот прозаичный рассказ, ясно видно, что сержант Лейтон чувствует себя неловко.
  - Так отчего же у тебя заныли ушные раковины?
  Сержант Лейтон немного опасливо ерзает на своем стуле.
  – Я полагаю, это было скорее впечатление, чем то, что он сказал на самом деле.
  - Да?
  – Когда Сьюзи Дафф ворвалась в библиотеку - по его словам, гости подумали, что начинается игра в Детективы, – но он не задержался поблизости, чтобы их поправить.  Он направился прямо в офис Лавинии Монтегю-Браун и попросил ее позвонить по номеру 999.
  Скелгилл хмурится.
  ‘ Это его состояние, Лейтон.  Скажи ему что–нибудь - он воспримет это буквально.  Очевидно, именно это он и сделал.
  Сержант Лейтон задумчиво качает головой, как будто это не соответствует его опыту общения с этим человеком.
  ‘ Шеф– я это понимаю.  Просто ... я не знаю... можно посмотреть на это по–другому ... Я имею в виду ... что, если он не задавал вопросов ... потому что знал, что с ней случилось?
  Скелгилл выглядит все более огорченным.
  ‘ Подумайте об этом, шеф - если кто и мог прокрасться незаметно, не вызвав подозрений, так это он.  К тому же у него был бы доступ к запасным ключам.
  - Дверь Скарлетт Лидделл была заперта изнутри.
  – Мы этого не знаем, шеф, мы даже не знаем, был ли ключ на самом деле в замке.
  Теперь Скелгилл чувствует, что должен высказать свое несогласие с гипотетическими сценариями.  Его тон излишне суров.
  ‘ Лейтон– есть куча способов, которыми люди могли входить в ту комнату и выходить из нее.  Я уже перестал думать об этом.  Тебе тоже следует.
  Сержант Лейтон выглядит соответственно наказанным.  Он знаком с поведением Скелгилла в подобных обстоятельствах и понимает, что ему следовало бы знать лучше.  Он поднимает руки в умиротворяющем жесте.
  ‘ Я понимаю это, шеф – Это было просто, ну– - Из его горла вырывается раздраженный рык.  Затем он, кажется, сдается.  – Как ты и сказал, может быть, это просто его капризная манера.
  Но сержант Джонс пристально наблюдает за Скелгиллом.  Ибо то, что она видит, – это не желание скрыть любые возможные нарушения, а на самом деле чувство, скрывающееся за его суровым выражением лица, которое она распознает как сомнение.  Таким образом, она дает подсказку – выход его недовольству.
  - Как у вас дела в Карлайле, шеф?
  Скелгилл – в типично капризной манере – гримасничает, не желая сотрудничать.  Он устраивается поудобнее в кресле и сдвигает кружку с кофе на прежнее место.  Проходит секунд двадцать или около того, прежде чем он отвечает.
  ‘ Было несколько моментов.  Дежурный патологоанатом прошлой ночью проходил стажировку.  Согласно протоколу, старший патологоанатом ознакомился со своими результатами этим утром.  Она провела повторное обследование и провела несколько дополнительных тестов.  Он делает паузу и, нахмурив брови, смотрит в другой конец кафетерия, за спины своих коллег.  ‘На нижней части предплечья – обеих руках – были легкие кровоподтеки, похожие на то, что их крепко держали.  Они были свежими – нанесены в тот же день – на самом деле еще не развились.  Легко не заметить.
  Сержант Лейтон нетерпеливо наклоняется вперед.
  – Что... как будто кто–то удерживал ее, шеф... отвел назад ее руки?
  Скелгилл продолжает бессмысленно смотреть в пространство; он неохотно отвечает.
  ‘ Да– но ты кое-что забываешь.  Что они нам сказали?  Они были в парке веревочных качелей в Грейстоке весь день.  Я знаю одного из инструкторов – он работает в горноспасательной службе.  Я подарил ему колокольчик после того, как выписался из больницы.  Он считает, что существует полдюжины мероприятий, где люди должны помогать друг другу.  Например, если вы легковес, "Летучая лиса" не долетает до нижней станции – вашим товарищам по команде приходится высовываться, хватать вас за запястья и втаскивать на платформу".
  Коллеги Скелгилла выглядят внезапно опустошенными – он снабдил их кислородом для прорыва, а затем на следующем вдохе забрал его.  Но сержант Джонс чувствует, что он еще не закончил.
  - Вы сказали, есть пара моментов, шеф?
  Взгляд Скелгилла возвращается от абстрактного окружения к конкретному виду его кофе.  Он разламывает печенье пополам и непослушно опускает оба кусочка в пену.  Он поднимает кружку, но не пытается сразу отпить.  Он переводит взгляд с одного на другого из своих подчиненных, его лицо сурово.  Кажется, он пытается решить, к кому обратиться.  На тот случай, если его взгляд упадет на сержанта Джонса.
  - Она была на третьей неделе беременности.
  
  OceanofPDF.com
  6. ОТДЫХАЙТЕ И БУДЬТЕ БЛАГОДАРНЫ
  
   
  Вторник, 6.15утра
   
  Скелгилл был разбужен гиббонсом.
  Это не долгожданный утренний припев, который на самом деле начался гораздо раньше и в своей ритмичной фамильярности не потревожил его, когда он доносился с прохладным воздухом через широко открытое окно отеля.  Но шум в джунглях, настойчивый протяжный электронный звук, который с первыми лучами солнца проникал в его сны, вызвал приступ прерывистых галлюцинаций.  Скелгиллу, впавшему в полубессознательное состояние, напомнили, что его бюджетное жилье примыкает к Эдинбургскому зоологическому саду.  Возможно, ему следовало попросить комнату напротив.  Но – эй – встань с жаворонком – встань с гиббоном – в чем разница?  Он натянул прогулочные ботинки и побрел по пустынной Глазго-роуд в направлении центра города, откуда через пролом в стене попал в густые заросли платанов; над ними простиралась пустошь с круто поднимающимися кустами утесника и ежевики, увенчанная корявыми шотландскими соснами, дубами и буками; совершенно необычайная дикая местность в пределах столицы.  Теперь, поднявшись на плоскогорье и немного отдуваясь, он проследовал за своим носом сквозь каменную арку, узкую полосу между ограждением зоопарка и полем для гольфа, чтобы добраться до впечатляющего окна с видом на "Северные Афины", хотя с типичной кальвинистской прямотой вывеска просто гласит: "Отдыхай и будь благодарен".  Соответственно, там предусмотрена скамейка над каменной стеной, под которой с востока поднимается еще одна каменистая тропинка.  Вид, открывающийся прямо-таки головокружительный, открывается в телескоп над широким изумрудным фарватером, через огромное скопление серых вулканических ракушек древнего города, к серебристым пескам побережья Восточного Лотиана, где, как сообщает информационный пост, в 26 милях отсюда гордо возвышается Басс-Рок, его сплошная белая шапка - оптическая иллюзия, скопление 150 000 северных олуш.  Скелгилл опускается на землю – не нуждаясь в отдыхе, но благодарный за прочность скамейки.  Он как раз размышляет, почему Басс-Рок так называется и сколько скумбрии олуш съедает за год (по одной в день, два, три?), когда его окликают.
  - И тебе доброго утра.
  Это только усиливает чувство дезориентации Скелгилла – голос неопределенного происхождения; он разносится в эфире.  Он встает и делает пару шагов вперед.  Он понимает, что за стеной, под ним, на крутом склоне, стоит пожилой мужчина.  Поджарого телосложения, он одет в полностью черный непромокаемый костюм, прогулочные ботинки и охотничью шапку с завязанными клапанами, открывающую оттопыренные уши, пропорционально сочетающиеся с длинным носом-луковицей, красным на кончике, и широким ртом со слюной в уголках.  Он стоит боком к Скелгиллу, лицом к полю для гольфа; на шипастых перилах висит маленький черный рюкзак.  Он выполняет то, что, как подозревает Скелгилл, может быть тайцзи.
  - Я нарушаю твой покой.
  - С вами все в порядке, молодой человек, разговоры не влияют на мой распорядок дня.  Кроме того, я к этому привык – это оживленное место.
  -Даже в такую рань?
  ‘ Ох, да, ты бы удивился, узнав, сколько народу на ногах.  Я слышу много китайского.
  Мужчина явно шотландец, хорошо говорит.
  - Как это? - спросил я.
  "Смена часовых поясов".
  Он выполняет замысловатую серию движений руками (может быть, самолетом?), балансируя на одной ноге.  Скелгилл собирается задать дополнительный вопрос, когда мужчина опережает его.
  ‘ Туристы из Китая.  Когда они приземляются, их биологические часы переводятся на восемь часов вперед.  Они останавливаются в большом отеле на Глазго-роуд.  Просыпаются рано – найдут дорогу сюда.
  – Ты вроде как описываешь, что я сделал, за исключением того, что меня разбудили гиббонсы, а не смена часовых поясов.
  - И ты не родом так издалека.
  Интонация мужчины требует ответа.
  "Камбрия".
  – А, вот это замечательное место.
  Скелгилл не может удержаться от некоторой наигранной скромности, когда приличнее было бы ответить комплиментом.
  - Да, бывает, что все в порядке.
  Мужчина великодушно издает горловой звук согласия.
  ‘ Одно время я там рыбачил, лет сорок назад, наверное.  Озеро Бассентуэйт.  Полагаю, вы слышали об этом?
  Скелгилл чувствует, как на него накатывает очередная волна головокружения.  Не ущипнуть ли ему себя?  Действительно ли гиббонсы разбудили его – или это все еще лихорадочный сон: мучительный полет через Шотландское нагорье, злобные преследователи, их неземные крики подрывают его решимость?  Басс –рок - фиш.  Рыбалка – на озере Басс!  Старик - призрак, который бродит по этой древней тропе?  Будет ли Скарлетт Лидделл следующим появлением?  Он борется с подобными фантазиями, когда мужчина заговаривает снова.
  - Ты здесь на весенних каникулах?
  Вопрос возвращает его мысли к реальности.  Он колеблется.  В его профессии такое направление разговора может оказаться проблематичным.  Но там, где невинная ложь обычно благоразумна, в происходящем есть что-то такое, что побеждает его сопротивление, и он обнаруживает, что отвечает правдиво.
  - Я офицер полиции.
  ‘ Ага!  Трансграничные бутлегеры?
  Он видит, что мужчина наполовину ухмыляется, наполовину гримасничает, продолжая свою энергичную рутину.  Есть ирония – кто-то сказал бы, лицемерие, – в том, что по соображениям общественного здравоохранения дешевый виски в Шотландии сейчас стоит дороже, чем в Англии, и поставщики камбрийского виски прекрасно справляются с восстановлением естественного равновесия.
  ‘ Отдыхающие.  Просто улаживаю кое-какие дела.  Родители детей из местной школы.
  ‘ Ах– в какой именно, если не возражаете, я спрошу?  Вы знаете, как мы, эдинбургцы, одержимы нашей альма-матер.  Я сам уотсонианец.
  Скелгилл снова колеблется, но не находит причин скрывать ответ.
  "Академия Святого Сальватора".
  ‘А – Вылазки!  Par excellence.  Все девушки, конечно.  В наши дни это редкость.  Он создает в воздухе более мистические фигуры.  Но он также мог направлять взгляд Скелгилла согнутым пальцем.  ‘ Ты видишь школу – вон там.  На одной линии с касл-роком?  Идите по эту сторону вердигрисских куполов – это школа Дональдсона, школа для глухих, как любят называть ее местные жители.  Саллис - башня из песчаника.
  Скелгилл щурится на восходящее солнце.  В миле или больше от него, по азимуту, который должен быть точно направлен на восток, он замечает квадратную башню, выступающую из зоны голых верхушек деревьев и серых черепичных крыш.  Это не тот пригород, который он знает, потому что река Лейт в ее лесистом ущелье граничит с северной стороны, и поэтому сквозных маршрутов здесь нет.
  - Похоже, довольно приличный район.
  ‘ О, да – Мюррейфилд, Равелстон, Коутс – можно сказать, гетто юристов и финансистов.  Честное сообщество.
  Скелгилл замечает, что мужчина бросает на него лукавый косой взгляд, и задается вопросом, не иронизирует ли тот.  Или, возможно, что сам Скелгилл раскрыл слишком много – подразумевается, что он исследует высшие слои среднего класса шотландской столицы– к которым, вероятно, принадлежит пожилой мужчина.  Он кивает, хотя мужчина больше не смотрит на него.
  - Где находится Блэкхолл? - спросил я.
  Отсюда его не видно из-за деревьев слева от вас.  Он образует северную часть Равелстона.  Он гораздо доступнее.  Тем не менее – желательно – хорошее расположение для местных школ – частных, то есть.
  Скелгилл не успевает ничего ответить.  Затем его внимание привлекает мимолетное движение и жужжащий звук.  Рядом с ним на стене приземлился поползень и вытаскивает сердцевину подсолнуха из щели.  Мужчина, должно быть, рассыпал семена.  Он понимает, что другие птицы – синие, большие и угольные синицы, а также зяблики – тоже заняты, в то время как алчные галки прячутся на низких ветвях, желая, чтобы люди ушли.
  На такой ноте Скелгилл чувствует урчание – оно не имеет никакого отношения к магматической топографии, – но берет свое начало в его животе.  Если он вернется сейчас, столовая отеля, возможно, уже открылась.  Однако он придумывает более благовидный предлог.
  "Мне лучше вернуться – мой коллега подумает, что меня похитили инопланетяне – я не взял с собой телефон".
  Мужчина воспринимает это как сигнал, прерывает свои упражнения и подходит к стене.  Он вытягивается выше уровня головы, протягивая Скелгиллу узловатую руку.  Его хватка крепка.
  - Дэвид Балфур.
  Скелгилл чувствует, как его охватывает некоторая сдержанность.
  Э–э ... приятно познакомиться.  I’m – Dan.’
  –Чтож, до свидания.
  Это кажется формальным прощанием, но есть подозрение, что они виделись не в последний раз.
  – Да, еще увидимся.
  Скелгилл поворачивается, чтобы уйти.  Но в этот момент с более высокой тропинки, которая огибает зоопарк, появляется бегунья – самка; она бежит быстро, несмотря на неровную почву.  На ней гармонично сочетающийся наряд сиреневого и черного цветов, но самое поразительное - копна огненно-рыжих волос, лишь частично прикрываемых повязкой на голове.  Скелгилл замирает – в то время как его разум со скоростью света переносится обратно в больничный морг – ему приходится дважды подумать, чтобы напомнить себе факты – Скарлетт Лидделл мертва – и это Шотландия, родина рыжеволосых (если не ровно десять за пенни, то уж точно одна из десяти).  Кроме того, если бы Скарлетт Лидделл занималась бегом трусцой, он сомневается, что она приехала сюда; он достаточно хорошо знает местную географию, чтобы понять, что резиденция Лидделлов находится в Грейндж, на Южной стороне.
  Женщина приближается быстро, совсем не напрягаясь, несмотря на мучительный подъем, который она, должно быть, совсем недавно преодолела.  Она моложе его, ему кажется, около тридцати.  Она смотрит на неровную землю, когда спускается по ступенькам, образованным железнодорожными шпалами.  Скелгилл прижимается спиной к стене, освобождая дорогу.  Она замечает его. У нее поразительные зеленые глаза.  Они встречаются с его взглядом.  Выражение ее лица настороженное.  Его взгляд скользит по ее спортивной фигуре, по обтягивающей лайкре, но она уклоняется влево, к концу стены, оставляя на ветру лишь намек на шикарный аромат.  Кто–то касается его голеней - он смотрит вниз - мимо пробегают два кокер-спаниеля, волоча непослушные задние конечности за крутым поворотом.  Скелгилл чувствует, как его сердце колотится в груди.  Затем он слышит мужской голос.
  - Доброе утро, Катриона!
  Скелгилл не улавливает никакого ответа и не слышит должным образом, когда мужчина окликает лихих спаниелей.  Он глубоко вздыхает и начинает задумчиво брести обратно по тропинке, ведущей на юг.  Но он преодолел, наверное, шагов двадцать, когда крик остановил его как вкопанного.
  -Скелгилл!
  Он разворачивается на каблуках.  Конечно же, это Дэвид Балфур – он обошел стену с конца и наклонился, чтобы разглядеть Скелгилла сквозь заросли боярышника и бузины, на которых распускаются ранние почки.  Скелгилл стоит, нахмурившись, сбитый с толку.
  - Прошу прощения?
  - Скелгилл.  Мужчина поднимает ладонь, прикрывая рот, чтобы произнести слова.  ‘ Так звали того парня.  Сейчас я вспоминаю.  Парень, который брал меня на рыбалку на озере Бассентуэйт.  Немного шутник – у него была реплика, которую он выкладывал, – что это единственное озеро в Озерном крае.  И его лодка называлась "Ковенант".
  
  OceanofPDF.com
  7. ЗАВТРАК В КОРСТОРФИНЕ
  
   
  Вторник, 8.30утра
   
  - Ты бы знала, если бы была на третьей неделе беременности?
  Скелгилл смотрит сквозь зеркальное стекло, отделяющее их столик от обрыва примерно в сорок футов, на крутой берег, заросший кустарником и травой, где пасутся полдюжины кроликов, привыкших к гудящей линии пригородного транспорта, направляющегося в город, который пытается протиснуться мимо гармошки двухэтажных автобусов, толкающихся за места на остановке.  Сержант Джонс отрывает взгляд от своего розового грейпфрута – вопрос, заданный небрежно, прозвучал как гром среди ясного неба.  Скелгилл продолжает аналитически разглядывать варенье; однако она подозревает, что это повлияло на его концентрацию.
  ‘ Я думаю, ты мог бы.  Она ждет мгновение; Скелгилл начинает рассеянно покусывать кончик большого пальца.  ‘Я думаю, что некоторые женщины сразу чувствуют гормональную разницу.  Конечно, если бы вы изначально имели это в виду, вы были бы чувствительны к любым признакам.  Или – возможно, вы провели тест – и вы не можете получить ложноположительный результат.’
  Скелгилл, по-прежнему не глядя прямо на своего сержанта, приподнимает бровь.  Эта тема не поднималась во время их путешествия прошлым вечером – в двух часах езды на север, через Границы, Скелгилл вел машину быстро, огибая повороты и время от времени съезжая с гор, знакомый ему маршрут, в стороне от туристических троп и в основном без движения, в обнимку с Твидом.  Сумерки сменились темнотой, и, в свою очередь, движение машины убаюкало сержанта Джонса.  Скелгилл время от времени поглядывал на нее – когда они проезжали через поселок и мерцание неоновых уличных фонарей освещало ее высокие скулы и впадины под ними, гордый нос, лишь слегка изогнутый, оливковую кожу, потемневшую в тени.  Он, казалось, был доволен ее расслабленным телом, тихо дремлющим рядом с ним – лишенный компании, он, возможно, был бы раздражен.  Она проснулась только в самую последнюю минуту – с широко раскрытыми глазами, встревоженная тем, что он проигнорировал знаки "Вход воспрещен", чтобы занять последнее парковочное место под отелем в западном пригороде Эдинбурга Корсторфине.
  То, что они вообще взялись за дело, было связано с обзорной встречей с Шефом полиции и выводом о том, что смерть Скарлетт Лидделл вызвала достаточно сомнений, чтобы заслуживать дальнейшего расследования.  Были сделаны звонки властям соседней Шотландии; Скелгилл и сержант Джонс связали концы с концами по текущим проектам (в случае Скелгилла, свалив охапку пухлых папок в папку "Входящие" сержанта Лейтона); и в конце дня они отправились в путь, чтобы приступить к работе сегодня утром.  Хотя он и не присутствовал на встрече, "Соломинки на ветру" подсказывают сержанту Джонсу, что этот курс действий зависит от решимости Скелгилла.  То есть определение того, что беременная Скарлетт Лидделл не совершила бы самоубийства.  Хотя некоторые могут утверждать прямо противоположное – что беременность стала вероятным объяснением ее действий – очевидно, что Скелгилл ничего этого не имеет.  Почему он так неистовствует – она может только догадываться.  Но отсюда следует вывод: не используя реальных слов, они фактически приступили к расследованию убийства.
  Конечно, между самоубийством и убийством простирается целый спектр возможностей - и такая неопределенность, вероятно, лежит в основе скрытности Скелгилла.  Трагический несчастный случай перед зеркалом; неудачная сексуальная игра; ошибочный поступок с участием неизвестных лиц; момент безумия без намерения убить – все это и многое другое, часто осложняемое неизвестными отношениями и мотивами.  Распутать такую паутину - их задача.  Но сначала они должны понять ее масштабы.
  - А как насчет того, чтобы рассказать Уиллу Лидделлу, шеф?
  Скелгилл хмурится.
  -Спрашиваю его.
  Сержант Джонс поднимает руку, поправляя себя.
  - Ты имеешь в виду, если бы он знал?
  -Ага.
  Она кивает – ее босс проводит важное различие.  То, что мужчина никогда не упоминал о беременности своей жены, не означает, что он не знал об этом.  И поэтому, если он не упомянул об этом – тогда, возможно, это важно.
  - Так что же мне делать?
  ‘ Анализы все еще проводятся.  Скажи ему, что через несколько дней у нас будет окончательный отчет.  Держи карты при себе.  Играй на слух.
  Сержант Джонс добродушно улыбается.  Это кажется достаточно ясным, как говорится в клише!  То, что она просит у него совета по этому вопросу, вытекает из их плана действий.  По просьбе Скелгилла она возьмет интервью у трех мужчин, которые были гостями Уилла Лидделла в замке Гринмайр; Скелгилл увидится с их партнерами.  И когда Скелгилл назначит встречу с бывшей женой Уилла Лидделла, она увидит самого Уилла Лидделла.  Хотя в этом есть определенная логика, она никогда не может быть полностью уверена в рассуждениях своего начальника (действительно, рассуждения, вероятно, слишком точное слово).  Таким образом, она предпочитает не искать разъяснений, которых, возможно, и не существует.
  И все же теперь – возможно, в ответ на ее молчание – Скелгилл высказывает свои сомнения.
  - Уверен, что с тобой все будет в порядке?
  - А почему бы и нет, шеф?
  Сержант Джонс пытается казаться раздраженной, но это противоречит ее натуре; в равной степени она хочет демонстрировать уверенность в себе.  Однако Скелгилл не развивает эту тему – вместо этого он поднимает руку, постукивая костяшками пальцев по оконному стеклу.  Предполагается отсылка к небу, бледно-голубому полотну, покрытому белыми облаками в хорошую погоду, которые слегка наклоняются к востоку.
  – Не хотите ли немного размять ноги - разогнать кровь?
  – Это уже сделано, шеф, я ходил на занятия.
  - Что это за занятие?
  В большинстве заведений, подобных этому, действует постоянная программа для участников – гости отеля могут просто присоединиться.  Там есть бассейн – это была аквааэробика.
  Скелгилл выглядит так, словно она описывает его худший ночной кошмар.
  -Кто занимается подобными вещами?
  – Ну, в основном это были пожилые дамы – я была младше на целое поколение, – но они, похоже, оценили инструктора.
  -Что в ней было такого хорошего?
  - Это был "он".
  
  OceanofPDF.com
  8. БЛЭКХОЛЛ/СЬЮЗИ ДАФФ
  
   
  Вторник, 10.00
   
  -Миссис Дафф?
  ‘ Да?  О–о, дорогой.  Это... э–э... не так ли?
  - Инспектор Скелгилл.
  - Вы не похожи на детектива.
  Скелгиллу приходится бороться с желанием подвергнуть сомнению это утверждение, но он отвлекается, чтобы сосредоточиться на более важном вопросе – что Сьюзи Дафф, похоже, выходит из своего дома – в компании собаки – как раз в то время, когда была назначена встреча.  Действительно, если бы он не прибыл на несколько минут раньше – пешком и преодолел расстояние быстрее, чем позволял себе, – то, похоже, вообще разминулся бы с ней.  Теперь они стоят лицом друг к другу на мощеной плитами подъездной дорожке к большому двухквартирному бунгало с выкрашенными в белый цвет стенами, не требующими свежего покрытия, и крышей из серой шиферной черепицы, одной из сотен похожих в этом районе, в стиле, характерном для Эдинбурга.  Там стоит машина – довольно древний SAAB с турбонаддувом коричневого цвета, который, откровенно говоря, выглядит давно просроченным (и в обычных условиях мог бы заинтересовать скучающего инспектора дорожного движения), - а сбоку от участка баскетбольное кольцо с потертой сеткой, а за участком неровной лужайки - ржавеющий батут, окруженный жилистыми кустами без листьев; хотя буйная форзиция в ярко-желтом цвету.  Именно собака теперь не дает Скелгиллу произвести еще какое–либо впечатление - потому что она находится на натянутом поводке и бросается на него прежде, чем ее владелец успевает нажать на запирающий курок.  Это лабрадор с избыточным весом (Скелгиллу всегда кажется, что это тавтология), шоколадный, обычно толстый и довольный – он хочет только стряхнуть с него все лакомства.  Он опускается на одно колено, чтобы смягчить удар, и удерживает его мощь твердыми руками, которые, он знает, собака поймет.
  ‘Роло!  Нет!  Оставь в покое этого милого человека!  Роло – вниз!
  Сьюзи Дафф делает все возможное, чтобы удержать животное, но Скелгилла это не беспокоит, и вскоре собака вспоминает, что у нее есть более насущные потребности, и делает второй рывок, на этот раз к свободному входу на подъездную дорожку.  Женщину дергают поэтапно, пока она не оказывается рядом со Скелгиллом.  К его удивлению, она наклоняется ближе и касается его бедра свободной рукой.
  – Прости, он покрыл тебя волосами.
  Несколько ошеломленный Скелгилл обнаруживает, что ему приходится терпеть ее ухаживания.
  ‘ Не волнуйся, я к этому привыкла.  Хочешь, я возьму его с собой?
  – Но ... разве ты не хочешь зайти внутрь?
  Скелгилл пожимает плечами.  ‘Я не против прогуляться пешком – вот, давайте так.  Кроме того, собаки не могут скрещивать ноги, как мы.
  Он тянется к поводку, и она, кажется, готова уступить – и он сразу же обнаруживает в ней охотную уступчивость.  Собака, с другой стороны, знает свое дело – систематически помечает невидимыми собачьими граффити облюбованные столбики ворот и багажники.  То, что Сьюзи Дафф теперь идет у него за плечом, несколько мешает Скелгиллу оценить ее внешность, но то, что он увидел, поражает по нескольким причинам.  Погода может быть хорошей, но солнечный свет на Лейте не гарантирует тепла – в воздухе чувствуется прохлада, позаимствованная у соседнего Северного моря.  Тем не менее, на ней только черные леггинсы и кроссовки, а также тонкая, облегающая шерстяная водолазка – и, конечно же, никакого бюстгальтера под ней, – и нетрудно догадаться, что ей холодно.  Ее волосы выглядят влажными - не расчесанными – как будто она наполовину вытерла их насухо полотенцем и сдалась – в спешке, чтобы уйти?  До его прихода?
  И все же сейчас она выглядит совершенно непринужденной.  Когда они ведут вежливый, хотя и несущественный разговор о районе, он замечает, что у нее есть привычка поворачиваться к нему и класть ладонь ему на плечо, как будто для эффективного донесения какой-то мысли требуется некая физическая передача.  Она среднего роста, с узкой талией, хотя и пышного телосложения; и она выходит быстрым шагом.  Он согласился бы с оценкой сержанта Джонс – что она выглядит подтянутой и что винтовая лестница в замке Гринмайр не вызовет особых проблем.  Когда они едут по маршруту, который показывает, что они сворачивают с пригородного проспекта на обнесенный стеной переулок и резко поднимаются в гору, у нее нет никаких признаков одышки.
  – Вы можете высадить его здесь - это начало заповедника.
  Скелгилл хмурится, но притворяется, что это солнце бьет ему в глаза.  Противоречие не ускользает от него – именно так сочетаются свободные собаки и природный заповедник, – но тогда, возможно, именно поэтому он не слышал крика фазана этим утром.  В любом случае, эта мысль проходит, поскольку он понимает, что это, должно быть, восточный подход к точке зрения, где он столкнулся с Дэвидом Бальфуром, последователем тайцзицюань.
  - Полагаю, это ваш обычный маршрут.
  Скелгилл поворачивает голову в сторону пса, который, кажется, знает, куда он направляется.
  Так удобно, что поблизости есть эта прекрасная дикая местность.  Леса тянутся на многие мили.  Ты можешь дойти пешком до Куинсферри-роуд.
  Скелгилл кивает.  Он бросает взгляд вбок.
  - Очевидно, поддерживает тебя в хорошей форме.
  На секунду он задумывается, не перешел ли он черту.  Она поворачивается и пристально смотрит на него.  Но это действие позволяет ему впервые как следует рассмотреть ее лицо – она, несомненно, привлекательная женщина – у нее полные губы, симметрично изогнутые брови и большие темные глаза – она излучает сладострастие, которое кажется манящим.  Она снова кладет руку ему на плечо; ее губы растягиваются в улыбке, обнажающей ровные белые зубы.  И она изображает некоторую беспомощность.
  - Это приходит, когда бегаешь за четырьмя детьми.
  Скелгилл резко втягивает воздух – но это делается для того, чтобы подавить второй комплимент, – что она не выглядит так, будто на ее долю выпало столько ссор.  Он удлиняет шаг.
  - Они все в церкви Святого Сальватора?
  Боже мой, нет, мы никогда не могли себе этого позволить.  Только старшая, Поппи.  Остальные трое учатся в местной начальной школе.  Я не знаю, что мы будем делать, когда следующий начнется в средней школе – это было, когда мы вывели Поппи из государственной системы.  Она мимолетно заламывает руки.  ‘ Видишь ли, Дерек учился в Хериотс.  Я думаю, побывав в частной школе, ты не сможешь поверить, что сможешь получить надлежащее образование где-то еще.
  Скелгилл издает неопределенно недовольное рычание.
  "Большинство людей, кажется, справляются".
  Мгновение она с надеждой смотрит на него.  Затем ее лицо безропотно опускается, как будто ей быстро напомнили о неразрешимости дилеммы.
  ‘ Это особенность Эдинбурга.  Средний показатель по стране исчисляется единичными цифрами – здесь это двадцать пять процентов учащихся среднего возраста.  В нашем кругу друзей это почти общее число.  Ты бы чувствовал, что обделяешь своих детей, если бы не отправил их".
  - Должны же быть какие-нибудь приличные государственные школы.
  Она печально качает головой.
  Ты должен жить в подходящем районе.  Дерек не хочет переезжать.  Это его семейный дом, понимаешь?  Не обращайте внимания на издержки и потрясения.
  Наступает короткий период тишины.
  – Насколько я помню, у нас записана ваша профессия домохозяйки.
  Это первый вопрос Скелгилла, который подобает задавать в официальном интервью.  Однако Сьюзи Дафф, похоже, интерпретирует его как естественное следствие обсуждаемого вопроса.
  ‘ Если бы я вернулась к работе, нам понадобилась бы няня на полный рабочий день.  На это ушла бы большая часть моего заработка.  Это уловка 22.  У нас нет такой роскоши, как бабушки и дедушки, живущие поблизости.  Или кучки денег.  Хотя Дерек всегда оптимистичен.  Он думает, что этот год может стать для него прорывом. - Она преувеличенно вздыхает.  – С другой стороны, он говорил то же самое десять лет назад.
  Сейчас они уже почти достигли конца крутой дорожки, разделяющей поле для гольфа пополам.  Время от времени раздается металлический стук мяча, яростно отбиваемого от мишени – каждый в свою сторону; как рыболов Скелгилл знает, что не следует подвергать сомнению кажущиеся бессмысленными увлечения, хотя он с тревогой наблюдает, как два игрока в гольф, подбросив свои мячи в нескольких футах от флажка, поднимают их и удаляются.  Посмотрев вверх, он узнает просвет в лесистом обнажении, который возвышается перед ними, и это смотровая площадка, к которой он ранее приближался с юга.  Когда они подходят к скамейке, он почти ожидает, что Сьюзи Дафф остановится или повернет назад, но она быстро идет вперед, немного опережая его; она не подает никаких признаков слабости и легко взбирается по ступенькам, по которым сбежала рыжеволосая бегунья.  Этот образ будоражит память Скелгилла и фокусирует его поиски.
  – Констебль, который связался с вами, объяснил... Мне нужно спросить вас о Скарлетт Лидделл.
  ‘ Конечно.  Она не оглядывается, но замедляет шаг там, где тропинка расширяется, чтобы он мог поравняться с ней.  Она небрежно машет рукой.  – Мы можем продолжить движение еще некоторое время, а затем сделать круг по Крейгкрук–роуд, если вы не возражаете проехать последний отрезок по тротуару.
  - Меня это устраивает, мадам.
  На этот раз она, кажется, улавливает намек на формальность.  Ее ответ бессвязен.
  – Я полагаю... в случае самоубийства ... вы не можете просто оставить все как есть ... если у вас есть какие–то сомнения?
  Скелгилл игнорирует запрос.  Вместо этого он отвечает своим собственным прямым вопросом.
  - Она выглядела так, словно покончила с собой?
  Сьюзи Дафф резко разворачивается перед ним и кладет ладонь ему на грудь.  Свободной рукой она хватается за рукав его куртки.  Ее глаза полны тревоги.  Она умоляюще надувает губы.
  – Я ее не видел - поначалу.
  Скелгилл выглядит явно неловко – он откидывается назад, нахмурив брови.
  - Что вы имеете в виду, мадам?
  ‘Мы прошли через гардеробную в спальню – дверь в ванную справа – с ближайшими к тебе петлями - ты знаешь?’  (Скелгилл кивает один раз.)  ‘Дверь была приоткрыта, но, очевидно, вы не могли заглянуть внутрь.  Уилл был первым – он выглянул из–за двери - он просто закричал мне, чтобы я, ради Бога, вызвала скорую".
  Скелгилл переминается с ноги на ногу.  Сьюзи Дафф прижимается ближе – прохожий мог бы принять их за пару, застигнутую в пылу какого-то страстного обмена репликами.  Он обходит ее и идет дальше, хотя и немного грузно, потому что она цепляется за его рукав, словно ища утешения.
  – Так ... что... ты вышел из спальни, даже не взглянув на нее?
  ‘ Да.  По тому, как Уилл это сказал, я понял, что он не шутит.
  Она прикусывает нижнюю губу, опустив глаза – кажется, заново переживает тот момент.
  – Итак, была ли какая–то часть этого, которая вас не удивила, которая не заставила вас усомниться в словах мистера Лидделла?
  – Ну ... да, возможно, но я не знал, что она на самом деле сделала ... Я имею в виду ... возможно, ей просто стало плохо ... или она упала в обморок и ударилась головой.
  Скелгилл задумчиво смотрит, как они идут дальше, возможно, видя лес, а не деревья.  Слева от него с огромного дуба тревожно кричит сойка, встревоженная незваным гостем в перьях.
  – Когда вы вернулись в спальню – вы сказали моему сержанту, что мистер Лидделл уложил свою жену на кровать, - размотали повязку?
  Сьюзи Дафф хмурится.  Она кивает несколько раз, амплитуда уменьшается.
  ‘ Я сразу понял, что она не дышит.  Пульса не было – хотя, честно говоря, я не знаю, как я мог это определить, – мое собственное сердце вырывалось из груди ".
  Снова наступает пауза, прежде чем Скелгилл заговаривает.
  ‘ Ты думал, что сможешь спасти ее?  Его тон странно сочувственный, как будто он говорит, что понимает тщетность ее действий.
  ‘ Что еще я могла сделать, кроме как попытаться?  Она раздраженно дергает его за куртку.  - Вы, должно быть, проходили обучение оказанию первой помощи, инспектор?
  Скелгилл кивает, но больше ничего не отвечает.
  - Чтобы ты знал, что шанс есть всегда.
  ‘ Да, если ты достаточно быстро сориентируешься на месте происшествия. Скелгилл с трудом делает вдох.  "Я знал, что людей большую часть часа поддерживали в живых с помощью искусственного дыхания, но для этого потребовалась команда спасателей, которые делали это поочередно".
  Сьюзи Дафф качает головой с довольно преувеличенным видом, как будто пытается отогнать приближающуюся мошкару.
  ‘Я никогда не делал этого раньше – я ходил на курсы - во время моей последней работы.  Вам платили больше, если вы были первым помощником.  Я никогда не думал, что мне придется им воспользоваться.  Я, наверное, все испортил".
  ‘ Случилось так, что вы приехали слишком поздно.  Это была не ваша вина.  Он говорит это авторитетно, как будто цитирует официальное медицинское заключение.  - Похвально, что вы постарались.
  Она благодарно сжимает его руку.
  – Что ж ... Я ценю твои слова ... Для Уилла, должно быть, это было ужасно ... Ехать в больницу ... надеяться вопреки надежде...
  Ее голос затихает.  Они идут дальше в тишине.  Леса вокруг с крутыми склонами буквально переполнены птичьим пением – прекрасным для человеческого уха, на самом деле это выброс птичьего тестостерона, когда петухи соперничают за кур и осыпают своих соперников злобными оскорблениями; это неподходящий реквием по болезненной теме их разговора.
  – Мадам, возвращаясь к вашим словам о том, что вы не были полностью удивлены, не могли бы вы подробнее остановиться на этом?
  Выражение ее лица становится прагматичным – возможно, она испытывает облегчение, перейдя от обсуждения своего бесплодного спасения жизни.
  ‘Я думаю, было бы справедливо сказать, что Скарлетт могла быть немного мелодраматичной.  Ей нравилось быть в центре внимания – и она была темпераментной, когда этого не происходило.
  - Какая у нее могла быть причина вести себя подобным образом?
  Глаза Сьюзи Дафф задумчиво прищуриваются.
  ‘ Ну, я полагаю, поскольку поездка была запланирована на день рождения Уилла, я думаю, все немного суетились из-за него.  В конце концов, он лечил нас – что еще мы могли сделать?  (Скелгилл хранит молчание.)  ‘Вы знаете, это как с детьми – если вы хвалите одного из них, другой может воспринять это как пренебрежение – следующим делом они дразнят собаку или поджигают занавески, чтобы привлечь к себе внимание.  Это может быть довольно незаметно – я имею в виду, дети даже не подозревают, что они это делают".
  Хотя Скелгилл мог бы не согласиться, когда речь заходит о поджоге, он пропускает замечание мимо ушей.
  ‘ Она была моложе всех вас. ’ Он бросает это небрежно, хотя подозревает, что это может быть провокацией.  Но, похоже, это вызывает сочувствие, а не враждебность.
  – Да, возможно, она казалась немного незрелой, но она ничего не могла поделать со своим возрастом, и это был выбор Уилла, не так ли – женщина помоложе?
  – В этом нет ничего особенного, не так ли, особенно для женщины?
  Скелгилл произносит это прежде, чем осознает.  Он видит, что она рассматривает его с любопытством.
  - У нас, пожилых женщин, должны быть какие-то преимущества, инспектор.
  В ее голосе слышится нотка озорного упрека.
  ‘ Да–да, конечно.  Он чувствует, что загнал себя в тупик.  - Молодость тратится впустую на молодых, не так ли?
  Порывисто он вырывается из ее хватки за рукав и берет с тропинки палку.  Он свистит, чтобы привлечь внимание собаки, и посылает ракету, вращаясь среди деревьев, вниз по крутому склону справа от них.  Собака делает символический выпад, но палка запутывается в низких ветвях, и собака обнаруживает, что какой-то мускусный запах становится более заметным.  Сьюзи Дафф с интересом наблюдает за Скелгиллом.
  -Вы левша, инспектор.
  Скелгилл изображает мрачную улыбку.
  – Да, мы называем это "кадди–жена" - кадди - осел.
  Она смеется.  ‘ Похоже, тебе это не мешает. ’ Теперь она тепло улыбается ему, и ее карие глаза сияют восхищением.  - Полагаю, жизнь в Озерном крае поддерживает тебя в хорошей физической форме.
  Он сдерживает желание ответить комплиментом, хотя и пожимает плечами с притворной скромностью.  Но эта тема позволяет ему продолжить обсуждение вопроса, который вызывал у него беспокойство.
  ‘ Вы все ходили в парк приключений с веревочными качелями в Грейстоке.  (Она с готовностью кивает, показывая, что понимает, что он хочет продолжить расспросы.)  - И как же это получилось?
  ‘ О – ну – я был удивлен, сколько там было групп взрослых.  Она хмурится, как будто пытается вспомнить что–то существенное, что могло бы доставить ему удовольствие.  "Команда Скарлетт выиграла – она была очень рада этому, – если вам интересно".
  Черты лица Скелгилла остаются неумолимыми.
  -Кто еще был в ее команде?
  – Ну, мы разделили пары.  Там была Скарлетт с Белиндой и Кевином – и мой Дерек, конечно.  Потом я была с Фелисити, Майком и Уиллом.
  -Кто подбирал команды?
  ‘ О, Уилл подготовил их заранее.  Когда мы прибыли, нам выдали цветные шлемы и ремни безопасности.  Спорить было не о чем.
  Теперь Скелгилл благосклонно кивает.
  - И как все прошло?
  ‘На самом деле – я этого боялся – думаю, мы все боялись - за исключением, возможно, Кевина; он человек действия.  Он занимается триатлоном ’.  (Скелгилл скептически поднимает бровь, хотя и без веской причины.)  ‘Но мы отлично провели время.  Это действительно требовало командной работы – вы бы никогда не прошли штурмовой курс, не подталкивая друг друга.  Конечно, это стало довольно конкурентным занятием – я думаю, мы все движимы по–своему, - но я бы сказала, что это был большой успех.  Она внезапно замолкает.  "Такая трагедия – то, как сложился день".
  Скелгилл издает звук согласия.
  - Насколько хорошо вы знали миссис Лидделл?
  – О, Мюриэл... ну ... о, нет, прости, ты имеешь в виду Скарлетт?
  - Да, Скарлетт Лидделл.
  – Простите, просто, когда вы говорите “миссис Лидделл”, я автоматически вспоминаю Уилла и Мюриэл – его первую жену?
  – Да, у меня назначена встреча с ней.
  Сьюзи Дафф бросает косой взгляд на Скелгилла.
  ‘ Так что – да – Скарлетт ... по–моему, я не встречал ее до свадьбы ... Насколько я мог судить, она появилась из ниоткуда.  Естественно, Дерек рассказал мне кое–что о ней – он встречался с Уиллом, чтобы выпить по воскресеньям вечером, с тех пор как они вместе учились в университете, – так что он немного знал о ней заранее - что Уилл разводится и что у него есть девушка помоложе.
  - Значит, за последние пару лет вы успели с ней познакомиться?
  ‘ Примерно каждые шесть-восемь недель мы по очереди устраиваем званый ужин - я имею в виду четыре пары.  А в октябре прошлого года – на учебную неделю – мы все жили в нескольких переоборудованных фермерских коттеджах в поместье в Колдстриме.
  "На Твиде".
  – Верно, все мальчики были на рыбалке – Уилл каждый день устраивал лодки и маскировочные костюмы.
  Перспектива ошеломляет Скелгилла – как роскошь ловли рыбы на, возможно, главном участке британских вод, так и вероятная стоимость в разгар сезона, когда ловля лосося даже на полдня с гидом недоступна большинству обычных людей.  И он хочет спросить, поймали ли они что-нибудь.  Ему требуется мгновение, чтобы вернуться в нужное русло.
  – Как Скарлетт Лидделл справилась с семейной ситуацией – детьми - и бывшей женой своего мужа?
  Теперь он, кажется, нашел точку для спора.  Поскольку с ее стороны требуется некоторое обдумывание, чтобы определиться с ответом.
  Дети живут с Мюриэл – Уилл поочередно проводит с ними выходные – я имею в виду – они не ... они не видели в Скарлетт злую мачеху – но они достаточно взрослые, чтобы понимать, что она могла стать катализатором распада их семьи – по крайней мере, чтобы поверить в это, если это то, что они слышат.
  -И это была она?
  Сьюзи Дафф теперь преувеличенно пожимает плечами.
  ‘ Это зависит от того, кого вы спросите, инспектор.  Только Уилл и Мюриэл знают, что произошло между ними, но я сомневаюсь, что кто–то из них сможет дать вам беспристрастный отчет.
  Скелгилл задумчиво кивает.
  – А что насчет двух миссис Лидделл - была ли между ними вражда?
  Я думаю, Мюриэл решила стать выше этого.  Они устроили свои жизни так, чтобы не пересекаться.  Уилл или помощница по хозяйству делали все подъемы.  Но Дерек сказал мне, что Скарлетт разозлилась бы на Уилла, если бы он разговаривал по телефону с Мюриэл, договариваясь об этом, или если бы она увидела, что он дает детям дополнительные карманные деньги – что–то в этом роде.
  - На самом деле она не могла винить в этом Мюриэл Лидделл.
  ‘ Конечно, нет, инспектор.  Но я подозреваю, что жизнь второй жены Уилла не всегда была садом роз, каким казалась со стороны.  В подобной ситуации с разводом у отца всегда будет разделенная лояльность – и разделенный платежный чек.
  Скелгилл кажется довольно сомнительным.
  - Может быть, это не станет проблемой для финансов мистера Лидделла?
  ‘ Я уверен, что на практике вы правы.  Я полагаю, это принцип, с которым Скарлетт, возможно, боролась – или, может быть, просто основная человеческая эмоциональная черта – защищать то, что принадлежит тебе.
  ‘ Таков закон страны.  Не нужно увлекаться эмоциями.
  Его резкая интонация заставляет ее вопросительно посмотреть на него, но она решает не высказывать вслух то, что пришло ей в голову.
  ‘ Да, полагаю, что так.  Наступает пауза, прежде чем она добавляет всадника.  - Бедный Уилл.
  Скелгилл теперь наблюдает, как Сьюзи Дафф зовет свою собаку и натягивает поводок, потому что они спускались с холма и достигли выхода из леса в довольно стерильное поместье, состоящее из недавно построенных дорогих домов.  Она направляется направо, по шикарному асфальту тротуара.  Скелгилл в паре шагов позади.
  – Кстати, об эмоциях - вопрос, который я должна задать всем, - (Сьюзи Дафф резко поворачивается, в ее глазах появляется встревоженное выражение, как будто она подозревает, что он выбрал время намеренно, теперь, когда ее защита ослаблена). - Вы не знаете, были ли у Скарлетт Лидделл или мистера Лидделла какие-либо отношения с другим человеком?
  – Вы говорите о романтическом увлечении - интрижке?
  – Да, что-то в этом роде.
  Черты лица Сьюзи Дафф расслабляются, хотя она отводит взгляд и опускает глаза, начиная отвечать.
  ‘ Я– я бы так не подумал ... Я имею в виду... отвечая на ваш вопрос ... Нет– я не знаю ни о чем подобном.  Они только что собрались вместе – в этом не было бы никакого смысла.
  Скелгилл наблюдает за ней секунд пять.
  – Мадам, мне кажется, что самоубийство Скарлетт Лидделл не имеет смысла.
  
  OceanofPDF.com
  9. МЮРРЕЙФИЛД/БЕЛИНДА ЛЮКЕР
  
   
  Вторник, 12.00
   
  -Кофе, инспектор?
  - Я и сама немного любительница чая, мадам.
  - В таком случае я приготовлю тебе маленький горшочек.
  -Очень любезно с вашей стороны, мадам.
  То, что Белинда Люкер говорит "вы", а не "мы", и отказывается относиться легкомысленно к его добродушному разговорному обороту, подтверждает первое впечатление Скелгилла о том, что его присутствие вызывает некоторую неприязнь.  Позвонив в парадный звонок – традиционную латунную ручку – внушительного трехэтажного каменного дома в эдвардианском стиле с торцевой террасой, и, будучи вынужденным подождать пару минут, он в конце концов был впущен через боковую дверь взволнованной молодой женщиной в рваных джинсах, застиранной футболке и кроссовках Converse, у которой потели подмышки и, похоже, она владела лишь поверхностным знанием английского.  То, что у нее на ремне болтались тряпки для вытирания пыли и в руках был распылитель отбеливателя, навело его на вывод, что она уборщица.  Через служебный вход его провели прямо на кухню – мимо богато обставленной столовой и гостиных, а также других закрытых дверей, – где женщина указала ему сесть за продолговатый фермерский стол с двумя аккуратно расставленными резными стульями по обе стороны.  Она быстро спустилась по ступенькам в судомойню, выходящую в сад за домом, кусочек которого Скелгилл может видеть через узкое створчатое окно; там много фруктовых деревьев и – в цвету – множество золотистых нарциссов, растущих вдоль каменной ограды.  Сама кухня с высоким потолком, с решетчатым бельевым шкивом, натянутым над традиционной плитой Aga; приборы, полированный деревянный пол и лакокрасочное покрытие – все в новом состоянии и безупречны - возможно, свидетельство стиля daily.  Боковая стена отведена под обычное расположение детских работ – большая центральная часть представляет собой намалеванные человеческие фигурки с надписями “Мама“, ”папа", “Табита”, “я" - и грустного вида собаку с вопросительным знаком, парящим над ней, как перекошенный ореол.  Теперь его поражает, что поблизости нет домашних животных, а также никаких признаков корзины или мисок для еды и воды на полу.
  В отличие от Сьюзи Дафф, Белинда Люкер выглядит значительно более организованной.  Ее темные волнистые волосы блестящие и дорого уложены, и то же самое можно сказать о ее наряде: тонком шерстяном двойном комплекте из омаров, надетом поверх безупречно белых брюк; украшения из ляпис-лазури в тон ожерелью и браслету.  Дизайнерские солнцезащитные очки из нынешней моды сидят у нее на лбу; она выглядит так, словно только что вернулась или готовится отправиться на элитное утреннее кофе, которое, по мнению Скелгилла, чаще всего пьют праздные дамы.  Черты ее лица тонкие и правильные – безусловно, ее можно было бы назвать привлекательной, – хотя ей не хватает теплоты, излучаемой Сьюзи Дафф, а ее карие глаза суровы, когда она расставляет перед ним чайные принадлежности.
  - Надеюсь, кружка подойдет?
  - Тем лучше, спасибо, мадам.
  Скелгилл чувствует намек на неодобрение – как будто он провалил небольшой тест, который ставит его в более низкий класс – или, возможно, прошел тест, в зависимости от того, через чью призму его оценивают.
  - Вы хотели меня видеть, инспектор.
  Она села напротив.  У нее нет сосуда для себя, и Скелгилл понимает, что она не собирается наливать ему.  Возможно, она ждет, пока заварится чай.
  - Насколько я понимаю, мадам, вы юрист?
  Теперь она относится к нему с еще большим подозрением.
  - Я не практиковался несколько лет.  Девочки и домашняя жизнь занимают много моего времени.
  То, что она добавляет оговорку – когда он не реагирует, – наводит на мысль о необходимости самооправдания.  Конечно, она не похожа на традиционную домохозяйку – достаточно взглянуть на ее наманикюренные ногти, не говоря уже о лязгающей посуде на кухне.
  - В какой отрасли права?
  – Корпоративные судебные разбирательства - не ваша специальность, инспектор.
  Скелгилл делает несколько обиженное лицо.
  – Ты будешь удивлен - мошенничество - всего лишь пафосное слово для обозначения того, что ты запустил руку в кассу.
  Теперь Белинда Люкер хмурится.  Ему интересно, раздражена ли она тем, что находит его поведение слегка враждебным.
  - Что ж, это, безусловно, так, хотя некомпетентность еще не является уголовным преступлением.
  Женщина говорит с почти идеальной дикцией – это заставляет его понять, насколько сильным по сравнению с ней кажется шотландский акцент Сьюзи Дафф.  Белинда Люкер сидит немного в стороне от стола, с довольно напряженной спиной, скрестив руки на груди.  Скелгилл вспоминает замечание сержанта Джонс о том, что и она, и Фелисити Бельведер неохотно давали интервью.  Кажется, ничего не изменилось.  Теперь он довольно неторопливо наливает чай в свою кружку и добавляет молока и сахара – последнего достаточно, чтобы вызвать удивленное поднятие брови.
  - Мадам, вы понимаете, что коронер принимает решения в подобных случаях, какими бы очевидными ни были обстоятельства.
  Сначала она не отвечает.  Но, ориентируясь на ее юридическое образование, он не оставляет ей иного выбора, кроме как сотрудничать.  Он жадно пьет, задерживая дыхание над горячей жидкостью (и еще одно неодобрение со стороны Белинды Люкер).
  - Что именно беспокоит коронера, инспектор?
  Скелгилл, склонившийся над своей кружкой, вопросительно поднимает глаза.
  ‘ Я бы и сам хотел это знать, мадам. ’ В этот момент один из его сержантов узнал бы, что альтер-эго Скелгилла, "безмозглый деревенский полицейский", находится на дежурстве.  ‘ Нам просто приказали собрать кое-какую справочную информацию.  Он пожимает плечами и непонимающе смотрит на нее.  - Если кто-то убивает себя, должна быть причина.
  - Это, безусловно, логично, инспектор.
  Скелгилл меняет позу, как будто деревянный стул кажется ему неудобным.
  "Насколько мы понимаем, в тот день – или в течение выходных, оплаченных мистером Лидделлом, – ничего не произошло, поэтому мы должны оглянуться назад".
  Теперь Белинда Люкер кивает– но выражение ее лица не выражает согласия с его заявлением – он задается вопросом, имеет ли ее антипатия какое-то отношение к его упоминанию щедрости Уилла Лидделла; в этом богатом окружении он не видит особой необходимости в подобной благотворительности.  Он пытается задать более прямой вопрос.
  ‘ Скарлетт Лидделл была намного моложе всех вас.  Вы думаете, это ее беспокоило?
  - Я бы сказал, что у нее был очень сильный характер, инспектор.
  Мгновение или два Скелгилл задумчиво разглядывает женщину.
  – Мадам, в ваших устах это звучит как-то обоюдоостро.
  Белинда Люкер слегка пожимает своими аккуратными плечами.
  – Она была капризной, хотя, полагаю, вам это известно.
  – Да, но у всех нас бывают моменты, не так ли?
  – Ну ... возможно, Уилл находил ее немного утомительной.
  Скелгилл скорчил гримасу, намекающую на шовинизм.
  "Так устроен мир".
  "Уиллу нравится, когда мир действует в соответствии с его нормами".
  Она говорит это без всякой злобы, как будто это естественное положение дел.  Ответ Скелгилла выдержан соответствующим образом.
  – Ну и что из этого – она думала, что он контролирует ситуацию - или что-то в этом роде?
  Глаза Белинды Люкер слегка прищуриваются.
  ‘ Я знал ее недостаточно хорошо, чтобы судить.  Сомневаюсь, что встречал ее больше дюжины раз - и всегда в компании других.  В таких обстоятельствах человек склонен не вступать в личные сношения".
  Веки Скелгилла дрогнули.
  - Как вы подружились с мистером Лидделлом?
  Она по–прежнему выглядит настороженной, хотя этот вопрос, несомненно, должен быть менее спорным.
  ‘Полагаю, технически меня познакомили с ним в школе для девочек.  Я думаю, что впервые я встретила его, когда родителей пригласили в столовую, чтобы они оценили качество обедов ’.  Она бросает взгляд на стену, где висят картины.  ‘Наши старшие дочери учатся в одном учебном году.  Они подружились – когда дети разбредаются по большому городу, они, как правило, проводят время вместе, устраивая вечеринки с ночевкой.  Родители неизбежно знакомятся.  А еще есть школьные общественные мероприятия и родительские вечера, а по субботам – хоккейная поддержка".
  -И мистер Лидделл этим занимается?
  ‘ Иногда.  Его дочь - капитан.
  - А как насчет миссис Лидделл?
  ‘ Если ты имеешь в виду Мюриэл, то да, это она ходит на хоккейные матчи.  В конце концов, Лулу ее дочь.
  Скелгилл выглядит несколько озадаченным.
  – А как насчет Скарлетт Лидделл - она участвует в этом деле?
  ‘ Я бы предложил это только в том случае, если бы она считала, что существует риск встречи Уилла с Мюриэл.  Я не верю, что отпрыски других людей были в центре ее внимания.
  - Случалось ли, что это беспокоило мистера Лидделла?
  Женщина, похоже, не желает расшифровывать мягкое использование Скелгиллом своего местного наречия.  Но когда он, возможно, ожидал, что она согласится с этим чувством, она удивляет его своим ответом.
  - Я бы не подумал, что это было слишком большой проблемой.
  ‘ Да?  То, что Скелгилл имеет в виду “Нет”, достаточно ясно из его интонации.
  - Сомневаюсь, что суррогатное материнство было тем, чего он жаждал бы, судя по биографии Скарлетт.
  В ее тоне, возможно, сквозит какой–то намек, но Скелгилл отвечает более прагматично.
  ‘ Иногда, когда мужчина выбирает женщину помоложе, он думает о будущем.  Детородный возраст и все такое.
  Однако Белинда Люкер, похоже, хочет придерживаться своей основной темы.
  - Я бы скорее сказал, что Уилл наслаждался вновь обретенной свободой.
  ‘ Полагаю, это достаточно просто, когда ты можешь присматривать за детьми каждые вторые выходные.  Он пожимает плечами.  - И кто-то упоминал о помощнице по хозяйству?
  ‘ Труди– но она живет с Мюриэл.  Куда пошли дети, туда и она.
  - А когда они останавливаются у мистера Лидделла?
  - Надеюсь, работа по дому для Труди.
  Скелгилл инстинктивно бросает взгляд в сторону судомойки, откуда продолжают доноситься странные звуки.
  – Судя по тому, что вы мне рассказали – и поправьте меня, если я ошибаюсь, мадам, - есть ли что-то от кризиса среднего возраста в том, что мистер Лидделл встречается со своей второй женой?
  Между тщательно выщипанными бровями Белинды Люкер образуется складка; это выражение скептицизма.
  ‘ Это было бы несколько преднамеренно, не так ли, инспектор?  Довольно цинично.
  Выдающиеся скулы Скелгилла, кажется, краснеют – но, возможно, он чувствует тепло кухни – ага откачивает тепло – и ему не предложили снять куртку.  А вот и горячий чай.  Он издает звук, напоминающий хмыканье.
  ‘ Я думал о том, что у Скарлетт Лидделл это не совсем получилось.  Должно быть, это показалось ей заманчивым вариантом – добиться расположения одного из богатейших людей страны ’.  Он замечает, что Белинда Люкер, кажется, вздрагивает, когда он говорит это.  "Но, возможно, то, что меня втянули в домашнюю ситуацию Лидделлов, было не только радостными днями и праздниками".
  ‘ Это возможно, инспектор.  Она запрокидывает голову и на мгновение закрывает глаза.  "Хотя я полагаю, что многие женщины поменялись бы местами – несмотря на различные недостатки".
  - А другие есть?
  Теперь она пожимает плечами, как будто нечаянно преувеличила, хотя в этом нет ничего особенно важного.
  ‘ О, как я уже сказал, Уилл известен своей требовательностью – я уверен, любой, кто работал с ним, скажет вам это, – и он применяет те же принципы в своей личной жизни.  Он любит, чтобы все шло гладко.  Такая свободная духом, как Скарлетт, могла бы столкнуться с определенными разочарованиями.
  - У нее были друзья ее возраста?
  ‘ Можно предположить, что да, инспектор, но, насколько я понимаю, она переехала в Эдинбург из одной из лондонских компаний Уилла примерно за год до того, как они поженились.  Так что, я полагаю, кому-то нужно было бы поискать там знакомых".
  – Какое у вас сложилось о ней впечатление, мадам, она вам понравилась?
  Белинда Люкер, кажется, немного озадачена таким резким поворотом событий.  Но Скелгилл отмечает, что она, похоже, не желает смягчать свою позицию.
  У меня не было особых причин испытывать к ней неприязнь – на самом деле это не то, о чем принято думать – по крайней мере, не тогда, когда давний друг представляет тебе кого–то нового, - что явно станет частью обстановки.  Искать негативы было бы не самой лучшей политикой, не так ли, инспектор?
  – Да, но, если ты не возражаешь, я бы сказал, что ты не особо разглагольствовал о ней.
  Женщина бросает острый взгляд на Скелгилла, а затем опускает его на свои руки, которые она сложила на коленях.  Ее узкие губы сжаты в ровную линию.
  ‘Возможно, здесь имеет место связь поколений, но когда внезапно хорошего друга, которого ты знаешь много лет, вытесняет посторонний человек – неизвестная величина’.  Она поднимает взгляд, возможно, взывая к пониманию.  ‘ Это может потребовать некоторой корректировки.  Это полностью разрушает социальную структуру.  Вряд ли можно сказать: “Разве не весело было два года назад в Санкт-Морице?” - когда там была не Скарлетт, а Мюриэл".
  Скелгилл, очевидно, считает, что у него что-то получается; и снова его вопрос звучит прямолинейно.
  – Она была немного кокетливой - Скарлетт Лидделл?
  Если предложение застает ее врасплох, ее реакция однозначна – как понимает Скелгилл, да: в смешанной компании, в присутствии мужей, выпивка льется рекой, привлекательная молодая женщина в эпицентре – возможно, тем более неприятно для человека, приближающегося к “Большой четверке”, как выразился Уилл Лидделл.
  - Что ж, инспектор, ей определенно нравилось быть в центре внимания.
  - И как к этому отнесся мистер Лидделл?
  Белинда Люкер складывает руки на груди; она возвращается в свою накрахмаленную позу.
  – Тебе нужно спросить Уилла - в конце концов, большинство пар обсуждают свои разногласия за закрытыми дверями.
  Скелгилл наклоняется вперед и кладет ладони плашмя на стол.  Он склонил голову, но когда поднимает взгляд, на его лице простодушная усмешка – как будто признает, что встретил достойного соперника.
  ‘ Мадам– все, что я пытаюсь сделать, это понять Скарлетт Лидделл.  В ее истории болезни нет ничего, что указывало бы на то, что она совершила самоубийство.  Так что мне остается попытаться выяснить, было ли в ее личной жизни что-то такое, что могло бы удовлетворить коронера.  Если вы можете сказать что-нибудь, что могло бы помочь мне на этом пути, я был бы вам очень признателен.  Однако я ценю, что вы от природы преданы своему давнему другу, мистеру Лидделлу.
  Судя по выражению ее лица, обращение Скелгилла, похоже, вызвало у Белинды Люкер некоторую серьезную озабоченность.  Скелгилл терпеливо ждет, пока это проявится в словах.  В свое время она соглашается.
  – Но, инспектор, не упускаете ли вы кое-что из виду?
  - Что бы это могло быть? - спросил я
  "Я не могу быть единственным человеком – я имею в виду, не требуется юридического образования, чтобы задать себе вопрос – действительно ли Скарлетт Лидделл покончила с собой?"
  Скелгилл изображает губами какие-то странные формы, обнажая передние зубы.
  - Возможно, в этом вы правы, мадам.
  Наступает более продолжительное молчание.  Скелгилл доливает чай в свою кружку.  Белинда Люкер нетерпеливо поглядывает на настенные часы над детскими рисунками.  Скелгилл задумчиво смотрит на поверхность светло-коричневой жидкости.
  ‘ Я уверен, что вы не единственная, кто так думает, мадам.  Но, возможно, единственный, у кого хватает смелости сказать это, – и так уж случилось, что у вас юридическое образование.  Теперь он многозначительно смотрит на нее.  - В конце концов, вас в замке было всего восемь человек.
  Белинда Люкер готова к этому.
  ‘ Но вы же не знаете наверняка, инспектор– Там мог быть злоумышленник – К тому же – там были сотрудники.  Вы расследовали их передвижения – проводили проверку биографических данных?"
  Скелгилл усмехается.  Он может представить ее за столом в качестве адвоката – и он также счастлив оттого, что игра в кошки-мышки (в которой он не совсем уверен в своей роли) была заменена более откровенным обменом мнениями.
  ‘ Могу заверить вас, мадам, что в таком деле, как это, мы следуем всем протоколам. ’ Двумя указательными пальцами он выбивает легкую барабанную дробь по поверхности стола.  "Но о чем я хотел бы вам напомнить – поскольку это не секрет – вы все были более или менее свидетелями, – так это о том, что, когда умерла Скарлетт Лидделл, дверь ее спальни была заперта изнутри, и мистер Лидделл все это время находился в своих соседних апартаментах".
  Скелгилл передает эти факты так, как он мог бы передать их представителю юридической профессии – в его случае это был бы королевский прокурор, – тактика, которая может соответствовать аналитической натуре женщины.  Однако он чувствует, как напрягаются ее черты, подчеркиваются тонкие морщинки в уголках глаз.
  ‘ Ты поэтому спрашиваешь меня об Уилле?  О том, кому я предан?
  Скелгилл сардонически ухмыляется.
  ‘ Если вы вообще работали в полиции, мадам, то знаете, в чем заключается наша работа.  Справедливость важнее чувств.
  Но очевидная тревога Белинды Люкер только усиливается.
  ‘ Послушайте, если вы предполагаете– что Уилл был замешан в этом деле, я думаю, вы сильно заблуждаетесь.  Я бы сказал, что он боготворил Скарлетт, даже если это было немного ошибочно.  И – да – возможно, он мог бы быть собственником – и контролировать, как ты говоришь, – но мысль о том, что он... ну... это непостижимо.
  Хотя Скелгилла, кажется, не тронула ее энергичная защита, в своем ответе он сдержан.
  – Оказывается, у него безжалостная жилка, когда дело доходит до бизнеса - зарабатывания денег.
  ‘ Я не знаю, от кого вы могли это слышать, инспектор.  Майк – я имею в виду моего мужа – я уверена, что поручился бы за его честность.
  Скелгилл смотрит на часы.  Это больше, чем проверка времени.
  – Я не прошу вас вкладывать слова в его уста, мадам, в этом нет необходимости.
  Теперь Белинде Люкер, возможно, пришло в голову – ибо, конечно, она должна была знать этот факт, не обязательно осознавая его значение, – что одновременно с ней берут интервью у ее мужа.  Хитрый маневр, чтобы предотвратить сговор?  Не то чтобы полиция признала, что ожидала какой-либо подобной уловки.  Женщина наклоняется вперед на своем сиденье, упершись руками в колени – кажется, она склонна сказать что–то от имени своего мужа, - но передумывает.  Юрист всегда посоветовал бы хранить молчание в случае каких-либо сомнений.  Ее глаза, быстро бегающие по сторонам без видимой цели, выдают некоторое внутреннее смятение.  Возможно, дело просто в том, что, подняв вопрос о возможной причастности злонамеренной силы к смерти Скарлетт Лидделл, она встревожена тем, что это было брошено ей в ответ в образе Уилла Лидделла.
  
  OceanofPDF.com
  10. РАВЕЛСТОН/ФЕЛИСИТИ БЕЛЬВЕДЕР
  
   
  Вторник, 14.00
   
  Скелгилл, кажется, прикован к плотине.  Безусловно, он обладает слегка гипнотическими свойствами; постоянное движение и в то же время статичная форма; всепроникающий порыв, который, кажется, то спадает, то приливает.  Цапля переходит вброд мелководье ниже по течению, ее движения контролируются, возможно, чтобы подражать проплывающим облакам; это работает – пока пять поклевок, пять пескарей.  Вода, должно быть, стала чище, чем когда-то.  Действительно, по гребню плотины порхает серая трясогузка, ловя вылупляющихся мух – судя по виду, оливок.  А в тиши заводи выше по течению форель время от времени потягивает куколок из липкого мениска.
  Со своей скамейки на берегу Скелгилл бросает уткам запасные корочки.  Его соблазнил плакат в "Чиппи", рекламировавший ужин из хаггиса с добавлением наполовину прожаренной пиццы.  Но обед получился бы сытным даже по его меркам.  В любом случае, теперь, когда он их съел, бутербродов оказалось достаточно.  Еще несколько мгновений он греется на весеннем солнышке.  Здесь, внизу, в поросшем лесом ущелье из песчаника, нет ни малейшего дуновения ветра.  Он смутно вспоминает свой последний визит; переохлаждение, разрывающее легкие, - преобладающее остаточное чувство; не было времени насладиться этим местом - еще одним из необычных столичных оазисов Эдинбурга, где зимородки, оляпки и даже выдры встречаются в двух шагах от центра города.
  Ему интересно, как поживал сержант Джонс этим утром.  Дерек Дафф в своем офисе ниже по реке в грязном Лейте, затем Майк Люкер на более благоустроенной Шарлотт-сквер.  Следующими за ней идут Кевин Мейкпис и, наконец, Уилл Лидделл - по тому же адресу в Старом городе.  Они – два детектива – договорились не общаться по частям (за исключением случая какого-нибудь откровения).  Вместо этого у них назначена встреча в 7 вечера в индийском ресторане недалеко от станции Хеймаркет, рекомендованном старым другом Скелгилла, сержантом Кэмероном Финдли, который, к сожалению, отсутствует на рыбалке на севере Шотландии.  Мысли Скелгилла возвращаются с помощью рыбной ловли к его последней вылазке на озеро Басс, когда пьяная вечеринка Уилла Лидделла нарушила его покой – его единственная и мимолетная встреча с рыжеволосой Скарлетт Лидделл.  Он представляет себе эту сцену – вспоминает оживленную компанию.  Из женщин ему остается увидеть только Фелисити Бельведер.  В нескольких минутах ходьбы от его нынешнего местоположения, вверх в Равелстон по крутой тропинке через галерею современного искусства.  По определению, она должна быть блондинкой с короткой стрижкой.
   
  *
   
  ‘ Потрясающий у вас вид, мадам.  Я и не знал, что в этой части города есть высотки.
  Она смотрит на него так, словно задается вопросом, не употребил ли он намеренно пренебрежительный термин, поскольку жилой дом в стиле ар–деко - один из самых популярных адресов столицы.
  Построенный на склоне лесистого холма, он, как правило, ничем не выделяется.  Когда я вижу застройку Равелстона издалека, я всегда думаю о Шеффилде.
  ‘ Я не знаю такого города, мадам.  Вы раньше там жили?
  – Я учился в Халламе на степень магистра архитектуры.
  Скелгилл отворачивается от окна и садится на указанное ею место.  Квартира обставлена в соответствии с ее происхождением – клубные кресла с изогнутыми подлокотниками, обитые желтовато–коричневой замшей и коричневым бисером, большой журнальный столик из орехового дерева и чайный сервиз Clarice Cliff, который был приготовлен и ждал своего часа - это все равно что оказаться на съемочной площадке фильма оПуаро.  И хотя Фелисити Бельведер одета (как он догадывается, модно) в свободные брюки loon и свободный черный топ, ее прическа каре украсила бы ушедшую эпоху.  Она высокая – почти одного роста со Скелгиллом, хотя под брюками могут быть высокие каблуки, – стройная, слегка асексуальная фигура, которая сочетается с ее мальчишеской внешностью, вздернутым носом и лишь едва заметным намеком на светлые брови; ее осанка прямая, и она двигается с некоторой осторожной скованностью, наводящей на мысль о проблемах с поясницей.  И она действительно та блондинка, которую Скелгилл ожидал увидеть.  Хотя тон ее голоса располагает к сотрудничеству, выражение ее лица говорит об обратном – но Скелгилл начинает понимать, что узкие губы и опущенный рот, а также гладкая натянутая кожа с небольшими движениями лица, создающими впечатление маски, надетой с целью сокрытия, – просто представляют собой стандартное положение ее лицевых мышц.  Потому что в ее ярко-голубых глазах светится жизнь, а слова звучат естественно – еще один акцент, в котором лишь намек на шотландский, больше похожий на хорошо произносимый южанином.  Одно небольшое раздражение: у нее такая антиподная интонация, "откровенность", которая, кажется, ставит вопрос с завершением каждого ответа.
  - Когда вы впервые приехали в Эдинбург, мадам?
  ‘ Ну, я была– - Она поднимает взгляд от разливания чая.  Теперь в ее глазах читается недоумение, и она, кажется, обдумывает свой ответ.  ‘ Мы с Кевином оба работали в Лондоне до – это было семь лет назад.  Потом у Кевина появился шанс получить работу здесь – мы подумали, что так будет лучше для Эллы – нашей дочери?"
  Ее маска спадает, когда она улыбается – это совершенно преображает - внезапно она приобретает новый уровень привлекательности.  Она взглянула на фотографию в рамке, на которой изображена молодая девушка в школьной форме.  Затем ее рот снова принимает свою перевернутую u-образную форму.
  – Работа вашего мужа - я бы сказал, вашего бывшегомужа – была в организации мистера Лидделла?  (Она кивает, теперь по сравнению с этим довольно мрачно.)  – Значит, дети учатся в одной школе - это было просто совпадение, не так ли?
  ‘ Ну – я полагаю, это было совпадение.  Однако вариантов не так много – даже в Эдинбурге, – если вы ищете настоящую приверженность однополому воспитанию?"
  Снова начинается разговор – из–за него ее голос звучит довольно неуверенно, - в то время как Скелгилл втягивается в то, что на самом деле вопросом не является.
  - Не могу сказать, что я достаточно квалифицирован, чтобы иметь мнение на этот счет.
  ‘ В этом возрасте, инспектор, – Элле тринадцать, – когда вы видите их в социальных сетях – и они встречаются с мальчиками в городе по выходным, – это своего рода благословение, что по крайней мере восемь часов в день они могут сосредоточиться на учебе.  И спорт, конечно, – так много девочек–подростков бросают учебу, потому что их смущают комментарии мальчиков".
  ‘ Да, бывает, что спортом занимаются недостаточно – отдаю вам должное, мадам. ’ Теперь он многозначительно смотрит на школьную фотографию.  - А твоя девушка тоже в хоккейной команде?
  Фелисити Бельведер кажется удивленной, и мимолетная улыбка несколько натянута.
  – Да, она такая, хотя я бы не сказал, что это ее сильная сторона, но она триер, и ей нравится дух товарищества.
  - Я слышал, что дочь мистера Лидделла немного игрок.
  Она великодушно кивает, возможно, теперь понимая его интерес.
  – Она очень хороша - в прошлом году ее выбрали в сборную округа среди юношей до 14 лет, когда ей было всего двенадцать.
  - Так получилось, что у нее есть кое-что от таланта ее отца.
  Женщина пристально смотрит на Скелгилла.
  – Ну, Мюриэл Лидделл, возможно, позволит себе не согласиться – она играла за Шотландию.
  – Ну вот, с твоей стороны это слишком поспешные выводы.
  Скелгилл изображает застенчивость.  Она отвечает сочувственно.
  – Но я уверен, что в чем–то вы были бы правы - Уилл Лидделл пробился наверх с самого скромного начала - он очень решительный человек.
  Скелгилл медленно кивает в знак согласия.
  ‘ У него в обычае платить своим друзьям за то, чтобы они чем–нибудь занимались, как в прошлые выходные?  Он колдует мягко, настолько безобидно, насколько это в его силах.  – Я имею в виду – если вы не возражаете, мадам, - что по меркам обычных людей у вас все неплохо получается.
  Она выглядит невозмутимой из–за того, что может быть истолковано как критика – причем навязчивая, – хотя за неумолимой маской Скелгилл замечает перемену в ее глазах – вспышку неуверенности – и она делает неловкое движение, быстро отводя волосы, разделенные пробором посередине и начинающие лезть в глаза.
  – Полагаю, когда тебе что–то преподносят как свершившийся факт, отказаться бывает трудно.
  Скелгилл выглядит озадаченным.
  – Итак, вам сказали, что поездка уже организована, а платить нечем?
  Она как бы кивает - пожимает плечами в знак признания - что он примерно прав.
  – И тогда, конечно, – если бы вы знали Уилла, - вы бы поняли, что он обиделся, если бы вы усомнились в этом.
  Скелгилл издает горловое ироническое рычание.
  - Мне нужно найти нескольких друзей, похожих на ваших, мадам.
  Она коротко улыбается.  Но он видит, что она только потакает ему.
  ‘ Я бы не сказала, что это идеальная ситуация, но– ’ Кажется, у нее заканчиваются слова.  – Как говорится, так оно и есть.
  Скелгилл смотрит на нее, выражение его лица становится серьезнее.
  - Теперь все изменилось, мадам.
  Она задумчиво кивает.
  - Да, смерть Скарлетт.
  - Вы были с ней близки вообще?
  Она склонила голову.  Теперь она поднимает глаза и снова отводит волосы назад кончиками пальцев.
  - Узнать ее было нелегко. - И снова вопросительная интонация.
  Скелгилл отвечает тем же.
  -Да? - спросиля
  Он ждет ее ответа.
  ‘Она была довольно погружена в себя - и то, что у нее было для сопереживания, было сосредоточено на Уилле’.  Фелисити Бельведер делает глубокий вдох, выражение лица задумчивое.  "Конечно ... Я старался встречаться с ней только при определенных обстоятельствах ... все немного искусственно ... даже на званом обеде ... ты приходишь и обмениваешься формальными приветствиями с друзьями, в дома которых захаживаешь годами ... не снимай неудобную обувь ... сиди прямо за столом ... есть барьеры ... понимаешь?"
  Скелгилл не совсем уверен, что знает – званый ужин не значится в его светском календаре, – но ободряюще кивает, и ее слова действительно наводят на мысль.
  - Есть ли какие-нибудь фотографии, сделанные в субботу?
  То, что она инстинктивно смотрит на свой мобильный телефон, лежащий на кофейном столике между ними, говорит ему о том, что, вероятно, они есть.
  "Я сделал селфи, когда мы встретились за коктейлями, и, думаю, сохранил его".
  Она одаривает его напряженным взглядом, но он понимает, что она имеет в виду неудачное время.
  - Не возражаешь, если я посмотрю?
  – Конечно ... я имею в виду ... совсем нет.
  Она манипулирует устройством, поворачивает его и держит на уровне глаз – он замечает, что она крепко держит его.  Он наклоняется вперед, прищуривается – и теперь он изображает определенную профессиональную отчужденность, – но внутренне борется с более низменной реакцией.  Фотография представляет собой снимок головы и плеч трех женщин – Сьюзи Дафф, Белинды Люкер и Фелисити Бельведер – в тесных объятиях, поднимающих бокалы с мартини и надувающих губки перед поднятой камерой.  Их макияж и прически отражают дух 1920–х годов - Белинда Люкер носит повязку на голове с бриллиантами, а у Фелисити Бельведер резкий косой пробор, зачесанный через лоб и заколотый над одним ухом.  Но особенно привлекают его внимание наряды – контраст, поскольку обе вышеупомянутые женщины носят платья со скромными непрозрачными вырезами– в то время как Сьюзи Дафф – ее соблазнительно сверкающие глаза - одета в глубокий малиновый наряд танцовщицы, который не оставляет простора для воображения.  Скелгилл непроизвольно сглатывает– а затем делает кивательное движение головой, показывая, что он увидел достаточно.  Она убирает трубку – затем произносит в наступившей тишине, что он уходит.
  – Я снял только этот снимок – очевидно, незадолго до того, как ... ну, вы понимаете... нашли Скарлетт?
  – А как насчет того, что было днем - у тебя есть что-нибудь из того, что было раньше?
  Она качает головой.
  ‘Нам посоветовали не брать с собой мобильные телефоны на курс приключений – там были грязь, лужи и много толчков.  А Уилл говорил, что не хочет, чтобы мы утыкались в телефоны, что это шанс сбежать от всего этого – сбежать в 1920-е годы.  Кроме того, внутри замка не было сигнала мобильной связи – и пешеходной беспроводной связи в странных местах.
  Скелгилл кивает.  ‘ Да– ты описываешь Камбрию в целом.  Он издает насмешливый звук.  - Если быть честным с вами, мадам, меня это устраивает до последней буквы "Т".
  Она, кажется, удивлена его откровенной увертюрой.
  - Разве это не важно для вашей работы?
  ‘ В моей книге это скорее мешает, чем помогает.  Тебя тащат в семи направлениях одновременно.  Но есть люди поважнее меня, которые говорят иначе.
  Она задумчиво слушает его.
  ‘ Для меня - я полагаю – это одновременно и благо, и проклятие.  Технология означает, что я могу гибко работать из дома – особенно как мать–одиночка, - но когда вы работаете не по найму, легко позволить работе заполнять все ваши свободные минуты.  Это может расстраивать Эллу – например, когда она просит подвезти ее домой от отца, а он пьет пиво и смотрит футбол, – и я говорю ей, что мне нужно закончить технический чертеж ".
  Она снова одаривает его улыбкой – ее белые зубы мелкие и ровные придают лицу моложавость, которая противоречит ее возрасту.  И хотя тепло так же быстро исчезает, Скелгилл не чувствует, что его присутствие вызывает возмущение так же, как в случае с Белиндой Люкер, – но, возможно, ей было куда пойти.  Он неловко тычет пальцем в свою чашку, переходя к следующему пункту.
  – Мадам, это я просто немного любопытствую – как получилось, что вы с мистером Мейкписом отправились на эту прогулку в замок Гринмайр – я имею в виду, как пара?
  Теперь она наклоняет голову набок и довольно насмешливо смотрит на него тем, что, должно быть, является ее доминирующим левым глазом.  Ее волосы рассыпаются, и она безрезультатно поправляет их.
  ‘ Инспектор– хотите верьте, хотите нет, но есть пары, которые расстаются и остаются в совершенно дружеских отношениях.  (Скелгилл выглядит так, словно не верит в это, но она продолжает.)  ‘В любом случае, мы поехали не как партнеры в общепринятом смысле этого слова – вы, очевидно, знаете расположение замка – Уилл заранее объяснил, что, по сути, у каждого была своя комната – он позаботился об этом, – чтобы мы могли запереться, если потребуется’.  Теперь она замолкает, как будто какая-то мимолетная мысль отвлекла ее.  Она слегка качает головой.  – Кроме того, нет ничего более недостойного, чем прибывающая вечеринка, когда люди притворяются, что они не изо всех сил стараются занять лучшие комнаты.
  – Так получилось, что в Гринмайре выбирать особо не из чего.
  Она смотрит на него с чуть высокомерной усмешкой – для ее наметанного глаза архитектора, возможно, разница между различными апартаментами велика.
  "Мальчикам достался рассвет, девочкам - закат".
  Скелгилл на мгновение задается вопросом, есть ли в этом какой–то загадочный смысл – но он не может его постичь – кроме того, что она демонстрирует осведомленность о феномене, который прошел бы мимо большинства людей, - но тогда свет и архитектура должны сочетаться, как сосиски и пюре.
  – Вы были бы в основном дружны с первой миссис Лидделл, а мистер Мейкпис – с мистером Лидделлом, если не ошибаюсь?
  Хотя она явно размышляет, по выражению ее лица мало что указывает на то, что этот вопрос беспокоит ее.
  "Ну ... да ... Я понимаю вашу точку зрения ... Я полагаю, вы думаете о том, что произойдет, если у одного из нас появится новый партнер... что Кевин, вероятно, будет иметь преимущество в группе?"
  На самом деле будущая динамика их круга общения не особенно приходила ему в голову - хотя это и подталкивает к осознанию того, что теперь в нем зияет дыра.  Однако он реагирует в соответствии с ее предложением.
  – Да, я просто подумал ... Учитывая, что ваш бывший муж работает на мистера Лидделла, он, скорее всего, поддерживает с ним постоянную связь.
  - При условии, что Уилл не решит, что Кевин выполнил свою задачу.
  Скелгилл задается вопросом, заметил ли он отблеск иронии в ее глазах.  Это кажется любопытным замечанием.
  - Ваш бывший муж пришел работать непосредственно в компанию мистера Лидделла или это была другая работа?
  В Лондоне он уже работал в дочерней компании.  Так что это было ближе к внутреннему переводу, хотя и в другой сектор.  На юге Кевин занимался парфюмерией – теперь это духи – шотландского виски.
  Скелгилл медленно кивает.
  – Итак, мистер Мейкпис – он, вполне вероятно, встречался со Скарлетт Лидделл – она проработала здесь, в Эдинбурге, год, прежде чем вышла замуж за мистера Лидделла?
  Какое-то мгновение она вообще никак не реагирует, но когда раздается ответ, ее голос звучит расслабленно.
  – Ну, я не помню, чтобы Кевин когда–либо упоминал ее как таковую – за исключением того, что ходили слухи, что Уилл состоял в отношениях с кем–то из персонала, - но это довольно быстро стало достоянием общественности, и Скарлетт ушла из фирмы.
  – Что - скандал, что ли?
  Она спокойно качает головой.
  ‘ Нет, насколько я понимаю, Уилл сослался на свою давнюю политику компании.  Отношения между персоналом запрещены – или, по крайней мере, не одобряются.
  Скелгилл сердито смотрит.
  - По-моему, это незаконно, мадам.
  ‘ Ну – я не думаю, что это прямо указано в трудовом договоре.  Она поднимает голову и смотрит поверх Скелгилла – на яркое окно, - и ее зрачки заметно сужаются, отчего насыщенная синева ее глаз становится ярче.  ‘ Но, как выразился Кевин, когда младший сотрудник спит с главным исполнительным директором, трудно указывать ему, что делать.  И я полагаю, что Скарлетт была достаточной отступницей, не приобретая дополнительных способностей.
  – Я думал, ее взяли на работу по заслугам - она хорошо говорила по-французски или что-то в этом роде?
  Фелисити Бельведер переводит взгляд на Скелгилла.  Она едва заметно кивает.
  – Да, что-то в этом роде.
  Но если за ее натянутым ответом скрывается тревожное чувство, Скелгилл, похоже, не замечает этого – потому что он тоже, кажется, поглощен какой-то мыслью.  Когда он говорит, это делается для того, чтобы вернуться к теме, которая в первую очередь привела к этому отклонению от темы.
  – С другой стороны, мадам, я полагаю, ваши дочери учатся в одном классе, и, пока они остаются подругами, у вас всегда есть что–то общее.
  - Это, конечно, правда.
  Скелгилл снова смотрит на фотографию.
  – Как они справились с этой трагедией - по крайней мере, твоя юная девушка?
  "Ну, во–первых, в наш век новостей без цензуры мы решили – мы, взрослые, то есть – быть откровенными о том, что произошло, – насколько это возможно?"
  Она вопросительно смотрит на него, словно ища его согласия.
  "Я больше думал о шоке от этого – от того, что кто–то умер - в праздничные выходные".
  "Ну, я не знаю, сможете ли вы шокировать это поколение – к сожалению, об этом еженедельно пишут в социальных сетях – молодая женщина высокого полета совершает самоубийство, когда кажется, что у нее есть все, ради чего стоит жить".
  Скелгилл выглядит сомневающимся.
  - Полагаю, вы знаете об этом больше меня, мадам.
  И на личном уровне – кроме детей Уилла – остальные едва знали Скарлетт, поэтому я не верю, что их постигнет личное горе.  В понедельник утром в школе состоялось специальное собрание – у них очень хорошая пастырская забота.  Но вам нужно спросить Мюриэл – о том, как пострадали дети Лидделлов?"
  Снова она задает это как вопрос – и Скелгилл обнаруживает, что кивает, – и теперь он чувствует, что она внимательно наблюдает за ним.  Может быть, чтобы понять по его реакции, увидит ли он миссис Лидделл первой?  Или, возможно, ее предположение говорит ему, что она уже знает ответ.
  
  OceanofPDF.com
  11. СОБОР СВЯТОГО САЛЬВАТОРА/МЮРИЭЛ ЛИДДЕЛЛ
  
   
  Вторник, 16.00
   
  Могу ли я чем-нибудь помочь вам, сэр?
  Скелгилл понимает, что на него смотрят с некоторым подозрением.  Чиновник в костюме–котелке, невысокий, приземистый, с бритой головой и в желтом светоотражающем жилете - оторвался от управления движением, чтобы перехватить его.  Скелгилл понимает, что должен выделяться как чужак.  Он последовал указателям на территорию школы, пробираясь сквозь постоянный поток маленьких девочек-подростков в элегантной темно-синей форме, нагруженных рюкзаками и сумками с торчащими из них клюшками для лакросса; некоторые казались карликами из-за огромных футляров для музыкальных инструментов; а другие были одеты в свежевыстиранную военную форму и начищенные армейские ботинки.  Он был поражен их опрятным внешним видом: волосы убраны назад, одежда заправлена туда, где ей положено быть, – и коллективно счастливым, не стесняющимся себя поведением.  Они предаются сдержанной болтовне и вежливо разглядывают новости с дорогих на вид мобильных телефонов друг друга.  Это не школьный каминг-аут, который он узнает; стремительная гонка, массовый исход, вопли и визг, мальчики задумчиво бьют друг друга кулаками, полы рубашек развеваются, обувь безнадежно изношена; девочки презрительно жуют, юбки вызывающе подобраны.
  Однако девочки постарше и выше носят короткие килты и менее строгие топы, их волосы небрежно распущены; с длинными стройными шеями они порхают, как юные лебеди, среди более вездесущей стаи; безмятежные, уравновешенные, скоро станут юными женщинами – может быть, шестиклассницами?  Он замечает, что некоторые смотрят на него с любопытством и застенчиво обмениваются комментариями со своими наперсницами.
  Узкая въездная дорога обсажена деревьями, с единственной пешеходной дорожкой; она поворачивает влево и вправо, переходя в ухоженный травянистый четырехугольник с аккуратными клумбами и пересекающимися дорожками. С одной стороны возвышается главное здание школы – внушительное четырехэтажное здание из песчаника с квадратной башней, на которую издалека указал Дэвид Бальфур.  Вокруг находится коллекция более современных сооружений, которые выглядят так, словно могут быть спортивными, художественными и технологическими сооружениями.  Откуда-то доносится запах выпечки и кофе.  Он видит автомобильную стоянку на дальней стороне, а за ней, но вне поля зрения, под заросшим травой ха-ха–ха, что, должно быть, спортивные площадки - ряд цинковых прожекторных столбов ограждает новенькие ограждения из зеленой сетки.
  ‘ Я встречаюсь с миссис Лидделл – родительницей?  Она меня ждет.
  Мужчина поднимает голову, затем наклоняет ее набок.
  – Да, это ее машина.
  Он указывает на белый Range Rover, припаркованный на асфальтированной площадке перед какими–то дверями доставки - там висит большой знак с надписью “Держаться подальше”.  Скелгилл отмечает, что регистрация содержит комбинацию L1D.
  - Ей разрешено там парковаться?
  ‘Родители–приятели не могут подъехать к школе до половины пятого.  Посмотри-ка на это!"
  Он останавливается, чтобы выскочить на проезжую часть и сделать замечание женщине–водителю чудовищного внедорожника 4x4, но она делает вид, что не замечает его, и машина рвется вперед с оглушительным ревом своих избыточных цилиндров.  За ним следуют другие крупногабаритные машины.  Он отступает ради собственной безопасности.
  ‘ Что я могу сделать?  Они платят мне зарплату – и знают это.
  Мужчина произносит короткие отрывистые фразы, которые Скелгилл с трудом улавливает.  Он удивляется, почему ожидал, что у обычного рабочего будет более изысканный акцент.  Он замечает буквы H-I-B-S, выцветшую любительскую татуировку в виде шариковой ручки на костяшках пальцев одной руки.  Но мужчина, похоже, решил, что Скелгилл – возможно, из-за того, что он отказался от своей добычи (из-за ее необоснованной парковки) – находится в его лагере.  Конечно, Скелгилл заметил, что его обращение было быстро понижено с “сэра” до “приятеля”.
  - Тебе следует позвать полицию.
  Да, мы это делаем.  У главного входа, Кен?  Это работает, пока там полиция – на следующий день они возвращаются к своим трюкам.  Остановитесь на желтых зигзагах – приходите в школу в определенные часы.  Новый директор рассылает вежливые просьбы.  Они не обращают внимания.  Можно побеспокоиться о том, чтобы пройти пару сотен ярдов.  Я сама не справлюсь – я джанни, а не "инспектор дорожного движения".
  Скелгилл сочувственно морщится (несмотря на некоторые удаленные ругательства).  Очевидно, что этот человек не часто находит такое понимающее ухо.  Мимо с грохотом проезжают более крупные транспортные средства.  Теперь уборщица вымещает дополнительный гнев на том, что эти праздные мамаши относятся к школьной пробежке как к ежедневному показу мод - они “наряжаются” и шатаются на нелепых каблуках.  Скелгиллу удается перевести разговор на хоккей – что, какой бы неподходящий наряд она ни надела, он должен встретиться с миссис Лидделл на поле.  Он узнает, что наступил перерыв – однако из-за пределов “ха-ха–ха” доносится сигнал о том, что перезапуск неизбежен: пронзительный боевой клич в такт знакомому регбийному пению: "Салли, Салли, Салли - Эй, Эй, Эй!"
   
  *
   
  -Вперед, Вылазки!
  Скелгилл задерживает дыхание.  Ему никогда не приходило в голову, что хоккей может быть захватывающим.  На пять минут он был захвачен и откладывал выполнение своей миссии.  Он угадал, что счет 1: 0 в пользу "Сент-Сальватора".  Теперь их незначительное преимущество под угрозой.  У гостей угловой.  Оборона хозяев сосредоточена на линии ворот.  В масках они выглядят зловеще.  Все как один они трижды стучат палками по перекладине.  Они приседают, как спринтеры, готовые к действию.  Раздается пронзительный свисток.  Когда мяч скользит по гладкому зеленому газону astroturf, одна девушка вылетает из ворот, а ее товарищи по команде рассыпаются веером позади нее.  Мяч достигает первого нападающего - но, что невероятно, то же самое происходит и с острием.  В тот момент, когда бывшая заманивает своего партнера по удару в ловушку, защищающийся разбивает их обоих.  Раздается стук клюшек – одна из них кружится в воздухе.  Из пожарища, не сбавляя шага, появляется летящий защитник с мячом – и она уносится прочь по полю.  Финтом она легко обыгрывает атакующую полузащиту и бэкстиком разыгрывает прорвавшую оборону передачу на фланг.  Товарищ по команде собирается – она бросается за чертой – простреливает - и бывший защитник наносит удар, чтобы переправить мяч в сетку.  Десять секунд, от начала до конца.  Два-ноль, вылазка.  Скелгилл понимает, что ему хлопают.
  -Молодчага, Лулу!
  Эти слова произносит та же женщина, что и предыдущее увещевание: “Вперед, вылазки!” но теперь с некоторой сдержанностью – возможно, даже сквозь стиснутые зубы, сдерживая эмоции, – Скелгилл замечает блеск в ее гордых материнских глазах.  Он установил личность женщины, расспросив зрителей, и медленно приблизился, поглощенный состязанием.  Теперь, оказавшись вблизи, он чувствует, что она знает о его приближении, но не решается представиться.  Согласно утверждению уборщицы, она, как и все женщины вокруг, прекрасно одета, но на этом сходство заканчивается.  Если и проводится какой-то коварный модный парад, то "модели" соответствуют всем требованиям – это, как говорится, "вкусные мамочки".  Но Мюриэл Лидделл определенно некрасива на вид.  В профиль – такой, какой видит ее Скелгилл, – у нее чересчур большой и крючковатый нос, подбородок и брови тяжелые и выступающие, волосы мышиного цвета коротко и ровно подстрижены.  Он останавливается в ярде от соперника и разворачивается на пятках так, что они оба оказываются лицом к полю.  Тем временем команды выстраиваются для повторного матча.  Вингер, отдавший голевую передачу, идет рядом, тяжело дыша.
  - Отличный крестик, Поппи!
  Девушка бросает стальной взгляд бледно–голубых глаз, затем коротко улыбается и убегает прочь.
  - Вы детектив-инспектор.
  Но Скелгилл явно отвлечен; он наблюдает за вингером.  Ему требуется мгновение, чтобы ответить.
  – Поппи, это случайно не девочка Даффов?
  Мюриэл Лидделл поворачивает голову и с любопытством смотрит на него.
  ‘ Не удивляйся – ее отец был профессиональным футболистом.  Когда Скелгилл продолжает хмуриться, она уточняет.  ‘ Дерек Дафф?  Сердце Мидлотиана?  Он был вынужден завершить карьеру из–за травмы в двадцать лет - его только что призвали в сборную Шотландии.’
  Скелгилл изображает на лице смутное согласие.
  - И вы действительно играли за Шотландию, мадам.
  Она ухмыляется, кажется, довольно сардонически.
  ‘ Послушайте, инспектор, я не хочу показаться обиженным.  Но потратьте две минуты на родительский вечер, и вы увидите хирургов – пластических хирургов, – руководителей компаний, предпринимателей, политических лидеров, а некоторые и просто спортсменов ".
  Скелгилл горбится и оглядывается по сторонам – как будто он должен испытывать благоговейный трепет перед такой августейшей компанией, кто есть кто в столице Шотландии, – хотя ему интересно, в основном ли это жены тех, к кому она обращается.  Но все, что он может понять, это то, что его подход к Мюриэл Лидделл привлек некоторое внимание.  Она чувствует его беспокойство.
  – Может, ты предпочтешь пойти в Центр - там есть кафетерий самообслуживания, и нам будет удобнее расположиться в кабинке?
  Скелгилл кусает себя за щеку.
  – Мне приятно смотреть, мадам, не хотелось бы отрывать вас от дела – у меня такое чувство, что это что-то вроде поединка из-за неприязни.
  Женщина ухмыляется.
  "Саллис против Мьюирхаус" – старейшее соперничество в шотландском женском спорте".
  Действительно, девушки дерутся как тигрицы – размахивая конечностями и палками, с красными лицами, задыхаясь, яркие жевательные резинки сверкают зловещим рычанием – это поле битвы, где точка боя перемещается с пугающей скоростью из одного места в другое, поскольку девушки последовательно пытаются выбить из своего противника все силы, а мяч - всего лишь предлог.
  - Если это тринадцатилетние подростки, я бы не хотел смотреть на полноразмерную версию.
  Мюриэл Лидделл, кажется, оценила его комментарий.  Она мягко улыбается.  Ее глаза хищно следят за игрой.
  – Я бы спросил, чем я могу вам помочь, инспектор, но вы, конечно, хотите узнать об Уилле.
  Откровенным ответом Скелгилла было бы то, что он пока не знает, что он хочет узнать, но, скорее всего, о Скарлетт Лидделл.
  - Вы говорили с ним, мадам?
  – Он позвонил в воскресенье утром, имея в виду детей.
  Скелгилл отмечает, что она быстро управляется с наездником.
  - Насколько я понимаю, вы были откровенны с молодежью.
  – Голые кости - если это не неудачный оборот речи.
  Скелгилл слегка пожимает плечами.
  - Я бы не назвал это ужасным.
  Хотя ее взгляд продолжает следить за происходящим, он чувствует, что ее концентрация изменилась.
  - В самоубийстве есть что-то особенно тревожное, инспектор.
  Лицо Скелгилла мрачно.  По его мнению – да, когда в этом сомневаются.  Но, если он честен, бывают моменты, когда отсутствие нечестной игры приносит облегчение.
  - Вы были удивлены, мадам?
  -Не особенно.
  -Что заставляет тебя так думать?
  Она задумчива, ее взгляд становится неподвижным.
  ‘ Я полагаю, что когда вы накапливаете определенное количество серьезных травм – критическую массу, если хотите, – впоследствии их возникновение становится нормой.  Ты же понимаешь, что такова природа жизни.
  Это философский ответ, а не то, чего он ожидал.
  – Я больше думал о том, что вы должны были знать ее ... знать их обстоятельства ...
  Скелгилл замолкает, но она быстро заполняет пустоту.
  ‘ Я мало знала ни о том, ни о другом, инспектор.  Теперь она делает паузу – кажется, намеренно, – прежде чем продолжить сдержанным монотонным тоном.  "Но объективно это казалось бы любопытным выбором времени – когда Уилл только недавно удвоил свое состояние".
  Черты лица Скелгилла становятся напряженными – внешний признак того, что он сопротивляется небольшому потоку опьяняющих возможностей.
  – Ты хочешь сказать, что было бы неплохо выйти за него замуж?
  - Если тебе нравятся суперяхты, я бы так и сказал.
  Скелгилл выбирает прагматичный вопрос.
  -Что стало источником финансового успеха?
  Она бросает на него острый косой взгляд, словно не доверяет его наивности.
  – Веб–сайт для обмена услугами авторитетных профессий - сантехников, штукатуров... проституток.  Она позволяет последнему слову осесть в памяти.  "Я предполагала, что вы должны быть в курсе этого – пару лет назад в бульварной газете было разоблачение".
  Скелгилл оглядывается по сторонам, как будто беспокоится за нее.
  – О, не волнуйтесь, инспектор, я не пачкался этой кисточкой.
  Она слегка поворачивается и отводит запястье за плечо, указывая одним пальцем.  Это акт неохотного признания.  Скелгилл следит за направлением и, прищурившись, заглядывает за проволочное ограждение – за полями для хоккея на траве стоит современное здание клуба.  – Кроме того, когда Уилл продал его американцам, он выплатил школьную закладную на новый спортивный павильон.
  Черты лица Скелгилла искажаются.  Это один из способов подавления инакомыслия.  Но он снова замечает, что за ними наблюдают; пара эффектных блондинок, расположенных дальше вдоль боковой линии, держат их под наблюдением.  Должно быть, совершенно очевидно, о чем они говорят.  Он снова поворачивается к полю и пару минут демонстративно следит за игрой.  Мюриэл Лидделл время от времени выкрикивает ободряющие слова – достаточно технического характера, чтобы убедить Скелгилла в том, что она знает, о чем говорит.  Он присоединяется к ней каждый раз, когда она хлопает.
  – Мадам... просто возвращаюсь к тому, что вы говорили... что Скарлетт... (здесь он колеблется, но умудряется воздержаться от использования фамилии... или "миссис" – это кажется деликатным приемом) ... что Скарлетт руководствовалась ... ну... просто деньгами?
  Она бросает на него старомодный взгляд.
  -Что привлекло юную нимфетку в суровом бизнесмене средних лет?
  ‘ Ему только что исполнилось сорок.  Это вообще не возраст, мадам.
  Мюриэл Лидделл явно забавляет его реакция – как будто она осознает вмешательство его эго, – но она делает небольшой реверанс, подразумевая, что он по умолчанию сделал комплимент в ее адрес.
  - К сожалению, инспектор, наступает день, когда человек начинает испытывать религиозные чувства к заявлениям о антивозрастных кремах.
  Скелгилл отводит взгляд – неуклюжий рыцарский поступок, но не его сильная сторона.  Он складывает руки на груди в подсознательном жесте солидарности, но его разум воспроизводит ее слова, потому что она сопроводила их чередой намеков.  И ее тон – может ли он синтезировать какое–то чувство из его отголоска, прежде чем он затихнет – это горечь – или смирение - или это облегчение , которое он улавливает?  Как бы то ни было, ее следующая реплика вырывает его из размышлений.
  – По крайней мере, я не могу быть подозреваемым - если только вы не думаете, что я кто-то вроде Свенгали?
  – Мадам, вы сами сказали, что мы расследуем самоубийство.
  - Вы заходите слишком далеко, инспектор.
  Скелгилл немного неловко меняет позу.  Он засовывает руки в карманы брюк и покачивается вперед, как будто может перевалиться через борт.
  – Послушайте, мы будем расследовать любые обстоятельства – это необъяснимая смерть – таков закон – нельзя, чтобы люди просто снимали башмаки, а потом делали вид, что в этом нет ничего необычного.
  Его разговорный оборот речи развлекает ее; на ее губах появляется нежная улыбка.
  ‘ Но очевидно, что вы верите, что готовится нечто более зловещее.  Разве это не выражение "доведенный до самоубийства"?"
  Она больше ничего не говорит, и Скелгилл запинается на своем окончательном ответе.
  ‘Случилось - это всего лишь я, мадам’. Он оглядывается по сторонам – почти беспомощно, – как будто для того, чтобы продемонстрировать, что такое возвышенное окружение выводит его из зоны комфорта – и является корнем неправильного понимания.  - Наверное, я слишком скованна для подобных вещей.
  – О, я не знаю... Определенная бесхитростность, вероятно, помогает пробить маску искусственной респектабельности.
  Это искреннее признание, хотя, возможно, непреднамеренно немного покровительственное.  Но это усиливает впечатление Скелгилла о Мюриэл Лидделл, постоянно плывущей по ветру.  И это предлагает ему выбрать более рискованный курс с его стороны.
  ‘ Мадам, вы, должно быть, знаете мистера Лидделла лучше’ чем кто-либо другой.  Хотя он наблюдает за игрой, он чувствует, что она кивает.  - Он причинил бы вред своей новой жене?
  Она немедленно делает движение – небольшой рывок головы и плеч назад, – как будто это невозможное утверждение.  Проходит добрых пять секунд, а то и больше, прежде чем она отвечает.
  - У вас есть собака, инспектор?
  – Да, вообще–то, я занимаюсь бульбоксингом.
  Теперь он замечает, что она слегка приподнимает голову – как будто понимает характер этой могущественной породы.
  - Он хорошо себя ведет?
  "Это глупо, как кисть".
  - А как насчет того, когда тебя нет дома?
  - Я думаю, над ним издевается кошка.
  Она подавляет легкий смешок.
  - Очевидно, инспектор, что вашим котом можно пожертвовать.
  Скелгилл начинает протестовать, что она не знает его шотландского кота, но она перебивает его.
  - Вы бы оставили свою собаку с ребенком?
  - Никто в здравом уме не стал бы этого делать.
  Она замолкает - и Скелгилл понимает, что она настаивает на своем.  Несмотря на то, что это любопытная аналогия, он чувствует себя вправе продолжить расследование.
  – Он когда-нибудь угрожал вам - прибегал к насилию?
  Она качает головой.  Но есть что-то неубедительное в ее поведении, когда она смотрит на поле.  Как раз в этот момент раздается громкий крик – внезапно их обоих тянет к действию.  Скелгилл видел это – нападающий "Саллис", направлявшийся к воротам, был явно сбит с толку – зацеплен за лодыжку, – но судья на том конце матча – один из тренеров гостей - объявил начало игры, к большому неудовольствию хозяев поля.  И вот из блиндажа на дальней стороне тренер "Саллис" выбегает на игровое поле – Скелгиллу кажется, что он делает замечание судье.  Возможно, это и к лучшему, что раненая девушка лежит у нее на пути - потому что она перестраивает свой порыв в самый последний момент – резко останавливается и наклоняется, чтобы позаботиться о своей подопечной.  Но даже на расстоянии Скелгилл может разглядеть огонь в зеленых глазах, которые горят под огненной гривой рыжих волос.  Знакомые глаза, знакомые волосы – ведь это та бегунья, которая пронеслась мимо него сегодня рано утром.
  - Кто это? - спросил я.
  – Мисс Броуди, спортивный директор, в этом году тренирует группы и выше.  Ей нравится побеждать.
  - Она похожа на тренера моего типа.
  Мюриэл Лидделл вопросительно смотрит на Скелгилла.
  - Ее темперамент соответствует ее прическе.
  Скелгилл задается вопросом, не уловил ли он некоторой иронии в ее тоне – возможно, намеренный намек на Скарлетт Лидделл.  Он предпочитает сохранять нейтралитет и молчать.  Тем временем инцидент с поджогом, похоже, исчерпал себя – упавшая девушка поднялась на ноги и заявила, что может продолжать.  Тренер уходит.  В настоящее время судья выносит серию мягких решений в пользу "Сент-Сальватора" – возможно, пытаясь искупить свою ошибку; хозяева поля держат своих соперников зажатыми на своей половине поля – и вскоре раздается долгий свисток.  Девушки в темно-синей форме торжествующе поднимают свои клюшки двумя руками над головами.  Скелгилл замечает, как рыжеволосая тренерша отворачивается в сторону блиндажа и потрясает кулаком.  Команды выстраиваются в линию, чтобы обменяться троекратными приветствиями – вылазками во главе с девушкой из Лидделл, – а затем проскальзывают друг мимо друга, спортивно пожимая руки.  Они бегут к своему тренеру для короткого отчета.  Скелгилл наблюдает, как девушки сбиваются в маленькие группки и начинают расходиться, все еще поздравляя себя.  Сам волк-одиночка, он испытывает определенную тоску по такому товариществу.
  Мюриэл Лидделл прочищает горло; она начинает отступать.
  – Я должен отвезти Лулу - у нее тренировка в клубе через полчаса.
  -Опять хоккей?
  - Она играет во сне.
  – Да, я занимаюсь этим на рыбалке.
  Женщина ухмыляется.  ‘ Итак, вы хотели спросить меня еще о чем-нибудь?  Пробки в час пик - понимаете?  Она неопределенно указывает взмахом руки.  Скелгилл кажется частично отвлеченным.
  - Ты насчет завтрашнего дня?
  – У меня есть пара дел, но я мог бы обойти их.
  Скелгилл небрежно кивает.
  - Я дам вам знать, мадам.
  - Приятно познакомиться, инспектор.
  Скелгилл несколько мгновений наблюдает, как она уходит, направляясь прямиком, чтобы перехватить свою дочь, которая направляется с несколькими членами своей когорты к воротам в высоком заборе.  Затем он поворачивается и видит, что тренер укладывает снаряжение в сумку на колесиках.  Рядом лежит мяч, который откатился к боковым стенкам.  Он поднимает ее и неторопливо идет к блиндажу.  Женщина наклоняется, чтобы застегнуть сумку.  Теперь он видит, что ее сиренево–черный костюм, должно быть, цвета школьных тренеров - вокруг есть и другие сотрудники в той же одежде.
  - По-моему, это выглядело явным фолом.
  Она встает – и стоит на своем, зеленые глаза немигают, настороженные.
  -А ты кто?
  В голове Скелгилла мелькает мысль, что он мог бы быть будущим родителем, собирающимся пожертвовать школе миллион фунтов стерлингов.  И нет никаких признаков того, что она узнала его по их мимолетной встрече перед завтраком.  Тем не менее, в ее непокорности Скелгилл чувствует некоторую близость – она все еще эмоционально в разгаре битвы – и он не обижается.  Передавая ей мяч одной рукой, другой он достает из заднего кармана удостоверение и небрежно показывает его.  Ее взгляд на мгновение задерживается на нем.
  - Я расследую смерть миссис Скарлетт Лидделл.
  Теперь она смотрит на него – черты ее лица добродушны, но взгляд проницателен – и спокойно ждет, когда он заговорит.  Он находит ее молчание немного тревожным.
  -Я бы не возражал перекинуться с вами парой слов.
  - Чем я могу помочь?
  Скелгилл понимает, что действует импульсивно – и у него нет готового ответа.  Он оглядывается по сторонам, как будто боится, что их подслушивают, и хотя рядом никого нет, он оборачивается к ней и тычет большим пальцем через плечо.  - А как насчет того кафе "Хаб", которое у вас есть? - Спросил я.
  – Все в порядке, инспектор, при условии, что вы не возражаете посмотреть новости в социальных сетях, прежде чем поднести чашку к губам.
  Он делает печальное лицо.  Он понимает ее точку зрения – манна небесная для сплетниц-школьниц.  Он сглатывает.
  – Я заметил, что в том ряду магазинов открылся новый винный бар - в Роузберне?
  Откровенный разговор – теперь он делает это!  Он мысленно отчитывает себя.  Между тем у женщины все еще такой вид, словно она отбивается от ухажера, надеющегося на свидание, – смесь неверия в то, что у него хватит наглости просить об этом, и отвращения от такой перспективы.
  - Я должен опубликовать отчет о матче на школьном веб-сайте.
  Скелгилл пытается совладать со своим лицом – он не хочет показывать, что напуган, – но внезапно женщина бросает в него мяч – инстинктивно он ловит его левой рукой напротив сердца.  Она улыбается.
  - Это был фол.  Может быть, вы сможете помочь мне с формулировкой, поскольку в то время я видел красное.  В том баре есть бесплатный Wi-Fi.
  
  OceanofPDF.com
  12. ЛАЛДХИ МАХАЛ
  
   
  Вторник, 19.30
   
  - Извините за опоздание, шеф.
  Скелгилл просматривает картинки в меню, поворачивая их под таким углом, как будто объект будет освещен в другом ракурсе.  И он делает странные гримасы на лице – как будто пытается обхватить языком задние зубы.  Перед ним тарелка, на которой лежат несколько крошек макадама, возможно, это объяснение.  Сбоку стоит недопитая бутылка индийского светлого пива – редкость для него, но, конечно, бочкового эля здесь нет.  Со своей стороны, сержант Джонс кажется немного раскрасневшейся, на ее выступающих скулах проступают розовые пятна, она выглядит разгоряченной, как будто спешила, и перекинула куртку через руку.  Подходит официант, берет бокал и помогает ей сесть напротив начальника.  Скелгилл вопросительно смотрит на нее.
  - Я ходил выпить с Уиллом Лидделлом.
  То, что она выпаливает это довольно исповедально, возможно, вызывает у Скелгилла необоснованно обвиняющий тон.
  - Хотите чего-нибудь выпить?
  ‘ О, я только что попила воды.  У них ремонт в разгаре – строители приходят в 17.30 и работают всю ночь, чтобы не беспокоить сотрудников.  Кто–то начал сверлить стену - Уилл Лидделл предложил спуститься в бар на улице внизу.  Она бросает взгляд на Скелгилла и видит, что он сердито смотрит.  – После Гринмайрского замка ... я подумал, что он мог бы стать немного разговорчивее?
  -И это был он?
  – Немного... ха-ха-ха. У нее нервный смех.
  -Что? -спросиля
  -Литтл – и Лидделл.  Знаешь, как называется его фирма – холдинговая компания?  (Скелгилл качает головой – похоже, он не в восторге от этой темы.)  "Лидделл Акорнс Инкорпорейтед".
  - Это должно быть смешно?
  "Ну, я полагаю, это довольно умно – они инвестируют в малые предприятия и помогают им вырасти в гораздо более крупные организации".
  Реплика Скелгилла довольно язвительна.
  - Его бывшая рассказала мне, что он только что нажился на каком-то веб-сайте, который был прикрытием для эскорт-девушек.  Выпорол это перед американской толпой.
  Сержант Джонс выглядит немного смущенным.
  ‘ Хм– ну – об этом никогда не говорилось.  Кажется, они очень этичны в том, что пытаются делать.  Они определяют ремесленные операции, основатели которых обладают техническими навыками, но не капиталом или маркетинговым опытом, необходимыми для расширения ".
  – Джонс, ты говоришь, как их пиарщица.
  Его сержант застенчиво улыбается.
  ‘ Шеф– как я уже сказал, я подумал, что у меня неплохо получилось разговорить его.  Казалось, он очень хотел рассказать мне о компании – она явно преуспевает.  Он сказал, что вернулся 10–го марта после месячной поездки в Шанхай - он только что открыл там инвестиционный офис.
  Скелгилл настроен скептически.
  - Вы уверены, что это не было дымовой завесой?  Я не имею в виду Китай – я имею в виду предоставление вам всей этой корпоративной фикции.
  Появляется официант, наливает воду из кувшина и спрашивает сержанта Джонс, не хочет ли она выпить чего-нибудь еще, но она отказывается.  Скелгилл нажимает на меню.
  – Мы пойдем на этот банкет - с шестью перцами чили.
  Сержант Джонс ждет, пока мужчина отойдет, прежде чем ответить.
  ‘ Я так не думаю, шеф - я бы не сказал, что он уклонялся от вопросов.  Он просто экономит на ответах.  Ты это видел.
  - Меня больше интересует, о чем он тебя спрашивал.
  Взгляд Скелгилла пронизывает насквозь, как будто он что–то знает.  Именно в этот момент сержант Джонс решает не упоминать о самом последнем, о чем Уилл Лиддел did спросил ее – не хотела бы она пообедать с ним, причем довольно убедительно, – и о том, что он просто на мгновение положил руку ей на поясницу, вежливо провожая в лифт.  Таким образом, ее ответ приходит медленно.
  – Я решила не поднимать тему беременности, и он не намекал на это, если вы это имеете в виду, шеф?
  Теперь Скелгилл, кажется, странно безразличен к ответу.  Он осматривает ресторан, бегло разглядывая других посетителей и с оптимизмом осматривая кухню.
  – Да – это - как-угодно.
  Сержант Джонс складывает руки вместе и подпирает подбородок кончиками пальцев.
  – Вас кто-нибудь спрашивал, шеф, есть ли у нас подозрения?
  ‘ Да, более или менее.  Я думаю, женщины определенно обсуждали это.  Я бы зашел так далеко, что сказал бы, что они даже вычислили, кого мы, скорее всего, подозреваем.  Вряд ли это можно назвать ракетостроением.
  СЕРЖАНТ Джонс кивает в знак согласия.
  ‘ Учитывая обстоятельства, шеф, это понятно.  Если предположить, что она действительно совершила самоубийство – тогда все остальные, скорее всего, занимались своими невинными делами, – и при этом Уилл Лидделл, очевидно, находился поблизости от нее в то время, когда это произошло.
  Но Скелгилл выглядит сомневающимся – даже огорченным, – как и каждый раз, когда предпринималась попытка такого анализа.
  Мы не знаем точного времени, когда она умерла – входил ли кто–нибудь – приглашенный или нет, - улизнул, пока Уилл Лидделл спал, - спрятался ли, когда он ей позвонил.  Мы не знаем, чья история правдива, а чья нет.
  На лице сержанта Джонса написано смирение – что для продвижения вперед они должны найти другой маршрут - причину своего приезда в Эдинбург.  Она невесело усмехается.
  ‘ Нам нужны были сломанные наручные часы, шеф, они лежали на полу в ванной и остановились во время инцидента.  Как в ночь загадочного убийства.  Она делает паузу, когда ее осенила идея. "Представь, что если бы были заложены улики и одна из них обманула нас".
  Скелгилл задумчиво отводит взгляд.  Проходит некоторое время, прежде чем он возвращается к исходной теме.
  – Что еще - об Уилле Лидделле?
  Сержант Джонс делает вдох, собираясь ответить, но ее опережает появление первого блюда – подноса с разнообразными закусками, – и внимание Скелгилла отвлекается.
  - Меня предупредили насчет здешних порций, шеф.
  Скелгилл с опаской смотрит на нее, гадая, какой разговор у нее состоялся и с кем, но он уже впивается зубами в пирожное.  Сержант Джонс наклоняется в сторону и достает свой блокнот из сумки через плечо.
  – Может быть, мне следует изложить все в хронологическом порядке, шеф, - так некоторые пункты будут иметь больше смысла?
  Скелгилл хмурится, как будто подозревает, что она уклоняется от темы Уилла Лидделла, но, возможно, его раздражает просто незнакомый выбор блюд.  Он издает неопределенное горловое рычание, которое сержант Джонс принимает за знак согласия.
  – Ладно, прежде всего, Дерек Дафф.  Она пролистывает страницы до начала своих заметок.  Вверху есть числовая привязка, которая вызывает некоторые воспоминания.  "Кстати, шеф, автобус номер 12 от отеля был отличным – он останавливался буквально у его офиса".
  - Что это за место? - спросил я.
  Сержант Джонс делает глоток воды.  Похоже, к ней вернулось самообладание после несколько бессвязного вступления.
  ‘ Ну, Лейт кажется наполовину модным, наполовину обветшалым – офис относится ко второй категории.  Викторианское здание – довольно величественное, но покрытое пятнами сажи, а краска на окнах облупилась.  Общий вход и неопрятный коридор – плохо освещенный и ощущение сырости – вонючие ковры – понимаете?"
  Скелгилл кивает.  Она могла бы описывать один из его любимых пабов.  Он задумчиво жует, пока она продолжает.
  "На мгновение замыкаюсь на круг – я не мог удержаться от сравнения, когда пришел в штаб–квартиру "Лидделл Акорнс", - что Дерек Дафф похож на версию Уилла Лидделла для бедных".
  ‘ Его жена беспокоится о том, как они будут оплачивать учебу.  У них на подходе еще трое детей.
  Сержант Джонс задумчиво хмурится.
  ‘ Как ни странно, шеф, он был вполне беззаботен.  Это был еще один контраст с Уиллом Лидделлом – и все же он, должно быть, был финансово обеспечен, – если он больше и пальцем не пошевелил ".
  - Чем занимается Дерек Дафф по работе?
  Она бросает взгляд на свои записи, сделанные стенографическим способом; она усмехается.
  ‘ Это маркетинговый бизнес.  Он называл это “халявой и фантазиями” – знаете, когда ты обнаруживаешь пластиковую акулу, плавающую в твоих кукурузных хлопьях, – или ты можешь выиграть поездку на Барбадос с помощью крема для загара?
  Лицо Скелгилла мрачнеет.
  - Насколько я понимаю, это все уловки.
  – Я даже не уверен, что Дерек Дафф верит в то, что это работает, но, похоже, ему это удается.
  - У него есть какой-нибудь персонал?
  ‘ Он извинился за то, что был вынужден впустить меня сам – сказал, что его помощница в декретном отпуске.  Он продолжал использовать термин “мы” – я не давил на него, шеф, – но я подозреваю, что это группа из одного человека.’  Она замолкает, и ее взгляд отводится в сторону, как у человека, размышляющего о каком-то более глубоком чувстве.  – Но, ты же знаешь, он постоянно расточительно отзывался об Уилле Лидделле.
  Скелгилл отвечает не сразу, и сержант Джонс, пользуясь случаем, деликатно протыкает овощную пакору.
  - Случилось так, что Уиллу Лидделлу стало его жаль.
  Вилка сержанта Джонса зависает над соусом чили.
  - В каком смысле, шеф?
  ‘ Они набросились на университет – по словам Сьюзи Дафф, все еще постоянные собутыльники.  Он машет луковым бхаджи в воздухе между ними.  ‘Если вам за пять минут стало очевидно, что Дерек Дафф на взводе, то Уиллу Лидделлу это должно быть ясно как божий день.  Вот он и помогает ему.
  – Ты имеешь в виду... например, оплатить поездку в замок Гринмайр?
  Скелгилл пожимает плечами.
  Да – и он заменяет людей, которым это явно не нужно.  Заплати за многих из них – Дерек Дафф не чувствует себя виноватым.  Не то что бесплатные школьные обеды – они заставляют бедных детей расплачиваться жетонами, чтобы все остальные знали, что их родители бедны".
  Сержант Джонс заинтригована тем, что ее босс увидел это именно так – что он обратил внимание на этот благотворительный мотив.  Затем ей приходит в голову, что он, возможно, говорит по собственному опыту.
  - Шеф, вы знали, что Дерек Дафф был профессиональным футболистом?
  ‘ Да, я слышала это от Мюриэл Лидделл.  Карьера оборвалась из-за травмы.
  ‘ На стене его кабинета висит рубашка в рамке и несколько выцветших газетных вырезок.  Он сказал, что бросил университет на полпути – получил травму во втором сезоне - так и не закончил учебу.  Уилл Лидделл получил первую степень и степень магистра бизнеса.’
  Скелгилл криво улыбается.
  - Случилось так, что ботинок был на другой ноге.
  - Что вы имеете в виду, шеф?
  ‘ Теперь главный герой - Уилл Лидделл.  Но в те далекие времена Дерек Дафф был бы большой шишкой – зарплата футболиста, шикарная машина, он ловил птиц – его лучший друг студент, с трудом живущий, – так что, возможно, он был щедрым ".
  Сержант Джонс кивает.
  ‘ Мне кажется, он из таких, шеф, и немного мечтатель.  Он, вероятно, потратился бы на своих приятелей.  И он, очевидно, остался хорошим другом Уилла Лидделла.
  – А как насчет романа со Скарлетт Лидделл - думаешь, он посвятил Дерека Даффа в свои тайны?
  Теперь выражение лица сержанта Джонс становится неуверенным.  Она перелистывает несколько страниц своих заметок.
  – Весь этот аспект, шеф, – у него хорошая линия в "очаровательной фланели" - он был убедительно расплывчатым.
  -Например?
  Я спросил его, не стало ли для него сюрпризом, когда Уилл Лидделл расстался со своей первой женой.  Его ответ был примерно таким: Уилл выглядит обычным парнем, но если вы видите его разговаривающим по телефону в кафе – вы думаете, что он заказывает такси - вероятно, он покупает компанию.  Я думаю, это был окольный способ сказать, что Уилл Лидделл – темная лошадка, и что он восхищается им за это.  Когда я надавил на него, он просто сказал, что Уилл Лидделл очень хорош в разделении на части – он не стал бы обременять кого-то своими проблемами ".
  - Звучит как "возможно".  Кроме того, Сьюзи Дафф считает, что Дерек Дафф кое–что пронюхал - что Уилл Лидделл разводился и у него была девушка помоложе.
  Сержант Джонс неохотно кивает.  У нее могли быть основания полагать, что Скелгилл необоснованно утаивает эту информацию.  Она изобретает защиту, используя свои способности к допросу.
  ‘ Познакомившись с ними обоими, шеф, я могу полностью понять, почему один добился успеха, а другой нет.  Я ни на минуту не думаю, что Уилл Лидделл рассказал бы Дереку Даффу – или кому-либо еще, если уж на то пошло, – что-то, что могло бы поставить под угрозу его положение – каким бы незначительным это ни было - или как бы сильно он ни доверял этому человеку.  Я должен признать – он довольно впечатляющий персонаж.
  Скелгилл резко отрывает взгляд от своей тарелки.  Сержант Джонс, кажется, непроизвольно потягивается, поднимая руки и сгибая их так, что большие пальцы касаются плеч.  Шелковая белая блузка еще больше подчеркивает ее фигуру.  Глаза Скелгилла вспыхивают.  Она выглядит так, словно ждет, что он что–то скажет, но когда он этого не делает, она устраивается поудобнее на своем стуле и вопросительно смотрит на него.  Теперь ее молчание побуждает Скелгилла заговорить.
  - У тебя больше не будет этих вегетарианских штучек?
  Сержант Джонс мило улыбается.
  ‘ Я успокаиваю себя, шеф – вы же знаете, на что похожи эти банкеты – блюда продолжают поступать.  Вы их доедаете.
  Скелгилл делает страдальческое лицо, но не возражает.
  - А как насчет отношений между Скарлетт и Уиллом Лидделлом?
  Дерек Дафф сказал, что Уилл Лидделл был счастливее, чем когда–либо за все годы его знакомства, даже если он этого явно не показывал.
  -Что ты об этом думаешь?
  ‘Ну, опять же, после того, как я только что провел время с Уиллом Лидделлом, я отчасти понимаю, что имеет в виду Дерек Дафф’.  Она делает паузу, чтобы кончиками пальцев пригладить волосы с одной стороны.  "Он очень сдержан, но я полагаю, что если вы хорошо его знаете – возможно, знаете его в старину, – то, вероятно, смогли бы прочесть более тонкие признаки".
  Скелгилл делает глоток, а затем отхлебывает из своей бутылки светлого пива и корчит гримасу, свидетельствующую о том, что вкус ему не нравится.
  – И что, от Дерека Даффа ничего не было, что могло бы поджечь вереск?
  Сержант Джонс выглядит несколько удрученной.  Она склоняет голову и просматривает свои записи.
  Я снова спросил его о пятнице и субботе.  Он признался, что злоупотреблял алкоголем и что большую часть времени был не в себе.  Он повторил свое предыдущее заявление – что Скарлетт Лидделл показалась ему прекрасной – и что в субботу он был в своем номере между послеобеденным чаем и тем, когда Майк Люкер постучал к нему примерно в пять минут восьмого.  Я спросил, выходила ли его жена из своей комнаты – или специально заходила поговорить со Скарлетт Лидделл, – он сказал, что совершенно уверен, что она этого не делала, – но, возможно, он подмигнул сорок раз.
  В этот момент появляется толпа обслуживающего персонала в элегантных белых костюмах – и, словно театральные фокусники, они убирают использованные тарелки, заменяют их новыми и начинают раскладывать свежие блюда.  Взгляд Скелгилла мечется по сторонам, как у волка, пытающегося выделить отставшего от стада.  Сержант Джонс наблюдает за ним с искоркой веселья в глазах, но он, кажется, замечает ее внимание.
  -Я слушаю.
  Она усмехается.
  - Тогда Майк Люкер, шеф?
  Скелгилл кивает, продолжая уничтожать еду.
  - Он казался встревоженным.
  -Да? - спросиля
  – Знаешь, что ты всегда говоришь о скелетах в шкафах, даже когда это не имеет отношения к делу?
  - Он финансовый консультант, Джонс.
  ‘ Ну, это было объяснение, которое я предположил.  Думаю, когда ты специализируешься на уклонении от уплаты налогов, тебе никогда не будет комфортно сидеть за столом напротив офицера полиции.  Я спросил его, как он познакомился с Уиллом Лидделлом.  Он сказал, что это произошло благодаря тому, что жены и девочки учились в одной школе – родительские вечера, званые обеды - они неизбежно говорили о бизнесе, и в какой–то момент Уилл Лидделл начал официально обращаться к нему за финансовыми консультациями - фактически стал одним из его клиентов.  Он сказал, что это было чуть больше пяти лет назад.
  - Говорят, никогда не следует смешивать приятное с полезным.
  Сержант Джонс размышляет над этим афоризмом.  Является ли это необходимым злом?
  Я скорее подозреваю, что Майк Люкер увидел возможность на ранней стадии – он изображает безразличие, – но в его манерах чувствуется скрытый голод.  Уилл Лидделл, должно быть, казался золотым псом – бизнес быстро расширялся, деньги текли рекой".
  – Уилл Лидделл не слабак - ты только что сам это сказал.
  Сержант Джонс задумчиво постукивает пальцем по своему блокноту.
  - Но, вероятно, слишком занят, чтобы тратить много времени на мелкий шрифт.
  – А как насчет Скарлетт Лидделл - у Люкера были с ней какие-нибудь отношения?
  Она качает головой.
  ‘ Он сказал, что имеет дело исключительно с Уиллом Лидделлом - и всегда так делал.  Он сказал, что он в такой же степени личный консультант, как и бизнес–консультант - что, когда вы управляете и владеете фирмой, решения об эффективности налогообложения часто принимаются одни и те же ".
  - А что было, когда на домашнюю сцену вышла Скарлетт Лидделл?
  - У меня возникло ощущение, что он не одобрял, хотя и не выражал этого словами.
  - Случилось так, что это испортило их уютную компанию.
  Скелгилл произносит это как утверждение, но сержанта Джонса, похоже, это не убедило.
  ‘ Я не уверен, что дело было в этом, шеф.  Он сказал что-то вроде: "Не ему указывать Уиллу Лидделлу, как себя вести".
  - Значит, он ревновал.
  Сержант Джонс бросает испытующий взгляд на Скелгилла.
  ‘ Это возможно, шеф.  Кажется, она слегка качает головой.  Она уловила нотку благочестия?  – Но, в конце концов, у них был роман, и есть много людей, которые этого не одобряют.
  Скелгилл кладет предплечья на стол и пальцами левой руки щелкает по бутылке светлого пива.  Безусловно, из женщин, которых он видел сегодня, Белинда Люкер показалась ему самой "прямолинейной", как говорится, и, следовательно, можно предположить, что ее муж принадлежит к тому же типу.  Но его беспокоит собственная интуитивная реакция – и следствие того, что Уилл Лидделл, выбросив на парашюте привлекательную молодую женщину в их среду, вызвал чувство зависти не только у женщин, но и у мужчин – несмотря на то, что они могли бы великодушно сказать о нем, что он ‘упал на ноги’.  Это возвращает его мысли к впечатлениям, которые у него сложились о субботнем вечере, когда группа собралась в ожидании "торжественного выхода" Скарлетт Лидделл.
  - Есть еще что-нибудь из замка?
  Сержант Джонс качает головой.
  ‘ Не от Майка Люкера.  Он очень точно повторил свое первоначальное заявление.  Что они с женой были в своих комнатах между чаепитием и тем, когда он пошел стучать в дверь Дерека Даффа.
  Скелгилл задумчиво кивает.  Теперь официанты приносят следующее блюдо – судя по объему, основное.  Он жестикулирует вилкой.
  – Тебе лучше что-нибудь съесть - я ненадолго перестану задавать тебе вопросы.
  Сержант Джонс добродушно ухмыляется.
   
  *
   
  – Кевин Мейкпис – одна из первых вещей, которую он рассказал мне без всяких на то оснований, – когда они поженились, он согласился с Фелисити Бельведер, что она сохранит свою девичью фамилию, и впоследствии они будут использовать ее для любого потомства.
  Реплика Скелгилла несколько не соответствует действительности.
  "Спас ребенка от имени, которое является частью предложения".
  Сержант Джонс выглядит так, словно не уверена, стоит ли принимать всерьез замечание своего начальника.
  – Он сказал, это потому, что Бельведеры – видная семья в Эдинбурге, а Фелисити - последняя в роду, за исключением ее дочери.
  Скелгилл настаивает на своем довольно скептическом взгляде на этот вопрос.
  – Это оказалось хорошим решением, учитывая, что они расстались.
  Сержант Джонс рассматривает это предложение.
  - И все же Мюриэл Лидделл не вернула себе девичью фамилию, шеф.
  Однако, познакомившись с Мюриэл Лидделл, Скелгилл вполне может понять, почему она могла сохранить фамилию своего мужа, хотя сержант Джонс теперь предлагает ему менее макиавеллистский мотив.
  – Я полагаю, когда у детей в школе устоявшаяся фамилия, это не так уж и тревожно, особенно если учесть, что в основном они живут со своей матерью.
  -Верно.
  – Но если говорить буквально, шеф, о Мейкпис, я ожидал, что персонаж будет соответствовать.
  -А его и не было.
  - Он был тихо возмущен.  На самом деле единственный, кто вел себя так, словно с ним обращались как с подозреваемым.
  Скелгилл саркастически хмыкает.
  – Случилось так, что он был единственным, кто был откровенен с вами - все они должны знать, что мы непредвзято относимся к смерти Скарлетт Лидделл.
  Но сержант Джонс встревожен.
  ‘ В обычных обстоятельствах я бы согласился, шеф, но мне показалось, что его воинственность была немного напускной.  И мне интересно, почему.
  – Некоторые люди защищаются именно так - идут в атаку.
  Возможно, она воспроизводит эпизоды своего визита, потому что ее мягкие карие глаза, кажется, на мгновение стекленеют.  – Да, вероятно, вы правы, рассказывая мне о фамилии, это, должно быть, беспокоит его.
  - Его бывшая сказала, что Уилл Лидделл может решить, что он не соответствует требованиям.
  Сержант Джонс с интересом смотрит на Скелгилла.
  ‘ Правда?  Помнишь, что Уилл Лидделл рассказал нам о субботнем вечере – что Кевин Мейкпис пришел в библиотеку пораньше, чтобы обсудить с ним какой-то рабочий вопрос?  Должно быть, он волновался, раз заговорил об этом в выходные в день рождения Уилла Лидделла.
  Разум Скелгилла блуждает по параллели – нецелесообразная идея приближаться к Шефу на каком–нибудь официальном мероприятии – будучи носителем плохих новостей – ее глаза как лазеры - посланницей, которую вот-вот уничтожат.  Он невольно вздрагивает и тут же возобновляет их беседу.
  - Чем он занимается?
  ‘ Он руководит отделом маркетинга дочерней компании, которая экспортирует солодовый виски.  Они закупают продукт на малоизвестных шотландских винокурнях и упаковывают его для разных стран.  Он говорит, что Индия была большой зоной роста, и теперь они переезжают в Гонконг и материковый Китай".
  Скелгилла, похоже, не впечатлило упоминание этих обширных империй.
  - А как насчет Лондона? - спросил я.
  Сержант Джонс быстро следит за ходом его мыслей.
  ‘Вы думаете о Скарлетт Лидделл?  (Скелгилл слегка кивает в знак подтверждения.)  ‘Конечно, Кевин Мейкпис переехал в Эдинбург задолго до того, как она присоединилась к компании в Лондоне, но, да, он сказал, что его рекламные и PR-агентства базируются в Сохо - недалеко от офисов Уилла Лидделла в Ковент-Гарден - они обслуживают все бренды компании.  Поэтому он регулярно ездит на встречи – и делает это с тех пор, как устроился на работу в Эдинбург.
  - Он контактировал с ней?
  Поведение сержанта Джонс, кажется, становится более резким – она наклоняется ближе к Скелгиллу.  Однако ее манеры деловиты, а тон деловит.
  Он сказал, что не был знаком с ней заранее и не брал у нее интервью, но что она была рекомендованной кандидатурой на вакансию в Эдинбурге, и после этого он получил хорошие отзывы о ее работе.  Она была компетентной и трудолюбивой.  Но это продолжалось всего около девяти месяцев.  Она участвовала в поиске персонала для проекта по приобретению компании во Франции в корпоративной команде Уилла Лидделла.
  - Так что насчет романа?
  - Он был довольно молчалив по этому поводу, шеф, что вполне понятно – я имею в виду, учитывая его положение по отношению к Уиллу Лидделлу.
  Скелгилл хмурится, но она права.  Если Кевин Мейкпис ненадежен на своей работе, то ожидать от него откровенности в отношении своего работодателя - это оптимистично.
  - Так что он сказал о "Лидделле"?
  Сержант Джонс ухмыляется тому, как ее начальница отнеслась к ее предыдущей игре слов.
  ‘ Насколько он мог судить, это было его личное дело.  Что люди имеют право заводить отношения.
  ‘ Только не в этой компании.  Тон Скелгилла язвителен.  ‘ По словам бывшей жены Кевина Мейкписа, нет.  Вот почему Скарлетт Лидделл так быстро выскочила за дверь.
  Теперь Скелгилл рассказывает, что Фелисити Бельведер рассказала ему о политике Уилла Лидделла в отношении того, что отдел кадров может назвать ‘внутрикорпоративными межличностными отношениями’.  Сержант Джонс разглядывает Скелгилла из-под трепещущей вуали своих длинных ресниц.  Она вынуждена пересмотреть свои впечатления от встречи с Уиллом Лидделлом в свете этой изменившейся перспективы.
  – Я думаю, – при условии, что это будет ясно разъяснено, когда вы присоединитесь, - по крайней мере, вы будете знать, на чем остановились.
  Но Скелгилл остается циничным.
  Это просто означает, что люди будут держать это в секрете.  Цепляться за свою работу.  Или, в некоторых случаях, ставить свою работу на первое место.  Тогда неприятности будут с обеих сторон.
  Сержант Джонс выглядит на мгновение сбитым с толку фаталистическим отношением Скелгилла.  Она немного удрученно поджимает губы и делает пару медленных тихих вдохов через ноздри.
  ‘ В любом случае, похоже, с этим делом справились довольно эффективно, шеф.  Я полагаю, что если Скарлетт Лидделл была довольна результатом, то уход с работы не был для нее большой удачей.  Возможно, она не особо стремилась к карьере.
  Теперь, похоже, Скелгилл оступился.  Он откидывается на спинку стула и оглядывается по сторонам, и на секунду кажется, что он вот-вот встанет.  Если бы они были в его кабинете, сержант Джонс ожидал бы, что он встанет и подойдет к окну, чтобы выглянуть наружу, или задумчиво повернется к карте Озерного края, висящей на стене за его столом.  Но после короткого перерыва он возвращается с новым вопросом.
  – Какой он из себя - Кевин Мейкпис?
  Сержант Джонс, похоже, раздираема мыслями о том, как ей следует сформулировать свой ответ.
  – Модная стрижка, сшитый на заказ костюм, начищенные туфли, дорогие наручные часы – на первый взгляд, можно сказать, симпатичный.
  Скелгилл усмехается.
  - В следующий раз ты мне скажешь, что он пригласил тебя на ужин.
  Сержант Джонс издает короткий нервный смешок.
  – Он довольно прихорашивается, шеф – на стене его офиса висят профессиональные фотографии - похоже, с мероприятия "Железный человек".  И различные экшн–съемки - катание на горных лыжах, с аквалангом.
  Скелгилл, похоже, не впечатлен этим проявлением тщеславия, но его ответ, возможно, свидетельствует о некоторой самооценке с его стороны.
  - Что должно висеть у него на стене?
  Сержант Джонс, похоже, озадачена вопросом своего начальника.
  ‘ Что ж, полагаю, это правда - у Майка Люкера были сертификаты о его квалификации, хотя в его области есть основания демонстрировать клиентам профессиональную компетентность.  Но– напротив, в кабинете Уилла Лидделла речь шла не о нем – там были современные произведения искусства – вы знаете шотландского художника Беллани?  Неплохая коллекция.
  – Значит, он может себе это позволить – вот о чем это говорит.
  Сержант Джонс раскрывает ладони в смягчающем жесте.
  – По крайней мере, это было сделано с хорошим вкусом, и на его столе были фотографии его детей.
  У Скелгилла есть быстрый ответ.
  - А вы не думаете, что на них была его жена?
  Она задумчиво качает головой.
  – Думаю, это было бы не особенно дипломатично - выставлять фотографию Мюриэл или Скарлетт Лидделл.
  ‘Молот и наковальня’.  Скелгилл говорит довольно мрачно, затем делает паузу.  Он думает о чем-то, сказанном Мюриэл Лидделл.  - Я думаю, Мюриэл использовала Скарлетт Лидделл в качестве охотницы за деньгами.
  Сержант Джонс, похоже, не желает соглашаться.
  - Я не уверен, что Уилл Лидделл клюнул бы на что-то подобное.
  Скелгилл издает предостерегающее рычание.
  – Это ведь не то, на что он клюнул бы, не так ли?
  – Ну... не совсем, но...
  Тут Скелгилл прерывает меня.
  Привлекательная девушка – проводить время вместе на работе – юг Франции – и Дерек Дафф более или менее рассказал вам, что Уилл Лидделл был несчастлив в браке – мы все знаем, что это значит.  Чак в кризисе среднего возраста.  Боб - твой дядя.
  Скелгилл откладывает столовые приборы, складывает руки на груди и отводит взгляд с явным недовольством.  Сержант Джонс, со своей стороны, кажется раздосадованной, выражение ее лица болезненное, но в то же время сочувственное.  Она опускает глаза, почти закрывая их, как будто хочет получить доступ к более глубоким чувствам.
  Конечно, я все это понимаю, шеф, но я думаю ... я думаю, что за этим стояло нечто большее – с обеих сторон – Скарлетт и Уилла Лидделла, – иначе это был бы просто роман, интрижка, и все сошло бы на нет.  Должно быть, он хотел этого – и она тоже.
  Она поднимает глаза и видит, что Скелгилл внимательно рассматривает ее.  Она, кажется, нервничает от его пристального взгляда и довольно нехарактерно для себя поворачивается на своем стуле в поисках официанта – и резким движением поднятой ладони подзывает насторожившегося молодого человека.
  – Пожалуй, я выпью... как насчет вас, шеф... еще?
  Скелгилл с шипением затягивается, готовясь высказать возражение – его светлое пиво – не первый алкогольный напиток за вечер, - но решимость в голосе сержанта Джонса перевешивает баланс, и он уступает.
  – Да, тогда давай – еще бутылку "Хобсона".
  Сержант Джонс косится на свою пустую бутылку – на которой, конечно же, нет этикетки “Hobson's", – но понимает, что он шутит по поводу ограниченного выбора пива; она дает соответствующие указания официанту.  Алкоголь, очевидно, является прибыльным направлением для заведения, поскольку вы не теряете времени даром, чтобы заказать свежее светлое пиво и большой бокал шардоне для сержанта Джонса.  Кажется, с обоюдным облегчением они чокаются своими бокалами, каждый делает глоток и оба откидываются на спинки своих кресел.  Когда сержант Джонс возобновляет работу, она проходит полный круг, чтобы ответить на то, что было первым запросом Скелгилла.
  ‘ Ты сказал, о чем меня спрашивал Уилл Лидделл?  И мой ответ - не так уж много. ’ Она поднимает бокал и задумчиво взбалтывает светлую жидкость.  ‘Что касается смерти Скарлетт Лидделл, то его позиция заключалась в том, что я был там, чтобы сообщить ему последние новости.  У него не было никаких собственных намерений, которые я мог бы уловить.
  - Думаешь, он пронюхал, что мы разнюхиваем о его контактах?
  – О, да, он явно осознает это.  Но я не думаю, что он ожидает, что мы раскопаем что-то практическое в связи с предстоящими выходными.  Я бы сказал, что его точка зрения заключается в том, что он знает их всех достаточно хорошо – что он знает, что произошло в его апартаментах и апартаментах Скарлетт Лидделл, – и поэтому больше ничего не может быть".
  Скелгилл неохотно кивает.
  - Должно быть, он о чем-то спрашивал.
  – Ну ... да ... в связи с организацией похорон.
  - И что ты ему сказал?
  ‘ Как мы и договаривались, шеф, коронер ждет результатов некоторых заключительных анализов, но мы надеемся, что свидетельство о смерти будет выдано к концу недели.  Казалось, он смирился с этим.
  Скелгилл медленно кивает.
  - Тогда вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов: знает ли он, что она была беременна?
  - Я уверен, что он не знает, шеф.
  Скелгилл довольно рассеянно потирает щетину на подбородке, как будто у него чешется ладонь.
  ‘ Он не мог сказать об этом прямо сейчас - после того, как не упомянул об этом раньше.  А как насчет его знаменитого разделения на части?
  Сержант Джонс печально качает головой – это признание того, что на самом деле она не может быть уверена.
  Он действительно поинтересовался, нашли ли мы что-нибудь полезное в ее мобильном телефоне – это было единственное, что заставило меня задуматься, думал ли он в этом направлении.  Но потом он сказал, что, хотя у нее были кое-какие контакты со времен ее пребывания в Лондоне, он не знал ни о каких близких друзьях.  Я сказал ему, что у нас есть кто–то, кто этим занимается, но пока нам нечего сообщать.
  Скелгилл потягивается и подавляет зевок.  Он смотрит на свои наручные часы, а затем его глаза обводят тарелки, которые они (в основном он) уже опустошили.  Он беспокойно ерзает на своем стуле.  Когда он не отвечает немедленно, сержант Джонс откидывается назад и складывает руки на коленях.  Она вопросительно наклоняет голову.
  – А как насчет вас, шеф, как у вас дела?
  Скелгилл внезапно вытаращил глаза, как будто он только что проснулся и испугался яркого света.  Ему требуется мгновение, чтобы придумать ответ.
  - Никогда не думал, что шикарные дети такие крутые.
  Сержанта Джонса, кажется, позабавил его неортодоксальный ответ.
  -Что заставляет тебя так думать?
  Скелгилл пожимает плечами.
  ‘ Я встретил Мюриэл Лидделл в школе, верно?  (Сержант Джонс кивает; она в курсе его маршрута – по крайней мере, большей его части.)  ‘Все эти девочки, выходящие на домашнюю тренировку – умные, хорошо воспитанные – и гусыне не скажут "бу".  В следующую минуту они выбивают друг из друга дух на хоккейном поле.  Пленных не брать.
  Он смотрит на нее так, словно только что сообщил важную информацию.  Сержант Джонс немного ждет, прежде чем ответить.
  - Это в генах, шеф.
  -Что? -спросиля
  Я сам думал о том, что эти родители – и Уилл Лидделл, вероятно, лучший пример – довольно часто происходят из обычных семей.  Но во всех них что-то есть.  Может быть, особая природная склонность – как у Дерека Даффа к футболу, – может быть, просто амбиции и способность действительно усердно работать.  Как бы то ни было, они пробились на руководящие должности с хорошей зарплатой, так что могут позволить себе отправлять своих детей в частную школу.  Мы не должны удивляться, если следующее поколение унаследует тот же драйв и упорство".
  Скелгилл слушает своего сержанта несколько насмешливо, но она просто повторяет то, что Мюриэл Лидделл сказала ему довольно прямо несколькими часами ранее.  Мысленным взором он воспроизводит разрушительную контратаку – девушка Лидделл и ее товарищ по команде объединяются с безжалостной эффективностью, чтобы прорваться сквозь сопротивление.  И – мгновением позже – проницательные бледно–голубые глаза девушки Дафф, когда Мюриэл Лидделл окликнула ее, прежде чем она на мгновение ослабила бдительность и застенчиво улыбнулась.
  - Они не слабаки, шеф.
  ‘ Придешь снова?  Ее утверждение отвлекает его от размышлений.
  "Группа, с которой мы имеем дело, – это умная публика".
  Теперь Скелгилл делает противоположное лицо.
  ‘ Дерек Дафф умный?  Я думал, что мозги не обязательны для того, чтобы быть футболистом.  Они мешают инстинкту.
  Сержант Джонс слегка пожимает плечами.
  ‘ По–уличному - конечно, шеф.  Он прячет это за мальчишеской невинностью.  И он все–таки поступил в университет, даже если так и не вернулся обратно.
  Скелгилл по-прежнему сбит с толку.  Был ли он на самом деле не в своей тарелке с женщинами, у которых брал интервью сегодня?  Смотрели ли они на него свысока?  Не Сьюзи Дафф – конечно, – но остальные – ну, возможно.  Внезапно он удивляет себя небольшой вспышкой гнева.
  - У меня был разговор с главой Спортивного отдела.
  -Ах, да?
  Очевидно, Уилл Лидделл был постоянным зрителем.  Он приходил туда пораньше и оставался в своей машине – школьная парковка выходит окнами на хоккейные поля.  Он бы работал на своем ноутбуке.  Есть группа отцов, которые стоят вместе.  Он с ними не общался.
  – А как насчет Мюриэл Лидделл - она, очевидно, тоже пойдет?
  Похоже, они держались на расстоянии.  Вероятно, поэтому он подождал в машине до начала матча – получить представление о ситуации.  Катриона сказала, что иногда видела, как он разговаривает с кем-нибудь из других мам.
  -Катриона, шеф?
  -Что? -спросиля
  - Ты сказал "Катриона".
  Скелгилл выглядит на мгновение сбитым с толку.
  – Да, тренер, ее зовут мисс Броди.
  Сержант Джонс добродушно улыбается.  Она замечает небольшие пятна румянца на скулах Скелгилла - и выражение ее лица становится чуть вопросительным.  Он тянется за своим светлым пивом – его осталось немного, и он наклоняет бутылку, чтобы осушить его.  Он вытирает губы, а затем лоб.
  - Этот перец чили меня достал.
  СЕРЖАНТ Джонс согласно кивает.
  - Думаю, я избежал худшего.
  Скелгилл остается взволнованным.  Он ерзает на стуле и прижимает ладони к животу.
  – Вот что я тебе скажу, Джонс, я наелся.  Почему бы нам не отказаться от пудинга и не выпить чего-нибудь по-настоящему?
  ‘ Конечно.  Я заметил в автобусе, что рядом с пабом, куда нас водил сержант Финдли, есть новый винный бар – в Роузберне?  Это на обратном пути – мы могли бы даже дойти отсюда пешком.
  На мгновение беспокойство Скелгилла переходит в тревогу.
  - Может, в паб, а, девочка?
  
  OceanofPDF.com
  13. ЛОГАНЛИ
  
   
  Среда, 6.30утра
   
  - Чья это была идея - выпить “по-настоящему”?
  ‘Er – yours, Guv?’
  Скелгилл покорно рычит.
  "Я виню Кэмми за то, что она подтолкнула меня к этому IPA – это лучший горький напиток по эту сторону Кокермута".
  - Если не считать похмелья.
  ‘ Я думаю, это принадлежало Хобсону.  В дополнение к вину, о котором он не упомянул.
  Несколько мгновений они сидят в тишине, пока Скелгилл сосредотачивается.  Он привязывает муху к тому, что сержанту Джонсу кажется невидимым куском лески.  Едва рассвело, и гладкое покрывало из серых слоев пропускает только тусклый свет раннего утра; объектам вблизи и вдалеке не хватает четкости, нет ни теней, ни бликов.   Маленькое озеро, по которому они плывут, окружено темными, поросшими вереском берегами, которые круто поднимаются в холмы - Пентлендс, горный хребет, охраняющий южные пределы Эдинбурга.  По сути, они могли находиться где-нибудь в Высокогорье, настолько диким и уединенным является это место, но всего полчаса назад Скелгилл будил своего сержанта с предложением, которое она, с затуманенными глазами и в некотором замешательстве, приняла.  Скелгилл, казалось, знал дорогу, проехав по пустынной городской объездной дороге и сделав пару незаметных поворотов, которые привели их на однопутную полосу, петляющую сначала через лесистую долину, а затем на более открытую местность, над дребезжащими решетками для скота, мимо вытаращенных глаз овец и ржавых знаков, запрещающих проезд несанкционированных транспортных средств.  Его поведение казалось спонтанным; и все же определенная нотка предопределенного озорства, которую уловил сержант Джонс, подтвердилась, когда они прибыли на обшитую досками пристань и ‘обнаружили’, что одна из полудюжины гребных лодок - по-видимому, прикованных цепью – была хитроумно оставлена незапертой, а ее весла были готовы к использованию.  Скелгилл вытащил ящик со снастями из задней части своего shooting brake и выбрал удилище из ассортимента, развешанного на самодельной стойке с внутренними захватными петлями.  Теперь он кусает леску и выплевывает свободный конец.  Он готов ловить рыбу.  Но у него есть еще одно действие.  Он роется в ящике.
  – Вот, надень это.
  Терпеливо ожидая, сержант Джонс была загипнотизирована их окружением.  Моргая, она принимает маленький сверток, который он ей сует.
  - В чем дело, шеф?
  Шляпа от мошки – козырек защитит ваши глаза.
  - Не рановато ли для мошек в марте?
  Скелгилл сурово смотрит на нее.  Он поднимает прут и резко взмахивает им.  Раздается щелчок хлыста, и незакрепленная леска вылетает и оседает на воду перед ними.
  - Ты знаешь, с какой скоростью летает муха?
  Она понимает, что он имеет в виду искусственную разновидность – ту, у которой вместо ходовой части не шесть ножек, а блестящий крюк.  Ей не нужно знать ответ; его демонстрации достаточно.  Она согласно кивает и обращает внимание на выцветшую зеленую шляпку с вуалью в стиле пчеловода с прозрачной пластиковой вставкой для глаз.  Она решает, что ей не нужно надевать вуаль полностью, и заправляет большую часть сетки под тулью шляпы.  Она надевает ее и поворачивается к Скелгиллу за одобрением.
  - Это и есть билет.
  - А как насчет вас, шеф?
  Скелгилл хмурится и начинает забрасывать, с протестующим визгом выдергивая леску из катушки и одновременно увеличивая нагрузку в воздухе, пока, наконец, не отпускает ее взмахом левой руки вперед.
  – С моей внешностью - зачем беспокоиться?
  Он смотрит, как лидер разворачивается аккуратной петлей и аккуратно опускает мушку на мениск.  Он использует тонущую леску, и складка, которую она образует на поверхности, кажется, постепенно разглаживается невидимой рукой, которая убегает от них и, наконец, утаскивает приманку под воду.
  Сержанта Джонса, должно быть, подмывает съязвить, что он, несомненно, напрашивается на комплимент.
  – Что ж, я в курсе того, как оказывать первую помощь, шеф, но не могу обещать косметический ремонт.
  Скелгилл печально улыбается, а затем резко протягивает ей жезл.
  ‘ Что – я?  Что мне делать?
  Скелгилл расставляет руки по очереди.
  ‘Прижмите леску указательным пальцем к удилищу – зафиксируйте ее, если почувствуете рывок – втяните в рыбу.  В противном случае извлекайте ее короткими рывками левой руки".
  Она начинает делать то, что он говорит.
  ‘Guv –’
  В ее голосе слышится внезапная настойчивость, и Скелгилл делает выпад, помогая ей нанести удар.  Он полон энтузиазма.
  ‘ Что-эй!  Они голодны – держу пари, их не кормили всю зиму!
  Рыба – приличная радужная форель - выпрыгивает из воды, танцуя хвостом и делая сальто.  Она исчезает, и удилище тревожно изгибается.
  "Пусть он бежит – просто держи его крепко – когда почувствуешь, что он поворачивает и возвращается, встань в очередь так быстро, как только сможешь".
  Катушка взвизгивает, когда форель берет леску, но сержанту Джонсу, похоже, приходит в голову идея притормозить ее продвижение – и затем он более или менее правильно подсекает.  Пара заходов, и она начинает уставать.  Скелгилл приказывает ей поднять кончик удилища, чтобы подвести рыбу к берегу.  Он наклоняется и берет ее двумя руками.
  – Ух ты, какое красивое создание, шеф.
  Скелгилл бросает на нее вопросительный взгляд.
  – Хочешь это к чаю - твоей маме?
  Сержант Джонс укоризненно хмурится.
  Он вытаскивает крючок и откладывает в сторону вожака.
  – Отличная работа – ты держал ее ножницами - даже следа не оставил.
  Кажется, что рыба тяжело дышит, но Скелгилл выглядит расслабленным.  Он поднимает ее, чтобы осмотреть, а затем передает своему коллеге.
  ‘Сфотографируйся – это произведет впечатление на Лейтона.  Намочи руки".
  Сержант Джонс смотрит искоса во второй раз.  Но она опускает руки в воду и храбро берет рыбу.
  "Возьми себя в руки".
  Скелгилл достает свой мобильный телефон.
  – О, шеф, от меня сейчас будет вонять!
  Тем не менее, она обязана сделать снимок.
  – Теперь положи его обратно – наклонись и погрузи в воду - осторожно держи, пока оно не уплывет.
  Он перебирается на противоположный борт лодки для уравновешивания.  Сержант Джонс опускает рыбу в воду – она становится плавучей, и она ослабляет хватку, баюкая ее в растопыренных пальцах.  Его жаберные щитки начинают работать, плавники начинают мягко вращаться, он виляет телом – а затем внезапным рывком уносится прочь, слегка взмахивая спинным плавником, прежде чем нырнуть и скрыться из виду.  Скелгилл наблюдает за сержантом Джонс; ее глаза горят.
  - Как ты себя чувствуешь?
  ‘Это было потрясающе – мое сердце бешено колотится!  Как ты думаешь, сколько оно весило?"
  ‘ Три фунта, семь– может, восемь.  В пабе это можно назвать четырехфунтовым.
  Она ухмыляется.
  - Я не могу поверить, насколько это было сильно.
  Скелгилл, кажется, доволен ее оценкой.
  ‘Рыба - это мускулы с плавниками и ртом’.  Он любуется фотографией.  "Знаешь, что мне нравится в здешней рыбалке?"
  Он поворачивает экран, чтобы сержант Джонс могла видеть.  Она щурится – возможно, мешает отражение неба, – но он подозревает, что собственное изображение заинтриговало ее не меньше, чем добыча.  Она беззаботно смотрит на него снизу вверх.
  -Из-за компании?
  Скелгилл саркастически хмыкает.
  - Посмотри еще раз.
  Она знает.
  - Из-за пейзажа?
  Он качает головой.
  - Это как-то связано с этим.
  Она поджимает губы.
  - Я сдаюсь, шеф.
  Довольно небрежно Скелгилл кладет телефон в карман.
  "Нет сигнала".
  Сержант Джонс хихикает.  Теперь она перекидывает запястья через планшир и болтает руками в воде.  Когда она трет их друг о друга, появляется блеск, когда чешуйки освобождаются.
  – Я чувствую слизь, шеф, она не хочет отлипать.
  ‘ Он делает то, для чего предназначен.  Он поворачивается на талии и роется в ящике с рыболовными снастями и сопутствующими принадлежностями.  Он достает потертое и довольно сомнительного вида полотенце для рук.  – Вот, это поможет.
  Сержант Джонс принимает тряпку с небольшим трепетом.  Скелгилл внимательно наблюдает за ней.  Он подозревает, что она, возможно, уже наелась досыта.  И внезапно он чувствует голод – и в кои–то веки ему не хватает продуктов, за исключением радужной форели.  Сержант Джонс, возможно, уловил что-то из его двойственности.
  - Как ты думаешь, шеф, надолго нам стоит остаться?
  Скелгилл корчит гримасу, его черты искажаются, обнажаются передние зубы.  Образ хорошо укомплектованного завтрака "шведский стол" в отеле предстает перед его мысленным взором подобно извергающемуся Везувию.
  ‘ Полчаса.  Максимум час.  Кэмми считает, что парень, который держит заведение, открывается в семь.  Я был бы не прочь повидаться с ним.  Дай ему знать, что мы были там и что обычная ванна Кэмми все еще цела.  Он дважды стучит костяшками пальцев по перекладинам корпуса.
  Теперь между ними воцаряется что-то вроде тишины.  Скелгилл, похоже, не спешит повторять заклинание.  Они вдыхают неподвижный, свежий, пропитанный росой воздух – он прохладный, почти холодный, – но они хорошо укутаны.  Звук разносится над водой.  Ранние пташки начинают заявлять о своем присутствии – пара воронов парит в вышине, перекликаясь друг с другом, как сварливая пожилая пара ; далекий рыжий куропатка одерживает верх над каким–то соперником, требующим "вернуться", - дюжину раз повторяя свою мольбу крякающим уменьшительным звуком, – а неподалеку на лугу для прыжков с парашютом пипитка заявляет о своем превосходстве над своим маленьким клочком вереска.
  Именно сержант Джонс наконец разрушает чары.
  - Я составил список, шеф.
  - Не подозреваемых.
  Тон Скелгилла говорит о том, что сделать это, несомненно, означало бы констатировать очевидное.
  ‘ Не совсем, шеф, после нашего вчерашнего разговора – не столько "кто", сколько "почему".  У нее с собой сумка через плечо, спрятанная в луке за спинкой скамьи, на которой она сидит.  Она протягивает руку и достает свой блокнот.  ‘Я подумала, что теперь, когда мы увидели всех – поближе – вернулись в свои зоны комфорта - узнали о них немного больше’. Она снимает шляпу от мидж, кладет ее на подушку и встряхивает волосами.  - Если бы Скарлетт Лидделл была убита.  Почему это может быть – если посмотреть на это с точки зрения возможных мотивов.
  Блокнот открывается на отмеченной странице.  Она переворачивает его и протягивает Скелгиллу.  Он подозрительно прищуривается и неохотно соглашается, но затем, возможно, испытывает облегчение, увидев, что она действительно нарисовала схему, набросок.  Возможно, это почти для его же пользы.  Вот контур замка Гринмайр с грубо нарисованными зубцами, его двумя башнями и лестницами к ним, а также пять этажей с именами гостей, расположенными в соответствии с их комнатами на нижележащих этажах:
   
  4– й – Скарлетт Лидделл - Уилл Лидделл
  3– я – Фелисити Бельведер - Кевин Мейкпис
  2– й – Белинда Люкер - Майк Люкер
  1 – яулица – Сьюзи Дафф - Дерек Дафф
  Лавиния Монтегю-Браун – Томас Монтегю-Браун
   
  Семья Монтегю-Браун отмечена на первом этаже - отдельно от здания, фигуркой из палочки, рядом с именем Мюриэл Лидделл.  Над замком плывет череда накладывающихся друг на друга облаков, что–то вроде диаграммы Венна, и внутри каждого из них написано одно-единственное слово:
   
  Ревность
  Месть
  Жадность
  Угроза
   
  Скелгилл внимательно изучает страницу.  Он хмурится.
  - По крайней мере, одного не хватает.
  -Человек?
  Он качает головой.
  "Контроль".
  Сержант Джонс выглядит озадаченным.
  - Что вы имеете в виду, шеф?
  Скелгилл сразу же выглядит недовольным.  Будет место – и время – для такого рода спекуляций, но его интуиция подсказывает, что это ни то, ни другое – и не потому, что они плывут на рассвете по безвестному шотландскому озеру.  Страдальческое выражение его лица говорит о том, что он сожалеет о том, что затронул этот вопрос.  Он неохотно уточняет.
  ‘ Скажите, что это был Уилл Лидделл – убил свою жену.  Он поднимает взгляд от страницы и видит, что сержанту Джонсу, похоже, не по себе от такого предположения.  ‘Если я и слышал что-то о нем вчера, то слышал это с полдюжины раз, одетый по-разному.  Ему нравится быть главным.  Скарлетт Лидделл была немного бунтаркой, рыжеволосой – горячей головой.  Соедините их вместе, и что у вас получится?  Он заходит к ней в ванную – ему не нравится, как она одета – или не одета - она говорит ему, куда идти.  Он теряет свою тряпку и ...
  Скелгилл сердито смотрит – на самом деле не столько на то, что могло произойти дальше, – сколько на то, что его тянут по этому пути, поскольку это совершенно логичный ход мыслей.  На несколько мгновений воцаряется тишина, прежде чем сержант Джонс отвечает.
  ‘ Полагаю, я бы списал это на ревность, шеф.  Ты знаешь, мысль о том, что она собиралась пойти без нижнего белья, могла послужить неверным сигналом.’Она смотрит на Скелгилла довольно неуверенно.  - Но разве не более вероятно, что она сделала это, чтобы его пощекотать?
  Скелгилл смотрит на воду – создается впечатление, что он ищет многообещающие возвышенности, на которые можно нацелить мушку, – за исключением того, что его взгляд неподвижен, черты лица суровы, и, возможно, единственная рыба, которая, как он представляет, совершает прыжок, - это отвлекающий маневр.  Когда он не говорит, сержант Джонс добавляет гонщика.
  ‘ Кроме того, шеф, то, что вы говорите о "контроле", может, ему и нравится, чтобы все было именно так, но такова уж его природа.  Вы когда-нибудь встречали человека, который так хорошо контролирует свои эмоции?  Я просто не могу представить, чтобы он слетел с катушек".
  Скелгилл морщится.  Следует еще одна долгая пауза.
  - Что бы это была за собака? - спросил я.
  Теперь сержант Джонс немного переосмысливает ситуацию.
  - Простите, шеф?
  Скелгилл смотрит на нее так, словно это совершенно обычный вопрос.
  – Если бы он был собакой, какой породы, вы бы сказали, он был?
  Сержант Джонс остается озадаченной.  В ее тоне слышится беспокойство.
  - Я действительно не знаю.
  - Тогда начни с чего-нибудь другого.
  В конце концов сержант Джонс выступает с предложением.
  ‘ Ну– Кевин Мейкпис – может быть ... может быть, далматинец?  Она корчит гримасу, как бы давая понять, что ее это не убедило.  - Он довольно эффектный.
  Скелгилл пожимает плечами, показывая, что неохотно принимает ее первую попытку.
  "Дерек Дафф".
  ‘Лабрадор’.  Здесь ее ответ однозначен.  "Дружелюбный, старается понравиться".
  Теперь Скелгилл мимолетно ухмыляется.
  – Вот так - это проще, чем ты думал.  Значит, Майк Люкер?
  ‘ Хм.  Что-то от Ищейки, я думаю, шеф.  Он выглядит немного похотливым и незаинтересованным, но вы, вероятно, не хотели бы, чтобы он занимался вашим делом.  Он был бы полон решимости продать вам инвестиции.
  Скелгилл ждет и наблюдает.  Сержант Джонс знает, что должна сделать предложение Уиллу Лидделлу.  И все же ей это кажется самым трудным.
  ‘ Я думаю – трудно сказать– ’ Теперь она закрывает глаза.  – Я вроде как вижу Хаски.
  ‘ Хаски?  Он совсем не такой.
  Сержант Джонс довольно беспомощно пожимает плечами.
  – Ну, я знаю, шеф, на что не смотреть, но, может быть, это из–за его глаз – они действительно льдисто–голубые, - и это то, что у меня ассоциируется с хаски.
  Скелгилл обдумывает это утверждение.  Его молчание предполагает, что он верит ее логике.
  ‘Er, Guv?’
  -Да? - спросиля
  - Почему ты спрашиваешь?
  Все еще держа блокнот, он потягивается, поднимая руки над головой, опускает их и напрягает бицепсы, как силач.
  – Мюриэл Лидделл – не знаю, пыталась ли она мне что-то сказать - типа Уилл Лидделл не тот, кем кажется.
  Теперь Скелгилл снова смотрит на страницу.  Трудно сказать, возникла ли какая–то связь после его неортодоксального вмешательства - или просто достаточно долго, чтобы воздать должное усилиям своего сержанта на словах.  Но он возвращает его с кривой усмешкой.
  ‘ Тебе нужен список оружия – как там это называется? – Клуэдо.
  Сержант Джонс выглядит на мгновение подавленной – его намек сводит ее метод к игре в гостиной.
  - За исключением того, что мы знаем, что это было боа из перьев, шеф.
  Скелгилл морщится.
  - Мы просто не знаем, было ли это орудием убийства.
   
  *
   
  - Чувствуешь себя лучше, шеф?
  Скелгилл бросает столовые приборы и откидывается на спинку стула.  Они завтракают за тем же столом, что и вчера утром, с видом на Глазго-роуд, в тишине за толстым зеркальным стеклом.  Он кивает, почти для пробы – как будто проверяет, не болит ли голова.  Старый добрый ‘Полный английский’ – хотя в данном случае ему приходится напоминать себе, что это "Полный шотландский", с беконом, яйцом и фасолью, дополненный картофельными лепешками и пудингом хаггис, а на сосиски - квадратик Лорна.  Он не имеет биохимической основы, но насыщенные жиры и соль, запиваемые сладким чаем, по-видимому, излечивают похмелье там, где парацетамол не помогает.
  - Что-то здесь не так.
  Сержант Джонс смотрит на Скелгилла с опаской – она понимает, что он имеет в виду не себя – он может быть упрямым, но ее босс не ипохондрик.
  - В каком отношении, шеф?
  Скелгилл смотрит на поток пассажиров.
  ‘ На том озере – был необычный звук?  Скелгилл напрягает черты лица, кажется, пытаясь вызвать воспоминание.  ‘ Как– как бы вы это назвали– как шум уличного движения.  Отдаленное движение – напомнило мне, как звучит трасса А66, когда едешь по Басс–Лейк - это постоянный звук, я не знаю, что–то среднее между гулом и шипением.’  Он рассеянно ковыряет зуб ногтем.  – За исключением того, что в этих холмах мы никак не могли услышать движение.
  - Не думаю, что я заметил, шеф.
  ‘ Это озеро на самом деле искусственный водоем.  Я присмотрелся повнимательнее, когда мы уходили.  Там есть плотина и бетонный водосброс – это был звук воды, журчащей по гофрам.  Но в этой тесной маленькой долине звуковым волнам некуда было деться – они отдавались эхом и наполняли воздух, – так что вы не могли определить источник.
  В подобных обстоятельствах, будь рядом сержант Лейтон, он бы просто спросил: “Ну и что, шеф?” – но сержант Джонс плывет на волне туманной логики своего начальника.  Она понимает, что он имеет в виду.
  - Есть что-то, пронизывающее это расследование, какой-то контекст, который мы не воспринимаем должным образом?
  Скелгилл хмурится, хотя и добродушно.
  - Скажи это еще раз для человека, у которого нет диплома по английскому языку.
  Сержант Джонс смущенно улыбается.
  "Ладно, это как ... как когда видишь маленького ребенка с родителями – удивляешься, почему они странно ходят, таща за собой взрослого, – потом понимаешь, что они стараются не наступать ни на какие трещины, на случай, если их достанут медведи".
  Графический образ импонирует Скелгиллу, и сержант Джонс, вероятно, знает об этом.
  – Да, именно это я и хочу сказать.  В этой толпе есть что-то такое, о чем мы не знаем.  Трескается – несет – что угодно.
  Сержанта Джонс можно было бы простить за то, что она задалась вопросом, не борется ли ее начальник просто с каким-то культурным барьером.  Сфера, в которой они работают, – если и не совсем представляющая титулованные высшие классы Эдинбурга, то не намного ниже – эшелон общества, который, как известно, был назван сливками общества.  Более того, он может быть разочарован тем, что она без энтузиазма разделяет его несогласие.  Хотя она сделала интуитивные наблюдения, которые вызывают вопросы о каждом из Дерека Даффа, Майка Люкера и Кевина Мейкписа, ее оценка Уилла Лидделла была нейтральной, если не сказать умеренно положительной, хотя двадцать четыре часа назад было ясно, что Скелгилл чувствовал себя неловко, отправляя ее одну разбираться с ним.  Таким образом, она могла бы также оценить свое собственное выступление – хорошо ли она справилась – или каким-то извращенным образом неопределенные опасения Скелгилла подтвердились?
  Подобные рассуждения сержанта Джонса прерываются веселым музыкальным междометием – Ламбетская прогулка.  Это рингтон Скелгилла для сержанта Лейтона.  Его трубка лежит на столе, и он дважды нажимает указательным пальцем, чтобы принять вызов и включить динамик.
  - Достал фотографию, Лейтон?
  – Вы меня заводите, шеф - здесь сказано, что снимок сделан в половине седьмого утра.
  - Рано на червяка ловится форель, Лейтон.
  ‘Ха-ха-ха – очень хорошо, шеф.  Хорошо, что с вами сержант Джонс - вы бы не затащили меня в лодку– чтобы я не утонул.
  - Ты на громкой связи, Лейтон.
  – О – доброе – утро, Эмма, молодец, девочка.
  Сержант Джонс хихикает - и обменивается дальнейшими любезностями со своим коллегой - и шутит, что, по крайней мере, их начальник не заставил ее съесть свой улов на завтрак.  Скелгилл слушает с некоторой слегка оскорбленной застенчивостью.  Однако у сержанта Лейтона есть цель для звонка – и, несмотря на его увлеченность непринужденным подшучиванием, он собирается разорвать небольшую бомбу.
  ‘ Шеф– подумал, что мне лучше сообщить вам.  Отчет из лаборатории поступил рано утром.  Они нашли следы чужеродной кожи под ногтями Скарлетт Лидделл – они провели тест ДНК – она принадлежит Уиллу Лидделлу.
  
  OceanofPDF.com
  14. КАТРИОНА
  
   
  Среда, 18:00
   
  – Мистер Лидделл, у нас есть отчет врача об обследовании, которому вы добровольно подверглись.  Сержант Лейтон похлопывает по папке с заметками на столе.  Он делает это демонстративно и говорит медленно и, возможно, с более тщательной выговариваемостью, чем это у него обычно.  Побывав в Шотландии, он как будто верит, что записывающее оборудование, принадлежащее местной полиции, сможет справиться с его странным акцентом.  ‘ В отчете говорится, что на вашем левом предплечье имеются царапины, характерные для ногтей взрослого человека.  Степень заживления соответствует отметинам, оставленным около четырех дней назад.  Это было в субботу.  Не могли бы вы объяснить, как вы их получили?"
  Уилл Лидделл сидит непреклонно, скрестив руки на груди.  На нем несколько помятая розовая рубашка с открытым воротом и застегнутыми манжетами.  То, что он сотрудничал с тем, что можно было бы описать как ‘налет полиции’ на помещение его офиса, якобы взяв его под стражу на виду – если не у всех, то уж точно на полулюдях у некоторых сотрудников, – возможно, можно отнести в его пользу.  Точно так же он не возражал против посещения местного управления с целью ‘оказания помощи полиции в их расследовании’.  С другой стороны, его неразговорчивость можно было бы счесть тактикой обструкции, если бы Скелгилл не имел в этом недавнего опыта.  То, что события приняли такой внезапный оборот, может быть связано с причудой судьбы, произошедшей почти два десятилетия назад.  На последнем курсе Сент-Эндрюсского университета – благодаря тому, что Скелгилл, услышав подробности отчета, счел, вероятно, невезением, – Уиллу Лидделлу удалось попасть в национальную базу данных ДНК.  Однажды днем в летнем семестре, играя в пляжный футбол, группа Уилла Лидделла оказалась втянутой в какую-то стычку с местными хулиганами.  Для вмешательства была вызвана полиция, хотя скандал оказался шумихой из-за пустяков.  Однако при обыске людей и вещей в кармане толстовки Уилла Лидделла было обнаружено 2 унции марихуаны.  Вызывающий недоумение предмет одежды был отутюжен в освященной веками манере "джемперов для ворот’.  Тот факт, что в кармане также были табак, сигаретная бумага и зажигалка – Уилл Лидделл некурящий - и, кроме того, ультрасовременный мобильный телефон и толстый бумажник (ни то, ни другое в те времена не было обычным студенческим имуществом), начал затуманивать проблему.  И когда не кто иной, как плеймейкер "Меркуриал Хартс" Дерек Дафф заявил права на мобильный телефон и бумажник, вина Уилла Лидделла подверглась еще большему сомнению.  Действительно, его защита заключалась в том, что, очевидно, с его толстовкой обращались как с надежным хранилищем ‘ценностей’.  Как бы то ни было, отсутствие энтузиазма со стороны настоящего владельца заявить о себе и общее нежелание группы указывать пальцем не оставили полиции иного выбора, кроме как предъявить Уиллу Лидделлу обвинение в хранении запрещенного вещества.  Однако официальные ресурсы были исчерпаны, и дело покрылось пылью, которая в конечном итоге похоронила его с глаз долой и, наконец, из сердца вон.  Но, хотя этот вопрос и стерся из памяти, чего не было, так это образца ДНК, который Уилл Лидделл должен был предоставить в рамках процедуры предъявления обвинения.  В свое время он был бы в пределах своего права потребовать, чтобы это было удалено, но, не подозревая, что оно сохранилось, он ничего подобного не сделал.  И таким образом, незначительный проступок, предположительно, совершенный не кем иным, как Дереком Даффом, привел два десятилетия спустя к идентификации его давнего друга Уилла Лидделла как подозреваемого в более серьезной причастности к необъяснимой смерти его второй жены.
  – Должно быть, это было в Грейстоуке - на штурмовых курсах.
  При этом ответе детектива-сержанта Уилла Лидделла тон Лейтона несколько теряет свою властность.
  – Можете ... можете ли вы вспомнить, как это происходило, сэр?
  ‘ Не особенно.  Это была драка.  Дух соперничества взял верх – вы не обращали особого внимания на то, какой вред наносите себе – и, вероятно, другим в процессе ".
  Это может быть правдой, поскольку в отчете медика также упоминаются незначительные ссадины и ушибы на коленях и локтях, а также следы ожогов от веревки на ладонях и вокруг голеней.  Сержант Лейтон бросает косой взгляд на Скелгилла.  Его начальник зажимает нос большим и указательным пальцами левой руки.  Сержант Лейтон, кажется, восстанавливает самообладание, как будто это был заранее подготовленный сигнал.
  – Видите ли, сэр, дело в том, что результаты судебно-медицинской экспертизы указывают на то, что эти царапины на вашей руке нанесла ваша жена.
  Скелгилл наблюдает, прикрыв нос.  Но Уилл Лидделл остается невозмутимым.
  - Тогда у меня нет причин сомневаться, что так оно и было, сержант.
  Сержант Лейтон издает горловой ворчащий звук.
  – Вы заметили царапины, когда вернулись в свою комнату в субботу вечером, сэр?
  ‘ У меня не было времени осмотреть себя.  Как я уже сказал, шишки и ушибы были обычным делом.  Я погрузился в ванну с пеной.
  Сержант Лейтон взволнованно просматривает свои записи и снова бросает взгляд на Скелгилла, но его начальник, похоже, бросил его на произвол судьбы и сидит неподвижно.  Они признали важность срочного обследования Уилла Лидделла – того, что, казалось, принесло свои плоды.  Если бы царапины, очевидно, нанесенные женой и мужем, были связаны с более обычным актом страсти, было бы меньше поводов для подозрений; однако предплечье - это другое дело.  Но теперь Уилл Лидделл представляет объяснение, которое их расстраивает.  Конечно, у него было некоторое время подумать над этим, но все равно это ставит сержанта Лейтона в тупик.  Без помощи Скелгилла он прибегает к несколько предсказуемой и избитой линии допроса.
  – Может быть, вы просто напомните нам, что произошло между тем, как вы в последний раз видели свою жену, и тем, как вы обнаружили ее – это было вместе с миссис... э-э, миссис Дафф, я полагаю?
  Уилл Лидделл внимательно наблюдает за сержантом Лейтоном – кажется, он заинтригован тем, что офицер явно трудится.  Возможно, он проводит сравнение с деловой встречей и приходит к выводу, что не считает своего противника особенно сложным.  Точно так же, хотя его спрашивали и раньше, он не выказывает нетерпения, когда от него требуют повторить детали.
  ‘ Она все еще была в гостиной с другими девушками, когда я поднялся наверх.  Было где-то после пяти.  Могло быть и четверть шестого.
  - Вмешивается сержант Лейтон.
  – Вы говорили с ней, сэр, сказали, что уезжаете?
  Уилл Лидделл качает головой.
  ‘ Она держала курс.  Кроме того, было бы совершенно очевидно, куда я пошел.  Все, что ей нужно было сделать, это пройти в мой номер.
  - Но она этого не делала, сэр?
  – Если она и сказала, то это было, когда я спал - или, я полагаю, в ванне.
  – Было ли у нее в привычках беспокоить вас, сэр, в любой из этих ситуаций?
  Уилл Лидделл пристально смотрит на своего собеседника.
  -Да.
  Теперь наступает пауза; сержант Лейтон, кажется, удивлен тем, что мужчина отвечает так определенно.
  - Чтобы вы были совершенно уверены, что она не проходила.
  ‘ Возможно, дверь в мою ванную была заперта.  Я не помню.  Но в таком случае я мог ее не услышать.  Я слушал музыку.
  - Вы обычно запираете дверь ванной, сэр?
  - Это зависит от того, что я делаю, сержант.
  Сержант Лейтон выдает несколько нескромный гм.
  ‘ Вы сказали, что заснули – и в спешке оделись для расследования Загадочного убийства – и именно тогда обнаружили, что комната вашей жены, по-видимому, пуста.  В котором часу это было?
  ‘ Сразу после семи.  Выходя, я схватил часы – помню, надевая их на лестнице, я проверил, – что опоздал всего на пару минут.  Я намеревался прийти в библиотеку первым – в качестве того, кого вы могли бы назвать ‘хозяином’.  Как оказалось, там был только Кевин.
  - Это мистер Мейкпис? - спросил я.
  "Правильно".
  – И вы оставались в библиотеке до тех пор, пока, как вы описали, сначала не поднялись наверх и не обнаружили, что внешняя дверь в комнату вашей жены заперта, а затем поднялись обратно по другой лестнице с миссис Дафф.
  Сержант Лейтон выжидающе смотрит на Уилла Лидделла, но тот просто кивает.
  – А вам что–нибудь пришло в голову, сэр, по поводу тех моментов, теперь, когда у вас было время подумать?
  – Как я уже сказал, мы нашли ее ... Мы пытались привести ее в чувство ... у нас ничего не вышло.
  Уилл Лидделл говорит, сжав губы.  Он смотрит на сержанта Лейтона – кажется, холодно, своими бледно-голубыми глазами, – а затем переводит взгляд на Скелгилла, который, кажется, думает о чем–то другом, потому что, почувствовав пристальный взгляд Уилла Лидделла, вздрагивает и подается вперед в своем кресле.  Сержант Лейтон, кажется, не уверен, куда двигаться дальше, но теперь Скелгилл дергает себя за мочку левого уха – что может быть еще одним намеком.  Действительно, он вмешивается.
  ‘ Хорошо, сэр, мы просто оставим это на время.  Он смотрит на сержанта Лейтона, слегка наклонив голову в сторону двери комнаты для допросов.  Затем снова переводит взгляд на Уилла Лидделла.  - Мы ценим ваше терпение, сэр.
  Уилл Лидделл, со своей стороны, коротко кивает и тянется за своим портфелем – как будто намеревается заполнить все свободное время работой, которую он захватил с собой.  Детективы удаляются несколько бесцеремонно – как будто пытаются уйти до того, как мужчина спросит, когда его могут пригласить уйти.
   
  *
   
  – У нас не было никаких шансов задержать его, шеф - мы ходим по тонкому льду в том, что касается этих травм.
  Скелгилл смотрит через довольно невзрачный холл открытой планировки отеля туда, где сержант Джонс занят беседой с молодым барменом, который выглядит так, словно пытается завязать с ней разговор.  Он выпускает дыхание, которое задерживал, и поворачивается к сержанту Лейтону.
  ‘ Возможно, Лейтон, но нам нужны были медицинские показания.  Еще немного, и царапины заживут.  Лучше тонкий лед, чем талая вода, которая проскальзывает сквозь сетку.
  Сержант Лейтон максимально использует свои тяжелые челюсти, чтобы выглядеть мрачным.
  - Как вы думаете, шеф, он нормально отреагировал?
  - Что такое "нормально", Лейтон?
  ‘ Ну– если бы вы были невиновны, разве вы не задавали бы больше вопросов?  Хотели знать, что мы задумали?  Очевидно, он даже не просил, чтобы его подняли, – просто повиновался, как ягненок, как будто знал, что все в порядке".
  Выражение лица Скелгилла выражает скептицизм.
  – Он игрок в покер, Лейтон, бизнесмен.  Это его профессия.  Кроме того, начните задавать вопросы – чем вы занимаетесь?’ (Сержант Лейтон выглядит озадаченным.)  "Вы ведете за собой другого человека – подсказываете ему идеи, которых у него никогда не было".
  Сержант Лейтон уныло пожимает плечами.
  - У него чертовски аккуратный вид из-за царапин на руке, шеф.
  -Не обязательно.
  Лицо Скелгилла сурово.  Он снова наблюдает за сержантом Джонсом.  Когда он не уточняет, сержант Лейтон предлагает подсказку.
  - Ну и как тебе это, шеф?
  -Скарлетт Лидделл не было в его команде.
  ‘ Черт возьми, шеф, это интересно.  Сержант Лейтон на секунду-другую задумывается и, кажется, приободряется.  - Полагаю, у нас есть несколько маленьких козырей в рукаве.
  Но Скелгилл, похоже, сомневается.  Если Уилл Лидделл действительно тот игрок в покер, за которого он его выдает, то этот небольшой противоречивый факт, касающийся скретчей, вряд ли окажется каким-то козырем.  Он знает, что другие так называемые "козыри", на которые ссылается сержант Лейтон, заключаются в том, что на Скарлетт Лидделл не было нижнего белья и что она была беременна – вопросы, по которым они решили не оспаривать Уилла Лидделла.  Тем не менее, Скелгилл не чувствует, что у них есть какая-то ‘сильная рука’.  Пока он борется с их затруднительным положением, его мысленный взор, кажется, предпочитает другие метафоры – это соломинки на ветру – или он хватается за соломинки?  Последнее кажется более подходящим - и все же это напоминает его опыт на озере перед завтраком: что же это за фоновое шипение, которое не проходит?
  Его размышления прерываются, когда к ним присоединяется сержант Джонс, неся на маленьком круглом подносе их напитки и щедрую порцию приготовленных вручную картофельных чипсов, чаша которых, как из рога изобилия, переливается через край.  Она разливает напитки и расставляет закуски так, чтобы Скелгилл мог до них дотянуться.  Однако она видит, что пиво, которое довольно анархично обозначено как Banana Boat IPA, вызывает неодобрение.  Она встает на свою защиту, когда Скелгилл делает вдох, чтобы произнести.
  - Бармен сказал, что это модный настоящий эль, шеф.
  "Это не может быть настоящий эль, если он в бутылке – это физически невозможно".
  Сержант Лейтон пытается разрядить небольшое напряжение.  Он для пробы поднимает свою пинту.
  – Я предпочитаю лагер для готовки - ты знаешь, что получается.
  – Да, пастеризованная шипучка.
  Сержант Джонс пьет что–то вроде обычной тонизирующей воды со льдом, но она садится и стоически поднимает бокал.  Скорее по условному рефлексу Скелгилл неохотно пьет прямо из бутылки; но он, по-видимому, приятно удивлен произведенным эффектом, потому что его хмурое выражение лица рассеивается.  Бар оформлен в стиле лаунжа с современными диванами с квадратными подушками, окружающими хромированные столики высотой по колено со столешницами из дымчатого стекла.  Сержант Джонс открывает свой блокнот и кладет его на полированную поверхность так, чтобы его могли видеть оба ее коллеги.  Это страница с эскизом замка Гринмайр, а также списком подозреваемых и мотивов.
  Она поднимает голову и оптимистично улыбается; Язык тела Скелгилла не самый благоприятный – и все же эти переговоры созваны по его просьбе - он бы не стал использовать слово ‘мозговой штурм’, но тупик, в который, как он чувствует, они попали, побудил его скомандовать что-то в этом роде.  Однако очевидно, что ему не хватает энтузиазма по отношению к этому процессу.
  – Лейтон, ты начинаешь.
  Крякнув, сержант Лейтон подается вперед и с испуганным видом изучает страницу.
  – Дело в том, шеф, что если Скарлетт Лидделл была убита, а дверь на лестницу была заперта изнутри, то трудно заглянуть за Уилла Лидделла – я имею в виду, буквально, как будто – если бы это был какой–то другой чудак, ему пришлось бы проскользнуть мимо него.
  Скелгилл быстро нарушает первое правило мозгового штурма, выдвигая небольшой набор возражений.
  ‘ Нет, если они ждали в ванной, Лейтон, и если Уилл Лидделл не ввел нас в заблуждение насчет того, что внешняя дверь заперта.  Кроме того, откуда ты знаешь, что это был "чудак"?
  Сержант Лейтон выглядит несколько удрученным.
  ‘ Но зачем ему это выдумывать, шеф, насчет замка?  Для него это выглядит еще хуже?
  Выражение лица Скелгилла мрачнеет.
  – Это ты мне скажи, Лейтон, у нас должны быть идеи.
  На лице сержанта Лейтона отражается боль, но он делает глоток светлого пива и, соответственно освежившись, снова поворачивается к ветряной мельнице, которая является миражом на горизонте воображения Скелгилла.
  - А что, если бы тогда все было наоборот, шеф?  Что, если Уилл Лидделл зайдет в номер Скарлетт Лидделл и обнаружит, что она с кем-то ласкается?  Он поднимает палец, чтобы заглушить любые протесты, а возможно, также продемонстрировать свой боевой дух.  "Чудак – ха! – он убегает – делает один.  Уилл Лидделл запирает за собой дверь – оборачивается, чтобы спросить жену, что происходит.  Она пятится – он следует за ней в ванную.  Заходит слишком далеко.  Паникует – пытается представить это как самоубийство".
  Но Скелгилл скор на возражения.
  - Тогда таинственный "старикашка" удачно не упомянул об этом, Лейтон.  Как и жена – или бывшая жена, в случае с Кевином Мейкписом, - через чей номер он, скорее всего, прошел, чтобы вернуться в свою комнату.
  Сержант Лейтон принимает это опровержение флегматично – как будто это на самом деле правдоподобное объяснение, – но Скелгилл видит, что сержанта Джонса, похоже, беспокоит эта идея.  Однако, пока он наблюдает за ней, что-то привлекает ее внимание позади него; ее глаза оценивающе прищуриваются.  Сержант Лейтон, чем-то похожий, не менее очарован.
  - Думаю, у вас могут быть гости, шеф.
  Скелгилл поворачивается на своем сиденье и видит молодую женщину, стоящую примерно в восьми футах от него.  На ней облегающая спортивная форма, заметно влажная от пота, а также повязка на голове, удерживающая копну рыжих волос, хотя пряди выбились и прилипли ко лбу.  Ее обнаженные плечи блестят от пота и слегка вздымаются, как будто она все еще восстанавливает дыхание.  Ее поза вызывающая, но она прикусывает нижнюю губу, чтобы подавить то, что могло быть дурным предчувствием.  Это Катриона, она же мисс Броди из Школы Святого Сальватора для девочек.  Ее голос, когда она произносит, хриплый, почти шепот.
  - Можно вас на пару слов, инспектор?
  Скелгилл чувствует, как две пары глаз впиваются ему в спину, когда он поднимается и подходит к ней лицом.  Он встает прямо между женщиной и своими коллегами и загораживает им обзор.  Он приподнимает бровь вместо прямого вопроса.
  – Извините, что прерываю вашу встречу, инспектор, - кажется, я стал непопулярен.
  Скелгилл равнодушно пожимает плечами.
  - Как ты меня нашел?
  - Вы сказали мне, что остановились здесь.
  – Да, но я не планировала оставаться на ночь.
  – Я член клуба здоровья - я видел вас через стекло.
  - Ты ходил в спортзал?
  Что Скелгилл подвергает сомнению, так это предположение о том, что ее первоначальным намерением было не встречаться с ним.  Вместо ответа она опускает взгляд на свою обтянутую лайкройфигуру – это самоочевидно.  Теперь в ее голосе слышится дрожь.
  "Я подумал, что должен действовать, пока мои эндорфины на подъеме".
  Скелгилл не уверен в ее мотивах.
  ‘ Похоже на то, что сказала бы моя бывшая учительница биологии.  Я так и не понял, о чем она говорила.
  На ее лице появляется терпеливая улыбка, но черты ее лица быстро приобретают серьезное выражение.
  - Здесь есть какое-нибудь уединенноеместо?
  Скелгилл оглядывается на своих сержантов – как будто на мгновение подумывает отпустить их, чтобы освободить место для сидения.  Но он морщится.
  ‘ У меня есть спальня.  Если ты можешь выносить беспорядок.
  Она снова натягивает улыбку - и, кажется, колеблется в своей решимости.  Скелгилл ждет.
  "Хорошо".
   
  *
   
  "Медведи и трещины".
  ‘Guv?’
  - Это начинает приобретать смысл.
  Скелгилл с мрачным лицом вернулся к их столику.  Он стоит над сержантом Джонсом, протягивая маленький фирменный бумажник, в котором лежит ключ-карта от его номера.
  ‘ Это для тебя, Джонс.  Возьми свой блокнот.
  - Что мне делать, шеф?
  "Ты чувствуешь притяжение – ты ударяешься – помнишь?"
  Очевидно, что больше никаких объяснений не последует - но сержант Джонс понимает достаточно, чтобы она взяла на себя любое начатое собеседование – и что по своим собственным причинам ее начальник хочет, чтобы она относилась к нему как к чистому холсту.  Скелгилл тянется за своей бутылкой IPA, а затем отступает в сторону, чтобы дать ей пройти.  Он допивает содержимое бутылки, бросает взгляд на состояние пинты сержанта Лейтона и направляется к бару.
   
  *
   
  - Она согласилась выдвинуть обвинения, шеф.
  Если бы Скелгилл был человеком, страдающим "пятерками’, он, вероятно, поднял бы ладонь сейчас, когда сержант Джонс приближается к их столику, но в любом случае он замечает в ее поведении нечто сдерживающее торжество – выражение ее глаз, хотя и торжествующее, в то же время встревоженное.  То, что, вернувшись на свое место, она сначала потянулась за своим напитком и сделала большой глоток (в конце концов, возможно, это не простой тоник), - это действие, которое согласуется с его интуицией.  Наступает минутное молчание – и вот уже оба мужчины наклоняются вперед, упираясь предплечьями в бедра, и выжидающе смотрят на свою коллегу-женщину.
  ‘ Она сказала, что это было около года назад, шеф, – она не уверена в точной дате, но у нее она есть в школьном календаре.  Уилл Лидделл ходил смотреть хоккейный матч.  Это была годичная группа его дочери.  Катриона Броуди не тренировала – она поддерживала и проводила разведку.  На ней была спортивная форма персонала – так что было очевидно, что она учительница.  Первое, что она действительно узнала о его присутствии, было во время второго урока.  Она поняла, что он стоит рядом с ней – она сказала, что, хотя и узнала его, формально они не были знакомы, – но, конечно, она знала его дочь – в какой-то момент он представился, и они обменялись светской беседой.  Затем, ближе к концу игры, он сказал ей, что руководит компанией и хотел бы узнать, не может ли он спонсировать школьный набор.  Она объяснила, что в Сент-Сальваторе, как и в большинстве частных школ, придерживаются политики не вывешивать логотипы компаний и рекламу, но местный клуб его дочери, вероятно, отнял бы у него руку.  Казалось, его не очень заинтересовала эта идея.  Тем временем она чувствовала себя противоречиво – школа была в разгаре кампании по сбору средств на строительство нового спортивного павильона, – поэтому она решила упомянуть об этом.  Сначала он ничего не сказал, но через несколько минут спросил, имеет ли школа статус благотворительной.  Она ответила утвердительно.  Он сказал, что у него на горизонте намечается сделка, что он ищет вложение капитала – хорошую причину – чтобы воспользоваться налоговыми льготами.  Она сказала, что от названной им суммы у нее закружилась голова.  Это было похоже на дареного коня – и она не возражает признать, что увидела шанс – если не покрыть себя славой, то, по крайней мере, заслужить уважение Главы и Попечительского совета.  Он пригласил ее выпить, чтобы обсудить это.
  ‘Oh-oh.’
  Это запоздалое предупреждение делает сержант Лейтон.  Скелгилл заставляет его замолчать нетерпеливым взглядом.  Сержант Джонс продолжает – все еще работает по памяти.
  После игры он ждал ее в своем Range Rover.  Он отвез их в Морнингсайд - уютный паб– завсегдатаем которого он, очевидно, был.  Он воспользовался предлогом, что не любит пить в непосредственной близости от школы – его первая жена жила в этом районе, и он мог столкнуться с ней или с людьми, которых знал, когда они были вместе.  Катриона Броуди сказала, что нервничала – но в какой-то степени возбужденно - и выпила больше, чем обычно.  Он почти ничего не говорил о технических деталях пожертвования – за исключением того, что, казалось, пытался прикинуть, насколько большим он мог бы законно его сделать.  Она сказала, что он был вежлив, хотя и загадочен, но у нее никогда не возникало ощущения, что он пытается с ней поболтать.  Было около 7:30 вечера, она чувствовала себя немного пьяной и понимала, что ей пора домой.  Но он не давал ей легкой возможности оторваться - и бармен, казалось, приносил новые напитки каждый раз, когда ее бокал был почти пуст.  Затем внезапно он объявил, что хочет написать предложение и отправить его своему бухгалтеру – в тот же вечер - на следующее утро было заседание Правления, и было важно включить его в повестку дня до истечения срока уплаты налогов за год.  Он спросил ее, не заедет ли она к нему домой – просто чтобы помочь ему с формулировкой – информацией о школе и проекте павильона, – и что, когда они закончат, он вызовет ей такси за счет своей компании.  Он также сказал, что ранее приготовил болоньез и был бы рад, если бы она присоединилась к нему и его жене за ужином.  Она сказала, что в ее голове зазвенел маленький тревожный звоночек, но он попросил ее так, что трудно было отказать – не в последнюю очередь потому, что на столе стояло важное дело.  Поэтому она сказала "да".
  Сержант Джонс делает паузу– чтобы перевести дух, но ей не нужно бояться ослабления внимания аудитории.  Скелгилл кивает, предлагая ей продолжать.
  Когда они добрались до дома – судя по всему, он живет в особняке в одном из самых богатых районов, – она поняла, что дома больше никого нет.  Он сказал что-то вроде того, что скоро вернется Скарлетт Лидделл.  Но в любом случае он приготовил им поесть и открыл вино.  Когда они закончили, она сказала ему, что у нее мало времени – он сказал, что это не проблема, – и он повел ее в свой кабинет на втором этаже с видом на зрелые сады в задней части дома.  Он предоставил ей место за своим столом, блокнот и ручку и попросил написать список причин, по которым школа выиграла бы от финансирования – если подумать, что–то, что они могли бы сделать на кухне - или в пабе, если уж на то пошло.  Он выскользнул, сказав, что вернется через минуту, и прошел через смежную дверь в то, что, как она мельком увидела, было хозяйской спальней.
  Хотя коллеги сержанта Джонса точно не знают, что будет дальше, Катриона Броуди рассказала Скелгиллу, в чем будет заключаться суть ее "признания", и он передал эти основные сведения сержанту Лейтону.  Но постепенное раскрытие, зловещая методология в равной мере вызвали отвращение на их лицах.
  ‘ Она писала, как и просили.  Она услышала, как он тихо вернулся в кабинет.  Он подошел вплотную сзади – как будто не для того, чтобы побеспокоить ее, а чтобы заглянуть через плечо и посмотреть, как у нее дела.  Она сидела на одном из этих эргономичных табуретов без спинки.  Она почувствовала, как он прижался к ней.  На секунду ей показалось, что он неправильно оценил свое положение.  Но он не отодвинулся.  Она поняла, что он тяжело дышит.  Затем он начал гладить ее по волосам.  Она сказала, что, по ее мнению, сделала бы в такой ситуации все, что угодно, – драку или бегство, – но она этого не сделала.  Она застыла.  Она сказала, что была полностью парализована страхом.  На нем был халат.  Под ним он был обнажен.  Он обхватил ее рукой за горло.  Он попытался развернуть ее– но она твердо стояла на ногах и держалась за стол кончиками пальцев.  Тем не менее, то, что произошло, представляет собой серьезное сексуальное насилие.  Он не произнес ни слова".
  У сержанта Джонс пересохло во рту, она тянется за своим напитком и осушает его.  На лице у нее написано смятение, в то время как на лицах ее коллег появляется выражение мести.  Сержант Джонс ставит свой бокал.  Скелгилл видит, что ее рука дрожит.
  Затем их потревожили.  Внизу послышался шум – вернулась Скарлетт Лидделл – это были ночные покупки, и она покупала одежду.  Катриона Броуди сказала, что заметила ванную комнату рядом с лестничной площадкой – когда Уилл Лидделл отвлекся, она пробежала через нее и укрылась.  Она действительно не помнит, как долго была заперта там, но через некоторое время она услышала голоса – это были смеющиеся Уилл и Скарлетт Лидделл.  Она спустилась вниз, и они были на кухне.  Уилл Лидделл был одет, сидел на барном стуле, и они оба пили шампанское.  Там стояла стопка сумок для переноски с дизайнерскими этикетками, и он любовался нарядом, который держала перед собой Скарлетт Лидделл.  Она пронзительно посмотрела на Катриону Броуди, обняла Уилла Лидделла и похвасталась тем, что в выходные они собираются на VIP-бал в Глениглз.  Уилл Лидделл вел себя совершенно нормально – она не знала, объяснил ли он, почему она якобы оказалась там, – но в этот момент она поняла, что ничего не может сказать о том, что только что произошло.
  ‘ Что она сделала, девочка?  Это сержант Лейтон, его голос хриплый от беспокойства.
  Она пробормотала какое-то оправдание и ушла.  Она побежала домой через весь город – пару миль.  Она живет недалеко от школы – в одной из новых квартир рядом с Роузберном.
  – И ... что... она никому не рассказывала?
  СЕРЖАНТ Джонс пристально смотрит на своего коллегу.
  ‘ Она говорит, что призналась во всем своей соседке по квартире – в ту же ночь, – но взяла с нее обещание никогда об этом не говорить.  Помимо унижения и травмы – в то время у нее был парень – она была уверена, что он сделал бы что–то, из–за чего ее уволили - и на кону стояла огромная сумма денег - она все еще боится потерять работу и того, что пожертвование будет отозвано ".
  Черты лица Скелгилла подобны холодному граниту, но в глубине его серо-зеленых глаз пылает ярость.  Как будто это того стоило!  Он сжимает левый кулак в ладони правой руки.
  ‘ Да, бывшая Уилла Лидделла сказала, что он нашел деньги.  Миллион.  И теперь мы знаем, что это, вероятно, было уклонение от уплаты налогов в придачу.
  То, что он воздерживается от использования слов "деньги за молчание" в своем ответе, не мешает сержанту Джонсу поднимать настроение.
  ‘ Она просто молчала об этом, шеф.  Конечно, она делала все возможное, чтобы избегать Уилла Лидделла, когда он появлялся в школе.  Но она говорит, что, если их пути неожиданно пересекутся, он будет вести себя так, как будто ничего не произошло.
  Сержант Лейтон неловко ерзает на своем стуле.
  – Итак, что заставило ее заговорить сейчас?
  Сержант Джонс вопросительно поворачивается к Скелгиллу.
  ‘ Может быть, вы что-то такое сказали, шеф.  Во всяком случае, вы оказали на нее какое–то воздействие - вселили в нее уверенность, что мы ей поверим и будем действовать в соответствии с этим.
  Скелгилл недоумевает – по иронии судьбы, Катриона Броуди пригласила его на кофе - по крайней мере, кофе, так она сказала.  Могут ли они безоговорочно доверять ее рассказу?  И все же, когда он отказался – в ее поведении было что–то такое, - как будто он прошел небольшое испытание.  Возможно, это вообще не было приглашением – таким, которое было бы немедленно отменено, если бы он принял его.  Испытывала ли она и себя тоже – могла ли сделать первый шаг к тому, чтобы обнажить свою душу?
  - Ты же знаешь меня и мой красноречивый язык.
  Скелгилл произносит это сардонически - и его подчиненные послушно улыбаются, хотя и невесело в данных обстоятельствах.  Теперь сержант Джонс уточняет, насколько это в ее силах.
  ‘Она слышала об ‘аресте’ Уилла Лидделла– как она выразилась.  Она сказала, что сегодня днем это было во всех социальных сетях – есть различные группы чатов, связанные со школой, - мамы хоккеистов – что-то в этом роде.  Кто-то из его компании, должно быть, выпустил кота из мешка.  Высказывалось предположение, что это было связано со смертью Скарлетт Лидделл – естественно, она сделала свои собственные выводы о событиях в замке Гринмайр.  В спортзале она разозлилась на себя – что это будет на ее совести, если будет совершено еще одно правонарушение.  Уходя, она увидела вас, шеф, – и набралась храбрости.  Может быть, завтра она бы передумала.
  Сержант Лейтон протяжно вздыхает.
  - Будем надеяться, что девушка не потеряет свою бутылочку.
  Скелгилл издает резкое насмешливое восклицание.
  – Мы в Шотландии, Лейтон, и я не заметил, чтобы здесь был дефицит.
  - Совершенно верно, шеф.
  Но Скелгилл задумчив.  Его брови нахмурены, когда он обращается к сержанту Джонсу.
  - Где она сейчас? - спросил я.
  Сержант Джонс выглядит немного смущенной под пристальным взглядом своего начальника.
  Я отпустил ее домой – там ее соседка по квартире – она позвонила ей.  Она говорит, что с ней все будет в порядке – что у нее с души свалился огромный груз.  И она сказала, что у нее есть ваш номер, шеф.
  Взгляд Скелгилла вспыхивает.  Немного рассеянно он смотрит на часы.
  ‘ С этим придется разбираться местному отделу уголовного розыска.  Я свяжусь с Кэмми – убедись, что завтра утром этим займется их лучшая команда.
  Сержант Джонс по-прежнему обеспокоен.
  - Единственная возможная ложка дегтя в бочке меда - это то, что она думает, что Уилл Лидделл все еще под стражей.
  - Он будет им, и довольно скоро.
  Реплика Скелгилла лаконична, и сержант Лейтон сочувственно смотрит на сержанта Джонс, поскольку очевидно, что этот эпизод стал тяжелым испытанием и для нее тоже.  Он протягивает руку и поднимает ее пустой бокал, а затем мизинцем цепляет бутылку Скелгилла за горлышко.
  - Думаю, не помешает еще выпить.
  Сержант Джонс благодарно кивает – ее коллега отрывает свое тело от сиденья и продвигается в направлении бара.  Следует небольшое молчание, во время которого Скелгилл делает мысленное усилие, чтобы отступить от немедленного раскрытия.
  - Нам понадобятся подтверждения.
  СЕРЖАНТ Джонс внимательно смотрит на него.
  ‘ Шеф– она сохранила топ, который был на ней, – это была школьная рубашка-поло.  Она также утверждает, что там есть родимое пятно, которое можно идентифицировать как родимое пятно Уилла Лидделла.
  Скелгилл задумчиво кивает.
  ‘ И вы говорите, что она рассказала об этом своей девушке в ту же ночь?  Это может что-то значить.
  Вместо того, чтобы подтвердить свое замечание, сержант Джонс с тревогой оглядывается, не собирается ли сержант Лейтон вернуться, но очевидно, что его еще не обслужили.
  – Шеф, мне нужно тебе кое-что сказать.
  - Да. - Ровная интонация Скелгилла предполагает, что он наполовину знает, чего ожидать.
  - Когда я пошел выпить с Уиллом Лидделлом.
  Теперь он просто смотрит на своего коллегу.
  Поразмыслив– я понял, что он был очень самонадеян – в тонком смысле.  Например, он не спросил меня, что я хочу, а просто заказал бутылку вина и два бокала.  Я старался не пить – попросил официантку принести воды из-под крана, когда она принесла вино.  Но это было после того, как мы пробыли там некоторое время..."
  Скелгилл, кажется, кивает, почти незаметно.
  ‘ Он сказал, что я должна прийти на ужин - к нему домой.  Что он приготовил болоньез – да!"  Она поднимает руки в жесте самобичевания.  ‘ Он сказал, что наткнулся на что-то о Скарлетт, чем хотел поделиться со мной – что-то, что он изо всех сил пытался понять, но что, по его мнению, я могла бы понять.  И снова он на самом деле не спрашивал, поеду ли я, – это было скорее предположение – это возложило на меня ответственность за возражение".
  Сержант Джонс выглядит сбитым с толку.  Но и Скелгилл тоже.  Он сглатывает – и заговаривает первым.
  - Хорошо, что ты предпочитаешь индийскую кухню итальянской.
  Но черный юмор Скелгилла не успокаивает ее тревогу.  Она проверяет, занят ли сержант Лейтон оформлением заказа.  Широко раскрыв глаза, она протягивает руку и сжимает запястье Скелгилла.
  ‘ Я понял это только сейчас, шеф, после того, как услышал рассказ Катрионы Броуди.  В Уилле Лидделле есть что–то такое – коварно обнадеживающее - он заставляет тебя чувствовать себя важной персоной".
  - Я должен испытать это на Шефе.
  И снова его легкомысленный ответ оказывается безрезультатным.  В голосе сержанта Джонса нарастают нотки отчаяния.
  ‘ Шеф– я на это купился.  Это своего рода уход.
  Скелгилл пристально смотрит на своего подчиненного.
  – Джонс, Катриона Броуди – крепкий орешек, и она клюнула на это.
  Теперь сержант Джонс агонизирует.
  – Шеф, что я хочу сказать ... сомневаюсь, что она единственная жертва.
  
  OceanofPDF.com
  15. ЛОНДОН
  
   
  Пятница, полдень
   
  - Я узнаю эту улицу, Лейтон.
  Сержант Лейтон усмехается.
  – Я не удивлен, шеф – именно там вы ударили того человека с ножом - в тот раз, когда ваш снимок был опубликован в Evening Standard.
  Действительно, Скелгилла захлестывает воспоминание – размытое пятно действия и адреналина, – когда они проходят мимо смутно знакомого входа в ресторан, который охраняет дородный швейцар, сложенный как носорог, неуместный в своем безупречном меховом фетровом цилиндре и элегантном пальто от "Кромби", – и все же Скелгилл подслушивает, как он нежным тоном приветствует супер-модную молодую пару, которая выскакивает из такси, с грохотом остановившегося у обочины.
  - Вы только посмотрите на это, шеф!
  Сержант Лейтон шипит, в его голосе слышится благоговейный страх.
  - Что, Лейтон? - спросил я.
  – Это был Джейми Кноббл, ну, вы знаете, играет за "Шпоры"?
  Когда два детектива проходят мимо, Скелгилл вытягивает шею – но все, что он видит, это длинные загорелые ноги девушки под мини-юбкой, когда она ковыляет на высоких каблуках вслед за своим знаменитым спутником, – и мрачный взгляд швейцара, который думает, что он на нее пялится.
  - Не могу сказать, что понимаю, Лейтон.
  – Он только что пробился в сборную Англии, шеф – они считают, что он будет нашим спасителем – самый смертоносный нападающий со времен Джимми Гривза, оформивший хет-трик в своем дебютном матче отборочного турнира чемпионата мира против Гибралтара.
  Скелгилл хмурится.  Он поддерживает национальную команду из патриотического долга, но мало что знает о происходящем в футболе – или, если уж на то пошло, в самых популярных видах спорта.  И, конечно же, он давно отказался от каких-либо надежд на то, что Англия когда-либо снова выиграет чемпионат мира.
  ‘Зачем мы играем в Гибралтар?  Я думал, это должно быть частью Британии".
  Сержант Лейтон искоса бросает взгляд на своего начальника, неуверенный, принимает ли тот вызов.
  ‘ Ну, Шотландия тоже часть Британии, шеф, но мы по–прежнему играем в них.  Фактически, мы в одной группе с the Jocks и всеми остальными.  Он уныло качает головой.  ‘Меня это не радует – они всегда повышают уровень игры против Англии - это нечестная конкуренция.  Нам следовало бы позволять им побеждать чаще, в те далекие времена – не только в утешительной шутке Бэннокберна, – тогда, возможно, они не были бы так отчаянно настроены победить нас сейчас ".
  Скелгилл не отвечает.  Он на мгновение задумывается.  В какой–то степени есть достоинство в том, чтобы носить в своей душе что-то от аутсайдера - это действительно позволяет боевому духу черпать из какого-то глубокого колодца внутренней стойкости.  Но эту черту характера лучше держать при себе.  Если ему позволить проявить себя на публике, он быстро разлагается – как яблоко, разрезанное надвое, которое окисляется на воздухе – становится горьким, как щепка на обочине; он теряет симпатию.  Это битва, в которой он участвует почти в каждом нераскрытом деле.  Очевидно, что с самого начала детектив является аутсайдером – часто у него мало что получается, – и все заинтересованные стороны ценят это.  Но в его игре терпение быстро иссякает.  ‘Власть имущие’ непостоянны, сегодня они поддерживают друг друга, а на следующий день питают необоснованные ожидания прогресса – возможно, взяв на себя дерзкие обязательства перед собственным начальством или средствами массовой информации и общественностью.  На таком этапе Скелгилл знает, что нет особого смысла ссылаться на проигравшего – или на невезение, или на нехватку ресурсов, – не в последнюю очередь, когда он продвинул дело.
  В первые часы после того, как смерть Скарлетт Лидделл стала делом полиции, он остро почувствовал, что здесь что-то не так.  Это было не то чувство, которое он мог бы выразить количественно, но он нес в себе какой-то отголосок жизненной силы молодой женщины– когда она окликнула его с их прогулочного катера, понятия не имея, кто он такой и что сорок восемь часов спустя он будет расследовать ее очевидное самоубийство.  И этот первоначальный диссонанс– характеризуемый единодушием с сержантом Джонсом как всепроникающее шипение, помогал ему двигаться дальше.  Более того, когда какая-то интуиция привлекла его к Катрионе Броуди (испытывал ли он подсознательно какое-то необъяснимое воплощение Скарлетт Лидделл?) – за этим последовал на первый взгляд жизненно важный прорыв.  Но это прорыв только своего рода.
  Уилл Лидделл, возможно, был разоблачен – и это разоблачение могло бы объяснить некоторую долю беспокойства Скелгилла: в частности, настороженность круга Уилла Лидделла.  Было бы естественно сплотиться – даже если бы они сами толком не знали, с какой целью.  Но откровение Катрионы Броуди – теперь уже подписанное и скрепленное печатью заявление, согласно которому Уилл Лидделл остается под стражей до окончания разбирательства, – просто открыло совершенно новый фронт на шотландской земле – под юрисдикцией шотландской полиции, обвинение в сексуальном насилии, которое Уилл Лидделл категорически отрицает.  Это не пролило никакого нового света на смерть Скарлетт Лидделл.  Скелгилл и его команда ничуть не приблизились к опровержению версии самоубийства, на что в подавляющем большинстве случаев указывают косвенные улики.  И, таким образом, быстро растущее бремя нетерпимости, которое, как чувствует Скелгилл, свалилось на него сверху.
  Отсюда и сегодняшняя договоренность.  Пока сержанту Джонс поручают кабинетное расследование различных неуказанных аспектов дела Гринмайра (неохотно принимая решение своего начальника о том, что она лучше всего подходит для этого), Скелгилл и сержант Лейтон отправились в Лондон, чтобы посмотреть, что они смогут раскопать.  Хотя оптимизм Скелгилла примерно соответствует его надеждам на национальную футбольную команду, Джейми Кноббл или нет, сержант Лейтон по сравнению с ним бодр.  Вернувшись на родную территорию, он с важным видом прогуливается по Ковент–Гарден, особенно по неровному лабиринту узких улочек между Чаринг–Кросс-роуд и - по иронии судьбы, как кажется Скелгиллу - их конечной целью является Боу-стрит, где находится лондонский филиал компании "Лидделл Акорнс Инкорпорейтед".
   
  *
   
  - Так это на самом деле главный офис, мадам?
  Марина Вэнити, директор по персоналу - исключительно ухоженная загорелая блондинка лет пятидесяти пяти - небрежно склоняет голову набок. Под сдержанной внешностью (которая, возможно, не совсем естественна) Скелгилл обнаруживает настороженность в карих глазах, которые настороженны и проницательны.  И это несмотря на то, что детективы ясно дали понять, что они расследуют смерть Скарлетт Лидделл – и что они не имеют никакого отношения к отдельному расследованию, проводимому к северу от границы, в результате которого председатель и главный исполнительный директор Уилл Лидделл был задержан шотландскими вооруженными силами.
  ‘ Холдинговая компания зарегистрирована в Эдинбурге, инспектор, однако многие руководящие сотрудники базируются здесь, в Лондоне.  Существует значительная экономия за счет масштаба, когда дело доходит до привлечения внешних ресурсов, таких как финансы и реклама, для которых Лондон является международным центром ’. Ее словарный запас и четкая речь говорят о том, что она умная и образованная женщина.  "И потом, если организация хочет удержать лучших специалистов, существуют личные факторы, которые нельзя игнорировать".
  - Что бы это могло быть, мадам?
  Похоже, она подозревает Скелгилла в неискренности; однако ее ответ произносится будничным тоном.
  ‘Для людей с более высоким доходом переезд в Шотландию сопряжен со значительными налоговыми неудобствами, особенно если кто-то намерен владеть недвижимостью’.  Она протягивает руку, безукоризненно наманикюренные пальцы, кажется, зависают над электронным планшетом, который лежит на кофейном столике между ними; она косится на дисплей.  "А сегодня в Лондоне 18 градусов, в Эдинбурге 4 градуса".
  Это не те ответы, на которые рассчитывал Скелгилл, и любое упоминание климата, вероятно, собьет его с толку, не в последнюю очередь бесполезность сжатой шкалы Цельсия для рыболова, когда один-два градуса температуры воды могут означать разницу между успехом и неудачей.  Однако он воздерживается от подобных ответов или даже от мысленного преобразования цифр в его любимые градусы Фаренгейта.
  - Это не помешало Скарлетт Лидделл перевестись в Эдинбург.
  Женщина одаривает его взглядом, который можно было бы назвать легким раздражением, в основном, но не полностью скрытым.
  ‘Парадоксально, но для более молодого сотрудника стоимость жизни была бы значительно ниже, чем в Лондоне’.  На ее лице появляется полуулыбка, которая кажется сдержанной из-за натянутой кожи щек.  "Как бы то ни было, когда амбициозные молодые люди строят свою карьеру, они отбрасывают личные соображения в сторону".
  - И вы бы назвали Скарлетт Лидделл амбициозной.
  Тон Скелгилла настойчив, однако по этому поводу она не возражает.
  ‘ Разумеется, инспектор, но мы и не ожидали ничего иного – это ключевой критерий нашего процесса отбора.  Мало что может сравниться с амбициями добиваться высоких результатов.
  Скелгилл, возможно, ненароком бросает взгляд на сержанта Лейтона, который сидит, сгорбившись, под углом к нему – и который явно настроен защищаться.
  - А какова была предыстория прихода Скарлетт Лидделл в компанию?
  Теперь женщина поднимает планшет и манипулирует с экраном – она мгновение смотрит на него, а затем опускает, как будто достаточно освежила свою память.
  ‘ Тогда, конечно, это была Скарлетт Робертсон, как, впрочем, и все время ее работы.  Она вопросительно смотрит на детективов.  Они знают этот факт из своих записей, но это не было предметом обсуждения – хотя на данном этапе Скелгилл задается вопросом, не выставляет ли ее в другом свете другое имя и не говорит ли она о жизни, независимой от Уилла Лидделла.  Тем временем Марина Вэнити продолжает.  ‘Она получила первую степень по французскому языку в Сент-Эндрюсе и степень MBA с отличием в INSEAD-Сорбонна.  Она присоединилась к нашей программе выпускников четыре года назад в возрасте двадцати четырех лет.  Это была ее первая работа после окончания университета.
  Скелгилл обдумывает эту информацию.
  - Мистер Лидделл учился в университете Сент-Эндрюс.
  Решительный взгляд Марины Вэнити, кажется, мерцает.  Уилл Лидделл, вероятно, единственный человек, у которого нет резюме в системе компании.
  – Я тоже так считаю, инспектор, хотя, конечно, при всем желании они не могли бы пересекаться.
  В тоне женщины, пожалуй, слышится едва заметная нотка раздражения – может быть, напоминание о разнице в возрасте между Уиллом и Скарлетт Лидделл раздражает ее?  Или что-то в этом роде?  Но вместо того, чтобы исследовать это понятие, Скелгилл просто кивает.
  ‘Если бы Скарлетт Лидделл знала, во что она ввязывается’.  Скелгилл говорит это довольно рассеянно, и действительно, кажется, что он пытается прочитать сертификат, прикрепленный к стене за туалетным столиком Марины, поэтому он не видит мимолетного выражения тревоги, промелькнувшего на ее лице.  Он снова переводит взгляд на нее.  - В зависимости от погоды.
  – А... я понимаю, что вы имеете в виду, инспектор.
  Женщина снова обретает самообладание.  Не моргая, она ждет следующего вопроса.  Скелгилл должным образом подчиняется.
  - А как насчет ее трудовой книжки, мадам?
  Вопрос, заданный руководителю отдела кадров, носит несколько открытый характер.  Но ее ответ лаконичен.
  - Одним словом, впечатляет, инспектор.
  Скелгилл не отвечает, за исключением того, что через несколько мгновений ободряюще кивает.  Она продолжает, не обращаясь к табличке.
  Она завершила нашу вводную программу вдвое быстрее обычного.  Ее дважды повышали в должности за год, пока она работала здесь, в Лондоне, и еще раз, когда она перешла в подразделение спиртных напитков в Эдинбурге.  Последующее назначение в подразделение комплектования Уилла также включало повышение квалификации.  По всем параметрам она была человеком высокого полета.’
  Скелгилл выглядит задумчивым.  Ему интересно, не замечает ли он снова под профессиональной внешностью намек на обиду.
  "Как человек может получить все эти повышения?"
  Он задает вопрос в довольно самоуничижительной манере, даже почти безнадежно - и все же Марина Вэнити, кажется, уловила в его словах какой–то намек, потому что ее лицо напрягается.
  - Старый добрый трудолюбие, инспектор, – секретное оружие многих успешных руководителей.
  Действительно, ее тон немного пренебрежительный – едва уловимая антипатия, которая может быть направлена на двух мужчин, сидящих перед ней; в свои под тридцать они, по ее мнению, не могут преуспеть в выбранной ими карьере – и, судя по их разговору, их продвижение по корпоративной лестнице было чрезмерно затруднено.  Скелгилл, однако, не позволяет ее манерам сбить его с толку.
  - Не могли бы вы пояснить это подробнее, мадам?
  То, что Скелгилл упорствует, возможно, обязывает ее умерить свое отношение.
  ‘ Конечно, у меня не было ежедневного общения со Скарлетт.  Она выпрямляется на стуле, немного самодовольная.  ‘ Но она зарекомендовала себя тем, что выполняла проекты с опережением графика в соответствии с безупречными стандартами – работала сверхурочно, чего бы это ни стоило.  Она была не замужем, так что в этом отношении у нее была роскошь выбора.
  - Но она была из пригородов, не так ли?
  – Она, кажется, жила у родственницы – тети - в Биконсфилде.
  Скелгилл ломает голову в поисках рек, которые могли бы помочь ему сориентироваться – он имеет в виду, что Биконсфилд находится на расстоянии вытянутой руки от Темзы, – что позволяет предположить, что он находится где-то к западу от столицы.  Сержант Лейтон откашливается, чтобы привлечь внимание своего начальника.
  М40, шеф.  Час или больше хорошей поездки на автомобиле – в плохой день вдвое дороже.  Лучший выбор - поезд до Мэрилебона.  Потом линии Бейкерлоо и Пиккадилли до Ковент–Гарден - или "Пони Шенкса" с площади Пикадилли.
  Просветленный таким образом, Скелгилл поворачивается обратно к Марине Вэнити; она наблюдает за сержантом Лейтон прищуренными глазами, как будто до сих пор недооценивала молчаливого и задумчивого спутника инспектора.
  - Где останавливаются ваши руководители, когда приезжают из Эдинбурга?
  Она запрокидывает голову и смотрит на Скелгилла немного надменно.
  – Уилл - член клуба "Дикмен".  Она говорит это так, как будто, конечно, он должен это знать, но она, вероятно, думает, что он этого не знает, и это производит эффект подавления.  "В остальном недостатка в местных отелях нет".
  – В тот год, когда она была здесь, на кого работала Скарлетт Лидделл?
  Марина Вэнити выглядит так, словно собирается исправить грамматические ошибки Скелгилла.
  ‘ Она– она работала в европейском отделе маркетинга нашего парфюмерного подразделения.  Его возглавляет Энди Орган.
  -И он все еще с тобой?
  – Да, он менеджер по маркетингу.
  - Возможно, если бы мы могли перекинуться с ним парой слов.
  В ответе Скелгилла больше требования, чем вопроса, и впервые он замечает морщинку на ее гладком лбу.  Но она берет планшет и начинает отстукивать какие-то слова.  Закончив, она вдыхает через узкие, как у рептилии, щели ноздрей.
  ‘ Я отправила ему сообщение через нашу внутреннюю систему.  Она снова смотрит на экран и проводит пальцем пару раз.  "Я вижу, что у него еще полчаса встреча с рекламным агентством, но после этого он должен быть свободен".
  Скелгилл кивает.
  – А как насчет человека того же уровня, что и Скарлетт Лидделл, - человека, с которым она работала бок о бок?
  Марина Вэнити снова проверяет свой планшет.  Проходит полминуты, прежде чем она находит решение, которое ее устраивает.
  ‘Леонора Корнок-Уилсон училась в том же выпускном классе и до сих пор работает в команде Энди Органа.  Хотите, я узнаю, свободна ли она, инспектор?
   
  *
   
  Итак, – у нас пирамидальная организация – человек приходит в качестве выпускника–стажера – это называется младший бренд-менеджер - и затем серия потенциальных повышений: помощник бренд-менеджера, бренд-менеджер, старший бренд-менеджер, бренд-менеджер группы.  Следующая должность выше этой - менеджер по маркетингу.  Поскольку в нашей группе так много компаний, это не тот случай, когда "обувь мертвеца" – обычно такая возможность появляется, как только человек готов к следующему уровню ответственности ".
  - А вы кто, мисс?
  Молодая женщина выглядит немного смущенной, когда Скелгилл называет ее "мисс" – возможно, это подчеркивает серьезность интервью – что это полицейские и встреча с ними никогда не может быть обычной беседой.
  "Итак, – я присоединился как выпускник – теперь я бренд–менеджер - я занимаюсь мужской стрижкой в странах еврозоны".
  Скелгилл не в силах сдержать хмурый взгляд.  То, что могут быть два основных объяснения – личное и политическое, скорее скрывает, что это наиболее определенно связано с первым – ‘мужской уход’ является оксюмороном в лексиконе Скелгилла.  Он бросает взгляд на сержанта Лейтона, о котором, надо сказать, тоже чувствуется некоторый трепет на его не увлажненных щеках.
  – Вы работали со Скарлетт Лидделл - Скарлетт Робертсон, какой она была?
  "Итак, – мы проходили одну и ту же ознакомительную программу – впоследствии нас обоих распределили в отдел ароматов – у нас были схожие задачи и обязанности – мы просто работали над разными брендами".
  Скелгилл по-прежнему хмурится.  До него доходит, что молодая женщина – по ее словам, ей 26 лет – вероятно, продумала идею о том, что у нее могут взять интервью о Скарлетт Лидделл, возможно, даже пожелала этого, поскольку она, кажется, охотно отвечает.  Но он также понял, что у нее есть самая раздражающая черта – предварять каждый ответ подчеркнутым "так" - современный недуг, который присоединился к таким словам, как "абсолютно", когда человек имеет в виду "да", и "буквально", когда они имеют в виду "почти" (но не буквально!). – и это еще больше усиливает впечатление, что ее ответы отрепетированы.  Пока она объясняет, какие именно марки змеиного масла они со Скарлетт Лидделл поставляли, Скелгилл, слушая вполуха, оценивает ее внешность и манеры поведения.  Она хорошо одета – конечно, в то, что, по его мнению, можно было бы назвать ‘модной одеждой’, – и у нее дорогая стрижка и ухоженные ногти, – и она пользуется тонким макияжем.  Но на его взгляд она невзрачна, довольно худая и плоскогрудая, высокая – действительно, когда она встала, чтобы пожать им руки в зале заседаний, отведенном для их обсуждения, она казалась сутулой и стеснялась своего роста.  Более того, что-то в ее поведении выдает подспудную тревогу – она каждый раз отводит взгляд, чтобы закончить свои ответы.  Она явно умна и, вероятно, очень компетентна – но если впечатление, которое он создает, верно, она, вероятно, из тех соперниц, от которых амбициозная Скарлетт Лидделл отмахнулась бы довольно безжалостно.
  - Как вы с ней ладили?
  Она, кажется, удивлена этим вопросом; возможно, его неожиданной неформальностью.
  - У нас были вполне цивилизованные отношения.
  Скелгилл подхватывает то, что, по его ощущениям, является довольно эвфемистичным описанием.
  - Но вы бы не сказали, что вы были друзьями?
  - На самом деле Скарлетт не общалась с толпой.
  – Что... вы имеете в виду с ее коллегами?
  Девушка кивает.
  ‘ Есть такая своеобразная традиция – идти выпить после работы в последний четверг месяца - ну, знаешь, в день зарплаты?  Люди живут в таких разных местах – вот как это работает в Вест–Энде - сбегать в бар и успеть на последний поезд домой".
  - Но Скарлетт Лидделл этого не делала?
  Теперь она качает головой.  У Скелгилла есть дополнительный вопрос.
  - Может быть, у нее был парень в другом месте?
  Леонора Корнок-Уилсон выглядит сомневающейся.
  ‘ Она никогда ни о ком не говорила.  У меня сложилось впечатление, что она предпочла бы работать допоздна.
  - И она делала это одна?
  ‘О, нет, это культура трудолюбия – и чем старше становишься, тем больше чего-то ожидаешь – но Скарлетт делала это с самого начала – а потом, со временем, она стала совершенно одержимой’.  Она делает паузу и протягивает длинные растопыренные пальцы обеих рук без колец, чтобы поправить прическу, хотя, на взгляд Скелгилла, она, похоже, не нуждается в таком внимании.  - Я видел с улицы, как на ее столе горел свет, когда ехал в метро "Ковент-Гарден".
  Скелгилл задумчив и на мгновение замолкает.  Она опустила союз ‘так’ - возможно, потому, что он отвлек ее от стандартных вопросов, которые она могла бы предвидеть.  Он забрасывает еще более умозрительную удочку – как будто он попробовал бы бесперспективный заплыв, мимо которого пару раз проплывал, на всякий случай, если ему удастся сделать импульсивный рывок.  Это вариант его предыдущего вопроса.
  -Какой она была? - спросил я.
  Возможно, предсказуемо, что это также выбивает ее из колеи.  Очевидно, что существует широкий спектр возможных ответов, от личности до внешности, от милых черт характера до раздражающих привычек.  Под пристальным вниманием Леонора Корнок-Уилсон склоняется перед каким-то чувством долга и скорее выпаливает свой ответ.
  - Ей нравилось, когда на нее обращали внимание.
  – Вы имеете в виду ее начальство - за качество ее работы?
  – Вообще–то ... нет ... я имею в виду, что она оделась довольно вызывающе.
  -"Да?"
  Северное наречие имеет достаточную интонацию, чтобы она поняла, что это запрос дополнительной информации.
  – Ну, хотя она и не посещала вечеринки, на ней всегда были такие вещи, в которые можно переодеться по особому случаю: юбки покороче, шелковые топы, прическа и макияж сделаны, духи ... ха. Она издает короткий смешок – и тут же отступает.  – Но, конечно, в любое время на ее столе стояла дюжина бутылочек с образцами.
  – Тогда как насчет компании - должно же быть много одиноких парней, ухаживающих за вами, юные леди?
  Леонора Корнок-Уилсон складывает руки на коленях и хмурит брови; такой язык тела напоминает язык школьницы, застигнутой за написанием грубых слов в игре "Последствия".
  "У нас есть неписаное правило – не поощрять отношения с персоналом".
  Скелгилл отмечает изменение того, что могло бы быть "запрещающим".
  ‘ Мне это кажется немного драконовским, мисс.  Что в этом плохого, особенно если вы на том же уровне?
  Его "Защита дьявола" приводит к возвращению страшной конъюнкции.  Это звучит как хорошо продуманное опровержение.
  Итак, вопреки интуиции, это довольно популярная политика.  Два человека на одном уровне не могут оставаться такими очень долго.  И как только возникает неравенство, это дает повод для обвинений в фаворитизме.  Я думаю, что каждый предпочел бы работать в среде, в которой прогресс основан на заслугах, и это не похоже на бесконечные быстрые свидания ".
   
   
  *
   
  – Должно быть, Скарлетт Лидделл была большой потерей, сэр, когда ее повысили и она получила работу в Эдинбурге?
  Менеджер по маркетингу европейских ароматов Эндрю Орган похож на пресловутого кролика в свете фар.  Тем не менее, на первый взгляд, вопрос Скелгилла совершенно разумен – это всего лишь повторение фактов, которые они почерпнули в ходе своих дискуссий.  Возможно, дело в очках с толстыми линзами, из-за которых его глаза кажутся выпученными, или в тепле послеполуденного солнца, падающего ему на спину, которое в это время года находится достаточно высоко в небе, чтобы проникать в офис, выходящий окнами на запад, над окружающими зданиями и освещать Эндрю Органа за его столом.  Однако Скелгилл не стал бы придавать слишком большого значения внешности – как он часто напоминает своим коллегам, вид полицейского творит странные вещи с некоторыми людьми, независимо от того, нечиста совесть или нет.  Более примечательным для Скелгилла является то, что мужчина, кажется, рефлекторно бросает взгляд на фотографию в рамке на своем столе – она обращена в сторону от детективов, которым было предложено придвинуть стулья, которые, вероятно, предназначены для младшего персонала при проведении импровизированных совещаний.  В свои под тридцать Эндрю Орган имеет птичью внешность – вероятно, недоброжелательные коллеги назвали бы его "чокнутым" - он высокий и худой, с чертами лица, которые слишком велики для его лица, и выступающими зубами, слишком большими для его рта.  Его наряд, хотя и представляет собой новенький ансамбль из костюма, рубашки и галстука, выглядит несчастливым на его угловатой фигуре.  У него довольно неестественные прямые черные волосы и бледное, хотя сейчас покрасневшее лицо.
  ‘ Ну – я, э–э ... для организации важно, чтобы таланту было позволено развиваться.  Он вытирает рукой лоб.  "Было бы еще большей потерей, если бы кто-то, в кого инвестировала компания, почувствовал, что его прогресс затормозился, и вместо этого перешел к конкуренту".
  Он говорит тихо, с невыразительным южным акцентом, его слова отрывисты, возможно, из-за беспокойства.
  - Похоже, Скарлетт Лидделл продвигалась по службе с рекордной скоростью.
  - Я думаю, вы обнаружите, что она держалась стойко каждый раз, когда продвигалась по службе, инспектор.
  По выражению лица Скелгилла трудно сказать, сомневается он в этом утверждении или нет.  Однако он чувствует, что не должен ставить мужчину в неловкое положение больше, чем это необходимо, хотя тот и кажется вполне подходящим кандидатом для травли.
  - Так что же было у Скарлетт Лидделл такого, чего не было у других?
  Эндрю Орган ставит локти на стол и сводит ладони вместе.  Подушечки пальцев нервно подрагивают – как будто он разгадывает воображаемый кубик Рубика.  Его глаза приобретают остекленевший вид, и он говорит, все еще борясь с невидимой загадкой.  Кажется, он не оспаривает утверждение Скелгилла.
  ‘ Ну, э–э-э ... она определенно отличалась – она поступила сюда с одинаковыми высшими оценками.  Он делает паузу и хмурится, как будто сам себе удивляется, понимая задним числом, что она действительно прогрессировала с неприличной быстротой.  ‘Я полагаю, что некоторые люди от природы более склонны к соперничеству, чем другие – у них есть воля к победе’.  Он смотрит на детективов – он моргает за стеклами очков, как будто немного удивлен, обнаружив их там.  "Они не просто хорошо выполняют свою работу – они делают это так, чтобы на них обратили внимание".
  Хотя Эндрю Орган - второй человек за сегодняшний день, употребивший эту фразу, Скелгилл, похоже, недоволен своим анализом.  В результате мужчина скорее отшатывается назад, как будто не хочет драться за свой угол.
  - Как произошел ваш переезд в Эдинбург, сэр?
  Черты лица Эндрю Органа становятся озабоченными; он выглядит озадаченным, как будто слегка паникует из-за своей неспособности вспомнить основные детали.
  ‘У меня, эээ – у нас, эээ ... у нас есть система, эээ – ‘управления по целям’, как мы это называем – каждый получает ежемесячный обзор от своего линейного менеджера - так отслеживается индивидуальный прогресс – и, эээ – в то же время во внутренней сети компании есть место со списком вакансий – у нас сотни сотрудников во многих различных дочерних компаниях ’.  На мгновение он возвращается к своей работе над прозрачным кубиком Рубика.  "Я сам ушел с должности маркетолога – раньше я работал в Fempro".
  - Приходите еще, сэр?
  ‘ О, э–э... женская защита – полотенца и тампоны, вы знаете?  Он вопросительно смотрит на двух детективов и видит, что они явно не понимают – на самом деле, теперь они проявляют признаки беспокойства.  Это, кажется, укрепляет его уверенность.  ‘Это очень значительный рынок – мы оцениваем его в 40 миллиардов долларов по всему миру к концу десятилетия – он вырос вдвое по сравнению с мировым ВВП в прошлом году – большинство, э–э ... большинство людей вне отрасли не знают об этом.  В сочетании с моим опытом исследовательской работы это означало, что я смогла привнести понимание женского потребителя в свою роль в создании ароматов ".
  Он с надеждой смотрит на Скелгилла, словно ожидая его одобрения, но Скелгилл, недовольный тем, что "fempro" и "fragrance" оказались в клещах, стремится вернуться в нужное русло.
  – Вы говорили, сэр, о том, как Скарлетт Лидделл переехала в Эдинбург.
  Эндрю Орган выглядит немного удрученным.
  ‘ Ах... да– э–э... ну... я, честно говоря, не могу вспомнить, что было первым – ну, ты знаешь, курица или яйцо?  Но я помню, как разговаривал с Кевином Мейкписом – на совещании руководителей отделов, – что она баллотировалась на должность старшего бренд-менеджера в его команде.  Он говорил, что сомневается, что у нее будет необходимый опыт.
  Скелгилл кивает.
  – Итак, что – это Скарлетт Лидделл подала заявление о приеме на работу - ее перевела не компания?
  ‘Ну, вероятно, это было частью каждого – я имею в виду, э–э ... очевидно, что никого не перевели бы, если бы они не хотели уезжать, особенно когда речь идет о географических изменениях’.  Он снова бросает взгляд на рамку на своем столе.
  - У нее был другой выбор?
  ‘ О, осмелюсь предположить, что были и другие вакансии.  Но я действительно не могу вспомнить – это было около трех лет назад.
  - И вы были расстроены, увидев, что она уходит, сэр.
  Даже Скелгилл немного удивлен, что в его словах отсутствует интонация, которая превратила бы фразу в вопрос.  Но если это подсознательное озарение, то, похоже, оно поражает свою цель.
  ‘ Ну– да– был. ’ Эндрю Орган выглядит защищающимся и в то же время взволнованным тем, что Скелгилл, очевидно, знает об этом.  "Не в последнюю очередь ... я, э–э ... я был готов продвинуть ее в наш флагманский парфюмерный бренд, но она вполне разумно решила, что опыт работы на другом рынке сослужит ей хорошую службу в долгосрочной перспективе".
  - Ты пытался уговорить ее остаться?
  С нехарактерной для него решительностью мужчина качает головой.
  - Я видел, что она приняла решение.
  Скелгилл несколько мгновений молчит.
  – Как бы вы охарактеризовали ее – с точки зрения готовности к сотрудничеству, скажем, по шкале от одного до десяти?
  Эндрю Орган, кажется, реагирует на этот вызов – он натягивает неловкую улыбку, обнажающую ряд его зубов, похожих на клавиши пианино.
  - Обычно для подобных вопросов используют пятибалльную шкалу, инспектор.
  Если это отвлекающая тактика, то она любопытна – а тон и поведение мужчины не что иное, как простодушие, – как будто он не может оставить без внимания профессиональное несоответствие, независимо от того, что он возражает бескомпромиссному полицейскому инспектору.
  ‘Видите ли, десятибалльная шкала не имеет средней точки, и значительная часть респондентов, заполнивших анкету для исследования, пожелают выбрать то, что фактически является вариантом "ни / ни", а именно. третье место по пятибалльной шкале.
  Скелгилл бросает взгляд на сержанта Лейтона, который, похоже, отключился и безучастно смотрит на здания на противоположной стороне Боу-стрит.  Тем временем Эндрю Орган довольно вопросительно смотрит на Скелгилла.  Скелгилл вздыхает и соглашается с соответствующей подсказкой.
  - Значит, по шкале от одного до пяти, сэр?
  ‘ На самом деле, однозначного ответа нет, инспектор, он может варьироваться в зависимости от обстоятельств.  Он прижимает кончики пальцев друг к другу, но на этот раз Кубика Рубика нет, только неподвижная пустота – возможно, шар гадалки.  Он нервно усмехается Скелгиллу: "В основном единицы и пятерки".
  - С чего бы это, сэр?
  ‘ Ну – она, э–э... она была харизматичной молодой женщиной, просто временами довольно упрямой.  Он на мгновение задумывается и задумчиво качает головой.  "Я полагаю, что эти два качества естественным образом сочетаются в личностях, прокладывающих себе путь к вершине – "Неразумный человек" Джорджа Бернарда Шоу и все такое".
  Он продолжает размышлять об этом, как ни печально это звучит – возможно, он придерживается более разумных взглядов в жизни – и поэтому испытывает некоторые сожаления.
  - Она была трусихой?
  ‘ О, никогда, инспектор.  Резкий вопрос выводит его из задумчивости.  ‘ Если бы ей помешали, она, скорее всего, набросилась бы на вас с удвоенной силой.  Вот почему все это кажется таким невероятным.
  - Что означает, сэр?
  Эндрю Орган смотрит на Скелгилла почти нетерпеливо, как будто считает, что тот не уделил ему должного внимания.
  - Что она покончила с собой.
  Скелгилл сурово смотрит в ответ.
  - Когда вы видели ее в последний раз, сэр?
  Мужчина опускает глаза, несколько покорно, как будто эта небольшая вспышка гнева исчерпала его способность быть воинственным.
  ‘ Поговорить – ни разу с тех пор, как она уехала из Лондона.  Я видел ее издалека на следующей ежегодной конференции – чуть больше двух лет назад, – но она сидела за первым столом – к тому времени она работала в корпоративном подразделении Уилла Лидделла ".
  - Итак, много воды утекло, сэр.
  Мужчина передергивает костлявыми плечами; его тело, кажется, корчится от дискомфорта, независимо от плохо сидящего пиджака.  Он уныло пожимает плечами.
  - Кто знает, каких демонов таит в себе человек.
  Но он больше ничего не объясняет - и еще раз смотрит на фотографию у себя на столе; похоже, это причина всех его бед.  Скелгилл довольно нетерпеливо закидывает руки за голову – и на самом деле он встает и разгибает свою беспокойную спину – и затем, кажется, замечает что-то за окном, куда был устремлен взгляд сержанта Лейтона - он довольно целеустремленно пересекает комнату, становясь позади и немного сбоку Эндрю Органа, и опирается тыльной стороной ладоней о подоконник – и смотрит наружу, на улицу, на мгновение или два, прежде чем вернуться.  Однако он продолжает стоять рядом со своим креслом.  Он бросает взгляд на сержанта Лейтона, прежде чем обратиться к Эндрю Органу.
  - Так получилось, что нам лучше надеть коньки, сэр, если мы хотим выбраться из Лондона до часа пик.  Похоже, там уже оживленно.
  В выражении лица мужчины, кажется, смешиваются облегчение и тревога.
  - К сожалению, название "часпик" несколько неверно, инспектор.
  Скелгилл наклоняет голову в сторону сержанта Лейтона, назначенного ими водителя.
  – Да, но после этого нам придется иметь дело с половиной М1 и большей частью М6.
  Вы могли бы попробовать доехать по М40 до развязки Умберслейд.  Оттуда трасса М42 выходит прямо на платную трассу М6.  При попутном ветре вы могли бы быть к северу от Бирмингема к половине шестого.
  Скелгилл смотрит на сержанта Лейтона в поисках подтверждения.  Сержант Лейтон выпячивает мясистую нижнюю губу и неопределенно пожимает своими широкими плечами.  Это выражение говорит о ‘шести с половиной дюжинах", хотя он и не озвучивает этого чувства.  Однако он поднимает свое тело со стула с выдохом, сопровождающим необходимое усилие.  Скелгилл не сочиняет никаких конкретных слов прощания, или благодарности, или рекомендаций на будущее, но, направляясь к двери, он оборачивается, чтобы посмотреть на Эндрю Органа – который привстал, выглядя неуклюжим и долговязым - и снова довольно нерешительным.
  – Как у вас сложились отношения со Скарлетт Лидделл - на личном уровне, сэр?
  Мужчина, кажется, вздрагивает - и его глаза обшаривают свой стол, как будто из его содержимого можно почерпнуть какой-то ответ.  Он почти умоляюще смотрит на детективов, как будто предпочел бы, чтобы его об этом не спрашивали.
  – Мне бы хотелось, чтобы Скарлетт ответила на этот вопрос, инспектор, но теперь я этого никогда не узнаю.
  
  OceanofPDF.com
  16. ОБЪЕЗД
  
   
  Пятница, 17:00
   
  ‘ О нет, моя дорогая, я не кровная родственница.  Мы были соседями Робертсонов до того, как они переехали во Францию, когда Скарлетт было семь или восемь.  У нас не было своих детей, и мы иногда брали ее с собой на прогулку, и у нас был маленький Мопс, которого она очень любила.  Его назвали Уинстоном – в честь Уинстона Черчилля, – и она настаивала на том, чтобы наряжать его в одежду своих кукол, против чего Уинстон, казалось, никогда не возражал, хотя, конечно, я не представляю, чтобы настоящий Уинстон Черчилль носил платья в цветочек".
  Скелгилл дружелюбно кивает.  Женщина, миссис Камелия Айвибридж, единственная жительница обширного и беспорядочного фахверкового поместья в Бакингемшире, построенного в псевдотюдоровском стиле, возможно, ей под шестьдесят, является архетипичной английской пожилой леди, довольно пухлой и пушистой смесью седых волос и шерсти, медленно и безмятежно движущейся в почти осязаемом облаке розовой воды.  В ее голосе слышатся мягкие нотки Вест-Кантри, и она заслужила его одобрение, настояв на чаепитии с пирожными – последнее ярусное блюдо, которым, несомненно, накормила бы половину Женского института на сегодняшнем вечернем собрании, – для которого, по ее словам, она испекла излишки.  Однако довольно тревожное отсутствие иронии в ее тоне – и, как он чувствует, склонность к вафлям (не к торту) - заставляет его обойти тему переодевания премьер–министров.
  - Так что же привело к тому, что она вернулась взрослой, мадам?
  Прежде чем ответить, миссис Айвибридж наклоняется вперед из своего обитого рукоделием кресла с крылышками и поворачивает подставку для торта, показывая, что, покончив с булочкой "Челси", Скелджилл должен отведать кусочек ее пудинга Bakewell.  Он не видит причин не подчиняться.  Сержант Лейтон приносит свои извинения, ссылаясь на свою "диету" – и зарабатывает укоризненный взгляд своего начальника.
  ‘ Ну, семье было открыто предложено остаться, если они когда–нибудь приедут сюда, и когда Джордж – это мой покойный муж – скончался, и вскоре после этого появилось упоминание о том, что у Скарлетт была работа в Лондоне – видите ли, мы с ее матерью всегда обменивались рождественскими открытками - я подумала, не было бы здорово, если бы Скарлетт переехала сюда жить - по крайней мере, пока не встанет на ноги, – потому что Джордж всегда работал в Лондоне и находил поездки на работу довольно удобными.  И у меня была бы компания.
  Она несколько раз медленно моргает, ее рыхлые черты лица скорбны под слоем мучнистой пудры.  Ее отчет информативен, хотя и немного многословен, и это заставляет Скелгилла задуматься, что именно он хочет выяснить – и как он мог бы это сделать, не оскорбляя ее добрых чувств.  Однако, подкрепившись сладкой булочкой, он решает перейти к делу.
  - И чем это закончилось для вас, мадам?
  Кажется, ее не смутил его вопрос.
  ‘Ну что ж, Скарлетт была образцовой квартиранткой – такой аккуратной – ни одна тарелка не оставалась немытой, ни одна подушка не поправленной – она сама стирала и сама готовила еду’.  В этот момент она довольно печально смотрит на пирожные – напрашивается вывод, что неудивительно, что ее жилец, вероятно, был не так благодарен, как Скелгилл.  ‘Но, конечно, она работала так много часов – она часто возвращалась в офис на выходные – эта компания определенно зарабатывала на ней свои деньги, я могу вам сказать – так что я не очень часто ее видел – а потом, конечно, она довольно внезапно переехала в Лондон – и она пообещала, что вернется и навестит – но только через пару месяцев они отправили ее в Шотландию.  Я больше никогда ее не видел.
  Она шмыгает носом и достает бумажную салфетку из рукава своего пушистого кардигана.  Трудно судить, проявляет ли она искренние эмоции, но, несмотря на это, антенны Скелгилла напряглись.  Похоже, есть факт, о котором компания не знает.
  ‘ Вы говорите, она переехала в Лондон, мадам?  (Женщина кивает, все еще вытирая нос.)  - О чем это было? - спросил я
  ‘ Ну, это было вполне понятно – здесь нет никаких проблем, понимаете, офицер?  Она получила возможность снять квартиру поближе к своей работе – учитывая долгие часы работы, я полагаю, это имело смысл.
  - Она, случайно, не оставила адреса?
  При этих словах пожилая дама выглядит немного расстроенной; она мнет салфетку пухлыми пальцами.
  – Я не верю, что она это сделала, моя дорогая ... Она начала называть мне адрес ... но ... все верно ... она не знала почтового индекса ... и она собиралась сообщить мне ... а потом, должно быть, это вылетело у нее из головы ... а потом, когда она снова переехала, я полагаю, это уже не имело значения.
  Скелгилл сочувственно кивает.
  ‘Мы пытаемся понять, почему Скарлетт могла совершить самоубийство’.  (Теперь женщина, похоже, действительно сдерживает слезы.  Она вдыхает и выдыхает тяжелее.)  – Какой она вам показалась, мадам... Ее личность ... Ее поведение ... Были ли у нее какие–нибудь проблемы ... Было ли что–нибудь, что давало вам повод для беспокойства ... в ее личной жизни?
  Это вопрос, который требует признания в любопытстве; однако женщина остается флегматичной в этом отношении.
  ‘ Она была очаровательной, с хорошими манерами.  Должно быть, она часто уставала и всегда старалась быть вежливой.  Но теперь миссис Айвибридж бросает на Скелгилла взгляд, который можно было бы счесть заговорщическим.  – Конечно, я слышал, как она время от времени устраивала кому–нибудь разнос по телефону, но так уж заведено в бизнесе – собачий мир, - всегда говорил мой Джордж Уинстону, когда выталкивал его из кресла.  Она довольно тоскливо смотрит на кресло, в котором сидит сержант Лейтон, положив руки на свои широкие бедра; он выглядит смущенным.  - Они очень умны добиваться своего, собаки, не так ли?
  Ее анекдот кажется Скелгиллу двусмысленным, и он задается вопросом, кто именно кого столкнул с предпочтительного места; однако он сопротивляется желанию предложить потенциально многословное разъяснение.
  – Были ли у нее какие-нибудь близкие друзья, о которых вы знали, - например, парень?
  Женщина довольно решительно качает головой, хотя ее ответ более уклончивый.
  Конечно, у современной молодежи есть мобильные телефоны – парню нет необходимости звонить домой или стучать в дверь с красной розой - вы бы не знали, чем занимаются ваши дети, не так ли?  Мне бы не хотелось быть родителем в наше время.
  Выражение лица Скелгилла становится довольно страдальческим.
  – Жить в Лондоне недешево – Квартира, в которую она переехала, была бы с кем-нибудь общей?
  Женщина смотрит на него довольно непонимающим взглядом; она несколько раз моргает.
  Я уверен, что она сказала мне, что будет жить сама по себе – ей нравилось, чтобы все было так, как она хотела – я не думаю, что ей понравилась бы соседка по квартире – кроме того, она была счастлива в собственной компании.
  Возвращается скорбное выражение лица, а вместе с ним и намек на то, что, возможно, за время пребывания здесь Скарлетт Лидделл общалась не так много, как хотелось бы ее "тете".  Скелгилл размышляет на эту тему, когда добровольно делится информацией.
  – Там был джентльмен - пришел забрать ее.
  ‘ Да?  Скелгилл старается, чтобы его вопрос прозвучал небрежно.
  – Она сказала, что он был коллегой, помогал ей... Я полагаю, таксист бросил бы ее в Лондоне на обочине с сумками ... В наши дни они очень грубы ... слишком торопятся ... Как они себя называют, водители–пылесосы?
  – Вы случайно не знаете, кто это был - как он выглядел?
  Она качает головой.
  ‘ Если Скарлетт и упоминала какое-то имя, то, боюсь, я его не помню, моя дорогая. ’ Теперь она смотрит на эркерное окно с решетчатыми стеклами, закрытыми сетчатыми занавесками.  – Видите ли, был вечер ... На улице было темно ... И все из–за живой изгороди ... а Скарлетт ждала свои чемоданы наготове на крыльце.
  Скелгилл на мгновение задумывается.
  – Она поддерживала с вами связь после того, как переехала в Эдинбург?
  Женщина делает суетливое движение пальцами обеих рук, лежащих у нее на коленях.
  – О, она была очень занята – я это знаю – у нее была работа – а потом все эти приготовления к свадьбе и большой новый дом, за которым нужно было присматривать – и я не ожидала, что пойду на свадьбу – как я уже сказала – Джордж и я – мы не были ее настоящими дядей и тетей – просто она так нас называла – к тому же у них было всего несколько гостей – мероприятие проходило на яхте ее нового мужа, кажется, на Виргинских островах – ее мать приложила небольшую заметку об этом к следующей рождественской открытке.
  Скелгилл замечает, что сержант Лейтон украдкой смотрит на часы и нетерпеливо ерзает на своем стуле.  Хотя были некоторые незначительные дополнения к их пониманию – кажется, отношения велись на расстоянии вытянутой руки, очень много было хозяйки и арендатора; было мало общих сведений - и это отчет, который внезапно обрывается более двух лет назад.  Однако Биконсфилд оказался лишь незначительным отклонением от маршрута, предложенного Эндрю Органом, и представляет собой остановку для дозаправки, на которой Скелгилл настаивал бы в любом случае.  Он доедает остатки домашнего пирога со своей тарелки и допивает остатки чая.  Женщина правильно интерпретирует его действия как ‘завершение’ интервью, хотя она умудряется выглядеть разочарованной, когда он отказывается от ее призывов попробовать губку Victoria.  (Сержант Лейтон, кажется, испытывает облегчение.)  В конце коридора с балками женщина с трудом открывает огромную входную дверь из почерневшего дуба, и сержант Лейтон бросается вперед, чтобы помочь.  Скелгилл, возможно, наказанный проявлением рыцарства своей коллеги, благодарит ее за гостеприимство и сочувствует ей в связи с утратой.  Хотя она продолжает выглядеть грустной, она становится рассеянной и говорит задумчиво, словно сама с собой.
  ‘ Знаешь, когда она была маленькой девочкой, она думала, что мы очень богаты, не знаю почему, может быть, тогда этот дом просто казался ей большим.  Она с тоской смотрит на детективов, пока они ждут, потеряв равновесие, напрягаясь, чтобы двинуться вниз по извилистой тропинке.  - Она всегда говорила, тетя Камми, что, когда я вырасту, я выйду замуж за миллионера.  Какой позор, чем это обернулось для бедняжки Скарлетт.
   
  *
   
  ‘ У меня сливочный крекер, шеф.  К тому времени, как мы закончим, это будет самый дальний путь в шестьсот миль туда и обратно.
  ‘ Да, Лейтон, мы скоро остановимся перекусить.  Какие следующие службы?
  В темном салоне автомобиля, частично освещенном светом встречных автомобилей, которые заполонили противоположную проезжую часть, видно, как поникли плечи сержанта Лейтона.  Он меняет позу, чтобы проверить информацию на приборной панели – часы и одометр.
  -Сэндвич.
  -Придешь еще?
  ‘ Извините, шеф... я имею в виду Сэндбаха ... не знаю, о чем я думал.  О чем он was думал – весьма оптимистично, – так это о том, что они могли бы взять сэндвич на заправочной площадке и продолжить движение, но ‘мэш" – чайник чая на камбрийском жаргоне – на родном языке Скелгилла обычно подается с каким-нибудь вариантом завтрака на весь день.  Скелгилл считает колбасу, яйцо и фасоль основными продуктами питания на 24 часа в сутки; тем временем многострадальная жена сержанта ждет его с ужином в духовке.  Он издает звук личного раздражения, а затем пытается скрыть это разговором.  ‘ Мы, должно быть, в Чешире.  Сэндвич находится где-то в Кенте, не так ли?"
  - Да, так оно и есть.
  – Имейте в виду, шеф, Сандбах, похоже, имеет какое–то отношение к сарни – нечто среднее между сэндвичем и рулетом - порционный - так, насколько я помню, в Мидлендсе называют рулет.
  Скелгилл молчит.  Трудно сказать, увлечен ли он этой идеей - или просто думает о еде.  Сержант Лейтон добавляет гонщика.
  - Тогда есть еще Тебай, шеф.
  – Это далековато, Лейтон, мы были бы почти дома.
  Не–а, я имел в виду, что это хорошее название для службы, не так ли?  Звучит так, как будто это то, что вы получаете.  Чайная бухта.  Как пит-стоп.’  Он издает сдавленный смешок.  - Как будто они нарочно это так назвали.
  ‘ Он назван в честь деревни Лейтон.  Во всяком случае, "Гамлет".
  Сержант Лейтон на несколько мгновений задумывается.
  – "Гамлет", шеф, было бы неплохо, но, похоже, это сокращение от омлета с ветчиной.
  Скелгилл издает горлом несправедливо презрительный звук.
  - Что ж, давайте убедимся, что не остановимся на том, что называется Грабгоне.
  Наступает коллективное молчание.  Все полосы автомагистрали в северном направлении загружены до предела.  Трасса М6 между Бирмингемом и Манчестером не для слабонервных, одна мысль о поездке заставляет тысячи автомобилистов потянуться за транквилизаторами.  Не то чтобы сержант Лейтон был обескуражен, он поскрежетал зубами на грязных лондонских улицах, но в пятницу вечером вероятность эпических задержек никогда не превышает небольшой потери концентрации; вопрос “мы уже на месте?” становится бесконечно бесполезным.  Однако, хотя они едва развивают среднюю скорость 45 миль в час, по крайней мере, они движутся, и именно в этом отношении комментирует сержант Лейтон.
  ‘ Маршрут М40 оказался удачным, шеф.  Этот тип из Органа знает свои автомагистрали.
  Скелгилл все еще размышляет над чем–то – или, возможно, теперь над этим новым предложением, - а его сержант продолжает.
  ‘ Имейте в виду, шеф, если подумать, это небольшое совпадение – то, что это была дорога в Биконсфилд.  Как оказалось, это было вдвойне удобно для нас – раз уж вы решили, что нам следует повидаться со старой каргой.
  - Случилось так, что Орган пытался нам что-то сказать.
  Скелгилл говорит это цинично – как будто он не это имел в виду – и, конечно же, не хочет, чтобы это прозвучало так, будто он возлагает какие-то надежды на довольно шаткое совпадение.  Но у них мало общего, а сержант Лейтон достаточно сообразителен, чтобы увидеть скрытую связь.
  – Ты хочешь сказать, что он был тем таинственным чудаком, который подцепил Скарлетт Лидделл, когда она переехала в город?
  Скелгилл скорчил гримасу, словно откусил лимон.
  – Читаю между строк, Лейтон: она обвела его вокруг своего мизинца.
  Невольно копируя своего босса, сержант Лейтон также искажает черты его лица; в мерцающем полумраке они кажутся скульптурными, тяжелыми и резковатыми.
  – Имейте в виду, шеф, он был профессионалом в своем деле – они часто бывают немного нервными.
  Нервный – он ждал, что мы разорвем бомбу, Лейтон.  Он продолжал смотреть на фотографию у себя на столе.  Вот почему я встал, чтобы отлучиться.
  Теперь в голосе сержанта Лейтона появляются повышающиеся нотки.  - Это была не Скарлетт Лидделл, шеф?
  Скелгилл, однако, возмущается этим предложением.
  ‘ Нет, Лейтон– ты доннат.  Это были его жена и дети.
  ‘ Ах да, шеф.  Сержант Лейтон что-то бормочет в знак согласия.  – Совершенно верно – она, вероятно, могла бы выбрать сама, шеф – как ты сказал той девушке Леоноре, на свете должно быть полно привлекательных молодых парней - зачем ей заводить интрижки с таким чудаковатым старикашкой, как Орган?
  В полумраке на лице Скелгилла читается противоречивое выражение.  Проходит несколько мгновений, прежде чем он отвечает.
  – Какое любимое слово Шефа - вопрос целесообразности?
  Сержанту Лейтону также требуется некоторое время, чтобы обдумать свой следующий вклад.
  – Вы хотите сказать, шеф, что Скарлетт Лидделл нашла способ обойти очередь, когда дело дошло до повышения?
  ‘ Это не первый случай в истории человечества, Лейтон.  Но Скелгиллу, по своему капризному обыкновению, теперь, похоже, не по себе от такого похотливого образа мыслей.  Его одолевает зевота, и он неловко потягивается в тесном пассажирском отсеке.  – Что сказать, они не просто отправили ее в Шотландию - обставили это как повышение.
  – Что - получить от нее пулю, шеф?
  Скелгилл пожимает плечами.
  ‘ Возможно, она и была эффективной, но это не значит, что она популярна.  Иметь суперзвезду – это очень хорошо, но если они разыгрывают примадонну и обделяют вниманием остальную часть вашей команды, какой от этого прок?  Летала она высоко или нет, но все равно оставалась маленьким винтиком в большом колесе.
  Сержант Лейтон кивает.  Он прикусывает нижнюю губу, его глаза бегают по зеркалам заднего вида, пока он маневрирует с одной полосы на другую, а затем он чертыхается, когда движение на той полосе, с которой они выехали, внезапно набирает скорость.
  ‘ Я полагаю, единственное, что здесь не сходится, - это ее переезд из Лондона, шеф.  Я имею в виду – я знаю, что технически Эдинбург является их головным офисом – и без всякого неуважения к спортсменам, типа ... Но если ты хочешь преуспеть, то это Лондон.
  Скелгилл издает пренебрежительное восклицание.
  - Вот почему ты съехал, Лейтон.
  Сержант Лейтон еще пристальнее вглядывается во встречный свет.  Черты его лица приобретают решительный оттенок.
  – Как я уже говорил, шеф, мы сделали это ради детей.  Где бы вы предпочли, чтобы ваши кусачки поболтались – в Озерном крае или на берегу озера?  Это несложно сделать.
  Скелгилл тоже смотрит вперед, прищурив глаза.  Это проще простого; с его стороны не требуется никакой нервной активности, чтобы прийти к такому выводу; он запрограммирован знать это, и как таковой, это один из аспектов его отношений с сержантом Лейтоном, в котором царит единодушие.  Таким образом, лишенный всякой возможности проявить непокорность, он погружается в коричневый период.  Поэтому сержант Лейтон, очевидно продолжающий обдумывать сценарий, через некоторое время вмешивается.
  – Имейте в виду, шеф, я полагаю, вы не можете сказать, что в конце концов у нее ничего не вышло – она просто взяла и вышла замуж за владельца – вышла замуж за своего миллионера.
  – Да, просто миллионер не того сорта.
  
  OceanofPDF.com
  17. ОЗЕРО БАССЕНТУЭЙТ
  
   
  Суббота, 7.10утра
   
  Все еще вынимая из ноздрей частички Лондона, Скелгилл настороженно сидит в своей лодке.  Хотя уже больше часа светло, только сейчас солнце проникает в его положение.  Он спрятался под старыми раскидистыми ивами на мелководье южного берега озера Бассентуэйт.  Скиддоу, похожий на дремлющего пятнистого медведя, который еще не пробудился от зимней спячки, лежит мускулистый и крепкий, кажется, что он дышит, поскольку солнечное тепло на его дымящихся боках заставляет поднимающийся воздух играть злые шутки с передачей мерцающего света.  Скелгилл по сравнению с этим чувствует себя обнадеживающим лилипутом.  Легкий ветерок, долгожданный юго-западный, создает рябь на поверхности воды и заставляет Скелгилла оставаться честным, подняв вельветовый воротник своего верного поношенного Барбура.  Повсюду вокруг него птицы, по большей части невидимые, дают знать о своем присутствии.  Черные дрозды распевали свой утренний хор, когда он проснулся до рассвета, их ленивая утренняя мелодия просачивалась в его открытое окно и опережала тревогу; некоторые из им подобных все еще продолжают петь, теперь к ним присоединилась целая весенняя какофония, включающая в себя таких птиц, как обыкновенный голубь, угольная синица, малиновка, поползень, зяблик, крапивник и белый дрозд.  Из зарослей тростника справа от него доносится нерегулярное кудахтанье крякв, развлекающихся какой-то забавой, и время от времени жалобное киррук одинокого мурхена.
  Его мысли возвращаются к его последнему визиту, когда, плавая недалеко отсюда, он впервые столкнулся с парадоксом Скарлетт Лидделл.  Что-то от ее капризной натуры проявилось даже в этом мимолетном прикосновении.  Привлекать, пока он был новинкой момента; резко бросать его, как только он выполнял ее прихоть.  Что сказал Эндрю Орган - в основном единицы и пятерки?  Тройки - никогда.
  За исключением того, что ворон-падальщик энергично каркает три раза – в это время года звук, вызывающий тревогу, предупреждение, укоренившееся в его душе с детских лет, когда он ходил по пятам за пастухами на продуваемых ветрами холмах.  Он смотрит в сторону берега в поисках уязвимых ягнят.  В направлении замка Гринмайр есть неровное пастбище и пасущееся стадо - но в глаза бросается человеческая фигура, сразу бросающаяся в глаза, неловкое движение в конце шаткой деревянной пристани.  Скелгилл прищуривается.  Это Томас Монтегю-Браун, и, похоже, он плохо разыгрывает муху.
  Скелгилл наблюдает минуту или около того; затем он наматывает свою удочку и берется за весла.  Ему помогает ветер; еще две минуты - и он уже пятится к пирсу.  Томас Монтегю-Браун, на лице которого, казалось бы, навсегда запечатлелось испуганное выражение, прекратил ‘рыбачить’ и прислонил удочку к поручню.  Однако он понимает, что Скелгилл собирается подбросить ему пейнтера, и удачно ловит.
  Скелгилл опускается на расколотые доски, опираясь тыльной стороной кожистых рук, делает полупокат и легко вскакивает на ноги.
  - Доброе утро, Том.
  - Доброе п-утро, инспектор.
  - Вы пытались избавиться от мошек?
  ‘ П-простите, инспектор?  Здесь н-нет мошек.
  Мужчина выглядит слегка напуганным.
  ‘ Я видел, как ты забрасывал.  Скелгилл указывает на рыболовную снасть.  "Это наполовину приличная новая удочка, но ты ничего не добьешься, поколотив воображаемую кадди".
  Кажется, до Томаса Монтегю-Брауна доходит – возможно, до него дошло неформальное приветствие Скелгилла, его сосредоточенность на ловле рыбы, а теперь и довольно хитрая усмешка, – что, возможно, полицейский не собирается обвинять его в каком–то уголовном проступке - и на самом деле проявляет неподдельный интерес к тому, что он делал.
  ‘О–о–о - Л-Лавиния хочет предложить ловлю нахлыстом как п-часть нашего пакета услуг – что я должен быть кем-то вроде джи-джилли?  А также, что мы предоставляем бесплатный опыт местным молодежным группам – скаутам – g-girls-гидам.  Она рекламирует День открытых дверей.
  Скелгилл не брал интервью у Томаса Монтегю-Брауна - эта задача ранее ложилась на сержанта Лейтона, – поэтому он не уверен, является ли заикание этого человека привычным или просто вызвано нервными расстройствами.  Он вспоминает вышеупомянутое предупреждение Лавинии о том, что ее сводный брат был непреднамеренно невоспитан.  Он ничего этого не замечает – но, возможно, у него есть преимущество перед человеком из "блефующего северянина".
  Скелгилл тянется, чтобы поднять удочку.  Он осматривает устройство – нейлоновый поводок правильно прикреплен с помощью плетеной петли к леске для тяжелой мушки – он подозревает, что это устроил магазин снастей; это выглядит профессиональной работой, закрепленной капелькой суперклея.  Благоразумно, в целях практики, крючки не были привязаны.  Скелгилл лезет в карман и вытаскивает большую ржавую стальную шайбу.  Он ловко прикрепляет его к поводку и натягивает леску вручную до тех пор, пока она не упрется в кольцо на конце удилища.
  - Почему мы бросаем, Том?
  Не дожидаясь ответа, Скелгилл-левша взмахивает удилищем, и леска летит по воде.  Шайба исчезает со всплеском примерно в двадцати ярдах от их позиции.  Томас Монтегю-Браун наблюдает, моргая.
  – Э-э-э-чтобы добраться до рыбы?
  Скелгилл не отвечает– но по его манере поведения видно, что он согласен.  Он наматывает удочку, держа удилище неправильной рукой, катушкой вверх.
  ‘ Посмотри, как легко ловить рыбу с грузиком на конце.  Но при ловле нахлыстом...
  Томас Монтегю-Браун понимает, что ему следует закончить предложение.
  - На конце нет никакого груза.
  ‘ Вот именно.  Весь вес на леске.  И ты не можешь надавить на леску.
  Скелгилл спускается по понтону к травянистому берегу, на ходу откусывая кусочек шайбы и засовывая его в карман.  Теперь он достает скомканный обрывок бумажного полотенца и отрывает уголок.  Это заменяет шайбу на конце нейлонового поводка.  Он поднимает его; оно крутится на ветру.
  ‘Правильно летать?  Версия для безопасности".
  Скелгилл отрезает примерно десять ярдов лески, позволяя ей свободно свиваться в рулон у его ног.  Он передает удочку Томасу Монтегю-Брауну.  Теперь он выбирает фальшивую бумажную муху, отодвигает ее на пять или шесть футов и кладет на дерн.
  ‘Прижмите леску над катушкой к удилищу указательным пальцем правой руки’.  Он следит за тем, чтобы человек следовал его инструкциям.  "Теперь забросьте одним взмахом".
  Томас Монтегю-Браун делает, как его просят.  На первых нескольких ярдах из кучи вылетает леска, но в остальном заброс неудачный; леска обрывается, и муха не двигается.  Скелгилл выглядит довольным таким результатом.  Теперь он поднимает муху и уходит; он не останавливается до тех пор, пока не натянет леску до упора.
  - Попробуй еще раз.
  На этот раз раздается свист, муха взлетает и, пролетев мимо головы Томаса Монтегю-Брауна, улетает через луг.  Мужчина поворачивается с выражением изумления на лице.  Он возвращает леску обратно.  Она приземляется рядом со Скелгиллом.  Он повторяет действие.  Затем он изображает что-то вроде вымученной улыбки, сжимая губы.
  - Вы не имеете права переходить черту, инспектор.
  Скелгилл приближается.
  - Ты понял? - спросил я
  – Да, это действительно очевидно, не так ли?
  Скелгилл делает примирительный жест руками.
  ‘ Может быть, это не так очевидно, как ты себе представляешь.  Люди видят, как рыбак забрасывает удочку вот так, одной рукой, - они думают, что то, что вы делаете, это ходьба взад-вперед.  Если бы все научились забрасывать двуручную удочку для ловли лосося, они бы усвоили принцип заряжания удилища за пять минут.  Вы просто сделали это быстрее.’  Скелгилл делает паузу, чтобы вдохнуть; он замечает, что Томас Монтегю-Браун выглядит внезапно смущенным – возможно, из-за непривычной похвалы?  "Когда вы ловите лосося, вы находитесь в реке.  Вы можете оставить леску лежать на воде.  У вас есть большое удилище с рычагом, позволяющим поднять его одним движением.  Но с маленькой удочкой для ловли форели вам нужно держать леску в воздухе, пока вы вытягиваете ее – если вы дадите ей упасть, вода создаст слишком сильное сопротивление, и если вы ловите рыбу с берега, она зацепится за вас.
  Мужчина послушно кивает.  У него манеры человека, привыкшего выполнять приказы, и, кажется, он доволен таким положением дел.  Но когда Скелгилл небрежно спрашивает его, какую команду мух он предлагает использовать, на его лице снова появляется беспокойство.
  - Я н-никогда раньше не рыбачил, инспектор.
  Скелгилл снова не может удержаться от улыбки - однако с несвойственной ему доброжелательностью.  К столбу на плечевом ремне подвешена новенькая традиционная сумка для рыбалки из холста и кожи.  Он поднимает ее и присаживается на корточки, чтобы изучить содержимое.  Томас Монтегю-Браун с тревогой наблюдает за происходящим.
  - Я попросил магазин снастей предоставить мне с-ассортимент всего, что мне может понадобиться.
  Скелгилл оценивающе кивает – это хорошее сочетание.  Магазин не воспользовался его статусом новичка.
  ‘ Особенно если вы плывете на лодке, обычно используется команда из трех человек.  Скелгилл собирается продолжить, когда внезапно вспыхивает воспоминание о детстве – на берегу реки, когда его наставник, профессор Джим Хартли, учил ловить рыбу нахлыстом.  Он всегда начинал с вопроса.  - Как вы думаете, почему это могло быть?
  – Ну... я полагаю, вы можете предложить разные виды би–приманки?
  Скелгилл приподнимает бровь, услышав это слово, однако кивает.
  Да, примерно такой длины.  Ваша мушка погружается глубже всего – тогда у вас было бы две капельницы.  Ближайшая к вам особь возвращается через поверхностную пленку.  Поэтому вы можете даже использовать сухую особь, имитирующую взрослую особь–кладку.’  В руках у него пластиковая коробка для ловли мух с прозрачной крышкой, и он тычет пальцем в одну из примерно тридцати искусственных приманок.  ‘Точечная муха - возможно, плавающая нимфа - средняя капельница - возможно, поднимающаяся куколка – мы называем это появлением на свет’.  Скелгилл смотрит на озеро, щурясь от низких лучей утреннего солнца.  "Очевидно – вы смотрите вокруг – смотрите, что вылупляется – если вы поймали рыбу и оставляете ее себе на съедение – вспарывайте ей желудок – смотрите, что сегодня в меню".
  - Так вот почему мух называют "естественными", инспектор?
  Этот вопрос подсказывает Скелгиллу, что мужчина уловил суть.
  – Да, хотя есть много таких, которые таковыми не являются – вы услышите разговоры о олухах и собачьих дворянствах – но в моей книге это отговорка, а они запрещены многими источниками.
  - Я бы предпочел действовать по правилам.
  ‘ Хороший человек.  Что ты знаешь о узлах?
  - Я знаю, что морская миля - это примерно 1,15 мили суши.
  Томас Монтегю-Браун говорит это с непроницаемым лицом – Скелгилл собирается отреагировать так, как будто этот человек иронизирует, – но снова вспоминает замечания сводной сестры Лавинии и не так уверен.
  -Я расцениваю это как "нет".  Завязывать узлы – вот о чем я говорю.
  ‘ Да.  Я п-имею в виду ... нет ... Боюсь, что нет.
  Скелгилл роется в сумке и находит то, что ищет, – катушку лески leader.  Он находит свободный конец, откусывает первые двенадцать дюймов и держит его зубами.  Затем отрезает от катушки еще ярд.
  ‘ Вы должны сделать капельницы, прежде чем привязывать какие-либо крючки.  Я просто установлю один, чтобы вы могли видеть, к чему мы стремимся, а потом покажу вам узлы помедленнее.
  Скелгилл размещает два отрезка линии параллельно друг другу.  Пальцы словно размыты, когда он создает петлю, несколько раз пропускает свободные концы через нее, смачивает губами переплетенные участки и туго затягивает всю композицию.  Теперь короткая прядь завязывается перпендикулярно основной линии, образуя крест, и Скелгилл откусывает одну половину и придерживает полученный результат.
  ‘ Капельница.  Как и все хорошие узлы, она становится прочнее при растяжении.  Вы бы завязали один примерно в десяти футах от точки крепления– а другой примерно на полпути.  Затем – чтобы завязать мушки – я использую заправленный узел полукровки.
  Он выбирает Петера Росса из коробки с нахлыстом и продевает кончик лески через ушко крючка.  Раздается еще одно шумное движение, когда он пять раз обматывает свободный конец вокруг стоячей детали и пропускает его через образовавшуюся петлю.  Затем он делает вторую вытачку, смачивает узел и, придерживая свободный конец зубами, туго затягивает узел, одной рукой натягивая леску, другой крепко зажимая ширинку между большим и указательным пальцами.
  "Хотел бы я получать по фунту за каждый раз, когда я подсаживаюсь на это занятие".
  Скосив глаза вбок, Скелгилл видит, что глаза Томаса Монтегю-Брауна настороженные; они отличаются от глаз его сводной сестры, они бледно-голубые и бесхитростные.  Скелгилл поднимает свой маленький демонстрационный предмет – привязанную точечную муху и пипетку, готовую для мухи.
  ‘ Так вот к чему мы стремимся.  Очевидно, что распространение на большую длину лидера.  Пока его ученик кивает, Скелгилл откусывает муху и возвращает ее на место среди других.  Затем он откусывает использованный кусочек нейлона и кладет его в карман куртки.  – Ладно, давайте посмотрим на узлы – помедленнее.
  Томас Монтегю-Браун нервно прочищает горло.
  – Я... я думаю, что смогу это сделать.
  Скелгилл с сомнением смотрит на него – он вспоминает свои собственные неуклюжие первые попытки, когда профессор терпеливо наблюдал – “Меньше спешки, больше скорости, Дэниел!”   Но Скелгилл пожимает плечами и протягивает катушку с леской.
  - Я н–не стану кусать его, если ты не возражаешь, не думаю, что мои зубы справятся с этим.
  УТомаса Монтегю-Брауна к стеганому жилету прикреплена пара кусачек на втягивающемся шнурке, и он использует их, чтобы отрезать небольшую длину.    Он соединяет две нити вместе, а затем без колебаний повторяет узел Скелгилла –капельницу, затратив лишь ненамного больше времени.  Он извлекает ту же самую муху – Питера Росса – из коробки и быстро воспроизводит кровавый узелок.  Скелгилл широко раскрытыми глазами наблюдает, как мужчина даже вспоминает вторую подсечку – маленькое "фирменное блюдо Скелгиллов’, которое, насколько ему известно, используют немногие рыболовы.  Когда Томас Монтегю-Браун останавливает свои усилия для проверки, Скелгилл тихо ругается.
  – Извини за мой французский, но, по-моему, с одним ты справился, Том.
  Неохотная улыбка временно появляется на несколько однобоком лице Томаса Монтегю-Брауна; он смущенно отводит взгляд, и на его бледных щеках появляются красные пятна.  На мгновение кажется, что в его мертвенно-бледное поведение вливается жизнь.  Его голубые глаза проясняются, и он бросает косой взгляд на Скелгилла.
  – Я думаю, вы, должно быть, хороший инструктор - у вас это получилось бы гораздо лучше, чем у меня, инспектор.
  Скелгилл хмурится и поднимается, задумчиво глядя на озеро Бассентуэйт.  Он сгибает спину, упираясь кулаками в основание позвоночника.  Проходит несколько мгновений, прежде чем он отвечает.
  ‘Если ваши гости приезжают порыбачить – те, кто знает– что они делают, – вы можете оставить их в покое - сконцентрируйтесь на том, чтобы быть лодочником.  Новички – мне кажется, ты сможешь с ними справиться.  Он взмахом руки указывает на неровное пастбище.  ‘ Пусть они немного проведут ложный заброс по траве.  Подготовьте команду мух.  Проще простого.  Просто убедитесь, что люди носят солнцезащитные очки и кепку.  Чтобы на вас не подали в суд за потерю зрения.
  Он замечает внезапную перемену в выражении лица Томаса Монтегю-Брауна.  Возвращается что-то от прежнего замешательства.  Скелгилл мотает головой в сторону замка Гринмайр.
  - У вас сейчас кто-нибудь остановился?
  ‘ О-н- не раньше следующей пятницы, инспектор.  Внезапно он морщится, на его лице появляется страдальческое выражение, обнажающее два ряда зубов несколько неправильной формы.  - Но Лавиния пока не сдает комнату леди Энн.
  
  OceanofPDF.com
  18. ПЕНРИТ, ШТАБ-КВАРТИРА
  
   
  Понедельник, 10 утра
   
  - Все в порядке, петушок?
  Скелгилл вошел в свой кабинет и обнаружил инспектора Алека Смарт, держащего корт перед двумя своими сержантами.  Он застигнут врасплох тем, что тощий инспектор развалился в своем кресле, положив ноги на угол своего стола.  Он носит остроносые туфли из крокодиловой кожи, кожа на подошвах почти не потерта, как будто они совсем новые.  Но Скелгилл не намерен восхищаться модным нарядом манкунианца.  Он больше похож на человека, пришедшего прямо со своей лодки; это впечатление усиливается большой картонной коробкой с загнутыми углами, которую он несет, из сложенных клапанов которой свисает моток тонкой нейлоновой лески.  Он бесцеремонно швыряет коробку на стол, поднимая пыль с лотка для входящих.  Инспектор Смарт, кажется, понимает намек.  Он спускает ноги и обходит стол с дальней стороны, чтобы встать рядом с сержантом Джонс, которая сидит под окном.  Скелгилл замечает, что он придвигается боком к ней тревожно близко.  Когда он наклоняется, чтобы отряхнуть свой дизайнерский костюм, в уголках его узкого рта появляется хитрая усмешка.
  - Что я могу для тебя сделать, Умник?
  Инспектор Смарт поднимает руки ладонями наружу – этот жест призван усилить недружелюбный тон Скелгилла.
  ‘ Просто проходил мимо твоей двери, Скел, подумал, что зайду сказать "молодец".  Он вытягивает шею и, прищурившись, смотрит на сержанта Джонса, словно требуя подтверждения.  – Шеф сказал мне, что ты поймал мерзавца - выполнил для "Кистоун Джокс" работу. - Он хихикает над собственной маленькой игрой слов.
  Воинственность Скелгилла несколько загнана в угол этой очевидной похвалой.  Он плюхается на свое место и нерешительно хмурится.
  – Ничего определенного - ему еще не предъявили обвинения.
  Инспектор Смарт, в свою очередь, прислоняется спиной к окну и складывает руки на груди.  Он прищуривает глаза, словно привык щуриться сквозь завесу сигаретного дыма, и бросает на Скелгилла старомодный взгляд.
  ‘ Брось это, Скел.  Ходят слухи, что искатели славы лезут из дерева, как личинки.
  Тон инспектора Смарт пренебрежительный, но его смысл, похоже, предполагает какое-то развитие событий, о котором Скелгилл не подозревает.  По необъяснимым причинам отсутствовавший этим утром, он пропустил как свой обычный брифинг в понедельник со своим начальством, так и последние новости от своей команды.  Он бросает взгляд, не в силах скрыть тревогу, на сержанта Джонса.  Кажется, ей неохота отвечать – она понимает, что ее ответ только подтвердит недостаточную осведомленность ее босса, – но Скелгилл кивает, предлагая ей продолжать.
  ‘Шеф– новость об аресте Уилла Лидделла распространилась в социальных сетях - я говорю о масштабах всей страны, а не только в местной группе чатов, как раньше.  Я не знаю, как - это заставляет вас думать, что произошла преднамеренная утечка информации – все началось с блогера эдинбургской газеты.’  Она делает паузу - и заметно стискивает зубы, мышцы под ее выступающими скулами напрягаются.  "Три женщины выступили с заявлением – чтобы сообщить об исторических обвинениях в сексуальном насилии".
  Детектив-инспектор Смарт цинично хихикает.  Он прихорашивается на своей одежде и непристойно ухмыляется сержанту Джонсу.
  ‘ Бьюсь об заклад, они не жаловались, пока пили его шампанское, а?  Восхищались его гравюрами.
  Наступает тишина, вызванная, во всяком случае, не столько неприятным замечанием инспектора Смарт, сколько самими новостями.  Черты Скелгилла искажаются, как будто он пытается найти какой-то ответ.  Однако первым заговаривает инспектор Смарт.
  ‘ Но тебе это ничем не поможет, а, Скел?  Он проводит пальцами одной руки по своим довольно жидким волосам.  – Шеф совсем обнаглел из-за того, что твоя маленькая жертва из Гринмайра плавает невостребованная по этому твоему озеру.
  Теперь Скелгилл вынужден ответить необдуманно.
  - Может быть, это было просто самоубийством, Смарт.
  Инспектор Смарт снова жеманится – как будто это его не убедило – и что Скелгилл лукавит.  Тем временем два сержанта, похоже, по-разному встревожены и обескуражены тем, что их собственный начальник загнан в угол.  Инспектор Смарт использует свое преимущество.
  ‘ Не могу представить, чтобы Шеф на это купился, Скел, – по крайней мере, сейчас, когда в кадре этот сексуальный вредитель-миллиардер.  Она получит вопросы сверху - от СМИ – почему ее команда не приставила к нему жену?  Читая между строк, она говорит о свежей паре глаз.’
  Инспектор Смарт отталкивается от стены за его спиной и крадется к открытой двери.  Он снисходительно похлопывает сержанта Лейтона по плечу.  - Свежая пара мясорубок, а, старик?  Он имитирует ист-эндский акцент сержанта Лейтона.  ‘Я бы взял его за шиворот и кудряшки – это заставило бы его завизжать, а, Эмма?’  И он уходит, подло подмигнув сержанту Джонсу.
  Троица остается в задумчивом молчании.  У Скелгилла лицо, как гром среди ясного неба.  Но ему не мешало бы задаться вопросом, есть ли в небольших вторжениях инспектора Смарт – всегда, казалось бы, своевременных, чтобы сыпать соль на его раны, когда пациент находится в депрессивном состоянии, с тонко завуалированными угрозами смещения, исходящими, очевидно, от Шефа, – больше метода, чем безумия, – и если инспектор Смарт, отнюдь не являющийся в глазах Шефа каким-то ожидающим спасителем, является не более чем пешкой в ее игре.  Однако гнев ослепляет его от любых подобных предположений.  Он поднимает кружку, которая остывала на его столе, и делает сердитый глоток, после чего на его лице появляется выражение неодобрения.
  - Свежую чашечку, шеф?
  Сержант Джонс подается вперед, как будто собирается подняться.  В ее глазах мелькает решимость – возможно, из-за того, что она использует слово "свежая", отказываясь позволить ушедшему Макиавелли ДИ Смарту присвоить его.  Скелгилл неловко ерзает на своем стуле.
  ‘ Да, через некоторое время.  Он осушает свою кружку, холодную или нет, и со стуком ставит ее на стол в знак небольшого неповиновения.  - На чем мы остановились?
  Теперь сержант Джонс ухмыляется.  Она машет пачкой банкнот.
  - Свежие пирожки с мясом, шеф?
  Она улыбается сержанту Лейтону – разрешаю воспользоваться его жаргоном, – а затем одаривает Скелгилла оптимистичным взглядом.  - Таково было ваше сообщение для меня в пятницу.
  Она вручает каждому из своих коллег скрепленный экземпляр – Скелгилл немедленно кладет свой на стол перед собой.
  – И еще, шеф, я загрузил это в систему в субботу.
  Скелгилл скорее похож на школьника, которого учитель математики просит объяснить теорему Пифагора, когда у него в голове крутится вопрос о том, под каким углом лучше всего держать удочку для извлечения щучьей приманки.  Со своей стороны, сержант Лейтон также выглядит довольно застенчиво – как будто он тоже проглядел домашнее задание.  Однако он, очевидно, решает добавить небольшую дозу злободневного юмора в свое оправдание.  Он выдыхает воздух через резиновые губы и покорно откидывается на спинку сиденья.
  – У нас гостит старый дракон – мама жены – она всего лишь сломала ногу – она испортила яблоки – выкрикивала свои приказы на собаку - из-за этой проклятой неприятности я попал в точку два-восемь.
  Сержант Джонс разражается взрывом смеха над надуманной тирадой сержанта Лейтона на кокни - и даже Скелгилл вынужден ухмыльнуться.  Сержант Джонс машет своими бумагами.
  - Тогда я предлагаю начать с чистого листа, шеф?
  Скелгилл берет свой экземпляр отчета и небрежно пролистывает его.  Теперь на его лице появляется выражение тревоги.
  –Джонс, будь добр, я выпью этот чай.
  – Конечно, шеф, вернусь в два счета.
  Она встает и легкими шагами направляется к двери.
  "Джонс".
  Она поворачивается и любезно смотрит на него.
  ‘Guv?’
  - Бутерброд с беконом?
  - Пища для размышлений, шеф.
   
  *
   
  –Итак... (Глаза Скелгилла вспыхивают – снова звучит "итак" – теперь это сержант Джонс, – хотя, поразмыслив, она, по крайней мере, повторяет).  - О новых событиях, касающихся Уилла Лидделла?
  Скелгилл, однако, одобрительно кивает.  Сержант Джонс серьезно смотрит на него.
  – Звонил сержант Финдли, искал вас, шеф, сказал, что первым делом попробовал позвонить вам на мобильный и что не прочь поболтать, когда у вас будет свободная минутка, но он изложил мне суть дела.
  Она имеет в виду детектива-сержанта Кэмерон Финдли – “Кэмми” - давнюю союзницу Скелгилла в шотландских вооруженных силах.  Скелгилл выглядит на мгновение сбитым с толку – предположительно, из-за того, что его не было, когда поступил звонок на городской телефон полиции.  Он бросает взгляд на коробку на своем столе и отодвигает ее еще немного в сторону.  – Да, должно быть, у меня не было сигнала.
  Сержант Джонс кажется невозмутимым; в необъяснимых движениях Скелгилла нет ничего нового.  Она видит, что он не смотрит в записи, а наблюдает за ней, ожидая, когда она начнет.
  "Трем женщинам, которые связались с шотландской полицией, – двум под тридцать, и они были сотрудницами компаний, входящих в группу "Лидделл Акорнс".  Оба предполагаемых инцидента произошли, когда они работали допоздна и их вызвали в его офис.  Временные рамки относятся к последним трем годам.   Третий человек - женщина чуть за сорок, но инцидент произошел на званом обеде в доме Уилла Лидделла более десяти лет назад.  Похоже, он воспользовался предлогом показать ей свою коллекцию произведений искусства, чтобы отделить ее от остальных и заманить в спальню.
  На данном этапе существует небольшой риск, что легкомысленные замечания инспектора Смарт могут задели за живое – но для этого дело слишком серьезное – и Скелгилл, и сержант Лейтон оба относятся к сержанту Джонсу сурово – и именно сержант Лейтон произносит клятву, которая суммирует их чувства.
  - Так и хочется свернуть ему шею, шеф.
  Скелгилл, похоже, склонен разделить это чувство – возможно, даже то, что это была бы слишком хорошая судьба для этого человека, – но его укоренившееся упрямство выдает адвоката дьявола под маской официального протокола.
  – Давайте не будем слишком волноваться – это будет нелегко - слово одного человека против слова другого.
  Но сержант Джонс, похоже, готов не согласиться.
  – Шеф, что я вам говорил ... о Катрионе Броуди?
  Скелгилл, кажется, отвлекся.
  - Просто напомни мне?
  - Что она была не первой.
  Скелгилл относится к ней почти доброжелательно.
  – Значит, ты был прав - молодец.
  СЕРЖАНТ Джонс быстро пропускает мимо ушей этот редкий комплимент.
  ‘Guv.’  Она постукивает по своим бумагам тыльной стороной пальцев.  ‘Я полагаю, что эти трое - только верхушка айсберга.  Я думаю, что это будет слово одного человека против многих.  Есть успешные прецеденты вынесения обвинительного приговора.
  - Вмешивается сержант Лейтон.
  - Я так понимаю, он это отрицает?
  Сержант Джонс кивает, и выражение ее лица становится задумчивым.  Она, без сомнения, вспоминает то, что, как она теперь подозревает, было вводной фазой метода Уилла Лидделла.  Воспоминания еще свежи.  В ее голосе появляются нотки сдерживаемого гнева.
  -И у него это хорошо получится.
  Сержант Лейтон улавливает ее сдерживаемые эмоции.  Он умоляюще смотрит на Скелгилла и протягивает свои мясистые руки, слишком большие для человека его небольшого роста.
  – Это, конечно, означает, что теперь мы можем привлечь его к ответственности за убийство его жены, шеф?
  – Лейтон, ты говоришь, как Умный.
  Но сержанта Лейтона не останавливает пренебрежение.
  ‘ Ну, мы все время говорим, шеф, что, учитывая, что дверь ее спальни была заперта снаружи , он был единственным, кто легко мог это сделать.  У него были повреждения на руке.  У нее под ногтями была его кожа.  На ней не было нижнего белья. Он рассеянно потирает ладонью тыльную сторону своей крепкой шеи.  "Теперь мы знаем, что с ним делать – почему бы нам не удивиться, если бы он задушил ее?"
  Но Скелгилл с сомнением прищуривается.
  - Я буду удивлен, когда дважды два будет пять.
  Реплика несколько несправедлива, но он оставляет ее без ответа.  Он рассматривает каждого из своих подчиненных по очереди.  Сержант Джонс прилагает усилия, чтобы быть позитивным.
  ‘ Из этих новых зацепок, шеф, может быть, что–нибудь всплывет – какая-нибудь связь с тем, что произошло в замке?  Однако в ее тоне мало оптимизма.  – Если бы только она не была его женой ...
  Она замолкает – и наступает тишина, потому что Скелгилл кивает.  Любой воображаемый сценарий принудительного характера с участием Уилла и Скарлетт Лидделл, похоже, просто не укладывается в голове.  Через полминуты заговаривает сержант Лейтон, в его голосе слышатся осторожные и в то же время слегка маниакальные нотки.
  - А что, если она пригрозила взорвать багор, шеф?  Что, если она знала о нем?  О его коварных проделках?  Насколько нам известно, он однажды попробовал это на ней – до того, как они поженились.’  Но теперь сержант Лейтон, похоже, тоже передумал – он подносит руку к подбородку.  - С другой стороны, ты бы вышла замуж за старика, который сделал это с тобой?
  Он вопросительно смотрит на сержанта Джонс, как будто она может быть оракулом в этом вопросе.  Она не отвечает, хотя мгновение задумчиво смотрит на него, прежде чем повернуться к Скелгиллу.
  - А что, если бы она собиралась "подставить" кого-нибудь другого?
  Скелгилла, похоже, это предложение не смутило.
  -Например?
  Сержант Джонс переворачивает первую страницу своих заметок, добавление, касающееся последних утверждений.  Ниже приведена основная часть отчета.  Она поднимает его в качестве иллюстрации.
  – Когда ты уехал в Лондон, я решил забыть об Уилле Лидделле и сосредоточиться на прошлом остальных.
  Двое мужчин смотрят, сержант Лейтон с надеждой; Скелгилл более неразговорчив.
  ‘ Могу я начать с Дерека Даффа?  Ее коллеги кивают, теперь уже довольно безучастно.  "Из троих – давайте для простоты назовем их мужьями – он был первым, у кого я брала интервью на прошлой неделе.  На первый взгляд он действительно хороший парень – приветливый, непринужденный, – но, несмотря на это, я уходил с чувством, что здесь что-то не совсем так".
  Она бросает взгляд на Скелгилла– который слегка одобряюще кивает – в конце концов, это утверждение перекликается с его собственной непостижимой методологией.  Она продолжает.
  ‘В его офисе были развешаны плакаты и образцы продукции, над которой работала его компания’.  Она объясняет для сержанта Лейтона.  ‘Он организует маркетинговые кампании – знаете, например, в пабе вам выдают скретч-карту – и вы можете выиграть свой следующий напиток бесплатно, или приз, или что-то в этом роде?"  Сержант Лейтон понимающе кивает.  ‘Итак, я просмотрел его веб-сайт - и пресс-релизы – и отчеты маркетинговых СМИ.  В общей сложности я нашел упоминания примерно о двадцати различных брендах – спиртных напитках, пиве, косметике, кондитерских изделиях, туалетных принадлежностях’.  Теперь она делает паузу, чтобы перевести дух – результатом является усиление внимания ее аудитории.  "Каждый из них – без исключения – был брендом, принадлежащим одной из компаний Уилла Лидделла".
  Сержант Лейтон выглядит озадаченным.
  - Так что ты хочешь сказать, девочка?
  – Что, по сути, у него только один клиент.  Группа "Желуди Лидделла".  Может, он и управляет собственной компанией – якобы он независимый бизнесмен, – но весь свой доход он получает от Уилла Лидделла.
  Сержант Лейтон бросает на своего коллегу восхищенный взгляд.
  – Страт, так ты считаешь, Скарлетт Лидделл собиралась сказать что-то такое, из-за чего он оказался бы на Квир-стрит?
  Вмешивается Скелгилл.
  – Придержи коней, Лейтон, дай ласси закончить.
  Однако сержант Джонс выглядит довольно напряженной.  Она кладет свои бумаги на колени и поднимает руки в коротком жесте отступления.
  – Ну, это действительно все, что касается Дерека Даффа – может быть, если я объясню насчет остальных?
  Скелгилл кивает.  Сержант Джонс восстанавливает место в своих записях, хотя снова начинает декламировать в основном по памяти.
  Как вы, наверное, помните, следующим человеком, у которого я брал интервью в Эдинбурге, был Майк Люкер.  На самом деле никто не был более похож на мел и сыр, чем он и Дерек Дафф.  В то время как Дерек Дафф – я думаю – искренен, по сравнению с ним Майк Люкер скрытен до такой степени, что заставляет вас почувствовать, что он не собирается вам ничего рассказывать – и уж точно не о своем бизнесе, – особенно если вы не знаете, какие вопросы задавать ".
  Сержант Лейтон издает самоуничижительное фырканье.
  – Хах - это, должно быть, я, девочка.
  СЕРЖАНТ Джонс относится к нему великодушно.
  Поэтому я попросил контактного лица в отделе по борьбе с корпоративным мошенничеством Метрополитена – мы были на одном курсе – провести несколько проверок фирмы Майка Люкера.  Это называется Luker Investments.  Он упомянул мне, что начал выполнять кое-какую работу для Уилла Лидделла около пяти лет назад.  До этого момента все выглядело так, как будто он летал более или менее в одиночку.  Но с тех пор оборот удваивался каждый год – и теперь у него совсем небольшая операция.  Не говоря уже о приличной прибыли.  Как и в случае с фирмой Дерека Даффа – похоже, основная часть увеличения доходов пришлась на работу консультантом в Liddell Acorns.  Существует множество пресс-релизов, в которых говорится о том, что Luker Investments занимается ‘слияниями и поглощениями" – то есть проектами слияний и поглощений для них.  Пока все хорошо – за исключением того, что, когда мой контакт запросил кредитный рейтинг, он был всего на одну ступень выше, чем у "мусора".  Она заглядывает в свои записи.  ‘Они называют это чрезмерной приспособленностью – недостаточным акционерным капиталом и займами, подкрепленными другими займами.  Достаточно всего одной инвестиции– чтобы она обанкротилась– или иссякло базовое финансирование фирмы, и все это может рухнуть, как карточный домик.  А "Лидделл Акорнс" зарегистрирована в качестве крупного привилегированного держателя облигаций Luker Investments.
  Детективы замолкают.  Пенни - или, скорее, фунт – начинает падать.  Сержант Джонс делает глоток воды из своего стакана.
  Наконец, на первый взгляд может показаться, что Кевин Мейкпис больше всего зависит от Уилла Лидделла – в конце концов, он его работодатель.  Тем не менее, я поискал название его должности, и там были объявлены сотни хороших вакансий его уровня – по общему признанию, в основном на Юго-Востоке, меньше в Шотландии.  Как менеджер по маркетингу с обширным опытом работы в "голубых фишках", он является востребованным товаром.  Я не думаю, что ему было бы о чем беспокоиться, если бы речь шла о том, чтобы хорошо зарабатывать на жизнь.
  -Нуичто ?
  Интонация Скелгилла предполагает, что он уловил некое противоположное чувство, лежащее в основе ее оценки.  Ему кажется, что она склоняется к Кевину Мейкпису.
  ‘ Не знаю, шеф, полагаю, он был довольно сдержан по отношению к Скарлетт Лидделл.  Я имею в виду – я понимаю, как Майк Люкер мог обоснованно утверждать, что дистанцировался от нее – он был посторонним лицом в компании, занимаясь конфиденциальными налоговыми и инвестиционными вопросами для Уилла Лидделла, – но Кевин Мейкпис работал в Liddell Acorns group на протяжении всего срока работы Скарлетт Лидделл.  Он, несомненно, мимоходом общался с ней, когда она работала в Лондоне, и, конечно же, одобрил ее продвижение в свой отдел в Эдинбурге.  Из того, что мы знаем, ее было нелегко не заметить. ’  Сержант Джонс переводит взгляд с одного коллеги на другого по очереди.  "И мое впечатление о Кевине Мейкписе таково, что он не из тех парней, которые будут игнорировать ее".
  Скелгилл задумчиво кивает – ее более раннее описание нарциссических черт этого человека сохранилось у него.  Были ли Кевин Мейкпис и Скарлетт Лидделл чем-то вроде пресловутых "птиц одного полета"?
  - Когда он развелся с Фелисити Бельведер?
  Сержант Джонс прищуривает глаза, но Скелгилл знает, что она слишком прилежна, чтобы упустить этот факт из виду.
  Их указ nisi был зарегистрирован около трех с половиной лет назад.  Должно быть, это было до того, как Скарлетт Лидделл переехала к нему работать в Эдинбург.
  Теперь сержант Лейтон бросает взгляд на Скелгилла, словно проверяя, собирается ли он прокомментировать, но когда оказывается, что нет, сержант вносит свой вклад в пользу сержанта Джонса.
  ‘ Девушке, с которой мы разговаривали, с которой Скарлетт Лидделл работала бок о бок в Лондоне, – она отметила ее как яркую, кокетливую, – понравилось, как она выглядит.  И ее предыдущий босс – он проговорился, что с ней было непросто – мы с начальником даже подумали, не морочит ли она ему голову – водит за нос, понимаете, что я имею в виду?  Как будто лондонская тусовка не слишком сожалела о том, что избавилась от нее.  Но что сказать, что она не стала нарушительницей спокойствия, переехав в Эдинбург?  Возможно, у нее есть какая-нибудь пикантная информация о Мейкписе.  Мы знаем, что она была пьяна в субботу днем, когда они вернулись в Гринмайрский замок – возможно, она немного распустила язык - это вывело его из себя – и в следующее мгновение он ее придушил.
  Сержант Джонс неуверенно смотрит на Скелгилла.  Хотя она частично ответственна за то, что ее товарищ-сержант придерживается довольно сенсационного направления мысли, ей напоминают о фактах, которые подкрепляют их подозрения.
  ‘ Шеф, я перечитывал отчет патологоанатома.  Если бы ее задушил кто-то другой, против ее воли, тогда, по общему мнению врачей, было бы гораздо больше следов борьбы.  Она нерешительно оглядывает каждого из своих коллег.  "Это возвращается к предположению, что она была добровольно вовлечена во что бы то ни было – например, в романтическую встречу, которая пошла не так, как надо".
  Несмотря на использование сержантом эвфемизма, Скелгилл выглядит смущенным.  Он встает и поворачивается, чтобы довольно бесцельно посмотреть на карту на стене.  Кажется маловероятным, что это послужит подсознательным источником вдохновения; не тогда, когда критический локус – замок Гринмайр – представляет собой микроскопический прямоугольник, заполненный бежевыми чернилами, и не тогда, когда события, которые произошли в нем, имеют свои формирующие корни далеко от карты, в столичных городах Лондоне и Эдинбурге.
  - Сколько раз мы садились на одну и ту же развязку, которая возвращала нас к Уиллу Лидделлу.
  Он произносит это как утверждение.  Его команда знает, что он имеет в виду вечер "Загадочного убийства" – и осознание того, что, оглядываясь назад, они остались с неполным набором улик.  Участники, аварийные службы – и даже первоначальная реакция полиции – все были обусловлены верой в то, что они оказались в эпицентре драмы – попытки самоубийства, в результате которой жертва, возможно, все еще была жива.  Вызванный на место происшествия на следующий день, Скелгилл обнаружил, что сцена заброшена, реплики актеров забыты – их память ухудшилась из-за алкоголя и невнимательности.
  Когда Скелгилл оборачивается, он видит, что его сержанты доблестно ломают голову в поисках идей.  Сержант Джонс строчку за строчкой просматривает свой отчет, а сержант Лейтон, открыв блокнот, неловко листает страницы, исписанные его фирменным мелким аккуратным шрифтом, стиль которого противоречит его неуклюжему поведению.  Это он говорит.
  ‘ У нас совсем небольшой промежуток времени, шеф, между ее смертью и тем, когда ее в последний раз видели живой, – едва ли девяносто минут.  Если бы мы могли установить это точно.  Он косится на страницу и в отчаянии тычет в нее толстым пальцем.  ‘ Я имею в виду, она была жива и брыкалась в гостиной, пока – что? – 17:21 вечера.’
  Скелгилл задумчиво смотрит на него.
  -Напомни мне, откуда у тебя 5,21.
  Сержант Лейтон делает страдальческое лицо.
  ‘ Этот Монтегю-Браун–коув, шеф, помните, я говорил, что он немного странный?  Я пыталась написать: “примерно в 5.20 вечера дамы покинули гостиную”, и он стал довольно нахальным – как будто его напрягало, что я округляю – я видела, что он даже наблюдал, как я это записываю.  Я думаю, у него есть то, на что миссис хотела бы, чтобы я был больше похож – как это называется, похоже на уголовного розыска?
  Все еще стоя, Скелгилл пристально смотрит на сержанта Лейтона, но тот, кажется, его не видит.  Затем он наклоняется над своим столом, берется обеими руками за края картонной коробки и смотрит на нее так, словно это какой-то инопланетный предмет, который материализовался во время их встречи незаметно для него.  Теперь он что-то бормочет себе под нос.
  - Я плохой инструктор.
  Его подчиненные обмениваются взглядами со знакомой покорностью; в репертуаре эксцентричного поведения их босса может быть мало нового.  Но Скелгилл выходит из своего транса – и кажется удивленным, что его коллеги все еще присутствуют.  Затем он берет коробку и целенаправленно засовывает ее под мышку.
  - Надевай коньки.
  Остальные начинают послушно подниматься.  Сержант Лейтон говорит от их имени.
  - Куда едем, шеф?
  Скелгилл бросает на него взгляд, предполагающий, что ответ должен быть очевиден.
  – Сделать то, что нам следовало сделать неделю назад, Лейтон, - спросить дворецкого.
  Скелгилл исчезает за дверью, его коллеги спешат за ним.
  - Что в коробке, шеф? - спросил я.
  ‘ Что?  Теперь Скелгилл пожимает плечами и отвечает несколько рассеянно, не оборачиваясь.  ‘В замке Гринмайр – они открывают уроки рыбной ловли – некоторые для местных детских благотворительных организаций - это партия запасных снастей.  Пожертвование".
  С немалым недоумением на лицах два сержанта в фалдах мундиров Скелгилла проскальзывают мимо инспектора Смарт, который слоняется в приемной со своим обычным видом небрежности.  И все же есть что-то в их осанке, в их решительной походке, что разрушает пренебрежительную усмешку, исказившую его изможденные черты.  Муха на стене может предположить, что уловка Шефа сработала – Скелгилл заряжен энергией.
  
  OceanofPDF.com
  19. ЧТО УВИДЕЛ ДВОРЕЦКИЙ
  
   
  Понедельник, 11.30утра
   
  - Д–да, в школе меня называли М-Памятью.
  Скелгилл бросает на сержанта Лейтона взгляд, который можно истолковать как укоризненный.  Соответственно, голова сержанта по-черепашьи втягивается в широкие плечи.  Но, поразмыслив, он не должен был знать о способности Томаса Монтегю-Брауна к детальному запоминанию – замечательном навыке, который часто сопутствует другим менее социально желательным чертам, которыми обладают люди с его так называемой ‘инвалидностью’.  Даже Скелгилл не сразу понял, что происходит, когда человек точно повторил его инструкции по наведению летательного аппарата и завязыванию замысловатых узлов.  Возможно, подсознательно он объяснял это тем, что ему было более комфортно в роли новичка, хотя на самом деле у него за плечами был некоторый опыт; это было соглашение, которое потворствовало самолюбию Скелгилла.  Теперь три детектива (двое с ручками и блокнотами наготове, не оставляющими дела на память) сидят с Томасом Монтегю-Брауном в библиотеке замка Гринмайр; это второй шанс выйти из тупика.  Скелгилл проводит собеседование – и он придерживается той же самонадеянной, но неформальной манеры, которая сослужила ему хорошую службу во время его импульсивной работы инструктором по рыбной ловле.
  – Том, в ночь, когда произошло Загадочное убийство, ты все время был здесь, в библиотеке, – с того момента, как появился первый посетитель, – пока не побежал предупредить сестру, чтобы она вызвала "скорую помощь".
  -Д-да.
  -А где вы служили?
  ‘ П- прямо напротив главного входа.  Он указывает нервным взглядом.  - У меня была тележка с напитками – с классическими п-коктейлями.  И ингредиенты, чтобы приготовить еще.
  - И вы смотрели на часы.
  - Я всегда с-внимательно слежу за т–временем ... Видите ли, Лавиния очень заботится о том, чтобы ее мероприятия проходили гладко.
  Мужчина переводит взгляд на настольные часы на каминной полке над камином.  Действительно, сейчас пробило четверть, и Скелгилл сверяет время со своими наручными часами и видит, что оно точное.  Он скорее подозревает, что Томас Монтегю-Браун ведет жизнь, запугиваемый своим авторитарным братом.  И теперь он, несомненно, находит присутствие офицеров в штатском пугающим.  Его глаза тревожно бегают по сторонам, а на широком лбу выступают мелкие капельки пота.
  – Не могли бы вы рассказать нам о последовательности событий – я особенно думаю о том, кто приходил и уходил - и когда.
  Мужчина настойчиво кивает.  Они сидят на паре честерфилдских диванов, два сержанта напротив Скелгилла и Томаса Монтегю-Брауна.  Полицейский пытается выглядеть расслабленным, но он сидит очень прямо, чувствуя себя неуютно в твидовом костюме.  Его руки свободно сложены и покоятся на бедрах – его пальцы совершают небольшие движения, которые можно было бы назвать подсчетами, – хотя Скелгиллу кажется, что он, возможно, подсознательно завязывает узлы.
  "Когда я приехал с тележкой, было 6.54 вечера".
  Скелгилл бросает взгляд на своих подчиненных – и сразу же конкретное время напоминает им о характере информации, которую они вот-вот получат.
  Мистер Мейкпис прибыл первым – ровно в семь вечера.  Я ударил в гонг как раз в тот момент, когда часы отбивали время.
  - Что он сделал? - спросил я.
  - Он взял коктейль, тут же выпил его и попросил налить еще.
  Скелгилл, кажется, на мгновение колеблется.
  -Как он выглядел? - спросил я.
  Он был одет в белый смокинг с черными лацканами, пуговицами и по краям карманов.  Черный бант.  Черные брюки и черные лакированные туфли.
  Теперь Скелгилл, кажется, начинает – это был не тот ответ, на который он рассчитывал, – но, конечно, Томас Монтегю-Браун имеет дело с частностями, а не с чувствами.
  - Следующим должен был прибыть мистер Лидделл.
  ‘ Да, в 7.03 вечера.  Он взял выпивку, и мистер Мейкпис подошел к нему, и они подошли к восточному окну.
  – Вы случайно не слышали, что они обсуждали, поскольку в комнате были только вы трое?
  Скелгилл добавляет всадника, чтобы снять с Томаса Монтегю-Брауна любые обвинения в подслушивании, но мужчина, похоже, не обеспокоен.
  ‘Мистер Мейкпис рассказывал мистеру Лидделлу об отзыве партии солодового виски, которая была неправильно маркирована.  Логистика возврата запасов из розничных точек в разных странах и программа возмещения затрат, а затем переработка продукта с использованием новых этикеток".
  Скелгилл поднимает бровь.
  - Мистер Лидделл участвовал в разговоре?
  Он слушал и кивал, но вскоре их прервали – мистер Дафф и мистер Люкер пришли в 7.05 вечера.  Они выбрали напитки и присоединились к двум другим джентльменам.  Мистер Дафф произнес тост за мистера Лидделла – по случаю его дня рождения.
  - Так вот какие здесь были парни.
  – Миссис Дафф приехала минутой позже - было 7.06.
  - Что она сделала? - спросил я.
  Она взяла коктейль и подошла к джентльменам.  Они п-выстроились полукругом и любовались ее п-платьем.
  Скелгилл отмечает, что, хотя мужчина излагал прямые факты, его заикание практически отсутствовало – как будто он более уверен в точности деталей.  Только сейчас он спотыкается о свой образ Сьюзи Дафф и ее платья – или это было восхищение им?
  - Вы слышали что-нибудь из того, что было сказано?
  Томас Монтегю-Браун мотает головой вбок.
  Мистер Дафф прибавил громкость в аудиосистеме.  Один из динамиков был установлен прямо у меня за спиной.  После этого я уже ничего не мог отчетливо слышать.
  -Кто вел разговор? - спросил я.
  ‘ В основном это был мистер Дафф – казалось, он рассказывал анекдоты - или, по крайней мере, забавные анекдоты.  Затем прибыли мисс Бельведер и миссис Люкер – в 7:11 вечера.’Он бросает взгляд на Скелгилла, который ободряюще кивает.  ‘Я думаю, что тогда группа обсуждала костюмы, которые были на дамах.  Три дамы отошли, чтобы сфотографироваться перед камином.
  Скелгиллу вспоминается селфи, показанное ему Фелисити Бельведер.  Ему приходит в голову, что часы могли быть на заднем плане.
  – А как насчет мистера Лидделла - что он делал в этот момент?
  ‘ Он наблюдал за дамами.  Затем, когда они сделали снимок, он подошел поговорить с миссис Дафф.
  – Что... он помешал им?
  Теперь Томас Монтегю-Браун качает головой в более традиционной манере.
  – Она отошла от двух других дам - она заметила, что он направляется к их группе.
  Скелгилл бросает быстрый взгляд на сержантов Джонса и Лейтона; они старательно делают заметки.
  – Том, а теперь хорошенько подумай о том, что произошло дальше.
  Томас Монтегю-Браун хмурится; ему не нужно тщательно думать.  ‘Они поговорили несколько минут – часы пробили четверть восьмого – миссис Дафф это заметила.  Я думаю, она указала время мистеру Лидделлу.  Он протянул ей свой бокал и вышел через дверь в башню на женской половине.
  - Что сделала миссис Дафф?
  Она ждала в одиночестве.  Она пригубила свой коктейль - и попробовала напиток, который подал ей мистер Лидделл.  Это был негрони – похоже, ей это не понравилось.
  Скелгилл вспоминает открытое платье Сьюзи Дафф, запечатленное на фотографии.  Его не удивляет, что ее присутствие легко привлекло внимание дворецкого.  Взгляд мужчины падает на свои руки, и его пальцы перестают двигаться.
  - Продолжай, Том.
  ‘ Д-да.  Мистер Лидделл вернулся почти сразу – минутная стрелка на часах все еще показывала четверть часа.  Миссис Дафф протянула ему стакан.  Они немного поговорили, а затем оба допили свои напитки и вместе вышли из комнаты.  Он указывает поднятым пальцем.  - Через дверь на лестницу со стороны мужского туалета.
  – Они говорили с кем-нибудь еще, говорили, куда направляются?
  Миссис Дафф улыбнулась двум дамам.  Остальные трое джентльменов о чем-то смеялись и ничего не заметили.  Мистер Лидделл опередил ее на несколько шагов.
  -А время? - спросил я.
  -В7.16вечера.
  - Кто-нибудь еще покидал библиотеку после этого?
  -Нет.
  - А что делали остальные? - спросил я.
  – Мистер Мейкпис и мистер Дафф зашли еще выпить, но в остальное время они все разговаривали, собравшись группой у камина.
  Скелгилл относится к этому человеку спокойно – его поражает, что к настоящему моменту большинство людей поняли бы, что они должны читать между строк взаимодействий, чтобы обеспечить более субъективное понимание происходящего, – но Томас Монтегю-Браун продолжает добросовестно воспроизводить движения участников.  Скелгилл пробует более уклончивый подход.
  - И что ты чувствовал по поводу того, что происходило?
  Я начал беспокоиться, что приближается время раскрытия Тайны Убийства и что мне нужно будет предупредить Лавинию, что не все готовы.  А потом миссис Дафф ворвалась обратно через дверь женского туалета – в 7:21 вечера – и закричала на меня, чтобы я с-вызвала скорую помощь.
  Теперь Скелгилл хранит молчание.  Действительно, возникла такая пауза, что его коллеги выжидающе поднимают глаза от своих записных книжек.  Еще через несколько мгновений кажется, что сержант Лейтон больше не может держать язык за зубами.
  - Мистер Монтегю–Браун, она говорила с вами напрямую – миссис Дафф – о "скорой помощи"?
  - Она смотрела прямо на меня.
  Сержант Лейтон видит, что его начальник все еще отстранен, и продолжает заменять его.
  – Когда я допрашивал вас ранее, сэр, вы сказали, что другие гости думали, что это часть Тайны Убийства.
  – Да, некоторые из них смеялись над ней – мистер Дафф и мистер Люкер.
  - Что ты сделал? - спросил я.
  ‘ Я сделал, как просили.  Я знал, что миссис Лидделл не была намеченной жертвой убийства.
  Сержант Лейтон хмурит брови.
  - Но вы не знали, что она мертва, сэр.
  Томас Монтегю-Браун внезапно выглядит встревоженным, как будто понимает, что допрос был шарадой, и что полиция обманом заставляет его сделать признание, он шарахается от драчливого сержанта, как загнанный в угол зверь.
  -Н-н–но...
  Реакция этого человека выводит Скелгилла из задумчивости.  Он наклоняется вбок, чтобы хлопнуть Томаса Монтегю-Брауна по плечу.
  – Это все, Том, очень помогло.
  Скелгилл целеустремленно поднимается и тычет большим пальцем в сторону главной двери библиотеки.
  ‘ Том, та картонная коробка, которую я оставила на крыльце.  Внутри полно снастей – для детей, которых вы приглашаете на рыбалку – возможно, вам захочется пойти и разобраться в них.  Нам нужно всего лишь кое-что сделать – наедине.  Да?"
  Томас Монтегю-Браун явно привык, что его увольняют по таким тривиальным причинам, и, похоже, не обижается; более того, он мог бы испытать огромное облегчение, хотя черты его лица вновь приобрели испуганное выражение, которое, похоже, является их настройкой по умолчанию.  Когда он уходит, Скелгилл обращается ко всем своим сержантам, хотя его взгляд, кажется, благосклонен к сержанту Джонсу.
  -Записал все эти "таймс"?
  Сержант Джонс отвечает утвердительно, но сержант Лейтон выглядит немного удрученным и искоса смотрит в свой блокнот, как будто это бесполезное занятие.  Более того, Скелгилл торпедировал его тактику допроса.  Но теперь его начальник решительно указывает на него пальцем.
  ‘ Я хочу провести эксперимент.  Лейтон, ты можешь быть хронометристом.
   
  *
   
  - Одна минута шестнадцать секунд, шеф.
  Сержант Лейтон вытирает лоб и делает пару глубоких вдохов.  Подъем на четыре этажа из библиотеки, чтобы попасть в покои леди Анны по дамской лестнице, дал о себе знать.  Он выжидающе смотрит на Скелгилла, который еще не просветил его относительно цели их упражнения – и теперь Скелгилл кажется рассеянным.
  ‘ Где Джонс?  Я попросил ее подняться с тобой наверх.
  ‘ Дело в том, шеф, что сразу после того, как она ворвалась в библиотеку – и я остановил часы, – появилась Лавиния Монтегю–Браун и сказала, что был звонок.  Сержант Джонс ушла в свой офис.  Кажется, станция пыталась дозвониться до нас по мобильным телефонам, но, конечно, сигнала нет.  Джордж за стойкой, должно быть, догадался, что мы пришли сюда.
  Скелгилл делает лицо, подтверждающее этот факт.
  ‘ Да, он видел, как я пришел с этой коробкой, и обвинил меня в том, что я привел хорька на работу, так что мне пришлось объяснить, что в ней было.  Оказывается, у него внук в скаутах – я обещал, что дам ему на чай, как только они откроют бесплатные уроки рыбной ловли.
  Сержант Лейтон делает поверхностную попытку казаться заинтересованным, но он явно занят своей ролью в "эксперименте" – записи времени, которое потребовалось Скелгиллу и сержанту Джонсу, чтобы вместе покинуть библиотеку, подняться по винтовой лестнице со стороны для джентльменов, войти в "Покои лорда" – бывшие апартаменты Уилла Лидделла, – пройти через смежные гардеробные в комнату леди Анны – бывшую комнату Скарлетт Лидделл, – чтобы Скелгилл заглянул в ванную, а сержант Джонс – в дамскую. подняться по лестнице и ворваться в библиотеку – в этот момент сержант Лейтон должен был остановить свою вахту.  Теперь он размахивает телефонной трубкой на уровне плеча, чтобы привлечь внимание Скелгилла.
  - А как насчет этого раза, шеф?
  - Убери это из "пяти минут", и что у тебя есть?
  Сержант Лейтон несколько не в форме, он все еще тяжело дышит – и этот психологический вызов усугубляет его дискомфорт.
  Черт возьми, теперь вы спрашиваете меня, шеф.  Секунды и минуты – у меня всегда голова идет кругом от арифметики с шестидесятью долями вместо сотен.
  – Лейтон, это не может быть так сложно – если бы речь шла о коэффициентах на скачках, и я бы сказал подсчитать свой выигрыш шестьдесят к одному, ты бы сразу сказал мне.
  Сержант Лейтон прищуривает один глаз.
  – Строго говоря, шеф, это еще больше сбивает с толку.
  - Как же так? - спросил я.
  – Ну, шестьдесят к одному против означает, что если лошадь пробежала шестьдесят один раз, можно ожидать, что она выиграет один раз.  Если бы вы хотели получить шансы из шестидесяти, вам пришлось бы говорить пятьдесят девять к одному против.
  Скелгилл выглядит так, словно сожалеет о своем вопросе.
  - Лейтон, просто разберись с этим.
  ‘ Да, шеф.  Сержант Лейтон хмуро смотрит на телефонную трубку.  Легкие колебания его головы отражают какие-то внутренние махинации.  - Три минуты сорок четыре секунды, шеф.
  Скелгилл снисходительно кивает.
  ‘ Я так и думал.  У тебя есть таймер обратного отсчета?
  – В нем есть все, шеф, больше возможностей, чем, как они говорят, было на Луне.
  Скелгилл издает горлом пренебрежительный фыркающий звук.
  "Установите его на 3:44 и дайте ему поработать".
  - Слушаюсь, шеф.
  Сержант Лейтон выполняет приказ.  Он прислоняет телефонную трубку к одному из зеркал на туалетном столике в стиле королевы Анны, чтобы они оба могли наблюдать за дисплеем.  Но Скелгилл отворачивается и подходит к окну, выходящему на запад, откуда открывается вид на озеро Бассентуэйт.  Позади него сержант Лейтон шаркает ногами и начинает издавать негромкие жалобные стоны по мере того, как его тело восстанавливается после перенесенных нагрузок.
  - Кажется, прошла целая вечность, шеф.
  ‘Наблюдал за травкой".  Скелгилл смотрит на озеро, возможно, гадая, когда же он снова выберется туда, свободный от какой-либо ноши, когда ожидание поклевки становится сплошным удовольствием.  - Из тебя никогда не получится рыбака, Лейтон.
  - Ты знаешь меня и воду, шеф.
  Скелгилл собирается ответить, но включается таймер – и секундой позже со стороны женской лестницы доносится скрежет дверной ручки, затем еще один скрежет, за которым следует осторожный стук, а затем голос сержанта Джонса.
  ‘ Шеф– вы там?  Я заперт снаружи!
  Скелгилл хмуро смотрит на сержанта Лейтона.
  - Ты запер ее, Лейтон?
  ‘ Не-а.  Определенно нет, шеф.
  Скелгилл подходит к двери.  Он поворачивает ручку и одновременно резко дергает ее, но ответа нет.  Он пытается снова, на этот раз перенося вес своего тела на манеру перетягивания каната – но по-прежнему безрезультатно.  Замок представляет собой традиционную врезку в темном дубе, а из замочной скважины торчит большой почерневший железный ключ.  Он поворачивает ключ, раздается щелчок, и сержант Джонс протискивается внутрь.  Она заметно дышит; должно быть, она взбежала обратно по винтовой лестнице.  Кажется, ей не терпится заговорить, но Скелгилл опережает ее кратким заявлением.
  ‘ Мы никогда не запирали ее.  Я и близко не подходил к двери, а Лейтон просто вошел и закрыл ее, как обычно.
  Сержант Джонс паркуется, какие бы новости она ни принесла – в одной руке у нее открытый блокнот.
  – Ну ... очевидно... я выходил из ... Я не мог случайно запереть ее ключом изнутри.
  Сержант Лейтон нервно смеется.  Он осторожно оглядывает старую комнату.
  – Должно быть, это привидение, шеф... леди Энн, как там ее?
  Реплика Скелгилла пренебрежительна, она соотносит фантом с частью его анатомии, вокруг средней задней части.  Обращаясь к сержанту Джонсу, он указывает указательным пальцем на дверь.
  ‘ Выйдите обратно.  Закройте ее. Когда сержант Джонс выполняет инструкции, он повышает голос.  - Теперь входите.
  Она открывает дверь – она выглядит немного разочарованной, – как будто ожидая, что это помешает ей.
  -Сделай это снова.
  ‘ То самое, шеф?  Прямо за дверью?
  Скелгилл коротко кивает.  Сержант Джонс повторяет процедуру.  Дверь снова плавно открывается.
  ‘ Продолжай.  Потяни за нее посильнее, когда захлопнешь.
  Сержант Джонс немного смущенно смотрит на сержанта Лейтона, который отступил на пару шагов назад и выглядит сбитым с толку; возможно, он почти думает о максиме, приписываемой Эйнштейну, о том, что повторять одно и то же действие и ожидать другого результата - признак безумия.  Он испускает долгий вздох.
  Но после, должно быть, одиннадцатого или двенадцатого залпа сержанта Джонс, как раз в тот момент, когда она начинает заметно слабеть, дверь не открывается.  Ее голос эхом отдается от каменной лестницы.
  ‘Guv?’
  Скелгилл бросается вперед и сам пробует дверь.  Конечно же, она заперта, несмотря на то, что к ключу никто не прикасался, и он находится в своем обычном вертикальном или нейтральном положении в замочной скважине.  Однако он поворачивает его по часовой стрелке, и это позволяет открыть замок.  Он открывает дверь, и за ней появляется сержант Джонс с широко раскрытыми глазами.
  "Вау".
  Но Скелгилл не ждет никаких похвал.  Он опускается на одно колено и, приоткрыв дверь, поворачивает ключ против часовой стрелки и берется за выступающий засов большим и указательным пальцами левой руки.
  -Посмотри на это.
  Пока его подчиненные толпятся вокруг него, он демонстрирует, что есть зазор – не большой, но примерно на четверть дюйма – в направлении перемещения засова.
  ‘ Этот замок древний.  Пружины, должно быть, закалены на работе.
  Теперь вмешивается сержант Лейтон.
  – Ну и что, шеф, что случилось?
  Скелгилл встает и разгибает спину.  Затем он показательно толкает дверь.
  ‘ Я думаю, каждый раз, когда кто-то закрывает ее, этот засов выдвигается еще немного.  В конце концов этого становится достаточно, чтобы зацепиться за ударную пластину – бинго! – она заблокирована.
  На мгновение воцаряется тишина, но вскоре сержант Джонс заговаривает, ее голос переходит на шепот.
  – Но, шеф, это значит, что, когда умерла Скарлетт Лидделл, дверь могла быть не заперта изнутри.
  Наступает более продолжительное молчание, пока каждый из них обдумывает последствия – со своей соответствующей скоростью, – и именно сержант Джонс излагает, пожалуй, самый важный аспект.
  ‘ Кто–то мог войти и выйти этим путем, не проходя мимо Уилла Лидделла.  Когда они закрыли дверь, она заперлась сама.
  ‘ Вау, это открыло банку с червями.  Теперь это мог быть любой из попрошаек!
  На взгляд Скелгилла, междометие сержанта Лейтона звучит слишком легкомысленно.
  ‘ Включая Тома, да, Лейтон?  Или Лавинию?
  Кажется, в тоне Скелгилла слышится сарказм - и, возможно, сержант Лейтон использует то, что он сам назвал бы ‘горбом", хотя он произнес бы это без начальной буквы ‘ч’.  Он выдумывает довольно сварливый ответ.
  "Это как взбалмошная семейка Адамсов".
  Скелгилл украдкой улыбается сержанту Джонсу.
  "Не обращай внимания на семейство Адамс, Лейтон – если бы не ты и твои крутые 5:21, мы бы сейчас здесь не стояли.  Я соглашусь на банку с червями.
  Сержант Лейтон, кажется, немного успокоился.
  – Ну и что, шеф, мы, конечно, все еще возвращаемся к чертежной доске?
  Наступает значительная пауза, прежде чем Скелгилл отвечает.
  - Возвращайся в школу, Лейтон.
  
  OceanofPDF.com
  20. ВОЗВРАЩЕНИЕ В ЭДИНБУРГ
  
   
  Понедельник, 15:00
   
  – Шеф, я думаю, это потенциально важно.
  Сержант Джонс откидывается на спинку пассажирского сиденья машины Скелгилла.  Двумя руками она прижимает к груди отчет, который только что прочитала; она делает выдох, ее губы прижаты к верхнему краю страниц, и бумаги вибрируют, как язычки духового инструмента.  Ее взгляд затуманивается; хлещет дождь, и дворники проигрывают битву с сокрушительным натиском, который усиливается брызгами, поднимаемыми колонной грузовиков, запрудивших среднюю полосу автострады.  Оставив сержанта Лейтона охранять оборону в штаб-квартире, отбыв сорок минут назад, они пересекли границу.  Указатели на Локерби неясны из-за тумана, и пейзаж начинает приобретать холмистый характер, намекая на то, что впереди еще более бесплодная местность.  Но они мало что из этого видят – возможно, к счастью для сержанта Джонса, – по крайней мере, Скелгилла не так легко отвлечь мыслями о рыбалке каждый раз, когда они пересекают какой – нибудь вздутый залив или – теперь, когда они в Шотландии - вздутый ожог.
  - Думаю, вам лучше ввести меня в курс дела.
  Отчет, заголовком которого сержант Джонс собиралась поделиться со своими коллегами, когда в комнате леди Анны заклинило замок, что побудило их повернуть на север, касается отдельного вопроса.  Изучение аккаунта мобильного телефона Скарлетт Лидделл выявило некоторую нерегулярную активность.
  ‘Вот основные моменты строки’.  Сержант Джонс остается в своей полулежачей позе и не обращается к заметкам.  Она продолжает смотреть вперед, словно загипнотизированная мерным свистом дворников.  Но ее голос ясен, а фразы экономны.  ‘ Скарлетт Лидделл звонила по незарегистрированному номеру мобильного телефона с разовой оплатой.  Звонки были сделаны три года назад – ближе к концу периода, когда она работала в Лондоне, – и самый последний был две недели назад.  Обычно один звонок в неделю – обычно в пятницу.  Звонки были непродолжительными – менее минуты, часто всего несколько секунд.  Были периоды продолжительностью в несколько месяцев, когда звонков не было.  Около месяца назад было особенно сильное скопление.  Все звонки исходили с ее мобильного.  Принимающая трубка и SIM-карта были приобретены в супермаркете Tesco в Эдинбурге за несколько дней до первого звонка от Скарлетт Лидделл.  Покупатель заплатил наличными – аналогично за последующие пополнения.
  -Похоже, это ее дилер.
  Хотя Скелгилл просто саркастична, сержант Джонс хмурит брови, и очевидно, что его предложение идет вразрез с ее мышлением.  Кроме того, Уилл Лидделл не только отверг любые подобные предположения, но и не обнаружил никаких чужеродных веществ в крови его покойной жены.
  Большинство звонков поступало из Эдинбурга, но иногда и из Лондона, а более ранние звонки были сделаны из Лондона.  Точнее, получатель неизменно находился либо в районе Ковент-Гарден, либо в том, что они называют Ист-Эндом Эдинбурга.  Она на мгновение замолкает.  "Вероятно, мы можем запросить более точную триангуляцию, но эти местоположения соответствуют офисам "Лидделл Акорнс".
  Скелгилл небрежно пожимает плечами, и дрожь пробегает по его рукам, лежащим на руле, и вызывает колебание траектории движения автомобиля.
  - Так получилось, что у Уилла Лидделла есть другой телефон.
  Но сержант Джонс все продумал.
  ‘ Шеф– я мог бы на это купиться – возможно, пока у них были тайные отношения, – но зачем это продолжалось потом - еще два года?  Скелгилл не отвечает, поэтому она продолжает.  "И я мог бы поверить, что у Уилла Лидделла может быть личный номер, отдельный от сферы его деятельности, но, конечно же, он все равно будет на счете компании – и почему эти странные односторонние звонки?"
  - Итак, какова ваша теория?
  ‘ В отличие от смс, телефонные звонки не оставляют компрометирующего словесного следа.  Я думаю, она договаривалась о встрече.  Я думаю, у нее был роман с кем–то, кто так же старался скрыть это, как и она.  Мы знаем о политике компании в отношении отношений.  Мы знаем, что Уилл Лидделл считается контролирующим.
  В его профессиональной жизни, в такие моменты, как этот, природное упорство Скелгилла, вероятно, является преимуществом, поскольку оно сдерживает то, что он считает ограниченным энтузиазмом других.
  – Да, но у нее изначально был роман - с Уиллом Лидделлом.  То, что вы мне говорите, означало бы, что у нее было два романа.
  ‘ На самом деле, шеф, самый длительный период временного прекращения звонков приходится на то время, когда она покинула компанию, – когда ее отношения с Уиллом Лидделлом стали достоянием общественности.  Вы могли бы истолковать это так, что она связала себя с ним, а затем воссоединилась с другим человеком.  Кто-то из Эдинбурга.  Может быть, кто-то, кто был на выходных, посвященных Загадочному убийству.
  Скелгилл издает горловое пренебрежительное рычание.
  - Очевидно, вы говорите о Кевине Мейкписе.
  Удивленный его прямым предложением, сержант Джонс чувствует себя обязанным отступить.
  – Ну, это факт, что Дерек Дафф и Майк Люкер оба постоянные посетители здания "Лидделл Акорнс" в Эдинбурге – несколько раз в неделю на собраниях.  Но более ранние звонки, сделанные Скарлетт Лидделл из Лондона и принятые в Лондоне, – это, конечно, исключает их?  В то время как мы знаем, что Кевин Мейкпис ездил на юг для встреч с другими руководителями отдела маркетинга и различных рекламных агентств.  И он дал ей работу.
  Скелгилл на минуту или две задумывается.
  - Я так понимаю, мы пытались дозвониться по этому номеру?
  ‘ Он выключен, хотя и не деактивирован.  Она иронично усмехается.  - И никаких личных приветствий.
  Наступает тишина – пока каждый из них обдумывает возможные последствия, – хотя, пока сержант Джонс размышляет в параллельных направлениях, Скелгилл просто ждет, что произойдет.  Это метод, который он усовершенствовал с помощью рыбной ловли.  Бывают моменты, когда чрезмерные усилия приводят к пустому дню на воде; когда сидишь смирно, плывешь по течению, не позволяя себе отвлекаться на навязчивый стимул, это лучшая реакция.  По его опыту, рыба – или, по крайней мере, поклевки – появляются сами по себе, часто небольшими группами.  Феномен лондонского автобуса.  И вот теперь столичное сообщение нарушает спокойную поверхность их созерцания.  Все начинается с бестелесного голоса сержанта Лейтон на кокни, который набирает номер сержанта Джонс; она включает громкоговоритель.  Его голос звучит оживленно.
  – Хозяин ... Та старая карга, которую мы ходили навестить ... тетушка Скарлетт Лидделл ... ну, не тетушка ... но вы понимаете, что я имею в виду ... Вы съели все ее пирожные?
  Нахмурившийся Скелгилл оглядывается и видит, что сержант Джонс ухмыляется, но он может лишь на мгновение оторвать взгляд от неясной дороги впереди.
  - Продолжай, Лейтон.
  – Да, шеф, в чем дело – она нашла адрес, по которому переехала Скарлетт Лидделл в Вест–Энде, – уведомление о перенаправлении почты, которое она сохранила, - почтовое отделение отправляет его на ваш старый адрес, чтобы ни один Том, Дик или Гарри не перенаправлял вашу почту без вашего ведома?
  - Поверю тебе на слово, Лейтон.
  ‘ В любом случае, шеф - она звонила раньше – я проверил адрес.  Это квартира на Шелтон–стрит – это сразу за Лонг-Эйкр - и недалеко от Боу-стрит.
  Скелгиллу не нужно напоминать, что лондонские офисы Liddell Acorns расположены на Боу-стрит.  Но это просто согласуется с информацией, которой они уже располагают, – что Скарлетт Лидделл переехала в квартиру недалеко от своей работы.  Однако следующего откровения сержанта Лейтона он не ожидает.
  В лондонском районе Камден действует схема регистрации арендодателя.  Владельцем – в течение последних девяти лет – был мистер К. Мейкпис.  Их не может быть слишком много поблизости.
  В наступившей тишине сержант Лейтон высказывает некую догадку.
  ‘ Как насчет того, что шеф – должно быть, он и был тем таинственным чудаком, который заявился той ночью в Биконсфилд, – подвез Скарлетт Лидделл на своей багре?  Помог ей переехать.
  Скелгилл продолжает смотреть вперед.  Выражение, приближающееся к тревоге, медленно охватывает его черты – как будто его постепенно заставляют принять то, что ему не нравится.  Он снова бросает взгляд на сержанта Джонс – она делает короткое обмахивающее движение рукой перед лицом, как бы давая понять, что эта новость слишком горяча для нее.  Сержант Лейтон добавляет– что у него есть констебль, пытающийся извлечь налоговые отчеты исторического совета, чтобы они могли подтвердить, что Скарлетт Лидделл действительно была жильцом, но Скелгилл выглядит достаточно убежденным, хотя и необъяснимо удрученным.  Когда он не дает никаких возражений, сержант Джонс вмешивается, рассказывая их коллеге об обсуждении "таинственного мобиля" - и ее предположении об отношениях.  Сержант Лейтон быстро реагирует.
  – Черт возьми, звучит так, будто Мейкпис была средней ступенькой лестницы.
  Теперь вмешивается Скелгилл.
  - О чем ты говоришь, Лейтон?
  – Ну, знаете, шеф, все, что мы слышали о Скарлетт Лидделл, в двух словах, – это неприкрытые амбиции.  Как рассказала нам старая тетушка, все закончилось тем, что она подцепила своего миллионера.  Мне кажется, она не слишком беспокоилась о том, кого ей пришлось растоптать по пути.  Для начала, есть этот печальный случай, Орган, поэтому она переходит к Кевину Мейкпису – пережевывает его – добирается до Эдинбурга – выплевывает его – и переходит к основному блюду, Уиллу Лидделлу.
  Скелгилл, кажется, на мгновение потерпел поражение от такой вопиющей логики.  Его судно без руля затянуло в бурные воды.  С ноткой отчаяния в голосе он умудряется бросить якорь.
  – Лейтон, эти звонки продолжались вплоть до последних нескольких недель.  Как это согласуется с вашей теорией о том, что она бросила Кевина Мейкписа – если это вообще был он?  Как я только что сказал Джонсу, что, если это запасной мобильный Уилла Лидделла?
  Сержант Лейтон, очевидно, немного сбит с толку несколько взволнованной репликой своего начальника – через громкоговоритель доносятся любопытные реплики хеммингса и хавингса – словно голос сбитого с толку ученика, решившего донести до своего школьного учителя, что это всего лишь вопрос времени, когда его мозг с грохотом включится.
  -О, черт...!
  Но это сержант Джонс, и в ее реакции нет ничего сверхъестественного.  Действительно, она дополняет свое восклицание нехарактерной для нее ненормативной лексикой – это клятва самобичевания.  Но только из-за ценности раритета это привлекает внимание ее коллег.  Она торопливо просматривает свои записи.
  – Шеф... то, что вы только что сказали... о продолжающихся звонках до недавнего времени.
  -"Да?"
  Она находит нужную страницу.  Ее глаза бегают по столбцам цифр.  Она осторожно кладет наманикюренный указательный палец на бумагу, как будто нащупывает какое-то невидимое тиснение.
  - В этом кластере - около четырех недель назад – звонки, сделанные с мобильного телефона Скарлетт Лидделл и принятые в Эдинбурге.  Теперь она поворачивается и смотрит прямо на Скелгилла.  ‘Меня только что осенило – Уилл Лидделл был в Шанхае.  Он пробыл там месяц, охватывая весь этот период".
  Скелгилл кривит лицо в гримасе.  ‘ Значит, они были не для него.  Но если он продолжит разыгрывать адвоката дьявола, его слова больше не будут звучать убедительно.
  На заднем плане сержант Лейтон откашливается – возможно, это напоминание о том, что он все еще здесь – и хочет услышать, что скажет его коллега.  Он чувствует, что это еще не все; и он прав.  Она делает глубокий вдох.
  – Но, шеф, дело не в этом ... дело не в телефонных звонках ...
  - Тогда в чем же дело?
  ‘Пока Уилл Лидделл находился в Китае, за шесть тысяч миль отсюда, Скарлетт Лидделл не просто сделала необычно большое количество телефонных звонков’.  Сержант Джонс облизывает губы, как будто у нее пересохло во рту.  – Шеф, подумайте о времени – она тоже забеременела.
   
  *
   
  - Ты ничего не ешь, шеф?
  Скелгилл угрюмо фыркает.  Он заказал только кружку чая.  Сержант Джонс предпочел воду.
  – Я подумал, что лучше поберечь себя - На случай, если мы сегодня вечером снова окажемся в этом притоне Лалдхи.  Это пустая трата времени - не закончить банкет, когда за него заплачено.
  Сержант Джонс ухмыляется.  Не часто ее босс отказывается от закуски – и не в последнюю очередь потому, что они сидят в оживленном кафе “Моффат”, которое, как она слышала, он хвалил за роллы с беконом; если она правильно помнит, "Лучшее по эту сторону Горна" (которое оказалось придорожным кафе, расположенным на берегу реки Тэй).  Их нынешнее местонахождение находится всего в тридцати милях к северу от английской границы – на полпути их двухчасового путешествия, – и то, что Скелгилл вообще остановился, в некотором смысле удивительно, но сержант Джонс уловил в нем беспокойство после их телефонной конференции с сержантом Лейтоном.  Действительно, запотевшая машина вызывала клаустрофобию – но его замкнутое поведение она наблюдала и раньше, когда улики накапливались, а факты не соответствовали его чувствам – он не раз вылезал из окна своего офиса, протестуя против потребности в свежем воздухе.  Но кафе, наполненное приторным ароматом жареных кофейных зерен, смешанным с различными кулинарными запахами, - это не совсем то, что находится на свежем воздухе.
  Конечно, Скелгилл встревожен.  Точно так же, как известие сержанта Джонса о звонках было временно распространено в замке Гринмайр из-за обнаружения неисправного замка, так и его собственная линия расследования стала более постоянной.  Но сомнения продолжают преследовать его.  И все же он не может оспорить новое понимание, которое указывает на Кевина Мейкписа как на ключевого актера в драме "Таинственного уик-энда".  Хотя пока нет доказательств того, что мобильный телефон принадлежит ему, не может быть никаких сомнений относительно квартиры в Ковент-Гарден, которую временно занимала Скарлетт Лидделл, а затем Скарлетт Робертсон.  А что касается интервью с Томасом Монтегю-Брауном, сержанты Скелгилла поспешили напомнить ему, что, хотя дворецкий не умел читать эмоции, его рассказ о том, как Кевин Мейкпис пришел в библиотеку один, выпил коктейль и взял еще один, несомненно, был уместен.  И не стоит забывать, что в тот роковой вечер, в то время как Даффы с первого этажа и Люкеры со второго держали открытыми двери своих смежных гримерных, на третьем этаже Фелисити Бельведер и ее бывший муж Кевин Мейкпис этого не сделали.  Если бы Кевин Мейкпис хотел выйти из своей комнаты незамеченным, он мог бы это сделать.  Он мог бы спуститься по лестнице для джентльменов, пересечь пустую библиотеку и подняться в апартаменты Скарлетт Лидделл по лестнице для дам.  Весомости такой гипотезе добавляет один простой факт, который в то время был опущен, но теперь подтвержден ретроспективным телефонным звонком Томасу Монтегю-Брауну.  В то время как другие члены домашней компании вошли в библиотеку через двери башни, которые соответствовали их соответствующим сторонам здания, Кевин Мейкпис вошел с женской лестницы.
  Скелгилл, однако, настоял на том, чтобы безудержные спекуляции, которые угрожали завладеть их дебатами, были взяты под контроль.  Следствием потрясающего вывода сержанта Джонса о эмбриональной беременности Скарлетт Лидделл является вопрос об отцовстве.  Но это факт, который может быть установлен при соблюдении правильного и конфиденциального протокола.  При необходимости. Его скрытность озадачила его подчиненных – и свою горячность в этом отношении он сам до конца не понимает.  Не Коренится ли его беспокойство в том, что идея принадлежала не ему?  Вопрос о сроках поездки Уилла Лидделла за границу поначалу ускользал от них всех - хотя, оглядываясь назад, это становится совершенно очевидным.  Но поскольку эта тема закрыта, сержант Джонс, похоже, изо всех сил пытается найти точки соприкосновения для обсуждения, и между парой воцаряется неловкое молчание.  На самом деле именно Скелгилл сейчас возобновляет разговор, но только в той мере, в какой он излагает свое мнение об их следующих шагах.
  – Завтра ты увидишься с Мейкпис.
  - Самостоятельно, шеф?
  Выражение лица Скелгилла становится несколько страдальческим.  Они связались с сержантом Кэмероном Финдли, чтобы организовать от их имени интервью.  Скелгилл на мгновение задумывается, что опытный шотландский офицер мог бы присутствовать при этом, однако он отвергает эту идею на основании незнания данного дела.  Кроме того, если кто и должен быть, так это он, но он испытывает отвращение, которое трудно выразить словами.
  - Вы брали у него интервью один раз.
  ‘ Но не из осторожности, шеф.  Как бы то ни было, он был большим, помните?
  – Да, но он также пытался произвести на тебя впечатление, так что ты уже на полпути к цели.
  Сержант Джонс, похоже, сомневается в этом предложении.
  - Мне спросить его прямо?
  Они оба понимают, что она имеет в виду беременность Скарлетт Лидделл.
  "Посмотри, в какую сторону дует ветер".
  Тот факт, что Скелгилл редко планирует собеседование – за исключением случайных тайных сигналов между коллегами – не очень утешает, и это клише является довольно пустым советом.
  - Мне кажется, более вероятно, что он об этом не знал.
  ‘ Как скажешь.  Скелгилл равнодушно пожимает плечами.  "Когда он узнает ... Он достаточно умен, чтобы понять, что установить личность отца будет несложно".
  Сержант Джонс задумчиво кивает.  Если это козырь, который они держат в рукаве, то она хочет использовать его с максимальным эффектом – но каков желаемый результат?  Своего рода признание от Кевина Мейкписа?  Но раскрыть свои карты – значит упустить преимущество и просто предоставить противнику средства для организации защиты.  Если бы существовали тайные отношения, то только один человек остался в живых, чтобы написать их историю.  И сами по себе косвенные улики не докажут, что Кевин Мейкпис был причастен к смерти Скарлетт Лидделл в большей степени, чем ее муж - или любой другой член партии, если уж на то пошло.  Возможно, она должна смириться с тем, что "видит, в какую сторону дует ветер".
  ‘ А как насчет вас, шеф?  Что вы собираетесь делать?
  Скелгиллу требуется некоторое время, чтобы ответить.  Когда он это делает, то использует еще одно из своего репертуара скользких клише.
  -Я буду спать над этим.
  
  OceanofPDF.com
  21. IUNCTA SORORIBUS
  
   
  Вторник, 6.15утра
   
  - Гиббонс, инспектор?
  Скелгилл садится на скамейку над каменной стеной, под которой пожилой мужчина Дэвид Бальфур выполняет свои упражнения тайцзицюань перед великолепным видом Эдинбурга, шпилей и дымовых труб, окутанных дымным туманом, который напоминает о его эпитете "Старый вонючий".  Недавно взошедшее солнце высвечивает далекий Басс-Рок, и Скелгиллу вспоминается, что он не проверил свою лодку на наличие свидетельств того, что она носила прежний эпитет "Ковенант".  Ибо это тот человек, который вполне мог бы сказать: “А, ты в курсе событий”.
  - Что-то в этом роде, да.
  Это ложь во спасение, поскольку приматы зоопарка сегодня утром были на удивление молчаливы, и бодрствование Скелгилла проистекало из какого-то внутреннего источника.  Он был настороже из-за нервозности перед надвигающимся испытанием – для многих людей экзаменом, хотя и не для него, – но, возможно, забегом на понижение или матчем по крикету, хотя ни то, ни другое не относится к тем видам деятельности, в которых он принимает формальное участие в наши дни.  Это может быть только дело Лидделла.  Что это может быть решающий день.  Но даже в этом случае – он, так сказать, не из тех, кто выходит на биту, – сержанту Джонсу предстоит встретиться с Кевином Мейкписом в 10 утра в полицейском управлении на Феттс-авеню.  Стратегия Скелгилла заключается в том, что она пользуется если не его доверием, то сотрудничеством мужчины – но, что, возможно, более важно, у нее есть его мера – и, таким образом, присутствие Скелгилла может подрезать крылья тому, кто склонен прихорашиваться перед прекрасным полом.  Хотя раньше его охраняли – возможно, Кевин Мейкпис откроет сержанту Джонсу брешь в своих сияющих доспехах.
  - Я так и не продвинулся далеко с девочками Салли.
  Скелгилл вздрагивает.  Дэвид Балфур оторвался от своих упражнений и повернулся к нему лицом.  Сочувственная улыбка кажется неуместной на его однобоком лице.  И все же, хотя он, очевидно, говорит о давно минувших временах и о деле иного характера, в его словах есть проницательность, и он, кажется, чувствует недовольство Скелгилла.
  - Это не те девушки, с которыми я разговаривал.
  Теперь старик многозначительно поднимает палец.
  ‘ Но их матерями будут девочки-вылазки.  Скелгилл, должно быть, выглядит озадаченным, потому что мужчина уточняет, пусть и в тупых выражениях.  ‘Iuncta sororibus.’
  - Боюсь, тут ты меня раскусил.
  ‘ Их девиз.  Я не уверен, что тот, кто его придумал, был так уж силен в латыни, но он, пожалуй, выдерживает проверку.  Печально известная стена молчания!  Он хмурится и задумчиво качает головой.  - Сестры бок о бок.
   
  *
   
  Скелгилл смотрит на то, что кажется рядом невзрачных женщин в старомодной униформе с длинными рукавами.  В их внешности есть что–то от домашней прислуги, хотя это кажется ему парадоксальным, поскольку, несомненно, эти резные изображения должны были изображать дочерей богатых викторианских купцов.  Они стоят прямо, рука об руку, и их глаза из песчаника рассеянно смотрят на заросший травой четырехугольник, как они, должно быть, делали последние 150 лет.  Он удивляется, что не заметил памятную табличку во время своего последнего визита – она, должно быть, шесть футов на три, и она венчает центральный портик старого школьного здания.  Под статичными фигурами, конечно же, девиз, Iuncta sororibus, новое дополнение к его знанию латыни, к Esox lucius, aurora borealis и так далее.
  Его внимание отвлекает пролетарский крик: “Эй, там!” – это уборщик, находящийся на некотором расстоянии, но отличающийся своим заметным жилетом, выставляющим ладонь в знак узнавания над остриженной головой.  Однако, если мужчина намеревается вести какой-то разговор на повышенных тонах, он сдается еще до того, как начал – небольшая кавалькада новеньких дровосеков 4х4 из демонстрационного зала появляется в поле зрения на подъездной дороге к школе, и он выскакивает им наперерез.  Скелгиллу вспоминается ролик, который он видел по телевизору, где протестующий доблестно пытается противостоять колонне танков.  Судя по всему, у уборщика такая же бесполезная миссия.  Но теперь стук хоккейных клюшек и внезапное крещендо пронзительных криков говорят ему, что произошел "ответный удар" (еще одно недавнее дополнение к его знаниям).
   
  *
   
  - Ты не учился в этой школе.
  Сьюзи Дафф моргает, но не отводит взгляда от хоккейного поля.
  ‘ Я вырос в Гамильтоне, к югу от Глазго.  Я учился в местной государственной академии.  Здесь, на востоке, меня считают Уиги.
  Скелгилл кивает, возможно, сочувственно.  Он знаком с этим региональным названием для любого человека, отдаленно напоминающего жителя Глазго, обычно с благими намерениями – например, Скаузера, или Джорди, или кокни, - но он подозревает, что в этих более возвышенных кругах оно несет в себе намек на пренебрежение и классовую дифференциацию.  Один только ее акцент, вероятно, выдает, что это не ее альма-матер.  Однако на первый взгляд в ней не было ничего особенного, что отличало бы ее от других состоятельных матерей, которые наслаждаются роскошью наблюдать, как их дочери играют в хоккей утром в будний день.  Когда он видел ее в последний раз, она была немного растрепанной – только что из душа, с влажными волосами, в повседневной одежде, надетой для прогулки с собакой.  Теперь ее волосы расчесаны и блестят, и она щеголяет в темно-синем стеганом пальто до колен, сшитом на заказ в талии и подчеркивающем ее стройную спортивную фигуру; под ним на ней черные леггинсы и сапоги до икр.  Пальто выглядит новым, хотя ботинки, если подумать, возможно, немного поцарапаны.  Он задается вопросом, вложила ли она в свой внешний вид хоть какую-то мысль о встрече с ним; конечно, есть аромат духов, но теплая, осязаемая манера их прогулки по лесистому холму покинула ее.  По телефону ее голос звучал немного взволнованно – она сказала, что собирается уезжать на хоккей – ее дочь Поппи была переведена в старшую группу для участия в важном кубковом матче.  Скелгилл предложил встретиться с ней на поле; и вот они стоят здесь прохладным, ярким утром, солнце еще низко, пробивается сквозь голые верхушки деревьев между югом и востоком.  Она указала ему, что Лулу, девочка Лидделлов, тоже играет; но Скелгилл не видит никаких признаков присутствия ее матери на боковой линии; он задается вопросом, не удерживает ли ее арест Уилла Лидделла.  На поле действия такие же неистовые, как и раньше, хотя, как он отмечает, более точные.  Это команда юношей до 16 лет, и он видит Катриону Броуди на скамейке запасных, оживленную, поглощенную, делающую каждый выпад и блокирующую, беззвучно ругающуюся при каждом нарушении; ему интересно, заметила ли она его присутствие.
  - А как насчет остальных? - спросил я.
  -А остальные?
  Это затягивающий ответ.  Скелгилл терпеливо уточняет.
  ‘ Миссис Люкер.  Мисс Бельведер.  Миссис Лидделл – Мюриэл Лидделл.
  Ее реакция слишком медленная.
  – Да, я полагаю, они посещали Вылазки.
  В этом притворном сомнении Скелгилл улавливает нотку дурного предчувствия.
  - Еще одна причина отправить сюда их детей.
  -Да.
  Для человека, часто нетерпеливого и слишком эгоцентричного, чтобы быть мастером светских тонкостей, Скелгилл может быть хитрым.  Но ему не очень комфортно иметь дело с такими банальностями, какими они обмениваются сейчас, – и для Сьюзи Дафф должно быть очевидно, что это факты, о которых он хорошо осведомлен.  Воцаряется тишина – кажется, на несколько минут, – они наблюдают за игрой; они оба неподвижны и, кажется, погружены в свои мысли; но у Скелгилла нарастает ощущение, что Сьюзи Дафф ждет, когда он сделает свой ход.  На ее лице застыла маска обреченности; она, кажется, смирилась со своей судьбой; и все же Скелгилл - невольный палач.  Но есть и более легкий момент – энергичный подкат всего в паре ярдов от них.  В нем участвуют Поппи Дафф и ее соперница.  Мяч рикошетом отлетает вверх - в их сторону, – Скелгилл наполовину пригибается и одновременно выбрасывает левую руку для решающего удара.  Судья сигнализирует, что это мяч Саллис – Скелгилл протягивает его девушке, которая смотрит на него своими холодными голубыми глазами, но когда она берет его, на ее лице появляется мимолетная, но очаровательная улыбка.  Сьюзи Дафф – когда от нее можно было бы ожидать поощрения дочери – ничего не говорит.  По мере того, как пьеса продвигается дальше, это делает Скелгилл.
  Когда эти слова доходят до Скелгилла, он чувствует, что они были с ним долгое время – не совсем на кончике языка, где–то более интуитивно – и что это древние слова сами по себе – и что это были слова, под которые он спал – хотя и урывками, беспокойство не покидало его – буквы, которые сформировались, как эмбриональные головастики, и, наконец, изложили неприятную правду, которая терзала его подсознание.
  - Она принадлежит Уиллу Лидделлу.
  Он не прибегает к дальнейшим объяснениям - и даже к намеку на вопрос в своей интонации – такова его фраза, произносимая с уверенностью внутреннего чутья, – и это убеждение передается Сьюзи Дафф.  Она продолжает смотреть на поле, ее глаза больше не следят ни за игрой, ни даже за своей дочерью, если уж на то пошло.
  - Неужели это так очевидно?
  В головокружительное мгновение Скелгилл едва слышит ее слова, так внезапно кровь стучит у него в голове, сердце учащенно бьется в груди.  Когда он говорит, его голос звучит бестелесно, как будто он не может быть его собственным.  Но он чувствует, как с него сваливается огромная тяжесть, как будто невидимый ангел пролетел мимо.
  ‘ Я бы так не сказал.  У нее твой блеск в глазах.
  То, что Скелгилл описывает материнский темперамент в ледяных голубых отцовских глазах, с такой же легкостью может быть истолковано как пренебрежение, как и комплимент, который он намеревается сделать; однако она принимает его замечание с кажущейся невозмутимостью.  Проходит некоторое время, прежде чем она отвечает.
  – Уилл – очень старый друг ... Дерека ... Очень хороший друг.
  Скелгилл тоже продолжает смотреть на поле, как будто встреча с ней подорвет маленький пузырек уверенности, который окутал их.  Действительно, его поведение можно было бы счесть чрезмерно пассивным, но коллега-рыболов заметил бы сосредоточенность в его глазах, одержимость, которая преобладает в промежутке между сигналом поклевки и обнаружением добычи, барахтающейся в сети.  Но он приподнимает бровь в ответ на это замечание.
  - Это один из способов выразить это.
  - Это правда.
  - Мне кажется, у Уилла Лидделла интересный взгляд на дружбу.
  Снова наступает тишина.  Краем глаза Скелгилл видит, что Сьюзи Дафф закусывает губу.  Надеется ли она, что он знает меньше, чем она опасается?  Она не реагирует на его замечание.
  – Когда Скарлетт Лидделл не спустилась в библиотеку, а мистер Лидделл обнаружил дверь запертой, это определенно вы предложили вам подняться с ним наверх, а не наоборот?
  Она, кажется, не удивлена, что Скелгилл быстро перешел к этому вопросу.  Она по-прежнему не смотрит на него; однако это может быть признаком облегчения, расслабления плеч.  Конечно, ее тон неосторожен.
  – Да, это моя идея.
  Скелгилл делает еще одну паузу, прежде чем задать следующий вопрос, но она терпеливо ждет.
  Мы с моим сержантом – сержантом Джонсом – провели реконструкцию.  Подняться по одной лестнице, пройти через комнаты и спуститься по другой.  Вам потребовалось примерно на три с половиной минуты больше времени, чем нам.
  Наконец она поворачивает голову к нему, но он не замечает признаков паники в ее глазах.  Кажется, она понимает, что он требует объяснений.
  - Инспектор, вы спрашивали Уилла об этом?
  Скелгилл морщится.
  - Я слышал, что его адвокат посоветовал мистеру Лидделлу на данный момент отвечать “Без комментариев” на все вопросы.
  Сьюзи Дафф явно заинтересована в том, чтобы Скелгилл был честен в этом вопросе - когда он мог прибегнуть к уловкам.  Мог ли он быть на ее стороне?  Скелгиллу кажется очевидным, что она борется с разделенной лояльностью, но при этом не спешит заметать собственные следы - состояние, которое он бы распознал в одно мгновение.
  - Естественно, мы прошли долгий путь, инспектор.
  В ее тоне нет ни горечи, ни привязанности, ни сожаления, ни тоски.  В нем совершенно нет эмоций.
  - Достаточно долго, чтобы Скарлетт Лидделл встала между вами?
  ‘ О, нет–нет, ничего подобного. ’ Теперь на ее лице появилась тревога.  – Мы вошли в комнату Скарлетт - все было в точности так, как я описала.  Уилл немедленно заглянул в ванную – он закричал, – и я побежала за помощью".
  Скелгиллу снова требуется несколько минут, чтобы составить свой ответ.
  - Просто тебе потребовалось больше времени, чтобы добраться туда с самого начала.
  – В этом ведь нет ничего криминального, инспектор?
  И все же ее тон деловит, хотя он мог бы ожидать, что он будет умоляющим.
  ‘ Сокрытие улик может быть преступлением - препятствовать офицеру полиции при исполнении им служебных обязанностей.  Он вдыхает и выпускает воздух медленнее.  - Но я не могу припомнить ни одного правила, согласно которому вам потребовалась бы минута, или две, или три, или больше, чтобы добраться до спальни Скарлетт Лидделл.
  – Если бы у нас было хоть малейшее подозрение, что Скарлетт попала в беду, мы, конечно, бросились бы ей на помощь.
  - И это относится к мистеру Лидделлу?
  ‘ Несомненно, инспектор.  Он боготворил землю, на которой она стояла.
  - У него был забавный способ показать это.
  Наступает еще одна пауза – и она не оспаривает это утверждение, а просто вздыхает.
  - С Уиллом все не совсем так, как кажется.
  -Очевидно.
  Скелгилл думает, что если бы Уилл Лидделл стал свидетелем "обнаружения’ Скарлетт Лидделл, убив ее ранее, потребовалась бы чрезвычайная степень бессердечия, чтобы развлекаться со Сьюзи Дафф большую часть четырех минут. Но теперь ее голос прерывает его размышления.
  - Я ни на секунду не верю, что он ее убил.
  Скелгилл пристально смотрит на женщину.
  – Знала бы Скарлетт Лидделл о его – как они это называют - грешках?
  Но теперь она удивляет его небольшим актом сопротивления.
  - Что-нибудь доказано, инспектор?
  Черты лица Скелгилла становятся суровыми.
  ‘ Мне сказали, что ночью на связь вышли еще четыре предполагаемые жертвы.  Мы приближаемся к двузначным цифрам.
  Сьюзи Дафф отводит взгляд.
  ‘ Я не могу говорить за Скарлетт, инспектор.  Но она знала его не так уж долго.  По масштабу событий они были практически новой парой.
  ‘ Похоже, с его стороны это не было сдерживающим фактором.  Его взгляд выискивает Катриону Броуди.  - Нам известно по крайней мере об одном зарегистрированном инциденте за последние двенадцать месяцев.
  Сьюзи Дафф выглядит подавленной.  Она медленно кивает.
  - Может, и нет.
  ‘ А как насчет первой жены – Мюриэл Лидделл – о чем мы говорим – о пятнадцати годах совместной жизни?  Она должна была что-то знать.
  - Вам придется спросить у нее, инспектор.
  Скелгилл чувствует, что в поведении Сьюзи Дафф появилась некоторая сдержанность.
  ‘ Я думал, жены знают о своих мужьях все?  А потом делятся со своими друзьями.
  - Я полагаю, ты можешь не знать определенных вещей.  И есть разные степени дружбы.
  Скелгилл задумчиво кивает.
  – Тогда как насчет Белинды Люкер и Фелисити Бельведер – что бы они сказали, если бы я спросил их об Уилле Лидделле - теперь, когда крышка поднята?
  Глаза Сьюзи Дафф бегают по сторонам, как будто она измеряет расстояния между белыми линиями на игровой поверхности.
  ‘ Я не думаю, что справедливо задавать мне такие вопросы, инспектор – Я имею в виду– мы не сделали ничего плохого – не противозаконного.  Правда ведь?
  Скелгилл, кажется, на мгновение озадачен ее ответом; что он во множественном числе.  Но он продолжает свой предполагаемый вопрос.
  ‘ Сьюзи– почему ты пошла с ним наверх?  Он смотрит на нее и сдержанным жестом указывает на нее рукой.  ‘ Тебе нечего доказывать.  Возможно, он хотел бы добавить что–то еще, но он уже встревожен тем, что назвал ее по имени, и еще один шаг может повлечь за собой нежелательное внимание.
  Тем не менее Сьюзи Дафф краснеет.  Она переминается с ноги на ногу.  Когда приходит ее ответ, он на удивление уклончивый, в ее тоне слышится смирение.
  Дерек все еще живет мечтой – он все еще думает, что он профессиональный футболист, местная знаменитость, – что все, что ему нужно сделать, это прийти в офис какого-нибудь потенциального клиента, и ему вручат незаполненный чек.  Но все это было два десятилетия назад, достаточно близко.  Молодые люди в маркетинге – они никогда о нем не слышали – и способы побеждать не помогут вам далеко продвинуться в современном беспощадном мире бизнеса ".
  Скелгилл кивает - но он думает о выводе сержанта Джонса – что бизнес Уилла Лидделла почти наверняка был единственным источником дохода Дерека Даффа.  И теперь все, что вытекает из этого обстоятельства, окружает его – хоккейные поля, прожекторы, павильон, ухоженная территория, прекрасно ухоженные здания, счастливые ученики и мотивированный персонал.  У Сьюзи Дафф уже есть один ребенок в этом заведении – и еще трое стучатся в большие дубовые двери.  Какой доход семьи требуется, чтобы отправить выводок из четырех человек в частную школу?  Но какая мать, отправив первую, могла бы отказать остальным?
  Скелгилл задается вопросом, становится ли картина более ясной – или более запутанной.  Одна из гипотез его сержантов заключалась в том, что Скарлетт Лидделл, возможно, угрожала встать между Уиллом Лидделлом и средствами к существованию одного из зависящих от него мужчин.  Но какое самое опасное животное в джунглях – конечно же, тигрица со своими детенышами.
  И все же не эти образы доминируют в его мыслях – он видит фотографию трех женщин – Сьюзи Дафф в платье с глубоким вырезом - и ‘сестер’ с обеих сторон, каждая по-своему поразительно привлекательна – Белинды Люкер и Фелисити Бельведер.  Он видит парадокс.
   
  *
   
  - Где ты, шеф? - спросил я.
  Скелгилл оглядывается по сторонам, но не сбавляет шага.  Он следует за своим носом от школы через зажиточный пригород.  Впереди, перпендикулярно, тянется обсаженная деревьями аллея отдельно стоящих жилых домов.  У него складывается впечатление, что эта более значимая магистраль пересекает гребень холма, который спускается со смотровой площадки "Отдыхай и будь благодарен"; это дорога, которую он узнает.  Он сворачивает налево из тупика, который он ошибочно принимает за "Сумасшедшую авеню" - напротив на пограничном заборе есть еще один знак.
  - Направляюсь на запад вдоль Равелстон-Дайкс.
  Из описания Скелгилла должно быть достаточно очевидно, что он направляется не к своей коллеге, хотя и находится всего в миле от ее местонахождения в полицейском управлении.
  "О".
  - В чем дело? - спросил я.
  ‘ Прежде чем я скажу Кевину Мейкпису, что он может уйти, я подумала, что ты, возможно, захочешь его увидеть. ’ Она тревожно кашляет.  - Он признался!
  Скелгилл останавливается как вкопанный.  Выражение его лица становится мрачным.  Он выглядит ошеломленным и не отвечает.  На другом конце провода сержант Джонс замечает его замешательство.  Она тоже кажется раздосадованной, поскольку ее рвение окрашено оттенком неудовлетворенности.
  - Не за убийство, шеф, не за то, что он стал причиной смерти Скарлетт Лидделл, иначе я бы попросила вас посадить его под замок. ’ Она снова откашливается.  – Он признает, что они были любовниками – большую часть последних трех лет – вплоть до... когда она умерла.
  Похоже, Скелгилл приветствует эту квалификацию.  Он продолжает идти, хотя и более осторожно, его глаза выискивают неровности, вызванные корнями деревьев, которые портят полотно асфальтированной дорожки перед ним.
  - Он что, лжет? - спросил я.
  ‘Я так не думаю.  Я решил бросить ему вызов, прямо заявив о беременности – никаких наработок – и он просто сдался – он винит себя – говоря, что она не покончила бы с собой, если бы он ей поверил – но он подумал, что она блефует и ...
  Теперь Скелгилл прерывает меня.
  – Погоди, погоди... Какова полная история? Начни с самого начала.
  Сержант Джонс звучит так, словно она перестраивает себя за письменным столом, возможно, находя нужное место в том, что может оказаться объемистыми заметками.
  Что мы думали о незарегистрированном телефоне – мы были правы – он его – он купил его, когда они начали встречаться – когда Скарлетт Лидделл была Скарлетт Робертсон - из Лондона.  Он был в разгаре бракоразводного процесса – плюс был вопрос о запрете отношений между сотрудниками.  Так что, похоже, они оба были счастливы держать это в секрете.  У них была простая система – она звонила ему, чтобы договориться о встрече.  Никаких голосовых сообщений или смс.  Если ей не удавалось дозвониться, она пыталась снова позже.  И он признается, что владеет квартирой на Шелтон-стрит, которая изначально была его холостяцким пристанищем.  Когда он женился на Фелисити Бельведер, он переехал к ней – у нее была квартира побольше в Хаммерсмите, которая была ближе к тому месту, где они оба работали в то время.  Он сдавал свою квартиру в аренду – когда на сцене появилась Скарлетт Робертсон, как раз был перерыв между съемами, поэтому он предложил ее ей.
  Скелгилл, хотя и внимательно слушает, тоже хмурится.  Его тон довольно язвительный.
  - Как эта история с голубками соотносится с ее браком с Уиллом Лидделлом?
  У сержанта Джонс вырывается нервный смешок.  Скелгилл, кажется, испытывает к ней некоторую симпатию, но к кому именно, сказать невозможно.  Что Кевин Мейкпис проиграл – или что мисс Робертсон не смогла устоять перед соблазном стать миссис Лидделл?
  Он сказал, что она вскружила ему голову.  Поэтому он подумал, что между ними все кончено.  Но после того, как она ушла из компании и вышла замуж за Уилла Лидделла, она снова начала звонить ему.  Она сказала ему, что поняла, что действительно любит его.  Они продолжили с того места, на котором остановились.
  - За исключением того, что сейчас она уже ест свой пирог.
  – Она настаивала, что их брак был ошибкой, и сказала ему, что есть более зловещая причина, по которой она не может остаться с Уиллом Лидделлом.
  - Но не то, что это было?
  – Не в то время - очевидно, после ареста Уилла Лидделла он сложил два и два.
  – Уилл Лидделл знал что-нибудь об этом...деле?
  ‘ Кевин Мейкпис утверждает, что нет, шеф.  Он говорит, что в противном случае не продержался бы на своей работе и пяти минут.
  Походка Скелгилла становится довольно тяжелой, его голова кивает при каждом шаге.
  Помнишь, Мюриэл Лидделл сказала мне, что для Скарлетт было хорошее финансовое время выйти замуж за Уилла Лидделла.  Кевин Мейкпис тоже должен был это знать.
  Скелгилл слышит свистящий вдох.
  – Шеф, вы предполагаете, что это был заговор?
  ‘ Почему бы и нет?  Выйти замуж за Уилла Лидделла, как только его состояние удвоится, – увезти с собой кругленькую сумму – жить долго и счастливо в качестве новой миссис Мейкпис.
  – Но, шеф, подобный план ... он вернет мотив убийства в пользу Уилла Лидделла.
  - Может случиться, что это случится.
  Наступает период радиомолчания, но в этот промежуток сержант Джонс повторяет предположение Скелгилла и приходит к выводу, что оно не подкреплено каким–либо большим чувством убежденности.
  ‘ Шеф, вечером– когда произошло Загадочное убийство, Кевин Мейкпис говорит, что пошел повидаться со Скарлетт Лидделл – он говорит, что вышел из своей комнаты до семи вечера – точного времени он не знает, может быть, без десяти минут – он спустился вниз, прошел через пустую библиотеку и снова поднялся по лестнице для дам – как мы и думали, кто-нибудь может.  Всю предыдущую неделю она оказывала на него давление – хотела, чтобы он встретился лицом к лицу с Уиллом Лидделлом и сказал ему, что они со Скарлетт любят друг друга.  Он не мог понять, почему это вдруг дошло до того, что Скарлетт была обеспокоена – он пытался отговорить ее от поспешности.  Конечно, если он не знал о ее состоянии, то вполне понятно, что он чувствовал, что она действует опрометчиво.  Он говорит, что она стала очень настойчивой – и упоминала об этом несколько раз в течение субботы, – что если он этого не сделает, это сделает она.  Он пытался убедить ее, что это было бы катастрофой – сообщить в выходные новость о праздновании дня рождения Уилла Лидделла.  Но во время чаепития она начала сильно пить – она пригрозила объявить об этом позже в библиотеке перед всеми, – говоря, что тогда сможет сделать Уилл Лидделл?  Кевин Мейкпис сказал, что будет вынужден все отрицать.  В ответ она предупредила его, что сделает кое–что еще более радикальное - то, о чем он будет сожалеть всю оставшуюся жизнь.  Он думал, что она просто позирует – что она могла на самом деле сделать?  За исключением того, что в ее поведении была какая-то маниакальная целеустремленность, которая напугала его.  Поэтому он пошел в ее комнату, чтобы попытаться помешать ей.
  -И что же произошло?
  ‘ Ах, в том–то и дело, шеф.  Ответа он не получил.  Он постучал несколько раз, подождал семь или восемь минут – на случай, если она была в ванной или примерочной и не слышала его.  В конце концов он попробовал открыть дверь – она была заперта.  Вероятно, она заперлась сама собой, когда Скарлетт Лидделл поднялась к себе после чая.  Он сказал, что больше ничего не мог сделать – возможно, она заканчивала в номере Уилла Лидделла – сообщать новости.  Когда в 7 вечера прозвучал гонг, он сдался – он не хотел, чтобы кто-нибудь из других гостей застукал его на неправильной лестнице.  Он сказал, что его трясло – он сразу направился к выпивке - и выпил одну, точно так, как описывал Том Монтегю-Браун.  Сержант Джонс задумчиво замолкает.  ‘ Ты знаешь, возможно, он не доверял Скарлетт Лидделл в том, что она доведет дело до конца – одно дело сказать Уиллу Лидделлу, но совсем другое - бросить его.  Или, может быть, он струсил – возможно, он предпочел бы продолжать тайное дело.  Несмотря на внешнюю браваду, я думаю, что в глубине души он немного трус. Он признался, что был в ужасе, когда Уилл Лидделл вошел в библиотеку - и поэтому он начал рассказывать о проблеме с маркировкой виски – хотя быстро понял, что Уилл Лидделл еще не мог ничего знать – а затем начали прибывать другие, и это разрядило ситуацию – за исключением того, что, по его словам, он все еще был как на иголках, опасаясь, что Скарлетт выполнит свою угрозу публичного объявления.  Затем последовало драматическое вмешательство Сьюзи Дафф – и его внезапно осенило: ее самоубийство – это то, о чем он будет сожалеть.  Хотя, конечно, оглядываясь назад, мы понимаем, что, возможно, она имела в виду совсем не это.
  Скелгилл, похоже, не склонен проводить различия.
  -Почему он не признался во всем?
  Он утверждает, что планировал это сделать, когда пришел в себя, но потом до него дошли слухи от других – Дерека Даффа и Майка Люкера, – что полиция рассматривает это как возможное нечестную игру, и он понял, что станет главным подозреваемым.  Он говорит, что после того, как он с самого начала промолчал, он почувствовал, что у него нет другого выбора, кроме как молчать - и что в любом случае он не сделал ничего плохого.  Он постучал в ее дверь и ушел.
  Брови Скелгилла хмурятся.  В этом оправдании заявленной невиновности есть что-то знакомое.
  - Так кто же, по его мнению, это сделал?
  ‘ Он выглядел искренне шокированным, когда я спросил его об этом, шеф.  Он сказал, что это, конечно, самоубийство?  Когда я надавил на него, единственный сценарий, который он мог придумать, был, если бы Скарлетт рассказала Уиллу Лидделлу, и что он убил ее в приступе ревности.  Но он чувствовал, что это неправдоподобно – какой психопат мог убить свою жену, а затем вести себя нормально по отношению к ее любовнику с разницей в несколько минут?"
  Скелгилл, похоже, догадывается, какого рода, но у него есть более важный вопрос.
  - Что он сказал по поводу беременности?
  Он был совершенно сбит с толку - она обещала ему, что использует контрацепцию.  Он искренне огорчен этим, шеф.  Он действительно был очень взволнован.  И я думаю, что сегодняшнее интервью - это первый раз, когда он смог выразить свои чувства к Скарлетт другому человеку".
  Скелгилл издает горловое циничное рычание.
  - Имей в виду, у него было целых две недели, чтобы отрепетировать свои оправдания.
  Сержант Джонс вздыхает, хотя и колеблется, словно тщательно подбирая слова.
  ‘ Послушайте, шеф, я думал, он был нашим лучшим кандидатом на роль убийцы.  Теперь я ловлю себя на том, что верю ему.
  В ее тоне слышится тревога – и, следовательно, реакция Скелгилла должна быть неожиданной.
  ‘ Прекрасно.  Запиши это.
  ‘ О – конечно – я так и сделаю, шеф.  В ее голосе явно слышится удивление.  – Я... э-э... скажу Кевину Мейкпису, что он может идти, ладно?
  -Ага.
  – Э-э... что вы делаете, шеф?
  - Я собираюсь рассказать его бывшей жене одну тайну.
   
  *
   
  Как раз в тот момент, когда Скелгилл собирается нажать кнопку, чтобы запросить доступ в квартиру Фелисити Бельведер в Равелстоне, у него звонит телефон – или, скорее, на Ламбет-Уок, этой самой вездесущей колокольне в богатом пригороде Эдинбурга.
  - Лейтон.
  Скелгилл отступает от общей двери, словно опасаясь, что посторонние могут услышать его через домофон в здании.
  – А–а–а, шеф, попался – немного интересных новостей от криминалистов – и технарей - по телефону Скарлетт Лидделл.  Подумал, ты захочешь узнать об этом прямо сейчас.
  -Ага.
  Сержант Лейтон, очевидно, улавливает достаточный стимул в односложном ответе Скелгилла, поскольку пускается в объяснения.
  ‘ Прежде всего, шеф, криминалисты.  На трубке есть три набора отпечатков пальцев – на самом деле вы могли ожидать большего, учитывая то, как люди в наши дни передают свои телефоны.  Очевидно, от Скарлетт Лидделл – и от Уилла Лидделла, о котором мы знаем, – а затем еще один набор – вероятно, женский, нежный, на вид – и нанесенный с остатками какого-то крема для рук.  И они одни из самых последних, вроде как поверх других, если вы понимаете, что я имею в виду?  (Скелгилл хмыкает в знак подтверждения.  Он присел на корточки у низкой стены и уставился на муравьев, добывающих пищу.)  "Тем временем он поддерживал связь с телефонной компанией – кажется, Скарлетт Лидделл – или, по крайней мере, кто–то, пользовавшийся ее телефоном, – пытался отправить сообщение без четверти семь субботним вечером - и предполагаемым получателем был этот таинственный номер".
  ‘ Личный номер Мейкписа, Лейтон.  Он только что признался в этом Джонсу.
  ‘ Черт возьми, ну вот и все, шеф.  Сержант Лейтон издает подтверждающий двойной щелчок языком по небу.  – Но дело в том, что текст так и не дошел – файл был слишком большим, как будто это была фотография, которую она пыталась отправить, – а из–за слабого сигнала внутри стен замка сеть едва уловила попытку подключения.
  – Это неудивительно, Лейтон, учитывая то, что только что выяснил Джонс.
  – Нет, шеф, но, возможно, это еще один сюрприз – на самом телефоне нет ни текста, ни фотографии.  Они были удалены".
  Незаметно для своего коллеги Скелгилл ухмыляется, хотя и с некоторой суровостью.  Когда он не отвечает, его сержант предлагает подсказку.
  - А ты что думаешь, шеф?
  - Мне кажется, Лейтон, ты только что добавил небольшой поворот в мою историю.
   
  *
   
  – Мисс Бельведер, я не буду ходить вокруг да около.  Скелгилл немедленно опровергает свои слова, не продолжая.  Он облизывает губы, и становится очевидно, что у него пересохло во рту.  Трудно судить, происходит ли это просто потому, что теперь, столкнувшись с тем, что он должен сказать, он находит это неприятным, или, наоборот, потому, что он хочет оказать некоторое психологическое давление.  В любом случае, ему требуется несколько секунд, чтобы возобновить.  Он сгибает то, что кажется захватом Кирби между указательным и большим пальцами левой руки.  ‘Сейчас самый подходящий момент, чтобы отбросить гордость или смущение в сторону.  Если вы дадите мне ответ, которого я ожидаю, – вы и ваша дочь можете продолжать жить своей жизнью.  Этот разговор будет полностью неофициальным.  У меня есть вопрос, а затем небольшая история.  Я был бы признателен за ваше мнение относительно того, не притянуто ли это за уши.
  Фелисити Бельведер пристально смотрит на него своими ярко-голубыми глазами.  Ее естественно опущенный рот, возможно, усиливает впечатление, что она знает, что за этим последует.  Она молча кивает один раз.
  –Этот вопрос касается вас самих - и мистера Уилла Лидделла.
   
  *
   
  – Миссис Люкер, я не буду ходить вокруг да около.
  
  OceanofPDF.com
  22. ДЕНЬ ОТКРЫТЫХ ДВЕРЕЙ
  
   
  Субботнее утро, 11 дней спустя
   
  С отработанным апломбом и без необходимости оглядываться через плечо Скелгилл выводит свое суденышко – в настоящее время его называют просто “девушка”, когда оно ведет себя не совсем прилично, но однажды (теперь он убедился по выцветшим буквам на корме) более прославленный "Ковенант" – из узкого перешейка Анкоридж Пил-Уайк в основную часть озера Бассентуэйт.  Налегая на правое весло, он дает задний ход, поворачивая нос к замку Гринмайр.
  - Сколько времени нам потребуется, чтобы добраться туда, шеф?
  ‘ Ты жалуешься?  Можешь грести.
  СЕРЖАНТ Джонс дружелюбно улыбается.
  – Я попробую, только скажи когда.
  Скелгилл морщится, изо всех сил налегая на весла, чтобы набрать скорость, его слегка надменное выражение лица говорит о том, что только у него хватило бы сил выполнить эту работу, хотя одновременно его взгляд падает на коллегу, когда она пробует провести кончиками пальцев одной руки по прохладной воде.  Она относительно стройная молодая женщина, но ее обнаженные руки тонкой формы обнажают скрытую мускулатуру – и он мельком видел ее в спортзале, на гребном тренажере – то, чего ей не хватает в чистом виде, она, вероятно, восполнила бы своей от природы точной техникой.  То, что она одета соответствующим образом – облегающая спортивная одежда из лайкры, которая в наши дни кажется модной, спортивной или нет, для тех женщин, которые могут носить ее, – отчасти связано с появлением хребта высокого давления, протянувшегося на две тысячи миль от Азорских островов до Исландии, который принес летние температуры к весне вдоль и поперек Британских островов.  Скелгилл, со своей стороны, выглядит чересчур нарядным и уже немного разгоряченным, настоящим, хотя и беззаботным рыбаком, хотя у него нет наготове никаких удочек – на самом деле, в его лодке вообще нет снастей – только ящик с чайником Kelly и все необходимое для деревенского пикника с бутербродами с камберлендской колбасой.
  – Мы будем там через десять минут – когда закончим, можешь грести обратно с попутным ветром к Скарнессу – там хороший галечный берег - мы высадимся, чтобы размяться.
  Сержант Джонс улыбается так, словно ценит свой неисправимый авантюризм.  Зачем посещать удобную палатку с прохладительными напитками, когда можно посидеть на камне и заварить чай из озерной воды, добытой из коряг?
  -Конечно.
  Она устраивается поудобнее, выглядя счастливой и расслабленной.  Они выглядят как пара туристов на однодневной прогулке, и если бы кто–нибудь из местных узнал в них полицейских, они бы предположили, что они не при исполнении служебных обязанностей.  По сути, это было бы правильным предположением, но в уме полицейские на самом деле никогда не бывают свободны от дежурства, особенно такие детективы, как эти.  И не в последнюю очередь потому, что сейчас они заходят в воды, где Скелгиллу напоминают об их последнем случае.
  - Примерно здесь я и увидел Скарлетт Лидделл.
  Сержанту Джонсу требуется некоторое время, чтобы осознать контекст.
  – В самом деле, шеф, что на самом деле произошло?
  ‘ Они только что прошли мимо меня – примерно в пятидесяти ярдах.  Она крикнула.  Это было все.  Я заметил, что Уилл Лидделл этого не одобрил.
  Теперь память сержанта Джонса обострилась.
  "Вы видели сообщение шотландской полиции в твиттере об этом деле сегодня утром?"
  Скелгилл делает паузу на середине гребка, чтобы придать ей старомодный вид.
  Сержант Джонс хихикает и извиняющимся жестом машет рукой.
  "Уилл Лидделл признал себя виновным по трем типовым обвинениям в сексуальном насилии".
  Скелгилл остается неподвижным – выражение его лица на мгновение застывает.
  - Он играет по системе.
  - Он может получить четырнадцать лет, шеф.
  - Для начала этого хватит.
  Теперь черты его лица сужаются, указывая на то, что, по его мнению, этой цифры было бы недостаточно.  Он возобновляет греблю, всплеск и свист становятся более частыми, чем раньше.  Однако голос сержанта Джонса доносится легко.
  - Какой она была, шеф?
  Скелгилл, кажется, и сам удивляется.
  ‘ Она заметила меня.  Остальные - нет.
  Его ответ отрывист, прерываемый глубоким вздохом.
  Сержант Джонс кивает.  Она тоже задумчиво замолкает.
  ‘ Я рад вердикту коронера, шеф.  Смерть в результате несчастного случая.  Если такое имеет место, это должно быть гораздо менее болезненно для семьи.  Я думаю, показания Кевина Мейкписа сыграли решающую роль в ходе следствия.
  Скелгилл на мгновение обнажает зубы – возможно, это просто из-за усилий при гребле - хотя в этом есть намек на неодобрение, – но теперь он смягчает это, делая что-то вроде кивка в сторону своей подчиненной, как бы выражая свое признание ее роли в этом отношении.  Теперь он становится немного более экспансивным, говоря короткими фразами между вдохом и выдохом.
  ‘ Мы искали слишком усердно.  Я должен был признаться – самому себе – что это было глупо - с самого начала.  Самоубийство, замаскированное под убийство – ха!"
  Судя по выражению лица сержанта Джонс, эта последняя фраза звучит как небольшой тревожный звоночек, однако ее первая реакция – развеять его самобичевание.
  ‘ Но, шеф, смерть произошла – мы ничего не могли с этим поделать – и если бы мы не расследовали это так, как расследовали, кто знает, может быть, Уилл Лидделл все еще на свободе. Подумайте о потенциальных страданиях, которым мы положили конец".
  Скелгилл обдумывает ее оценку.
  – Но в одном случае ... вы могли бы назвать это лучом надежды.
  Он, похоже, не склонен вдаваться в подробности.  Он был осторожен в своих неофициальных визитах в заключительный день расследования, сначала к Сьюзи Дафф в школе Святого Сальватора, а затем к "Старым девочкам" школы – Фелисити Бельведер и Белинде Люкер - и, наконец, к Мюриэл Лидделл.  Сержант Джонс была вынуждена читать между строк, поскольку она более чем достаточно проницательна, чтобы понять, что, если Скелгилл утаил информацию, это могло быть просто для того, чтобы защитить ее от какой–то дилеммы, оказавшейся между моралью и законом.
  - Я так понимаю, вы имеете в виду Сьюзи Дафф?
  Подобно дугообразным взмахам его весел по отношению к траектории движения лодки, его ответ на этот вопрос уклончивый.
  ‘ Я предполагаю– что Уилл Лидделл оставит инструкции, чтобы за бизнесом Дерека Даффа присматривали.  Он очень старый друг.  Очень хороший друг.
  То, что он дословно повторяет слова Сьюзи Дафф – и при этом слышит ее жалобный голос в своей голове, – не может быть очевидным для сержанта Джонс, – но характер его речи подтверждает ее собственные, не лишенные информации, подозрения.
  – Шеф, как вы думаете, жены будут подавать жалобы?
  Скелгилл, прищурившись, вглядывался в поверхность озера, и теперь его глаза вспыхивают, когда он останавливает взгляд на своем коллеге.  Он понимает, что она ближе к его мышлению, чем он думал.
  ‘ Ни у кого из котов нет ни единого шанса.  Кроме того, мы убрали за них беспорядок.
  Скелгилл уже использовал провокационную фразу “самоубийство, замаскированное под убийство”, а теперь этот не менее противоречивый намек.  И, возможно, сержант Джонс замечает замедление частоты ударов, как бы для того, чтобы отложить их прибытие на пристань замка Гринмайр.  Она решает последовать своей интуиции.
  ‘ Шеф– насколько я понимаю – говоря прямо, – я предполагаю, что Уилл Лидделл фактически создал современный гарем.  Она внимательно наблюдает за реакцией Скелгилла – он хмурится, но не возражает.  В финансовом отношении он держал мужей в своей власти – и их жены это знали, – и от этого зависел их образ жизни.  Он устраивал им роскошные поездки – и выбирал тех, кто ему нравился.  Знали ли мужчины, что им наставляют рога – кто знает, – но женщины чувствовали, что у них нет другого выбора, кроме как подчиниться – закрыть глаза и подумать о плате за обучение ".
  Сержант Джонс зажимает руки между бедер и откидывается назад, поднимая ноги и балансируя в центре тяжести, но ее взгляд остается прикованным к прищуренным серо-зеленым глазам Скелгилла, призывая его возразить ей.  Проходит несколько мгновений, прежде чем он заговаривает.
  - Продолжайте.
  Сержант Джонс выпускает дыхание, которое она задерживала, – кажется, с облегчением, – и теперь она отводит взгляд на воду.
  ‘ Если подумать, шеф, – возможно, за исключением Сьюзи Дафф, как вы сказали, – женщины, входящие в "близкий круг", гораздо более независимы, чем, скажем, пять лет назад.  Мюриэл Лидделл – у нее, вероятно, солидное соглашение о разводе – и, в тюрьме или нет, Уилл Лидделл может позволить себе содержать себя.  Люкеры, возможно, сейчас изолированы – я знаю, что фирма Майка Люкера зависит от Уилла Лидделла, – но у него будет семизначная прибыль.  И Фелисити Бельведер – ее состояние больше не связано с Кевином Мейкписом – ее архитектурный бизнес расширяется, и она может унаследовать наследство от богатой семьи.  Сложите все это вместе – контроль Уилла Лидделла ослаб.  Она бросает взгляд на Скелгилла и видит, что он кивает.  "Что, если бы все шло своим чередом – и они собирались взять дело в свои руки?"
  Хотя ее слова представляют собой вопрос, выражение ее лица выражает гораздо больше уверенности.  Скелгилл пристально смотрит на нее – похоже, она с некоторой легкостью разгадала его загадочную логику.  Словно в подтверждение этого, она указывает на суть вопроса.
  – Шеф, что именно вы имели в виду, когда только что сказали, что мы навели у них порядок?
  Скелгилл взмахивает веслами на середине гребка, но не опускает лопасти в воду; вместо этого он втягивает древки в лодку, и они плавно скользят к остановке.  Легкий юго-западный бриз создает легкую рябь на корпусе, создавая легкое покачивание.  Они остановились в более или менее положение, из которого Skelgill, из-под анонимности широкополая Тилли шляпу, рассматривали будет Лидделл партии, некоторые из них становятся нетрезвые возможно, для обезболивающих целей.  Как мало мог он догадываться, какие мысли, какие муки, какие планы бродили в головах пассажиров переполненного катера Абеля Турнуайка?  И все же – по иронии судьбы – Скарлетт Лидделл казалась одной из самых беззаботных из них; но, возможно, это был ее путь, редко встречающийся посредственным.  Скелгилл вздыхает, а затем вдыхает глубже, его руки подбоченены, ладони прижаты к бедрам – это признак готовящегося заявления.
  ‘Мы видели это с Катрионой Броуди – она была нашей удачей", – Он делает паузу, словно проверяя, кивает ли сержант Джонс в знак согласия.  ‘ Должно быть, кажется почти невозможным, чтобы одинокая женщина выступила против такого человека, как Уилл Лидделл.  Не обращайте внимания на финансовую удавку – когда слово одного человека против слова другого – вам нужны железные доказательства - и конкретный свидетель ".
  То, что он использует несколько своеобразное прилагательное, связано с образом, который на мгновение предстал перед его мысленным взором, – продолговатой каменной табличкой над портиком собора Святого Сальватора с ее девизом, Iuncta sororibus – "Сестры бок о бок".  Эта мысль, кажется, отвлекает его, и сержанту Джонсу остается вставить подсказку в свой зарождающийся, но застопорившийся монолог.
  – Вы хотите сказать, что они собирались подстроить ему покушение?
  ‘ Ты же знаешь, я не занимаюсь спекуляциями.  Скелгилл издает ироничный смешок, который также может звучать немного безумно.  ‘ Но теперь все кончено.  Оба дела закрыты.  Так что потерпи меня".
  Сержант Джонс наклоняет голову, почти незаметно, как будто чрезмерное возбуждение может удержать его. Скелгилл продолжает.
  ‘ Сьюзи Дафф займет лучшее место, несмотря на то, что ей есть что терять и что она не принадлежит к ‘женскому сообществу’ – так они это называют, да?  (Теперь сержант Джонс послушно кивает.)  - Но ее девушка выдаст Уиллу Лидделлу карточку для освобождения из тюрьмы.  Он мог бы просто заявить, что последние пятнадцать лет у них были отношения по обоюдному согласию.  Так что, может быть, они вчетвером соберутся вместе – включая Мюриэль – и согласуют свои роли – они убедят Сьюзи, что она должна быть частью этого – было бы стыдно не играть.  И хотя это будет своего рода обман, западня, если хотите - возможно, для нее это будет проще всего.  Лебединая песня – ха!"  Теперь он довольно застенчиво смотрит на сержанта Джонса.  - Значит, она не будет привлекать внимания своим выбором наряда.
  Сержант Джонс внимательно слушает, выражение ее лица неумолимо, хотя Скелгилл видит, что она сглатывает.  Кажется, ему нет необходимости вдаваться в непристойные подробности.  Он идет дальше.
  После этого – останется только выбрать подходящий момент.  Теперь очередь Фелисити Бельведер.  Она убеждается, что они с Уиллом Лидделлом одновременно находятся вне поля зрения остальной группы.  Загадочное убийство, вероятно, означает, что они разделятся и обыщут замок в поисках улик.  Белинда Люкер привлечет внимание к их отсутствию – и, возможно, она случайно отправится на поиски своей подруги Фелисити.  И что она ‘найдет’?  Она ‘найдет’ Фелисити, подвергшуюся нападению Уилла Лидделла.  Его может быть далеко – но это не имеет значения.  Они могут даже не сказать ему – они просто позвонят 999.  И когда мы расследуем, что мы обнаруживаем?  На одежде Фелисити есть его ДНК.  Под ее ногтями следы его кожи – такие же царапины на его руке.  И есть конкретный свидетель.  Как сказал бы Лейтон, он абсолютно прав.
  – Но, шеф, это была Скарлетт Лидделл – гвозди?
  Скелгилл поднимает ладонь, призывая к молчанию.
  Итак, время приходит– Сьюзи Дафф стискивает зубы и поднимается наверх с Уиллом Лидделлом – помните, Том Монтегю-Браун видел, как она улыбалась своим приятелям, когда они выходили из библиотеки.  Она знает, что он захочет с ней сделать – и она права.  Первый акт почти завершен.  Но затем они обнаруживают, что Скарлетт Лидделл повешена – и она мертва.  Начинается настоящий ад.  План А вылетает в окно".
  СЕРЖАНТ Джонс делает вдох, чтобы задать вопрос; Скелгилл опережает ее.
  ‘ Белинда Люкер и Фелисити Бельведер соображают быстро.  Скарлетт Лидделл вполне могла покончить с собой – но когда они появляются на сцене, все выглядит так, словно ее могли убить – вот Уилл Лидделл, склонившийся над ее безжизненным телом на кровати – и он, вероятно, единственный человек, который был с ней – и на самом деле это более или менее верно.  Внезапно им предлагают план Б.  Давайте сделаем так, чтобы это выглядело как убийство – если это сработает – проблема решена – им не нужно давать показания – не нужно унижать их партнеров.  Это дурацкая идея, но, эй, это выходные, посвященные Загадочным убийствам!
  В суматохе Белинда Люкер заходит в ванную.  На полу валяется мобильный телефон Скарлетт Лидделл.  Экран треснул– когда она его уронила.  Она сфотографировала себя – пыталась отправить это Кевину Мейкпису – чтобы заставить его прийти к ней в комнату – чтобы застать ее симулирующей смерть – чтобы напугать его до смерти.  Но она поскользнулась на мокрых плитках и поперхнулась.  Скелгилл на мгновение замолкает, как будто чувствует, что должен вставить уважительную паузу.  "Белинда Люкер проверяет телефон – понимает ли она, что произошло – ваше предположение столь же верно, как и мое, – но она удаляет фотографию и неверное сообщение – и оставляет трубку рядом с кроватью".
  Сержант Джонс теперь смотрит на Скелгилла со смесью испуга и недоумения.
  - Она призналась в этом, шеф?
  Скелгилл бросает странный взгляд на небеса, черты его лица на мгновение искажаются какой-то агонией.
  ‘ Джонс, я не могу вспомнить, что они могли сказать и что я мог изобрести.  Это тайна, не забывай.
  Он оглядывается на сержанта Джонса, и они, кажется, приходят к какому-то невысказанному согласию.  Она моргает, продолжая соглашаться с его гипотезой.
  Допустим, они все столпились вокруг тела на кровати.  Сьюзи Дафф делает искусственное дыхание.  Фелисити Бельведер берет Скарлетт за руку.  Она скребет их ногтями друг о друга.  Никто бы не заметил – это выглядело бы так, будто она пытается утешить.  Но теперь матч из-за царапин на руке Уилла Лидделла перенесен – да, вы были правы, – но помните, что именно Фелисити Бельведер была в его команде на тренировке по нападению.  Во-первых, она его поцарапала.
  Пусть природа – и уголовный розыск – идут своим чередом.  Если это была нечестная игра – да, Уилл Лидделл - главный кандидат.  И во время интервью женщины тонко намекают на то, что он все контролирует, на конфликт между ним и Скарлетт, на то, что она была охотницей за деньгами.  Но nature и CID не могут найти никаких четких доказательств для обвинения Уилла Лидделла.  Смерть имеет все признаки самоубийства.  Мы пытаемся расследовать убийство – и в лучшем случае находим других не менее вероятных подозреваемых.  Все это время мне кажется неправильным.  Да, люди уклончивы - но они уклоняются не в том направлении, в котором мы смотрим!  Но поскольку они уклончивы, мы пытаемся увидеть то, чего там нет.  Правда в том, что мы имеем дело с трагическим несчастным случаем.
  Сержант Джонс задумчиво кивает, сочувствуя его жалобе.  Но теперь она вынуждена вмешаться.
  ‘ Правда в том, шеф, что опасный хищник, который годами совершал подлые поступки и выходил сухим из воды, был пойман.  Ее лицо становится суровым.  Ее темные глаза встречаются с глазами Скелгилла.  – И правда в том, что эти женщины настрадались более чем достаточно.
  Скелгилл с силой хлопает себя ладонями по бедрам.  Она прекращает его дело!  Его коллега понимает – более того, соглашается, – что даже если бы имело место какое-то вызванное алкоголем неуклюжее препятствование правосудию со стороны женщин, - во–первых, выдвигать такие фантастические предположения было бы бесполезно – и, во-вторых, их мучениям нужно было положить конец.
  Пара замолкает - возможно, на целых полминуты.  Теперь взгляд сержанта Джонс скользит мимо Скелгилла - и она сосредотачивается на замке Гринмайр.  Мероприятие в честь дня открытых дверей, похоже, в самом разгаре; большое количество посетителей толпится вокруг киосков, установленных на аллювиальном пастбище между замком и береговой линией.  Она решительно садится, и ее лицо светлеет, как будто солнце выглянуло из–за облака.
  – Что ж, полагаю, мы разгадали одну из тайн уик-энда "Загадочное убийство".
  -Да? - спросиля
  ‘ Призрак, шеф, или, скорее, то, что нет никакого призрака, который запирает дверь комнаты леди Энн!  Она печально качает головой.  "Это был настоящий отвлекающий маневр!"
  Скелгилл сардонически ухмыляется.
  -Лавиния Монтегю-Браун, вероятно, уже придумала другую уловку, чтобы привлечь посетителей.
  Сержант Джонс улыбается, сверкая ровными белыми зубами.  Она поворачивается наполовину, поднимает ноги, чтобы сесть боком на скамейку, и обнимает колени.  Скелгилл разглядывает ее, восхищаясь атлетической легкостью ее движений.
  - Ты уверен, что готов к смене дежурного в надувном замке?
  ‘ Только попробуйте остановить меня, шеф - если я главный, значит, у меня есть шанс.  Кроме того, похоже, мне нужно нагулять аппетит.
  Она многозначительно смотрит на его простоватый ящик.  Скелгилл беспечно пожимает плечами.
  - Только не пытайся втянуть меня в это дело.
  ‘ Думаю, у вас будет полно дел с рыбалкой, шеф.  Она поднимает ладонь в морском приветствии, чтобы прикрыть глаза.  - Если я не ошибаюсь, это ребята сержанта Лейтона гоняют кольца вокруг Тома Монтегю-Брауна.
  Скелгилл ворчит и снова заводит лодку.
  – Ну, я научил Тома бросать – может быть, мне стоит познакомить его с техникой, известной как обводка вокруг выступа.
   
  ***
  
  
  OceanofPDF.com
  
  
   
  Следующий в серии...
   
   
  ГОНКА НА ВРЕМЯ, На КОНУ МОЛОДАЯ ЖИЗНЬ
   
  Когда инспектор Скелгилл берет под свое крыло талантливую неудачницу - свою обездоленную кузину Джесс, он даже не подозревает, какой опасности подвергает ее. Ибо Камбрия стала мишенью печально известных наркобангов ‘каунти лайнс’. Когда вспыхивают междоусобицы, Джесс непреднамеренно оказывается под перекрестным огнем - но семейные узы не позволяют ей осознать опасность ее связи со Скелгиллом. По мере того, как количество убитых увеличивается, Скелгилл наконец осознает угрозу, нависшую над его молодой протеже, – но не слишком ли поздно спасти ее?
   
  "Убийство в бегах" Брюса Бекхэма доступно на Amazon.
  
  
  OceanofPDF.com
  
  
   
  Брюс Бекхэм
  __________
   
  OceanofPDF.com
  Убийство в бегах
   
   
  Книга 12
   
   
   
   
   
   
   
   
   
  ЛЮЦиУС
  
  
  OceanofPDF.com
  
  
   
  Авторское право на текст 2019 Брюс Бекхэм
   
  Все права защищены.  Брюс Бекхэм утверждает свое право всегда называться автором этой работы.  Никакая часть не может быть скопирована или передана без письменного разрешения издателя.
   
  Это художественное произведение.  Имена, персонажи, места и происшествия либо являются продуктом воображения автора, либо используются вымышленно.  Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, событиями и местами действия является полностью случайным.
   
  Издание Kindle, впервые опубликованное Lucius в 2019 году
   
  Издание в мягкой обложке , впервые опубликованное издательством Lucius в 2019 году
   
  За более подробной информацией и вопросами о правах обращайтесь:
  Lucius-ebooks@live.com
   
  Дизайн обложки : Мойра Кей Никол
   
  Посвящение
  Cymru am byth
  Брайан Джеймс – 1933-2018
  
  OceanofPDF.com
  
  
  ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА
   
  "Убийство в бегах" - это отдельная криминальная драма, двенадцатая по счету в сериале ‘Расследует детектив-инспектор Скелгилл’.  Он расположен в основном в Английском Озерном крае и его окрестностях – Национальном парке площадью 885 квадратных миль, расположенном в суровом северном графстве Камбрия, – и бывшем промышленном порту Уоркингтон.
   
  Особая благодарность Quarto Group, издателю под издательством Фрэнсис Линкольн незаменимой серии иллюстрированных путеводителей Альфреда Уэйнрайта по Озерным холмам.
   
  ТОГО ЖЕ АВТОРА
   
  Убийство в Адланде
  Убийство в школе
  Убийство на грани
  Убийство на озере
  Убийство с помощью магии
  Убийство в сознании
  Убийство на поминках
  Убийство в лесу
  Убийство во время потопа
  Убийство в Дэд Крэгс
  Выходные с загадочным убийством
  Убийство в бегах
  Убийство в Shake Holes
  Убийство при встрече
  Убийство на болотах
  Невидимое убийство
  (Вверху: детектив-инспектор Скелгилл проводит расследование)
  Коллекция убийств, детективов
  Дюна
  Сексопаты
  
  
  OceanofPDF.com
  Глоссарий
   
  Ниже приведены некоторые из преимущественно камбрийских, британских диалектных слов, сленга и местного употребления, появляющихся в "Убийстве в бегах":
   
  За – против
  Ай – Я
  Старый
  Новорожденный
  Ланч с приманкой
  Бек – горный ручей
  Бивер – подружка
  Бин – побывал
  Боук – блевотина
  Взгляд мясника ("мясницкий крюк")
  Осторожный карк – ступай осторожно
  Чиппи – магазин рыбы с жареной картошкой
  Deek – смотреть/look at
  Диббл – полицейский
  Разделять – не
  Собака и кость – телефон
  Доннат – идиот
  Неприятно пахнущий
  Gaff – недвижимость/дом
  Рвотно – жаждущий
  Склонность к озорному поведению
  Сбор урожая
  Старикан
  Джинн – элли
  Griff – информация
  Случиться – возможно, может быть, так кажется
  Хаузе – горный перевал
  Кража на полдюйма ("щепотка")
  Хогг – ягненок , которого отняли от груди
  Полив из шланга – идет очень сильный дождь
  Int’ – в
  Толчок – дискомфорт
  Как – экскременты
  Кайлиед – пьяный
  Кен – знать; ты знаешь
  Кеззик – Кесуик
  Квакер – Кавасаки
  Девушка, молодая женщина
  Марра – помощник (друг)
  Манк – манкунианец (т.е. из Манчестера)
  Заварочный чайник для приготовления чая
  Я сам
  Наставник – беспокоить
  Но – только
  Сейчас – ничего
  Пришелец – аутсайдер
  Этаж – наш
  Окончание цветения
  Что угодно
  Перет – Пенрит
  Reet – правильно
  Царапины – scrats
  Скрампинг – дети совершают набеги на фрукты
  Шредди – трусы
  Противоскользящий шлем с откидной крышкой
  Sommat – что - то
  Сильный дождь
  Т’ –
  Постучал – сумасшедший, ненормальный
  Похититель чайных листьев
  Тек – так
  Ты/ thew/ты – ты
  Tod – собственный/одинокий (‘Tod Sloan’)
  Протоптанная овцами узкая тропинка
  Два – два
  Трахнул – ударил, пробил
  Тайк – йоркширец/диалект
  Туп – рам (самец овцы)
  Мы – я
  Watter – вода
  Пока – пока
  Вукитон – Уоркингтон
  Ян – один
  Вон тот, те
  Твой – yours
  Йове – овечка
  
  OceanofPDF.com
  1. СТОГА СЕНА
  
   
  Пятница, утро
   
  В Баттермере не может быть двух девушек с зеленым хохолком на макушке и собакой с таким же крашеным хвостом.  Значит, он не одинок в том, что променял духоту гостиницы на свежий горный воздух.
  Она хорошо бегает.  Ее уверенный в себе спутник, идущий немного впереди, кажется, знает дорогу.
  На поминках она застенчиво ответила ему, когда он наклонился, чтобы потрепать красивую бордер-колли и спросить ее имя (“Джесс”, как ему показалось, он услышал), но он тоже был сдержан, потому что не мог до конца понять, кто она такая – не говоря уже об их отношениях – скорее всего, она выросла на пару футов с тех пор, как он в последний раз видел ее на каком-нибудь семейном сборище.  Определенно, у нее были черты Грэм: длинный орлиный нос, бледные прищуренные глаза и поджарое телосложение, высокое для женщины, находящееся где-то в подростковом возрасте.
  Он предположил, что она была "готичкой", так называемой, и застенчивость была частью ее образа – но, поразмыслив, это могли быть зеленые волосы, сочетающиеся с черным траурным одеянием и неподдельной торжественностью – потому что сейчас в беговой форме она ведет себя совершенно иначе, взбираясь по склону размашистыми шагами – впечатляюще, если, как кажется, она только что взбежала на Fleetwith Edge; это выматывающее легкие восхождение, которое он преодолевал много раз, хотя, по размышлении, не так давно.
  Собака легко бежит рысцой, ее можно развязать – в этом случае послушание должно стать девизом, поскольку овцематочные породы Хердвик вернулись на холмы со своим последним выводком крепких ягнят, а энергичную овчарку слишком соблазнительно не укусить, чтобы она не усвоила идеи, выходящие за рамки ее положения.  Он наблюдает за парой, когда они взбираются на характерную вершину Флитвит–Пайк и быстро продолжают путь, направляясь на восток к Блэк-Стар над Хонистер-Крэг, и ему интересно, каким маршрутом пойдет девушка - предположительно, через старые сланцевые карьеры грин-Грин и обратно в Баттермер через хауз.
  Скелгилл опускает бинокль.  Он сердито смотрит на небо.  На камбрийских равнинах календарь не гарантирует хорошей погоды.  Может быть, сейчас середина июня, но он может быть одет по-декабрьски.  Тем не менее, замеченный несколькими минутами ранее группой ошеломленных пешеходов, которых он обогнал, он представлял собой столь же нелепое зрелище – в прогулочных ботинках, да, но также в костюмных брюках и белой официальной рубашке, нетрадиционной походной одежде даже для человека, обычно склонного к сбоям в гардеробе.  Он что, ускорил падение ради какого-то экстремального благотворительного конкурса по глажению?  (Рубашку, конечно, не помешало бы погладить, но гладильной доски не было).  И теперь эта необычно официальная одежда прикрыта его непромокаемыми куртками – не потому, что идет дождь, а потому, что со стороны Эннердейла дует юго-западный ветер, превращающий пот в признаки переохлаждения.
  Особая добыча Скелгилла - стога сена.  Он досконально знает их топографию.  На полузакрытом травой участке рядом с небольшим озерцом на вершине он пинался, бил кулаками и проклинал свой путь в упомянутых леггинсах и кагуле.  Пересечение короткого хребта привело его к обрывистому выступу, известному как Биг-Стэк; для альпиниста, который останавливается, чтобы провести сравнение, это похоже на голову сфинкса.  Несколько головокружительная схватка привела его на выступ с подветренной стороны, обращенный на северо-восток, в высокое орлиное гнездо в тысяче шестистах футах над Уорнскейл-Боттом.
  Он достает из рюкзака фляжку, жестяную кружку и небольшой сверток, завернутый в мятую коричневую бумагу и перевязанный волокнистым джутовым шпагатом, каким пользуются садоводы.  Он находит ниши в скале для кружки и свертка и отвинчивает крышку термоса.  Чай обжигающе горячий, его наливают из большого кувшина из нержавеющей стали, который булькает в одном конце скромного буфета.  Клубы пара поднимаются, когда он наливает.  То, что, кажется, присутствует какой-то символический дух, кажется уместным.  Поминки последовали за похоронами покойного двоюродного дедушки, 94-летнего Эрни Грэма, в крошечной церкви Сент-Джеймс, где Скелгилл, сидя на своей скамье у "Окна Уэйнрайта", был вдохновлен сформулировать свой план полета.
  Грэхемы - материнская ветвь его генеалогического древа, несколько сомнительное и коварное племя, корни которого пронизывают большую часть почвы Лейкленда.  В то время как скелгиллы являются более редким подвидом, Грэм казинс прорастает подобно побегам-бродягам, казалось бы, куда бы он ни пошел.  Плодовитость Грэма и сопутствующая ей виноградная лоза обычно находят свое применение в его линии; но в таких случаях, как сегодняшние препятствия, преобладают.  Его положение в уголовном розыске Камбрии широко известно и – в целом – вызывает восхищение.  Он, вероятно, ближе всех к представителю профессиональных классов, которых достиг клан.  Но, скорее подобно врачу или адвокату, на семейных сборищах он сталкивается с разнообразными неприятностями: невозможными вопросами, ложными намеками и озорными жалобами.  А тех, кто не участвует таким образом, он подозревает в том, что им есть что скрывать – возможно, даже пытается окольными путями выведать то, что ему известно о скелетах в их шкафах.  В освященных стенах и на суровом кладбище Сент-Джеймс он был под защитой протокола.  Но как только похоронная компания отправилась на "частное мероприятие" в лаундж–бар гостиницы, а эль и джин постепенно развязали языки, сезон был открыт.
  Скелгилл покорно выслушал некоторое количество разглагольствований и смирился с неодобрением, когда отказался от напитков (оправдываясь тем, что ему нужно было позже выйти на смену), и дипломатично притворился, что помнит размытые лица на навязанных ему фотографиях – казалось, трио соревнующихся дядюшек переложили свои альбомы на мобильные телефоны; в результате в переполненном зале образовались небольшие кудахтающие толпы, кожистые шеи вытягивались, чтобы увидеть более изящные прежние "я".  Отойдя от одной из таких рассеянных групп (“Тэк–а–дик на полу Нелли в тот раз в Бенидорме – она рит Кейлид!”), Скелгилл воспользовался возможностью посочувствовать своей двоюродной бабушке Рени, странно покинутой в кресле с подлокотниками у камина - и в некотором смысле теперь навсегда одинокой, после того как всю жизнь в его глазах была неделимой единицей, “Эрни-и-Рени”, живущей через четыре дома от его матери.
  С ее точки зрения, “Дэниел у Минни” долгое время был особым фаворитом, хотя она не была кровной родственницей.  Возможно, дело было в том, что они с Эрни были бездетны.  У нее всегда было в обычае угощать его какими–нибудь маленькими поблажками - чаще всего валлийскими пирожными (поскольку по рождению она была Вереной Нэш с острова Барри в графстве Гламорган) – и она должным образом умоляла его поднять с соседнего сиденья ее ковровую сумку, которая служила дамской сумочкой.  Так Скелгилл получил в свое распоряжение маленький пакет, завернутый в бумагу и перевязанный бечевкой.
  Он думает, что к горячему чаю подойдет один-шесть тающих во рту валлийских кексов - в конце концов, он только что попробовал их от Баттермера до Стогов Сена, а это, должно быть, тысяча калорий, – но, потрогав упаковку, приходит к выводу, что ей не хватает качеств домашней выпечки, и не в последнюю очередь запаха, который, если вдавить его в нос, кажется затхлым, если не сказать неприятным.  Поразмыслив, его тетя Рени передала посылку с некоторой долей лукавства и искоса посмотрела на него явно заговорщицки.  Давным–давно ее супруг был деревенским мясником в Лортоне - и таким тайным образом она, должно быть, продавала бараньи отбивные членам семьи, пока в 1950-х годах не прекратилось нормирование потребления мяса.  Скелгилл проницательно хмурится, обнажая передние зубы и внутреннее сомнение.  Нет, содержимое не годится для употребления в пищу – слишком густое, слишком твердое.  Ему приходит в голову, что, если это тайник из-под матраса, собственность Банка Англии?  Есть родственники, которые нуждаются в большем, чем он; хотя его защита признает внезапную виноватую вспышку - демонстрацию удочек из углеродного волокна в магазине рыболовных снастей в Пенрите.  Но когда он развязывает бечевку, то видит, что там два предмета, прямоугольники немного разных размеров, какие-то публикации.
  Есть "Уэйнрайт", книга седьмая, Западные холмы; и карта Бартоломью, Камберленд для туристов и велосипедистов.  Якобы это прозаические подарки – тем не менее мысль о домашней выпечке вылетает у него из головы.  Порванный – на что смотреть в первую очередь – он несколько мгновений беспомощно смотрит, прежде чем завернуть карту обратно в коричневую бумагу и – теперь уже гораздо менее небрежно – вернуть ее в нишу в скале.  Своими грубыми руками, ловкими, хотя и слегка дрожащими, он перелистывает книгу на страницу, защищенную авторским правом, – как он едва ли осмеливался подозревать, это первое издание!  Произносится скромная клятва.  Но это еще не все – он чувствует, как его сердце совершает небольшой скачок в груди.  Аккуратным курсивом длинным почерком написано посвящение: “Эрни и Рени – с благодарностью за вашу доброту – я передал своей жене ваш превосходный рецепт валлийских пирожных, хотя ваши еще не улучшились!”  И знакомая монограмма, “AWainwright”.
  Скелджиллу требуется добрая минута, чтобы собраться с мыслями – мысль о том, что легендарный биограф Лейкса одобрил тот самый экземпляр, который находится в его руках, кружит ему голову настолько, что головокружительный обрыв в треть мили под ногами может дезориентировать начинающего альпиниста.  Но постепенно детектив в нем заявляет о себе.  Известно, что Уэйнрайт ковырялся в мозгах сельских жителей во время своих геодезических экспедиций, скрупулезно фиксируя детали маршрутов и местные названия топографических объектов.  Должно быть, он остановился в их коттедже.  Может быть, когда шумиха дня уляжется, Скелгилл сможет расспросить свою двоюродную бабушку.  В конце концов, она, похоже, оценила масштаб завещания старого Эрни – более того, она, возможно, даже взяла на себя заботу о том, чтобы эти вещи попали к нему.
  Он возвращается к книге.  Конечно, он знает ее содержание почти так же хорошо, как гору, на которой он восседает.  У него есть экземпляр – полное собрание, естественно, – но ни один из них не ценится так высоко, как этот.  Каждый том - это маленькая библия, наполненная фактами, щедро сдобренная сардоническим остроумием и милым пафосом.  Существует уникальное сочетание образов и текста, которое для него вдыхает жизнь в слова.  И такая уравновешенная логика: холмы перечислены в алфавитном порядке!  Соответственно, он указывает на Стога сена – и начинает повторять небольшой спор, который Уэйнрайт вел сам с собой по поводу написания “Haystacks” или “Стога сена” – и что он выбрал первое, несмотря на свое признание, что древнескандинавский перевод, безусловно, “Высокие скалы” (определенно два слова).
  Теперь взгляд Скелгилла падает на более пикантный отрывок.  Это прекрасно описательный панегирик водопаду – его очарованию, его тайнам, его опасностям – и есть эпитафия, “Здесь есть суровые утесы, неровные осыпи и обнажения, которые станут еще более шероховатыми, когда прах автора будет развеян здесь”.
  Глаза Скелгилла на мгновение закрываются – возможно, из благоговения, – он закрывает маленький томик и незаметно засовывает его в карман над сердцем.  Когда он открывает глаза, его взгляд, кажется, автоматически находит крошечную церковь Святого Иакова в двух с половиной милях через долину, живую карту, которая расстилается перед ним.  Ах, да - карта.  Он достает его из расщелины и рассматривает крышку.  “Цена три шиллинга нетто”.  Как почтовая марка эдвардианской эпохи, выцветшая берлинским синим и оранжевым, она, несомненно, датируется раньше книги.  Он разворачивает ее.  Одновременно хрупкий и прочный, он выполнен из ткани и представляет собой шедевр в коричнево-зеленых и пудрово-голубых тонах благодаря своим ленточным узорам.  Он мог бы быть обозначен как "Камберленд", но он видит, что он охватывает и большую часть Уэстморленда.  Маленький, практически такой – меньше двух футов на три, полностью раскрытый – если картина стоит десяти тысяч слов, то эта, должно быть, стоит десяти миллионов – он рассказывает историю, бесконечно более сложную и далеко идущую, чем любая картина – о геологическом времени, переплетенном с неустанным трудом человечества, об образовавшихся озерах, о высеченных камнях, о прожитых и потерянных жизнях.  Он размышляет над этим чувством – и находит код даты (у него есть подобные карты, хотя ни одна из них не настолько древняя) – на ней указано “A20”, что означает, что она была напечатана в первой половине 1920 года – года, когда каждая квадратная миля на этой карте все еще носила траур по сыну.
  Младший из четырех братьев, ему не по себе от подобных мыслей, и он заставляет себя сосредоточиться на пейзаже.  Его глаза бегают туда-сюда, от прошлого к настоящему, от карты к реальности.  Хотя здесь мало что изменилось за сто лет.  Многие ли части Британских островов могут похвастаться подобным?  Он щурится, чтобы прочесть обязательно мелкий шрифт – не помогает и затянутое тучами небо; это на пределе его ползучей дальнозоркости, – хотя ему не хочется признавать это.  Он живет в Баттермере и проводит пальцем по холмам, обрамляющим озеро и отбрасывающим тень на одноименное поселение.  Он выбирает знакомый маршрут – вверх по Саур Милк Джилл (да, это точно там), мимо Блаберри Тарн к Ред Пайк, затем американские горки, Хай Стайл, Хай Крэг, Скарт Гэп ... что?  Он делает двойной дубль, запрокидывая голову.  Разрыв Скарта ... Грей Ноттс.  Теперь он несколько раз усиленно моргает, но безрезультатно.  Он ворчит, когда тянется, чтобы отстегнуть компас от рюкзака.  В него встроена лупа - он подносит ее к карте и наклоняется ближе.  Конечно же, Скарт Гэп ... Грей Ноттс.  Между ними выгравированы синим два крошечных тарна – он даже узнает их форму - оксюморонный Безымянный Тарн и Чернобурый Тарн.  Он садится и довольно воинственно выпячивает челюсть.  В этом нет никаких сомнений.  Здесь нет стогов сена!  Обозначен только скалистый откос, похожий на колючую проволоку вдоль контура, но никакого символа вершины и уж точно никакого названия.
  Озадаченный, он складывает карту и заворачивает ее вместе с Уэйнрайтом, неплотно завязывает сверток, а затем дважды заворачивает его в полиэтиленовый пакет, извлеченный из его рюкзака.  В воздухе витают струйки дождя, и он не хочет рисковать таким ценным грузом.  Он кладет его в основное отделение своей сумки, а затем снова тянется за полевым биноклем.  Хотя он осматривает долину, его взгляд неумолимо притягивается к деревушке Баттермер.  В разгар лета из нескольких труб поднимается дым – из гостиницы, конечно, где из уважения разожгли огонь, – но также из коттеджа его матери, а на другом конце ряда - у Эрни и Рени.  Нет– у Рени.  Теперь это просто у Рени, запомни – кто будет есть ее уэльские пирожные?  Затем ему приходит в голову мысль, что – если Уэйнрайт посетил его, что он, несомненно, сделал, – что, если бы его снабдили не только пропитанием, но и информацией?  Что, если бы Эрни со своим сильным камбрийским акцентом указал на "Высокие стога“?  Это прозвучало бы как “Стога сена” – и, конечно же, это выглядит как ряд стогов сена.  Но если бы Эрни имел в виду стога сена, он бы использовал просторечное ‘стога сена’.   Было ли это в тот момент, когда водопад получил неофициальное и сбивчивое название, которое со временем должно было стать одной из самых известных вершин Англии?  И теперь на долю Скелгилла выпало играть роль антиквара!
  Пока он размышляет над этой маленькой, но не маловажной претензией на славу своего прошлого (и возможностью погреться в ее отражении), какое-то движение в поле зрения привлекает его внимание.  На автостоянке гостиницы собирается много людей – это скорее похоже на проводы жениха и невесты - люди столпились вокруг машины – она вырывается из толпы и уносится прочь, один или двое отставших, кажется, пытаются продержаться на ней как можно дольше.  Люди несколько мгновений толпятся вокруг, прежде чем направиться обратно к боковой двери, ведущей в общественный бар.  Даже в бинокль расстояние слишком велико, чтобы Скелгилл мог что–либо опознать, но он мельком видит машину, большой белый автомобиль 4x4, который быстро едет, делая виражи, которые змеятся из деревни вниз к Краммок-Уотер, и, наконец, исчезает из виду около Хауз-Пойнт.  Возможно, это был кто-то из нанятого кортежа.  Это то, что изменилось – столетие назад повозка и лошадь служили катафалком – или даже мужчины семьи носили покров с гранитными лицами, поскольку от коттеджа до церкви всего несколько сотен ярдов.
  Похожий на щебетание дрозда крик – фактически песня – за плечом Скелгилла заставляет его сначала замереть, а затем медленно повернуть голову.  Он обнаруживает, что делит свое скалистое обнажение с кольчатым узелем, скрытным горным черным дроздом с характерным белым нагрудником.  Это далеко не простой вид, и его редко можно обнаружить в такой близости.  По иронии судьбы, у него в руке бинокль, но он сомневается, что они сфокусировались бы так близко, даже если бы он мог поднять их, не спугнув птицу.  Его территориальным рефреном является скорбная аура, короткие жалобные ноты, повторяющиеся три или четыре раза, звук, который он привык слышать снизу, действительно тот, который сбивал его с толку в детстве – он про себя называл его “свистун с высоких скал” – он ускользал при его приближении, он не был уверен, была ли это птица, альпинист или действительно горный дух.  Теперь эта птица–петух, кажется, подмигивает ему - хотя он может видеть только одним глазом, – а затем, прыгнув вбок, исчезает.  Скелгилл размышляет о пиле старых пастухов – о том, что узел был предвестником смерти.  Он морщится – эти птицы обитают на высоких вершинах – в былые времена несправедливое преимущество для охотника, предрасположенного затемнять дверь трактира дурным предзнаменованием.
  Он выходит из задумчивости.  Он понимает, что девушка и ее колли, должно быть, давно скрылись из виду.  Он меняет позу и чувствует, как его икры начинают сводить судороги.  Он осторожно поднимается и разминает конечности, а также свой беспокойный позвоночник.  Увидев бегущую девушку, он задается вопросом, не теряет ли он форму; самое время ему надеть свои старые туфли, чтобы как следует размять ноги.  Он собирает вещи и, тем не менее, с готовностью карабкается обратно на скалу.  Однако он, кажется, отвлекся и начинает довольно бесцельно бродить по лунному пейзажу вершины.  Ветер стих, и основание облаков опустилось; атмосфера таинственности усилилась – дымчатые призраки проникают в овраги; появилось затемнение, окутывающая мантия, создающая ощущение изоляции.  Уэйнрайт ссылается на “лабиринт старых овечьих троп” и предупреждает об их ненадежности: “Единственный совет, который можно дать новичку, заблудившемуся на стогах сена в тумане, - это преклонить колени и молиться о безопасном избавлении”.  Сгорбленные скальные формы могли быть призраками людей, делающих именно это.  Но Скелгилл не особо спешит, он не новичок и не заблудившийся – хотя спустя неопределенное время он приходит к выводу, что ему следует вернуться на поминки, пробираться среди обломков, в основном пожилых родственников, которые, несомненно, сейчас храпят и пускают слюни, выброшенные на берег из-за прилива баловства на их местах по периферии лаунж-бара.  Остаточного дуновения ветерка достаточно, чтобы сориентироваться, хотя он знает дорогу под ногами, между обнажениями сочных зарослей черники, мучнистой росы и верескового подмаренника.  Он возвращается к небольшому озеру на вершине, жуткому, как заколдованный пруд.  Любимый маршрут пешеходов проходит сразу за ним.
  Охваченный новым впечатлением от сюрреализма, от движения впереди, он видит то, что на секунду принимает за барсука – хотя здравый смысл подсказывает ему, что не здесь, наверху, и не при дневном свете, – но если это барсук, то у него зеленый кончик хвоста, и он понимает, что это бордер-колли.  Озабоченное выражение появляется на лице Скелгилла, когда в его голове разыгрывается тревожный сценарий, но как только он зовет– “Джесс, сюда!” – из тумана появляется человек-компаньон собаки, пересекая траекторию его движения.  Она слышит его мольбу – она смотрит на него с узнаванием, странно невозмутимая, учитывая обстоятельства, – и продолжает бежать, легко скользя по неровной земле, все больше походя на фею.  Собака не отреагировала и продолжает движение в полудюжине ярдов впереди – оба, похоже, взяли курс на линию разрушающихся пирамид из камней.  Скелгилл стоит с открытым ртом, но девушка, кажется, кое-что понимает из его затруднительного положения.  На мгновение она поднимает одну обнаженную руку – правую – и левой рукой указывает на свои наручные часы.
  Скелгилл понимает это.  Она рассчитывает время своего бега.  Он тоже поднимает руку - своего рода признание и извинение.  Затем, прежде чем он осознает это, он обнаруживает, что бежит за ней трусцой.  Мотивация этого несколько странного ответа пришла к нему в мгновение ока – хотя девушка, по-видимому, не подозревает, что он следует за ней по пятам.  Совет Уэйнрайта состоит в том, чтобы покидать верхушки Стогов Сена только узнаваемым маршрутом, но Скелгилл знает другое.  Внезапно он ревет во всю мощь своих легких.
  – Повернись влево - между большими камнями!
  Девушка удивленно дергает головой – но, чтобы продолжать бежать, ей приходится смотреть вперед – и она опускает левое плечо, выполняя его приказ.  Скелгилл изо всех сил старается не отставать – у нее обманчиво широкий шаг, ее зеленый пучок на макушке развевается при каждом шаге, как помпон у чирлидерши.  Он делает рывок, потому что знает, что они приближаются к сути его беспокойства.
  "Приготовьтесь к прыжку – это шесть футов по мягкой траве, приземляйтесь на четвереньки!"
  Из тумана проступает горный хребет – не сразу видно, что находится за ним, – и Скелгиллу кажется, что он видит, как девушка начинает колебаться.
  -Дерзай, девочка!
  Но она просто подстраивала свой шаг, чтобы оторваться от своей любимой ноги – она доверяет команде Скелгилла и в слепой вере оттолкнулась от края и исчезла из виду.  К тому времени, как он резко останавливается, она оказывается под ним, уже удаляясь, но теперь она оборачивается, чтобы посмотреть назад.  Одними губами она произносит что-то, что могло бы быть задыхающимся “вау!”
  – Идите по тропинке направо - дойдете до Скарт-Гэп!
  Скелгилл использует местное слово, обозначающее овечью тропу.  Она не отвечает – хотя, кажется, все еще колеблется, – но ее причина становится ясна, когда колли, вырвавшись вперед и оказавшись в изоляции, окружает их – и теперь задевает голени Скелгилла, чтобы взгромоздиться на обрыв.  Девочка пронзительно свистит – собака действует рефлекторно и совершает прыжок.  Девушка смотрит, как собака благополучно приземляется, бросает последний короткий взгляд на Скелгилла – и уходит.
  
  OceanofPDF.com
  2. ГОСТИНИЦА
  
   
  Пятница, вторая половина дня
   
  - Где ты был, когда все начиналось, парень?
  ‘ Начинаешь?  Скелгилл делает паузу, вытирая руки бумажным полотенцем.  - Я думала, это просто сумочки, Роджер.
  - По словам полу Сьюзен, эта твоя Мышка трахнула Марти на полу с помощью барного стула.
  Скелгилл обнаруживает оттенок вины в выборе слов – ‘yourn" подразумевает, что упомянутая "Мышь" принадлежит Скелгиллу, в то время как ‘ор Марти’ принадлежит говорящему, его дяде Роджеру Грэму.  Быть упрекаемым членом клана Грэм не совсем удивительно, поскольку упомянутая ‘Мышь’ – настоящее имя Адриан Освальдтвистл – действительно является родственником Скелгиллов и не имеет кровного родства с хозяевами.  Скелгилл терпеливо кивает.  Его потчевали другими, менее красочными описаниями драки, финалом которой он случайно стал свидетелем со своего высокого насеста на стогах сена, "сценой отъезда" на автостоянке был уход Марти Грэма.
  – Да, я обещал Рени переговорить с Мышом наедине.
  Мужчина постарше кивает, а затем удовлетворенно хихикает.
  "Не было бы поминок по Грэму, если бы не было каких-то неожиданностей!"
  Свободной рукой он снимает пинту с подоконника над писсуарами и допивает остатки пива.
  - Принести тебе еще, Роджер?
  - Бесплатный бар закончен, парень.
  Скелгилл комкает бумажное полотенце и бросает его левой рукой в высокий мусорный бак.  Неодобрение мимолетно искривляет его черты, когда снаряд, похоже, вот–вот вылетит наружу, но, к его облегчению, он попадает внутрь ободка.
  - Так уж случилось, что я занесу это на доску почета Скелджиллов, Роджер.
  Он хлопает мужчину по плечу и открывает дверь мужского туалета.  Думая, что может убить двух зайцев одним выстрелом, он поворачивает в сторону, противоположную той, с которой вошел; маленькая табличка со стрелкой с надписью “общественный бар” мягко умоляет подвыпившего посетителя.  Скелгилл подозревает, что там, скорее всего, прячется Мышь.  Однако при входе его планы нарушаются, потому что за стойкой спиной к нему стоит девушка с зелеными волосами – ее невозможно узнать, несмотря на третий наряд.  Теперь пучок на макушке распущен, и он каскадом ниспадает ей на плечи, открывая прическу, выполненную в черном цвете.  Наряд, похоже, подтверждает его первоначальную оценку о том, что она гот: полностью угольный ансамбль, потертые джинсовые брюки поверх колготок и ботильоны на шнуровке, а также кружевная блузка с рукавами, доходящими до середины предплечий.  Зеленохвостый колли рядом с ней, сидит у корточков.  Скелгилл втягивает воздух сжатыми губами – он издает звук, неслышимый для людей, но уши собаки навостряются, и ее настороженные глаза обнаруживают его.  Теперь он щелкает пальцами.
  - Джесс.
  К некоторому удивлению Скелгилла, девушка резко поворачивается.  Действительно, она полностью поворачивается к нему лицом, держа в каждой руке по напитку, судя по виду, коле со льдом.  На ней металлическое ожерелье в виде щита на кожаном ремешке, а глаза накрашены густым макияжем, который противоречит ее молодости, хотя она смотрит на него застенчиво, и ее взгляд прерывается и падает на собаку.  Скелгилл, не наделенный от природы разговорными навыками, видит, что ему приходится бежать.  Собака приближается к нему, и он опускается на одно колено, позволяя ей понюхать свою руку, прежде чем попытаться помять ее двумя руками за ушами.  Он поднимает глаза на девушку, которая с тревогой наблюдает за ним.
  -Как провела время, девочка?
  ‘ Я проверила PB. ’ У нее местный акцент, но не ярко выраженный.  Ее тон неуверенный, хотя в нем есть интонация, намекающая на скрытый восторг.  Но она смущенно отводит глаза.  - Спасибо.
  Скелгилл продолжает грубо обращаться с собакой.
  - Ты управлял "Подковой"?
  -Да.
  - Что ты засек? - спросил я.
  Девушка, кажется, сглатывает.  Возможно, она крепче сжимает бокалы и нервно поглядывает на спортивные часы на правом запястье, как будто они могут выдать ее, если она решит ответить неправильно.
  ‘33:24’
  Скелгилл вскакивает на ноги, как чертик из табакерки.
  ‘ Что?  Ты имеешь в виду Подкову изЧешуи?  Вопрос излишен – он видел все своими собственными глазами.  "Где вы начали и закончили?"
  - В Гейтсгарте.
  Скелгилл выполняет своего рода двойную попытку – быстро встряхивает головой, как лошадь, пытающаяся стряхнуть назойливых мясных мух.
  - Сколько тебе лет, девочка?
  - В прошлом месяце мне исполнилось семнадцать.
  Скелгилл теперь издает шипящий выдох – если это слово, то оно граничит с богохульством, – но, возможно, он помнит об этом случае и ухитряется не оскорблять.  Причина его реакции, однако, вполне обоснована.  Ее время 33: 24 всего на полминуты превышает его собственный рекорд, который держится уже два десятилетия.  Девушка!  Время женщин в упавших гонках обычно на десять процентов медленнее, чем у мужчин.  Когда он может чувствовать себя задетым – и в довершение ко всему он, вероятно, помог ей поставить под угрозу его рекорд, – любопытно, что он не испытывает подобных чувств.  Он пристально изучает ее – эта девушка его родственница.  Она, должно быть, вундеркинд!  Хотя ее нынешнее одеяние не дает представления о ее способностях, он был свидетелем того, как она передвигается по пересеченной местности: легкая, эффективная, но динамичная фигура; небольшой вес тела для ее роста; сердце и легкие из той же генетической группы, что и у него, скрытая физиология, которая постоянно ставит в тупик врачей, когда он проходит ежегодную медосмотр, VO2 max, что заставляет их проверять, не требует ли их оборудование повторной калибровки.
  - Ты участвуешь в гонке?
  - Я записал свое имя.
  Скелгилл подходит на полшага ближе; он понижает голос.
  - За такое время можно было бы привести себя в порядок.
  - Я думаю, кто-нибудь из взрослых мужчин справился бы быстрее.
  Теперь он смотрит на нее с упреком.
  ‘ Да, но они не знают нашего короткого пути, а есть и другие.  Единственное правило - проходить контрольные точки.  Это часть навыка – находить маршрут.  Он оглядывается по сторонам, словно вдвойне опасаясь подслушивания.  – Я могу показать тебе, если хочешь, девочка.
  Она кротко встречает его взгляд.
  "Круто".
  Скелгилл кивает.
  ‘ До мероприятия еще много времени.  Где ты живешь?
  - Я из Уоркингтона.  Она с опаской оглядывается по сторонам.  ‘ Но я остановилась у своей тети в Лортоне.  У меня есть работа в магазине на лето.
  -В бакалейной лавке?
  -Да.
  Скелгилл задумчиво хмурится.  Похоже, это еще один родственник, о котором он не совсем знает, хотя это может быть кто–то с другой стороны семьи девушки.  Он собирается отпустить какое-нибудь легкомысленное замечание о вездесущих Грэхемах, когда замечает внезапную перемену в ее поведении.  Как раз в тот момент, когда она начинает чувствовать себя более непринужденно в его обществе, происходит заметная неудача.  Кажется, она прижимается к стойке бара – и, хотя ее губы образуют вздернутый полумесяц, выражение ее глаз далеко от соразмерного.  Но теперь он понимает, что она смотрит не на него, а мимо него, через его плечо.  Он оборачивается и видит, что из двери, ведущей на автостоянку, вышел юноша и неспешно направляется к ним.  Он одет в серый спортивный костюм популярного бренда одежды для отдыха – хотя на этом спортивное впечатление заканчивается.  Из уголка искривленного рта у него выходит рудиментарный пар из легких (предположительно, причина, по которой он находится на улице), и хотя он худощав, под спортивной одеждой скрывается нездорово костлявое телосложение, впалая грудь и угловатые суставы.  То, что могло бы быть устройством для парения, образует неприглядную выпуклость в его правом кармане брюк.  Его черные волосы подстрижены по нынешней моде помпадур, выбриты по бокам и длиннее на макушке; на взгляд Скелгилла, они похожи на каторжные и только подчеркивают плохую кожу юноши; у узко посаженных глаз темно-коричневые радужки, сливающиеся со зрачками, а небольшое косоглазие создает впечатление уклончивости.  Пересекая зал бара, он не сводит глаз с девушки, но, подойдя к ним, небрежно обращается к Скелгиллу.
  – Ладно, петушок, значит, ты и есть Диббл, а?
  Даже с учетом сутулости он не выше девушки – может быть, пять футов восемь дюймов с натяжкой.  Скелгилл предполагает, что юноше далеко за двадцать, но, возможно, и больше.  Он говорит с грубым манчестерским акцентом, и это, вместе с его поведением, напоминает Скелгиллу его неприятного коллегу ДИ Смарта – версию бедняка, если такое вообще возможно.  В сочетании с дерзким разговорным языком создается впечатление, что Скелгилла посещает непреодолимое желание впечатать его за лацканы панциря в ближайшую стену.  Вместо этого он морщится и отводит взгляд, его губы шевелятся, возможно, он беззвучно считает до десяти.
  -А ты кто?
  Юноша усмехается и смотрит на девушку с собственническим видом.  Она снова натягивает слабую улыбку.
  "Можно сказать, я один из нарушителей закона - поймайте меня, если сможете – ха–ха-ха!"
  Ради девушки Скелгилл прикусывает язык – не то чтобы у него был готовый ответ – и просто издает неопределенный жужжащий звук.  Но юноша, кажется, уже потерял всякий интерес к разговору.  Он протягивает руку, чтобы выхватить у девушки один из напитков.
  -Да ладно тебе, меня тошнит.
  На его запястье большие часы, украшенные драгоценными камнями, которые, несомненно, подделка.  Однако внимание Скелгилла падает на собаку, скорчившуюся на деревянном полу посреди них.  Ее уши прижаты назад, и видны белки глаз.  Скелгилл видит, что девушка теперь берет пример с юноши, который поворачивается и презрительным кивком головы показывает, что она должна следовать за ним.  Она смущенно смотрит на Скелгилла – юноша направляется к свободному столику – и, кажется, ей неловко из-за того, что расстояние между ними стало слишком большим.
  ‘ Я заскочу – за банкой фасоли.  Скелгилл бормочет это, когда она проходит мимо него, только для ее ушей - и она едва заметно кивает.  Затем более громко заявляет: "Лучше принеси дяде Роджеру эля, пока он не умер от жажды".
  Он поворачивается к стойке, где знойная брюнетка, похоже, задумчиво ждала, прислонившись руками за бедрами к задней стойке; она подается вперед, моргая, словно пытаясь отвлечься от своих мыслей.  Скелгилл делает заказ: три пинты, одну из которых нужно отнести в зал ожидания.  Когда он в следующий раз бросает взгляд в их сторону, "пара" сидит бок о бок на стенном сиденье, обращенном спиной к комнате.  Юноша зевает, безразлично листая свой мобильный телефон, в то время как девушка задумчиво опустила глаза, уставившись на свой напиток, зажатый между длинными изящными пальцами.  Колли забралась на свою сторону стола, под скамейку.  Кажется, что она скорбно разглядывает Скелгилла.
   
  *
   
  - Эта девушка немного молода для тебя, Скелгилл.
  – Сдавайся, Мышонок, я ее дядя – по крайней мере, я так считаю.
  - Двоюродный брат, когда-то удаленный.
  -Придешь еще?
  ‘ Вот что такое дядя – двоюродный брат, если не считать тебя.  Хотя я сомневаюсь, что ты им являешься.  Скорее всего, троюродный брат, если не считать тебя.  Возможно, дважды удален.
  Мужчина делает вопросительное лицо, а затем засовывает часть своих нижних черт в пинтовую кружку, которую предоставил Скелгилл.  Серо-зеленые глаза, похожие на глаза Скелгилла, потчевают его с другого конца маленького столика, но Скелгилл мог бы подумать, что на этом любое семейное сходство заканчивается.  ‘Мышь’ – в некотором роде неправильное название - по мнению Скелгилла, классификация между носорогом и бородавочником была бы ближе к истине.  Среднего роста и коренастый, с широким лицом, обрамленным сердитыми усами и неопрятной бородой.  Его выступающие скулы и вздернутый нос загорели, хотя и не густые брови, которые светлые, и эта особенность объясняется перевернутым аварийным шлемом для пудинга, набитым перчатками и защитными очками, на подоконнике позади него.  На нем надето то, что на первый взгляд кажется тюбетейкой, но при ближайшем рассмотрении оказывается чем–то вроде банданы - шейной трубки, натянутой вверх, чтобы собрать его длинные растрепанные седеющие волосы в нечто вроде конского хвоста.
  Маус - байкер с давней и некоторой известностью, не в последнюю очередь потому, что его прозвище, по общему мнению, берет свое начало от церемонии посвящения в Ангелы Ада, точность которой, возможно, была искажена временем.  То, что он приехал на похороны на двух колесах, позволило ему появиться в байкерской одежде – хотя, возможно, он счел ее подходящей, поскольку был в основном черного цвета.  Он снял кожаную куртку, обнажив гораздо менее подходящую футболку в стиле хэви-метал (с изображением черепа и скрещенных костей), джинсовый жилет, украшенный вышитыми значками, и джинсы, которые, возможно, темно-синего цвета под налетом смазки для колес.  Механик, работающий не по найму, он руководит независимой мотоциклетной мастерской в переоборудованном полевом сарае на окраине Пенрита.  По этой причине Скелгилл – владелец Triumph, хотя и случайный наездник – имеет повод, по крайней мере, для целей своего ежегодного MOT, пересекаться со своим родственником.  Теперь он задается вопросом об отношениях.
  – Так кто же тогда такие мы?
  "Троюродные братья".
  – В-третьих - как же так?
  ‘ Тот же прапрадедушка - Гэбриэл Скелгилл.  Родился в Недер-Уосдейле в 1869 году.
  Скелгилл делает глоток пива, пока переваривает эту информацию.
  - С каких это пор ты стал экспертом по генеалогическому древу?
  ‘Нам сделали анализ ДНК - не то, что ты думаешь!’  Он сердито смотрит.  ‘Это был подарок Марии на день рождения.  Компания анализирует мазок со щеки.  Они связывают вас со всеми родственниками, которые есть в их базе данных.  Плюс они сообщают вам о вашем генетическом происхождении.
  Скелгилл настроен скептически.
  - Я думал, твое происхождение будет довольно очевидным.
  Маус воинственно трясет головой.
  - Как я выгляжу? - спросил я.
  - Ты уверен, что хочешь, чтобы я ответил на этот вопрос?
  У Скелгилла на кончике языка наготове неандерталец, и Маус, кажется, это замечает.
  ‘ Да– очень забавно.  Я говорю с точки зрения национальности.
  ‘ Вы англичанин.  Скелгилл обводит взглядом комнату.  - Мы все англичане.
  Маус складывает руки на груди; похоже, это жест самооправдания.
  – За исключением того, что я англичанин всего на 18%.
  -И как ты до этого додумался?
  "Я на 72% британец".
  Скелгилл выглядит озадаченным.
  – Итак, вы британец и англичанка.
  Маус вызывающе качает головой.
  Англичане не были британцами.  Британцы были кельтами – исконными жителями, когда вторглись римляне.  Англичане пришли позже – англосаксы – примерно в 500 году нашей эры.  Они принесли английский язык, но они не заменили население.  Зачем вам убивать свою рабочую силу?"
  Скелгилл размышляет, время от времени выпивая.  Маус может выглядеть как хулиган – и на протяжении многих лет у него не было недостатка в конфликтах с законом, – но более точным было бы назвать необработанный алмаз; конечно, у него нет недостатка в мозгах.  И на таком семейном собрании, как это, нельзя сказать, что тема неподходящая.
  -А как насчет твоих остальных 10%?
  Маус признает, тыча в воздух испачканным маслом указательным пальцем, что Скелгилл уделяет достаточно внимания, чтобы заметить числовое несоответствие.
  ‘ Скандинав.  Ты был бы больше – это связано со Скелгиллом.  Такое имя идет по твоей отцовской линии – очевидно, норвежская y-хромосома.  Мыш делает еще один глоток в свою кружку.  - Тебе пора заканчивать.
  Скелгилл издает горлом пренебрежительный фыркающий звук.
  - Насколько я знаю, у меня достаточно сомнительных родственников.
  ‘ Я так понимаю, вы не включаете нас в это дело?  Тон Мауса звучит смутно угрожающе, хотя Скелгилла это, похоже, не смущает.
  - Я имел в виду таких, как Марти Грэм.
  Маус поворачивает голову набок, чтобы сплюнуть, к счастью, без отхаркивания мокроты.
  "Паразит".
  Он свирепо смотрит на Скелгилла, призывая его не соглашаться.  Маус - не тот персонаж, с которым обычный человек (или даже обычный вышибала из ночного клуба) стал бы разумно спорить.  Скелгилл видел, как он таскал четвертьтонные мотоциклы по своей мастерской.  Он действительно не может представить, что неумелая и обрюзгшая фигура, которой, как он знает, является Марти Грэм, могла затеять драку.  Он задается вопросом, нет ли здесь какой-то затаенной вражды.
  - Что заставляет тебя так думать?
  ‘ Ты знаешь, что он управляет бизнесом по продаже подержанных автомобилей – раньше был в Перете – потом перевел его в Вукитон?  (Скелгилл неопределенно кивает – он знает этот факт, но профессиональная этика удерживает его от участия в клевете.)  – Он пытался отобрать машину старины Эрни у твоей тети Рени – я слышал, как он сказал ей, что может предложить ей самую высокую цену – спросил, почему она не отдала ему ключи – пусть кто-нибудь заберет ее на следующей неделе - наличные на руках.
  Скелгилл делает нерешительную попытку сыграть адвоката дьявола.
  ‘ Совершенно верно, ей это было бы ни к чему.  Эрни следовало приучить к вождению много лет назад.  Джад Хоуп считает, что прошлой зимой ему пришлось столкнуть своего Защитника в канаву, чтобы избежать встречи с Эрни – он перелетел через вершину Хонистера в темноте без включенных фар ".
  Но Мауса это, похоже, не убедило.
  - Сколько бы вы заплатили за Fiesta восьмилетней давности - приличной комплектации, всего на несколько миль вперед?
  Скелгилл корчит гримасу.
  – Скажи мне, Мышонок ... это больше по твоей части ... Не знаю ... пара штук?
  –И остальные, толстозадые Скелгиллы, четверо на привокзальной площади.
  Скелгилл пожимает плечами - возможно, чересчур неуверенно.  Маус с силой ударяет кружкой по столу, заставляя взгляды устремиться в их сторону, предупреждая о возможности новых неприятностей.
  - Семьсот или восемьсот - вот что он ей сказал.
  Теперь Скелгилл поднимает брови.  Выражение его лица становится сообщническим.
  -Как получилось, что ты все это услышал?
  Я стоял рядом с ее стулом, в конце потасовки, когда бар еще был свободен.  Марти был весь покрыт ею, как сыпью.  Я невольно ухмыльнулся.  Так даже лучше, а, Марра?
  Скелгилл пристально смотрит на своего троюродного брата и медленно кивает.
  ‘ Да, совершенно верно.  Нельзя, чтобы это продолжалось.  Теперь она будет получать единственную пенсию.
  Маус, кажется, расслабляется, но тут же начинает выглядеть обиженным.
  – Видите, вот он я – оказываю услугу вашей семье Грэм – и все, что я делаю, - это снимаю груз горя с половины из них.
  ‘Кровь гуще воды’.  Скелгилл криво усмехается.  "Случилось так, что барный стул произвел неправильное впечатление".
  Теперь Маус несколько по-дилетантски изображает обиду.
  ‘ Это был один из пластиковых стульев в приюте для курящих.  Я подождал, пока он выйдет покурить.  Иногда приходится драматизировать свою точку зрения.
  Скелгилл невозмутимо кивает.
  ‘ Я сообщу о том, в чьих интересах вы действовали. ’ Он оглядывается через плечо.  ‘ На самом деле я просто скажу Роджеру - этого будет достаточно.  Он устраивается поудобнее на своем месте и пьет с еще большей жадностью, теперь, когда добрался до сути дела.  ‘По правде говоря, я был немного удивлен, увидев вас здесь.  Я имею в виду – хорошо, что ты пришел, типа.
  Скелгилл добавляет оговорку, прежде чем Маус, возможно, решит расценить замечание как пренебрежение.  Мужчина поднимает свою пинту, но затем колеблется.  Он размахивает стаканом, зажав ручку в своей медвежьей лапе.
  На случай, если тебе интересно – я еду на дробовике.  Мария подвезла нас.  Она вернется позже.  Она делает КРЫСИНУЮ пробежку – они называют это "Шестью проходами’.  Закончите пирогом и пинтой пива в "Киркстоун Инн".
  Скелгилл кивает – кажется, немного с раскаянием.  Однако это не потому, что Маус, возможно, счел необходимым предупредить выговор.  RAT - Ассоциация гонщиков triumph.  Он представляет себе маршрут; кажется, он высвечивается на карте Озерного края, которая никогда не заходит далеко за поверхность его сознания.  Это привлекательно – идея отметить Уинлаттер-Ньюлендс-Хонистер-Хардкнотт-Райноуз-Киркстоун за одну поездку.  Перевал Харднотт - самая крутая дорога в Англии.  Во второй раз за сегодняшний день ему напоминают о том, чего он делает недостаточно.  Но тогда он недостаточно занимается рыбалкой – какие шансы покататься на мотоцикле или упасть в беге, если уж на то пошло?
  
  OceanofPDF.com
  3. АВТОСАЛОН МАРТИ
  
   
  Понедельник, утро
   
  Скелгилл наблюдает за галкой.  Птица, которую он считает однородной по окраске, теперь он понимает – с близкого расстояния, – что ее оперение на самом деле представляет собой замысловатую комбинацию оттенков; например, пепельно-серый капюшон, эбеновое лицо и шапочка, а также небесно-голубые глаза рептилии со смоляными зрачками.  И хотя он ассоциирует его с человеческими жилищами – беспорядочными деревенскими кучами, где он обитает среди осыпающихся дымовых труб, – его присутствие кажется неуместным на этой коммерческой полосе, где продаются сантехника, автозапчасти, пенопласт, обрезанный по размеру, прокат инструментов и тому подобное, низко утилитарные промышленные объекты ограниченной эстетической привлекательности.  Он припаркован рядом с магазином садовых принадлежностей, где в демонстрационных целях был разбит участок искусственной травы и выставлены различные товары – садовая мебель, мотокосилки, гидромассажные ванны.  С секции решетки свисают подвесные корзины и ящики для птичьих гнезд (их цена указывает на арендную плату), а на деревянной полке на вершине одного из столбов забора стоит то, что Скелгилл опознал как кормушку для птиц, защищенную от белок.  В отличие от других, выставленных на продажу, этот наполнен зерном и семечками подсолнечника.  Прозрачный пластиковый цилиндр с отверстием в основании заключен в зеленую проволочную сетку.  Маленькие птички могут проскальзывать между прутьями, чтобы поклевать из бункера.  Таким образом, исключаются белки и жадные крупные птицы.  Исключение составляют прожорливые крупные умные птицы.  Кормушка прикреплена к основанию белыми пластиковыми зажимами для проводов.  Разработанные для четвертьдюймового коаксиального кабеля, они допускают небольшой люфт в его положении.  Компания jackdaw предусмотрела это.  Он хватает клетку клювом, энергично машет крыльями, как будто собирается взлететь, и – вуаля! – зерна сыплются из бункера.  Он проглатывает их и повторяет процесс.  На земле под собой Скелгилл замечает пегого почтового голубя, озабоченно расхаживающего среди пыли и мусора, чтобы собрать валявшуюся на ветру добычу.  Природа избегает немногих возможностей извлечь выгоду.
  С более частыми перерывами Скелгилл также наблюдает за некоторыми помещениями дальше по дороге, по диагонали.  Хотя ‘наблюдение’ звучит несколько сильно – учитывая его род деятельности, это может наводить на мысль об официальном наблюдении.  Скорее, он ждет – неизбежно откладывая свою миссию на несколько минут, пока жует рулет с беконом с щедрой начинкой и прихлебывает обжигающе горячий чай из полупинтовой полистироловой чашки, поскольку не смог устоять перед неизбежным передвижным закусочным баром, который сам по себе является основанием покровительствовать квазипромышленным районам, которые позиционируют себя как "торговые", но, тем не менее, полагаются на производителей готовых изделий и более широкие слои населения в пополнении своих продаж.  Не исключение и “Marty's Motor Mart” – баннер на витрине, провозглашающий, "Самые выгодные цены – лучшие предложения в городе!" – неразрешимое уравнение, которое, безусловно, не может остаться незамеченным для Joe Public.  И все же, на взгляд Скелгилла, это, похоже, непрерывное предприятие - если бы на самом деле не было толпы клиентов в 11.30 утра понедельника.  Около двух десятков машин выстроены в четыре ряда, все обращены в одну сторону, как стая чаек во время отлива, наклоняющих свои обтекаемые корпуса навстречу ветру.  Большинство автомобилей представляют собой небольшие семейные седаны – пяти и более лет от роду, – хотя в первом ряду расположилась пара хэтчбеков boy-racer с плавниками, спойлерами и полосами в стиле go-faster, а также – роза между шипами – классический родстер MGB с проволочными колесами, окрашенный в британский гоночный зеленый цвет.  Скелгилл не из тех, кто придерживается строгих правил - он внутренне возмущается этой мыслью, – но если бы это было так, то эта машина была бы в нем.
  Пока он размышляет, за сколько продается MG, большой низкий BMW матово-черного цвета проносится мимо него и сворачивает к ближайшей остановке возле дилерского центра, водитель теперь более осмотрительно задевает двумя ближними колесами с низкопрофильными шинами бордюр.  Автомобиль в хорошем состоянии для своего номера.  Скелгилл наблюдает, как двое мужчин выходят из машины и целенаправленно направляются в выставочный зал, даже не взглянув на товары, выставленные снаружи.  Он не может разглядеть их лиц, но догадывается, что одному за двадцать, а другому за тридцать, у обоих коротко подстриженные светлые волосы, они носят обтягивающие футболки поверх подтянутых торсов, невероятно модные обтягивающие джоггеры для бега трусцой и дизайнерские кроссовки.  У них манера поведения, как у братьев.  Один сверяется с мобильным телефоном, в то время как другой – если Скелгилл не ошибается – проверяет пачку заметок и засовывает ее в задний карман.  В то время как большинство покупателей в этом городе с трудными экономическими условиями, скорее всего, являются обеспеченными семьянинами, для которых рекламный баннер на витрине “Дешевые финансы” так же важен, как и автомобиль, эта пара не производит впечатления представителя типичной целевой аудитории Marty's Motor Mart.
  Проходит еще минута или две, прежде чем он расправляется со своей закуской.  Он вытирает пальцы – безрезультатно – жиронепроницаемой оберткой и ставит ее вместе с пластиковым стаканчиком на место для ног пассажира.  Он двигается не сразу.  Он смотрит вперед – на черное купе - и затем вытаскивает свой мобильный телефон из док-станции.  Довольно тяжело и нахмурившись, он набирает и отправляет короткое текстовое сообщение.  Когда он выходит из машины, галка взлетает на крышу соседнего дома; голубь продолжает клевать - отрывистый автомат.  Скелгилл небрежно прогуливается и останавливается рядом с MG.  Затем, по привычке, которая укоренилась в каждом мужчине с детства, он садится на корточки и прикрывает глаза ладонью, чтобы заглянуть на приборную панель и посмотреть, сколько показывают часы.
  - Она сексуальная малышка, сэр.
  Скелгилл застигнут врасплох.  Он поднимает голову, щурясь на солнце, которое вышло из-за облака и лишь частично закрыто человеком, стоящим рядом с ним.  Однако еще больше удивляет голос, потому что он женский.  Он поднимается, немного неловко – она стоит близко и прижимает его к машине.  Ей, должно быть, под тридцать, среднего роста, карие глаза, бутылочная блондинка (конечно? – хотя Скелгилл не эксперт), с чертами лица, которые кажутся нарисованными, хотя имеют приятную физиономию и телосложение; последняя была одета в облегающую юбку-карандаш, черные чулки и лакированные туфли на трехдюймовом каблуке, а также бледно-голубую рубашку на пуговицах с “МММ”, вышитую на изгибе нагрудного кармана.
  Левая рука Скелгилла покоится на приподнятом брезентовом капюшоне.  Он замечает, что женщина бросает быстрый взгляд на его пальцы без колец, как будто оценивает его, чтобы отточить свою рекламную речь.  Теперь его гипотеза доказала свою правильность.
  -И настоящий любитель ублажать дам.
  Ее тон немного хрипловатый, почти намекающий, и Скелгиллу приходится сдержаться – по его мнению, фраза граничит с непристойностью.
  - Там не так уж много места.
  - А разве идея не в этом?
  Она застенчиво улыбается, и он видит, что, хотя ее губы покрыты широкой полосой свеженанесенной помады, контуры аккуратные, а надутые губы естественные.  Она оглядывает его с головы до ног.
  ‘ Вы были бы удивлены, насколько здесь удобно, сэр.  Принести ключи?
  До сих пор Скелгилл подыгрывал – не то чтобы ему было что сказать, – но теперь он обязан показать свои силы.
  - Я здесь только для того, чтобы перекинуться парой слов с Марти.
  Если он не ошибается, женщина напрягается, и вспышка тревоги заставляет ее глаза сузиться.
  - Он как раз сейчас занят.
  Скелгилл дружелюбно улыбается, отрывается от MG, проходит мимо женщины и направляется ко входу в демонстрационный зал.  Высокие каблуки сковывают ее движения, и она может только следовать за ним - когда кажется, что она хотела бы опередить его.
  - У вас назначена встреча, сэр?
  Скелгилл небрежно отвечает через плечо.
  – В этом нет необходимости - я его двоюродный брат.
  – Но, подожди, почему бы нам не прокатиться... на тест–драйве?
  Скелгилл подошел к открытой раздвижной стеклянной двери и переступил порог – по необходимости ему приходится остановиться, чтобы сориентироваться, и она подходит к нему.  Он чувствует ее руку на своем предплечье.
  - Позже вы можете пожалеть об этом, сэр.
  Скелгилл уверен, что несколько секунд назад он не мог видеть края кружевного черного бюстгальтера, который виден из-под ее частично расстегнутой блузки, и ложбинку, которую он прикрывает.
  - У меня немного поджимает время.
  Он делает полшага – в задней части демонстрационного зала находится дверь с надписью “Приватно”, а рядом с ней что-то вроде окна с зеркальной отделкой, в котором он может видеть их отражения.  Теперь она крепче сжимает его рукав.
  – Что ж ... по крайней мере, позвольте мне вручить вам свою визитку, сэр ... Я уверен, вы могли передумать ... Пожалуйста, подождите.
  В ее манерах есть некое наигранное отчаяние – и она для пущего эффекта использует свои накрашенные ресницы, чтобы умолять его о согласии.  Он не уверен, к какому из его чувств она апеллирует – это может быть что-то среднее между пафосом и похотью.  Он встает, пока она идет – теперь более сдержанно, подчеркивая свою хорошую фигуру, – к одному из трех торговых столов, на которых висят рекламные плакаты с рекламой финансирования, “Всего 19,9% ГОДОВЫХ” – вызывающий слезы оксюморон, который заставляет Скелгилла задуматься, действительно ли незадачливые клиенты верят, что чем больше, тем лучше!  Он замечает, что его пульс стал немного неровным, а в воздухе витает аромат – не такой уж неприятный, – от которого, кажется, у него перехватывает дыхание.
  – Вот, пожалуйста, сэр, на нем номер моего личного мобильного.
  Скелгиллу не терпится пошевелиться, и он довольно грубо, не глядя на карточку, засовывает ее в задний карман.
  - Я так понимаю, он здесь.
  В его тоне нет вопроса – и он направляется в подсобку.
  – Но ... я должен просто позвонить ... на случай ...
  Однако Скелгилл держит дверь приоткрытой.  Похоже, она не желает рисковать навлечь на себя гнев своего босса и издали наблюдает, как Скелгилл исчезает.
   
  *
   
  Скелгилл раньше не бывал в этом выставочном зале - фактически, в последнее время у него не было причин даже приближаться.  Как упоминал Маус, прошел всего год с тех пор, как его двоюродный брат Марти перевел свой бизнес из Пенрита в Уоркингтон.  Но, похоже, он уже освоился.  За почти чистым столом полулежит Марти Грэм, перекинув ногу через подлокотник своего кресла с пружинами, копия книги "Какая машина?" раскрытый в его руках.  Из пепельницы поднимается вертикальный столб дыма; за ним Скелгилл замечает огнетушитель и дверь пожарного выхода.  Справа, выглядящий более тесным, находится второй стол, на котором стоит громоздкий старомодный компьютер с принтером на подставке рядом с ним; есть набор лотков для входящих и исходящих данных, а с другой стороны стола серый металлический картотечный шкаф с ящиками, помеченными “HP”, "Invoice" и “MOT” – апострофы бакалейщиков и все такое.  Сбоку к шкафу приклеен благотворительный календарь с изображением игроков лиги регби, позирующих обнаженными, овальные мячи стратегически расположены под внушительным углом.  На настенном крючке висит пиджак от костюма, который, по мнению Скелгилла, вполне подходит к юбке-карандашу женщины-менеджера по продажам.  Нетрудно догадаться, кто из них двоих – она или кузен Марти - работает администратором.
  -Дэниел, примите мои соболезнования.
  Скелгилл понимает, что он даже не уверен, сколько Марти Грэму лет – моложе его, да, он бы предположил, что ему чуть за тридцать, – но он ведет себя так, словно является пожилым человеком.  С мирской, измученной томностью он встает и медленно протягивает руку.  Он ведет себя скорее как дядя Скелгилла, чем как кузен.  И хотя он понимающе улыбается, он отводит взгляд, как будто смущенный тем, что Скелгилл понес гораздо большую потерю и безутешен.  Единственной логикой могло быть то, что мать Скелгилла всю жизнь была соседкой покойного Эрнеста Грэхема; но манера поведения, по-видимому, вытекает из предполагаемого старшинства.  Скелгилл обнаруживает, что его хватка ослабла, а кожа стала липкой; ему приходится подавить желание провести ладонью по бедру.
  ‘ Устраивайся поудобнее, Дэниел.  Это печальное дело.
  Характерной чертой семьи Грэхэмов является определенная четкость телосложения.  Марти Грэм высокий – вероятно, на пару дюймов выше Скелгилла, – но он также странно пухлый, с равномерными складками – как у Мишленовца, в то время как большинство мужчин его возраста набирают вес в первую очередь в районе живота.  И внешне он не похож на типичного Грэма.  В то время как слова "изможденный" применимы к большей части клана, у Марти Грэма маленькие пронзительные голубые глаза, нос пуговкой, морщинистый и непоследовательный рот.  Эти черты выражены на слабом рыхлом лице, почти без бровей, с волосами мышиного цвета, редеющими на висках и уложенными так, чтобы максимально подчеркнуть залысину.  Это впечатление свиньи.
  Помимо фенотипа, есть еще одна несообразность в том, что в одежде он выглядит намного шикарнее, чем в слегка захудалом помещении.  Вдали отсюда – скажем, в фойе бизнес-отеля – он держался бы с развязностью более состоятельной фигуры.  Костюм–тройка - пиджак на вешалке – выглядит новым и хорошо сшитым; накрахмаленную белую рубашку дополняет тщательно завязанный шелковый галстук.  И еще ряд золотых украшений: запонки с монограммой, массивный перстень с печаткой на мизинце правой руки, наручные часы, которые могут быть Rolex Oyster и, лежащая на столе рядом с пепельницей, зажигалка от Картье.
  То, что Скелгилл ничего не сказал, кроме как сказал: “Хорошо, Март”, похоже, не смутило его – равно как и присутствие Скелгилла как таковое, которое – будучи необъявленным – наверняка должно показаться ему связанным с инцидентом на поминках с участием Мауса.  От его внимания не ускользнуло, что это первый раз, когда Скелгилл продемонстрировал желание встретиться с ним или даже случайно пересечься с ним во время семейных встреч.  Он поднимает трубку своего настольного телефона и жестикулирует ею.
  - Капучино, Дэниел?
  Скелгилл думает, что его кузен не проявляет никаких внешних признаков того, что его короновали пластиковым стулом, – и Марти Грэм уже начинает набирать внутренний номер, когда он, вздрогнув, отвечает.
  ‘ Нет, нет, спасибо, Март, я только что поел пюре. ’ Он тычет большим пальцем через плечо.  - Зашел в тот фургон с бургерами.
  Марти Грэм кладет трубку.  На его лице появляется высокомерная улыбка с плотно сжатыми губами.
  – Ах да, старый добрый Боб Стейнс, его чай очень пригодится для чистки свечей зажигания. ха–ха–ха!
  Смех наигранный – тем временем Скелгилл, понимая, что не разговаривал со своим кузеном дольше, чем он себя помнит, обрабатывает акцент; он приходит к выводу, что он тоже несколько фальшивый – когда он знает, что мужчина вырос, отбросив свои "а" и используя "да" вместо "да", а "я" - "Я"
  – Тогда мне лучше быть поосторожнее, учитывая, что у меня чугунный желудок.
  Марти Грэм продолжает рассеянно ухмыляться, как будто на самом деле его занимают другие мысли; таким образом, он игнорирует шутку Скелгилла.
  ‘ Извини, у меня не было возможности побывать на похоронах, Дэниел – мне пришлось срочно вернуться сюда – В пятницу днем может быть пиковое время – Триш была сама по себе – она внезапно оказалась завалена делами.  В основном, к сожалению, шиномонтажники.
  Скелгилл кивает.
  -Как продвигается торговля?
  Марти Грэм преувеличенно вздыхает, откидывается еще дальше назад и поднимает свои дряблые розовые ладони в жесте “не спрашивай”.
  "В это время года основные дилеры начинают наводнять рынок – им приходится распродавать свои бывшие в употреблении запасы, чтобы освободить место для всех сделок, которые они совершат в августе".
  Скелгилл мог бы предугадать шаблонный ответ – ни одному бизнесмену не нравится признавать, что он на легкой наживе, – но его отвлек скользкий эвфемизм – что плохого в ‘секонд-хенд’?  Что касается сезонности, он скорее подозревает, что каждый месяц начинается со своих придуманных оправданий тому, почему люди неохотно тратят деньги – такова природа человека, особенно в этом отдаленном уголке Англии, где доходы намного ниже среднего показателя по стране.  Кроме того, – из экономии или как–то иначе - кузен Марти, похоже, нашел свою нишу.
  - У вас там аккуратный маленький кабриолет с откидным верхом.
  Марти Грэм отвечает ехидным хихиканьем.
  ‘ Между нами, Дэниел, это не продается.  Это принадлежит Триш.  Не повредит немного украсить витрину.  Конфетка для глаз.  Она пощекотала твое воображение?"
  На мгновение Скелгилл задается вопросом, имеет ли его кузен в виду спортивную машину или ее владельца, но он уже пришел к выводу, что роскошные модели, выставленные ближе всего к дороге, созданы для того, чтобы понравиться мужскому сердцу – да, своего рода услада для глаз, - когда полчаса спустя кошелек или жена (или мощная комбинация того и другого) передадут окончательное решение руководителю.  Он пытается казаться флегматичным, хотя, конечно, сбит с толку, поскольку женщина – Триш – наверняка подразумевала, что MG был доступен.  Марти Грэм, кажется, уловил его опасения.
  – Конечно, она получила бы свою цену – разве не все мы?
  Теперь Скелгилл, должно быть, сурово нахмурился, потому что его кузен делает отстраняющий жест, коротко подняв обе ладони.  Чтобы сменить тему, он угощает Скелгилла тем, что, должно быть, является одной из его линий.
  - На чем ты ездишь в эти дни, Дэниел – на все том же старом боевом коне?  Станешь классикой, если подержишь его подольше.
  Скелгилл не уверен, воспринимать ли это как комплимент или пренебрежение; ему кажется, что Марти Грэм, похоже, точно знает, на чем он ездит.
  ‘ Да, я продолжаю подумывать о переменах, но трудно смотреть сквозь пальцы.  Рыбалка и все такое.  Кроме...
  Несмотря на то, что Скелгилл еще не сообщил о цели своего визита и что Марти Грэм не сомневается в том, что таковая должна быть, инстинкт продавца не позволяет ему упустить эту небольшую возможность.  Он склоняет голову набок, как врач, изображающий беспокойство.
  -Кроме?
  Но теперь Скелгилл смотрит на своего кузена ровным взглядом стальных глаз.  – Кроме того – вот почему я здесь - я полагаю, у вас есть ключи от моей новой второй машины.
  Марти Грэм выглядит сбитым с толку, но, возможно, не очень убедительно.  Скелгилл достает из кармана пиджака документ, который сразу узнает его двоюродный брат.  Это VC5 – документ о регистрации транспортного средства, обычно считающийся подтверждением права собственности.  ‘Давным–давно Эрни настаивал, что хочет продать его мне.  Случилось так, что был перерезан провод".
  Скелгилл открывает документ и прижимает его к столу.  Взгляд Марти Грэма скользит по разделам, помеченным как “Новый хранитель” и “Декларация” – с первого взгляда становится ясно, что они завершены.
  – Но ... но ... у меня есть...
  Он произносит этот полуформулированный протест прежде, чем успевает сдержаться.  Кажется, что его лицо на мгновение темнеет, в глазах появляется тревога.  Но к нему возвращается самообладание – и теперь он наклоняется вперед, положив ладони на стол, в манере сотрудничества.
  – Нет... что я хочу сказать, Дэниел... этот парень, Освальд Твисл, ходил вокруг да около.
  Теперь настала очередь Скелгилла казаться озадаченным.
  – Что – Мышонок - ему нужна была машина?
  Марти Грэм постукивает указательным пальцем по носу.  Однако его объяснение не совсем соответствует подразумеваемому коварству этого жеста.
  - Кто-нибудь действительно хочет ездить на мотоцикле в таком климате?
  Знающие Мышь – знающие любители мотоциклов – да, они есть, и поэтому Скелгилл воспринимает это как отвлекающее замечание.  Возможно, Марти Грэхему пришло в голову, что, если он осудит Мауса за упущенную возможность получить прибыль, он выдвинет на первый план свои собственные мотивы.  Скелгилл предпочитает быть осторожным.
  – Я даже не думаю, что у него есть права на машину - у него были велосипеды, сколько я его знаю.
  У Марти Грэма нет немедленного ответа.  На несколько минут наступает тишина.  Затем он заговаривает, его тон странно задумчивый.
  - Ты собираешься оставить его себе?
  ‘ Мой - пожиратель бензина, обычно набитый снаряжением, по совместительству собачий питомник.  Достаточно часто мне не помешал бы небольшой катер.
  Хотя объяснение Скелгилла правдоподобно, на самом деле он изо всех сил пытается сообразить, когда могли возникнуть подобные ситуации.  Но в сознании его двоюродного брата разыгрывается небольшая борьба на руках, где крупье берет верх.  Он откидывается на спинку стула, а затем задает вопрос таким тоном, который предполагает лишь мимолетный интерес.
  – Сколько вы заплатили, если позволите спросить?
  -Четыре.
  -Тысяча?
  Голос Марти Грэхема повышается на октаву; невозможно скрыть его смятение.  Но реакция, похоже, проходит мимо ушей Скелгилла.
  - Посмотрел в Интернете.  Не хотел бы сокращать список родственников.
  – Нет, естественно, совсем нет.
  Марти Грэм быстро поддерживает утверждение Скелгилла, но очевидно, что любая схема, которую он формулировал относительно повторной покупки - или, возможно, подозрения Скелгилла в том, что он пришел заключить сделку, – такие идеи рушатся.  Кажется, он полностью отвлечен.  Требуется подсказка от Скелгилла.
  -Ключи? - спросиля.
  -А-а.
  Марти Грэм несколько грузно поднимается и подходит к чему-то похожему на аптечку на стене.  Внутри на крючках для чашек висят ключи.  Скелгиллу это не кажется особенно безопасным решением, хотя он может придумать множество способов помешать джойрайдерам, которые не требуют ключей.  Его двоюродный брат возвращается с набором, прикрепленным к пластиковому брелку с крестом Святого Георгия.  Он с легкой неохотой кладет его в протянутую ладонь Скелгилла.
  Ваше здоровье.  Я лучше постреляю.  Народ будет скучать по нам.
  Марти Грэм встает – и теперь он снова протягивает руку для рукопожатия, – но Скелгилл отодвинулся слишком далеко от своего стола – и он делает вид, что собирается убрать телефон.
  ‘ Ты должен позволить мне угостить тебя ланчем не из фургона с бургерами.  Мы, Грэм казинс, должны держаться вместе.  Наверстаем упущенное – приходи в мой гольф-клуб.  Людям никогда не повредит знать, что в семье есть полицейский.  Это лучше, чем сигнализация от взлома.
  Марти Грэм наполовину звучит так, как будто он проверяет эти идеи на себе, а не делает заявления Скелгиллу.  Скелгилл открывает дверь и останавливается на пороге.
  -Я удивлен, что у вас нет камер видеонаблюдения.
  Это вызывает мимолетный затравленный взгляд, который был у него несколькими минутами ранее, и вынуждает, возможно, по умолчанию, его кузена признать, о чем, как подозревает Скелгилл, он немедленно сожалеет.
  – Хах - никто бы ничего из этого не украл!
   
  *
   
  Возвращаясь к своему оклеветанному охотничьему тормозу, Скелгилл обнаруживает, что и галка, и почтовый голубь исчезли, хотя какая-то птица оставила свою визитную карточку на его ветровом стекле.  Он рычит – улики косвенные, а главные подозреваемые сбежали.
  Внутри душно – в это время года сильно палит солнце - и стоит запах жареного бекона, смешанный с запахом того, что рыболов назвал бы сушеной сеткой.  Он опускает все четыре окна, но его больше всего интересует мобильный телефон.  И действительно, сообщение, пришедшее по беззвучному каналу во время его разговора с двоюродным братом, - это то, чего он ожидал.  Это от сержанта Джонса.
  “Черный BMW M3 Coupé.  Зарегистрированный владелец Кеннет Найджел Оливер Балкингтон, 55 лет, директор компании.  Зарегистрированный адрес: Олтринчем, Манчестер”.
  Скелгилл на мгновение задумывается, нахмурив брови.  Он бросает взгляд на часы на приборной панели и затем набирает короткий ответ.  Теперь он глубоко вдыхает и выдыхает, всего один раз.  Он заводит двигатель и собирается опрыскать омыватели, когда замечает крошечного красного паутинного клеща, бегающего бешеными кругами.  Он наблюдает, кажется, загипнотизированный.  Но на самом деле четкая последовательность событий проходит в его сознании.
  Прибытие двух персонажей, которые явно не были на работе (в общепринятом смысле) и выглядели так, как будто в этом не было необходимости.  То, как очаровательная Триш предотвратила его появление.  Ее легкая паника, когда он направился прямиком в кабинет кузена Марти.  Окно с односторонним движением, которое позволяло видеть его приближение.  В демонстрационном зале витал запах лосьона после бритья.  В офисе парадоксально незанятый на вид кузен Марти - якобы читает "Что за машина?" он устарел на два месяца.  Почти догоревшая сигарета, которую, должно быть, зажгли несколько минут назад, но так и не выкурили.  Снова запах лосьона после бритья, несмотря на табачный привкус.  Две кофейные кружки на картотечном шкафу с недопитым содержимым.  Дверь пожарного выхода за креслом Марти Грэма сдвинута, но закрыта не полностью – стальная задвижка может издавать громкий звук при повторном открывании.  Марти Грэм, в элегантном костюме, но потный под мышками.  Исчезновение черного BMW.  Камер видеонаблюдения нет.  А теперь текстовое сообщение сержанта Джонса.
  Сознавая, что он может найти для себя работу в любой день недели – практически на каждом шагу – и что загруженный список входящих лежит на его столе в штаб-квартире, как потерпевший крушение елизаветинский галеон, Скелгилл обдумывает возможные варианты.  Но – он здесь.  И чувства, которые он не может выразить количественно, предполагают, что он еще не совсем закончил.  Не пристегнув ремень безопасности, он медленно выезжает на служебную полосу, которая проходит за рядом магазинов, в том числе "Мотор Март" Марти.  Из вездесущих белых фургонов доставляется пара товаров – две женщины средних лет в одинаковых розовых комбинезонах курят у задней двери магазина парикмахерских и косметических принадлежностей, посылая в воздух двухпалые поцелуи смерти, а три кровельщика свешивают ноги со строительных лесов, как дети на берегу реки, задумчиво поедая наживку из пластиковой посуды и попивая чай из крышек от фляжек; они напоминают Скелгиллу трех мудрых обезьян.
  Он проезжает мимо.  Автосалон Марти находится в дальнем конце переулка.  За домом своего двоюродного брата юноша в спортивном костюме вручную полирует сверкающий белый топовый Range Rover.  На бордюре ярко-желтый омыватель с электроприводом прикреплен к полосатому шлангу, который змеится из открытого сервисного отсека.  Судя по скользкому мокрому асфальту и остаткам пены, он приближается к концу своей работы.  Скелгилл подъезжает к нему.
  -Привет, марра.
  Юноша смотрит на него с подозрением.
  – Нанял частное такси - я должен забрать двух человек из этого выставочного зала.
  Несмотря на добродушные манеры Скелгилла, юноша выглядит явно неуютно.  Он избегает зрительного контакта, засовывает руку в карман леггинсов и сжимает пальцы в кулак.
  "Ах, разделяй кен ноут".
  Скелгилл мгновение спокойно смотрит на него.
  - А вдруг они поджидают у входа, а?
  Юноша пожимает плечами.
  Скелгилл кивает, указывая на свое лобовое стекло.
  -Побрызгай-ка нам этим средством для умывания, марра.
  Юноша делает одолжение – ему требуется всего несколько секунд, чтобы убрать гуано (и бедного клеща, предположительно).  Скелгилл выражает свою признательность и уезжает.  Он не хочет останавливаться на достигнутом – Марти Грэм должен быть где–то поблизости, – и, кроме того, неопытный юнец – недостаточно опытный лжец - рассказывает ему все, что ему нужно знать.  Возможно, это была хрустящая банкнота, которая прожигала дыру в его кармане, или, возможно, что еще более зловеще, в его ушах все еще звучали слова "совета".
  
  OceanofPDF.com
  4. ХЕМПСТЕД-АВЕНЮ
  
   
  Понедельник, ранний полдень
   
  - Лейтон.
  -Хозяин?
  - Кажется, я только что увидел твою машину.
  - Вы в Уоркингтоне, шеф?
  ‘ Да.  Почему бы и нет?
  - Не то место, где ты обычно топчешься.
  - Пришлось повидаться с человеком по поводу мотора.
  - Мотор?- спросил я.
  - Это долгая история, Лейтон.
  - Ты покупаешь новую, шеф?
  Скелгилл замолкает.  Затем его осенила идея.
  - Лейтон, твоей жене нужен катер?
  ‘ Она не водит машину, шеф, вот почему нам приходится жить рядом со школой и магазинами.  Сержант Лейтон покорно стонет.  - Вот почему моя вторая дерьмовая работа - таксист.
  – Что ж, тогда ты можешь вернуться и забрать меня.
  – Но ... я думал, у вас сегодня выходной, шеф?
  Скелгилл пренебрежительно фыркает.
  – Похоже, я проигрываю битву, Лейтон, ты - последняя капля.
  Сержант Лейтон колеблется; он собирается с мыслями.
  ‘ Вы в том транспортном кафе, шеф?  У кольцевой развязки?
  – Да, хочешь, я закажу тебе бургер?
  ‘ Черт побери, шеф, нет, спасибо, у меня только что были сарни на копыте – они меня подкалывают.  Кроме того ... Мне бы лучше не ...
  Но чего бы сержанту Лейтону лучше не было делать, он считает, что лучше заявить об этом.  В паузе Скелгилл высказывает предположение.
  – Я принесу тебе чай навынос - это тебя успокоит.
  – Но... э–э, шеф ...
  ‘ Лейтон– где пожар?  С каких это пор мы участвуем в экстренных вызовах?
  Сержант Лейтон издает неохотный звук, который переходит в характерное ворчание, когда он резко разворачивает свою машину, вызывая неодобрение других участников дорожного движения.
   
  *
   
  – Это улица - справа от вас.
  - Вы уверены, шеф?
  – Конечно, я уверен, Лейтон, – смотри, вот указатель, – что это самый короткий путь.
  Со сжатых губ сержанта Лейтона срывается невнятное "аллилуйя".  Скелгилл, настаивая на том, что ему виднее, отключил навигационное устройство и в мгновение ока загнал их в ловушку односторонней системы, из которой они, казалось, не могли вырваться.  Сочетание растущего ужаса сержанта Лейтона и естественного нетерпения Скелгилла вскоре привело к одному из их печально известных переходов на непечатный англосаксонский язык, пока – явно по счастливой случайности, но Скелгилл утверждал, что это ему известно, – последний настоял, чтобы они проигнорировали знак "Вход воспрещен", который вывел их на правильный курс.  Отправленный на задание более могущественными силами, чем Скелгилл, сержант Лейтон был как на иголках – и есть другие осложняющие факторы, о которых он не нашел способа сообщить Скелгиллу за те десять минут (которые, согласно его спутниковому навигатору, должны были занять пять), которые потребовались им, чтобы найти дорогу в один из разросшихся жилых комплексов Уоркингтона.  Сейчас мы обратим внимание на один из таких факторов.  Когда он резко сворачивает направо, на Хемпстед-авеню, косой взгляд показывает, что у его начальника сжата челюсть.  Блестящий красный автомобиль с откидным верхом нарочито припаркован на травянистой обочине возле того места, где, должно быть, их пункт назначения, номер 26.  Действительно, на улице, где мало машин, есть определенное скопление транспортных средств: полицейская машина с пометкой "скорая помощь" и пара салунов, в одном из которых Скелгилл узнает автомобиль для пула, который, как он знает, является быстрым и нравится сержанту Лейтону.  Здесь также собирается небольшая группа зевак и соседей, делающих вид, что ухаживают за своими палисадниками.
  -Что здесь делает Смарт? - спросил я.
  - Именно это я и пытался вам сказать, шеф.
  -Что именно?
  – Насчет инспектора Смарт ... Я имею в виду ... шеф решил... э–э–э...
  Однако Скелгилл уже вышел из машины, и сержанту Лейтону приходится поспешить за ним.  Прежде чем он успевает придумать приемлемое объяснение, ДИ Смарт появляется из открытой входной двери, которая находится сбоку от узкого двухквартирного дома.  Инспектор Смарт игнорирует стоящего там констебля в форме – он двигается с сутулостью знаменитого детектива, ожидающего, что его встретят многочисленные ряды папарацци.  Он избегает тропинки и шагает через бордюр и лужайку к своей машине.  Он бросает взгляд на Скелгилла, но не сбавляет шага.
  ‘ Зря теряешь время, петух.  Кукушка вылетела из гнезда.  Ловкач-гробовщик хочет положить конец своим страданиям.
  Скелгилл напрягается, готовясь к ожидаемому столкновению; но на этот раз не по годам развитый инспектор Смарт, похоже, не проявляет интереса к скрещиванию мечей.  Он спешит по неухоженной траве - и тут размытое движение отвлекает внимание Скелгилла.  В нескольких шагах позади следовала женщина, ее длинные волосы цвета воронова крыла были зачесаны назад.  Она стройная, среднего роста, со средиземноморским цветом лица; на ней черный жакет-болеро, облегающие коричневые кожаные брюки и остроносые сапоги.  В этом есть что–то от испанской цыганки – почти фламенко, - когда она размашисто подносит ко рту красное в крапинку яблоко, все время не сводя с него огромных омутов своих темных глаз.
  Она придерживает фрукт угловатыми когтистыми пальцами – Скелгилл слышит хруст, когда она проходит в ярде, – но она не сбавляет шага и – хотя ему приходится бороться с желанием – не оборачивается, чтобы проследить за ее продвижением.  Вместо этого он наблюдает за приближением третьего человека, мужчины–детектива-сержанта - одного из постоянных сотрудников инспектора Смарт, который, как и инспектор, родом из Манчестера.  Его взгляд застенчиво опускается под сердитым взглядом Скелгилла, но, тем не менее, он подмигивает сержанту Лейтону – в рядах царит дух товарищества, хотя старшие по званию не сходятся во взглядах.  Мужчина несет спортивную сумку и небрежно позвякивает связкой ключей от машины.
  Скелгилл чувствует, как на него опускается огромная тяжесть разочарования.  Очевидно, инспектор Смарт уходит и не собирается с ним разговаривать – или делиться какой-либо информацией.  Когда, наконец, он чувствует, что может оглянуться, он видит женщину, которая тает в двухместном автомобиле ДИ Смарт - она поднимает ноги, мышцы ее икр напрягаются.  Инспектор Смарт закрывает дверь и оглядывается на Скелгилла - и одаривает его тем, что можно описать только как омерзительную ухмылку.  Женщина поворачивает голову, выражение ее лица почти безжалостно – если бы не глаза.  Она медленно откусывает еще один кусочек яблока.  Раздается протестующий визг шин; Скелгилл видит, как женщина уступает собственной инерции, вдавливаясь обратно в сиденье.  Несколько секунд спустя, когда машина заворачивает за угол, он замечает, как надкушенный фрукт скатывается в канаву.
  - Кто она? - спросил я.
  – Сержант Ева, шеф, полиция Большого Манчестера.
  Скелгилл, кажется, смотрит куда–то вдаль, и сержант Лейтон понимает, что его начальнику надоело задавать вопросы, но, тем не менее, он должен дать некоторые ответы.
  ‘ Дело в том, шеф, что шеф думает, что это границы округа.  Вот почему инспектор Смарт здесь – просто разведать обстановку - на случай, если есть связь с операцией ’Обрезок проволоки".  Он покорно вздыхает.  - Похоже, что нет.
  – И что, мы наводим порядок?
  У сержанта Лейтона вид похмельного пса, как у посыльного, знающего, что его застрелят после того, как он сообщит свои новости.
  – Шеф хочет, чтобы команды работали над этим сообща ...
  ‘ Да, как, очевидно, и Смарт. - Вмешательство Скелгилла было кратким.  Он тычет большим пальцем через плечо, указывая на скорое отбытие инспектора Смарт.
  ‘ Шеф полиции Смарт в сговоре с отделом по борьбе с наркотиками GMP – вот почему к нам прикомандировали сержанта Еву.  Они пытаются расколоть одну особо мерзкую банду – у нее связи по всему Северо–Западу - вплоть до границы.  Они предполагают, что, возможно, даже в Шотландии.
  Скелгилл задумчив.  Он прищуривает глаза – его взгляд падает на ряд скворцов на плитках небольшого квартала, желторотых птенцов, свистящих в поисках пищи и, по-видимому, не подозревающих о мелких хищных чайках с черной спиной, патрулирующих небо, или даже о ястребе-ежееде, который может в мгновение ока схватить одного из них.  Не имея прямого личного опыта, он достаточно знает, о чем говорит сержант Лейтон - о так называемых ‘линиях округа’ – прибыльных линиях мобильной связи, рассылаемых в провинции столичными бандами в обход местных сетей наркоторговли – или, действительно, прокладывающих линию округа там, где раньше никогда не было поставок.  Недавний всплеск инцидентов, связанных с наркотиками, вызвал тревогу.  В ответ была создана операция "Резак проволоки", и DI Smart известна своим региональным исполнением.  Скелгилл, похоже, смягчается.  Он наклоняет голову в сторону участка.
  – Итак, что это за грифф?
  – Главное, шеф, все, что я знаю, это то, что в больнице какой-то чудак – подросток с передозировкой или что–то в этом роде - вряд ли выживет.  Сержант Лейтон делает встревоженное лицо.  ‘ Это уже третий случай за последние два месяца, шеф.  Это становится настоящей старой банкой с червями – после всех этих лет, что мы держали ее закрытой ".
  Скелгилл издает насмешливый звук.
  ‘ Это скорее удача, чем здравый смысл, Лейтон.  Камбрия их никогда не интересовала.  Недостаточно людей и недостаточно денег.
  Сержант Лейтон покорно кивает.
  - Похоже, что "Каунти Лайнс" все меняет, шеф.  Девяносто девять процентов прибыли идет прямиком в карман мистера Бига.
  Пока они обсуждают это, из парадной двери выходят двое парамедиков, одетых в куртки hi-vis, женщина и мужчина.  Они увлечены разговором.  Мужчина заявляет: “Я бы наложил жгут – не было никакой необходимости, чтобы ветеринар умер от такой раны”.
  Обменявшись кивками, пара проходит мимо детективов и направляется к своей машине.  Теперь женщина отвечает: “Это точно была та молочница, которая ударила его ножом, не так ли?”
  На лице Скелгилла появляется выражение замешательства, но сержант Лейтон лишь усмехается.
  - Думаю, они говорят об Эннердейле, шеф.
  -Что? -спросиля
  - "Мыло" – по телевизору - в последней серии была сцена убийства в молочной.  Хозяйка в восторге.
  ‘ Похоже, что так оно и есть, Лейтон, и все такое.  Тон Скелгилла немного язвительный; он раздражен тем, что его обманули.  - Да ладно тебе.
  Он идет впереди – он показывает свое удостоверение констеблю у двери, – который послушно кивает, хотя он местный житель Уоркингтона и не знает их.  Сержант Лейтон дружелюбно говорит ему: “Хорошо, приятель”.
  Прихожая - это просто тесное пространство квадратного ярда у подножия затемненной лестницы с дверью слева – в переднюю комнату - и еще одной справа, в помещение, которое, должно быть, является кухней или столовой.  Левая дверь открыта, и Скелгилл видит женщину, сидящую на диване, наклонившуюся вперед, как будто она наливает чай, и действительно, он слышит, как она говорит: “Ну вот, мистер Бут, а теперь дайте ему остыть, мой дорогой”.
  Женщина – примерно лет пятидесяти пяти - выглядит как медицинский работник, поскольку одета во что–то, что может сойти за одежду вспомогательной медсестры, а на каждом рукаве чуть ниже плеча есть логотип.  Скелгилл все еще держит в руках свое служебное удостоверение - и он показывает его, входя.  Мужчина, к которому она обращается – "мистер Бут", – сидит на втором диване, у стены за дверью, лицом к окну и – чуть правее от него – огромному телевизору, который показывает то, что сержант Лейтон мог бы назвать своему боссу повторением самого последнего эпизода "Эннердейла"; звук приглушен, отображаются субтитры, и похоже, что убийство неминуемо.  Мужчина, кажется, смотрит, хотя трудно сказать, отслеживают ли субтитры его слезящиеся глаза.  Его возраст не поддается определению – возможно, между семьюдесятью пятью и восьмьюдесятью пятью, думает Скелгилл.  Он хрупкий и ссохшийся; его одежда кажется слишком большой.  Ему нужно побриться и подстричься.
  На окне грязные сетки, а сами шторы частично задернуты.  Настенные светильники включены, но две из четырех лампочек перегорели.  Скелгилл не специалист по домашнему хозяйству, но он замечает, что шторы затянуты паутиной и что пыль покрывает не только поверхности, но и лежит слоем на ковре, образуя темную полосу вокруг плинтусов, где она скапливается еще гуще.  Там есть застекленный шкаф с коллекцией украшений и еще кое-что сверху, а на каминной полке свадебная фотография – старая и выцветшая, но, возможно, это мужчина перед ними, теперь призрак его прежнего "я".  Воздух какой–то затхлый - смесь сухой пыли и еще влажной штукатурки, – но яркий всплеск искрящегося аромата заставляет мозг Скелгилла заиграться красками, и он замечает – почти в полном контрасте со всем, что находится в комнате, – вазу со свежими яблоками в центре низкого столика между двумя диванами.
  ‘ Он говорит, что это его племянник.  Говорит медсестра, но, говоря это и глядя на старика, она быстро качает головой и с сомнением выпячивает нижнюю губу.
  Не отрывая глаз от телевизора, старик говорит.
  ‘ Ты не моя жена.  Теперь он заговорщически смотрит по очереди на Скелгилла и сержанта Лейтона.  ‘ Она самозванка.  Ей меня не одурачить.
  Женщина несколько возмущенно откашливается.
  "Мистер Бут, я не ваша жена - я ваш медицинский работник.  Миссис Бут, ваша жена Милдред, умерла шесть лет назад.
  Мужчина смотрит на нее.  Он ничего не говорит.  Затем снова переводит взгляд на Скелгилла и сержанта Лейтона.
  ‘ Почему ты вернулся?  Он указывает на телевизор пультом управления, который держит в скрюченной руке.  ‘ Видишь, он работает нормально.  Я тебе не звонил.  Это, должно быть, Милдред.  Это не нужно чинить.
  Затем без предупреждения он неуверенно поднимается.  Его фигура скрючена, кажется, преувеличенно, но на самом деле он намеренно наклоняется над столом.  Двумя руками он поднимает перевернутую деревянную вазу с фруктами.  Протягивает ее Скелгиллу.
  ‘ Съешь яблоко, молодой человек.  Одно яблоко в день отпугивает доктора – ты знал об этом?
  Скелгилл с тревогой смотрит на женщину.  Кажется, она едва заметно кивает.  Он протягивает руку и берет одну.  Старик ставит миску и возвращается на свое место; его внимание немедленно возвращается к мерцающему телевизору.  Скелгилл опускает яблоко в карман куртки.  Теперь он обращается к мужчине.
  – Мистер Бут, как зовут вашего племянника?
  Мужчина медленно поворачивает голову и безучастно смотрит на Скелгилла.
  – Ваш племянник ... он остановился у вас ... это верно, сэр?
  Проходит несколько секунд, прежде чем раздается ответ.
  ‘ Тебе придется спросить Милдред.  Она присматривает за всей семьей.
  Скелгилл смотрит на сиделку – она беспомощно пожимает плечами.
  ‘ Как его зовут, сэр, вашего племянника?  Мистер Бут – его фамилия тоже Бут?
  Повторение его имени, кажется, привлекает интерес мужчины - и теперь он снова неуверенно поднимается.  Он поднимает вазу с фруктами.
  ‘ Съешь яблоко, молодой человек.  Одно яблоко в день отпугивает доктора – ты знал об этом?
  Рука Скелгилла инстинктивно тянется к карману, но он сопротивляется желанию показать, что один у него уже есть, и вместо этого берет другой.  Теперь, когда мужчина садится, он смотрит на женщину и наклоняет голову, показывая, что намерен покинуть комнату.
  - Мы только проверим спальню вашего племянника, если вы не возражаете, сэр.
  Он не ожидает ответа, а поворачивается и следует за сержантом Лейтоном, который, стоя ближе всех к двери, теперь опережает его.  Его сержант поднимается по лестнице слева от него и начинает довольно тяжело подниматься – слишком медленно, на взгляд Скелгилла.  Когда он останавливается, чтобы образовать брешь, он слышит голос старика.
  – Я не знаю, зачем ты их вызвала, Милдред, но послушай, все работает нормально.
  Беглый взгляд на то, что находится впереди, подсказывает сержанту Лейтону, что из двух спален, передней и задней – на крошечной лестничной площадке также есть ванная – пострадавший пользовался именно задней.  Но, похоже, он путешествовал налегке.  Кроме огромного беспорядка – тарелок, измазанных запекшимся кетчупом, картонных коробок из-под еды навынос, раздавленных банок из–под безалкогольных напитков, переполненной окурками пепельницы – и запаха нестиранного постельного белья - мало что примечательно.
   
  *
   
  Скелгилл оценивает собственность.  Это типично для большей части недвижимости Уоркингтона: бывших муниципальных домов, некоторые из которых сейчас находятся в частной собственности, небольших и крупных схем, в основном в хорошем состоянии, хотя и в бездушных помещениях, в которых прослеживается строгость 1950-х годов, подобные которым можно найти по всей Англии, от Кента до Камбрии, где непритязательное большинство живет своей жизнью.  За этим домом когда-то хорошо ухаживали.  Но теперь его краска облупилась.  В застекленных горшках под передним окном растут засохшие кусты.  За ржавыми коваными воротами сзади запутался шланг.  Сорняки пробиваются между брусчаткой и вокруг водосточной трубы из желоба.  Бордюры заросли высокой травой и сорняками.  Газон– хотя и нуждается в стрижке, сохраняет некоторое подобие своего прежнего вида; возможно, сосед время от времени оказывал помощь.
  Теперь сержант Лейтон выходит из парадной двери.  В уединении кухни он выслушал отчет работника по уходу.  Прежде чем вернуться к Скелгиллу, он обращается к дежурному констеблю, предлагая ему связаться по рации с базой, поскольку он, вероятно, может уйти на чай и другие более неотложные дела.
  - Это ужасно, шеф.
  Скелгиллу не сразу становится ясно, что имеет в виду его сержант.  Он не отвечает, ожидая разъяснений.
  Трудно поверить, что бедняга справляется со своим tod.  Эта медсестра выделяет на звонки всего двадцать минут в день.  Убедись, что с ним все в порядке, – поставь готовое блюдо в микроволновку.
  Лицо Скелгилла мрачное.  Он по–прежнему хранит молчание – но это происходит не из-за какой-то воинственности, которая может относиться, например, к инспектору Смарт, - а из-за того, что сегодняшний опыт усугубляет чувства, которые он еще не обработал (или даже не признал), которые пришли к нему в церкви в Баттермере, на поминках в гостинице, на стогах Сена.
  - Это когда ты знаешь, что ты взрослый.
  - Приходите еще, шеф?
  Сержант Лейтон выглядит озадаченным.  Но теперь Скелгилл отмахивается от его вопроса и поворачивается, чтобы пойти к их машине.  Он пожимает плечами и вздыхает.
  - Вот кого я бы назвал ненадежным свидетелем, Лейтон.
  Сержант Лейтон кивает.  Он открывает машину с помощью пульта дистанционного управления, и они оба забираются внутрь.
  ‘ По правде говоря, шеф, женщине было ненамного лучше.  Утверждает, что она даже не знала, что так называемый племянник живет там.  Сказала, что нашла его совершенно случайно – ей нужно было в ванную, и она увидела его ногу, торчащую из-за двери спальни.  Набрала 999.’
  - У меня такое чувство, что она не считала его племянником.
  ‘ Она сказала, что навещает мистера Бута больше двух лет.  Раньше его слабоумие не было таким тяжелым.  Он никогда никого не упоминал, а у социальных служб нет записей о членах семьи.
  Скелгилл выглядит задумчивым.
  – Старикан, похоже, был не местный - скорее, малолетка, я думаю.
  - Он бывший шахтер, шеф, когда–то работал на шахте Хейг в Уайтхейвене – возможно, он переехал с йоркширского угольного месторождения.
  Скелгилл разыгрывает заклинания по окрестностям.
  ‘ Это довольно приличный район.  Здесь приличные люди.
  Сержант Лейтон понимает противоречие, которое беспокоит его начальника.
  – Возможно, инспектор Смарт был прав, шеф, в том, что он сказал.
  Скелгилл хмурится – насколько он помнит, большая часть краткой обличительной речи инспектора Смарта была невкусной.
  -Например?
  – Дела с кукушкой, шеф, так они это называют – кукование.
  Не желая показывать свое невежество, Скелгилл мрачнеет еще больше.  Но его сержант делает все возможное, чтобы уточнить, не звуча покровительственно.
  ‘ Этим утром шеф организовал брифинг сержанта Евы по операции "Резак для проволоки".  Она объяснила, как банда отправляет своего курьера – своего мула по продаже наркотиков - жить в выбранном районе.  Он прижимается к уязвимому человеку – местному наркоману, человеку с трудностями в обучении – инвалиду – слабоумием.’  Сержант Лейтон многозначительно смотрит на Скелгилла, но тот смотрит в пассажирское окно, казалось бы, загипнотизированный меняющимся небом.  ‘Он берет под свой контроль их уловку - как кукушка в гнезде.  Это значит, что он может жить инкогнито, а потом начинает свой бизнес – ввозит контрабандой наркотики в этот район и выкачивает оттуда наличные.
  Скелгилл проявляет больше внимания, чем можно предположить по его поведению.
  - Так как же он нашел нашего мистера Бута?
  Сержант Лейтон, кажется, втягивает голову в свои широкие плечи, его челюсти приподнимаются.
  ‘ Не знаю, шеф, может, он разведал обстановку?  Заметил машину санитара.  Потом просто вломился внутрь.  Рад тебя видеть, дядя.  Бедный старикашка не знал ничего лучшего.  Он беззащитен, не так ли?"
  Скелгилл теряет терпение.  Похоже, он отвергает эту гипотезу.
  - Нам нужно что-то конкретное, Лейтон.
  ‘ Я заметил, что у сержанта Уайтеншоу была спортивная сумка, шеф.  Должно быть, они прихватили все самое ценное.  Добрался туда раньше нас.
  Состояние Скелгилла не смягчается намеком на то, что они опоздали на лодку (учитывая его роль в задержании своего сержанта).  Если он правильно разбирается в соломинках на ветру, в его отсутствие сержанту Лейтону подробно рассказали о местном аспекте расследования.  Теперь они столкнулись с перспективой выпрашивать объедки у инспектора Смарта.  Он беспокойно ерзает на своем стуле – это движение напоминает ему о предмете в кармане.  Он вспоминает, что у него есть яблоки – по одному с каждой стороны.  С некоторым трудом в тесном салоне машины он вытаскивает их.
  - "Кокс", Лейтон?
  Сержант Лейтон с сомнением смотрит в ответ.
  - А что, если в них что-то подсыпано, шеф?  Что, если этот старикашка - тайный серийный убийца?
  Скелгилл хмурится; он разглядывает фрукт в левой руке.  Затем откусывает солидный кусок.
  – Лейтон, одно яблоко в день отпугивает доктора – ты знал об этом?
  
  OceanofPDF.com
  5. ШТАБ-КВАРТИРА ПОЛИЦИИ
  
   
  Понедельник, вторая половина дня
   
  Скелгилл незаметно проскальзывает в столовую позади группы болтающих администраторов.  Повернувшись под углом, он замечает сержанта Джонса.  Он поражен ее моложавыми манерами, подтянутой спортивной фигурой, скрещенными в лодыжках ногами.  На ней новенькие белые кроссовки; кажется, что они без носков, судя по полоске обнаженной кожи под подолом бледно-голубых выцветших джинсов, и сшитая на заказ белая рубашка поло.  Она сидит под окном в солнечном пятне, которое создает эффект ореола и заставляет ее волосы с естественными прядями казаться светлее, чем он мог бы вспомнить, если бы его попросили описать их, – и длиннее, чем он помнит.  Ее цвет лица - ровный загар, свидетельствующий о том, что она много времени проводит на свежем воздухе.  Черты ее лица решительные и собранные, полные губы задумчиво поджаты, когда она склоняется над чашкой кофе и распечатанным отчетом.
  - Готовишься к экзаменам на инспектора?
  ‘О, привет, шеф.  Несмотря на его легкомысленный подход, она выглядит немного встревоженной.  Она нервно смеется и закрывает папку.  На обложке есть эмблема, указывающая на то, что это собственность полиции Большого Манчестера.  ‘Я думал, у вас сегодня выходной.  Похороны прошли нормально?"
  Независимо от того, замечает Скелгилл эту небольшую отвлекающую тактику или нет, он находит ее тон сочувственным, и ему трудно сопротивляться.  Он беспечно пожимает плечами.
  ‘ Обычное семейное дело.  Одна драка.  Один взломщик ворот.  Одна попытка мошенничества.
  Теперь она не уверена, насколько он серьезен.
  ‘ Мошенничество, шеф?  Вы имеете в виду – кто-то пытается помешать оглашению завещания?
  Скелгилл на мгновение кажется растерянным.  Он колеблется, и вдруг его осеняет мысль.
  - Тебе не нужна машина?  Но он тут же качает головой и с упреком говорит:  – Нет, забудь об этом, ты просто получаешь новую.
  Сержант Джонс выглядит одновременно озадаченной и слегка удивленной.  Выражение ее лица словно подталкивает к признанию.
  - Мне нужно немного разгрузить мотор.  Приличная цена – небольшой пробег.  Прежде чем мой банковский менеджер узнает, что я натворил.
  Сержант Джонс относится к нему спокойно.
  - Так вот почему вы были в автосалоне в Уоркингтоне, шеф?
  Скелгилл издает сдавленный звук.
  ‘ Ты шутишь, ты же знаешь, как говорят, никакая сделка не лучше плохой. ’ Он все еще стоит, упирает руки в бедра и смотрит в окно.  – Была какая–то связь ... с похоронами ... Это долгая история.
  Но по выражению его лица ясно видно, что он не хочет подвергаться агонии повторения этого.  Сержант Джонс услужливо переводит разговор в другое русло.
  – Вообще–то, шеф, говоря о машинах, я буквально только что получила ответ из Манчестера по поводу черного BMW. - Она кладет ладонь на свой мобильный, указывая источник.  "Я собирался просмотреть его и дать вам знать, как только закончу читать этот отчет".
  Легкими касаниями своих аккуратно наманикюренных пальцев она манипулирует с экраном и протягивает телефон Скелгиллу.  Но он отказывается с довольно пренебрежительным жестом руки и выдвигает стул напротив нее.  Сержант Джонс терпеливо читает сообщение сама; она делает небольшой выдох – негромкое восклицание – и затем кладет устройство на стол.
  Местная станция "Олтринчэм" установила местонахождение владельца – Балкингтона, директора компании.  Он в Лондоне на два дня – он приехал сюда сегодня утром, и машина припаркована на частной территории, где у них есть распознавание номерного знака.  Мы это проверили, и это подтверждается.  У самого парня нет судимости; несколько нарушений за превышение скорости, все, кроме одного, просрочены.  Сержант Джонс широко раскрывает глаза, предвосхищая свой вывод.  – Машина, которую вы видели, шеф, похожая модель, номерной знак, должно быть, клонированный.
  Скелгилл слушает ее с явным неудовольствием.  Он ничего не комментирует, и подсказывать ему остается сержанту Джонсу.
  - Что привлекло к этому ваше внимание, шеф?
  Скелгилл выглядит все более противоречивым.  Она могла бы предположить, что он пытается решить, насколько откровенным быть.
  ‘ Мотор выглядел новым.  Номерному знаку сколько – шесть лет?
  -Ага.
  В интонации сержанта Джонса слышится вежливая просьба сообщить больше деталей.  Но Скелгилл обдумывает то, чему стал свидетелем.  Его двоюродный брат Марти Грэм, похоже, неплохо преуспевает в своем скромном бизнесе – конечно, если судить по его машине и запонкам.  Однако нет закона, запрещающего покупать недооцененные семейные седаны и продавать их дороже, чем они стоят.  Но - неуловимый дуэт в высокопроизводительном купе с клонированным номерным знаком?  Несомненно, там совершено преступление; не обращайте внимания на подозрительное поведение.  Но как бы он отследил клонированную машину, на которой, по его оценке, уже снова поменяли номера.  Посадил своего двоюродного брата в тюрьму?  Это был бы modus operandi инспектора Смарт - подход, который позволяет получить ненадежные ответы, те, которые, по мнению жертвы, ее похитители хотят услышать.  Он вспоминает фантастическое заявление Марти Грэма о том, что Маус охотился за Ford Fiestaстарины Эрни.  Было ли это тактикой возмутительного отвлечения внимания?  Или это на самом деле объясняет неожиданный альтруизм Мауса по отношению к двоюродной бабушке Скелгилла?  Он морщится.  Слишком много невесомого выстраивается в неуправляемую очередь.  Он вздыхает.  Вопреки своему инстинкту справедливости, он понимает, что лучшей стратегией может быть хранение этой информации прямо сейчас.
  Сержант Джонс предпочитает интерпретировать свою реакцию как апатию.
  - Хотите, чтобы я проследил за этим, шеф?
  Скелгилл складывает руки на груди.  Семейные связи порождают конфликт интересов.  Пока он не упомянул об этом – он просто попросил проверить регистрационный номер.  Он нехарактерно расплывчат.
  – Оставьте это у меня, я что-нибудь напечатаю.
  - Конечно, шеф.
  СЕРЖАНТ Джонс чувствует его беспокойство и отодвигает мобильный телефон в сторону, чтобы показать свое согласие.  Скелгилл, кажется, внимательно наблюдает за ней – он вполне может вызвать подозрения, поскольку это не первый раз, когда он прибегает к защите: “Я что–нибудь напечатаю” - явная дымовая завеса для человека, который может неправильно написать “qwerty”.  Однако своего рода реакцию он действительно наблюдает – и в ней есть нюансы.  Сначала, возможно, появляется разочарование – но оно быстро сменяется легким трепетом в ее глазах – а затем (преобладающее выражение) взгляд, который, как он знает, является притворной любезностью.  Но прежде чем он успевает задаться вопросом о причине такой реакции, за его спиной раздается ответ - скрипучий голос с манчестерским акцентом.  DI Smart.
  ‘ Извини, что прерываю ваш маленький тет-а-тет, Скел.  Тон какой угодно, только не сожалеющий, скорее ликующий.
  Скелгилл остается сидеть, положив локти на стол, и лишь слегка поворачивает голову, как бы давая понять, что вторжение нежелательно.
  -В чем дело, Умник?
  Инспектор Смарт, похоже, чувствует, что их дискомфорт будет усиливаться по мере того, как он будет дольше откладывать свой ответ.  Преувеличенным движением он поднимает левую руку, чтобы продемонстрировать свои вычурные наручные часы.
  - У нас как раз начинается телефонная конференция с Манчестером по Wirecutter.  Он непристойно косится на сержанта Джонс, которая опускает взгляд.  "Мы не сможем сделать это без нашего маленького местного эксперта".
  Сержант Джонс бросает застенчивый взгляд на Скелгилла и начинает подниматься и собирать свои вещи.  Скелгилл замечает, что она на мгновение скрещивает пальцы левой руки.  Сигнал бедствия?  Извинения?  Но он понимает, что она смотрит в лицо инспектору Смарт, и более прямо выражать свои чувства было бы не в ее интересах.  Она нервно кашляет.
  – Дорожная служба обещала мне дать ответ по этой машине - я догоню их и свяжусь с вами до окончания игры, шеф.
  Скелгилл кивает.  В том, что она назвала его "Шеф", есть определенная маленькая победа – тонкость, которая, вероятно, не ускользнула от инспектора Смарт.  Однако, когда сержант Джонс проходит мимо него и направляется к выходу, инспектор Смарт задерживается и дает Скелгиллу то, что он, очевидно, намеревается считать утешительным похлопыванием по плечу.  Он торжествующе хихикает.
  - Считай это обменом женами, петушок.
   
  *
   
  На пороге своего кабинета Скелгилл останавливается как вкопанный.
  Руки на бедрах, волосы цвета воронова крыла ниспадают каскадом по спине, женщина стоит, изучая карту Озерного края на стене.  Конечно, Скелгиллу не хватило одного взгляда на облегающие кожаные брюки, чтобы узнать ее.  Хотя он подошел тихо – а она не двигается, – именно она заговаривает первой.
  - Я просто пытаюсь решить, страдаю ли я агорафобией.
  Хотя Скелгилл, возможно, ожидал услышать манчестерский или, по крайней мере, северо-западный акцент, его застает врасплох довольно культурный голос, хрипловатый, с южными гласными.  А также то, что она, кажется, знает, что это он.
  – Надеюсь, вы поладите с Лейтоном - он здесь уже больше семи лет, но все еще пугается каждый раз, когда ступает на водопад.
  Женщина поворачивается и одаривает его дружелюбной улыбкой – ее манеры уступчивы, менее вызывающи, чем при их предыдущей встрече.  Но ему вспоминаются большие темные глаза, обрамляющие смелые средиземноморские черты лица, и он концентрируется на том, чтобы удержать ее взгляд, когда в противном случае у него могло бы возникнуть искушение исследовать ее взгляд.  На ней топ без рукавов, и темная кожа простирается до ее обнаженных рук и плеч.  Теперь она отодвигается, словно впуская его в личное пространство, и он замечает, что ее жакет-болеро обернут вокруг стула под окном, где обычно сидит сержант Джонс.  Она устраивается поудобнее, скрещивает ноги и складывает руки между бедер.
  - Со стороны инспектора Смарт было немного неискренне предполагать, что так называемая кукушка улетела из гнезда.
  Скелгилл обходит свой стол и занимает свое место.  Выражение его лица непосвященному могло бы показаться моментом глубокого размышления, но его постоянная команда распознала бы его как взволнованное – очевидно, он пребывает в неведении.  Замечает ли это сержант Ева, определить невозможно, но, похоже, у нее нет желания ставить его в неловкое положение.  Она продолжает.
  "Вынесли на носилках" было бы точнее.
  Скелгилл кивает – к нему возвращается некоторая уверенность.
  - И вы считаете, что это было связано с кукованием?
  Она снова улыбается – как будто ее забавляет его неловкость от незнакомого термина.
  ‘Я только что прочитал отчет о его вещах.  Согласно его удостоверению личности, это 19-летний студент -старшекурсник, который, как мы уже говорили, работает в баре "Юнион бар" в "Манчестер Метрополитен".
  Скелгилл хмурится.  Но суть он уловил.
  - Значит, он пользовался украденным студенческим билетом?
  - Это популярная стратегия.  Никто и глазом не моргнет – студенты переезжают туда-сюда - это то, что они делают.  И они бесплатно ездят в общественном транспорте.  Никаких транзакций.  Они остаются незамеченными".
  –А этот ребенок - этот чокнутый?
  "Мул" было бы так же точно.  Курьер.  Посыльный.  Если он делал то, что мы думаем, он, вероятно, совершал три обратных рейса в неделю между Уоркингтоном и Манчестером.  Наркотики в Лейкс, обналичивание.  Первый спрятан там, где не светит солнце.
  Скелгилл смотрит на нее со смесью тревоги и отвращения.  Но он уже достаточно набрался смелости, чтобы напомнить себе, что в его работе нет места подобным чувствам, какой бы чуждой ни была территория.  Он укрепляет свою решимость.
  – Сомневаюсь, что он родственник старика, мистера Бута, – мы бы уже знали об этом.
  Сержант Ева, кажется, тронута волной пафоса.  Она на мгновение закрывает глаза.
  - Он был подходящей мишенью.
  – Да, только мне интересно, как они его нашли.
  В заявлении Скелгилл подразумевается апелляция к ее опыту – пожилой мужчина, страдающий слабоумием, живущий в тихом, хотя и малообеспеченном пригороде, открыто не рекламирует свои услуги в торговле наркотиками.  И, по его мнению, предложение сержанта Лейтона нанести удар по автомобилю медицинского работника звучит неправдоподобно.
  Обычно они обращаются в местное отделение Анонимных алкоголиков - или в группу реабилитации наркоманов.  Самый низко висящий фрукт в этом районе.  Наркоман, снимающий муниципальную квартиру, – идеальная жертва : над тем, кто уже пристрастился, легче установить контроль.  И никаких приставаний со стороны скупого на мелочи частного домовладельца.
  Скелгилл молча наблюдает за ней.  На него произвели впечатление ее спокойные, собранные манеры.  Его интересовал ее возраст.  Теперь он понимает, что она, должно быть, старше его – может быть, около сорока, – хотя, если бы на него надавили, он, честно говоря, рискнул бы набрать в группе всего пять лет с каждой стороны.  Она показывает то, что может быть обручальным кольцом, но не на безымянном пальце.  Технически сегодня он не на дежурстве, все еще играет в догонялки.  Он не был официально проинформирован о том, что именно происходит с командами.  Мимоходом перекинувшись парой слов с дежурным сержантом Джорджем, который в fulcrum of the building, как правило, в курсе событий, можно предположить, что сержантам Джонсу и Еве поручено разделить это дело между инспекторами Смартом и Скелгиллом.  Логика заключается в том, что сержант Джонс – девушка из Камбрии и в свои двадцать шесть лет знакома с местной молодежной культурой, в то время как сержант Ева, с ее столичным прошлым, лучше подготовлена для выявления проблем ‘более широкой картины’, которые могут показаться незначительными для провинциальных детективов.  Или, может быть, как заявил ухмыляющийся Джордж: “Шеф Полиции просто решил поместить кота среди голубей, а, Скелли, парень?”
  Размышляя над этой идеей, Скелгилл не может не признать, что в том, что она сказала, она кажется непревзойденным профессионалом.  Это несколько расходится с беззаботностью сирены, с которой он был встречен, когда их пути пересеклись ранее, возле дома по адресу Хемпстед-авеню, 26, Уоркингтон.  Конечно, она, несомненно, осознает свое женское очарование – это видно по ее движениям и тому, как она смотрит ему в глаза, – и в равной степени отводит свой взгляд, чтобы выразить восхищение.  По крайней мере, он так думает!  Но, прежде чем он успевает продолжить этот ход мыслей, сержант Лейтон вваливается в их гущу, напевая устаревшую поп-песню.
  – О–о–о, простите, шеф, не знал, что у вас гости.
  Поведение сержанта Лейтона наводит на мысль, что он думает, что вторгся в какой-то личный момент - который служит только для того, чтобы разоблачить мысли Скелгилла, – поскольку его скулы краснеют.  Он свирепо смотрит на сержанта Лейтона - и делает легкий жест разочарования, мимолетно сжимая кулаки по бокам.  Сержант Лейтон, однако, был несколько осмотрителен в отношении вынужденных изменений в команде и ожидает незаслуженного поджаривания.  Он опережает своего начальника с выражением боли на лице и протягивает руку в сторону своего нового товарища по команде.
  ‘ Значит, вы знакомы с сержантом Евой, шеф?  Любой человек к югу от Уотфорда не может быть таким уж плохим.
  Скелгилл смотрит на сержанта Еву с довольно застенчивой улыбкой и молча переводит взгляд обратно на сержанта Лейтона.  Очевидно, они представились друг другу – очевидно, отмечая какое-то общее происхождение.  Сержант Лейтон хлопает распечатанным отчетом и со стоном опускается на свое обычное место рядом с высоким серым картотекой.
  - Получил последний медицинский бюллетень из Карлайла, шеф.
  Скелгилл кивает, предлагая ему продолжать; он с облегчением возвращается к делу.
  Состояние ребенка описывается как критическое, но стабильное.  Похоже, что развитие событий может быть любым.  Они проводят дополнительные тесты.  Они считают, что это может быть зараженный наркотик.
  Сержант Ева наклоняется вперед, соединяя руки и кладя предплечья на колени.  Этого достаточно, чтобы привлечь внимание ее коллег-мужчин.
  - Может быть, вырезать - это то слово, которое мы ищем.
  Скелгилл прищуривает глаза.  Он кивает, чтобы она уточнила.
  "К сожалению, Хемпстед-плейс, 26, была обчистена".
  Сержант Лейтон задыхается.  ‘ Что– до того, как вы пришли туда?  Мы думали ..." Но теперь он считает, что лучше рассказать то, что думали он и Скелгилл.
  ‘ Там не было ни мобильного телефона, ни наркотиков, ни наличных, если уж на то пошло.  Они не нашли студенческий билет только потому, что он был в кармане для ключей его грязных спортивных штанов.
  Сержант Лейтон покорно вздыхает.
  "Нам нужно, чтобы этот ребенок быстро поправился".
  Но сержант Ева выглядит скептически.
  - В любом случае, я сомневаюсь, что он заговорит.
  Сержант Лейтон проводит пальцами одной руки по своим взъерошенным темным волосам.
  ‘ Может быть, если бы мы могли опознать кого-нибудь из его клиентов.  Думаешь, они приходили в дом?
  Она качает головой, а затем повторяет действия сержанта Лейтон, но обеими руками, намеренно проводя длинными заостренными ногтями по голове.
  Это привлекло бы слишком много внимания.  Скорее всего, он вышел на улицу – в неприметные места в центре города.  Возможно, мы сможем найти что-нибудь на камерах видеонаблюдения.  Но – конечно – у клиента – мы могли бы узнать номер телефона на границе округа.  Это могло бы дать нам представление о том, какая банда замешана.  Как и личность посредника, с которым он встречался.
  - Где бы это могло быть?
  Сержант Лейтон продолжает задавать вопросы; Скелгилл, похоже, доволен тем, что сидит сложа руки и позволяет такому положению дел сохраняться.
  Вероятно, в туалетной кабинке на Манчестерском автовокзале или железнодорожной станции Пикадилли.  Карлайл был бы маловероятной возможностью, но более вероятно, что они заставили бы мула делать все бега.  Ключ к разгадке кроется в названии.
  Сержант Лейтон меняет позу и непроизвольно стонет; эффект, который, кажется, отражает его чувства.
  – Мы как будто гоняемся за мечущимися тенями - еще даже не начав.
  Сержант Ева реагирует со спокойным реализмом.
  "Я чувствую, что Wirecutter - неудачное определение.  Мы можем продолжать разрывать соединения, а они будут продолжать устанавливать новые.  У нас есть готовый запас одноразовых мулов – их чистят, пока мы сидим здесь.  Если нам не повезет, наша лучшая надежда – совершить прорыв на другом конце линии.
  Ее голос затихает.  Скелгилл хмурится – он догадывается, что она имеет в виду ту часть расследования, которую ведет инспектор Смарт.  Но он неохотно занимается этим вопросом – до тех пор, пока не поймет, как именно она управляет двумя неизбежно конфликтующими лошадьми.  Сержант Лейтон, возможно, думает так же.  Он смотрит на Скелгилла и делает смиренное лицо.
  ‘ Давай просто выбьем дурь из нас, тупоголовых деревенских копов, а, шеф?  Все, на что мы годимся, - это отлавливать заблудших овец!
  Но Скелгилл не в настроении шутить.  Он пристально смотрит на сержанта Еву - и не потому, что очарован ее поразительной внешностью – на самом деле она просто случайно оказалась в поле его зрения, когда головоломка прокручивалась в его голове.  Его ответ приглушен, слова невнятны.
  – Одну вещь, Лейтон, должны знать все тупоголовые деревенские копы: мул - это помесь овцы.
  
  OceanofPDF.com
  6. БЕГ С ДЖЕСС
  
                               
  Среда, вечер
   
  -Подожди, что?
  Скелгилл мысленно упрекает себя за использование того, что должно показаться модным американизмом – неуклюжей попыткой расположить к себе.
  - Я сказала, что я Джесс.
  Скелгилл выглядит озадаченным.
  - Я называл твою собаку Джесс.
  Девушка скромно смотрит на него.
  – Я знаю ... извини ... я должен был поправить тебя.
  Скелгилл немного покраснел.
  - Так как ее зовут?
  –Он - Келли.
  Скелгилл издает раздраженный стон – что он не заметил различия, – хотя бордер-колли выглядит так, будто в его родословной есть добрая четверть медвежонка, и поэтому он является волосатым экземпляром.
  "Фамилия Кеттл".
  -Прошупрощения?
  Скелгилл выпалил свой ответ из-за продолжающейся неловкости и теперь понимает, что с таким же успехом может нести тарабарщину.  Он смотрит на опускающееся небо, которое приносит в Лортон-Вейл преждевременные сумерки.
  ‘Давай, девочка, съездим в Гейтсгарт", пока там не начали поливать из шланга.  Сегодня вечером мы просто попробуем "Флит с Пайком".  Там есть небольшой зигзагообразный переход, который на добрых двадцать секунд быстрее, чем тропа по гребню.
  – Конечно, Келли можно прийти?
  – Да, почему бы и нет.
  "С ним я бегаю лучше – он как будто мой кардиостимулятор".
  Скелгилл криво усмехается.  Это храбрый человек, который пытается не отставать от колли на холмах.
  ‘ Пока ты приучаешь его к вариациям, которые я собираюсь тебе показать.  Ты же знаешь, какие у собак привычки.
  Она кивает, ее голубые глаза проницательны.
  – Как тот прыжок - он вел себя как обычно.
  - И ты бы побрился еще секунд десять, а то и больше, если бы тебе не пришлось ждать.
  - Спасибо, что показал мне.
  Скелгилл небрежно взмахивает рукой.
  ‘ Считай это семейной тайной.  Ты имеешь на это право. Хотя он мог бы добавить, что другие, о ком он может подумать, таковыми не являются.
   
  *
   
  – Вот так, девочка, снимай это сама.
  -Спасибо.
  Скелгилл ставит перед своим юным кузеном высокий стакан содовой с лаймом.  Он не рискнул точно установить, к какой категории родственников они относятся; это кажется ненужным академическим упражнением в свете заявления Мауса о том, что племянница, племянник, дядя и тетя - это просто причудливые слова для обозначения кузины.  И кузен чувствует себя свободным от звания или ответственности.  У него есть пинта горького шенди для себя – хотя он чувствует, что не заслуживает утоления жажды, – поскольку она пробежала гораздо больше, пока он тренировался.  К нему пришло осознание, что – в два раза моложе его и полностью взрослая – легкая, долговязая фигура девушки была более чем под стать ему – он просто не мог угнаться за ней на крутом склоне, который называется Fleetwith Edge – первом и самом мучительном восхождении на Подкову Warnscale.  Возможно, он все еще конкурентоспособен в возрасте старше тридцати пяти лет, но дни установления абсолютных рекордов остались позади.
  У них есть столик в общественном баре, в том же зале, где они впервые встретились, хотя теперь их посещают только два пастуха-пенсионера, которых Скелгилл знает, занятые смертельной борьбой на руках за доской для криббиджа, и незнакомая группа из трех пар средних лет, которых Скелгилл принимает за туристов; они поглощают блюда в баре, как привередливые богомолы, препарирующие свою добычу.  Скелгилл сидит под прямым углом к девочке Джесс.  Ему приходится вытянуть одну ногу, потому что колли Келли устроилась у их ног.  Собака кажется намного более расслабленной, чем в прошлый раз, когда он видел ее здесь.  Скелгилл чувствует себя немного неловко – он не следит за модой, и в то время как на ней легкий нейлоновый спортивный костюм, на нем мятая футболка и довольно неподходящая пара застиранных мешковатых серых спортивных штанов, которые он не снимал с тех пор, как забрал ее из универсального магазина в Лортоне.  В то время как девушка, казалось, не стеснялась раздеваться до легкой майки для бега и шорт с разрезами, Скелгилл понял, что не будет обнажать свои бледные жилистые ноги.
  Между парой начинает затягиваться молчание - и Скелгилл замечает, что барменша с интересом наблюдает за ними.  Она ободряюще улыбается, как будто замечает растущее беспокойство Скелгилла.  Он улыбается в ответ, надо сказать, немного застенчиво.  Затем внезапно он удивляет самого себя, задавая вопрос, который – если бы он это запланировал – потребовал бы некоторой значительной преамбулы.
  - Тогда, чем занят твой парень сегодня вечером, девочка?
  Джесс внезапно отрывается от своего напитка и поднимает взгляд.  Широко раскрытые глаза, слегка крючковатый нос и изогнутые брови придают ей вид совы, потревоженной на своем насесте.
  - Ты имеешь в виду Коннора?
  Черты лица Скелгилла искажаются в выражении, предполагающем некоторую степень безразличия.
  – Я не знаю, девочка... Парень, который был с тобой ... здесь ... на поминках старины Эрни.
  – Это Коннор - он не мой парень.  То, что она делает ударение на местоимении, говорит Скелгиллу о том, что следовало бы дать больше объяснений.  Он серьезно смотрит на нее; она поддается его тактике.  – Он... он мамин парень.
  - Твоей матери?
  Хотя она и дала это понять достаточно ясно, Скелгилл не может скрыть своего изумления.  Она неловко ерзает на стуле.
  -Ага.
  - Сколько ему лет? - спросил я.
  - Он говорит, двадцать четыре.
  Скелгилл считает это маловероятным.  Что касается матери девочки, которая– как понимает Скелгилл, замужем за членом клана Грэхемов, то кажется невероятным, что она могла быть намного моложе его возраста; возможно, чуть за тридцать.  Это не такая уж большая разница в возрасте, но Скелгилла, тем не менее, беспокоит несоответствие, поскольку, по его оценке, так называемый "Коннор" – подросток, как и его кузина Джесс.  Он пытается вернуть себе более сдержанный тон.
  -Где сейчас твой отец? - спрашиваю я.
  Девушка смотрит на него с болью в глазах.
  - Это мама нас воспитала.
  Скелгилл чувствует, что ему не следует настаивать на этом.
  – Так что... это было в Уоркингтоне, где до сих пор живет твоя мама?
  Джесс кивает.
  - Итак, как долго этот Коннор работает на месте преступления?
  Выражение лица девушки, кажется, выражает тревогу.
  - Около трех месяцев.
  - Мне показалось, что он из Манчестера.
  Девушка обхватывает руками бокал и тянет его к себе.
  - Может, и так.
  Она не желает противоречить Скелгиллу.  Он чувствует, что у него остался последний вопрос, прежде чем она полностью замкнется в своей раковине.
  - Как они познакомились?
  Она бросает на него непроизвольный взгляд, острый, с выражением затравленного животного в глазах.
  – Полагаю, в пабе.
  Скелгилл тянется к своему напитку – он не может глотать газированный шенди, как бочковый эль, и на мгновение задыхается.  Он возвращается к тому, что могло бы быть менее спорной темой.
  – Там, где я тебя подобрал – в магазине, - ты там живешь, да?
  Кажется, ей это нравится больше.
  – У меня есть старая комната моего кузена Дерека - он служит на флоте.
  -Как ты добирался сюда на тренировку?
  - Иногда я им руковожу.
  Скелгилл поднимает бровь.
  ‘ До Баттермера шесть миль.  До Гейтсгарта, должно быть, восемь.
  Джесс скромно улыбается.
  – Я могу вернуться автостопом, если устану.
  Учитывая, что всего два автобуса в день, общественный транспорт вряд ли возможен.  Однако Скелгилл продолжает хмуриться – незнакомое чувство гложет его живот – отеческая забота?  Хотя он говорит себе, что это должно быть достаточно безопасно – в юности он тысячу раз ходил туда и обратно, в школу и обратно.
  ‘ Я так понимаю, ты не водишь машину?  Но он тут же поправляет себя.  – Нет, ты сказала, что тебе только что исполнилось семнадцать.
  Девушка делает вдох, чтобы заговорить, но сначала колеблется, как будто передумала.
  -Коннор сказал, что будет давать мне уроки.
  Очевидно, что она со смешанным энтузиазмом относится к этой идее.  Хотя она не уточняет, почему она может счесть ее обоюдоострой.  Скелгилл говорит понимающим тоном.
  – Если у тебя нет колес, нелегко жить в этой глуши.  Девушка твоего возраста – ты хочешь увидеть своих приятелей.
  Теперь Джесс жадно пьет из своего пинтового бокала, держа его обеими руками.  Скелгилл замечает, что ее ногти покрыты темно-зеленым лаком, который нуждается в ремонте.  Кажется, она избегает зрительного контакта; возможно, она кивает.
  - Я стараюсь работать столько часов, сколько нам выделят на лето.
  - Ты все еще учишься в школе, да?
  Она кивает без особого энтузиазма.
  -Еще один год.
  – Тогда что - отправляемся в университет?
  Джесс смотрит в свой бокал.  Она поднимает его и на этот раз пьет медленнее – Скелгилл распознает в этом действие смещения.
  - Я должен посмотреть.
  Он, кажется, задевает за живое – несмотря на то, что беспокойство никогда не скрывалось за ее хрупким характером.  И он может позволить себе это – посидеть в пабе с мужчиной на двадцать лет старше ее, с которым она, возможно, испытывает некоторый трепет перед его прошлыми подвигами.  И она незрелая, неуверенная в себе, социально неадекватная, если говорить правду.  Он задается вопросом, является ли образ гота костылем – маской, за которой она может скрывать свои мнимые беды и наблюдать за миром.  Он старается казаться поддерживающим, хотя это не тот взгляд, который он довел до совершенства.
  - Так получилось, что ты первый подросток, которого я вижу, у которого нет телефона, прикрепленного к носу невидимой резинкой.
  Она застенчиво улыбается, но не отвечает.  Он пробует другой подход.
  - Ты левша, Джесс?
  Она поднимает глаза, удивленная тем, что он спросил об этом.  Она кивает.
  - Как ты узнал? - спросил я.
  - Я детектив.
  Он сохраняет невозмутимое выражение лица, но она понимает, что он шутит, и, кажется, с облегчением улыбается.
  ‘ Щелчок. ’ Он поднимает правую руку и показывает положение своих наручных часов.  Когда он впервые увидел, как она бежит, он заметил, что она носит секундомер на правом запястье.  - Это у нас семейное, а, девочка?
  Она улыбается.
  - Не могу сказать того же о зеленых волосах.
  Теперь она выглядит смущенной – или, может быть, обеспокоенной тем, что он ее не одобряет.
  – Не волнуйся, девочка, я полностью за самовыражение, просто у меня это не очень получается, особенно в том, что касается стиля одежды.
  Девушка, кажется, не уверена, что сказать.  Но Скелгилл с энтузиазмом продолжает.
  – По крайней мере, мы узнаем, что это ты, когда ты спустишься со Стогов Сена, ведя за собой поле.
  Она отводит глаза.  Скелгилл, однако, обретает самообладание.
  ‘Прошло двадцать лет с тех пор, как наша семья получила в свои руки трофей Horseshoe – самое время вернуть его домой, в Баттермер".  Но теперь он размышляет о практическом аспекте своего заявления.  "Но, может быть, это будет Уоркингтон, не так ли?"
  Джесс смотрит на него довольно печально.  Вполне возможно, что он говорит о каком-то исходе, которого она опасается.
  - А что твоя мама думает о твоем беге?
  Девушка пожимает плечами.
  - На самом деле это не то, что ее интересует.
  Теперь Скелгилл задумчиво смотрит на нее.  Хотя он не большой специалист, ему кажется, что успех своего отпрыска - это именно то, в чем должен быть заинтересован родитель.  Но пессимистичная манера девушки предостерегает его – это игра в два шага вперед, один назад.
  ‘ А как же Келли?  Он откидывается назад, чтобы посмотреть на собаку, которая поднимает голову при звуке своего имени.  - Они не против, что он был с тобой в магазине?
  Девушка, кажется, приободрилась.
  Да, он им нравится.  Я имею в виду, что днем ему приходится оставаться на заднем дворе.  Но они разрешили нам держать его ночью в моей комнате.
  - Он из рабочих? - спросил я.
  Она качает головой.
  – Не знаю, я забрал его из службы спасения.
  Скелгилл издает двусмысленный щелкающий звук языком по небу.  Это могло быть неодобрение действий какого-то бывшего владельца.
  - Похоже, он знает толк в холмах.
  Голубые глаза девушки расширяются, и в них появляется искорка, которая подбадривает Скелгилла.
  -Ему там нравится.
  ‘ Он и я, девочка.  Скелгилл наклоняется и чешет собаку за ухом; кажется, она одобряет.  "Если вам нужен уход за ним – у меня есть собака – он составит ей компанию".
  – О... какого рода?
  – Бульбоксерша - она глупа, как кисточка, имей в виду.
  Скелгилл обычно быстро добавляет такой определитель; простое упоминание о помеси может вызвать тревогу.  Колли, похоже, почти подслушивает, потому что он утыкается носом в девочку, и она наклоняется, чтобы положить ладонь ему на загривок.
  – Спасибо, ему нравится быть со мной, а мама не может его взять.
  Скелгиллу кажется, что в этом ответе сквозит сожаление.
  "Да, они могут быть такими – особенно если с ними плохо обращались – я имею в виду – у них образуется особая связь с кем–то, кому они доверяют".
  Девушка, кажется, довольна его ответом; она продолжает гладить собаку.  Скелгилл видит возможность продвинуться на шаг или два.
  ‘ В понедельник я был в Уоркингтоне - какой у вас домашний адрес?  Я должен знать – на случай, если когда–нибудь произойдет несчастный случай или вы получите травму.
  В его тоне слышится что–то властное – возможно, официальный полицейский тон, - и она, пусть и неохотно, подчиняется.
  – Это Хэмпстед-авеню, номер 146.
   
  *
   
  - У тебя не назначено никакой встречи.
  В личной жизни Скелгилла бывают моменты, в которые вторгается его повседневная работа инспектором полиции; вокруг него разбиваются огромные волны, и ему приходится отчаянно топтаться на месте, пока противоречивые чувства не утихнут и его сомнения не исчезнут – и он не почувствует зыбучие пески под ногами – и не пойдет дальше вброд, как будто ничего не произошло.  В качестве примера можно привести его недавние встречи со своими двоюродными братьями: Маусом и Марти Грэхемами, чья темная история и непредсказуемое поведение заставили его профессиональные антенны неприятно подергиваться.  Теперь еще один двоюродный брат (то есть по браку) вызывает тот же сбивающий с толку эффект.
  Он должен был предвидеть, к чему это приведет.  Несколькими секундами ранее, когда он боролся с плохо подвешенной садовой калиткой, мужчина – на взгляд Скелгилла, лет пятидесяти пяти - тощий и небритый, в плохо сидящих джинсах и футболке сомнительной репутации - вышел из той же обшарпанной входной двери, в которую он постучал.  Мужчина, сгорбленный, с опущенной головой, закуривающий сигарету, уклонился от его подхода.   Скелгилл не получил никакого подтверждения в ответ на свое дружелюбное “Хорошо?” – кроме, возможно, запоздалого ворчания, которое могло быть просто выдохом дыма.
  Женщина поворачивает к нему лицо.  Помимо всего прочего, Скелгилл обнаруживает, что пересматривает свою оценку ее возраста.  Есть противоречивые признаки: шрамы, оспины и прыщи, некоторые воспаленные; настороженные, циничные глаза, покрытые запекшейся тушью, и все же под тяжелыми веками они свежие и влажные.  Волосы менее двусмысленные, длиной до плеч, каштановые, прямые и жирные – или это от пота?  Если бы не уход мужчины и не то, что она быстро открыла дверь, вполне вероятно, что ее можно было бы разбудить ото сна.  Она щурится, как будто ее беспокоит дневной свет (хотя его почти не осталось), и на ней надета только легкая комбинация - предмет одежды, который может надеваться под платье или, в качестве альтернативы, использоваться как ночная рубашка.  Он сделан из шелковистого материала, но не привлекателен, так как покрыт пилингом и пятнами.
  В ее личности он не сомневается, поскольку существует структурная общность в пропорциях носа, скул и бровей.  И в ее худощавом телосложении есть сходство, хотя она ниже ростом, чем ее дочь.  Но худоба говорит не о молодости и атлетизме, а о плохом здоровье и недоедании – впалая грудь – маленькие обвисшие груди, соски, как у пересыльной суки, - и ее бледные конечности, местами обесцвеченные.
  Все это в тот момент, когда Скелгилл сочиняет ответ – момент, когда она сначала смотрит на него с антипатией, а затем с кривой усмешкой, которая может начать противоречить ее первым словам.  Скелгилл добродушно улыбается.
  – Это что, закон Уоркингтона - вам нужно записаться на прием, чтобы повидаться со своим родственником?
  Он видит, что она сбита с толку.  Действительно, она частично закрывает дверь - но причина этого становится очевидной, поскольку ей приходится снять с крючка для одежды поношенный розовый махровый халат, в который она втискивается с неприличной поспешностью.  Она нервно теребит манжеты, скрестив руки на груди.
  – Дэн Скелгилл, я тренирую Джесс в Лортон–Вейл.
  Он признает, что в его заявлении есть некоторая поэтическая вольность, но не моргая выполняет ее.  Женщина высовывается и тревожно смотрит влево и вправо.  Она отступает назад и широко распахивает дверь.
  - Тебе лучше войти.
  Когда он следует за ней , она закрывает дверь справа по коридору – затемненную переднюю комнату, из которой доносится низкий басовый гул R & B.  Спускаясь по дорожке, он заметил, что занавески были задернуты.  Теперь его не менее пытливый нос улавливает приторный аромат благовоний – несколько палочек горят в бутылке из–под молока, поставленной на голые доски пола, - но он недостаточно маскирует зловоние безбожия. 
  Лестница – тоже без ковра – упирается в левую стену, а впереди находится то, что, должно быть, является единственной другой комнатой на первом этаже этого узкого дома; он правильно угадывает тесную кухню-столовую, в которую, прихрамывая, вваливается женщина.  Интерьер, по сравнению с ним, неприлично яркий, освещенный голой лампочкой чрезмерной мощности.  Это контрастирует с хаотичной столешницей и сложенной раковиной.  Из высокого мусорного ведра без крышки на липкий линолеум пола сыплются покрытые пищевой коркой пластиковые подносы для готовых блюд, раздавленные пивные банки и подрумянившиеся яблочные огрызки.
  Она указывает на маленький квадратный столик с тремя стульями, четвертая сторона которого прижата к обшитой сосной стене, забрызганной красно-коричневым соусом.  Его ламинированная столешница местами потрескалась и подгорела.  Скелгилл садится.  Она наполняет чайник из-под крана и с лязгом ставит его на электрическую плиту, которая начинает дымиться, когда сгорают жирные пятна.  Она смотрит прямо на него и делает вдох, чтобы заговорить – на самом деле она говорит: “Я –” но не успевает продолжить, а вместо этого делает странный жест рукой и выходит из кухни.  Он слушает, как она неуверенно поднимается по лестнице – очевидно, в ванную.  Но если там есть дверь, она не закрывает ее – он слышит, как она пользуется туалетом, а затем, когда шипение смыва стихает, раздается звук, похожий на полоскание горла.  Затем она перемещается прямо над его головой.  В этот момент начинает свистеть чайник, и он подпрыгивает.  Он выключает огонь и поднимает чайник; тот издает пронзительный протестующий звук, переходящий в уменьшительное.  Он начинает открывать шкафы, но быстро приходит к выводу, что для кружек лучше всего подойдет раковина– достает пару, с гримасой разглядывает их и ополаскивает под краном.  Среди обломков столешницы виднеется разорванная коробка с пакетиками чая; рядом стоит наполовину использованная бутылка молока.  Он нюхает молоко – и морщит нос, – но продолжает добавлять по капле в каждую кружку и щедрую порцию кускового сахара из разорванного пакетика.  Наконец он наливает воду, достает из раковины вилку и переворачивает ее, как мешалку.  Только он возвращается на свое место, как снова появляется женщина.
  Она надела спортивный костюм; он облегает тело, но кажется слишком длинным в конечностях, и он задается вопросом, принадлежит ли он Джесс.  На ногах у нее черные туфли-лодочки без застежек, и она немного поработала со своими волосами, которые теперь стянуты лентой в конский хвост.  Она кажется более спокойной, хотя, по контрасту, ее дыхание тяжелое, и он чувствует запах свежей мяты от жидкости для полоскания рта.  Это должно быть недолгим; она достает и прикуривает сигарету из открытой пачки, которую достает из холодильника вместе с до краев наполненной пепельницей.  Она садится напротив Скелгилла.  Внезапно ей, кажется, приходит в голову, что ему, возможно, понравится одна.  Она протягивает ему зажатую сигарету, зажатую между сжатых костяшек пальцев, и он замечает ее сильно обкусанные ногти.
  -Куришь?
  Скелгилл ухмыляется и качает головой.
  - Не хотелось бы внушать Джесс неподходящие идеи.
  Женщина бросает на него виноватый взгляд.  Она пожимает плечами – это жест некоторой беспомощности, думает Скелгилл.
  ‘ Она талантливая девушка, Меган.  Стандарт округа – по крайней мере.
  Женщина на мгновение приподнимает брови.  Он впервые называет ее по имени – но почему он этого не знает?  Она делает долгую затяжку и кивает - но Скелгиллу кажется, что она использует сигарету как предлог, чтобы не отвечать.  Она выдыхает, берет чай и пьет, хотя почти не прикасается к поверхности, потому что он приготовил его при своей обычной высокой температуре.  Она кладет оба локтя на стол, в одной руке держит дымящуюся сигарету, а в другой - дымящуюся кружку.  Таким образом, она смотрит на него из-за защитного щита.  Он чувствует легкую вибрацию – как будто она, должно быть, нервно подергивает ногой.
  - Это ты у нас детектив.
  - За мои грехи, да.
  Она отводит взгляд.
  - Тогда что же Джесс сделала не так?
  В этом вопросе мало убедительности, но, возможно, это самый близкий к истине способ, который она может придумать, чтобы спросить о цели его визита.  Скелгилл издает нарочитое восклицание удивления и небрежно отпивает немного своего чая.
  - Что не так, так это то, что ей нужна приличная пара кроссовок для бега.  Может, я и член семьи, но мне нужно ваше разрешение – вы же не хотите слышать, что какой–то сомнительный тип средних лет тратит деньги на вашу семнадцатилетнюю дочь.
  То, как она внезапно смотрит на него, вызывает у него тревогу – это от голода, от алчности?  Но так же быстро она возвращается к своему обычному недоверчивому режиму.
  ‘ С чего бы мне беспокоиться?  Она достаточно взрослая, чтобы позаботиться о себе сама.
  Скелгилл задается вопросом, уловил ли он какую-то скрытую нотку сожаления в ее тоне – возможно, намек на то, что Джесс переехала в Лортон?  Он принимает позу сотрудничества, кладет предплечье на стол и наклоняется немного ближе.
  ‘Раньше я сам участвовал в соревнованиях - я знаю, о чем говорю, – я имею в виду покупку правильной обуви.  Именно такой, какой ей нужен, чтобы реализовать свой потенциал.
  Он откидывается на спинку стула и мечется по сторонам – по его манере можно предположить, что он понимает, что семейный бюджет ограничен, и что это не проблема – он рад помочь.  И действительно, женщина печально улыбается, демонстрируя не самый лучший набор зубов, неправильной формы и в пятнах, с отсутствующим верхним левым премоляром.  Но если и есть подобие благодарности, то оно быстро исчезает, когда она делает еще одну затяжку сигаретой, выдыхает и начинает грызть бесполезный ноготь большого пальца.  Она отводит взгляд, и Скелгилл снова ощущает вибрацию.  Ее неприязнь к его допросу нетрудно понять, но в равной степени есть молчаливое согласие с тем, что ему есть что еще сказать.
  - Ты не попал на похороны старины Эрни?
  Кажется, она истолковала его вопрос как тонкий выговор.
  – Он не был моим родственником - разве что по браку.
  Эта запоздалая мысль придает ее чертам кислое выражение.  Она снова затягивается сигаретой, а затем прищуривает глаза, когда дым вырывается у нее из ноздрей и облепляет лицо, словно какой-то паразитический призрак, который вселяется в нее и не может успокоиться, отравляя только ее легкие.
  – Кажется, я познакомился с вашим новым... партнером.  Он спотыкается о самое подходящее существительное.
  Она по-прежнему избегает зрительного контакта.  Вместо этого она невольно бросает взгляд на дверь– ведущую в коридор, как будто боится, что их могут подслушать.  Скелгилл, однако, уверен настолько, насколько это возможно, что в маленьком доме с террасой больше никого нет.  Наконец она дает ответ.
  – Да, он сказал, что видел тебя.
  Скелгилл остается неумолимым.  Это признание в том, что она знает больше, чем была склонна раскрыть, но, возможно, он искусно загнал ее в угол и не дал ей больше ничего сказать.  Он изо всех сил старается сохранять небрежное безразличие.
  - По-моему, это звучало так, словно он был мужчиной.
  Он говорит это игриво – что дразнит ее за то, что она связалась с посторонним человеком – или ‘пришельцем’, как сказали бы на холмах.  Но, если не считать акцента, Уоркингтон на самом деле имеет больше общего с обширным пригородом Манчестера или одним из его неблагополучных городов-спутников, таких как Бери, Болтон или Бернли, чем с буколическим Озерным краем.  Она пожимает плечами, но не отвечает.  Скелгилл дает еще одну подсказку.
  - Мне показалось, что он не спускал глаз с Джесс.
  Он пытается говорить так, как будто это разумное положение дел.  Но она бросает на него настороженный взгляд, как будто подозревает, что он пытается сказать ей что–то, чего она не желает слышать, - возможно, предупреждение.  Однако никаких слов не последовало, и она взволнованно ерзает.  Он улавливает приглушенный звук входящего текстового сообщения на мобильном телефоне в другом месте дома – возможно, в гостиной.  Он замечает, что она подавляет желание встать.  Он решает последовать намеку – что она предпочла бы, чтобы его там не было.  Он задумчиво смотрит на нее мгновение, а затем допивает остатки чая, встает и кивает в знак прощания.  Когда он проходит через затемненный, пропитанный благовониями коридор, она запоздало следует за ним.  Он открывает входную дверь и переступает порог – она прячется в тени, – но, хотя и начинает закрывать дверь, не закрывает ее полностью.
  –Дэниел...
  Скелгилл поворачивается.
  -Да? - спросиля
  Но он сразу видит, что какие бы слова ни зарождались, они увяли на ее губах.  У нее пересохло во рту, и она сглатывает.  Противоречивое выражение, с которым она приветствовала его, вернулось.  С очевидным усилием она заставляет себя улыбнуться.
  – Спасибо, что присматриваешь за Джесс.
  - Не беспокойтесь.
  Скелгилл довольно весело крутится на каблуках и не оглядывается.  Он слышит, как за ним закрывается дверь.  В машине он сидит задумчивый.  Опускаются сумерки; его присутствие неочевидно.  Через пару минут по тротуару приближается мужчина в приподнятой толстовке с капюшоном, глядя в мобильный телефон.  Он делает паузу, засовывает телефонную трубку в задний карман, а затем поворачивает к воротам дома номер 146, как Скелгилл, которому приходится снимать их с защелки.  Скелгилл смотрит, как он быстро идет по дорожке; занавески колышутся, и мгновение спустя дверь почти волшебным образом распахивается, впуская его.
  Скелгилл размышляет над аспектами своей незапланированной встречи.  Конечно, когда он приехал, на женщине – матери Джесс – под тонкой комбинацией не было нижнего белья.  Но было кое-что еще, что он заметил, прежде чем она поспешно надела розовый халат.  Помимо других неприятных черт, никакое количество косметики на предплечьях не может замаскировать пристрастие к героину.
  
  OceanofPDF.com
  7. ДВА КОЛЕСА В ПОРЯДКЕ
  
   
  Четверг, утро
   
  – Держи, шеф, обжигающе, как ты любишь.
  Скелгилл довольно неохотно откликается на любезное поручение сержанта Лейтон - по крайней мере, так должно казаться сержанту Еве, ее аккуратно подведенные ресницы скрывают пристальный интерес в глазах.  Чего она пока не может оценить, так это того, что после того, как она на полставки вытеснила самоотверженную сержант Джонс с ее места у окна, бремя по доставке чая перешло к гораздо менее эффективному персонажу сержанту Лейтону, а также того, что такое непокорство со стороны Скелгилла является обычным делом.  Таким образом, сержанту Лейтону, похоже, безразлична реакция их начальника; он убирает записи, которые ранее положил на картотечный шкаф, и опускается на стул рядом с ним.  Он делает глубокий вдох и соответственно выдыхает, как будто преодолено какое-то значительное препятствие.
  – По делу Уоркингтона, шеф, у нас есть несколько зацепок в результате поквартирных расспросов.
  Скелгилл уткнулся носом в свою кружку и вопросительно переводит взгляд на сержанта Еву.  Кажется, она понимает суть его вопроса.
  ‘ Все еще жив – состояние не изменилось – кома.  Однако есть над чем подумать – возможно, после...
  Она откидывается назад и скрещивает ноги – на ней другая версия, кажется, ее фирменных кожаных брюк – сегодня это облегающая черная пара, обеспечивающая удивительную гибкость.  Она медленно указывает открытой ладонью в сторону сержанта Лейтона– как бы привлекая взгляд Скелгилла туда, куда она хочет, чтобы он упал.  Напрашивается вывод, что то, что она хочет сказать, будет иметь больше смысла, когда подойдет его очередь сержанта Лейтона.  Ее коллега-сержант подтверждает это встряхиванием головы с бычьей шеей, отчего его непослушные темные волосы откидываются назад.  Он постукивает по своим бумагам тыльной стороной широкой ладони.
  – Пара соседей сообщили, что видели ребенка, разъезжающего на мопеде с одной из этих утепленных сумок через плечо – таких больших плоских, в каких возят пиццу.
  Скелгилл наблюдает за ним, по-видимому, с некоторым скептицизмом.  Сержант Лейтон продолжает.
  ‘ В доме нет мопеда.  Ни шлема, ни ключей – ничего.  Но на плитах сбоку от дома – там, где он мог быть припаркован, - видны пятна масла.
  - Так получилось, что он принадлежит пиццерии.
  ‘ Мы проверили это, шеф.  В Уоркингтоне всего две компании – ни одна из них ничего о нем не знает.  Все их курьеры на учете.
  ‘ А как насчет китайской, индийской кухни?  В эти дни все доставляют.
  Сержант Лейтон надувает щеки, но говорит сержант Ева, ее тон властный.
  Вполне вероятно, что мы получили бы тот же ответ.  Я видел это раньше.  Это обычная тактика - действовать у всех на виду.  И кто бы ни убирался на территории – я полагаю, они уехали на мопеде.
  Сержант Лейтон, похоже, озадачен этим предположением.
  - Наверняка на полдюйма его придавил какой-нибудь чайный лист?
  Сержант Ева широко улыбается; возможно, она думает, что лондонский сленг ей на пользу, но она твердо стоит на своем.
  ‘ Возможно, на мопеде, но также снять шлем и сумку – для этого, скорее всего, пришлось бы войти в дом.  И кто-то забрал другие его вещи.
  Сержант Лейтон задумчиво смотрит на нее.  Нельзя отрицать, что шлем, сумка через плечо и мопед - это все, что требуется для идеального отдыха инкогнито.  Он резко поворачивается к Скелгиллу.
  – В таком случае, шеф, – тоже на тему мотоспорта - кое-что, что могло бы заинтересовать вас.
  Скелгилл смотрит на сержанта Еву.  Проходит секунда, прежде чем он отводит взгляд и обращает внимание на своего мужчину-сержанта.
  -Да? - спросиля
  Старина регулярно выгуливает свою собаку по улице.  Говорит, что дважды на прошлой неделе он видел снаружи характерный мотоцикл с работающим двигателем и сидящим на нем байкером в коже и шлеме.  Это называется– ’ Теперь сержант Лейтон проверяет свои записи – ему требуется мгновение, чтобы найти нужный отрывок.  "Вот так – Золотая вспышка BSA – старина считает, что знал об этом, потому что у него когда-то была такая.  Цвет серебристо-черный’.  Сержант Лейтон выглядит озадаченным.  - В этом нет смысла.
  Но Скелгилл кивает.
  Серия A10.  Они сделали их серебристыми и черными, а также золотыми, Лейтон.  Шесть пятьдесят, двухместный с воздушным охлаждением.
  Пытается ли Скелгилл, демонстрируя свои избыточные знания, повысить свой авторитет в глазах сержанта Евы, определить трудно, но теперь он задает более уместный вопрос.
  - Он получил справку?
  Сержант Лейтон делает страдальческое лицо.
  – Только то, что оно старое, шеф, до того, как появился буквенный суффикс.
  До 63-го.  Любая дорога – А10 перестали делать в 1963 году – так что этого следовало ожидать.  Когда были эти наблюдения?
  Он считает пятницу и субботу, но не уверен на сто процентов.  Обе ночи около 10 вечера – это его обычное время выгула собаки перед сном.  Если бы мы могли выследить коува на велосипеде, шеф, возможно, он каким–то образом связан с нами.
  Скелгилл не отвечает – и очевидно, что его мысли блуждают.  Пару секунд он не мигая смотрит на сержанта Лейтона.  Затем он встает и достает свой мобильный телефон из кармана куртки.  Не вдаваясь в объяснения, он набирает и отправляет короткое сообщение – кажется, всего пару слов.  Затем он возвращается на свое место, но помещает трубку в пределах досягаемости для чтения.  Теперь он, кажется, восстанавливает ход своих мыслей – или, по крайней мере, в достаточной степени, чтобы возобновить их застопорившийся разговор.
  - Ты закончил, Лейтон?
  – Э-э... пока это все, шеф.
  Скелгилл довольно нетерпеливо поворачивается к сержанту Еве.  Но затем с несвойственной ему грацией склоняет голову, предлагая ей продолжить.  Она обезоруживающе улыбается.
  - Я полагаю, начинает вырисовываться закономерность.
  Скелгилл складывает руки на груди и кладет их на стол; создается впечатление, что он знает, что за этим последует, но что он будет заинтригован ее подходом к этому.  У сержанта Евы есть электронный планшет, и она открывает файл и прокручивает его до определенного места.  Она поворачивает планшет и пододвигает его через стол Скелгиллу, при этом наклоняется вперед, растягивая тугой лиф блузки.
  Скелгилл заставляет себя следить за таблицей.  Он разглядывает ее и морщится.  На экране отображается плотно напечатанный раздел отчета.  Через полминуты, не говоря ни слова, он передает устройство сержанту Лейтону, который что-то бормочет, пока обдумывает информацию.  Затем он утвердительно кивает и возвращает планшет сержанту Еве.  Теперь Скелгилл быстро совершает явно несправедливое вмешательство.
  - А ты что думаешь, Лейтон?
  Сержант Лейтон выглядит смущенным.  Он хмуро смотрит на своего начальника, а затем с опаской переводит взгляд на сержанта Еву - но, возможно, он замечает сочувственный огонек в ее глазах.  Пока он колеблется, она слегка покашливает, прежде чем ответить от его имени.
  Анализ волосяных фолликулов показывает, что он серийно употребляет целый набор наркотиков.  В этом нет ничего особенно удивительного.  Наиболее характерным, однако, является то, что причиной его нынешнего состояния является героин, зараженный фентанилом.  Это химический отпечаток, идентичный тому, который был обнаружен в двух смертях, связанных с наркотиками, на вашем участке в прошлом месяце. ’  Она спокойно смотрит на Скелгилла.  ‘Фентанил очень опасен – часто со смертельным исходом.  Выжившие могут получить повреждения мозга.  В двух словах – я бы предположил, что его намеренно отравили.
  – Эй, что ты такое говоришь?
  Сержант Лейтон не в состоянии сдержать свою вспышку гнева - но Скелгилл тоже испытывает некоторую негативную реакцию – он резко встает и поворачивается, чтобы посмотреть на карту за своим столом, твердо уперев руки в бока.  Сержант Лейтон видит, что его рассердили замечания сержанта Евы.  Но она продолжает, ее речь деловита, хотя ее слова противоречивы.
  ‘Там одни собаки едят собак.  Давайте предположим, что мы правы, думая, что это границы округов.  Гангстеры контролируют своих бегунов с помощью ряда средств.  Угрозы в их адрес – в адрес членов их семей.  Фактическое насилие - сексуальное надругательство.  И через долги за наркотики – и, конечно, поставки наркотиков.  Покажите мне мула, который не употребляет.  И в этом заключается искушение – проникнуть на склад для личного потребления.  Здесь, на расстоянии вытянутой руки, он может поверить, что ему это сойдет с рук.  Таким образом, он снижает качество.  Вскоре клиенты начинают жаловаться.  И помните, граница округа напрямую переходит к банде.  Она делает паузу, чтобы поправить пряди волос, упавшие ей на лицо.  Возможно, это для того, чтобы подчеркнуть серьезность ее анализа.  ‘Но банде не обязательно приходить с визитом - не тогда, когда все, что требуется, - это порция какой-то смеси, перед которой незадачливый беглец не может устоять.  И никаких отпечатков пальцев на неопровержимом оружии.
  Сержант Лейтон выглядит ошеломленным.
  "Но нет никакой гарантии, я имею в виду, что это может убить кого угодно – это оружие массового поражения!"
  Сержанта Еву не смущает благонамеренная гипербола ее нового коллеги.
  ‘ Как будто банде было бы не все равно.  Однако в данном случае, похоже, их удар был клиническим.
  Теперь Скелгилл оборачивается, и становится очевидно, что его мысли были противоречивы, поскольку следы дисгармонии по-прежнему отпечатались на его суровом лице.  Есть еще кое-что, чего сержант Ева пока не может оценить: округ может быть участком Скелгилла, но это также участок инспектора Смарт, и именно последний расследовал два смертельных случая, о которых она предположила, что они потерпели неудачу.  И все же по какой-то причине он не может заставить себя облить грязью.  Он обращается к сержанту Лейтону сквозь стиснутые зубы.
  – Напомни мне, Лейтон, о двух других смертях?
  Сержант Лейтон смотрит на своего начальника с некоторой тревогой, поскольку замечает напряженность в его поведении.  Более того, хотя обычно он тоже мог бы высказать некоторую клевету в сторону инспектора Смарта, сейчас он осторожен.  Идет всего лишь четвертый день работы сержанта Евы, и они еще не могут знать, к чему может привести ее лояльность – хотя это не ее вина, что она попала ногой в каждый лагерь.
  – Один из них был в ... воците, шеф... ну, вы знаете ... близ ... черт возьми, как это называется?
  - Первый на 7- е мая была на высоком Харрингтон, а второй 29- го мая в Нортсайде.  Полагаю, это пригород Уоркингтона?
  Скелгилл свирепо смотрит на сержанта Еву, потому что это она произнесла.
  - Ты делал домашнее задание.
  - У девушки должно быть что-то, чтобы коротать долгие деревенские вечера.
  Она выдерживает его взгляд со спокойной решимостью.  Скелгилл начинает чувствовать себя неловко, пытаясь подобрать подходящий ответ.  То, что она вызвала легкомысленный – даже личный – ответ, только усилило смятение, обуревающее его чувства.  Когда он все-таки отвечает, его ответ несколько загадочен.
  - Ты же знаешь, что мы говорим о совпадениях.
  - Они могут обернуться несчастьем для всех заинтересованных сторон.
  Все еще выпрямившись, Скелгилл пожимает плечами, хотя это может быть жестом подтверждения.  Таким образом, сержант Ева продолжает.
  ‘Тот же химический коктейль указывает на необычность поставок.  Если мы вернемся к предыдущим случаям в этом контексте, мы могли бы добиться некоторого прогресса".
  Телефон Скелгилла, должно быть, отключен, потому что он внезапно вибрирует.  Он наклоняется, чтобы прочитать сообщение, высветившееся на экране.  Он оглядывается на сержанта Еву и кивает.
  – Да, может случиться, что мы сможем.
  Но очевидно, что сейчас он отвлечен.  Он хватает телефон и куртку и разворачивается, чтобы покинуть свой офис.  Сержант Лейтон звучит довольно панически.
  - Куда это ты собрался, шеф?
  Скелгилл ненадолго замолкает, прежде чем ответить.
  ‘ Домой.  Он улыбается немного маниакально.  - Тогда к пирату Питу.
   
  *
   
  "Черный Бизер, по–твоему, до 63-го?"
  -Ага.
  Сидящий через стол Скелгилл замечает подозрение в смущающе знакомых серо-зеленых глазах своего кузена – нет, третьего кузена - Адриана Освальда Твисла, он же байкер Маус.  Действительно, мужчина, теперь уже при всех мотоциклетных регалиях, откидывается на спинку сиденья и с некоторым трудом сцепляет мускулистые, обтянутые кожей руки.  Скелгилл встречает его проницательный взгляд стальным, но не немигающим взглядом, зная, что для того, чтобы задать правильный тон, требуется определенное сочетание решимости и уважения – что он говорит серьезно, но понимает, что вторгается в политически чувствительные территориальные воды.  После нескольких напряженных мгновений Маус смягчается.  Он выпускает дыхание, которое задерживал, расслабляет руки и кладет испачканную маслом ладонь ладонью вверх на столик маленького транспортного кафе, в котором они договорились встретиться - Пит–стоп Пита.
  ‘ Раньше у него был один мэзен, Скелгилл.  Он корчит гримасу, в которой, где-то под глубоко укоренившейся драчливостью, угадывается сожаление.  ‘ Пятнадцать лет назад.  Настоящая золотая вспышка, мысленно–цветовая, что ли?
  Скелгилл кивает.  Он тоже расслабляется и тянется за своим чаем.  Это титаническая кружка – должно быть, вмещает пинту, – и он замечает концентрические следы от прилива внутри.  Хотя ответ Мауса уклончив, он получает удовлетворение от того, что его подали без опаски.  Более того, его двоюродный брат называет его привычным прозвищем – “Скелгилл” (давняя договоренность из-за того, что у него есть брат, Дэниел Освальд Твисл, который сейчас живет за пределами округа).  И в какой–то степени это отражает протокол прозвищ среди байкерского отделения – разношерстной команды, представленной в кафе "Бертом Боулаффом", "Спайком", "Спаннером" и Джимом Хокинсом - последнее на самом деле его настоящее имя, но его вряд ли можно было бы улучшить, назвав одним из пиратов Пенрита.
  Возможно, впервые за свою карьеру верховой езды Скелгилл действительно выглядит как серьезный байкер - на нем недавно приобретенный полностью черный костюм из кожи, ботинок и шлема.  Несколько уютноватый, надо сказать, и вносящий свой вклад в его негнущуюся ‘ковбойскую походку’ ансамбль является результатом импровизированных переговоров в пабе.  Подслушав, как товарищ по выпивке жаловался, что “потерял свою бутылку” – после инцидента с несколькими овцами Хердвик и сухой каменной стеной на однопутной дороге, ведущей в Уотендлат, – Скелгилл был не из тех, кто смотрит дареному коню в зубы.  Далее, услышав заявление мужчины о том, что он собирается заняться более безопасным видом спорта - рыбной ловлей, ему напомнили, что не далее как сегодня утром он перебирал свои удочки и решил выставить на продажу вышедшую из употребления оснастку для пляжного ловли.  Последовали переговоры.  Вскоре пара перешла к преувеличениям и преуменьшению недостатков, в случае с одеждой, таких как “У вашей куртки пуленепробиваемая кевларовая подкладка” и “Царапины на накладке будут приятными”.
  Таким образом, появление Скелгилла в неофициальной штаб-квартире пиратов мало у кого вызвало удивление.  Хотя, поразмыслив, Маус, возможно, от всего сердца подготовился к появлению Скелгилла.  Принятый таким образом в лоно общества, он теперь мягко настаивает на своем.
  - Тебе это ни о чем не говорит?
  Однако Маус, возможно, держит порох сухим.
  - Вы обращались в Клуб владельцев BSA?
  - А такой есть? - спросил я
  Да, конечно, есть.  Ближайший филиал в Уоррингтоне, я думаю, – еще цветущий в Джордайленде.  Выбирайте сами.  Они оба организуют пробежки по озерам.
  Скелгилл хмурится.  Он решает быть более откровенным.  ‘ Я говорю об Уоркингтоне.  Это не совсем туристическая страна, Мышонок.
  Скелгилл замечает, что у его кузена встают дыбом волосы - но теперь рядом с их столиком стоит монументальный сосуд - раздутый живот, облаченный в плохо сидящий полосатый фартук, надетый поверх байкерских леггинсов.  Высоко в такелаже плавают две большие летающие тарелки.  Это "Пират Пит" – человек-бегемот, владелец и активный член мотоциклетного братства, когда не поджаривается.  В каждой гигантской лапе он несет по обильному завтраку на весь день, оплаченному Скелгиллом заранее.  Когда тарелки доставляются на место, Маус демонстрирует невиданную доселе ловкость, бросаясь к красному пластиковому дозатору кетчупа.  После первого жадного глотка, который, возможно, начал рассеивать его сомнения, он пожимает плечами.
  - Скелгилл, мне нужно еще кое-что, чтобы продолжать.
  Со своей стороны, Скелгилл не замедлил вставить ни слова, и теперь ему тоже нужно закончить жевать, прежде чем он сможет ответить.  Возможно, он затягивает процесс, чтобы дать себе время составить мольбу в подходящих формулировках.
  Ведется совместное расследование.  Мы и Большой Манчестер.  Мы бедные родственники – я бедный родственник.  Он издает стон самобичевания.  "Кто-то делает все возможное, чтобы сделать из меня обезьяну".
  Взывая к партийным инстинктам своего кузена, Скелгилл надеется вызвать толику пафоса – и, возможно, он видит проблеск оптимизма в нахмуренных бровях.
  ‘ Ты разговаривал с Артуром Хоупом?  Он чинит в основном старинные велосипеды.
  Скелгилл кивает.  Это пришло ему в голову; на уединенной овцеводческой ферме Артура Хоупа есть кафе, которое привлекает байкеров отовсюду, а старик - любитель мотоциклов; но он не хочет беспокоить близкого друга семьи и наставника.
  ‘ Я полагал, что ты, скорее всего, будешь держать ухо востро.  Скелгилл теперь плывет ближе к ветру.  Он понижает голос.  – Кроме того, мы говорим о наркотиках.
  Маус притворно отшатывается – за спутанными усами скрывается оскорбление, – но его глаза сохраняют хитрый блеск.  Он собственническим взглядом окидывает столовую байкеров; его угрюмая команда, похожая на раздутых синих бабочек на падали, едва шевелится, поглощая печеные бобы.
  ‘ Ты знаешь наш девиз, Скелгилл.  Езжай чисто.
  Эта фраза отдает сатирой, Скелгилл знает, что делает, о жутком прошлом своего кузена - и тому, чему он время от времени становится свидетелем: члены ордена разрывают переулки и перевалы Лейкленда; шумные встречи, дикие кемпинги и еще более дикие костры, разжигаемые бензином, которые освещают холмы.  Действительно, насколько ему известно, его двоюродный брат изобрел этот афоризм на копыте.  На знаках отличия, которые носят на куртках, изображены череп и скрещенные кости, а также девиз "Пленных не брать".   Печально известные Пираты могут утверждать, что они ездят чисто, но что касается того, как они проводят свое свободное время, он подозревает, что это, вероятно, другой вопрос.  Есть еще одна досадная ложка дегтя в бочке меда – Скелгилл прочитал в местной газете о тлеющей вражде между бандами мотоциклистов из восточной и западной Камбрии.  Якобы это была война за территорию из–за "трасс" – популярных круизных маршрутов, особенно тех, которые ведут к захватывающим высокогорным перевалам Уинлаттер, Ньюлендс и Хонистер, вдоль границы между древними восточным и западным округами, - но теперь ему кажется, что затевается нечто более зловещее.  Если напряженность накаляется, то Маус вряд ли поднимет трубку телефона своего коллеги из Уоркингтона, от которого в любом случае никаких поблажек не последует.
  Воцаряется своего рода тишина, пока пара усердно ест; горные бранчи Пита требуют тщательно спланированного стратегического восхождения.  После нескольких плодотворных усилий в предгорьях Скелгилл говорит несколько умоляющим тоном.
  ‘ Да, ну – если есть какой–то способ сообщить об этом - я был бы вам очень признателен. ’ Он пожимает плечами, как будто, в конце концов, это не имеет большого значения.  – Это могло бы быть и раньше, и сейчас, только у меня осталось меньше, чем сейчас.
  По-прежнему Маус не проявляет особой симпатии.  Отчасти это можно объяснить присущим ему поведением – он неизменно выглядит готовым к драке.  Скелгиллу остается только надеяться, что посеянное им семя принесет плоды в грядущие дни.  Когда Маус наконец отвечает, это несколько приземленное замечание.
  ‘ У некоторых людей в гаражах по пять или шесть велосипедов.  Некоторых вывозят только раз в год.
  Скелгилл кивает.  Он пытается больше не создавать впечатления ожидания и действительно выбирает более непринужденный подход к разговору.
  – А как насчет тебя - какой у тебя последний проект?
  Маус издает недовольное рычание.
  – Ничего особенного - я покупаю старый Kwacker – 636.  Мария хочет что-нибудь полегче для прогулок по городу.  Но теперь он ухмыляется, довольно злорадно.  "Когда я закончу, это будет как удар лопатой".
  Скелгилл отмечает практическое противоречие – ограничения скорости в зависимости от скорости, – но считает, что указывать на это было бы невежливо.  По иронии судьбы, это дает ему возможность проверить утверждение Марти Грэма.
  ‘ Не лучше ли было бы купить ей маленький моторчик – для супермаркета?  А что, если у вас двоих родится ребенок?
  Маус отвечает не сразу, и Скелгилл поднимает взгляд от своей тарелки и видит, что тот смотрит еще свирепее, чем когда-либо.
  ‘ Мы живем по лицензии на выезд из магазина, и все такое.  И тут у нас шумный внутренний скандал.  Он игнорирует упоминание о возможном потомстве.  – Так уж получилось, что единственная машина, в которую ты меня посадишь, - это длинный черный "янь".
  Это кажется категорическим отрицанием – не то чтобы Скелгилл придавал какое-либо серьезное значение явно отчаянной тактике отвлечения внимания Марти Грэма.  На фаталистическую реплику Мауса он отвечает встревоженным взглядом.
  ‘ Да, ладно, успокойся, Марра.  Я только что отдал свой костюм в чистку.
  Маус соглашается с резкой гримасой и энергично скребет по своей тарелке.  Пара шла ноздря в ноздрю в стремлении покорить Pete's fry, и теперь они финишировали в более или менее безвыходном положении.  Откидываясь назад, довольный – как и они оба, – Скелгилл рассеянно вытаскивает свой мобильный телефон из нагрудного кармана кожаной куртки.  Телефон по–прежнему настроен на беззвучный режим - и он понимает, что пришло сообщение.  Он скрывает свою тревогу – это команда предстать перед Шефом без каких-либо объяснений.  Он небрежно допивает остатки чая и наклоняется вперед, чтобы опереться тыльной стороной ладони о край стола в знак того, что собирается встать.
  ‘ Мне лучше оставить кое-какие следы.  Я мог бы воспользоваться твоим предложением поболтать с Артуром Хоупом.
  Теперь Маус вдруг выжидающе смотрит на своего кузена.
  – Тогда не мог бы ты оказать нам услугу - раздобыть через Кеззика, а?
  Скелгилл колеблется.  Он не уверен, что это реальный план.
  – Да, возможно, так и будет, да, после того, как я перезвоню в участок.
  Маус наклоняется рядом с ним и осторожно поднимает гладкий матово-черный защитный шлем, закрывающий все лицо.
  – Не мог бы ты занести это Марии - она разливает пиво в Twa Tups'е.  Сегодня утром я подбросил девушку до Перета.
  Скелгилл поставлен в неловкое положение – хотя и приходится идти в обход, он не может отказаться, когда пришел попросить своего кузена о потенциально гораздо более существенном одолжении.
  – Да, не беспокойтесь.
   
  *
   
  Когда Скелгилл заводит свой Triumph Legend TT на парковку позади полицейского управления, он чувствует, что у него есть зрители - группа сотрудников в штатском у черного входа.  Он переключает последние пару передач, чтобы издать гортанный двойной рев от 900cc triple; небайкер мог бы подумать, что это необходимая операция.  Он заезжает на свободное парковочное место, опускает боковую стойку, глушит двигатель и спешивается.  Но он понимает, что его проблемный позвоночник дает о себе знать, и ему требуется мгновение, чтобы размять позвонки, уперев кулаки в поясницу, закрыв глаза и подняв лицо к яркому летнему небу.  И тут он чувствует давление руки на свой живот.
  ‘ Теперь я понимаю, почему вы так разволновались при упоминании о винтажном мотоцикле.  И вы конфисковали его!
  Голос принадлежит сержанту Еве.
  Скелгилл понимает, что она, должно быть, была среди этой группы, и, взглянув на нее, понимает, что это инспектор Смарт и его команда Резчиков проволоки.  Инспектор Смарт изображает незаинтересованность, но он видит, что сержант Уайтеншоу и обе молодые женщины-детективы-констебли наблюдают за происходящим.  Это перерыв на перекур.  Два сержанта изящно размахивают сигаретами на уровне плеч, но сержант Уайтеншоу держит их сложенными чашечкой, подражая спивакоподобной манере своего начальника.  Скелгилл поднимает забрало – сержант Ева не проявляет никаких признаков того, что у нее была такая привычка.  Но она все еще прижимает ладонь к его куртке, и ее глаза по-кошачьи прищуриваются, как будто она наслаждается текстурой кожи.  Он еще недостаточно хорошо знает ее, чтобы решить, не дразнит ли она его.  Не обращая внимания на зевак, он отстраняется от нее и жестко проводит рукой по всей длине велосипеда.
  Не–а, это мое.  Оно не такое старое, как кажется – это традиционный стиль.  Мне не часто удается ездить верхом.
  Она делает шаг ближе к нему.
  -Но сегодня?
  Ее голос приобрел мурлыкающие нотки.  Она поглаживает вздувшуюся сталь каплевидного бензобака.
  ‘ Я ходил поговорить с одним знакомым парнем.  Он связан с местными байкерами Пенрита.  Обычно тебя принимают лучше, если ты выглядишь соответственно.  Он неопределенно указывает рукой в перчатке на грудь своего пиджака.  – Я направляюсь повидаться с другим парнем - у него мастерская на ферме, специализируется на старинных моделях.
  - Почему бы мне не пойти?
  Прежде чем Скелгилл успевает ответить, и так же быстро, как она предлагает, сержант Ева проскальзывает мимо него, встает на заднюю подножку и со значительной легкостью взбирается на заднее сиденье.
  - Разве я не должен знакомиться с корнями общества?
  Язык тела Скелгилла, стесненный скафандром и шлемом, – возможно, роботизированное напряжение, – нелегко прочесть.  Одетый в черное, оказавшийся на мели, теперь неподвижный в защищенной от солнца ловушке, которой является автостоянка, он ощущает удушающий прилив жары.  Пот покалывает кожу головы.  Тем не менее, со своей стороны, в своих лоснящихся кожаных леггинсах и облегающем жакете-болеро DS Eve выглядит как модель, непринужденно готовящаяся к фотосессии с байкершей.  Действительно, она снимает шлем, который он повесил на руль, и кладет его между бедер.  Она смотрит на него вызывающе, уперев руки в бока.  Он заставляет себя не смотреть на окружение инспектора Смарт; он знает, что они будут взволнованы.  Он понимает, что его обычное возражение против того, чтобы кто–либо когда–либо добирался автостопом - что у него нет запасного шлема - сводится на нет.  Однако есть повестка на встречу с шефом.
  ‘ Возможно, тебе не так уж тепло. Особенно в районе живота.
  Даже когда он произносит протест, это звучит как вялое оправдание.  Более того, он произносит его без убежденности.
  - Разве ты не можешь меня защитить?
  Скелгилл бросает косой взгляд на парковку.  Замечает ли он страдальческое выражение смятения на пронырливом лице инспектора Смарт?
  Он кивает головой в сторону здания.  – А как насчет...
  "На сегодня я закончил с инспектором Смарт – я планировал обсудить майские смертельные случаи с сержантом Лейтоном"
  Скелгилл слышит, как в висках у него стучит кровь; это может быть почти нетерпеливое урчание работающего на холостом ходу двигателя.  Температура становится невыносимой.  Его собственный голос звучит странно бестелесно.
  - Лейтон может подождать.
  Так, кажется, может и Шеф.
  Сержант Ева победоносно улыбается.  Она надевает шлем – похоже, она знает, как застегнуть, а затем отрегулировать ремешок.  Скелгиллу, стиснув зубы, приходится схватиться за руль и сделать неловкий прыжок-выпад, чтобы перекинуть левую ногу через мотоцикл.  Его вес, опускающийся на сиденье, заставляет ее сползти на него.  Он поворачивает голову, чтобы заговорить с ней.
  – Если почувствуешь, что сзади есть перекладина.  Хватайся за нее каждой рукой.  Оставайся на месте.
  Но у сержанта Евы другие идеи.  Когда он включает зажигание и снимает тяжелую машину с подставки, ее левая рука обвивается вокруг его талии, и она сжимает пряжку встроенного ремня его кожаных леггинсов, ощущая прохладу ее большого пальца на его коже.  Это сигнал к Триумфу взбрыкнуть и взмыть ввысь; она выгибает спину, как однорукая наездница на родео.
  Одновременно открывается водительская дверь стильного желтого хэтчбека.  Это новое транспортное средство, и как таковое оно не было знакомо Скелгиллу, когда он въезжал, привычно оглядываясь, чтобы увидеть, кто находится поблизости.  (Например, красный кабриолет DI Smart и довольно потрепанный семейный седан DS Leyton.)  Это новая машина DS Jones.  Она вылезает; ее взгляд следит за мотоциклом, когда тот заворачивает за угол здания.  Хотя ее губы приоткрываются, черты лица остаются спокойными – возможно, она тоже чувствует пристальный взгляд.  И от группы – когда она запирает свою машину – отделяется ДИ Смарт.  Он решительно затягивается сигаретой, выбрасывает окурок и – теперь уже ухмыляясь – неторопливо подходит, чтобы перехватить ее.
  
  OceanofPDF.com
  8. ЧЕТЫРЕ КОЛЕСА НЕИСПРАВНЫ
  
   
  Четверг, вторая половина дня
   
  – Ты хорошо ездишь верхом, хотя тебе нечасто удается это делать.
  Облегающий пиджак Скелгилла препятствует любому выпячиванию груди, и его реакция проявляется в чем-то вроде притворного пожатия плечами.  Сержант Ева проворно спешилась и наблюдает, как он выполняет последовательность отключения – выключает свет, блокирует парковку, дроссельную заслонку и топливный кран.  Возможно, что для него нехарактерно и даже к его собственному удивлению, он отвечает на комплимент.
  - Мне показалось, что ты знаешь, что делаешь.
  Она снимает шлем, поднимая его двумя руками, ненадолго обнажая загорелый, подтянутый живот.  Ее смуглое лицо кажется раскрасневшимся.  Она небрежно встряхивает своими волосами цвета воронова крыла и вопросительно смотрит на него.
  - Скажем так, я не любительница кататься на велосипеде.
  В ее голосе слышатся игривые нотки, и Скелгилл чувствует, как его собственные щеки начинают краснеть - и он испытывает мимолетный галлюцинаторный порыв движения, эхо их только что закончившейся поездки возвращается в его тело.  Она была раскованным пассажиром на заднем сиденье, управлявшим двумя силами инерции и импульса, ее гибкая фигура сливалась с его, вместе раскачиваясь взад и вперед, влево и вправо, точка опоры ее таза упиралась в основание его позвоночника, внутренняя поверхность бедер сжималась, как у наездницы, направляющей своего скакуна.  И она громко одобряла смелые обгоны и маневры, когда требовалась либо скорость, либо осторожность, и – подстрекаемый – он выбрал первое.
  И теперь он чувствует удручающую слабость; что его конечности превратились в желе, и только экзоскелет скафандра удерживает его в вертикальном положении.  Изменившееся окружение отражает контраст – от покрытых листвой извилистых американских горок Борроудейла до унылых возвышенностей, которые теперь окружают их как один огромный волнистый монолит, постоянный, статичный, невосприимчивый к непогоде.  Даже при ярком солнечном свете эти уединенные ворота в страну диких падей могут показаться зловещими, предупреждающими путешественника не относиться легкомысленно к предстоящему испытанию.  Ферма Хоуп – последний уютный дом, так почему бы не проверить, настоящая ли нарисованная от руки вывеска с надписью "Кафе" или это просто жестокая шутка подлого землевладельца.
  В любом случае, Скелгилл не может придумать ни остроумного, ни скромного ответа - вместо этого он указывает, что она должна следовать за ним, – а когда он все–таки говорит, то с неэлегантностью, к которой сержант Ева, возможно, только начинает привыкать.
  -Не забудь погладить корову.
  Она издает тихий смешок.
  - Я действительно просил травы.
  Со своей стороны, Скелгилла, похоже, не беспокоят подобные ловушки, и он направляется через забрызганный бетоном двор фермы к мастерской Артура Хоупа.  Но Артур обычно работает с открытыми дверями, и он сразу видит, что они закрыты – и, если подумать, боевой конь Land Rover, который обычно находится в конюшне с другой стороны главного здания, отсутствует.  Скелгилл подходит к тому, что, как он знает, является боковым окном кухни, и на цыпочках заглядывает сквозь запотевшее стекло.  Насколько он может судить, кухня пуста.
  ‘ Думаю, Артура нет дома.  Глэдис, должно быть, подает.
  Сержант Ева ближе всех к двери с табличкой "расколотая фанера".  Вайолет не пугается, она идет впереди.  К тому времени, как Скелгилл догнал ее, она уже вошла в переоборудованную гостиную, которая служит уютной, хотя и несколько душноватой столовой.  Перед Скелгиллом стоит ряд обращенных к нему лиц – четверо байкеров–мужчин, сидящих на угловой скамейке, - такова поразительная внешность сержанта Евы.  Более осмотрительно за происходящим наблюдают двое мужчин средних лет, у которых несчастные лица.  Скелгилл испытывает небольшой, но неожиданный трепет от чувства собственной важности, когда внимание переключается на него, но прежде чем он успевает погреться в лучах славы, Глэдис Хоуп, хлопотавшая над чаем со сливками для уокеров, оборачивается и издает восторженный крик: “Юный Дэниел!” – что несколько портит его парад.  Она, не теряя времени, оказывает гостеприимство неожиданным гостям.
  ‘ Садитесь оба.  Она одаривает сержанта Еву ослепительной улыбкой; похоже, она не нуждается в представлении спутнице Скелгилла.  ‘Сейчас будет пюре.  Ты не против поджарить?
  Невероятно, но Скелгилл обнаруживает, что колеблется.  ‘Камбрийский фрай’ Глэдис легендарен, вот уже тридцать лет он поддерживает любителей пеших прогулок по горам и альпинистов, а с тех пор, как Артур Хоуп почти ушел на пенсию, чтобы сосредоточиться на своих винтажных мотоциклах, среди байкеров появляется постоянный контингент.  Если по количеству Глэдис не приближается к предложению пирата Пита, то по качеству она выигрывает на целую милю; одни только ее домашние камберлендские сосиски стоят двухчасовой поездки из Уосдейла.
  Кроме того, Скелгилл чувствует, что ему следует прислушаться к тихому голосу в своей голове, который указывает, что принять приглашение было бы всего лишь хорошим тоном.  Но, возможно, в его взгляде на сержанта Еву есть явный намек на вину - и она отвечает понимающей улыбкой.  Он собирает все свои резервы силы воли.  Он корчит извиняющуюся гримасу и наклоняется, чтобы заговорить с хозяйкой.
  – На самом деле, Глэдис, нам нужно поговорить с Артуром – наедине.
  По его шепоту кажется, что ему удается сообщить, что есть какая–то насущная проблема, скорее всего, связанная с его профессией.  Но Глэдис Хоуп отвечает довольно отчаянным взглядом, как будто она подвела его.
  ‘ Дэниел, мы только что разминулись с ним – он вернулся в Раннердейл.  На земле Джека Николсона, рядом с озером, лежит мотоцикл.  Джек подумал, что ему будет интересно – это старая модель.
  Скелгилл чувствует на себе пристальный взгляд сержанта Евы.
  - И давно он там стоит?
  – Насколько я знаю, нет, милая, но, может быть, ты его поймаешь – он взял трейлер – на случай, если его бросят, например?
   
  *
   
  Поездка в Раннердейл не менее волнующая, чем первый этап их путешествия – и достопримечательности для новичка впечатляющие, - но как только они переваливают через перевал и Скелгилл кричит: “Хонистер Хауз”, его разум блуждает – нет, мечется, – когда мимо проносятся внешние раздражители и вызывают рваные фрагменты памяти, калейдоскопический кинофильм, лишенный структурированного повествования.  Спускаясь через похожие на мордор контрфорсы старой сланцевой шахты и вниз, вниз, все глубже и глубже в Гейтсгартдейл, высокие скалы Флитвит-Пайк, кажется, тектонически устремляются к небесам - и он представляет Джесс, пересекающую горизонт, ее зеленые волосы развеваются, колли с зеленым кончиком хвоста скачет впереди.  Скоро будет ‘Подкова" – ежегодное мероприятие, посвященное бегу на понижение.  А вот и новые кроссовки Джесс, которые еще не куплены!  Он думает о коротком пути, который показал ей на Стогах Сена.  Он думает о еще более древней карте старины Эрни и первом издании Уэйнрайта - и о проблемах, которые он наблюдал с высоты.  Он думает о Марти, Маусе и о проступках мужчин.  Пока они проезжают через деревню Баттермер, тысячи мыслей из его юности одолевают его, как будто они попали в ливень с градом – затем они проезжают мимо гостиницы, и он снова вспоминает о Джесс – ее обескураживающем вздрагивании при появлении юноши по имени Коннор – о его самоуверенном поведении - выскочка-аутсайдер, расхаживающий с таким видом, словно он здесь главный – что он, по-видимому, парень матери Джесс – да – Меган – неряшливая женщина и ее дом с дурной репутацией, – из которого Джесс сбежала на свободу.  Но Джесс не водит машину – и теперь он думает о теневом автомобильном бизнесе кузена Марти и его попытке отобрать хэтчбек старины Эрни у тети Рени, – о своем собственном затруднительном положении и суровом лице управляющего его банком! – снова о вмешательстве Мауса – о его банде байкеров из Пенрита – об их антипатии к Уоркингтонскому отделению – об отравлении на Хемпстед–авеню – и, возвращаясь к его миссии сейчас – об Артуре Хоупе и этом "брошенном" велосипеде - просто маловероятно, что это не совпадение.
  Скелгилл однажды охотился с ястребом.  Это был корпоративный день в каком-то шикарном отеле на шотландском нагорье – как именно он оказался там в качестве гостя, он вспомнить не может.  Но одно из постоянных воспоминаний - это осознание возвышенной природы ястреба и неадекватности человека.  Считая себя выше большинства смертных, когда дело доходит до скорости наблюдения – всю жизнь занимаясь рыбной ловлей, где быстрые реакции имеют первостепенное значение, – его эго рухнуло на землю.  Идея заключалась в том, что собаки выгоняют кролика из укрытия, охотник видит убегающее животное и запускает свою птицу в погоню за добычей; так продолжался инструктаж.  Скелгилл крался, держа ястреба на запястье.  Кролик был должным образом сброшен.  Скелгилл заметил кролика.  Скелгилл запустил ястреба.  Вот только ястреба не было!  Пока мозг Скелгилла все еще обрабатывал изображение и мобилизул нейронные связи, чтобы передать сообщение мышцам его левой руки, птица улетела уже в пятнадцати футах от него, а до обеда оставалось совсем немного.  Скелгилл ударил по воздуху пустым кулаком.
  И вот – острые когти впиваются ему в поясницу – он что-то упустил.  Они огибают крутой правый поворот прямо над Краммок–Уотер - местом, известным как Хауз-Пойнт, где дорога сужается между отвесной скалой и ограждающей стеной.  Остановиться негде – и он должен сосредоточиться на случай встречного движения, – но когда полоса движения выпрямляется, Скелгилл коротко поднимает руку, давая понять, что он понял сообщение.  Теперь справа от них появляется неметаллический дилетант - и он поворачивает внутрь.  Любители пеших прогулок паркуются здесь, чтобы добраться до массива Грасмур; он граничит с низменной дельтой с нежными зелеными пастбищами, окруженной возвышенностями – хотя почти за тысячу лет до этого здесь произошла кровавая битва при Раннердейл Ноттс (когда, к большому удовлетворению Скелгилла, маловероятный британо-скандинавский союз разгромил отряд вторгшихся норманнов).  Но непосредственно Скелгилл сражается со своим шлемом.  Парень, у которого он выменял свое снаряжение, кажется, был немного меньше его во всех направлениях.  Он морщится, чувствуя, что отрывает себе уши.  У сержанта Евы такой проблемы нет, и, уже спешившись, она вопросительно поднимает свой шлем.  Скелгилл качает головой, хотя, возможно, это делается для того, чтобы проверить, все ли его различные придатки на месте.
  –Нам лучше взятьих с собой - странный народец в этих краях.
  Она бы не догадалась, что это его старая привычка и что его замечание пропитано иронией.  Она покорно улыбается и ждет, чтобы пристроиться рядом с ним.  Он зацепляет предплечьем за подбородочный щиток своего шлема и тянется к ней.
  – Вот, я понесу.
  Они не могут быстро продвигаться вперед, хотя до точки, отмеченной сержантом Евой, всего пара сотен ярдов.  Движения Скелгилла подобны движениям тяжеловесного автомата: негнущиеся ноги, пятки вперед, его костюм скрипит, протестуя против того, что он предназначен для сидения, а куртка с кевларовой подкладкой допускает сочленение только на талии.  Сержант Ева теперь идет впереди – они идут гуськом, так как мимо время от времени проносятся машины, и дорога едва вмещает две машины между почерневшей от лишайника скалой с одной стороны и сухой каменной стеной с другой.  Скелгилл замечает, что сержант Ева осматривает окрестности – крутой склон Рэннердейл Ноттс слева от них; за Краммокской водой справа - пятнистую китовую спину Меллбрейка.  Она вдыхает прохладный воздух – ветерок доносит кокосовый аромат цветущего дрока – и слышит "чак" пырея, звук падающих камешков.  Ее продолжающийся интерес незаметно радует Скелгилла, но теперь она возвращается к сути дела.  Она указывает вперед.
  Это было, когда мы проезжали ту пропасть – на повороте – я мельком увидел "Лендровер" и двух мужчин – внизу, на берегу озера.  Они были похожи на фермеров.
  Позади нее Скелгилл хмурится.  То, что ее столичному глазу присущ буколический "вид", заставляет его задуматься – в чем же на самом деле заключается его "вид", за исключением сегодняшнего наряда, – не отстал ли он от времени, безмозглый деревенский полицейский?
  Они достигают пролома, о котором она говорила.  Она достаточно широка для автомобиля – возможно, когда–то здесь были ворота, – и Скелгилл сразу видит знакомый Land Rover - Series 1 светло-зеленого цвета, предположительно 1948 года выпуска.  То, что автомобиль мог стоить скромное состояние, не помешало Артуру Хоупу преодолевать крутой скалистый спуск – хотя это мелочи, когда легенда гласит, что в юности он возил его прямо с семейной фермы на вершину Скафелл-Пайк, что сделало его бесспорно самым высоким Land Rover во всей Англии.  Это утверждение Артур Хоуп ни признает, ни опровергает, загадочно отвечая: “Думаю, у тебя была бы неплохая работа по переброске валунов на Брод–Крэг”. Теперь Скелгилл приветствует этого человека издалека – возможно, чтобы дать ему время объяснить "Старому" Джеку Николсону, кто он такой, – хотя, когда они знакомятся, у Скелгилла возникает странное чувство, что этот человек еще один дальний родственник, и, поразмыслив, он присутствовал на поминках.
  Но присутствие сержанта Евы отвлекает от любого подобного требования вернуться к генеалогическому древу - хотя ясно, что у обоих фермеров есть свои невысказанные предположения, – но это ненадолго, поскольку в нескольких ярдах от трейлера, который припарковал Артур Хоуп, лежит мотоцикл.  Это золотая вспышка BSAчерного и серебристого цветов.  Слишком много совпадений.  Скелгилл и сержант Ева обмениваются многозначительными взглядами.
  Очевидным объяснением, по-видимому, является то, что это конечный результат увеселительной поездки.  Ибо ни один владелец винтажной машины не стал бы так с ней обращаться.  Но потрепанные непогодой соотечественники достаточно хорошо изучили реакцию детективов, чтобы распознать нечто большее, чем мимолетный интерес к явно брошенному мотоциклу.  Теперь Джек Николсон, похоже, чувствует себя обязанным дать объяснение.  Он несколько многозначительно откашливается.
  Два хоггса были отделены от стаи. Здесь никого, кроме меня, нет - по дороге негде остановиться. Я узнал об этом час назад.  Я подумал, что Арту лучше всего прийти и покувыркаться.
  Скелгилл задумчиво кивает.
  Несмотря на то, что мотоцикл лежит на боку, как будто небрежно брошенный, он якобы в хорошем состоянии.  Колеса с проволочными спицами очищены от грязи, хромированные выхлопные трубы блестят; никаких видимых повреждений вилок или поворотного рычага.  Он оглядывается вверх по склону на щель в стене.  Местность, хотя и крутая, относительно ровная и отмечена слабыми параллельными колеями на плотно утрамбованной земле, по которым у фермеров на протяжении поколений время от времени возникали причины пригонять к озеру тяжелые транспортные средства.  Но наклонный борт погружается в мелкую воду; здесь нет привлекательной полоски гальки, которая могла бы привлечь любителей пикника; это место больше подходит для рыбной ловли с берега.
  - Мог ли он не пройти поворот?
  Сержант Ева озвучивает одну из мыслей Скелгилла; конечно, это возможно; пролом в стене, возможно, был предусмотрен в качестве аварийного выхода для того, кто ехал слишком быстро - несмотря на потенциальную участь в воде в радиусе тридцати ярдов и отсутствие помощи со стороны твердого, крутого склона.  Тем не менее, мотоцикл выглядит так, как будто он, возможно, выполнил именно этот маневр и умудрился ускользнуть насмерть, поскольку он лежит в паре ярдов в стороне от линии следов.  Но земля слишком каменистая, чтобы на ней были заметны следы заноса.
  Он кивает в знак приветствия своему коллеге, обходит мотоцикл и опускается на колени, чтобы осмотреть циферблаты, но тут же чувствует запах бензина.  Он пробует крышку – она плотно завинчена.  Он садится верхом на велосипед и поднимает его за руль, избегая захватов.  Теперь он раскачивает его из стороны в сторону, наклоняя голову; не слышно хлюпанья жидкости.  Резервуар пуст – должно быть, произошла трещина.
  - Мне сообщить регистрационный номер по телефону?
  Скелгилл с удивлением смотрит на своего коллегу.
  - Ты можешь попробовать.
  –Что ?..
  Сержант Ева, похоже, немного шокирована его кратким, почти саркастичным ответом, но она не принимает это на свой счет, поскольку понимает, что для его пессимизма есть причина.  Он указывает почти в сторону – там, где должен быть задний номерной знак, – есть глухая металлическая панель с двумя отверстиями для винтов.  Что касается передней части, BSA изначально был оснащен пластиной на брызговике, но эти "могиканские" лопасти были сняты с производства из-за опасности, которую они представляют для пешеходов, и у этого конкретного велосипеда было заменено оригинальное брызговик.
  – А ... могло ли это быть сделано намеренно?
  Скелгилл подумывает о том, чтобы поставить машину на подставку, но уклон слишком крутой; она может опрокинуться.  Он осторожно опускает его обратно в исходное положение.
  -Или еще одно совпадение.
  Теперь он криво усмехается.  Кажется, она довольна, что его раздражительность прошла.  Она деловито кивает.  В некоторых отношениях – хотя регистрационный номер должен был привести их непосредственно к владельцу – с криминальной точки зрения его сокрытие усиливает их растущие подозрения.
  – Все равно позвони Лейтону - пусть объявит тревогу.
  Сержант Ева кивает и достает свой мобильный.  Ей приходится отойти, чтобы оптимизировать ослабление сигнала.
  Вставая, Скелгилл делает приглашающий жест двум фермерам – кажется, он призывает их на мгновение задуматься.  Неуклюжий в своих байкерских ботинках, он топает к береговой линии.  С юго-запада дует устойчивый легкий бриз, и солнце стоит под тем же углом.  Стихии, таким образом, отражаются в его лице, и он, прищурившись, всматривается в мелко волнистую равнину Краммокской воды.  Есть что-то завораживающее в ее мерцающей текучести, в ее отсутствии стабильности.  Таким образом, он обнаруживает, что его взгляд прикован к предмету, похожему на черный поплавок с пером, примерно в двадцати футах от берега – у него есть несколько почти одинаковых поплавков, которые он делает из канадских гусиных перьев и использует для ловли окуня в неспокойных условиях.  Нет ничего необычного в том, чтобы увидеть поплавок, который потерялся из–за оборвавшейся лески – он, вероятно, спасает пару поплавков в месяц на озере Бассентуэйт, среди обломков на восточном берегу, - но что-то в этом поплавке привлекает его внимание.  Обычный поплавок – даже если бы он все еще был прикреплен к леске и зацепился за дно – поднимался бы и опускался вместе с рябью.  Но этот статичен и имеет неестественный угол наклона; рябь попеременно то погружается, то обнажает его длину.  Внезапно, как будто его глаза по-новому сфокусировались, он осознал, на что смотрит.
  Сержант Ева отвлеклась, разговаривая по телефону на некотором расстоянии, но Артуру Хоупу и Джеку Николсону внезапно захотелось взглянуть на Скелгилла.  Не сводя ястребиного взгляда с почти невидимого предмета в воде, он сбрасывает свою кожаную куртку и сбрасывает ее.  Затем он садится на валун, расстегивает молнию на своих байкерских ботинках и перекидывает их через плечо; за ним следуют носки.  Его сосредоточенность не ослабевает – пока фермеры смотрят на это с растущим изумлением, он встает, стягивает через голову футболку, расстегивает кожаные брюки и – теперь уже с некоторым трудом из–за их тесноты - умудряется выскользнуть из них.  Одетый только в боксеры и не оглядываясь назад, он шагает к береговой линии - и ныряет, совершая неглубокое погружение у поверхности.  Он бросается вперед мощными ударами, быстро приближаясь к своей цели, после чего ныряет и скрывается из виду.
  Эффектный вход Скелгилла в воду привлек внимание сержанта Евы, но она явно находится в замешательстве – это какой–то мужской трюк, заслуживающий восхищения, или ей следует броситься на помощь своему коллеге в каком-то критическом маневре?  Фермеры, однако, теперь наблюдают за этим более флегматично, как будто, поразмыслив, Скелгилл сделал совершенно нормальную вещь.  Действительно, Артур Хоуп, кажется, положительно оправдан – и, указывая на турбулентность, указывающую на то, что Скелгилл находится недалеко от поверхности, он мрачно удовлетворенно улыбается.
  – Да, кое-кто говорит, что он прослушивается, этот ор Дэниел.
  С громким вздохом Скелгилл вырывается и начинает плыть обратно - и, хотя он легко достигает более мелкой части берега, он ценит сильные руки двух дюжих мужчин, когда они вытаскивают его на возвышающийся берег.  У него дикий, отстраненный взгляд, зубы оскалены, и он тяжело дышит, как спортсмен, пробежавший круг на беговой дорожке изо всех сил.
  ‘ Это машина.  В ней кто-то есть.
  Сержант Ева – телефон все еще прижат к уху – присоединилась к ним.
  - Не живой?
  Скелгилл недоверчиво смотрит на нее.
  - Там полно воды.
  Он смотрит на Артура Хоупа.
  - У тебя есть буксирный трос, Арт?
  - В Ситуэйт-Фелл идет дождь, парень?
  Мужчина поворачивается и тащится вверх по склону.  Он ныряет в трейлер и возвращается с мотком веревки, оснащенной прочными оцинкованными зажимными крюками.  Скелгилл выбирает один из таких концов.  Сержант Ева выглядит встревоженной.
  ‘ Ты не собираешься возвращаться?  Не вызвать ли нам группу подводного поиска?
  Скелгилл корчит гримасу, в которой по большей части читается вызов.
  ‘ Зависит от того, как долго ты хочешь ждать.  Он закреплен на выступе.
  Он целеустремленно возвращается к кромке воды, делает глубокий вдох и снова ныряет.  Артур Хоуп видит разочарование сержанта Евы.  Он легонько кладет шишковатую руку ей на плечо.
  – Не волнуйся, девочка, на озерах мы сами позаботимся о своих проблемах.
  Скелгилл достиг отметки - он бьет ногой вниз и должен немедленно найти точку буксировки, потому что он всплывает без веревки.  Сержант Ева снова разговаривает по телефону – очевидно, ее кто–то удерживал - и теперь она выкрикивает срочные указания.  Что касается Скелгилла, он совершает второе погружение, и проходит добрых полминуты, прежде чем он всплывает, тяжело дыша.  Он несколько мгновений барахтается в воде, прежде чем пристать к берегу.  К тому времени, как он выкарабкивается на берег, трейлер уже отцеплен и утащен, и Артур Хоуп дает задний ход своему "Лендроверу", чтобы Джек Николсон закрепил конец буксирного троса.  Артур Хоуп высовывается из окна.
  ‘ Не знаю, выдержит ли это веревка, парень.  Если колеса заблокированы – и он полон воды.
  Скелгилл проводит обеими руками по лицу и запускает пальцы в спутанные волосы.
  – Арт ... Я перевел ее в нейтральное положение ... Я оставил пассажирскую дверь открытой ... она высохнет, когда поднимется.
  Артур Хоуп одобрительно кивает.  Он буксировал тысячу раз – включая сотни различных объектов, выброшенных на берег животных и затопленные транспортные средства, – хотя, вероятно, это первый раз, когда он буксирует машину, в которой находится человеческий труп.  Несмотря на это, на крутых склонах он осторожно переносит нагрузку – веревка натягивается, заметно натягивается, – но как раз в тот момент, когда кажется, что она вот-вот лопнет, сплетенные волокна начинают двигаться в одном направлении, бугристые шины старого, надежного Land Rover набирают сцепление, и он постепенно движется вверх по склону.  Все взгляды обращаются к озеру – и вот уже видна крыша автомобиля.
  Это черный хэтчбек спортивного стиля с дополнительным спойлером и параллельными белыми гоночными полосами на капоте и крыше.  Как и предсказывал Скелгилл, открытая пассажирская дверь позволяет внутреннему уровню воды падать так же быстро, как автомобиль поднимается.  Когда автомобиль выезжает на сухой берег, последние остатки вытекают из моторного отсека.  Сержант Ева движется вперед, чтобы проверить салон – Артур Хоуп перестал тянуть, и она демонстрирует присутствие духа, чтобы дотянуться до ручного тормоза и переключить рычаг переключения передач в положение заднего хода.  Она замирает, как вкопанная, на несколько секунд.  Затем она отступает и смотрит на Скелгилла, черты ее лица непривычно напряжены.
  Но теперь нелепость ситуации, должно быть, поразила ее – Скелгилл стоит замерзший и обнаженный– если не считать боксеров, покрытый гусиной кожей и явно дрожащий – хотя его, кажется, это не беспокоит – хотя он выглядит огорченным - его распущенные волосы подчеркивают его выдающиеся черты; его зубы оскалены, а глаза прищурены от яркого послеполуденного солнца.  Он пристально смотрит на машину – кажется, он заворожен ее видом – или, по крайней мере, ее присутствием – и не подает никаких признаков того, что собирается двинуться, чтобы осмотреть ее покойного пассажира.  Сержант Ева подходит к тому месту, где Артур Хоуп высовывается из окна водителя.
  - У вас есть одеяло, мистер Хоуп?
  Он кивает, как будто понял идею, тянется за спину и достает потертый клетчатый коврик.
  ‘ Держи, девочка, это немного из-за собак.  Он одаривает ее широкой улыбкой, обнажая неровные зубы, похожие на два ряда сухой каменной стены.  - Бывает, что нищим выбирать не приходится.
  Сержант Ева благодарит его и начинает спускаться обратно по склону.  Скелгилл очнулся от своих грез и принимает подношение.  Он набрасывает одеяло на плечи, как плащ.
  -Ваше здоровье.
  ‘ Конечно.  Хочешь заглянуть внутрь - я имею в виду, как следует?  Под водой, должно быть, было темно.
  Он печально кивает.
  ‘ Да, было немного.  Хотя мне показалось, что на нем байкерская кожа.
  – Да - и без ремня безопасности.
  Судя по тому, как они теперь смотрят друг на друга, Скелгиллу кажется, что они немедленно пришли к небольшому невысказанному согласию – что ‘водитель’ автомобиля, вполне возможно, мог быть водителем мотоцикла - хотя странно, почему они пришли к такому довольно сложному выводу, поскольку для этого требуется несколько практических скачков воображения.  Теперь он действительно идет к машине, сопровождаемый сержантом Евой, хотя она резко останавливается, когда он присаживается на корточки и заглядывает внутрь через открытую пассажирскую дверь.  Она дает ему несколько мгновений на размышление, прежде чем заговорить.
  - Узнаешь его?
  Скелгилл качает головой.
  –Мужчина, белая кожа, лет сорока?
  – И, как вы сказали, мотоциклист, судя по виду.
  Скелгилл мрачно кивает.  Он с отвращением смотрит на мертвенно-бледное лицо мертвеца.
  – Нам лучше оставить это для судебно–медицинской экспертизы – нам нужно время смерти - и идентификация личности - как можно скорее.
  - По крайней мере, у машины есть номерной знак.
  Скелгилл делает покорный выдох.
  - Думаю, я смогу сократить этот путь.
  Сутулый, изможденный, он похож на дикого горца, потерпевшего поражение в битве, завернувшегося в свой плед.  Он поднимается – кажется, слишком быстро, потому что слегка пошатывается на покатой земле, и сержант Ева инстинктивно хватает его за руку через одеяло, чтобы поддержать.  Поднимается ветерок, и одеяло почти не защищает – она чувствует, что он все еще дрожит.  Несмотря на его загадочное замечание, она ставит его благополучие превыше всего.
  - Ты в порядке? - спросил я
  "Вода на мозги".
  Она усмехается.
  ‘ Думаешь, тебе лучше снова надеть свое снаряжение?  Пока ты не подхватил свою смерть.
  Скелгилл делает страдальческое выражение лица, но в то же время кивает.
  ‘ Эти боксеры жмут.  Мне придется стать коммандос.
  Сержант Ева обезоруживающе улыбается.
  – Хочешь, я приподниму одеяло - щит скромности?
  Он задумывается - и с опаской кивает.  Альтернативой может служить заднее сиденье "Лендровера" Артура Хоупа, но Скелгилл видит, как там прыгают по меньшей мере две ухмыляющиеся овчарки.
  – Да, может быть.
  Они переходят к большому обломку аргиллитового камня, вокруг которого разбросано его снаряжение.  Скелгилл поднимает свои кожаные штаны и передает одеяло сержанту Еве.  Она протягивает руку, чтобы обнять его, но затем колеблется в сомнении.
  - Возможно, мне следует встать у тебя за спиной.
  Скелгилл смущенно смотрит на фермеров, с интересом наблюдающих за происходящим.  Артур Хоуп подмигивает, не очень-то незаметно.  Скелгилл сжимает свои леггинсы зубами, чтобы освободить руки, и наклоняется, чтобы стянуть мокрые облегающие боксерские шорты.  Когда он выпрямляется, на его лице появляется выражение тревоги.  Сержант Ева видит его реакцию.
  - Что случилось? - спросил я
  Скелгилл смотрит мимо "Лендровера".  С небрежной поспешностью спускается по склону инспектор Смарт, за ним сержант Уайтеншоу и – теперь явно отстающий, принявший участие в сцене – сержант Джонс.  Инспектор Смарт игнорирует фермеров и подходит к Скелгиллу.
  ‘ Все в порядке, Скел?  На его лице выражение злобного восторга – выражение, которое говорит о том, что он наслаждается тем, что застукал Скелгилла со спущенными штанами.  Он нагло хватает край одеяла, которое сержант Ева держит на уровне груди, и заглядывает внутрь.  - Вода была холодной, не так ли, Кок?
  Он истерично хихикает над собственным остроумием и, пошатываясь, уходит к спасенной машине – он бьет своего коллегу сержанта Уайтеншоу между лопаток, требуя прекратить веселье.  Скелгилл, выхолощенный и смущенный, ничего не может сделать, кроме как с трудом натягивать свои леггинсы.  Он яростно натягивает их, его лицо искажено гневом.  Но он ухитряется кивнуть сержанту Еве в знак признательности.
  ‘ Спасибо, я справлюсь с остальным.  Он опускается на валун и тянется за ботинками.  ‘ Не позволяй ему ничего трогать.  Скажи ему, что криминалисты уже в пути.
  Сержант Ева понимает, что он имеет в виду.  Перекинув одеяло через руку, она следует за инспектором Смарт.  Скелгилл находит свою футболку, с некоторым трудом просовывает сквозь нее влажные руки – затем просовывает голову – и когда он выходит на дневной свет, рядом с ним оказывается сержант Джонс.  Он встает на ноги.  Она взяла его куртку, но вместо того, чтобы подержать ее, чтобы он мог обхватить руками, она протягивает ее ему.
  - Похоже, у тебя было небольшое приключение, шеф?
  В ее голосе слышится беспокойство, но оно не может скрыть оттенок тревоги.
  Скелгилл пожимает плечами.  Трудно сказать, с притворной скромностью или самобичеванием, но если в ее вопросе слышится мольба, он упускает возможность развеять любые опасения.
  - Вы приехали сюда в спешке.
  - Мы ехали по шоссе А66 в Воркингтон.
  Скелгилл задумчиво кивает.  Действительно, несколько мгновений он размышляет.  Затем наклоняется и поднимает два аварийных шлема.
  ‘ Скажи сержанту Еве, чтобы она возвращалась с вами, ладно?  Мне нужно вернуть одну из них.
  Он склоняет голову довольно формальным движением – как будто знает, что его манеры неоправданно безапелляционны, но другого выхода нет.  Он поворачивается и уходит, на ходу кратко выражая свою благодарность Артуру Хоупу.
  
  OceanofPDF.com
  9. УВЕСЕЛИТЕЛЬНАЯ ПРОГУЛКА
  
   
  Четверг, ближе к вечеру
   
  – А, это ты.
  - Разве так не должно быть?
  Женщина отвечает на грубоватую реплику Скелгилла довольно экстравагантным взмахом густо накрашенных ресниц.
  ‘ О, нет ... я имею в виду ... в байкерской кожаной одежде – и, очевидно, в шлеме - я вас сначала не узнал.  Но, боюсь, Марти ушел на вечер.  Это всего лишь я.
  - Так получилось, что я хотел увидеть только тебя.
  –Ну что ж.
  - Я полагаю, вы получили свою цену.
  На секунду женщина – Триш – это все, что он знает о ее имени, - кажется сбитой с толку множеством намеков в его заявлении, но она быстро оказывается на высоте положения.
  – Ладно, Марти, очевидно, что-то сказал.
  – Да, но я бы предпочел услышать все из первых уст.
  Она отвечает застенчивой улыбкой.
  - Я все еще не совсем понимаю, что вы имеете в виду.
  – Я думал о твоем предложении провести тест-драйв MG.
  Она заметно расслабляется – она даже протягивает руку, чтобы коснуться его рук, сложенных поверх шлема, который он прижимает к животу.
  – О ... понятно ... О, да ... это is действительно продается – или, по крайней мере, могло бы быть.
  Скелгилл вопросительно смотрит на нее, вспоминая противоречивые сообщения о своем последнем визите.  Он пытался определить ее акцент.  Это, безусловно, из региона – точнее, из графства, – но она использует общепринятое произношение, тщательно выговаривая свои "а" и произнося южные гласные в таких словах, как просто и вполне, и Марти.  Его поражает, что на ней не фирменная рубашка с логотипом triple-m, а топ без рукавов с довольно глубоким вырезом, и что макияж на ней свежий.  Она рассеянно позвякивает связкой ключей на боку.
  Он отводит взгляд и указывает на передний двор.  ‘ Только я этого не вижу.  Похоже, с понедельника ты все перестроил.
  Ее глаза, возможно, слегка прищуриваются, но если она и выказывает некоторую сдержанность, то в них появляется предвкушение.
  ‘ Он припаркован сзади – я заранее заказал его у камердинера.  Мы закрываемся в пять – я собирался встретиться с другом.  В битве за ее глаза предвкушение, кажется, берет верх.  - Но, полагаю, я мог бы просто позвонить?
  Что она задает это как вопрос – чтобы проверить его приверженность?  Скелгилл кивком головы указывает через плечо.
  - Я покатаюсь на велосипеде по кругу.
  На мгновение возникает нерешительность, но затем появляется обаятельная улыбка.
  – Конечно, я пройду по зданию и запру дверь.
  Скелгилл кивает и смотрит, как она направляется внутрь.  Ему вспоминается ее соблазнительная, полная фигура, собранная в хвост, короткая юбка и туфли на высоких каблуках.
  Ее телефонный звонок, должно быть, был коротким, потому что к тому времени, как он объезжает квартал и ненавязчиво подъезжает к задней части автосалона, она уже уютно устроилась в родстере; черный брезентовый капот опущен, а ее светлые волосы выбились из-под аскетичной ленты.  Он втискивает свое тело в маленькую кабину, его движения скованы тесным кожаным костюмом.  Триш с интересом наблюдает.  Скелгилл замечает алкогольный привкус только что распыленных духов.  Немного скованно он поворачивается к ней лицом.
  - Тебе будет достаточно тепло?
  - Это зависит от того, с какой скоростью ты планируешь ехать.
  – Я думал о более живописном маршруте – проверь, как держится дорога - хватит ли у тебя времени?
  ‘ Я в вашем распоряжении. ’ Она застенчиво улыбается, но Скелгилл не отвечает и делает вид, что знакомится с ограниченными средствами управления.  Она подсказывает ему.  – А как насчет тебя - разве у тебя не приготовлен ужин в духовке?
  Он издает неразборчивое рычание – это может быть что угодно, от чувства вины до сарказма, – но за ним следует чуть менее двусмысленное: “ничего, что не могло бы сохраниться”.
  "Идеально".
  Кажется, его осенила мысль.  Он смотрит на нее с неожиданным смирением.
  – Ты в порядке - вот так уходить с незнакомцем?
  Говоря, он слышит в своем вопросе официозные нотки.  Ибо именно протокол – полицейская подготовка – побудил его к иррациональной заботе о ее благополучии.
  ‘Я делаю это постоянно - я имею в виду – это часть моей работы.  Представь, что ты агент по недвижимости – ты должен показывать спальни.  Она хрипло хихикает.  – Кроме того, ты кузина Марти, не можешь же ты быть такой уж плохой.
  По мнению Скелгилла, в этом сравнении есть какая-то извращенная логика, хотя она, возможно, и не знает об этом, но оно подчеркивает то, что он больше всего хотел бы понять, но не может позволить себе спросить напрямую – как много его кузен Марти рассказал ей о нем?  Является ли Триш независимым сотрудником или доверенным лицом во всех вопросах бизнеса - закадычным другом?  Это то, что он должен определить.
  – Да, ну ... кое-кто считает меня белой вороной в семье.
  Она смотрит на него с восхищением.
  – Всегда интереснее наблюдать за белой вороной, тебе так не кажется?
  Скелгилл криво усмехается.
  – Мы могли бы пропустить одного или двух - если ты будешь в игре.
  - Ну, я не верю, что это обычная тест-драйв.
  Она откидывается на спинку сиденья.  Кажется, ее не волнует поднимающийся подол юбки.  Скелгилл поворачивает ключ зажигания и быстро глушит двигатель.  Автомобиль дергается вперед.  Она кладет руку поверх его кулака, лежащего на ручке переключения передач.
  "Нервы в первый раз - это часто случается".
  В то время как Скелгилл обычно мог бы быть задет, вместо этого он натягивает мальчишескую улыбку.  Его обнадеживает то, что она, кажется, даже отдаленно не подозревает его.  Однако он выбирает молчание как лучшую тактику на данный момент – у него есть оправдание в том, что он привыкает к управлению маленькой машиной.  Коробка передач у него неуклюжая, и он обнаруживает, что ему приходится дважды сбрасывать скорость, чтобы переключиться на вторую.  Они выезжают из промышленной зоны и проезжают муниципальный жилой комплекс.  Он чувствует себя заметным в шикарной машине с опущенным капотом и эффектной блондинкой, полулежащей рядом с ним.  Ему приходится напоминать себе, что Уоркингтон - это город, где даже он все еще мог бы купить целый дом на свою чистую годовую зарплату, имея в запасе наличные – это место так и не оправилось по-настоящему от хронического промышленного спада, который достиг края пропасти в 1980-х годах.  Правительство могло бы подтасовать статистику безработицы – но болтливые скворцы не лгут (почему они всегда посещают обездоленные поместья – неужели эти люди более щедры со своими объедками?).  В немом подтверждении - ряды черных спутниковых тарелок, эмблемы отчаяния, прикрученные к заляпанной обшивке стен; а еще здесь частокол корпорации и вездесущие живые изгороди из бирючины, и единственные признаки благоустройства дома – белые фургоны с лестницами наверху - строители пришли домой пить чай; они здесь не работают.  Частных автомобилей не хватает, все они маленькие и устаревшие – совсем как на привокзальной площади соседнего магазина Marty's Motor Mart.  Скелгилл понимает, что они недалеко от Хемпстед–авеню – объезд заманчив, – но маленький тревожный звоночек предостерегает его от этого, и он придерживает курс, пока они не встречаются с главной магистралью север-юг; он поворачивает на юг.
  Но это недолговечно, и вскоре он удивляет свою пассажирку, кренясь влево, на восток, к Озерам – она тихонько визжит от удовольствия, как девочка на американских горках.  Сначала они проезжают через безлюдную местность, состоящую из бесплодных загонов, заросших несъедобным тростником – там плохо пасутся пастбища, – и вот они уже пробираются через живописные деревушки Брэнтвейт, Уллок и Моккерин – и это совершенно другой мир.  Действительно, это побуждает Триш задумчиво позвать.
  "Как живет другая половина!"
  Скелгилл бросает на меня укоризненный взгляд.
  -Попробуй рассказать это пастуху в январе.
  -Тогда вторую четверть!
  Но она права, и он это знает – в десяти минутах езды от них находится город, где почти пятая часть детей живет в бедности; неудивительно, что существуют социальные проблемы и связанные с ними виды преступлений.  Пока он размышляет, снова раздается ее голос.
  - Как ты их называешь? - спросил я.
  - Ты имеешь в виду пришельцев?
  – Да, именно так.
  Скелгилл как бы качает головой.  Он отмечает, что она причислила его к какому–то местному классу - какому именно, он не уверен.
  - Я стараюсь держаться подальше от политики.
  И снова он понимает, что находится всего в одном шаге от "talking shop" - инстинктивно он ускоряется, делая резкий s-образный поворот, и на выходе ее на мгновение прижимает к нему – ее рука ложится на его бедро для поддержки, – а ее волосы летят ему в лицо.  Но теперь вид имеет первостепенное значение – действительно, этот малоиспользуемый маршрут может быть одним из самых захватывающих во всей Англии, и даже Скелгилл, привыкший к зову сирен Матери–природы, испытывает благоговейный трепет, когда они переваливают через Фэнгз-Броу и слаломируют в оукен-дейл, чтобы полностью погрузиться в пейзаж.  Подобно сценическим декорациям, последовательно накладываемым друг на друга для создания преувеличенной глубины, холмы взмывают ввысь, их профили четко очерчены; покрытый листвой передний план вспыхивает мириадами зелени, давая возможность увидеть маленькое озеро Лоусуотер, мерцающее сквозь просветы в освещенной листве.  А в машине топлесс это становится мультисенсорным опытом – аромат влажного воздуха, таволги и жимолости; шорох и бульканье бека на камнях; теплое солнце и прохладный бриз, играющий на коже, – и хрустящая горечь комара, которого Скелгилл почти проглатывает.
  - В Asda на все это не хватит коробок шоколада.
  Скелгилл все еще пытается незаметно избежать проглатывания комара.  Он поворачивает голову в сторону офсайда и сплевывает под видом кашля.  Но ее упоминание продуктового супермаркета дает ему возможность задать вопрос, который давно у него на уме.
  - Вы живете недалеко от Асда?
  ‘ Недалеко – Карлайл.  Я езжу на работу - это всего сорок минут.  Я работал там до того, как присоединился к Марти, – в дилерском центре Volkswagen.  Я был их менеджером F & I.’.
  ‘ Придешь снова?  Скелгилл задается вопросом, не выругалась ли она.
  ‘ Финансы и страхование.  Вот где они зарабатывают все свои деньги.  Она иронично усмехается.  "Новые машины не приносят прибыли".
  - Судя по виду, в подержанных много чего есть.
  ‘ Может быть.  Но с этим связаны риски.  Кредитная сторона может быть немного сложной.
  -У Марти, кажется, все в порядке.
  Она задумчиво улыбается.
  - Я бы сказал, что это довольно недавнее явление.
  – Что - с тех пор, как он взял тебя на работу?
  Скелгилл произносит это немного озорно – и она понимает, что это комплимент.  Однако в ее ответе есть нотка оговорки.
  ‘ Я думаю, дело не только в этом.  Но – да – администрирование - не его сильная сторона.
  ‘ Да, что ж, это еще одна семейная черта.  Это и паршивая овца.
  И снова Скелгилл понимает, что оставил дверь приоткрытой – в любой момент она может спросить, в чем заключается его работа.  Возможно, он слишком настойчиво, слишком рано добивается информации.  Но его слова неожиданно оказываются пророческими – в облике овцы Хердвик, дремлющей на асфальте в солнечном пятне, лишенная своей лохматой шерсти, она демонстрирует угольно-черный подшерсток.  Скелгилл тормозит и указывает ладонью в сторону животного.
  - Вот твоя паршивая овца.
  Его спутник одобрительно воркует, хотя, на взгляд Скелгилла, это существо далеко не симпатичное.  Пока сонная овца, пошатываясь, поднимается на ноги и убегает, Скелгилл не может не заметить, что обнаженные руки женщины покрыты мелкими пупырышками, а под тесной блузкой есть и другие признаки того, что она, возможно, чувствует холод.
  - Хочешь взять мою куртку?
  – О ... я в порядке ... У меня в багажнике есть сумка на ночь... если понадобится, там есть кардиган.
  Но она дрожит.
  – Скоро будет паб – Гостиница "Киркстайл Инн" - мы можем угостить вас горячим пуншем.
  Она одобрительно хихикает.
  - Ну, может быть, Джин энд Ти.
   
  *
   
  - Вы уверены, что это не двойники?
  Триш вернулась из дамской комнаты; она довольно игриво заявила, что ей нужно “попудрить носик”, пока Скелгилл ходил за добавкой в бар.
  - Ты здесь пока ничего не получаешь, девочка.
  Он жестом обводит причудливую “Гостиницу с номерами"; они сидят в уютной нише рядом с общественным баром.  Его простоватый оборот речи, возможно, был призван скрыть намеренную двусмысленность.  Триш флегматично пожимает плечами.
  – Я полагаю, все дело в этих модных джинах, которые они используют в наши дни, - они вкуснее.
  – Да, хозяин считает, что это блюдо сдобрено местной черникой – ее выращивают возле озера Басс.
  Она жадно делает глоток.  Он отмечает, что она останавливается не для того, чтобы насладиться дикими фруктами.
  - Но, надеюсь, не водой из озера?
  Она хихикает - и Скелгиллу приходится подавить желание защитить чистые воды своего любимого места рыбалки, озера, омытого постоянными камбрийскими дождями, и стремительной реки Дервент.  Но, возможно, она уловила некоторую неуверенность в его поведении, потому что потянулась через стол и пожала ему руку – в знак благодарности за напитки?  Его поражает, что она ни разу не спросила его, что он думает о ее машине, и он начинает задаваться вопросом, не рассматривает ли она эту прогулку как свидание – или, по крайней мере, как преддверие такового.  Если так, то он отчасти виноват.  То, что он угостил ее второй двойной порцией джина, безусловно, ставит его в моральное положение.  Когда они заканчивают ‘дорожный тест’ и возвращаются за его мотоциклом, он, конечно же, не может позволить ей вести свою машину домой – она превысит лимит – и даже больше, если они выпьют еще по стаканчику.  Не выпьют ли они еще?  Он уже допивает вторую пинту местного эля – хотя и при низкой плотности, но с добавлением хмеля для придания вкуса.  Он должен сделать свой ход.
  - Так каково это - быть правой рукой Марти?
  -Девчачья пятница?
  Она снова хихикает и склоняет голову над бокалом.  Ему интересно, различает ли он темные корни в ее ярко-светлых волосах; такому нетренированному глазу, как у него, трудно сказать.  По крайней мере, ее манеры не кажутся оборонительными.  Ее предположение о более унизительном названии должности намекает на нелояльность; возможно, джин делает свое дело.
  - Вот как он с тобой обращается?
  Но когда Триш поднимает глаза, она, кажется, далека от уныния.  Она наклоняется вперед, чтобы взглянуть на него; эта поза приглашает его внимательно изучить, и не только ее большие темные глаза.  Он чувствует, что его тянет к ней.
  - Наверное, он считает меня глупее, чем я есть на самом деле.
  – Я понимаю, почему он мог подумать ...
  Скелгилл замолкает на полуслове.
  - Что я просто привлекательная блондинка с большими сиськами?
  Он отшатывается и протестующе поднимает руки.  Она вытаскивает его из норы - или прощупывает по схожим мотивам?  И все же в ее поведении нет антипатии – только манящая теплота.  Несмотря на это, он отступает на более безопасную почву.
  – Но если ты занимаешься всеми его финансовыми делами - как он может так думать?
  Ее глаза заговорщически расширяются.
  ‘О, он многое от меня скрывает.  Марти живет половину своей жизни в мире темной паутины – я имею в виду, не в буквальном смысле, но, понимаете?"
  Скелгилл ободряюще кивает, хотя на самом деле не понимает намека.
  ‘ У него тоже есть связи в полиции.  Он этим хвастается.  Есть инспектор– которого он знал в Пенрите до того, как бизнес обанкротился.
  -Да? - спросиля
  Скелгилл в остальном ошеломленно молчит.  Кто?  Услужливо уточняет она.
  ‘Неряшливый парень – думает, что он - пчелиные коленки’.  (Он уже догадывается, кого.) ‘Он звонил вчера.  Марти не было дома.  Он накачивал меня– ’ Она невольно смеется и прикрывает рот рукой.  "Но он попался на удочку – он не догадался, что я не такой тупой".
  Хотя Скелгилл приветливо кивает, его голова слегка кружится.  Говорит ли она, что прикрывала Марти, или просто знает, как не совать нос в чужие дела?  А что будет, когда она узнает, что он тоже полицейский инспектор?  Ему напоминают, что он оперирует заемным временем.
  - Что хотел знать полицейский?
  Триш задумчиво откидывается на спинку стула, ее манеры, возможно, стали немного более осторожными – или, возможно, просто алкоголь и воспоминания несовместимы.
  ‘ О, у Марти есть кое–какие связи в Манчестере.  Он хотел знать, что мне о них известно.’ Длинными розовыми ногтями она убирает выбившуюся прядь светлых волос, прилипшую к ее помаде.  – Вообще–то, эти парни были в демонстрационном зале, когда ты пришел ... в понедельник.
  Скелгилл изображает безразличие, как будто это всего лишь обыденные детали ее работы, о которых она рассказывает ему.  Но его мысли заняты сверхурочной работой.  Он не забыл, что она, очевидно, была проинструктирована помешать ему – неуклюжее представление, на которое, как теперь кажется, она пошла неохотно.  И он понимает, что инспектор Алек Смарт, возможно, видела отчет о системе – о BMW coupé с клонированным номерным знаком – действительно, детектив-сержант Джонс могла должным образом обратить на это его внимание – скорее всего, она сообразит все задолго до того, как кто-либо другой.  Это объяснило бы, почему Смарт что-то вынюхивает.
  - И что ты ему сказал?
  – Что я ничего об этом не знал - не мое дело, чем занимается Марти, я просто нахожусь на виду.  Казалось, у него не возникло с этим никаких проблем.
  Она довольно улыбается, и Скелгилл натягивает улыбку, хотя образ прихорашивающегося инспектора Смарт его раздражает.
  – Чем занимается Марти, что его делом занимается уголовный розыск?
  – О, торговля подержанными автомобилями - многое происходит неофициально.
  – Ты имеешь в виду сделки – типа - наличных?
  -Совершенноверно.
  – Так что - какой-то налоговый рэкет?
  Она качает головой и терпеливо смотрит на него.
  ‘НДС взимается только с маржи подержанных автомобилей, но когда речь идет о наличных деньгах, кто знает, будет ли получена какая-либо прибыль?  Я думаю, Марти сможет дешево купить в Западной Камбрии – продать дороже в Манчестере.  И я не могу вести счета без бумажной волокиты.  У меня есть файл, содержащий полдюжины машин, все еще зарегистрированных на имена их прежних владельцев.  Во вторник пропала машина – Марти пока не сказал мне ни слова.
  Скелгилл понимающе кивает, хотя ее объяснение ставит его в тупик.  Триш пьет, и он видит, что она почти допила.  Он чувствует, что она предпочла бы поболтать о других вещах, но она ценит, что его развлекают семейные проступки.  Он плутовато ухмыляется.
  – Значит, меня устроит сделка с Марти наличными – семейная скидка?
  Триш изображает обиду; она надувает губы, ее полные губы умоляют.
  - Я думал, ты хочешь моего ребенка?
  Он чуть не давится своим напитком, пока не понимает, что она имеет в виду MG.  Он делает умоляющий жест ладонями и изображает на лице виноватую реакцию, которая, кажется, ей нравится.  Она грозит ему пальцем, но затем, к его удивлению, продолжает отвечать на его вопрос.
  – Несколько недель назад он продал машину какой–то двоюродной сестре или что-то в этом роде - некой Меган Грэм?
  Скелгиллу удается выглядеть озадаченным – как будто это человек, которого он не может опознать.
  - Ты видел численность клана Грэхемов?
  Триш хихикает.
  – Ну, в любом случае, это была сделка наличными, так что, я полагаю, была скидка, и я не видел счета – сюрприз, сюрприз.
  Скелгилл собирает неожиданную информацию, какой бы невероятной она ни казалась.  Он чувствует, что ему улыбается удача, и пользуется этой возможностью, чтобы разыграть то, что может стать его последней картой.
  – Без обид, но мне очень понравился тот черный спортивный номер рядом с тем местом, где ты в прошлый раз припарковал свой MG – тот, с белыми полосками.
  Она выглядит немного удивленной.
  ‘ Это то, что было снято во вторник!  Оно, наверное, разносится по всему Манчестеру.
  Скелгилл задумчиво кивает.  Он точно знает, где находится машина, и что дни ее визга прошли.  Она смотрит на него с преувеличенным сочувствием.
  – Но я думаю, что с твоим классическим мотоциклом – и прочим – ты больше подходишь для MG типа человека.
  - Что это с МГ-рода-человека?’
  Триш допивает остатки своего напитка и закрывает глаза.
  ‘ Независимая.  Индивидуалистка.  Наверное, из тех, на ком нет нижнего белья под байкерскими леггинсами.
  Скелгилл краснеет.  Внезапно он осознает, как туго сидят его кожаные брюки.  У него нет другого выхода, кроме как осушить свой бокал, вырвать у нее из рук ее бокал и неуклюже подняться на ноги.
  
  OceanofPDF.com
  10. ЧЕЛОВЕК В КОЖЕ
  
   
  Пятница, раннее утро
   
  В середине лета в северной Британии встать до рассвета - это немалый подвиг.  Озеро Краммок-Уотер, на берегу которого Скелгилл в очередной раз обнаруживает себя погруженным в созерцание, находится по широте примерно на одном уровне с нижней оконечностью Аляски - и поэтому восход солнца наступает в 4.30 утра, а сумерки за добрый час до этого.  Тем не менее, это происходит задолго до назначенного времени завтрака, и Скелгилл, лишенный своей машины и, следовательно, средств для самообеспечения, обнаруживает, что его желудок протестует, а похмелье усиливается.  Внезапная резкая трель крапивника в дроке за спиной встряхивает его, как будильник, который он забыл выключить, проснувшись преждевременно.
  Птица утихает, и вскоре восстанавливается тишина.  Нет ни малейшего дуновения ветра.  Вода в Краммоке могла быть замерзшей, и ее поверхность в ровном сером утреннем свете напоминала ледяной каток.  Он чувствует, что почти может выйти, опираясь на натянутый мениск, и проскользнуть к тому месту, где вчера выступала радиоантенна.  Он вздрагивает – возможно, это воспоминание о ледяной воде – или просто о своем леденящем душу открытии.  Но от его подвигов не осталось и следа – машина и мотоцикл исчезли, фермеры исчезли, бригада криминалистов, которая могла бы нагрянуть толпой, исчезла; исчезли даже его небрежно брошенные влажные боксерские шорты.
  То, что Скелгилл несколько поспешно покинул место происшествия, можно объяснить несколькими факторами.  Вероятно, он был наполовину переохлажден и поэтому дезориентирован.  Было нежеланное появление инспектора Смарт, упивающегося своим унижением – да, несколько неловких моментов.  Был сержант Джонс, явно смущенный, хотя она хорошо постаралась это скрыть.  Но главное – и именно так он это видит – он сразу узнал машину.  Всего тремя днями ранее она стояла на торговой площадке его двоюродного брата.
  Именно в том, что, по его мнению, он собирался сделать, в тот самый момент он не был уверен.  Но, как он сказал сержанту Джонсу, он пообещал Маусу доставить шлем своей подруги Марии в Twa Tups в Кесуике, а поездка через перевал Ньюлендз дала ему время собраться с мыслями и позволить своим беспорядочным чувствам утихнуть.  Еще предстоит установить (или, по крайней мере, он еще не слышал), является ли байкер, извлеченный из глубины перед ним, тем мотоциклистом, которого видели на улице Хемпстед-авеню, 26.  Но если это так – и кости Скелгилла говорят ему, что да, – тогда существует прямая, хотя и косвенная связь между местом вероятной торговли наркотиками в "каунти лайнс" и автомобильным бизнесом его кузена.  И, если то, что рассказала ему Триш, верно, машину легко отследить до магазина Марти "Мотор Март".  Кем бы ни был инспектор Смарт, он не глуп – и, кроме того (и теперь у Скелгилла болит голова от виска), у него есть сержант Джонс.
  Не то чтобы Скелгилл мог каким-либо образом одобрить замалчивание дела; у него нет привязанности к своему кузену-дилеру и нет истории связей с ним.  Но слабая или нет, семейная связь может оказаться проблематичной.  Таким образом, скомпрометированный, он может оказаться отстраненным от дела.  Умный был бы самоуверенный – сержант Джонс и сержант Ева были бы полностью в его распоряжении.  Это просто не то, о чем он может подумать.  Дела и так плохи – играть вторую скрипку, копаясь в местных мелочах, в то время как инспектор Смарт руководит операцией Wirecutter, "манчестерским соединением‘.  И все же – если быть честным с самим собой – нет худа без добра, есть внутренний след - как показало его продуктивное пребывание с Триш.  Обходя протокол, он набрал обороты.  Что ему сейчас нужно, так это какое-то направление, в котором он мог бы двигаться дальше.
  Он смотрит на часы.  Потом снова вздрагивает – в прохладном, безветренном утреннем костюме не тепло.  Как ни странно, они, кажется, лучше функционируют при самоиндуцирующемся встречном ветре со скоростью 80 миль в час.  Он будет рад пересесть во что–нибудь более комфортное - например, в свою собственную машину.
   
  *
   
  Скелгилл останавливается на пороге своего кабинета при виде своей любимой кружки – огромной кружки, о которой ему говорят сотрудники кейтеринга, когда он интересуется ее наличием.  Готовится с обжигающим чаем, который можно достать только из буфета.  Эти предпочтения широко не известны.  И поэтому он лишь отчасти удивлен, увидев сержанта Джонс на ее обычном месте под окном, в середине разговора с сержантом Лейтоном, сидящим в своем кресле рядом с серым картотечным шкафом.  Сержант Джонс лучезарно улыбается – на ней еще один из ее студенческих нарядов – бледно-голубые узкие джинсы, розовые туфли-лодочки и толстовка в тон, в которых она выглядит моложе своих двадцати шести лет.  Скелгилл, по своему обыкновению, гримасничает – это врожденная воинственность, которая вынуждает его бунтовать против этикета.  Его так и подмывает добавить: "За что нам такая честь?"  Но ему напоминают, что она все еще наполовину в его команде.  В любом случае, сержант Джонс невозмутим.  Сержант Лейтон, однако, не соглашается на такое непокорство.
  ‘ Ты в порядке, шеф?  Ты выглядишь немного осунувшимся.
  - Какой сегодня день, Лейтон?
  - В пятницу, шеф.
  Скелгилл устраивается за своим столом и подозрительно разглядывает чай.
  - Тогда, пожалуй, все.
  Сержант Лейтон украдкой подмигивает сержанту Джонсу.  Они слышали этот расплывчатый афоризм, применяемый к каждому дню недели.  Они знают, что это все, что они получат, когда Скелгилл затеет что–то спорное, хотя иногда это просто потому, что он не хочет митеринга.
  ‘ Мы просто ждем сержанта Еву, шеф - новости распространяются по всему магазину. Скелгилл издает нечленораздельное ворчание – он роется в своем столе в поисках таблеток от головной боли, но безрезультатно.  Сержант Лейтон продолжает в своей бодрой манере.  ‘ Похоже, вы чуть не вляпались по уши, шеф.  Скелгилл поднимает голову, в его глазах читается подозрение.  – Не–а, я просто разыгрываю тебя, шеф, отличная детективная работа – найти этот заглохший мотор.
  Скелгилл возвращается к прихлебыванию чая.
  – Лейтон, антенна торчала из озера.
  ‘ И все же, шеф, у водолазов была мясная лавка – они считают, что она находилась на выступе – в любую минуту она могла рухнуть – мы бы ничего не узнали.  Шкафчик Дэви Джонса и все такое.
  ‘ Повезло, что Артур Хоуп оказался под рукой.  Скелгилл печально усмехается.  Как рыболову, ему не нужно объяснять, что в Краммок-Уотер у Хауз-Пойнт достаточно глубоко, чтобы затопить десятиэтажное здание.  ‘Иначе мне пришлось бы вытаскивать тело.  Мы уже знаем, кто он такой?
  Но сержант Лейтон быстро качает головой.
  ‘ При нем ничего не было, шеф.  У нас нет заявлений о пропаже людей, которые соответствовали бы его описанию.  Он приподнимает свои широкие плечи и одновременно опускает их.  Конечно, ничто не говорит о том, что он местный.  У нас есть констебль, работающий над мотоциклом, но из–за отсутствия номерных знаков у нас одна рука связана за спиной.
  Скелгилл делает вдох, словно собираясь что–то сказать, но затем задерживает дыхание и продолжает упрямо смотреть на своего сержанта.
  ‘ Лучшим выбором может стать машина, шеф.  Она зарегистрирована на молодого чудака из Далтона-ин-Фернесса.  За исключением того, что он считает, что продал его месяц назад автодилеру в Воркингтоне.  У него есть квитанция, подтверждающая это.  Если он был перепродан, то, похоже, либо дилер, либо новый хранитель еще не обработали запрос администратора ".
  Скелгилл несколько рассеянно заглядывает в свою огромную кружку.
  - Тогда почему бы тебе не обратиться к дилеру?
  Сержант Лейтон не отвечает, но сержант Джонс прочищает горло.
  ‘ Шеф полиции Смарт отправился туда вместе с сержантом Уайтеншоу.  Он считает, что это может быть связано с манчестерским расследованием дела – с клонированным транспортным средством, которое было замечено поблизости.
  Скелгилл понимает, что она ведет себя дипломатично – и, хотя он уверен, что даже отдаленно не намекал на свою личную связь, он не стал бы упускать из виду, что она сама разобралась в этом.  Он покорно склоняет голову.  Это то, с чем он должен смириться.  Посмотрим, что придумает Смарт.  Возможно, со временем он сможет перехитрить его со своей ‘тупой блондинкой’-информатором.  Он снова смотрит на сержанта Лейтона.
  - А как насчет причины смерти?
  Сержант Лейтон смотрит в сторону – в сторону открытой двери.
  – Сержант Ева была в лаборатории патологии - она должна быть здесь через месяц.
  - Мы должны что-то знать.
  – Вполне вероятное утопление, шеф.
  Скелгилл нетерпеливо фыркает и качает головой.  Затем он опускает нос в свою кружку и именно с этого места видит, как сержант Ева появляется в дверном проеме.  Она останавливается, опершись одной рукой о косяк; эта поза позволяет ему рассмотреть черный комбинезон, который она сегодня надела, в полный рост.  Одному Богу известно, какие кровеносные сосуды у нее лопнули по дороге сюда.  Этот наряд прямо из каталога glamour явно похотливого характера.  Он делает глоток, опускает кружку и, нахмурившись, смотрит в нее.  Сержант Лейтон менее сдержан – и явно становится все более фамильярным со своим собратом-южанином.
  "Черт возьми, вот половина "Мстителей"!"  Сияя, он поднимается со своего места и указывает, чтобы она взяла его.  ‘ Держи, девочка.  Я возьму другой в соседней комнате.  И он проходит мимо нее в коридор.
  Сержант Ева неосознанно ухмыляется Скелгиллу и дружески здоровается с сержантом Джонсом, который вежливо отвечает взаимностью – Скелгилл внимательно следит за этим обменом репликами, – но женщины низводят его до статуса любителя, когда дело доходит до сокрытия эмоций.  Сержант Лейтон появляется снова почти сразу же, вызывая в воображении образ Далека – торчащие ножки стула с резиновыми пробками и коренастая фигура в плохо сидящем темном костюме.  Он закрывает дверь своим пышным задом и занимает непривычную позу в углу.  Теперь Скелгилл расставил свою несколько странствующую команду дугой в 180 градусов – он неловко поворачивается на своем стуле, оглядывая их, – кажется, он ждет, когда кто-нибудь из них предложит что-нибудь на закуску.  Это оказывается искушением судьбы – сержант Ева лезет в свой атташе-кейс из мягкой черной кожи и достает небольшой свернутый предмет одежды из темно-синего хлопка.  Она наклоняется вперед и кладет его на стол Скелгилла.
  - Я спас их до того, как криминалисты слишком разволновались.
  Скелгилл выглядит озадаченным и тянется, чтобы поднять предмет – он разворачивается и оказывается его боксерскими трусами.
  – Не волнуйся, они выстираны.
  Сержант Лейтон брызгает слюной.
  – Черт возьми, шеф, когда вы сказали встретиться для брифинга, я не понял, что вы имели в виду буквально!
  Уверен ли сержант Лейтон в деталях событий или просто вмешивается, потому что предвидит смущение Скелгилла – Скелгилл не может знать, - но его острота вызывает взрыв смеха у сержанта Евы.  Хотя Скелгилл не в состоянии придумать достаточно остроумный ответ, он застенчиво улыбается и убирает оскорбительные шорты в корзину для входящих – что может быть небольшой попыткой пошутить.  Этого кажется достаточным, чтобы замять неловкий момент, но заметно, что он не смотрит в глаза сержанту Джонсу.  Вместо этого он задает вопрос сержанту Еве.
  - Что-нибудь удалось установить криминалистам?
  Сержант Ева берет себя в руки.  Она скрещивает ноги и удерживает бумаги на верхней части бедра.  Но она не читает прямо из них.
  ‘ Они все еще работают над машиной и мотоциклом, но пока нет явных следов крови или повреждений, которые указывали бы на борьбу.  Она оглядывает офис, а затем ее взгляд резко останавливается на Скелгилле.  "Но я должен перейти к делу – давайте назовем его Человеком в Коже – как и предполагалось, он утонул – за исключением того, что он уже был без сознания – и в его крови были следы фентанила".
  "Вау".
  Сержант Лейтон буквально потрясен этим, и его стул издает скрип, сопровождающий удар его головы о дверь.  Но сержанту Еве есть что сказать еще.
  ‘Время смерти предположительно между полуночью и тремя часами ночи вчерашнего дня.  Таким образом, что бы ни произошло, это произошло в темное время суток".
  Все взгляды падают на Скелгилла.  Он указывает ладонью на каждую из женщин-сержантов.  "Вы сами видели – вы только мельком видите это место с дороги – и поблизости никто не живет".
  ‘ Вы хотите сказать, что его тщательно выбирали?  Это сержант Ева.  - Это наводит на мысль о местных знаниях.
  Но теперь Скелгилл пожимает плечами.
  ‘ Я просто знакомлю вас с местностью.  Как вы тогда сказали, они могли проехать через пролом в стене по ошибке.
  Но защита Скелгилла от дьявола звучит неубедительно.  Он встает и поворачивается, чтобы посмотреть на свою карту.  Как правило, это действие по перемещению – как будто смотришь в окно вдаль - на самом деле карта - это просто еще один вид пейзажа, который, если подойти достаточно близко, расплывается в туманный рельеф контуров и цветных штриховок.  Через несколько мгновений он поворачивается обратно; кажется, он пришел к какому-то выводу.
  ‘Ты же знаешь, я не люблю спекуляций.  (Сержанты Джонс и Лейтон, возможно, думают, что это не совсем так – потому что он, похоже, высказывает множество предположений – просто он их не разделяет.) "Но чтобы избежать шестидесяти четырех тысяч сценариев - давайте просто предположим, что труп в машине – водитель BSA Gold Star, которого видели на Хемпстед-авеню, 26’.  Он делает паузу, чтобы понаблюдать за их реакцией.  Следуют утвердительные кивки.  - Почему он был в машине?
  Сержант Ева отвечает первой.
  ‘ Мое мнение, как вы знаете, таково, что фентанил приравнивается к целенаправленному отравлению.  Я бы сказал, что его заманили в машину – и он стал недееспособным.  Его силой усадили на водительское сиденье, и машина завелась.  После включения передачи из-за крутизны она не заглохла, а съехала в воду.  Тот, кто это сделал, отошел в сторону и захлопнул дверь.
  Сержант Лейтон пристально наблюдает за ней, нахмурив брови и подперев подбородок кулаком.
  ‘ Ну и что?  Они пытались просто убить его – или убить и спрятать тело?
  Сержант Ева отвечает ровно.
  – Если бы они заперли его в машине, это гарантировало бы смерть, тогда как, если бы они бросили его в озеро, он мог бы выплыть в безопасное место.
  Сержант Лейтон все еще хмурится.  Она ответила только наполовину на его вопрос.
  ‘ Почему они не бросили мотоцикл и все такое?  Вот что меня интересует.
  ‘ Возможно, их потревожили.  Она бросает взгляд на Скелгилла, но выражение его лица ничего не выражает.  ‘ Или, может быть, они хотели, чтобы его нашли, чтобы послать сигнал – предупреждение другим.  Мне кажется, он знал своих убийц.  Нет никаких признаков принуждения – значит, он добровольно принял наркотики на месте преступления".
  Но сержант Лейтон остается в замешательстве.
  ‘ Если это та же самая манчестерская банда, что тогда они задумали?  Этот чудак был их посредником в деле парня с Хемпстед-авеню?
  Сержант Ева не выглядит полностью убежденной.
  ‘ Обычно я ожидаю, что всю работу сделает мул.  Доставит деньги - получит следующие заказы.  Однако она не отвергает предложение сержанта Лейтона сразу.  ‘Но в их запутанном мире – кто знает?  Возможно, он был посредником - возможно, он был в сговоре с тем парнем.  Так что его постигла та же участь.
  Теперь сержант Джонс наклоняется вперед на своем сиденье.  В ее поведении есть что-то такое, что заставляет все взгляды устремиться на нее.
  – А что, если парень – наркокурьер - получал свои припасы из двух конкурирующих источников?  Это объясняет, почему он стал мишенью.  И этим поставщиком мог быть Кожевенник.
  По опыту Скелгилла, преступления редко раскрываются в ходе подобных мозговых штурмов.  Проще говоря, линейное мышление - это метод, не подходящий для решения сложных головоломок.  Но это может дать ценные фрагменты головоломки, с которыми его подсознание будет бороться в свое время.  В предложении сержанта Джонс, как он чувствует, есть одна такая деталь – и он чувствует неожиданный прилив гордости за то, что именно она обеспечила эту интуицию.  Он видит, что сержант Ева и сержант Лейтон задумчиво кивают.  Но вместо того, чтобы развивать идею сержанта Джонса, ему приходит в голову, что им следует обратиться к некоторым фактам.  Он поворачивается к сержанту Лейтону.
  – Лейтон, что на самом деле нам известно о двух предыдущих смертях, связанных с наркотиками?
  Сержант Лейтон выходит из задумчивости и на мгновение выглядит встревоженным, но он встает и с непроизвольным стоном тянется над сержантом Евой за своим блокнотом из шкафа.  Он возвращается на свое место, озадаченно смотрит на верхнюю страницу и делает пару фальстартов в виде бессвязного бормотания.
  ‘ А, вот и мы, шеф.  Я просмотрел все отчеты.  Первый – 7-го мая в средней школе Харрингтон - шестнадцатилетней девушкой.  Родители не смогли ее разбудить – умерла в больнице на следующий день.  Респектабельная семья – девочка хорошо училась в школе – но, кажется, она что-то приняла на вечеринке в местном лесу.’  Он бросает взгляд на сержанта Джонс, как будто она по какой-то причине лучше всех знакома с этим понятием.  ‘ Ты же знаешь, что у подростков вошло в моду отмечать окончание экзаменов – разжигать костер из своих книг и выпивать галлон белого сидра– накачиваться дезодорантом и лаком для волос.  Легкая добыча для наркоторговцев.  Конечно, никто из других детей никогда не собирался признаваться в передаче смертельной дозы.  Вывод – это было просто случайное невезение.  Потрясающе трагично".
  Наступает тишина.  После уважительной паузы сержант Ева просит разъяснений.
  – И она была единственной, кто присутствовал на рейве, кто заболел, кто принял зараженное вещество?
  Сержант Лейтон кивает.  Он с любопытством разглядывает сержанта Еву, но, похоже, у нее нет дополнительных вопросов.
  Второй матч – 29-го мая в Нортсайде – кажется немного более вероятным - с точки зрения того, на что мы смотрим.  Двадцатилетний чудак с прошлым употребления наркотиков – похоже, он переспал с девушкой, которая употребляла, и со всеми ее кусачками из предыдущих отношений.  Он прожил там всего несколько месяцев – по ее расчетам, она мало что знала о нем.  Но, по крайней мере, есть четкая личность – он получал пособие в Уоркингтоне.  Похоже, он был немного бродягой – никаких записей о постоянных адресах за последние пять лет, – но до этого он находился под опекой в районе Манчестер – Халм - сбежал в возрасте пятнадцати лет – исчез с радаров.  Как и тысячи других.
  Скелгилл переводит взгляд на сержанта Еву.  Она решительно кивает.
  ‘Профиль соответствует типичному наркокурьеру.  Он вполне мог работать на банду из округа Лайнс.  Я твердо убежден, что у нас есть серия случаев целенаправленного уничтожения".
  Но сомнения Скелгилла сохраняются.  Каждый раз, когда он слышит, что мог бы или возможно или что, если, его головная боль немного усиливается.  Сержант Ева, возможно, права, но бедная девочка–подросток не вписывается в этот шаблон, как и так называемый Мужчина в Коже.  Он издает восклицание, в котором слышны раздражение и неудовлетворенность.
  – Послушайте, мы зашли в тупик, потому что не знаем, кто такой парень с Хемпстед–авеню, и пока у нас ничего не вышло.  Но пока он не поправится и не расскажет нам – нам нужно выяснить, кто этот байкер.  Как насчет свидетелей того, что происходило возле Краммок-Уотер?  Да, через Лортон-Вейл проходит только одна тихая дорога, но случается, что у кого–то есть камеры видеонаблюдения на фасаде их собственности - между Баттермиром и Лоу-Лортоном.  Есть клуб владельцев BSA.  Есть Артур Хоуп – у него может быть список людей, чьи велосипеды он чинил.’  Скелгилл делает вид, что с него достаточно.  Он встает и направляется к двери – сержанту Лейтону приходится подвинуть стул, чтобы Скелгилл мог ее открыть.  ‘ Если это не удастся, Лейтон, посмотри, нет ли у Джека Николсона записей с камер наблюдения за овцами.  Обсудите это между собой.
  ‘ Слушаюсь, шеф.  Сержант Лейтон явно не уверен, шутит Скелгилл или нет.  - А как насчет вас, шеф?
  Скелгилл внезапно отскакивает назад и хватает тарелку смоллс с подноса.
  ‘ Я на день опаздываю на встречу с шефом.  Лучше убедись, что я должным образом одета, а?
  
  OceanofPDF.com
  11. НАПАРНИК НА ВЫБОРАХ
  
   
  Суббота, серединаутра
   
  - Думаю, тебе стоит взять это.
  – Но ... они слишком дорогие.
  ‘ Ты получаешь то, за что платишь, девочка – они обеспечат тебе лучшее сцепление с дорогой на мокрой дороге, они легкие, и у них амортизирующая подошва.  Скелгилл сердито смотрит на подростка-субботнего ассистента, который с опаской топчется на месте, прикидывая, осмелится ли он войти, пока свирепого вида клиент делает за него его работу.  – Кроме того, решающий момент – они подходят к твоим волосам.
  Джесс нервно хихикает.  Скелгилл протягивает ей кроссовку.  Выражение удивления проступает на ее слегка грубоватых чертах лица, когда она взвешивает и переворачивает туфли высокого качества, матово-черные с кислотно-зеленой отделкой.
  –Но...
  ‘ Никаких "но’. Скелгилл забирает туфлю и швыряет ее ассистенту.  ‘ Эй, парень, давай попробуем это.  Какой у тебя размер, девочка?
  – Думаю, шесть.
  Ее нерешительность заставляет Скелгилла задуматься, когда в последний раз кто–то покупал ей пару новых туфель - даже сейчас, когда она работает, ее нынешний готический наряд, возможно, был собран в секонд–хенде - и он просто не может представить уютную поездку матери и дочери по магазинам.
  – Принеси все, что у тебя есть, между пятью и семью часами, и пару пар мягких носков – те, что из мериноса, у тебя на вешалке, зеленые.
  Мальчик послушно кивает и убегает прочь.  Джесс по-прежнему смущенно непривычна к статусу личного покупателя.
  ‘ Снимай сапоги и готовься, девочка.  Садись.
  Скелгилл указывает на зону примерки, продолговатую конструкцию из обитых тканью кубов.  Она делает, как ей велят, и начинает расшнуровывать свои черные ботинки Doc Martens.
  На полпути к первой загрузке она, должно быть, чувствует, что он наблюдает за ней – она поднимает глаза и кротко улыбается, все еще немного ошеломленная, – но что-то, кажется, привлекает ее взгляд позади него, и выражение лица застывает, сменяясь мгновенной тревогой.  Шестое чувство подсказывает Скелгиллу не реагировать.  За его спиной – хотя и примерно в десяти футах – большая витрина магазина из зеркального стекла и улица за ней.
  Подумайте об этом – если вы добиваетесь улучшения на один процент с каждым шагом – как это повлияет на ваше время?  Вы могли бы говорить двадцать секунд или больше.  Зачем быть в невыгодном положении ради нескольких фунтов, а, девочка?
  ‘ Извиняешься?  Ее взгляд мерцает и возвращается к нему.  – Да, это было бы великолепно.
  Но ее тон звучит неубедительно, как будто ее мысли отвлечены.  Но теперь Субботний мальчик, пошатываясь, балансирует на небольшой башне из обувных коробок.  Он тоже, кажется, нервничает – без сомнения, это из-за бескомпромиссных манер Скелгилла – и, возможно, из-за перспективы получить хорошую комиссию, стоящей на острие ножа.  Он неуклюже ставит коробки, и башня опрокидывается, рассыпая с полдюжины почти одинаковых туфель.  Если судить по его прыщам, он должен быть примерно того же возраста, что и Джесс, и каким-то странным образом их взаимная неловкость создает небольшую связь.  Она расслабляется и хихикает, и он тоже.  Он вскрывает упаковку носков, и пока Джесс натягивает их, он готовит первую туфлю, опускаясь на колени у ее ног, как покрытый угрями Прекрасный принц, ухаживающий за постмодернистской готической Золушкой.  Скелгилл отстраняется и небрежно подходит к витрине, засунув руки в карманы, разглядывая прогулочные ботинки, небрежно выставленные на многоуровневых витринах в стиле рокки.  Его взгляд скользит по улице, проходящей мимо главной улицы Кесвика, но все еще заполненной местными жителями и туристами.  С неясного, затянутого тучами неба падает мелкий дождь, люди надевают капюшоны и зонтики – его глаза бегают по сторонам, – но он не видит ничего, что показалось бы ему необычным.  Мимо проходит женщина в облегающей тренировочной одежде из спандекса с эффектным веймаранером, натягивающим поясную шлейку – кажется, это главное, бегать на привязи с собакой – это напоминает ему, что собаки Джесс – и его собственные – находятся на заднем сиденье его машины, припаркованной за углом, и, надеюсь, не разрывают друг друга на куски (или еще хуже).  Он поворачивается к Джесс.
  Примеряй все, пока не получишь наилучшую посадку.  Соверши настоящую пробежку вверх и вниз по лестнице.  Не стесняйся.  Я просто проверю, как там собаки.  Он гладит мальчика по макушке.  - Не позволяй ей уговорить тебя на что-нибудь подешевле, парень.
  Он выходит из магазина и подходит к большой витрине.  То, что это неправильное направление для его машины, может быть заметно - за исключением того, что он может видеть призрачную Джесс сквозь свое собственное призрачное отражение – она, опустив голову, шнурует туфлю.  Вопреки своему инстинкту, он срывает капюшон с воротника куртки и натягивает его на голову – как правило, он предпочел бы промокнуть и собраться с мыслями – капюшон глушит звуки и ограничивает периферическое зрение, – но это обеспечивает определенную степень анонимности – по крайней мере, до тех пор, пока он не встретит кого-нибудь, достаточно знакомого с его носом, который не так легко скрыть.  Его обычный темп не что иное, как быстрый – и этим он также закаляет себя и идет неторопливой походкой, больше похожей на посетителя, убивающего время, пока погода не улучшится, разглядывающего все и ни на что.  Но то, что он внезапно сворачивает в узкий проулок между старым кинотеатром и агентством недвижимости, несомненно, требует знания местных особенностей.  Он продолжает петлять между зданиями, и со временем его маршрут приводит его на длинную поднимающуюся улицу, на которой припаркована его машина – на приличном расстоянии впереди.
  Он сразу же замечает, что пара детей – мальчик и девочка лет десяти – заглядывают в его машину - возможно, они даже гладят собак через щель, которую он оставил в заднем пассажирском окне.  С ними стоит взрослый – мужчина, в лучшем случае среднего роста, возможно, их отец – или, возможно, просто старший брат или сестра, – но он одет в темный защитный костюм с поднятым капюшоном.  Скелгиллу все еще не хватает пятидесяти или шестидесяти ярдов, когда дети решают, что с них хватит, и убегают вверх по склону.  Мужчина наблюдает за ними пару секунд, прежде чем броситься в погоню.  Пока Скелгилл неуклонно продвигается к своей машине, дети доходят до конца улицы и поворачивают налево, скрываясь из виду.  Скелгилл замечает, что мужчина поворачивает направо – в направлении, которое приведет его мимо магазина уличных принадлежностей.
  Скелгилл подходит к своей машине и видит, что две собаки – Келли, колли, погибшая от падения, и его собственная Клеопатра, с гораздо менее выдающейся родословной и оперением, - действительно стоят на заднем сиденье, перепрыгнув с платформы.  Подобно тому, как собаки узнают определенные вещи задолго до человека, они заметили его приближение и готовы приветствовать его, высунув морды из щели в окне.  Но Скелгилл – не взглянув, чтобы убедиться, что они и обивка не чищены, – проходит мимо, лишь небрежно дважды щелкнув языком - на самом деле он ускоряет шаг и, дойдя до перекрестка, поворачивает направо.  Однако пешеходная улица перед ним пуста - или, по крайней мере, нет никаких признаков присутствия мужчины, который мог быть, а мог и не быть с детьми.  Скелгилл останавливается, чтобы случайно заглянуть в различные торговые точки – пирожную (всегда заманчивую); кафе (то же самое); вездесущий сувенирный магазин, который можно найти на каждой слегка оживленной туристами главной улице, – но от него не остается и следа.  Таким образом, он довольно задумчиво возвращается к исходной точке и возвращается, чтобы найти принцессу в ее хрустальных туфельках.
  Через десять минут транзакция завершена.  Джесс выглядит одновременно застенчивой и эйфоричной; негабаритную фирменную сумку-переноску не скроешь.  Когда они возвращаются к машине, Скелгилл заговаривает о перспективе пробной поездки – он знает, что в 14:00 у нее смена в универсальном магазине, – он настаивает, что у нее достаточно времени, чтобы переодеться, а у них еще полчаса или около того, чтобы съездить в Гейтсгарт.  Она кивает, когда они подходят к машине, но внезапно у нее перехватывает дыхание, и она наклоняется, чтобы открыть заднюю дверь.  Она тревожно вскрикивает.
  -Келли!-крикнуля.
  Максима Скелгилла гласит: зачем запирать машину с бульбоксером внутри – но в этот момент легендарный ‘Собачье пушечное ядро’ испуганно съеживается на водительском сиденье.  Само по себе это должно вызывать тревогу.  На платформе, на грубом сером армейском одеяле, на месте, которое расчистил Скелгилл, лежит колли – неестественно неподвижно.
  -Что не так с Келли? - спросил я.
  Ее голос срывается на визг.  Скелгилл протискивается мимо нее.  Он выкрикивает имя собаки, но она не реагирует.  Ее глаза закрыты.  Кажется, оно дрожит.  Он переворачивает его, чтобы обнажить нижнюю сторону – и видит, как пульсирует розовая плоть его брюшка – по крайней мере, оно дышит.  Он, конечно, обучался оказанию обычной первой помощи – не только для своей работы, но и в качестве горного спасателя-любителя.  Если бы это был человек, он бы сказал, что это похоже на диабетика с гипоаллергией.  Он наклоняется ближе – кажется, нет никаких сомнений в том, что колли без сознания.  Затем он замечает кое-что еще.
  - Бедняга был болен.
  Он пристально смотрит на небольшую лужицу блевотины карамельного цвета - а затем, что совершенно невероятно, засовывает в нее палец – и нюхает его.  Там, где сейчас можно было бы ожидать выражения отвращения, нет ничего, кроме озадаченного выражения – ибо что-то задевает отдаленную струнку.  Но нет времени останавливаться.  Он вытирает руку об одеяло и поворачивается к Джесс.
  ‘ Смотри, поблизости мой знакомый ветеринар.  Запрыгивай, быстро, девочка, присядь рядом с ним.
   
  *
   
  - Вам повезло, что вы поймали меня, инспектор.
  - Ты на вызове? - Спросил я.
  ‘ О, нет, ничего такого важного.  По субботам я обедаю в Sharrow Bay.  Я просто немного опаздываю.  С раннего утра я был по самые подмышки в стаде призовых телок Мика Джексона.  Первые телята часто бывают немного липкими.  Однако все хорошо, что хорошо кончается.
  Одетая для предстоящего отъезда – в грубых ботинках и твидовом костюме - Харриет Скиптон-Джеймс добродушно сияет со своей приподнятой ступеньки крыльца.  Несмотря на свой аристократический акцент и одежду графства, она из солидного лейклендского рода – не по своей вине она получила образование в школе-интернате и Оксбридже, – но, получив квалификацию ветеринара, вернулась к своим корням, чтобы заниматься своим ремеслом, и по сей день ставит в тупик циничных фермеров своими аристократическими манерами и удовольствием погружаться, как она выразилась, “по самые подмышки в телку”.  Высокая, ширококостная женщина, она, похоже, способна побороть непокорную корову.  То, что она называет Скелгилла по должности, связано с их первой встречей – вскоре после того, как он приобрел "Клеопатру" – в целях "МОТ", в своеобразном случае неофициальной конфискации преступных трофеев.
  То, что Скелгилл стоит перед ней, баюкая бордер–колли, не поддается объяснению - и она инстинктивно протянула руку, чтобы положить ладонь на животное.
  ‘ Прыгнул в пропасть, преследуя стадо?  Пьяный пастух перевернулся на квадроцикле?
  Очевидно, это две наиболее распространенные неудачи, от которых страдают овчарки.
  – Просто внезапно почувствовал тошноту на заднем сиденье моей машины.  Обнаружил, что он вспыхнул около пяти минут назад.  За десять минут до этого он был в полном порядке.
  Отдельно стоящий викторианский особняк расположен на Каслригг-Броу, откуда открывается вид на довольно унылый Дервентуотер и окутанные облаками холмы, вырисовывающиеся за ними плоскими монохромными пейзажами.  Она, не теряя времени, делает им знак следовать за ней от входной двери, которую она оставляет открытой, в свою ветеринарную клинику, расположенную сбоку от участка.  Шагая впереди них, она кричит через плечо:
  - У него есть имя?
  "Келли".
  Отвечает Скелгилл.  Бедняжка Джесс почти не произнесла ни слова с тех пор, как они обнаружили ее раненого питомца.  Тем временем ветеринар открывает дверь и ведет их через уютную комнату ожидания, стены которой заставлены удобными для домашних животных диванами в стиле загородного дома, а по потертому ковру разбросаны потрепанные веревочные игрушки.  Вторая дверь ведет в совершенно другое клиническое помещение, выглядящее настолько чуждым деревенской приемной, насколько можно было себе представить.  Она обходит высокотехнологичный операционный стол и похлопывает по его поверхности.
  – Ну вот и все - уложите беднягу.
  Она приступает к осмотру собаки, находящейся без сознания: проверяет пульс на бедренной артерии, приподнимает веки, проверяет, что у нее во рту, нажимает на обнаженную десну, определяет частоту ее дыхания.  Через минуту она задумчиво смотрит на Джесс – пока что анонимную сообщницу – и, со своей стороны, все еще находится в состоянии безмолвия.
  - А как вас зовут, юная леди?
  - Джесс.
  - Я так понимаю, это ваша собака?
  ‘ Есть.  Да, мэм.
  – Итак, чем ты его сегодня кормила, Джесс?
  Джесс с тревогой смотрит на Скелгилла – очевидно, она боится, что ее каким-то образом замешали.  Она косноязычна, смирившись с такой участью.  Вмешивается Скелгилл.
  ‘ Харриет, эта девушка – моя кузина, она живет в Лоу-Лортоне.  Он кладет руку на плечо Джесс.  ‘ Когда я забирал тебя сегодня утром, я заметил в его миске немного сушеного корма.  Выглядело как обычная еда.
  Харриет Скиптон-Джеймс внезапно разражается глубоким хохотом.
  – Хах - когда-нибудь был детективом, а, инспектор?
  "Собачья миска с остатками еды – вот что заставило меня обратить внимание – зрелище, которого я еще никогда не видел на своей кухне".
  Скелгилл пытается разрядить тревожную атмосферу.  Теперь отвечает Джесс, но тон ее остается унылым.
  – Келли, он не ест много – и не все сразу.
  Харриет Скиптон-Джеймс широко улыбается.
  - Он, безусловно, красивый экземпляр – ты проделала великолепную работу, моя девочка.
  Джесс кротко кивает, но Скелгилл начинает сомневаться, что в комнате есть слон, потому что ветеринар прекратила осмотр – она внимательно следит за поверхностным дыханием животного, за медленной пульсацией его брюшка, – но пока не сделала никаких заявлений, – и он начинает опасаться какого-нибудь удручающего прогноза.  Было бы непохоже на Харриет Скиптон-Джеймс сдерживать себя.  Это побуждает его вмешаться с замечанием.
  – Если вам нужна детективная работа – пятно от рвоты в машине, - я думаю, это арахисовое масло.
  Харриет Скиптон-Джеймс резко поднимает голову.  Выражение тревоги соизмеримо со смертельно опасным модным словечком "фентанил", если бы он его произнес.
  – У тебя все еще есть это - рвотные массы?
  Скелгилл отвечает жуткой гримасой.  На первый взгляд, это ужасная просьба – но не от ветеринара и, конечно, не от полицейского.  Однако в данном случае ему не пришло в голову сохранить такие ужасные улики – он "проверил" рвотные массы из какого-то необъяснимого порыва любопытства.
  – Да, он на одеяле в багажнике моего мотора.
  Ветеринар кивает и начинает заново осматривать собаку с новой целеустремленностью.  Она говорит, опустив голову.
  - Вы знакомы с ксилитом? - спросил я.
  Скелгилл бросает взгляд на Джесс.  Она выглядит еще более испуганной, чем когда-либо.  Он понимает, что слышал об этом комплексе.
  - Разве это не в жевательной резинке?
  – Вы совершенно правы - в довольно незначительных количествах.  Это заменитель сахара, в нем примерно на треть меньше калорий, чем в сахарозе.  Но некоторые импортные марки арахисового масла содержат ксилит, и люди используют его для приготовления домашних сортов, а также джемов, крошек и тому подобного ".
  Скелгилл выглядит озадаченным.
  – Итак, в чем проблема?
  ‘Это может быть полезно для талии человека, но может быть л– скажем так – вредно для собак’.  То, что она ловко ухитряется заменить задуманное слово смертельный вместо давай , свидетельствует о находчивости и степени чувствительности, о которой Скелгилл и не догадывался.  "Для того, чтобы вызвать гипогликемию, не требуется много усилий – и это то, что мы можем лечить без риска, даже если диагноз ошибочен".
  Она отворачивается и начинает деловито собирать какие-то приборы.  Она говорит через плечо.
  ‘ Возможно, юная Джесс могла бы взять образец из машины – если она воспользуется одной из тех маленьких пластиковых бутылочек на полке у двери – под крышкой прикреплена лопаточка - просто наберите ложкой и завинтите ее обратно.  Мы можем организовать тест.
  Скелгилл видит, что Джесс с опаской сглатывает.  Но она послушно кивает, берет один из горшочков с образцами и выходит из комнаты.  Теперь Харриет Скиптон-Джеймс обращается к Скелгиллу более прямолинейно.
  ‘Я не знаю, почему нет предупреждений для владельцев собак о продуктах, содержащих ксилит.  Достаточно заглянуть в Интернет – поиск “продукты, ядовитые для собак”.   Небольшая доза может вызвать опасный для жизни припадок.  Большее количество может привести к печеночной недостаточности, которая, мне не нужно вам говорить, смертельна ".
  - О какой сумме идет речь?
  – Собаке такого размера хватит трех граммов.
  - Сколько это в нормальных деньгах?
  Ветеринар хихикает.
  - Полагаю, вы знаете свой рост в футах и дюймах, инспектор?
  - Какой смысл в измерениях, которые не имеют отношения к реальности?
  Она кивает, ухмыляясь.
  ‘ Тогда вес чайного пакетика.  Десятая часть унции.
  Скелгиллу приходится подавить ругательство.
  -Это ерунда.
  ‘ Боюсь, что так. ’ Женщина занята присоединением набора для введения к инфузионному насосу.  ‘ Первоначальный эффект ксилита проявляется быстро.  Вы говорите, что видели его десятью минутами ранее, и с ним все было в порядке.  Значит, он проглотил, но, возможно, не переварен.  Она делает ударение на первом слоге слова "переварен".  ‘Возможно, он спас свою шкуру, вызвав рвоту.  Но противоядия нет.  Нам просто нужно стабилизировать его состояние и надеяться, что побочные эффекты ограничатся этой инъекцией.
  – Вы поэтому ее послали - сказать мне?
  Ветеринар сардонически ухмыляется.
  - Она кажется чувствительной молодой леди.
  Выражение лица Скелгилла мрачное.
  ‘ Не думаю, что в последнее время ей было легко.  Может быть, никогда.  Эта собака много для нее значит.
  - Я сделаю все, что в моих силах, инспектор.
  В ее тоне слышится лишь намек на колючую профессиональную гордость, и Скелгилл задается вопросом, не следует ли ему сделать какое–нибудь смягчающее замечание, но Джесс возвращается, держа в руках маленькую стеклянную бутылочку.  Харриет Скиптон-Джеймс прикрепляет канюлю, включает инфузионный насос и регулирует скорость его подачи.  Она берет у Джесс пробник и отвинчивает крышку – она вытаскивает лопаточку и подносит ее к одной ноздре.
  ‘ Хм– я думаю, вы, вероятно, правы, инспектор.  Мы должны пресечь это в зародыше.  Так где же Келли мог вонзить зубы в арахисовое масло?"
  Скелгилл бросает взгляд на Джесс – она выглядит несчастной.  Он отвечает.
  Собаки были в моем автомобиле – мы пробыли в магазине минут двадцать пять – покупали Джесс новые кроссовки.  Она участвует в Warnscale Horseshoe – она готова побить рекорд.  Он колеблется.  В своем беспокойстве за Джесс он понимает, что отвлекается.  "В прошлом я использовала арахисовое масло для приготовления карповых лепешек, но сейчас в машине ничего подобного нет – может быть, несколько окуклившихся личинок – и шоколадное печенье".
  ‘ Все равно восхитительное сочетание.  Ветеринар озорно улыбается.  - А как насчет вас, юная леди?
  Джесс с мрачным лицом качает головой.
  ‘ Мне это не нравится.  Я имею в виду... мы продаем это в магазине ... но ... я никогда к этому не прикасался.
  Теперь Скелгилл делает то, что звучит как неохотное признание.
  Окно в машине было открыто.  Когда я пошел проверить собак – их гладили какие–то дети, - они убежали.  Он резко заканчивает предложение, как будто заново проигрывает сцену и видит ее в новом свете.
  ‘ Этого хватило бы на один кусочек щедро намазанного сэндвича.  Вы же знаете, что такое молодежь, инспектор.  Возможно, они направлялись к озеру покормить уток.
  Скелгилл кивает – он предпочитает не указывать, что они убежали в противоположном направлении.  В любом случае, ветеринару есть что добавить.
  Я должен кое в чем признаться.  У меня есть три немецких длинношерстных пойнтера.  Мои девочки.  Я даю им арахисовое масло – естественно, британской разновидности.  Знаете эти полые резиновые игрушки?  Их можно наполнить лакомствами.  Арахисовое масло позволяет им оставаться занятыми часами – хах!"
  Ее веселые манеры кажутся обнадеживающими, и она вызывает у Джесс слабую улыбку.  Она осторожно ставит пробирку на полку позади себя, а затем поворачивается, чтобы положить руку на колли на операционном столе.  Она серьезно смотрит на Джесс.
  ‘Нам нужно будет госпитализировать вашу собаку для проведения анализа крови – убедитесь, что все работает так, как должно.  Я останусь с ним на время вливания глюкозы, а затем проинструктирую своего ассистента, чтобы он наблюдал за ним.  Думаю, через пару часов он будет бодр как стеклышко.  Ты можешь позвонить во время чаепития, чтобы узнать о ходе работы.
  Теперь она шагает к двери, и ясно, что она хочет, чтобы ее оставили с пациентом.  Если отбросить медицинскую практичность, Скелгилл видит смысл в том, чтобы вытащить своего юного кузена из щекотливой ситуации, но Джесс, похоже, неохотно уходит.
  "Я не могу позволить себе платить – не сейчас – я начинаю откладывать".
  Скелгилл пытается отогнать от себя образ своего банковского менеджера, скрестившего руки на груди, как вечно непослушная директриса, у которой кончились силы.  С перекошенным видом он ухитряется придать необходимую уверенность Харриет Скиптон-Джеймс.
  – Не волнуйтесь, юная леди, мы не позволим этому помешать.
  ‘ Но – ему будет одиноко.  Я должна остаться с ним.
  Ветеринар стоит на своем.
  ‘ Когда он просыпается, лучше, чтобы он не был взволнован.  Затем, как только он встанет на ноги, сестры пойнтер составят ему компанию – что может быть веселее для молодой собаки?"
  Джесс неохотно кивает, и Скелгилл подходит, чтобы проводить ее из операционной.  Он оглядывается через плечо на Харриет Скиптон-Джеймс.  Она подмигивает – несомненно, ободряющее прощание.
   
  *
   
  – Не волнуйся, девочка, с Келли все будет в порядке.  Этот ветеринар оставляет доктора Дулиттл стоять – она, наверное, болтает с ним, пока мы разговариваем.
  Джесс кивает– но его шутка не проникает настолько глубоко, чтобы вызвать улыбку.  Она хранила напряженное молчание с тех пор, как они покинули Каслригг-Броу.  Скелгилл ободряюще продолжает.
  – Скорее всего, у него просто был шок в организме - через день или два он придет в себя.
  -Я буду молиться, чтобы это было так.
  Скелгилл бросает взгляд на девушку рядом с ним.
  -Тебе удобно так сидеть?
  Она снова кивает с бесстрастным выражением лица.  Он думает, что ей на самом деле не может быть удобно, потому что у нее на коленях лежит его собственная собачка, обхватившая ее руками.  Клеопатра не привыкла к такому вниманию, и если что-то и можно уловить по нынешнему оттенку ее обычно драчливого выражения лица, так это то, что она чувствует себя немного смущенной, но, кажется, понимает, что ей следует смириться с этим.  Со своей стороны, Скелгилл опечален тем, что Джесс воспринимает плохие новости с наигранной покорностью.  Это укоренившееся чувство поражения, вызванное воспитанием, полным разочарований и лишений?  Жизнь, в которой объятия подобны куриным зубам?  Или он слишком много думает о том немногом, что знает о ее прошлом?  Возможно, разорение ее матери - явление относительно недавнее.
  Он включает радио в машине и настраивает его на местную музыкальную станцию – в середине песни раздается главный летний хит, песня "Американские горки" о любви, найденной, потерянной и найденной снова, о женщине-вокалистке, которая звучит как любая другая женщина-вокалистка в наши дни.  Он догадывается, что для Джесс это, вероятно, слишком модно, но она, кажется, немного расслабляется, и он замечает, как ее пальцы легонько постукивают по пегому боку Клеопатры.  Ему требуется мгновение, чтобы оценить, где они находятся – всего в паре минут езды от Лоу–Лортона - что необычно для него, он уделял мало внимания их путешествию – маневрируя через перевал Уинлаттера на автопилоте, его радар выключен, антенны убраны – не обращая внимания на внешние факторы, молча сосредоточенный на своем юном кузене.  Разделять ее боль оказалось для него непривычным опытом замещения.  Теперь, когда она расслабилась, он становится внимательным к их обстоятельствам.  Они приближаются к перекрестку с Кокермаут-Баттермер-роуд.  Он начинает замедляться.  В зеркале он видит большой салон – старый "Мерседес", судя по виду, что–то вроде развалюхи - на некотором расстоянии.  У него характерная, хотя и безобидная ванильная окраска, которая кажется смутно знакомой, и он задается вопросом, была ли она у них со времен Брейтуэйта, откуда было мало существенных отклонений.  Учитывая, что он тащился несколько бесцельно, он немного удивлен, что машина не догнала его и не увязалась за ним, как это обычно делают люди на этих непроходимых дорогах.
  Теперь, впереди, он понимает, что их продвижению мешает более ощутимое присутствие, чем его расстроенные чувства.  Оживленную стаю ластоногих гонят мимо перекрестка в направлении Кокермута.  Две колли мечутся взад-вперед, проводя день в поле, их ‘добыча’ поймана в ловушку на узкой дорожке, свободно покусывая их за недавно подстриженные задние лапы.  Скелгилл обнаруживает, что задерживает дыхание – не из-за овец, а из–за Джесс - он может угадать ее мысли.  К его облегчению, соседние ворота открываются, и кажется, что они пропускают стадо и собак в загон за ним.  Он включает первую передачу, чтобы повернуть, и по хорошей привычке снова проверяет зеркало заднего вида.  Он видит, что "Мерседес" затормозил на обочине примерно в сотне ярдов от него.  На таком расстоянии он не может сказать, сидит ли водитель за рулем или вышел из машины.
  Когда они подъезжают к универсальному магазину, который является для Джесс и домом, и работой, Скелгилл паркуется прямо у входа, хотя дорога через деревню не особенно широкая; в конце концов, это всего лишь В-класс.  Пока Джесс исчезает через черный ход и поднимается наверх, чтобы переодеться, Скелгилл слоняется без дела в тесном магазинчике.  Ему требуется минута или две, чтобы найти арахисовое масло, а затем еще минута, чтобы, прищурившись, разглядеть крошечный отпечаток на обратной стороне банки, которую он держит на расстоянии вытянутой руки, определить, что в ней нет ксилита, а обычный сахар и обильная порция жира.  Несмотря на это, он покупает продукт и возвращается к своей машине.  Из кармана на дверце со стороны водителя он достает чайную ложку и продолжает есть из банки, пока ждет.  Клеопатра с жадностью наблюдает за происходящим с пассажирского сиденья, несмотря на то, что челюсти ее хозяина сжаты.  Скелгилл– погруженный в задумчивость– которая может сопровождать такое потребление, замечает внимание собаки.  На мгновение он подумывает о том, чтобы протянуть ей порцию, но, несмотря на то, что он знает о ее безопасности, это слишком похоже на искушение судьбы, и он снова завинчивает крышку и опускает банку и ложку в заднее пространство для ног.  Теперь Джесс снова появляется в своем спортивном костюме, на ногах у нее безупречно новые кроссовки, из-за чего остальная экипировка выглядит немного потрепанной.  Но она завязала свою копну волос в свой фирменный пучок на макушке, и собранные вместе зеленые кончики, безусловно, дополняют отделку туфель.  Скелгилл приказывает своей собаке подвинуться, и Джесс проворно проскальзывает на пассажирское сиденье.
  - Ты в состоянии бегать, девочка?
  Она кивает, но он видит, что она все еще делает храброе лицо.
  Это отвлечет тебя от мыслей о Келли.  Когда мы закончим, как сказал ветеринар, придет время позвонить и сообщить хорошие новости.
  Она заставляет себя улыбнуться, но, похоже, это ее не убедило.
  -В чем дело, девочка?
  ‘Как я буду бегать без Келли?  Он мой кардиостимулятор".
  Скелгилл издает восклицание притворного отвращения.
  ‘ Когда у тебя есть рекордсмен – чего еще ты можешь желать?  Он бьет себя в грудь.  - Я буду твоим кардиостимулятором.
  Однако его разум сразу же захватывает перспектива того, что Джесс, быстроногая, теперь еще более быстроногая в своих новых легких суперзахватывающих туфлях fell, оставит его умирать.  Он добавляет оговорку – якобы для ее же блага.
  - Может быть, нам придется сосредоточиться на взломе вашей обуви – вы же не хотите натереть мозоли – и мы найдем какой-нибудь маршрут.
  Джесс кивает, возможно, чуть более бодро.
  Смогу ли я вернуть Келли к пробежке?  Я не знаю, как я сделаю это иначе.  Ты не можешь быть моим кардиостимулятором на официальном мероприятии.  И это в следующую субботу.
  Скелгилл быстро опровергает ее.
  – Послушай, девочка, я уверен, ты вернешь его, но мы подумаем о плане Б, на случай, если он окажется не совсем в курсе событий.
  Он поворачивает ключ в замке зажигания и трогается с места.  Внезапно ему кажется, что время выбрано не идеально – большая гонка всего через семь дней.  Гонка всей ее жизни.  Он понимает, что тронулся с места, не проверив зеркала заднего вида – и фактически притормозил перед фургоном курьера – этим парням всегда нужно было где–то быть вчера - и этот не исключение, крупный план на его бампере, – но заезжать нельзя, пока они не выедут за пределы деревни.  Чувствуя себя измотанным и разгневанным, Скелгилл лишь краем глаза замечает на подъездной дорожке, ведущей к коттеджу, тот самый ванильный Мерседес, который раньше ехал за ним.  Машина стоит лицом к дороге; кажется, она припаркована – но при беглом взгляде он уверен в движении на водительском сиденье – это сложно из–за отражения неба в ветровом стекле - но это вполне мог быть кто-то (или что–то - собака, как он предполагает), спрыгнувший вниз и скрывшийся из виду.
  
  OceanofPDF.com
  12. КАК УБИТЬ ВРЕМЯ
  
   
  Суббота, вторая половина дня
   
  Скелгилл кувыркается в Кесуике.  Он планировал порыбачить на озере Басс.  Малолетние негодяи и их бутерброды с арахисовым маслом положили этому конец.  Добившись – в трудных обстоятельствах – умеренно успешного пребывания на холмах с Джесс, он почувствовал себя обязанным вернуться, чтобы лично убедиться, что Келли, как заявила по телефону энергичная Харриет Скиптон-Джеймс, пришла в сознание.  Он должным образом нанес визит и прислал фотографию – своего рода селфи, на котором мордочка Келли зажата в его правой руке, а настороженные глаза послушно смотрят в камеру.  Он все еще мог бы порыбачить – и провести сессию до вечера, – но у горноспасательной команды возникли небольшие трудности - так уж получилось, в Двух походах - и он думает, что сможет убить двух зайцев одним выстрелом – пропустить несколько пинт со своими приятелями, и может появиться кузен Маус, учитывая, что его девушка, скорее всего, будет разливать пиво по ценам персонала.  И у Мауса может быть какая-то информация.  Итак, он ждет, когда его любимый чиппи откроется в 17:00.  Чтобы убить время, он обнаружил, что его тянет обратно в магазин товаров для улицы - несмотря на то, что его растянутые до предела кредитные линии препятствуют любым денежным излишествам.  Он несколько раз прибегал к стандартной фразе “просто смотрю, марра”.
  Тем не менее, у него возникло сильное искушение купить новые кроссовки для бега.  Они появились стремительно с тех пор, как он получил свою последнюю пару, которые, по его мнению, достались ему от одного из его братьев, который увлекался этим видом спорта до прихода в армию.  И, по-братски, он потребовал цену за выменянный транзисторный радиоприемник!  Но Скелгилл добрался до лофта с балками, не причинив вреда кошельку, где кафе ненавязчиво расположилось, его фонари на крыше открывают вид на Коузи Пайк и Кэтбеллс, приглашая покупателя совершить вылазку и оправдать свое расточительство.  Лишенный подобных покупок, Скелгилл никуда не спешит, и, кроме того, в кафе готовят хрустящий морковный пирог.
  Теперь он размышляет, не притупит ли вторая порция его аппетит.  Такую экстравагантность можно было бы счесть за комфортную еду – не в последнюю очередь потому, что его разум был занят навязчивыми воспоминаниями о вчерашней стычке с Вождем.  Она едва ли могла бы быть менее восторженной по поводу его подвигов по обнаружению транспортного средства, погруженного в воду Краммока.  Вместо этого она сравнила его выступление с тушением пожара – в уничижительном смысле управленческого термина, наводящего на мысль о том, что ситуация вышла из-под контроля (в лучшем случае, о том, что он метался от одной сцены к другой, тщетно туша обугленные угли).  Значит, был пожар?  Тогда кто его устроил?  Это то, что она хочет знать.  Защита Скелгилла заключалась – если придерживаться метафоры, – в том, что зажигательные бомбы были сброшены на округ с расстояния в сто тридцать миль.  Что еще мог он, Скелгилл, сделать, кроме как ждать следующего удара, не зная, куда он может упасть.  Если инспектор Смарт такой эксперт по преступному миру Манчестера, разве не его подразделение должно было проникнуть на вражескую территорию и пресечь атаки на месте?  Но Шеф быстро расправился с ним – и, кроме того, в глубине души он понимал, что ведет себя немного неискренне – он использует свою собственную тайную тактику, которую не имеет права раскрывать, – хотя им еще предстоит воплотиться в осязаемую стратегию.  Таким образом, он был вынужден стиснуть зубы, хранить молчание и выйти контуженным с приказом утихомирить звон в ушах.  Погруженный в эти размышления, он вздрагивает, когда чувствует руку на своем плече.
  - Я мог бы быть наемным убийцей, подосланным из пригорода.
  Скелгилл не оборачивается.
  - За исключением того, что на тебе розовая кружевная бандана.
  ‘Touché.’  Сержант Ева гортанно хихикает и обходит его, чтобы встать за креслом напротив.  На этот раз на ней не кожаные брюки, а черные атласные джинсы и короткая джинсовая куртка поверх укороченной белой футболки.  "Это называется группа Алисы".
  – Я подумал, что это ты - я видел, как ты исчезла в раздевалке, когда поднимался по лестнице.
  - А ты как думаешь?  Она достает из сумки коротенький вишневый топ для тренировок, который, по мнению Скелгилла, больше похож на бюстгальтер, и держит его перед собой.  "Я подумала ... если я собираюсь пробыть здесь еще долго ... я должна приложить усилия – только работать, никаких развлечений и все такое". Она вопросительно смотрит на него.
  Скелгилл морщится и бросает взгляд на серый горизонт, виднеющийся вдали над мокрыми шиферными крышами.
  - Тебе, наверное, было бы лучше взять кагуль.
  – Ну ... полагаю, я предпочитаю надежный климат внутри спортзала.
  - Да, это так.
  Голос Скелгилла звучит явно без энтузиазма.  Сержант Ева, однако, обаятельно улыбается.
  - Я слышал, что купание нагишом - лишь один из твоих многочисленных талантов.
  Скелгилл ограниченно сдерживает свое эго, когда в его сторону летят такие букеты - и он лишь без особого энтузиазма уклоняется от этого.  Он небрежно кивает головой в сторону открывающегося вида.
  ‘ Я там вырос.  Это прилагается к территории.  Ничего особенного.
  – Ах, ты оказываешь себе медвежью услугу, если верить барабанам джунглей.
  Теперь ее улыбка стала немного дразнящей.  Но прежде чем Скелгилл успевает оспорить ее утверждение, она откладывает покупки и начинает пятиться к стойке обслуживания.
  ‘ Я бы не отказался от двойной порции.  Для тебя?
  Скелгилл указывает на стоящую перед ним посуду.  - У меня еще осталось полкотелка.
  – Ну, тогда ... еще немного ... Позвольте мне применить свои детективные способности ... Это был морковный пирог?
  Он хмурится, но его ответу не хватает убежденности.
  – Думаю, это может испортить мой чай... ужин, я имею в виду.
  "Неважно".
  И она легко отходит, прежде чем он успевает сообразить, что не был ни любезен в своих отказах, ни великодушен в том, что должен был принести ей кофе.  Но его мысли были отвлечены, потому что ее комментарии о его мастерстве напомнили о перепалке с сержантом Лейтоном, когда они вдвоем уходили прошлым вечером.
  - Сержант Ева спрашивала о вас, шеф.
  -Спрашиваю о чем?
  Сержант Лейтон внезапно забеспокоился.
  “Ну ... как если бы ты был серьезным байкером”.
  - И что ты ей сказал?
  “ Только то, что у тебя есть другие увлечения – например, бег и спасение в горах.  Как ты спасался без веревки, спасая какого-то ребенка, застрявшего на полпути в бездонной пропасти.  Я сказал, что рыбалка – твое главное занятие, но я не знал, как часто ты выезжаешь на своем мотоцикле, за исключением того, что я не думал, что от него будет много пользы для рыбалки – со всеми твоими удочками, снастями и прочим.
  Скелгилл неодобрительно нахмурился.  Ему напомнили, что в последнее время его проблемная спина была в полном порядке.
  - Что еще она хотела узнать?
  Это было еще не все, но сержанта Лейтона охватило предчувствие, что он застрелит посыльного.  Он ответил соответственно.
  “ Примерно так все и было, шеф.  Она просто говорила, что это было совпадением – ты немного увлекаешься мототехникой – и этот придурок с BSA.  По-моему, она произвела на меня потрясающее впечатление, шеф.
  Скелгилл не был полностью убежден, особенно после того, как сержант Лейтон увильнул от ответа, взглянул на часы, медленно попятился к своей машине и начал бормотать что-то о “миссис” и “кусачках".  Скелгилл задал свой собственный вопрос.
  -А ты как к ней относишься?
  “На вес золота, шеф”.  Ответ, казалось, должен был успокоить, а затем сержант Лейтон квалифицировал это так, как будто последующая реакция Скелгилла вызвала у него осуждение.  “Я имею в виду, что она знает свое дело и серьезно относится к своей работе. Ладно, она немного броская – вся эта кожаная экипировка – и она не... ну ... она не совсем сержант Джонс ”.
  - Две вилки подойдут?
  Скелгилл вырывается из своих грез наяву – на секунду он задается вопросом, какие слова произнесла сержант Ева, – пока она не накалывает столовой вилкой по ломтику морковного пирога для каждого из них.
  – Да, но...
  ‘ Небольшое удовольствие не испортит твою фигуру.  Она смеется, как будто притворяется, что это и было настоящей причиной его отказа.  – Или ваш ужин ... ваш чай.  О чем вы думали, если не возражаете, если я спрошу?
  Красное пятно окрашивает каждую выступающую скулу Скелгилла – двусмысленный комплимент застал его врасплох.  Он издает выдох, который одновременно звучит как жалобный стон самобичевания.
  – Я тут подумал ... Давненько я не был в "чиппи".
  -Как насчет того, чтобы попробовать мою бхуну?
  -Придешь снова?
  Ее предложение, сделанное без предисловий, загнало его в угол.
  "Мое жилье – это всего в пяти минутах ходьбы – Я купила все ингредиенты заранее – Я всегда готовлю в больших количествах, особенно карри – его хватает на всю неделю, а с созреванием становится лучше, вы согласны?"
  Скелгиллу кажется, что в ее словах может скрываться какой–то намек - и на него намекает ее тон.  Он нащупывает свою кружку и пытается сделать глоток чая, но она оказывается пустой, и жест, позволяющий выиграть время, кажется более очевидным, чем он есть на самом деле.
  – Я думал, они поселят тебя в отеле в Пенрите, рядом с автомагистралью М6 – там останавливаются большинство приезжих офицеров, – в двух минутах езды от штаба.
  Она внутренне улыбается, как бы отмечая, что он не отказался и что ее забавляет его неуклюжая уловка.
  ‘ Отель может быть довольно безликим. ’ Когтистыми пальцами свободной руки она накручивает прядь волос.  - Кроме того, я предпочитаю, чтобы за мной не следили камеры видеонаблюдения.
  В серых глазах Скелгилла мелькает настороженность; возможно, зеленые крапинки появились из-за того, что он доминирует.  Он тычет большим пальцем через плечо.
  - Ты занимаешься этим прямо сейчас.
  Она поднимает взгляд к потолку и прижимает ладонь к груди.
  - Без сомнения, весь мой сегодняшний поход по магазинам занесен в протокол.
  - Тебя нетрудно узнать.
  Возникает секундное колебание, прежде чем сержант Ева отвечает.
  "Вызывает разочарование тот факт, что идентифицировать двух наших последних жертв оказалось сложнее".
  Ее внезапная смена курса приносит Скелгиллу своего рода облегчение, хотя и в виде перехода со сковороды на огонь, поскольку это лишь разжигает тлеющее разочарование, которое затуманивало его мысли.
  ‘Они не упрощают задачу’.  Его ответ несколько банален.
  – И все же они хотят, чтобы кто-то знал - только не мы.
  – Ты вернулся к своему занятию - посылать сигналы - предупреждения.
  "В то время как международные диктаторы бессмысленно устраняют конкурентов, почему бы наркоторговцам не подражать им?"
  Скелгилл задумчиво кивает, но теперь уже не может больше сопротивляться и впивается зубами в морковный пирог.  Он поднимает глаза и видит, что сержант Ева ухмыляется ему.  Он задается вопросом, не следовало ли ему сначала разрезать пирог пополам, но она просто отрезает кусочек из того же места, что и он.  Она обхватывает губами вилку, посасывает и медленно отрывает ее.
  - Так что там говорит Алек Смарт?
  Скелгилл выпалил этот вопрос прежде, чем успел подумать.  Сержант Ева прищуривает глаза, но ее ресницы трепещут в недвусмысленно заговорщической манере.
  - Он намерен проложить себе путь обратно вверх по цепочке поставок.
  Скелгилл хмурится.
  – Да, и я полагаю, он ожидает, что мы найдем одного из этих мулов, которых они на самом деле не убили?
  Сержант Ева слегка кладет вилку на торт, готовясь сделать еще один надрез.
  - Он вынашивает идею внедриться в их сеть с этой стороны.
  На задворках своего подсознания Скелгилл улавливает слабый звон крошечного тревожного колокольчика.
  - Как мы могли это сделать?  Банда посылает марионеток из Манчестера.  С чего бы им доверять кому-то из местных?  Я думал, вся идея окружных границ в том, чтобы обойти местных поставщиков – и полицию.
  Она пристально смотрит на него, но трудно прочесть, какие чувства скрываются за ее внешне спокойным видом.
  – Похоже, он думает, что есть способ внедрить крота – ха - вместо мула.
  Скелгилл не замечает ее игры слов.
  ‘ Это значило бы подвергнуть риску жизнь.  Я знаю, что такое контакты Smart.  Какой-нибудь полоумный придурок не продержался бы и десяти минут.
  Сержант Ева смотрит на него так, как будто знает, что он знает, что лукавит, но ничего не может с этим поделать.  Она подыгрывает его самообману.
  - Я не думаю, что он имеет в виду слабоумного шпика – он имеет в виду кого-то из нас.
  Лицо Скелгилла мрачнеет - и все же, несмотря на то, что он умеет высказывать свое мнение, он понимает, что у него нет аппетита к этой конкретной теме разговора – ему не нравится ее направление – не в последнюю очередь субботним вечером, когда он мало что может с этим поделать.  Он мог бы точно догадаться, что у инспектора Смарт на уме – и как это будет направлено на обретение власти над ним.  Но он отказывается придавать форму своим подсознательным страхам.
  Сержант Ева замечает, что он смущен.  Возможно, она испытывала его.  Если это так, то, возможно, ее отступление было таким же преднамеренным, каким сейчас кажется ее возвращение.
  - Не могли бы мы заглянуть в тот необычный супермаркет в конце хай-стрит?
  -Это что?
  – Полагаю, вам нравятся маки – их довольно утомительно готовить из свежих, - если вы не возражаете против готовых к выпечке сортов?
  Скелгилл собирается с мыслями.
  Я бы солгал, если бы сказал, что знаю какой-нибудь другой сорт.  Но, честно говоря, я больше люблю наанский хлеб.  Обычно готовлю на пару с карри.
  – Кто бы мог подумать, что на твоей талии нет таких зацепок.
  Это второе упоминание о его телосложении.  Но прежде чем он успевает придумать, что сказать в ответ, в разговор вмешивается мелодия The Lambeth Walk.  Он наклоняется вперед, чтобы вытащить свой мобильный телефон из заднего кармана.
  ‘ Это Лейтон – что ему понадобилось субботним вечером?  Скелгилл вопросительно смотрит на сержанта Еву, но она произносит одними губами: в любой вечер, в любой день.  - Я, пожалуй, возьму это.
  Она вежливо кивает, хотя, возможно, в прозрачных омутах ее темных глаз мелькает едва заметная тень беспокойства.  Скелгилл пренебрегает формальностями.
  - Я думал, вы все сейчас набиваете свои лица попкорном.
  ‘ Так и есть, шеф, я их высадил.  Это потрясающая месть Бэмби – не в моем вкусе.  Я заскочил в участок – там есть немного об админке, которую я хотел почитать на выходных.  Нет покоя нечестивым – только что поступил звонок – тебя ищет чудик.  Считает, что он ваш кузен – утверждает, что известен под именем Маус.  Это ни о чем не говорит, шеф?
  ‘ К сожалению, это так, Лейтон.  Чего он хочет?
  ‘ Он звонил из больницы Уэст-Камберленд в Уайтхейвене?  Скелгилл нетерпеливо хмыкает – конечно, он это знает.  Кого там может навещать его кузен?  Парень в коме находится в Карлайле.  Но сержанта Лейтона ждет шок.  "Он звонил с кровати в A & E."
  -Что? -спросиля
  ‘ С ним произошел какой–то несчастный случай, шеф, больше он мне ничего не сказал.  Настаивает, что хочет поговорить с вами.  Сказал, что не может позвонить вам напрямую, потому что его мобильный телефон разбит, и он не знает вашего номера.
  -Что с ним не так? - спросил я.
  ‘ Не знаю, шеф, но голос у него был немного нехороший.  Я могу вернуться в больницу и выяснить – я подумал, ты захочешь узнать побыстрее, – поскольку это наша семья, типа того.
  – Забудь об этом, Лейтон, я уже в пути.
  Скелгилл заканчивает разговор и задумчиво смотрит на сержанта Еву.  Он предполагает, что она уловила суть разговора.  Она покорно улыбается.
  - Думаю, карри останется еще на ночь.
  Скелгилл встает и отодвигает свой стул.  Затем наклоняется, чтобы поднять несколько пакетов с покупками сержанта Евы.  Он начинает отходить от нее.
  - Индийское кафе навынос открыто до полуночи.
   
  *
   
  "Нет худа без добра – может быть, станет лучше, когда ты снимешь эти повязки".
  ‘Очень смешно, Скелгилл.  Мыш сплевывает в сторону – скорее по привычке, чем вообще, хотя Скелгилл видит, что к уголку его рта прилипла нитка.  – Кто у вас тут клиент - я думал, вы должны были трахать молодую блондиночку?
  - Где ты это услышал?
  Ответ Скелгилла быстр и пренебрежителен, но он не может скрыть намека на тревогу, что вызывает легкую, хотя и болезненную улыбку на губах его кузена.
  ‘ Я слышу всякое.  У стен есть глаза.
  - Ты имеешь в видууши.
  ‘ Уши – глаза - что угодно.  На людей обращают внимание.  Слухи распространяются.
  Скелгилл разглядывает лицо своего кузена – или то немногое, что он может разглядеть; из-под бинтов виден знакомый воинственный взгляд.
  ‘ Да – ну – не верьте всему, что слышите.  Случилось так, что меня видели во время расследования.  Вот как сейчас.  И чтобы ответить на ваш вопрос, сержант Ева – она из Манчестера – прикомандирована к моей команде по делу о наркотиках, о котором я упоминал.  Я подумал, что лучше не представлять ее первым, на случай, если твое сердце не выдержит такого напряжения.
  Хрюканье мыши – это своего рода смех, но он быстро переходит в мучительный стон.
  - Тебе следует надеть настоящий шлем, марра.
  Скелгилл ссылается на аварийный шлем pudding basin, который так нравится его двоюродному брату, но который не смог предотвратить обширные травмы лица.
  ‘ Это у меня ребра болят, Скелгилл.  По подсчетам шарлатана, сломано четыре.  Мыш с трудом откашливается.  Затем его тон становится более раскаивающимся.  - И моя челюсть.
  ‘Не хочешь рассказать нам, что произошло?                      
  - При условии, что эта женщина-коппер запишет все, что я скажу.
  Скелгилл задумчиво смотрит на него, пожимает плечами, поворачивается и уходит туда, где в конце отделения ждет сержант Ева.  Мыш радостно кричит ему вслед.
  "Крошки!"
  Скелгилл не сбивается с шага, но поднимает брови и пренебрежительно машет рукой.  На местном языке имеется в виду мужское нижнее белье.  Позади себя он снова слышит сдавленный смех боли своего кузена.  Он задается вопросом, может ли доверять ему в присутствии сержанта Евы.  Он сообщил ей о статусе своего кузена вне закона – во время их сорокаминутной поездки из Кесуика, которую она вызвалась вести.  Скелгилл колебался, но у него была возможность понаблюдать за проплывающим мимо Басс-Лейк - редкая роскошь.  Маус, возможно, и резкий персонаж, но Скелгилл подозревает, что встретит достойную пару в лице опытной женщины-детектива.  Когда они возвращаются к кровати, Маус, похоже, ведет себя наилучшим образом.
  - Это были любители джема.
  Сержант Ева озадачена вступительным ходом незнакомца.  Вмешивается Скелгилл.
  ‘ Это местное оскорбление.  Я объясню позже.  Немного похоже на шведских хакеров.
  -Или трахающиеся с овцами?
  Неожиданное предложение сержанта Евы заставляет Скелгилла и Мауса смотреть на нее со слегка опущенными челюстями – хотя бы метафорически в случае Мауса, поскольку он носит скобу.  Через мгновение Скелгилл отвечает.
  – Да, этого было бы достаточно.
  Это побудит Мауса уточнить.
  "За исключением того, что "Пожиратели джема" - банда мотоциклистов.  Им нравится идея, что это оскорбление".
  - Им не понравится, если мы их задержим.
  Но заявление сержанта Евы о намерениях заставляет Мауса спрятаться в свою раковину.  Он напряженно выворачивает шею, чтобы посмотреть на Скелгилла.
  ‘ Я не хочу, чтобы вмешивался закон.  То, что я сказал о tekken down в качестве доказательства, было просто шуткой.
  Скелгиллу не нужно говорить об этом требовании.  Он поднимает обе ладони.
  – Смотрите - ни записных книжек– ни записывающих устройств.  Не для протокола.
  Маус продолжает довольно неохотно что-то бормотать.
  -Они сбили нас с дороги.
  Он подкрепляет свою жалобу парой беспричинных ругательств.  Похоже, графическая аналогия сержанта Евы с бараниной дала зеленый свет, если он не будет напрягаться, двум или трем ругательствам в предложении.
  Скелгилл невозмутимо смотрит на него.
  - Что ты делал? - спросил я.
  – Я хотел оказать тебе услугу - разузнать об этом Бизере.  Думал, я просто встречаюсь с их президентом – за Вукитонскими доками.  Оказывается, я попал в ловушку.  Сумел сбежать – думал, что потерял их, – но они выставили разведчиков.  Я бы приехал на более быстром байке, если бы знал.  Подожди, пока я приведу пиратов в порядок.  Мы устроим им джем.  На трассе А66 будет пробка.
  ‘ Эй–эй, придержите коней.  Мы не можем этого допустить.
  –Утебяэтого быть не может - а как жемы?.......  Мы не можем позволить любителям джема обидеться на нас.  Особенно когда мы ничего не выиграли на первом месте.
  - У них должна была быть причина, Мышонок.
  ‘ Светт Беннетт– они хотели знать, что с ним случилось.  Думаю, они подумали, что мы его похитили или что-то в этом роде.
  Подожди – перемотай.  Светт Беннетт – кто он?
  - Это твой наездник на Бизере.  Тот, кого видели по адресу в Уукитоне.  Тот, кто хотел узнать, кто он такой.  Я прихожу и спрашиваю о Золотой звезде BSA, а в следующий момент мне угрожают из-за Суэтта.
  Сержант Ева хочет разъяснений.
  - Значит, они не знают, что с ним случилось?
  ‘ И что ты делаешь?  Маус издает страдальческое восклицание.  Он обвиняюще смотрит на Скелгилла.  - Почему тью сразу не сказал нам об этом?
  Скелгиллу требуется время, чтобы придумать ответ.
  ‘ Потому что мы складываем два и два, пока говорим. ’ Он задумчиво смотрит на своего кузена.  ‘Марра– фунт против пенни говорит, что Светт Беннет мертв.  Отравлен преднамеренно зараженным препаратом".
  Маус отшатывается, но кажется скорее смущенным, чем возмущенным.
  ‘ Но не любители джема– конечно?  Вы же не хотите сказать, что это был двойной блеф?
  Скелгилл, морщась, качает головой.
  – Этот Беннетт - он употреблял наркотики?
  ‘ Не могу сказать тебе, Скелгилл.  Никогда не слышал о нем до сегодняшнего дня.  Возможно, однажды я с ним подрался.
  Маус смеется, но почти сразу же издает стон.  К ним приближается приходская сестра, которая последние пару минут зловеще ходила вокруг да около.  В ее глазах появляется выражение, которое напоминает Скелгиллу о его последней встрече с Шефом, и он поднимает маленький белый флажок в виде поднятых ладоней и делает шаг назад, что говорит о том, что они все равно закончили.  Когда их уводят, Маус выкрикивает просьбу.
  ‘ Сделай нам одолжение, Скелгилл.  Мария, скажи ей, чтобы не уезжала на запад.
  ‘ Мышонок– ты на западе.  Ты в больнице Уайтхейвен.  Как ты думал, где ты был?
  Глаза между бинтами, кажется, на мгновение стекленеют.
  – Что ж, тогда... Нам лучше убедиться, что у двери есть охрана.
   
  *
   
  "Эти города находятся в затруднительном положении".
  Да, забытая часть страны, некоторые называют ее Диким Западом.  Пару сотен лет назад они были одними из самых загруженных портов Британии.  А теперь посмотри на них.
  Сумерки наступают рано из-за низких облаков и моросящего дождя.  Они покидают северную окраину Уайтхейвена, проезжая между рядами серых домов, которые, кажется, свидетельствуют о хронической жесткой экономии.  Сержант Ева, сидящая за рулем, довольно мрачно косится на дорогу впереди.
  - По крайней мере, теперь у нас есть имя.
  Немалой ценой для своего кузена, думает Скелгилл.
  ‘Местные бобби из Воркингтона - наш лучший выбор.  Они могут знать, кто такой – или был – Суэтт Беннетт и кто такие "Пожиратели джема".
  – Ах, да, вы обещали объяснить этот термин.
  ‘ Это было связано с добычей угля.  В некоторых шахтах было слишком жарко, поэтому вместо мяса шахтерам приходилось класть в приманку джем.  Когда их перевели в другие боксы, из них извлекли микки.
  Сержант Ева бросает вопросительный взгляд искоса.
  - Ты только что сказал наживка.  Похоже на рыбалку, а не на добычу полезных ископаемых.
  "Сэндвичи с приманкой – упакованный ланч".
  Она усмехается.
  - У тебя какое-то странное выражение лица.
  Для нас это не странно.  А как насчет того, с чем Лейтон выходит?  Хозяин, какой–то чудак наполовину украл у меня собаку и кость.  Он плохо имитирует акцент кокни сержанта Лейтона.
  Однако сержант Ева посмеивается.
  – Ну, а как насчет Руби Мюррей?
  Скелгилл колеблется секунду или две.
  - Так получилось, что это карри.
  На несколько мгновений повисает тишина, прежде чем сержант Ева отвечает.
  - Как ты думаешь, у нас еще будет время?
  ‘ В Уоркингтоне есть рестораны, мы могли бы просто посидеть там.  Скорее всего, в полицейском участке мы ничего не добьемся, на этот раз в субботу.  Они, наверное, закрыты.
  ‘ О'кей.  В ее интонации слышится намек на то, что это не идеальный исход для нее.  - Скажи мне дорогу.
  ‘ Просто продолжайте.  Примерно через пять миль поверните налево на шоссе 596.  Это приведет нас в центр города.  Тогда Скелгиллу приходит в голову запоздалая мысль.  ‘ Или мы можем поехать по живописному маршруту – 597.  Сверните за четверть мили до него.  Это проходит через Хай Харрингтон.
  Сержант Ева медленно кивает.  Значение его предложения не ускользает от нее.  В Хай-Харрингтон произошла одна из ранних смертей, связанных с наркотиками, - несчастная шестнадцатилетняя девушка.
  -Может быть, живописный.
  Поворот ведет их через то, что раньше было олд-стрит-виллидж, с проблесками Ирландского моря впереди между сходящимися рядами зданий.  Это кажется вполне респектабельным поселением, с парой пабов и солидной каменной церковью с зубчатой башней и стрельчатыми окнами, вырезанными из красного песчаника.  Несмотря на погоду и поздний час, здесь люди выгуливают своих собак, а некоторые даже ухаживают за своими палисадниками.  Со временем дорога поворачивает на север и следует вдоль линии побережья в направлении порта Уоркингтон, пригорода Солтербека справа от них.
  Затем внезапно примерно в двадцати ярдах перед ними большое матово-черное купе сворачивает с боковой дороги, заставляя встречный автобус уклониться.  Фары ярко вспыхивают, когда водитель автобуса вынужден нажать на тормоза.  Но автомобиль просто набирает скорость, его низкопрофильные задние шины врезаются во влажный асфальт, поднимая мелкую струю, когда он проезжает мимо Skelgill и DS Eve в погоне за звуковым барьером.
  ‘Идиот’.  Сержант Ева продолжает демонстрировать, что ее знание англосаксонского ничуть не менее впечатляюще, чем у непутевого кузена Скелгилла.  "Где дорожные патрули, когда они тебе нужны?"
  - Следуйте за ним!
  -Что? -спросиля
  ‘ Развернись.  Следуй за ним – сейчас же!
  Сержант Ева смотрит на Скелгилла как на сумасшедшего, но, тем не менее, заставляет выполнить его требование.  Им приходится ждать, пока проедет автобус, но за ним тянется хвост нетерпеливых автомобилистов.  В любом случае дорога слишком узкая – единственное место, где можно повернуть, - это перекресток, из которого выехала машина.  Сержант Ева разворачивается, но теперь больше машин мешает ей выехать на главную дорогу.  Скелгилл хлопает обеими руками по панели салона.
  – Перестань, перестань, забудь об этом.
  -И что теперь?
  ‘ Мы его не поймаем.  Кроме того, что мы будем делать?
  Скелгилл восстановил контроль над своим порывом каприза.  И - по правде говоря – сержант Ева выглядит немного успокоенной.  В то время как сержант Лейтон получила бы удовольствие от автомобильной погони, Скелгилл заметил, что она не проявляет такого энтузиазма за рулем, как сидела за ним на заднем сиденье.
  -Что заставило тебя взяться за это дело?
  Скелгилл смотрит на нее немного недоверчиво.
  – Это клонированный BMW, готов поклясться.
  - Тот, который, как мы думаем, из Манчестера?
  -Ага.
  - Я не запомнил номер.
  Скелгилл обдумывает ее признание; оно остроумно сформулировано.  Поскольку он тоже этого не делал.
  ‘ Все прошло за долю секунды.  Кроме того, это будет подделка.  Снова клонировано.  Регистрация не сообщает нам, кто они такие.
  Сержант Ева кивает.  Она нажимает на ручной тормоз и достает мобильный телефон из нагрудного кармана джинсовой куртки.
  - Я распоряжусь, чтобы вам позвонили.
  ‘ Здесь кроличий садок. ’ Скелгилл говорит так, словно считает это пустой тратой времени.  – Кроме того, они могут залечь на дно.
  Сержант Ева задумчиво смотрит в ту сторону, в которой исчезBMW................
  – Но ... допустим, они возвращаются в Манчестер... они же наверняка воспользуются шоссе М6?
  ‘ Да, может, и захотели бы.  Но есть А6 – и множество вариантов для езды по пересеченной местности.
  - Не похоже, чтобы они хотели тут ошиваться.
  Скелгилл пожимает плечами; на этот счет он соглашается.  DS Eve звонит по телефону и предоставляет инструкции по остановке автомобиля – если его увидят – из-за отсутствия номерного знака это непростая просьба.  Она вешает трубку и с надеждой смотрит на Скелгилла.
  - Я толком не разглядел водителя.
  Он снова замечает, что она умеет дипломатично излагать свою точку зрения.  Но, по крайней мере, в этом отношении у него есть небольшой вклад.
  ‘ С первого взгляда я бы сказал, что это те же двое парней, которых я увидел в первый раз.  Около тридцати.  Коротко подстриженные светлые волосы.
  - Это вы сообщили о них?
  Ему напоминают, что он не претендовал на первоначальное наблюдение, которое впоследствии расследовал сержант Джонс.
  ‘ Да.  Не так уж далеко отсюда.
  -Что вызвало у вас подозрения?
  Скелгилл тщательно подбирает слова.
  - Это был способ, которым они скрылись.
  ‘ Они узнали вас?  Как офицера?
  Скелгилл становится все более неразговорчивым.
  - Думаю, кто-то им подмигнул.
  Сержант Ева теперь пристально смотрит на него.  Должно быть ясно, что он знает больше, чем показывает, но либо она начинает привыкать к его странностям, либо решает, что у нее достаточно времени, чтобы извлечь любую информацию, которую она пожелает.  Она опускается обратно на водительское сиденье – но теперь за ними едет машина, желающая выехать с перекрестка; раздается предупредительный гудок.  Сержант Ева опускает стекло и машет им, чтобы обгоняли.
  - Как ты думаешь, что они здесь делали?
  Скелгилл задумчиво кивает.  Он не знает ответа, но думал над тем же вопросом.
  ‘ Эта дорога ведет в большое муниципальное поместье.  Так получилось, что нам попался дик.
  Она хрипло хихикает.
  -Или в мясной лавке?
  Пока они патрулируют местность, воцаряется тишина.  Хотя Скелгилл называет это муниципальным имуществом, технически в наши дни большая часть недвижимости находится в руках жилищной ассоциации.  Однако местная корпорация построила эти дома в 1930-х годах для сталеваров, в те далекие времена, когда Воркингтон делал то, что было написано на жестяной банке.  Как следствие, каждая улица во многом похожа на соседнюю, а каждый дом во многом похож на своего соседа.  Скелгилл предоставляет сержанту Еве выбирать любые повороты, какие ей придутся по вкусу, но на распутье она колеблется.
  Внезапно раздается рев двигателя и громкий хлопок испорченного выхлопа.  Двое молодых людей в спортивных костюмах едут рядом на видавшем виды грязевике без фар и опознавательных знаков.  На подростках нет шлемов, только глушители и поднятые капюшоны.  Они с пассажирской стороны машины.  Скелгилл опустил стекло.  Они искажают свои тощие формы, чтобы с вожделением взглянуть на сержанта Еву, грубо формулируя, что бы они хотели с ней сделать.  Скелгилл бесстрастно смотрит на них, а затем его левая рука вытягивается и он хватает верхушку толстовки всадника.
  -Поехали!
  Сержант Ева теперь демонстрирует некоторые из своих навыков вождения для пассажиров на заднем сиденье - она выполняет приказ Скелгилла.  Поворачивая вправо, она ускоряется.  Юношу стаскивают с велотренажера, в результате чего он опрокидывается, а его спутник падает.  Бывший гонщик шатается, когда его тащат на буксире, отчаянно пытаясь удержаться на ногах – затем каким-то образом ему удается вырваться из толстовки, как собаке из ошейника, – но по инерции он падает лицом на асфальт.  Толстовка с капюшоном у Скелгилла.  Он наблюдает в боковое зеркало за уменьшающимся изображением пары, ковыляющей прочь, чтобы присесть на бордюр и зализать раны.  Он бросает толстовку на травянистую обочину.  Сержант Ева бросает на него взгляд, ее глаза сияют.
  – Не лучше ли нам вызвать подкрепление - на случай, если там банда?
  Скелгилл беззаботно рычит.
  ‘ Вряд ли они едоки джема.  Жаль, что это твой хороший мотор, иначе мы могли бы вернуться и объехать ту кучу хлама.  Он замолкает, но через некоторое время вносит предложение.  ‘Просто продолжай ехать.  Поверни налево на т-образном перекрестке.  Это приведет нас примерно в направлении центра города.
  - Я буду следовать своему нюху.
  - Тебе легко говорить.
  Она смотрит на него с упреком, как будто оспаривает то, что может быть самоуничижением.
  -Это никогда не сдерживало Рода Стюарта.
  Скелгилл изображает озадаченную гримасу – тон у нее кокетливый – и теперь она отпускает руль левой рукой и слегка прижимается к его бедру.
  Его ответ - резкое ругательство.  Она отдергивает руку.  Но Скелгилл наклоняется вперед и смотрит на дорогу впереди.
  - В чем дело? - спросил я.
  В сгущающихся сумерках, когда уличные фонари еще не зажглись, Скелгилл, прищурившись, смотрит в сторону машины светлого цвета - старого Мерседеса, припаркованного задними колесами к обочине примерно в пятидесяти ярдах от них.  Его следующие слова, хотя и произнесенные тихо, пронизаны настойчивостью.
  - Остановись и заглуши двигатель.
  Сержант Ева делает, как ей велено.
  - Это тот самый "Мерседес"?
  - Я видел это раньше.
  - Для байкера у тебя острый глаз на машины.
  ‘ Я не кто иной, как байкер, любящий хорошую погоду.  Маус с радостью тебе это скажет.
  Он больше не разговаривает.  Они наблюдают за машиной.  В отсутствие каких-либо объяснений сержант Ева принимает меры предосторожности и фотографирует это на свой мобильный телефон – простой способ запечатлеть регистрацию.  Ничего не происходит до тех пор, пока откуда-то дальше по улице не бредет крупный мужчина, ведя за собой неуклюжего на вид бродягу.  Мужчина задерживается возле "Мерседеса", чтобы прикурить сигарету, а лихач пользуется возможностью помочиться на заднее колесо.  Пара медленно проходит мимо двух детективов, явно не замечая их и не разоряя их машину.  Проходит еще две минуты, и Скелгилл принимает решение.  Он открывает свою дверь.
  -Пойдем.
  Сержант Ева запирает машину.  Скелгилл ждал ее на тротуаре.  Они падают рядом – возможно, слишком стараясь не бросаться в глаза – сержант Ева кажется напряженной, а Скелгилл приготовился к неизвестным действиям.  Когда они подходят к "Мерседесу", он случайно заглядывает внутрь, но там мало что видно – смятая пачка сигарет и смятый пакет из-под фастфуда на пассажирском сиденье, а также электронное устройство для парения в углублении центральной консоли.  Он неодобрительно морщится.
  Они поворачиваются лицом к дому, возле которого, по-видимому, намеренно припаркована машина.  Это двухквартирный дом – якобы один из однородного ряда, с обшитыми кирпичом стенами и неприхотливыми в обслуживании окнами из ПВХ.  Но в то время как соседние дома демонстрируют признаки земледелия, здесь есть расколотый забор из палисадника, жаждущего креозота, и скудная пустыня сада, изголодавшегося по питанию.  Скелгилл смотрит на окна верхнего этажа; занавески задернуты – фактически, все занавески задернуты.
  - Входная дверь открыта.
  Сержант Ева прерывает его размышления.  Он видит, что дверь действительно приоткрыта.  Здесь нет действующих ворот, и они приближаются по неровным плитам тротуара, которые покачиваются под ногами.  Скелгилл распахивает дверь до упора, но не входит.  Коридор погружен в темноту, и из-за их спин пробивается мало выгодного света.  Он смотрит на сержанта Еву и делает жест ‘болтушка’ пальцами левой руки.  Кажется, она понимает.  Она делает шаг ближе и зовет.
  – Алло, есть кто-нибудь дома?
  Сразу же раздается звук движения – возможно, сверху - всего лишь глухой стук, похожий на тяжелые шаги.  Затем, возможно, слабые приглушенные шаги и, возможно, щелчок двери.  Сержант Ева звонит снова.
  – Привет, с тобой все в порядке?
  Теперь мог раздаться еще один звук – если бы Скелгиллу пришлось догадаться, звук открываемого шкафа, – но затем наступила только тишина.  Он снова смотрит на сержанта Еву и мотает головой, предлагая ей следовать за ним.  Он выходит в коридор и нащупывает выключатель – но либо лампочка перегорела, либо нет электричества.  Он похлопывает себя по нагрудным карманам, но в этой более повседневной куртке у него нет обычного фонарика – но сержант Ева хорошо разбирается в подобных обстоятельствах - она включает функцию фонарика на своем телефоне, чтобы направлять их путь.  Она следует за ним, пока они осторожно поднимаются по лестнице, доски скрипят у них под ногами, а тень Скелгилла следует за ними, как вытянутая фигура Носферату в одноименном фильме ужасов.
  Они останавливаются на лестничной площадке.  Две смежные двери комнат, выходящих окнами в заднюю часть, закрыты.  Но Скелгилл чувствует чье–то присутствие в противоположном направлении - в передней спальне.  Эта дверь почти закрыта, но не заперта.  Он осторожно толкает ее и переступает порог.  Стоит приторный запах нестиранного белья и затхлый воздух – как в комнате, в которой сильно проспали, - несмотря на то, что сейчас уже больше 9 вечера.  Он находит выключатель, но сталкивается с тем же результатом, что и в коридоре.  Но теперь сержант Ева встает рядом с ним, чтобы осветить сцену.  Скелгилл слышит ее резкий вдох.
  На покрытом пятнами двуспальном матрасе растянулась полуголая девушка – возможно, поздний подросток, таково первое впечатление Скелгилла.  Он видит, что у нее жидкие волосы и ослабленные конечности, торс истощен, а на впадинах щек залегли тени.  Ее тонкие губы приоткрыты; глаза открыты, пристально смотрят.  Но все это кажется частью декорации для какой-то суровой современной театральной драмы, наряду с мусором из сигаретных пачек, оберток от еды и выброшенной одежды, которая прилипла к матрасу, как мусор к выброшенному на берег спасательному плоту, – потому что в центре внимания поблескивает игла для подкожных инъекций, свисающая за кончик с ее правого предплечья.  Скелгиллы кажутся застывшими, оцепеневшими от ужаса, как будто они подняли крышку саркофага, чтобы обнаружить отвратительные злодеяния загробной жизни.  Но теперь в голосе сержанта Евы слышится внезапная настойчивость.
  - Ты знаком с искусственным дыханием?
  -Кто?-спросиля
  ‘ Искусственное дыхание – реанимация.  Возможно, мы успеем вовремя.
  Скелгилл собирается с мыслями.
  – Да – да, конечно, делаю – искусственное дыхание – да.
  Он с опаской опускается на колени рядом с девушкой; кто знает, сколько еще иголок спрятано среди мусора?  Сержант Ева осматривается с помощью своего луча и обнаруживает перевернутый деревянный ящик, который служит прикроватной тумбочкой.  Она балансирует на нем телефоном.  Затем она кладет ладонь на плечо Скелгилла, как бы желая ему удачи, и быстро выходит из комнаты.  Ее сапоги выбивают барабанную дробь на лестнице.
  Руки Скелгилла повисли в воздухе, пальцы растопырены – это выглядит почти как какой-то акт исцеления, – за исключением того, что он не хочет прикасаться к ней, испытывая отвращение при виде шприца.  Первые впечатления имеют свойство глубоко врезаться в память – точно так же, как мысленным взором он прокручивает уроки оказания первой помощи – в те далекие времена, со спасателями в горах, – когда он был неопытным юнцом, задолго до того, как поступил в полицию.  Там был самоуверенный бывший инструктор-бритоголовый, расхаживающий с важным видом по неотапливаемой скаутской хижине, его ботинки "боввер" стучали по голым доскам, его отрывистые указания сопровождались отрыжками конденсата, задевающими Скелгилла, заставляющими его повторять несколько раз: “Доктор Эй–би–си ... Доктор Эй–би-си” - опасность, реакция, дыхательные пути, дыхание, кровообращение.  Скелгилл испытывает незнакомую волну тошноты – он списывает это на морковный пирог, а не на завтрак или ланч.  Он решительно сжимает челюсти.  Затем внезапно он произносит одними губами слово "циркуляция" – и повторяет его вслух.  Потому что он держит правое запястье девушки – несмотря на шприц – и под грубой кожей указательного пальца рыбака чувствует самый слабый пульс, какой только можно вообразить.
  С некоторым трудом он наклоняется над девушкой, пока его мочка уха не касается ее потрескавшихся сухих губ.  Он ждет – наступает гробовая тишина – он задерживает дыхание – и, наконец, слышит ее дыхание – похожее на легчайшее шелестение прохладного ветерка над спокойной водой.  Его спина почти подгибается, и он вынужден выпрямиться, вскрикнув от боли.  В этот момент возвращается сержант Ева – прошла всего минута с момента ее ухода.  Она останавливается в дверях, как будто по его реакции понимает, что они опоздали.  Но он поворачивается к ней с широко раскрытыми глазами.
  – Девушка дышит – у нее есть пульс - по крайней мере, пока.
  Сержант Ева держит в руке небольшую коробку.
  - Впусти меня.  Пожалуйста.
  Скелгилл встает и отходит в сторону.  Его место занимает сержант Ева.  Она бросает коробку на матрас и достает из кармана пластиковый пакет для улик.  Она переворачивает пакет и, работая через полиэтилен, вынимает шприц из руки девушки и откладывает пакет в сторону.  Затем она разрывает запечатанную коробку.
  - В чем дело? - спросил я.
  ‘Набор для распыления налоксона – экстренное противоядие – он связывается с опиоидами и блокирует их действие – даже с фентанилом.  В отделе по борьбе с наркотиками они являются стандартными – мы часто оказываем первую помощь.
  Теперь она наклоняется над девочкой и с клинической эффективностью вводит дозу в одну ноздрю.  Она сидит прямо, и ее плечи вздымаются – потому что она все еще не пришла в себя после бега к машине и обратно.
  - Что теперь? - спросил я
  ‘ Мы ждем - возможно, потребуется еще одна попытка, если через пару минут не будет улучшения.  Она внимательно наблюдает за девушкой.  – Но... посмотри ... ее дыхание уже становится сильнее.
  Скелгилл произносит ругательство – возможно, это облегчение, а возможно, просто выражение замешательства, с которым он боролся.
  - Я вызвала "скорую’.  Сержант Ева смотрит на Скелгилла и видит, что он пристально смотрит на девушку.  ‘ Еще у меня есть запасной мобильный телефон – женщина-водитель-одиночка и все такое.  Кстати, другой машины нет.
  -Что? -спросиля
  – Мерседеса - его там больше нет.
  Скелгилл медленно кивает - но теперь он определенно настороже.  Его глаза блестят в холодном свете светодиода.  Что насчет звуков, которые они услышали, когда прибыли?  Это не могла быть девушка.  Он поворачивается и без объяснений выходит из комнаты.  На противоположной стороне лестничной площадки он выбирает дверь, самую дальнюю от внешней стены – это будет задняя спальня, другая - ванная комната с ее трубами и переливом.  Он входит, его левый кулак сжат и прижат к бедру, правая рука поднята и согнута под углом, пальцы напряжены; это стойка карате, готовая блокировать и наносить удары.  Но комната пуста – наполнена только сумерками, - а окно широко распахнуто, и одна из штор спадает.  Он подходит и высовывается из окна.  Под ним плоская крыша – и прислоненная к ней с уровня земли, с выступающей верхней перекладиной, алюминиевая лестница; путь к отступлению.
  Скелгилл вполголоса чертыхается.  Он смотрит в окно с мрачным лицом.  Сцена - сплошная дисгармония, прилегающие сады на задних дворах с их покосившимися заборами, покосившимися навесами, ржавеющими качелями и гниющими батутами.  Когда его зрение затуманивается, он едва замечает значительное изменение бледности окружающих зданий – призрачное мерцание индиго, знаменующее прибытие аварийных служб.  Ибо он осознает то, что беспокоило его больше всего, глубинный источник его разногласий.  Девушка на матрасе – она напоминает ему Джесс.
  
  OceanofPDF.com
  13. ОДИННАДЦАТЫЕ
  
   
  Понедельник, позднее утро
   
  -Кто хочет выстрелить первым?
  Сержант Джонс с опаской оглядывает столовую – постоянная команда инспектора Смарт бездельничает, громко смеясь; среди них несколько незнакомцев. 
  ‘ Шеф– мне нужно идти на совещание по стратегии – здесь находится подразделение под прикрытием из манчестерского отдела по борьбе с наркотиками, которое проведет с нами инструктаж.  Думаю, мне скоро позвонят.
  Скелгилл неодобрительно хмурится.  Такой была бы его реакция в любом случае, но замечания сержанта Евы о намерениях инспектора Смарт неприятно встряхивают его.  Однако сержант Джонс воспринимает его молчание как молчаливое согласие на то, чтобы она продолжала.
  - У меня есть кое-какая информация о различных автомобилях.  Начиная с отчета сержанта Уайтеншоу о хэтчбеке, который оказался в озере.  Вы знаете, что в пятницу они брали интервью у автодилера– (Скелгилл замечает, что не называет имени упомянутого продавца)... Он говорит, что законно купил машину, что совпадает со счетом бывшего владельца.  Похоже, произошла путаница с V5C – регистрационным документом – продавец не понимал, что он должен был заполнить его часть, – поэтому передача не была зарегистрирована.  Дилер считает, что машина была угнана вечером в прошлый вторник.
  Это напоминает Скелгиллу бойкое замечание его кузена Марти, “Никто бы ничего из этого не украл!”
  -Почему он не сообщил об этом?
  Он утверждает, что не осознавал этого – в среду утром его не было дома, и когда он увидел пропажу, то предположил, что его помощник дал ее потенциальному клиенту взаймы на пару дней.  Кажется, что они немного вольготно обращаются со своими машинами, а персонал не совсем на одной волне.  Только когда мы связались с ними, они поняли, что снимок был сделан без разрешения.
  Скелгилл потирает костяшками пальцев щетину на подбородке.  Конечно, он был посвящен в историю, которая немного расходится с этой.  Действительно, его инсайдерские знания теперь требуют от него некоторого лицемерия.
  - А как насчет камер видеонаблюдения?
  ‘ У них его нет, шеф.  Ключи хранятся в подсобке в шкафу, который запирается на ночь, но днем он открыт.  Как мы знаем, машина не была перегружена - ключи были в замке зажигания, когда вы ее нашли.  Помимо владельца и его помощницы, здесь есть механик, еще один продавец на полставки, который работает по выходным, и мальчик-подросток, который подрабатывает камердинером.  Это мог быть мошенник–служащий, но мало что может помешать решительному вору выдать себя за клиента и украсть связку ключей, чтобы воспользоваться ею позже.
  - Мы опросили персонал?
  Выражение лица сержанта Джонс говорит о том, что она предвидела этот вопрос – и что она скорее надеялась, что Скелгилл не задаст его.  Но немыслимо, чтобы потенциальных свидетелей могли случайно не заметить, когда машина использовалась для вероятного убийства.  Очевидно, она чувствует, что находится между молотом и наковальней.  Она делает руками приглашающий жест, обводя всех четверых вокруг стола.
  – Инспектор Смарт сказал, что мы должны это сделать, что это местное дело.
  Учитывая, что эта новость может быть истолкована как то, что инспектор Смарт одновременно руководит командой Скелгилла и принижает ее – поступок, несомненно, рассчитанный на то, чтобы вывести его из себя, - реакция Скелгилла является неожиданностью для всех заинтересованных сторон.  Хотя черты его лица остаются суровыми, он флегматично пожимает плечами.
  ‘ Их потеря.  Наша выгода.
  Возникает коллективное чувство облегчения, ослабевает напряженный язык тела.  Сержант Джонс с любопытством разглядывает Скелгилла, прежде чем двинуться дальше.
  - Черный "БМВ"– который вы видели снова - в субботу вечером.  Она делает паузу, чтобы мельком взглянуть на сержанта Еву, которая может просто выразить малейший намек на самодовольство самой мимолетной улыбкой.  – На трассе М6, ведущей на юг, на участке между Кендалом и М61 было три патруля, но ничего достоверного не обнаружено.
  Сержант Ева теперь вздыхает довольно экстравагантно – как будто это что-то ей знакомое и только ожидаемое.  Но больше она ничего не комментирует.  Сержант Джонс, таким образом, продолжает.
  – Итак, никаких дальнейших сведений о БМВ, но Мерседес, который вы также видели в Уоркингтоне – на месте последнего отравления, – зарегистрирован на пожилую леди, которая живет между Грасмером и Эмблсайдом.
  Теперь Скелгилл озадачен.  Это далеко от того места, где он впервые увидел это – он уверен, что видел – в окрестностях Лоу-Лортона.  Могла ли "пожилая леди’ навещать подругу?  В Лоу–Лортоне - возможно.  Но в том поместье в Солтербеке?  Однако он держит свои сомнения при себе.
  ‘ Дорожный налог, страховка, MOT - все они актуальны.  Вчера к нам дважды звонил офицер из Эмблсайда – во второй раз в 10 вечера, – но дома никого не было и никаких следов машины.  Это изолированный участок без ближайших соседей.   Я поручил констеблю разыскать родственников – узнать, не уехала ли она на несколько дней.
  Сержант Лейтон ерзает на стуле и прочищает горло.
  - Она не похожа на твою обычную торговку наркотиками.
  Его коллеги-сержанты, похоже, согласны с этим наблюдением.  В конце концов, BMW, который, скорее всего, связан с манчестерской бандой наркоторговцев, на большой скорости покидал этот район за несколько минут до инцидента.  Но Скелгилл резко отвечает.
  -Кто твой постоянныйпоставщик наркотиков?
  Он пристально смотрит на сержанта Джонса, но тут вмешивается сержант Ева.
  ‘Если она в отъезде, в отпуске – машину могли забрать без ее ведома – или, возможно, она просто позволила кому-то другому воспользоваться ею’. Она обращается к Скелгиллу.  - Не слишком ли большое совпадение, что машина оказалась припаркована возле дома в Уоркингтоне, а ее водитель уехал, когда мы были внутри?
  Скелгилл явно считает, что это слишком много совпадений; слишком много совпадений накапливается.  Он недовольно рычит.  Но факты это подтверждают.  Мерседес субботнего вечера мог даже быть другим, почти идентичным автомобилю, который подсознательно обеспокоил его, когда он заметил странное поведение водителя несколько дней назад.  Но, поглощенный расстроенной Джесс и травмой ее несчастной собаки, он уделил ей лишь скудное внимание.  Он взмахивает рукой и покорно выдыхает.  Его подчиненные обмениваются опасливыми взглядами – как будто опасаются какой-то вулканической активности, – но внезапно сержант Джонс отвлекается.  Напротив столовой собрался кортеж инспектора Смарт и направляется к выходу.
  - Похоже, это мой намек, шеф.
  Сержант Лейтон видит, как лицо Скелгилла чернеет.
  "Не вешай нос, девочка, ни на что не вызывайся добровольно – вот мой девиз!"
  Скелгилл смотрит на него неодобрительно – конечно, сержант Лейтон не может знать, что его довольно неподходящая по формулировкам попытка подлить масла в мутную воду только разжигает тревогу его начальника.  Повисает неловкое молчание, пока сержант Джонс собирает свои личные вещи.  Кажется, инспектор Смарт задержался у выхода, но Скелгилл отказывается оглянуться и доставить ему удовольствие наблюдать, как сержант Джонс присоединяется к нему.  Вместо этого он выкрикивает приказ сержанту Лейтону.
  - Что у тебя есть на Светта Беннета и "Поедателей джема"?
  Хах – звучит как старая поп-группа, шеф.  Джерри и кардиостимуляторы– Бенни и ’Джетс" – понимаете, что я имею в виду?  Сержант Лейтон ухмыляется сержанту Еве, которая с интересом наблюдает за ним, но его улыбка исчезает, когда он видит, что Скелгилл смотрит на него убийственным взглядом.  ‘ Слушаюсь, шеф – Ну– старик Беннетт – получил первоклассный отчет из Уоркингтона.  Он находит нужное место в своих записях.  – Гордон Сирил Беннетт - Светт, должно быть, его прозвище – сорока двух лет.  Жил один в муниципальной квартире в центре города.  Иждивенцев или известных родственников в этом районе нет.  Долгое время был безработным.  В основном жил на пособие.  Довольно обширное уголовное прошлое – все мелкие правонарушения – хранение наркотиков класса С – квартирные кражи - магазинные кражи – пара нарушений общественного порядка.  Время от времени посещал реабилитационный центр для наркоманов и алкоголиков - но не в последнее время.’  Сержант Лейтон делает паузу.  Его коллеги молча наблюдают.  - Тело опознал его бывший сотрудник оттуда.
  Скелгилл кивает.  По крайней мере, это представляет собой небольшой прогресс.
  - А что с велосипедом? - спросил я.
  Но теперь сержант Лейтон качает головой и уныло смотрит на свой убористый почерк, словно желая, чтобы он поднялся со страницы, как зачарованная кобра.
  ‘ Странно то, шеф, что на него не зарегистрировано ни одной машины.  Абсолютно ничего, что могло бы связать его с этим BSA.
  Вспыльчивость Скелгилла никогда не скрывается глубоко под поверхностью.
  ‘ За исключением того, что его нашли мертвым рядом с ней.  Только не говори мне, что это совпадение, Лейтон.  К тому же Пожиратели джема хотели знать, где он был.
  Сержант Лейтон несколько взволнован, но сержант Ева снова готова вмешаться.
  Конечно, если она была украдена – если он украл ее с самого начала, – это могло бы объяснить, почему он снял идентификационную табличку.  Более того – что, если интересы банды не были братскими?  Они могли поверить, что его защищают, а не задерживают.  У нас есть только показания вашего кузена, на которые мы можем положиться.
  Скелгилл смотрит на нее в замешательстве.  Он испытывает небольшой шок от того, что ему не пришло в голову усомниться в рассказе Мауса, когда он настолько готов не доверять почти всему, что слышит от другого своего двоюродного брата, Марти.  Таким образом, несмотря на то, что сержант Ева заставила его защищаться, он должен признать, что она наделена объективностью, в которой ему отказано.  Почему Пенритские пираты автоматически становятся хорошими парнями, а Пожиратели джема - злодеями из пьесы?  Но он также понимает, что сейчас не время отвлекаться – ему нужно обдумать это альтернативное повествование.  Он снова обращает внимание на сержанта Лейтона.
  ‘ А что насчет банды?  Что мы о них знаем?
  - Вы имеете в виду наркотики, шеф?
  -Я говорю о чем угодноразумном.
  Сержант Лейтон бросает косой взгляд на сержанта Еву, возможно, надеясь заручиться ее поддержкой.
  ‘ Шеф– мы только начали этим заниматься сегодня утром.  Это не похоже на зарегистрированный офис и веб-сайт Jam Eaters с ключевыми сотрудниками и контактными данными ".
  Сержант Лейтон разочарован необоснованными ожиданиями своего начальника; его объяснение может показаться немного саркастичным.  Тон Скелгилла становится более критичным.
  - У них должно быть место встречи, Лейтон.  Все банды байкеров околачиваются в том или ином транспортном кафе.
  - У меня был разговор с местным сержантом, которого я знаю по прошлогоднему мошенничеству с подделкой автомобильных багажников – Дереком Андервудом, порядочным парнем.  Он слышал о них, это верно – он запускает кое-какие щупальца.  Но он говорит, что не надо считать цыплят – он считает, что у этих байкеров есть свой кодекс омерты - они не хотят иметь ничего общего с законом – сами решают свои споры с помощью цепей со звездочками и гаечных ключей.  Я объяснил, что нам действительно нужно имя – в идеале это президент Коув.  Я договорился о встрече в полицейском участке Уоркингтона сегодня днем.
  Сержант Ева выглядит оживленной.
  ‘ Банда байкеров прекрасно подходит для торговли наркотиками.  У них есть готовая сеть распространения.  И репутация, согласно которой вы не связываетесь с ними – по крайней мере, на местном уровне.
  Скелгилл улавливает нюанс в ее ответе.
  -Что ты хочешь этим сказать?
  Она относится к Скелгиллу спокойно.
  "Я сомневаюсь, что манчестерскую команду смутило бы то, что они сочли сборищем провинциальных мотоциклистов".
  Очевидно, Скелгилла раздражает ее пренебрежительное отношение к провинциям – хотя почему он должен обижаться от имени кучки преступников, не поддается логике.  Сержант Лейтон, однако, способен реагировать более прагматично.
  -Ты думаешь, этот старикашка Беннет столкнулся с ними?
  ‘ Если манчестерская банда опознала Пожирателей Джема как конкурентов.  Она пожимает плечами и встряхивает своими длинными черными волосами, как будто, привлекая внимание к своей внешности, это ослабит решимость тех, кто сомневается в ней.  – Они могли заманить его на озеро какой-нибудь уловкой - возможно, обещанием более выгодной сделки, если он будет работать на них.
  Сержант Лейтон хмурится, обдумывая эту мысль.
  – Так ты что, хочешь сказать, что они угнали черный хэтчбек со двора автодилера?
  Сержант Ева спокойно смотрит на него, ее темные глаза не мигают.
  Это объяснение соответствует тому, что мы знаем.  Беннетт почти наверняка был байкером, которого видели по адресу на Хемпстед-авеню.  Мы предполагаем, что юноша, все еще находящийся в коме, был одним из мулов Манчестера.  Если the Jam Eaters пытались принять участие в этом действии – в качестве альтернативных поставщиков, – то судьба Беннетта послужила спасительным предупреждением остальным членам банды.  Воры в законе уберут не только нелояльного мула, но и всех, кто связан с ними.
  Скелгилл наблюдает за перепалкой, грызя кончик большого пальца – обычно это признак того, что он испытывает некоторое беспокойство.  Сержант Лейтон поворачивается к нему.
  - Что вы думаете, хозяин?
  Скелгиллу становится заметно более неуютно.  Он потягивается и вытягивает шею, чтобы взглянуть на прилавок, как будто его главная забота лежит в другом месте.  Конечно, он далек от готовности высказаться по уголовному делу.
  ‘ Как раз вовремя.  Булочки с патокой готовы.
  Он встает и уходит, услышав короткий обмен репликами у себя за спиной.
  - Черт возьми, я не знаю, куда он все это девает.
  - У него очень высокий уровень энергии.
  Скелгиллу потребуется очень много энергии, потому что, вернувшись, он бесцеремонно ставит на стол блюдо с шестью щедро намазанными маслом булочками цвета сочной карамели, еще теплыми.  Может ли его логика заключаться в том, что он планирует съесть два блюда, поэтому ему лучше предоставить своим коллегам эквивалентный вариант?
  – Черт возьми, шеф, они будут называть нас Пожирателями Булочек – ха-ха-ха!
  Скелгилл натягивает улыбку, но не задерживается надолго.  Он возвращается к стойке, чтобы взять поднос с тремя дымящимися кружками чая, включая свою огромную кружку.  Что именно побудило его проявить нехарактерную для него щедрость, неочевидно, хотя личный интерес может быть главным подозреваемым.
  – Любая дорога - это лепешка, Лейтон, а не булочка.
  То, что он говорит, рифмуется соответственно с и gone и stone.  Это одно из разделений между севером и югом Англии, хотя те, кто стремится к классовым различиям, используют произношение стоуна по всей стране.  Сержант Лейтон пожимает своими широкими плечами.  Он вопросительно смотрит на сержанта Еву.
  - Боюсь, я выросла в сконе. Неудивительно, что она попадает в каменный лагерь.
  Скелгилл изображает на лице нерешительный протест, недовольный тем, что его превосходят числом.  Сержант Лейтон усмехается.
  – Не обращайте внимания, шеф, булочка с любым другим названием была бы такой же сладкой.
  Скелгилл продолжает сердито смотреть, но уже хватает булочку и наклоняется, чтобы откусить чудовищный кусок.  Он жует и проглатывает, прежде чем потянуться за чаем.  Он поднимает взгляд на сержанта Еву.  Его гнев, кажется, утих.
  – Какие новости о девушке и о доме в Солтербеке?
  Сержант Ева услужливо кивает.
  Совсем недавно я разговаривал с больницей.  Девочка в сознании и – ну – я бы сказал, здорова, но очевидно, что это не так, разве что в относительном выражении.  Но мы спасли ее от потенциального повреждения мозга – возможно, мы вообще спасли ее - время покажет ’.  Она делает паузу, чтобы дождаться реакции своих коллег.  Лицо Скелгилла сурово, но сержант Лейтон восхищенно кивает.  ‘Она назвала свое имя Анна и свой возраст семнадцати лет – они считают, что она словачка – сегодня днем у них на смене двуязычная медсестра из Братиславы – они собираются попросить ее поговорить с ней.  Наша лаборатория тем временем подтвердила, что героин, который она частично ввела, содержал смертельную концентрацию фентанила.
  Название этого опиоида становится чем-то вроде остановки разговора.  Скелгилл продолжает молча жевать, но сержант Лейтон, который до сих пор воздерживался, предпочитает есть спокойно.  Его движение привлекает орлиный взор Скелгилла, несмотря на все еще достаточный запас булочек.  Сержант Ева поднимает свою кружку с чаем, но понимает, что он все еще слишком горячий, чтобы пить, и просто держит ее двумя руками, поджав губы и слегка дуя на поверхность.  Через несколько мгновений она продолжает свой отчет.
  Жилищная ассоциация зарегистрировала собственность на женщину по имени Лили Холл, двадцати восьми лет, но в настоящее время она находится под наблюдением в реабилитационном центре для наркоманов в центре города Уоркингтон, а ее четырехлетний ребенок находится на попечении социальных служб.  Я договорился побеседовать с матерью сегодня днем.  Если она в нормальном состоянии, то, возможно, прольет некоторый свет на то, как именно Анна там оказалась.
  Двое мужчин усердно расправляются со своими булочками; сержант Лейтон теперь входит в привычный ритм, его лучшие намерения рухнули.  Возможно, они оба понимают, что DS Eve не собирается принимать участие, и у каждого может быть по трое, если они поторопятся.  Сержант Лейтон, тем временем, делает ей предложение.
  ‘ Эта девушка - Анна.  Может быть, она еще одна из этих кукушек?
  Сержант Ева немедленно кивает – но, возможно, таким образом, что соглашается с его вопросом, а не претендует на ответ на него.
  ‘ Вполне могло быть и так.  Лили Холл соответствует уязвимому профилю, на который они нацелены.  Было бы достаточно просто подружиться с ней в местной группе поддержки – соблазнить ее простым способом забить гол.
  Черты лица сержанта Лейтона искажаются от разочарования.
  ‘ Что они задумали?  Он по очереди смотрит на своих коллег.  ‘Они проникли в округ со всеми этими наркокурьерами – и теперь разъезжают по округе, пытаясь всех их убрать.  Для меня это не имеет смысла".
  Скелгилл почти незаметно кивает.  Хотя его команда добивается прогресса в плане информации, она не преобразуется в знания.  Тем временем инспектор Смарт, возможно, в эту секунду осуществляет план, который ему совершенно отвратителен – и, по его мнению, обречен на провал.  Он встает с внезапной решимостью.  Очевидно, что он намерен уйти.  Сержант Лейтон, кажется, немного расстроен.
  – Не хочешь прийти на это совещание с сержантом Андервудом, шеф, насчет "Пожирателей джема"?
  Но у сержанта Евы есть встречное предложение.
  - Или есть интервью с Лили Холл?
  На лице Скелгилла появляется растерянность, затем он решительно качает головой.
  ‘Может быть, мы будем разделять и властвовать.  Я возьму на себя управление".
  Он сворачивает третью лепешку с патокой в салфетку и кладет ее в боковой карман пиджака.  Он указывает на единственное оставшееся пирожное.
  – Не пропадай даром, Лейтон, я запишу их на твой счет.
  Когда Скелгилл разворачивается на каблуках и уходит, сержант Лейтон философски ухмыляется сержанту Еве.  С преувеличенным стоном он приподнимается со своего места.
  - Привет–хо - мы едем в Воркингтон.
   
  *
   
  Скелгилл припарковался так, чтобы видеть под углом палисадник и входную дверь дома 146 по Хемпстед-авеню, а также частично стену смежного дома, где расположена задняя дверь из кухни.  Шторы в гостиной на первом этаже снова задернуты.  День сурка: вскоре после его прибытия мужчина – на этот раз моложе, возможно, ровесник Скелгилла – вышел из парадной двери и, даже не потрудившись с неподатливой калиткой, перемахнул ее; в его походке была настоящая пружинистость, когда он покидал место происшествия.  Это было около пятнадцати минут назад.  Сейчас приближается 13:00, и Skelgill работает по принципу, что если есть другой абонент, он появится в назначенный час – или не появится вообще.
  Чтобы скоротать время, он просматривает первое издание с монограммой Уэйнрайта, завещанное его двоюродным дедушкой Эрни, которое он хранил в бардачке вместе со старинной картой Варфоломея – пока под рукой, но ему следовало бы поместить их в более безопасное место.  Более знакомый с содержанием полевого руководства – поскольку оно соответствует его собственному более позднему экземпляру - он перешел к карте – и использует одноразовые очки для чтения, которые он хранит вместе со своими рыболовными снастями, чтобы починить привязанных к дому мух, которые начали распутываться.  Это наглядные пособия, в обладании которыми он не признался бы, но он и не ожидает, что кто-то его знает.  Каждый раз, когда он поднимает взгляд, чтобы проверить дом, все расплывается, и ему приходится наклонять голову, чтобы заглянуть поверх дешевых пластиковых рам.
  Он пересматривает головоломку со Стогами Сена – его озадачивает, что сто лет назад холм такой известности просто не был признан.  Но теперь он замечает еще одну особенность – ту, которая ускользнула от его последнего осмотра, – когда у него в голове не было гонки Warnscale Horseshoe fell race.  Он сильно щурится, но очки для чтения недостаточно мощные, и ему приходится достать из коробки с рыболовными снастями прочный перочинный нож – в нем есть шарнирная лупа для разжигания костров и извлечения заноз (последнее в сочетании с хитро спрятанным пинцетом).  Он наклоняет карту к свету и склоняет голову над ней, как Шерлок Холмс, рассматривающий через монокль мельчайшие улики.  Он делает выдох - отчасти из-за усилия удержаться на месте, – но также и в знак удивления.  То, что он обнаружил, – это нечетко обозначенный участок тропы - похоже, он пересекает головокружительный склон под стогами сена, проходя чуть ниже его излюбленного наблюдательного пункта, что само по себе является крутым спуском с вершины.  Крошечными буквами, которые кажутся написанными почти от руки, написано описание: Пастушьи грабли.  Он знает это слово – грабли – на холмах есть и другие, оно происходит от древнескандинавского и описывает глубокую рану или царапину, обычно заполненный осыпью желоб между скальными стенами или обнажениями, – но он не видит причин, почему это не должно быть односторонним делом.  Однако наиболее примечательным фактом, заставляющим его сердце биться с легким волнением, является то, что Shepherd's Rake – если они все еще существуют – может оказаться чертовски коротким путем.
  Но теперь его мысли отвлекает внезапный лязгающий звук.  Он опустил окно именно для этой цели – и, подняв глаза, увидел, что его дальняя родственница Меган Грэм выбросила из задней двери раздутый черный полиэтиленовый мешок для мусора, из зияющей горловины которого торчат консервные банки и прочий мусор.  На ней выцветший розовый махровый халат, она босиком и только наполовину вышла из двери на верхнюю ступеньку.  Она бросает украдкой взгляд в его сторону – она смотрит близоруко, и он сомневается, что она узнает ни его, ни его машину – он решает действовать быстро и окликает ее, одновременно откладывая карту и выбираясь из машины, крошки булочки с патокой рассыпаются у него на коленях.  Если Меган Грэм действительно узнает его личность, то, похоже, у него есть повод для беспокойства, поскольку она скрывается из виду и закрывает дверь.
  Скелгилл приближается к дому и быстро идет по боковой дорожке.  Он растягивает мышцы вокруг глаз, как будто ему трудно привыкнуть к свету.  Хотя прогнозируемый дождь еще не начался, день сильно затянут тучами, и на кухне горит свет – действительно, сквозь текстурированное стекло двери он может различить фигуру Меган Грэм; кажется, она отошла в дальний угол, рядом с холодильником, где раньше стояло мусорное ведро.  Он стучит.  Она не двигается.  Он дергает ручку; заперто.
  – Меган, это я, Дэн Скелгилл.
  Ему напоминают, что она знает о его профессии, и он задается вопросом, не это ли кроется за ее скрытностью.  Но будет ли она более сговорчивой, если он будет действовать открыто, как будто у него официальное дело?
  ‘ Меган, я видел, как ты вынесла мусор.  Теперь я тебя вижу.  Можно тебя на пару слов, девочка?
  Он различает короткие отрывистые движения одной руки – возможно, она достала сигарету на ходу – он вспоминает, что пепельница стояла на холодильнике.  Но в остальном она упорно остается в углу.
  – Меган, мне нужно поговорить с тобой о Джесс.
  Возможно, это его воображение, но ее фигура, кажется, напрягается.  Но ответа по-прежнему нет.
   ‘ Меган, девушке нужно научиться водить машину – жить там, в глуши.  Я научу ее, а потом заплачу за то, чтобы она получила несколько нормальных уроков перед экзаменом.
  Это односторонний разговор, который становится еще более трудным из-за неспособности Скелгилла оценить действительный характер Меган Грэм.
  ‘Я слышал, ты купил машину, – сказал мне Марти Грэм. – если ты сообщишь нам подробности, я оформлю страховку для нас с Джесс - это не будет стоить тебе ни пенни.  Будет лучше, если она научится тому, что знает сама, и сможет сдать экзамен по этому предмету".
  Наконец слова Скелгилла, похоже, вызвали реакцию - потому что внезапно розовая призрачная фигура плывет к нему через кухню.  Он отступает назад, ожидая, что она откроет дверь, но она просто прижимается лицом к стеклу.
  – У меня нет машины - как я могу позволить себе машину? – и держись подальше отсюда – и держись подальше от Джесс!
  Ее голос повышается и достигает чего-то вроде истерического крещендо - и то, что вызвало ее вспышку, теперь, кажется, овладевает ею, и Скелгилл видит, что она поднимает руки к лицу, поворачивается и исчезает из виду, хлопнув внутренней дверью.  Он стоит как вкопанный – казалось бы, не зная, что делать дальше, – но на самом деле есть более ощутимая причина.  Меган Грэм могла составить лишь смутное представление о Скелгилле, находящемся в ярде за матовым стеклом, и предположить обратное, но когда она подошла поближе, он смог разглядеть ее более отчетливо – конечно, в достаточной фокусировке, чтобы разглядеть подбитый левый глаз и красно–желтый синяк вокруг него.
  Он задумчиво пощелкивает языком по небу.  Он осматривается, толком не видя того, что его окружает.  Прислоненный к стене дома раздутый черный мешок для мусора ненадежно накренился; часть его содержимого высыпалась на покрытые мхом тротуарные плитки.  Он тычет пальцем в раздавленную банку из–под пива, а затем в яблоко, от которого откусили всего один кусочек, а мякоть окислилась и потемнела, отбрасывая эти случайные предметы в пакет.  Затем, словно обретя внезапную цель, он зашагал прочь, но, добравшись до тротуара, повернулся не к своей машине, а в противоположном направлении.
  Ему требуется две минуты, чтобы добраться до дома 26 по Хемпстед-авеню, где всего пятьдесят девять объектов недвижимости (если его мысленные подсчеты верны) находятся между двумя адресами, случайно найденными на одной и той же Уоркингтон-стрит.  Двух минут, однако, недостаточно для того, чтобы он сформулировал правдоподобное объяснение своего вторжения – ‘внутреннее чутье’ обычно не имеет большого значения для домовладельцев, обнаруживающих полицию у своей двери с требованием войти.  Однако на этот раз ему не стоило беспокоиться.
  ‘ Вы пришли снова чинить телевизор?  Когда я включал его в последний раз, он работал нормально.
  Пожилой местный житель, мистер Бут, открыл дверь.  Выражение его лица встревожило Скелгилла – потому что это был взгляд человека, который знает, что должен узнать своего посетителя, и его беспокоит, что он этого не делает.
  ‘ Мистер Бут– я из полиции Камбрии– инспектор Скелджилл.  Я встречался с вами раньше – по поводу вашего племянника.
  Мужчина не ставит под сомнение заявление Скелгилла и поворачивается, чтобы идти впереди.
  - Тогда вам лучше войти.
  Скелгиллу требуется минута, чтобы закрыть входную дверь.  Мужчина исчез в гостиной – Скелгилл догоняет его и обнаруживает, что он уже сидит на одном из диванов.  По широкоэкранному телевизору показывают старую серию "Эннердейла" – должно быть, он настроил ее на один из тех каналов, которые специализируются на повторах от стены до стены.  Скелгилл отвлекается, когда женщина-барменша дает пощечину нетрезвому посетителю-мужчине в ответ на непристойное замечание.  Мужчина тоже наблюдает - и затем, кажется, поражен, когда поднимает взгляд на Скелгилла.
  – Я не знаю, почему Милдред позвонила тебе ... Послушай ... все работает нормально.
  Фотография на каминной полке наводит Скелгилла на мысль, что Милдред была женой этого человека.
  - Да, так оно и есть.
  Как и в его прошлый визит, на кофейном столике стоит ваза с яблоками – и теперь мужчина тянется вперед, чтобы поднять ее и предложить ему.
  ‘ Съешь яблоко, молодой человек.  Одно яблоко в день отпугивает доктора – ты знал об этом?
  - Это правда, сэр?
  Скелгилл услужливо выбирает яблоко, но не откусывает.  Мужчина ставит миску, по-видимому, удовлетворенный, но затем снова озадаченно смотрит на Скелгилла.
  - Вы не мой племянник? - спросил я.
  Его тон звучит скорее вопросительно, чем обвиняюще, хотя Скелгилл не может быть полностью уверен.  Он ухмыляется, возможно, немного маниакально.
  – Вот что я вам скажу, сэр, - я просто пойду и проверю антенну.
  Скелгилл не дожидается ответа.  Поскольку входная дверь расположена сбоку, он чувствует себя незамеченным, обходя дом с тыльной стороны.  Сад за домом засеян, хотя за ним явно когда–то хорошо ухаживали - здесь есть плодоносящие кустарники и огородный участок с приподнятыми грядками, образованными железнодорожными шпалами; участок газона и ближайший к дому внутренний дворик с кованым столом и двумя стульями, хотя их краска облупилась, а металл проржавел.  Границы заросли дикорастущими растениями, такими первыми захватчиками, как одуванчик, ландыш и алый первоцвет, а на том месте, которое когда-то могло быть "уголком ночного горшка", растет жгучая крапива и ее заклятый враг док.
  По мере того, как Скелгилл осматривается, он понимает, что полирует яблоко о свои брюки, как быстрый игрок в боулдер в конце разбега – он и есть быстрый игрок в боулдер – или, по крайней мере, когда–то им был – они называют это вишенкой – новым мячом, который судьи передают полевой команде – отныне одна половинка должна быть блестящей, чтобы она раскачивалась во влажном английском воздухе – и он осматривает свое яблоко и видит, что отполировал красную полусферу - ту сторону плода, которая была открыта. к прямым солнечным лучам.  Он откусывает кусочек; яблоки сладкие – всегда что–то вроде сюрприза для мужчины, чье представление о вкусе яблок уходит корнями в детство - когда, если ты не получал их рано и кислыми, ты не получал их вообще.
  Сад сужается и заканчивается тем, что, как подозревает Скелгилл, является кирпичным гаражом - действительно, все соседние дома имеют аналогичное расположение; доступ к ряду должен осуществляться по дорожке с другой стороны.  Но неясно, кому может принадлежать каждый гараж или даже каково разграничение между ними – крыша представляет собой сплошную конструкцию из гофрированного асбеста, по-видимому, уходящую под уклон к дальней стороне, где должен быть желоб.  Он отступает назад, краем глаза наблюдая за тем, как взбирается по зданию, чтобы добраться до главных дверей.  У стены растет яблоня– выращенная на манер шпалеры, но ее давно пора обрезать, и она начинает прогибаться под тяжестью энергичного нового роста и здорового урожая незрелых плодов.  Он доедает свое яблоко, вынимая сердцевину и косточки.
  Перпендикулярно гаражу расположен полуразрушенный деревянный сарай для инструментов.  Дверь поддается – хотя она всего лишь перекошена, – и теперь Скелгилл с вожделением взмахивает ею, невольно вызывая хичкоковский момент – черный дрозд вылетает из своего гнезда и колотится о освинцованное окно, прежде чем сбежать через отсутствующее стекло.  Птица – серовато-коричневая курица – забирается на крышу и начинает безжалостно розоветь, таким образом вызывая своего черного партнера из близлежащей кормушки, чтобы усилить какофонию.  Скелгилл ныряет в сарай.  Гнездо расположено на угловой полке, сплетено из сухой травы и вмещает выводок уродливых голых птенцов, полуслепых и сбившихся в кучу, надеющихся на лучшее.  Такая жизнерадостность резко контрастирует с интерьером хижины; она похожа на склеп, капсулу времени, забитую затянутыми паутиной садовыми инструментами и спутанными кабелями, гниющими пакетами с химикатами и ржавыми банками с краской и морилкой для дерева.  Больше нет ничего, что могло бы заинтересовать Скелгилла, пока он не замечает за дверью стопку традиционных коробок–органайзеров для зелени - на самой верхней из которых лежат округлые пачки обернутых газет.  Он берет одну из них, и она раскрывается, показывая яблоко.  Так что старик был в достаточно хорошей форме, чтобы собрать прошлогодний урожай – и, по крайней мере, он помнит, что они все еще здесь, – потому что это тот же отличительный сорт коксового апельсина "Пиппин", который Скелгилл только что съел, желтовато-зеленый с карминовыми крапинками.  Та же отличительная разновидность.  Он задумчиво смотрит на фрукт, перекатывая его в пальцах – это действие вращающегося котелка, – затем кладет его в карман и целенаправленно выходит, однако поворачивается, чтобы осторожно закрыть дверь сарая.  Он не возвращается в дом, а уходит с территории по боковой дорожке; дрозды замолкают, курица проскальзывает внутрь, чтобы проверить свое потомство.
  Он быстро возвращается на Хемпстед-авеню– 26, и, не обращая внимания на свою машину, направляется прямиком к черному мешку для мусора.  Он наклоняется, чтобы поднять надкусанное яблоко, которое отбросил ногой, и достает фрукт, который взял из садовой хижины.  Он не садовод, но привык рассматривать дикорастущие растения – правда, в основном рыбу, – но он поставил бы деньги на то, что эти два яблока с одного дерева.
  Он стоит, сгибает спину и размышляет – или, скорее, ‘ощупывает’, поскольку никаких точных идей к нему не приходит, – но затем опускается на одно колено и заглядывает в корзину для мусора.  Он копает осторожно– поскольку имеет в виду риски, связанные со склонностями Меган Грэм.  Но то, что он обнаруживает, он не мог предсказать – его спекулятивный поступок вызывает внезапную тревогу на его лице.  Он осторожно лезет в пакет и между большим и указательным пальцами извлекает банку без крышки.  Этикетку он не узнает, хотя она напечатана на английском, но размазанные остатки узнать невозможно – арахисовое масло.
   
  *
   
  – Ну, инспектор, насчет ксилита сомнений быть не может – он указан в ингредиентах.
  Скелгилл кивает; в этом он убедился сам.
  - Но это то же самое, что съела собака?
  Харриет Скиптон-Джеймс не смущает его несколько грубоватый разговорный язык.
  – Нам придется проверить эту теорию – буквально, – но в любом случае это не докажет, что оно было приготовлено из одной банки, а только то, что оно соответствует рецепту.
  - А что, если я скажу тебе, что подобрал это в мусоре у кого-то, связанного с Джесс?
  - Разве это не то, что называется косвенными уликами?
  ‘ Да.  Называй это так, если хочешь, но меня преследуют такого рода совпадения.
  Высокая статная женщина с любопытством разглядывает Скелгилла, возможно, гадая, не шутит ли он.  Затем она покачивает банкой в воздухе.
  ‘ Эти иностранные – как они их называют – супермаркеты со скидками - в них продаются бренды совершенно непонятного происхождения.  Однажды я попробовала сделать покупки в одном из них – не смогла найти и половины из своего списка – не смогла найти сотрудника – не могла вспомнить, куда положить вещи обратно – пришлось отказаться от проклятой тележки.’
  Скелгилл ухмыляется, представив себе, как она крадется между кассами, хотя, поразмыслив, она, вероятно, не стала бы красться – скорее всего, это было бы бесстыдно.  Когда он не отвечает немедленно, Харриет Скиптон-Джеймс высказывает то, что у нее на уме.
  ‘ Вы думаете, отравление колли Келли произошло ближе к дому?  Что бедняжка Джесс совершила ошибку, которую не смогла заставить себя признать?
  Скелгилл корчит гримасу, которую он мог бы демонстрировать только в определенной компании – когда он не прочь показать, что на самом деле чего-то не знает, и раздражен таким положением дел.  Он засовывает руки в карманы брюк и горбит плечи.
  ‘Я не знаю, что и думать - это возможно, – но мне кажется, что это неправильно.  Банку привезли из дома ее матери в Уоркингтоне – я не знаю, бывала ли она там в последнее время.
  - Это не выйдет за рамки ваших детективных навыков.
  Скелгилл издает насмешливый выдох.
  - Иногда я сомневаюсь, есть ли у меня хоть какие-то детективные способности.
  ‘ Что ж, возможно, чашка чая восстановит ваши таланты – подозреваю, вы нуждаетесь в подпитке.  Тогда можете взять с собой юную Келли.
  - Забрать его?
  ‘ Конечно, ему не терпится уйти.  Он водил сестер Пойнтер в веселом старинном танце.  Я совсем забыл, какими быстрыми и проворными бывают колли, а что касается мозгов ... что ж, он определенно умеет считать до трех!"
  Скелгилл обычно замечал, что, не говоря уже о трех, найдется много пастухов, которые скажут вам, что их собака знает, когда пропадает одна из стада из тридцати йоу, и не успокоится, пока не вынюхает ее из какого-нибудь укромного уголка или трещины.  Но есть более насущный аспект того, что предложила Харриет Скиптон-Джеймс.
  ‘ Не могли бы вы подержать его при себе - хотя бы на время?  Он на мгновение колеблется.  - Я оплачу ваш пансион.
  Ветеринарный врач может показаться грубоватой и бесчувственной, но она умная и проницательная женщина, и хотя она рассматривает Скелгилла на несколько секунд дольше, чем ему удобно, она не лезет не в свое дело.
  С удовольствием – сестры Пойнтер будут вне себя от радости.  Пойдем, все равно взгляни на него, а потом посоветуй, подойдут ли мои домашние булочки.
  
  OceanofPDF.com
  14. ПАСТУШЬИ ГРАБЛИ
  
   
  Понедельник, ближе к вечеру
   
  – А, это ты! - воскликнул я.
  -Ага.
  - Ваш номер был указан как утаенный.
  Скелгилл скрывает подразумеваемый выговор и отвечает вопросом.
  - У тебя есть клиент? - спросил я
  – Э –э ... нет ... Я имею в виду ... У меня как раз намечается встреча с Марти ... Мне нужно, чтобы он подписал кое–какие чеки ... Но ... я могу ...
  - Это просто перепихон на скорую руку.
  Триш начинает хихикать, но это нервный смех, который показывает, что она не совсем знает, как интерпретировать его подход.  Она вдыхает, словно собираясь ответить с энтузиазмом, но затем колеблется, раздумывая, как лучше поступить.  Ее тон становится довольно застенчивым.
  - Я к вашим услугам.
  На том конце провода Скелгилл морщится.  Это может быть выражение сожаления – или даже вины.
  - Вы упомянули, что Марти продал машину своей кузине Меган.
  – А–а ... семейная скидка ... а я-то думал, ты звонишь, чтобы поговорить с маленькой мной.
  ‘ Нет– дело не в этом. Скелгилл чувствует, что его словам не хватает такта, но, несмотря ни на что, продолжает.  ‘Я буду давать уроки вождения ее дочери – в качестве подарка на день рождения.  Семья немного стеснена в средствах.  Мне нужна модель машины и регистрация – чтобы внести их в мою страховку, – так что все это будет сюрпризом.
  Скелгилл чувствует, что звучит вполне убедительно – он почти начинает верить собственным выдумкам.  В конце концов, почему бы ему не давать Джесс уроки вождения – так получилось, что у него есть идеальное средство для этого, – но эта идея вновь пробуждает призрак его банковского менеджера, и он изо всех сил старается выбросить ее из головы.  Точно так же Триш, кажется, колеблется над своим ответом.
  – Мне нужно спросить у Марти - я даже не знаю, приезжала ли машина.
  - Что это значит?
  – Ну, иногда он покупает машину и продает ее снова, не выставляя на всеобщее обозрение, – если у него есть покупатель.
  Скелгилл кивает сам себе – в этом нет ничего невероятного – и неудивительно, что Триш (не говоря уже о налоговом инспекторе) с трудом справляется с бумажным следом.
  ‘ Просто кое-кто упомянул кое-что.  (Этот кто-то - воображаемый голос в голове Скелгилла.)  - Это ведь не "Мерседес", не так ли?  Для ученика это может оказаться чересчур".
  - Мерседес?  Триш кажется искренне озадаченной.  - Сомневаюсь, что мы когда-либо продавали Мерседесы.  Мы специализируемся на бюджетных гонках – и время от времени на мальчишках-гонщиках, – как вы знаете.
  Она поддразнивает его из–за полосатого хэтчбека, но поскольку его интерес был притворным, его не так-то легко отвлечь.
  - Но вы точно продали ей машину?
  ‘ Да–а-а... я уверен, что так и было – я помню, что мне нужно было положить наличные в ночной сейф банка – Марти внезапно достал их, когда мы запирали магазин однажды вечером.  Я спросил его, как мне записать это в книгу продаж, и именно тогда он упомянул Меган Грэм – очевидно, ее имя запало мне в голову – я знаю, что у Марти много родственников, – но я никогда раньше о ней не слышал ".
  - А наличные - это обычное дело?
  - Все остальное было бы необычно.
  – Да... хорошо ... если бы вы могли разобраться с этим как можно скорее ... я был бы вам очень признателен.
  ‘ Я сделаю это, как только закончу с Марти - хотите копию регистрационного документа, если он у нас есть?  Обычно мы храним ксерокопии.  Я мог бы передать вам это – лично – сегодня вечером – если хотите?
  Ее предложение на мгновение лишает его дара речи.  Триш, однако, хранит молчание - возможно, это техника продаж, которой она научилась.  Он понимает, что ему следовало начать разговор с оправдания – и теперь ему приходится выдумывать еще одну невинную ложь, которая удовлетворит его совесть.
  - Я упоминал, что служу в горноспасательной службе?
  ‘ Почему я не удивлена?  Она гортанно хихикает.  - Держу пари, ты хорош в реанимации.
  На этот раз ее слова вызывают множество чувств, которые почти сбивают Скелгилла с толку.
  ‘ За Баттермиром есть... есть холм под названием Стога Сена.  Там многие заблудились. Сегодня вечером я должен проверить новый маршрут побега.  Он чувствует себя вполне удовлетворенным сочетанием этих честных фактов.  "Если бы вы могли просто отправить нам сообщение – и я вам перезвоню".
  Он слышит, как она вздыхает.  Когда она заговаривает, он улавливает разочарование в ее тоне.
  – А ... понятно... Что ж ... Не сломай ногу ... или наоборот, на удачу?
  - Я стараюсь сам добыть себе удачу.
   
  *
   
  -У твоей мамы есть машина?
  Джесс смотрит на Скелгилла так, словно он спросил ее, держит ли ее мать домашнего тигра.
  - Мама не водит машину.
  Скелгилл, от которого требовалось сосредоточиться на поворотах дороги, ведущей к Гейтсгарту, поднимает голову в знак понимания.  Он дает объяснение своему запросу.
  - Я подумал, что мог бы давать тебе уроки.
  -Коннор сказал, что сделает это.
  – Да, ты упоминал об этом.
  Но теперь Джесс замолкает, как будто ей напомнили, что эта тема закрыта.
  - Какая у него машина? - спросил я.
  – Я не разбираюсь в машинах – серая такая, маленькая.
  ‘ Может, и неплохо, но если это высокопроизводительный двигатель, ему придется заплатить за страховку.  - Возможно, именно поэтому он ничего не предпринял по этому поводу.
  Джесс что-то бормочет в знак согласия.
  –Ты недавно видел свою маму - что-нибудь слышал от нее?
  Девушка качает головой, но действие неубедительное.  О ком-то еще она не хочет говорить?  Скелгилл решает сменить тему – загонять ее в ее скорлупу не очень хорошая идея – она и так кажется достаточно замкнутой, выражение ее лица мрачное с тех пор, как он забрал ее пару минут назад.  Но, по крайней мере, у него есть туз в рукаве.
  - Я только что видел Келли.
  - А ты?  Внезапно она оживляется – жаждет информации.
  - Он снова на ногах.  Ветеринар говорит, что она просто хочет подержать его, пока не будет на сто процентов уверена, что у него нет повреждений печени.
  Он бросает взгляд – она смотрит на него умоляюще.
  - Возьму ли я его с собой на пробежку?
  Скелгилл колеблется.  – Ветеринар говорит, что шанс есть, но вы же не хотите подвергать его риску, не так ли?
  Джесс сразу же впадает в уныние.  Кажется, видимость энтузиазма была хрупкой.  Проходит некоторое время, прежде чем она заговаривает.
  Вдобавок ко всему, говорят, что Алан Крэггс из Langdale Harriers принял участие.  В этом году он выиграл все открытые гонки.  У меня нет шансов против взрослого мужчины.
  Скелгилл произносит слово "все", не задумываясь, что бы она могла иметь в виду.
  ‘ Джесс– ты взрослая женщина, ты такая же высокая, как он, и твой шаг длиннее – я его видел, – к тому же ему придется тащить на холмы на два камня больше.  Может, он и выиграл все гонки, но ему не сравниться с тобой.  Кроме того, у нас есть секретное оружие.
  Но девушка не отвечает.  Черты ее лица кажутся более чем обычно изможденными, профиль с выступающим орлиным носом заставляет ее выглядеть старше своих семнадцати лет; кажется, она несет на себе какое-то наследственное бремя.  Со своей стороны, Скелгилл сохраняет оптимизм.
  ‘Я тут рассматривал старую карту.  Раньше пастухи сбегали со стогов Сена – это означало отступление на несколько десятков ярдов после того, как вы достигли контрольно-пропускного пункта, – но если по нему все еще можно проехать, это перенесет другой короткий путь на середину следующей недели ".
   
  *
   
  -В чем дело, девочка?
  Скелгилл изо всех сил старался не сбавлять темп, и его мольбы были натянутыми.  По его предложению они пошли обычным туристическим маршрутом, пересекли мост Пегги и поднялись строго на юг, к Скарт-Гэпу.  Его план состоит в том, чтобы миновать вершину Стогов Сена, а затем, с противоположной стороны, имитируя забег, приблизиться к вероятному месту сбора меток участников, откуда он намеревается провести своего протеже по замысловатому лунному ландшафту к голове Пастушьих Граблей.  Джесс в основном молчала во время двадцатипятиминутной поездки из Лоу-Лортона, изредка кивая и в лучшем случае неохотно соглашаясь с его предложениями по улучшению ее гоночных характеристик.  Мелкий дождик начал стекать по ветровому стеклу, вынуждая его постоянно щелкать дворниками; по правде говоря, это не предвещало ничего хорошего, когда они подъехали к Гейтсгарту и припарковались под хмурым небом, возвышающимся над более возвышенными тремя городами Ред-Пайк, Хай-Стайл и Хай-Крэг, над нечетким основанием облаков, которое грозит обрушиться и задушить всю долину.  Но ветерок легкий – и дождь тоже не прекратился – во многих отношениях идеальные условия для бегуна, когда в другой день этого сезона может быть восемьдесят градусов без малейшего намека на ветер.
  Однако Джесс уже подъехала, и Скелгилл остановился рядом с ней.
  - Что-то не так?
  Она не смотрит на него – только на каменистую тропинку у себя под ногами, руки на бедрах – и качает головой.  Она запыхалась – но это в порядке вещей, – и все же выглядит более истощенной, чем он ожидал.
  - Я просто почувствовала легкую слабость.
  - Теперь с тобой все в порядке?
  Она встряхивает головой, пучок волос с зеленым кончиком развевается - Скелгиллу это кажется скорее экспериментальным встряхиванием, чем отрицанием его предложения.
  – Да, думаю, что да.
  Скелгилл мгновение пристально смотрит на нее.  Вид ее худощавой фигуры в непрочном спортивном костюме наводит его на мысль о ее диете – особенно утром перед забегом, – и он решает захватить с собой пару бутылок изотонического напитка.  Наблюдая за ней из-под нахмуренных бровей, он видит, как она внезапно вздрагивает – на самом деле, это скорее добровольная дрожь, потому что в этот момент ей точно не может быть холодно.  Он прищуривается в сторону горизонта.  Они в пяти минутах езды от Скарт-Гэп - и еще через десять увидят их на скалистом утесе, прямо на стогах сена.  Впереди них никого нет.  Он оглядывается назад – у него есть личное правило, суеверие никогда не позволять никому обогнать себя на подъеме (если только он не тащит рюкзак на ночь и мимо не проходит какой-нибудь бегун) – это небольшой, хотя и нелогичный принципиальный вопрос.  Есть только один ходок – как ему кажется, мужская фигура в темной одежде – в доброй четверти мили позади – и, судя по всему, ему нелегко выполнять привычку борца - отталкиваться рукой выше колена везде, где есть ступенька на местности.  У него нет рюкзака, вероятно, не та обувь, и он, кажется, ориентируется по телефону – как раз из тех людей, от которых горноспасатели отчаиваются.  Но кто бы это ни был, он не собирается их ловить.
  – Вот что я тебе скажу, девочка, остальное мы пройдем пешком.  Это не менее полезное упражнение.  Главное сегодня вечером - найти кратчайший путь.  Скелгилл снимает свой легкий кагоул и протягивает его девушке.  ‘ Надень это, чтобы не простудиться.  Ветер посвежеет, как только мы доберемся до Скарт-Гэп.  Пошли".
  Он движется вперед – но она быстро догоняет его, и он позволяет ей пройти, – и они выбираются своими путями вверх по усыпанному валунами склону; он приходит к выводу, что она движется нормально.  Они достигают Скарт-Гэп, одного из древних перевалов Лейкленда, который местные жители часто называют хаузом – и Скелгилл прав насчет поднявшегося бриза, – хотя они задерживаются на несколько секунд, чтобы полюбоваться головокружительным видом на Эннердейл, где река Лиза извивается сквозь темнохвойный лес.  Когда они поднимаются по крутым скалам, Джесс поддерживает хороший темп, несмотря на то, что подъем по склону требует некоторого практического карабканья.  Они оба на мгновение отвлекаются на рев двигателя – инструктор королевских ВВС проезжает мимо них на уровне глаз – они могут видеть пилота и инструктора – Скелгилл догадывается, что это хороший день для полетов в плохую погоду, когда вершины деревьев вот так затенены.  Однако, не доходя двух тысяч футов, вершина Стогов Сена видна достаточно отчетливо.  Вид на север напоминает небрежно размытую акварель, не совсем монотонную, но ее зелень и коричневые оттенки приглушены, а вода в Баттермере и Краммоке похожа на потускневшее серебро; в этих озерах нет ни голубого неба, которое отражалось бы, ни солнечного света, который подчеркивал бы богатые тона и резкие блики пейзажа.  Скелгилл замечает отсутствие пения птиц – в это время года можно ожидать появления вездесущих пипиц.
  На беспорядочном участке возвышенности есть несколько точек, которые могли бы претендовать на звание настоящей вершины Стогов Сена – и Скелгиллу напоминают, что его визуальные достоинства, его ‘высокие скалы’, лучше всего оценить с подножия горы Уорнскейл.  Теперь они должны направиться именно к этим высоким скалам.  В своей голове Скелгилл носит карту плато – если бы он умел рисовать, то, вероятно, смог бы точно воспроизвести опубликованный набросок Уэйнрайта – действительно, играя здесь в детстве в прятки, он мог бы даже украсить ее своими собственными деталями.  Уважаемый биограф Lakes topography по-разному описывает его как “сказочную страну” и “лабиринт”; место “великого очарования” и место, где “черны его кости и черна его плоть” - и все же он недвусмыслен в своем энтузиазме по поводу его интригующего “лабиринта старых овечьих дорожек и тропинок”.  Именно к одному из таких Скелгилл сейчас поворачивает - и ведет Джесс в юго-восточном направлении, к скалистому выступу, усеянному большими зазубренными валунами, некоторые из которых ненадежно торчат на краю.  Прямо под этой точкой расположена его любимая смотровая площадка, хотя, чтобы добраться до нее, требуется более кружной путь с севера.  Он на мгновение останавливается, чтобы обдумать маршрут.  Его поражает, почему она могла выйти из употребления – ни одному ходоку не пришло бы в голову идти в этом направлении, да и не было бы в этом необходимости, зная в любом случае, что впереди – или, скорее, внизу - только непроходимые утесы Стогов Сена.  Но овцы продолжали приходить этим путем - эти существа ходят повсюду – за вкусной веточкой вереска или сочным пучком овсяницы, - и теперь есть характерный помет, свидетельствующий о деятельности овец.  Они находятся на правильном пути.  Скелгилл замечает небольшое движение боковым зрением – это кольцевой узел, который садится на тора – выносливого родственника черных дроздов, которых он грубо потревожил ранее.  Он размышляет о том, что если бы он был дроздом, то был бы кольцевым узлом – для него это был не уютный загородный сарай, а поросший вереском берег каменистого оврага.  Птица кажется взволнованной – возможно, ей тоже нужно спрятать выводок, – она издает тревожный крик – резкое так-так-так - и исчезает из виду.  Но теперь Джесс прерывает его размышления жалобным голосом.
  - Я не запомню дорогу.
  Скелгилл терпеливо смотрит на нее.
  – Не нужно, девочка – я подойду сразу после стартового выстрела – я отмечу его примерно отсюда точками мела – Я оставлю след, как Луни из Хэш-Хауса оставляют на муке - ты их видела, да?
  Джесс кивает, но лицо у нее мрачное, и она сглатывает, словно испытывая некоторый дискомфорт.  Он решает, что им не стоит больше задерживаться.
  ‘ Ладно– пошли.  Время сделать решающий шаг.
  Он следует туда, куда улетела птица – по-видимому, с края, – и что касается Подковы Warnscale, то это направление полностью противоречит интуиции.  На самом деле здесь есть тропинка, она круто спускается зигзагами – условия скользкие под ногами, с рыхлыми осыпями и крошащейся, грязной землей, – но, кажется, она заканчивается у завала из валунов, который заполняет глубокую расщелину.  Действительно, Джесс вынуждена позвать на помощь.
  - Это тупик.
  Но почти у них под носом один из камней внезапно сдвигается – это вызывает тревожный крик Скелгилла – но это разношерстная овца Хердвик, выглядящая так, словно всю свою жизнь носила одну и ту же спутанную шерсть – пеструю всеми оттенками черного и серого, а ее круп все еще покрыт охристой краской рэддл.  И ответ Скелгилла превращается в торжествующее восклицание, когда животное, казалось бы, загнанное в угол, скрывается из виду под валуном.
  "Эй, вставай!"
  В голосе Скелгилла нарастает нотка предвкушения.  Он позволяет силе тяжести притянуть его к камням и остановить.  Конечно, там есть зазор – с большим зазором по всему периметру, если не с большим запасом хода.  Это означает идти на четвереньках – проползти, может быть, футов шесть, – но он пробирается, Джесс следует за ним по пятам, не желая отставать.  Он помогает ей подняться на ноги.  Перед ними тянется узкая, но характерная тропинка, пересекающая большой утес по пологому спуску.  Овца остановилась в тридцати ярдах отсюда, чтобы пожевать пучок зелени.  Довольная ухмылка расползается по лицу Скелгилла.  Картограф эдвардианской эпохи, которого наняла компания John Bartholomew & Son Ltd, возможно, и не обратил внимания на Стога Сена, но он каким–то образом узнал о граблях Шеперда - и теперь они открыты заново.
  - Мы разгадали это, девочка.
  Джесс делает неуверенный шаг.
  - Это безопасно? - спросил я.
  Местами тропа проходит между обнажениями высотой в человеческий рост, что обеспечивает защиту от крутого склона справа.  В других это явно проявляется – о промахе было бы нехорошо размышлять, не говоря уже о том, чтобы терпеть.  Но уверенные в себе пастухи, которые проходили этот путь в течение тысячи лет, проложили ровную и утрамбованную тропу - на взгляд Скелгилла, это совершенно разумное предложение.
  ‘ Ты уже бегал подобное раньше – просто сосредоточься на ногах, не смотри по сторонам – и ты окажешься на другом берегу раньше, чем успеешь оглянуться.  Я думаю, это могло бы сэкономить тебе две минуты – за вычетом необходимости возвращаться к началу, – но это хорошая минута, девочка.  Это рекорд!"
  Джесс кивает, но энтузиазм, похоже, умеряется каким-то другим, менее очевидным чувством.  Однако она выполняет его просьбу и пристраивается позади него – хотя двигается более осторожно, чем он, – и ей, должно быть, кажется, что Скелгилл ведет себя нехарактерно безрассудно, поскольку он рассматривает знакомый пейзаж под новым углом.  И поэтому внезапная жесткость его поведения, должно быть, представляет собой еще больший контраст.  Он останавливается, балансирует – и предупреждающе поднимает ладонь – и вытягивает шею, чтобы посмотреть на крутой склон слева от них.
  - В чем дело? - спросил я.
  -Тише! - крикнул я.
  Он даже не удостаивает ее словом “девушка”, и Джесс послушно замолкает – такого страшного Скелгилла она раньше не видела.  И теперь без предупреждения или объяснения причин он поворачивается и грубо обращается с ней, с силой толкая ее в расщелину в скале, прижимается к ней и обхватывает руками ее голову.  Прежде чем Джесс успевает возразить, становится ясна причина его действий.  С пугающей скоростью вниз по склону несется град мелких камней – один срывается с навеса над их головами и разлетается на осколки, которые улетают в пустоту.  Все это происходит за две секунды, хотя на преодоление россыпи смещенных осыпей уходит больше времени.  Скелгилл ждет, пока не убедится, что камнепад закончился.  Теперь он ругается – что-то непечатное, заканчивающееся на “горожанин”.
  - Что вы имеете в виду?
  ‘ Я заметил, что к нам сзади подходит какой-то парень.  Он, наверное, делает селфи на том краю.  Не удивляйся, если в следующий раз он пролетит мимо. Скелгилл осматривает утес наверху.  Хотя он может видеть край как своего собственного выступа, так и края обнажения, где они стояли несколькими минутами ранее, никаких признаков ходока нет.  Он снова ругается, теперь уже более сдержанно, возможно, думая о своем спутнике.  “Любой мало-мальски приличный падальщик крикнул бы ”внизу" – вы всегда должны предупреждать, даже если считаете, что там никого нет".
  Джесс смотрит на него с опаской – не то чтобы она сомневалась в его объяснении, но этот инцидент еще больше подорвал ее уверенность.  Скелгилл читает это.
  Девочка – это один случай из тысячи.  Молния не ударит дважды.  Пусть это тебя не беспокоит – просто перейди границу, и у тебя будет дело".
  Он видит, что она снова дрожит.  Дождь усиливается, что не улучшит состояние почвы под ногами, не говоря уже о ее хрупком состоянии.  Ему напоминают, что на выходные прогнозируется больше, особенно на субботу, день забега".
  – Пойдем, мы заслужили выпить, чтобы отпраздновать.
  По крайней мере, Джесс нужно немного подбодрить, чтобы она начала двигаться – с какой бы стороны она на это ни смотрела, выбираться отсюда имеет смысл.  Со своей стороны, Скелгилл неохотно признает открыто свой дискомфорт, чувствуя, что потакание ему только сделает его более реальным.  Кроме того, это не в стиле феллфолков - жаловаться или приставать.  Девушка остается подавленной во время их бега трусцой.  Однако она соглашается с его предложением сделать несколько интервалов, ускоряясь до гоночного темпа и даже до полноценного спринта на протяжении последних двухсот ярдов до финишной черты, когда она резко отрывается от него.  Когда они останавливаются, чтобы прийти в себя, Скелгилл внимательно наблюдает за ней.  Он думает, что она выглядит лучше, сосредоточившись на упражнении.  Последнюю четверть мили до гостиницы они идут молча, тяжело дыша, чтобы восстановить свой кислородный дефицит, причем у него больший, чем у нее.  Когда они проходят по перелазу с общественной пешеходной дорожки на парковку, заговаривает Джесс – к удивлению Скелгилла.
  – Это марка машины Коннора, и она того же цвета.
  Она указывает взглядом на хэтчбек серебристого цвета с металлическим отливом – довольно безобидный на вид, для стороннего наблюдателя, как и другие пять миллионов маленьких автомобилей на дорогах Великобритании.  Но Скелгилл знает, что такая вещь может быть волком в овечьей шкуре – действительно, эта конкретная модель была лишена маркировки, чтобы скрыть свои технические характеристики; а двойные выхлопы предполагают скрытый потенциал.  Это напоминает ему о его собственном стремительном приобретении – в отличие от его банковского овердрафта, нет никакой опасности, что у старины Эрни заглох мотор.  В небольшой момент паники он похлопывает по заднему карману своего спортивного костюма, чтобы проверить, нет ли припрятанной им ранее банкноты в фунтах стерлингов, но слышит обнадеживающий треск.  Теперь он отвечает Джесс довольно философским тоном.
  – Что ж, давай сначала выиграем эту гонку, девочка, – через пять дней с этим будет покончено, – тогда мы сможем подумать о том, чтобы дать тебе несколько уроков вождения.
  Джесс прижимает одну руку к пояснице, ее позвоночник выгнут дугой.  Восстанавливающая поза напоминает Скелгиллу о его собственной периодической слабости, и он задается вопросом, присущи ли Грэхам такие черты, как большие носы, длинные ноги и кровожадность.
  
  OceanofPDF.com
  15. ШТАБ-КВАРТИРА ПОЛИЦИИ
  
   
  Среда, утро
   
  Скелгилл смотрит на заднее колесо своей машины, сбитое с толку.  Выражение его лица озадаченное - парадоксально, потому что, по-видимому, ничего плохого нет.  Имеется даже достаточный протектор – самая распространенная причина беспокойства автомобилиста - облысение шин всегда является хорошим предлогом для полиции остановить машину, это или недостаточный уровень накачки.  На самом деле Скелгилл имеет в виду именно последнее условие.  В понедельник вечером они возвращались пешком из гостиницы в Баттермере на общественную парковку в Гейтсгарте и обнаружили, что шина спущена – и не совсем немного, а плоская, как пресловутый блин.  К счастью, он заметил это, а не уехал – не то чтобы он уехал далеко, но это предотвратило любое повреждение колеса.  Он не увидел ни торчащего гвоздя, ни поцарапанного бортика (и не мог вспомнить, чтобы попал в выбоину по дороге из Лоу-Лортона).  Под наблюдением Джесс, которая, казалось, на мгновение встревожилась, он извлек ножной насос из–под рыболовных снастей и походных принадлежностей на заднем сиденье своей машины.  Шина была накачана – и оставалась такой, несмотря на то, что Skelgill проехал пару сотен миль за прошедшие тридцать шесть часов.  Таким образом, источник проблемы остается необъяснимым.  Но теперь он отмахивается от любых бесполезных предположений и поворачивается, чтобы войти в полицейское управление.  Он оглядывает парковку: сержант Лейтон здесь, и шикарный красный кабриолет сержанта Евы и инспектора Смарт стоит под углом через два места, отведенных для посещений старших офицеров.  Скелгилл рычит, но, возможно, это больше связано с отсутствием нового желтого хэтчбека DS Jones.
  Его мысли возвращаются к вечеру понедельника.  Он должен был бы быть крутым – грабли Пастуха могли бы стать последним гвоздем в крышку гроба для конкурентов Джесс, включая плодовитого Алана Крэггса, – если бы она в любом случае не обогнала их по темпу.  Но у него есть дурные предчувствия, как будто облако уныния, окутавшее его молодого протеже, перекинулось на его собственные плечи.  Пока он заказывал напитки у стойки – и, вероятно, слишком долго трудился, пытаясь произвести впечатление на барменшу, – Джесс выбрала места в уединенной нише.  К тому времени, как он подошел к ней, она погрузилась в мрачные размышления – и это место скорее отрезало их от веселой атмосферы бара. 
  Он купил ей горячий пунш – и чуть не выпил его сам, – но при виде источника Дженнингса это было все равно что предложить собаке выбор между палочкой и сосиской.  Со своей стороны, она потягивала свой напиток, шмыгая носом; он чувствовал, что она была бы счастлива оказаться дома, укрытая одеялом в постели – по крайней мере, вернуться в свое временное жилище над магазином, – и поэтому не стал давить на нее.  Вместо этого он с энтузиазмом рассказал о маршруте и изложил предложенный график тренировок на оставшуюся часть недели, с которым она мрачно согласилась.  Но независимо от того, была ли она встревожена душой или телом, она оставалась подавленной.
  Ему вспомнились ее слова – особенно загадочное “все”, что накопилось, чтобы устроить заговор против нее.  Но он не подталкивал ее к подробностям – ему самому этого не хотелось.  Конечно, были соломинки на ветру – на самом деле, больше, чем соломинки, – например, его последний визит к ее матери, Меган Грэм, – ее явно избитое состояние – и ее призыв держаться от него подальше - даже от Джесс.  Очевидно, он полностью проигнорировал это требование – и не заметил никаких подобных намеков со стороны Джесс, – как будто Меган Грэм действовала в одностороннем порядке.  Но, воспроизводя огорченный призыв последней, он почувствовал страх – как будто его обвинили в том, что он навлек что–то на нее - или на них.  Этим утром его шестое чувство не дает ему покоя - но как он может подвести Джесс сейчас – она полагается на него – как на личного тренера, первопроходца, наставника разума – в одном лице.  Или это просто потому, что он потащил ее по маршруту, который таит в себе некоторую физическую опасность – риск, который возрастет, если прогноз погоды на субботу окажется верным.
   
  *
   
  – Доброе утро, хозяин. Принес вам чай в пакетиках, положил в большую кружку и все такое.
  Скелгилл входит в свой офис с небольшим опозданием на их запланированную встречу в 10 утра.  Он неохотно хмыкает в знак согласия.
  – Как прошел день тренировки - чувствуешь себя отдохнувшим, шеф?
  Скелгилл утыкается носом в огромную кружку.  Но то, что остается видимым в его чертах лица, выражает достаточное неудовольствие – он был вынужден взять отгул на давно запланированный курс повышения квалификации инспектора по "Совместному управлению’, проводимый в Ньюкасл–апон-Тайн, который вынудил его рано стартовать и поздно финишировать, поскольку шотландский офицер, коллега его каледонского союзника сержанта Кэмерона Финдли, заломил ему руку и заставил выпить пинту пива.  Теперь, когда родители спрашивают школьника, как прошел его день, становится ясно, что он не хочет заново переживать ни одну из неприятных подробностей.  Кроме того, один взгляд на Скелгилла должен был бы сказать присутствующим, что его беспокоит нечто более насущное.
  -Где Джонс? - спросил я.
  Сержант Лейтон с тревогой смотрит на сержанта Еву, но она просто спокойно улыбается и предлагает лишь ограниченную поддержку.  Сержант Лейтон делает лицо человека, сознательно идущего навстречу смертельной опасности.
  ‘ Она так и не вернулась после того разговора, который команда инспектора Смарт провела с манчестерским отделом по борьбе с наркотиками в понедельник утром, шеф.  Ходят слухи, что они затевают какую–то интригу – и сержант Джонс собирается участвовать в ней под прикрытием – она местная – и самый молодой из опытных офицеров, - поскольку она была бы более убедительной.
  Скелгилл выглядит как громом пораженный.
  - Какого рода укус?
  Голова сержанта Лейтона, кажется, втянулась глубже, чем обычно, в его широкие плечи.
  – Не знаю, шеф ... Полагаю, она могла бы выдать себя за пользователя ... попытайтесь купить какое–нибудь снаряжение.
  Теперь вмешивается сержант Ева.
  Банда "Каунти Лайнс" потеряла по меньшей мере пару своих агентов, которые нацелились на Воркингтон.  Скорее всего, они пришлют новых мулов с ограниченными знаниями местности.  Было бы неплохо пересечься с кем-нибудь из них.  Очевидно, что они используют что-то вроде групп поддержки наркоманов, чтобы находить своих клиентов.  Так что, я полагаю, наш план состоял бы в том, чтобы включить кого-нибудь в группу в качестве пользователя.  Но, на мой взгляд, это не быстрое решение, если вы простите за выражение.  Инспектор Смарт хочет оставить свой след.  Поэтому они могли бы действовать более активно.  Возможно, они направили ее в Манчестер.
  Скелгилл слушает с мрачным лицом.  Тот факт, что сержант Ева имеет отношение к лагерю инспектора Смарт, заставляет его думать, что ее предположения, вероятно, основаны на фактах.  Ему не хотелось садиться, но теперь он опускается на свое место и начинает прихлебывать чай.  Кажется, это оказывает некоторое смягчающее действие – его задумчивое выражение лица постепенно становится созерцательным.  Он осушает кружку, осторожно ставит ее на стол и выдыхает.
  - Какие последние новости?
  Его взгляд опущен, и его вопрос не адресован ни одному из подчиненных в отдельности.  Но первой заговаривает сержант Ева.
  ‘Я встречалась с Лили Холл’.  Она колеблется, не хочет, чтобы имя наркоманки, которая исправляется, попало к ее коллегам.  Естественно, она никогда не собиралась быть откровенной, но это еще не все.  Она напугана.  Я бы сказал, в ужасе.  И, конечно, у нее есть ребенок дошкольного возраста, с которым она разлучена.  Без сомнения, ей угрожали.
  ‘ Что – из-за девушки?  Вмешивается сержант Лейтон.
  Сержант Ева качает головой.
  ‘Когда я рассказал ей об Анне, последовала реакция беспокойства – пусть и мимолетная, она не смогла этого скрыть, – несмотря на то, что ее присутствие, вероятно, подтолкнуло Лили Холл к необходимости реабилитации.  Она сказала, что знала ее шесть месяцев – с Рождества – и что встречалась с ней в городе - это все, что она утверждала, что может вспомнить.  Она сказала, что Анне нравился ребенок и она иногда навещала ее дома – она не знает, где та жила, – что может быть правдой, а может и нет.  Но она приподняла бровь, когда я сказал ей, что девушка, похоже, заняла свое место.  Лили Холл находилась в реабилитационном центре в течение последнего месяца – персонал сказал мне, что она проходит двенадцатинедельную программу – и пока, похоже, она придерживается графика.  Ее мотивация - вернуть своего ребенка.  Она очень старается.  Но ясно, что она не хочет говорить ничего такого, что, по ее мнению, подвергнет риску кого-либо из них.
  ‘ Я могу это понять.  Тон сержанта Лейтона задумчив.
  Что касается Анны – в больнице есть некоторый прогресс.  Ее состояние стабильное, хотя они лечат ее метадоном.  Словацкая медсестра поговорила с ней и подтвердила, что она соотечественница – девушка сказала ей, что она из Кошице недалеко от границы с Украиной и что она из общины рома.  Медсестра считает, что она стала жертвой торговли людьми, но девушка слаба и неохотно рассказывает о том, как она здесь оказалась.  Вполне вероятно, что она опасается последствий – за безопасность своей семьи.  По оценкам больницы, пройдет по крайней мере несколько дней, прежде чем она будет в состоянии, чтобы мы могли взять у нее интервью ".
  Скелгилл слушает, надо сказать, довольно рассеянно, хотя он и не возлагал никаких надежд на эти зацепки; такова была схема этого расследования.  Он прочищает горло.
  – А как насчет недвижимости - дома Лили Холл?
  Его вопрос адресован сержанту Еве.
  ‘Определенная симметрия с Хемпстед–авеню, 26 - кроме главного резидента, очевидно, не присутствовала.  Но очень мало что связывает нас с мозгом операции.  Как мы знаем, Хемпстед-авеню была тщательно зачистлена – здесь у нас есть девушка без документов – если у нее был паспорт или документы, удостоверяющие личность, вы можете поспорить, что они у кого-то другого.  В противном случае она, похоже, действовала вне поля зрения местных властей.  Главным предметом интереса был бы мобильный телефон– от которого не осталось и следа.  Вполне вероятно, что человеку, которого мы потревожили, удалось стащить несколько предметов первой необходимости – он действительно был в процессе этого, когда мы вошли.  Там были разбросаны наркотики – каннабис и различные таблетки, которые анализируются.  Но героина нет.  Похоже, что он был введен – с примесью фентанила – неизвестным лицом или лицами.  Выбирай БМВ или Мерседес.
  ‘ А– шеф.  Сержант Лейтон встревает в разговор.  ‘ Интересная информация из поквартирных запросов.  Парень, который живет через дорогу – он смотрел чемпионат мира по телевизору – выглядит так же, как и большинство людей, когда Англия вышла в четвертьфинал.’  Скелгилл нетерпеливо хмурится, как будто не желает, чтобы ему напоминали об этом.  Сержант Лейтон торопливо продолжает свои объяснения.  ‘ Он встал с дивана, чтобы задернуть шторы, и сообщил, что видел, как двое человек, мужчина и женщина, вошли через парадную дверь, и их никто не впустил.  Должно быть, это были вы с сержантом Евой, шеф.  (Скелгилл неумолим, но сержант Ева кивает.)  "Ему это показалось немного странным, поэтому он продолжил наблюдение – в следующий момент какой–то чудак выбегает из-за угла дома, запрыгивает в Мерседеси уезжает".
  - И что же он увидел потом?
  ‘ Англия получила пенальти, шеф, так что он вернулся к телевизору и совсем забыл об этом, пока мы не постучали в дверь.  Сержант Лейтон проводит пальцами одной руки по своим взъерошенным темным волосам.  - И тогда Джейми Кноббл забил победный гол, шеф.
  Скелгилл сердито смотрит на постскриптум своего сержанта.  Сержант Ева быстро вмешивается.
  - По крайней мере, это подтверждает, что за рулем Мерседеса была не пожилая дама, на которую он зарегистрирован.  У нас есть описание?
  Сержант Лейтон морщится и заглядывает в свои записи.
  ‘ Мужчина, как я и сказал, был одет в темно-синий или черный спортивный костюм с надвинутым капюшоном.  Свидетель описал его как молодого человека, но на вид ему было меньше сорока.  Пока нам не удалось отследить ни одной камеры видеонаблюдения в непосредственной близости.’  Он умоляюще смотрит на Скелгилла.  "Если бы мы могли задействовать дополнительные ресурсы, мы, вероятно, смогли бы определить, в какую сторону поехала машина – это довольно характерная модель – ее могли бы перехватить, проезжая мимо магазина, паба или заправочной станции".
  Скелгилл морщится.
  ‘ Даже если бы мы могли, Лейтон, о чем бы это нам сказало?  Случайно, его не нашли по адресу владельца?
  - По состоянию на вчерашний вечер - отрицательный результат, шеф.
  Наступает тишина, достаточно продолжительная для сержанта Лейтона, чтобы сменить тему.
  ‘ А как насчет тебя, шеф, – как у тебя дела?  Я имею в виду, в понедельник у автодилера – что это, автосалон Марти?  Хах – звучит как фишка из квартала старого Артура Дейли.
  Скелгилл внезапно выглядит несколько сбитым с толку - поскольку, конечно, его расследование в этом отношении началось и закончилось довольно напряженным телефонным разговором с непостоянной Триш, от которой ему напоминают, что он не получил обещанной информации.  Но в том, что касается ее и других, он в некотором роде раздвоен.  Один из его принципов заключается в том, что если люди знают, что их расследуют, их поведение становится полностью враждебным продуктивному расследованию.  Именно по этой причине – и не только потому, что такие люди, как Марти, Маус или Меган Грэм, являются его родственниками, хотя и дальними, – он придерживался подхода на расстоянии вытянутой руки.
  - Работа продолжается, Лейтон.
  Скелгилл воинственно смотрит на своего сержанта, который распознает сигнал и реагирует соответствующим образом.
  ‘ Хорошо, шеф, я понимаю, к чему вы клоните – у меня такая же проблема с Любителями джема.  Сержант Андервуд на самом деле не смог ничего придумать с ходу, но у него была перепалка с шурином, у которого есть приятель, который раньше был в банде.  У этого чудака все еще есть связи, так что есть хороший шанс, что мы сможем разузнать, что они затевают.  Возможно, придется смазать пару ладоней, шеф – я оставил это сержанту Андервуду – похоже, он знает, что делает.
  Скелгилл реагирует угрюмо.  Он питает почти патологическое отвращение к платной информации.  Соблазн приукрасить или даже изобрести слишком велик, когда на крючке болтается пачка использованных банкнот.  Он предпочел бы надежные источники, один из которых – его самый надежный источник – похоже, был лишен связи с внешним миром.
   
  *
   
  - Как бы ты ни старался, она не появится, петушок!
  Скелгилл, к своему большому огорчению, не может не вздрогнуть, услышав голос сзади; таково бедствие офисов открытой планировки, застеленных коврами.  Он отрывается от чтения бумаг, аккуратно разложенных на столе сержанта Джонса, - текущие дела, каждое из которых снабжено точным списком действий.  Акцент ДИ Смарта кажется еще более раздражающим, чем обычно, из–за того, что в этом деле присутствует манчестерская тема - аспект, из которого он был в значительной степени исключен.  Он замечает, что инспектор Смарт, несмотря на всю свою браваду чеширского кота, держится на расстоянии добрых двух шагов.  Он поправляет лацканы своего дизайнерского костюма и смотрит на Скелгилла с неискренним беспокойством.  Но совершенно очевидно, что ему любопытно, зачем Скелгиллу проверять стол.
  - Я могу тебе чем-нибудь помочь, Скел?
  - Сомневаюсь в этом, Смарт.
  Инспектор Смарт действует в нападении – хотя, возможно, это заслужено недружелюбными манерами Скелгилла, – но Скелгилл не собирается пресмыкаться - достаточно плохо, что манкунианец, по-видимому, заменил должность сержанта Джонса на полставки на какую-то постоянную роль, и что со Скелгиллом не консультировались и даже не посвящали в это.  Признаться в том, что он пребывает в неведении, и дать инспектору Смарту почувствовать удовлетворение от превосходства в знаниях – это просто не выход, даже если для этого придется отрезать себе нос назло своему лицу.  Он может пойти и пожаловаться Шефу – но он может точно предсказать, он уверен, что она просто подтвердит ситуацию – что сержант Джонс выполняет задание под прикрытием, исходя из необходимости знать – и что прямо сейчас ему знать не обязательно.  Это часть общей картины, в которую посвящены только определенные офицеры.  Его уволят с блохой в ухе и прикажут продолжать свои бесплодные поиски среди простых людей.
  ‘Не волнуйся, Скел – думаю, к выходным я разберусь с этим – тогда ты сможешь вернуть свою команду к гонке на овец и тракторы без дорожного налога". Он хихикает, хотя нотка неуверенности проскальзывает в его голосе, когда он видит, что левая рука Скелгилла сжата в кулак у бедра.  "Надо лететь – нужно посадить наркобарона за решетку".
  Он злорадно ухмыляется, поворачивается и уходит, его безупречно чистые кожаные подошвы бесшумно скользят по ковру.  Скелгилл, напряженный, как часовой, которого разозлил его сержант-майор, смотрит ему вслед, а затем подносит сжатый кулак к груди.  Он пристально смотрит на нее – и разжимает пальцы.  На ладони у него маленькая желтая открытка, теперь слегка помятая.  В том, что он признает как плавный почерк сержанта Джонса с щедрыми завитушками, написано #Багдад.  Это слово вызывает ироническую улыбку на губах Скелгилла.  Объяснение – поскольку это сообщение о местоположении предназначено для него – заключается не в том, что ее отправили дальше, чем кто–либо готов признать, и не в каком–то популярном меме в социальных сетях, и даже не в том, что ее можно найти в каком–то западноазиатском ресторане (хотя закусочная, безусловно, скорее всего, будет ближе к цели), а в том, что это закодированный 7-значный телефонный номер.  Детище сержанта Джонса, простая версия заключалась бы в том, что A равно нулю, B равно единице, C равно двум – и так далее до J, равного девяти.  Однако, в доброй шпионской традиции, сержант Джонс зашифровал первые десять букв алфавита.  Они же не хотели, чтобы кто-то пытался взломать код, думая, что они придурковатые деревенские копы, не так ли?  Еще одним средством безопасности является то, что Skelgill должен определить код города, поскольку семь цифр относятся только к местному номеру.  Кроме того, Скелгилл должен помнить, куда он поместил шифр, поскольку, в отличие от сержанта Джонса, он не запомнил последовательность.  Уходя, он скрещивает пальцы в знак того, что код города не окажется кодом Манчестера 0161 – и что, возможно, в бардачке его машины можно найти подходящий шифр.
  
  OceanofPDF.com
  16. ОБМАНЧИВАЯ ВНЕШНОСТЬ
  
   
  Четверг, утро
   
  Прошло много времени с тех пор, как Скелгилл в последний раз посещал торговый центр Уоркингтона - он забыл об этом участке и в итоге припарковался на соседней Портленд–сквер - на другой день появилось место, где можно задержаться, маленький оазис георгианского очарования, с его неправильной брусчаткой и перпендикулярной геометрией.  На данный момент этого места достаточно, чтобы не привлекать к себе внимания.  Он запирает машину и быстрым шагом спускается с холма по узким переулкам.  Пересекая оживленную улицу Вашингтона, он входит в пешеходную зону.  С облегчением обнаружил, что кодированный телефонный номер сержанта Джонса принадлежал здешнему кафе.  Это была его первая попытка – 01900 для Уоркингтона был обоснованным предположением (или принятием желаемого за действительное?) – и, честно говоря, если бы это был Манчестер, что бы он мог сделать?  Спекулятивная поездка сюда, в Камбрию, – без проблем.  Но он не мог просто ‘заскочить’ в Ланкашир на тот случай, если она появится в одно из их заранее оговоренных времени, в 11 утра или в 3 часа дня.  Он размышляет, что было бы следующим в его списке – Пенрит, Кесвик, Уайтхейвен?  Он пожимает плечами – неважно, ему не нужно было пытаться – шансы на то, что в кафе или пабе в каком-нибудь подобном месте есть один и тот же номер телефона, должны быть в миллиарды раз меньше; сержант Лейтон, вероятно, мог бы ему сказать.  Но как насчет вероятности того, что номер телефона написан именно Багдад?
  Он немного удивлен, что она выбрала одну из шикарных сетевых кофеен.  Если бы она спряталась так, как он ожидает, жирная ложка или грязный батончик, несомненно, показались бы более подходящими.  С другой стороны, возможно, это было бы слишком предсказуемо; и он выделялся бы как невероятный покровитель.  Он сразу видит ее и знает, что она заметила его, хотя продолжает склонившись над своим мобильным телефоном – очевидно, не над своей обычной трубкой, поскольку он предпринял множество безуспешных попыток получить от нее ответ.  (Без сомнения, они выдали ей чистый комплект без какой-либо компрометирующей информации.)  В кафе есть еще несколько посетителей, все, как оказалось, женского пола, из разряда мам с малышами и бабушек, все соответственно озабочены.  Он подходит к стойке – и сразу же испытывает противоречие – по его мнению, кофе льстит и обманывает, как никакой другой напиток; такой дразнящий аромат, но он мог бы выпить галлон и все равно испытывать жажду.  Он хмурится; хитрые маркетологи кофе заставляют людей платить за причудливую смесь больше, чем за роман, на написание которого уходит год, а на чтение - месяц!  Но у него тоже мало времени на романы.  Он заказывает чистый чай и проглатывает ценник.
  Он сидит в одиночестве за столиком лицом наружу, чтобы видеть интерьер кафе во всей его полноте, вход и зеркальное стекло от пола до потолка, выходящее на территорию с двух сторон.  Он достает из кармана пиджака мятый номер "Angling Times" и бросает его на стол.  Затем он возится с несколькими пакетиками сахара и деревянной мешалкой.  Сержант Джонс сидит за столом рядом с ним.  Не отрывая взгляда от своего мобильного, она тихо говорит.
  ‘ Извините, шеф, меня утащили – почти в буквальном смысле.  У них была возможность, и они не хотели ее упустить.
  Скелгилл обнажает зубы в гримасе; стороннему наблюдателю было бы не заметно, что он вообще говорит.
  - Какой у нас план?
  "В Манчестере есть слежка за этими дилерами – за парой, которую вы видели в черном BMW.  Они известны как кузены Сэвиджа.  У них есть форма – на них выписаны ордера - нам действительно нужно только забрать их.  Но "Манчестер Юнайтед" хочет поймать их с поличным – они проникли в круг общения Дикарей.  Ходят слухи, что они приедут в Камбрию на выходные, чтобы еще немного прибраться.
  Скелгилл склонился над газетой, уставившись на невероятно массивную щуку, которую держит обвисшей, ее огромные внутренности вываливаются из хватки ухмыляющегося рыболова с редкими зубами, который одновременно умудряется удерживать в уголке рта наполовину выкуренную самокрутку.  Скелгилл шипит в тыльную сторону ладони, в его тоне сквозит отвращение.
  - В твоих устах это звучит как Босния.
  Сержант Джонс не отвечает прямо.
  – Очевидно, имеет место какое-то местное вмешательство - это оказывается занозой у них в боку.
  Как ни странно, Скелгилл находит некоторое удовлетворение в том, что местные жулики сопротивляются вторжению, в результате которого большинство английских графств оказались в плену столичных банд наркоторговцев.
  ‘ Да– но это не план – это их план.  А какой у нас?
  Сержант Джонс все еще склоняет голову над мобильным телефоном, а ее растрепанные волосы создают вуаль, скрывающую лицо.  Но теперь она выпрямляется, и Скелгилл искоса бросает на нее небрежный взгляд, словно привлеченный этим движением.  Сторонний наблюдатель просто увидел бы парня, оптимистично оценивающего девушку на десять лет моложе его.  Но Скелгиллу приходится скрывать свое потрясение.  Одежда, которую она носит, слегка поношена: кроссовки, джинсы и джинсовая куртка поверх футболки – приличная одежда, но давно не стиранная, хотя она подчеркивает ее фигуру.  Однако его смущает не ее одежда, а ее внешность – для молодой женщины, которая оборачивается, когда на ней нет макияжа, они проделали прекрасную работу, превратив ее в бледное, осунувшееся создание с землистым цветом лица, темными кругами под глазами и немытыми, спутанными и небрежно окрашенными волосами.  Или, может быть, она сделала это с собой?  Каким бы ни был ответ, она выглядит соответственно.  Она не обращает на него внимания, но снова склоняется над своей телефонной трубкой.  Ее слова едва различимы на фоне звона, криков и болтовни в кафе.
  Я живу в муниципальной квартире недалеко отсюда.  Предыстория – я оставил своего жестокого партнера в Пенрите.  Я ищу наркотики.  Но у меня огромный долг.  Так что я также ищу дополнительную работу.
  -Откуда предполагается получать ваш доход?
  Сержант Джонс, кажется, колеблется.
  - Попрошайничать, украсть или занять, шеф.
  - И это все? - спросил я
  "Социальное обеспечение".  Ее предложение звучит неубедительно, и Скелгилл обнаруживает, что в ее легенде есть элемент, о котором она неохотно упоминает.  Но она предугадывает его тревогу.  – Не волнуйтесь, шеф, я ничего не собираюсь красть.
  Это не полный ответ – Скелгилл фыркает, – но он знает, что у них мало времени.
  -Как вы собираетесь установить контакт?
  ‘ Я уже это сделал, шеф.  Ко мне подошел молодой парень после того, как я прошел собеседование по вопросам льгот в офисе DWP.
  - Они не позволяют траве расти у них под ногами.
  - Нет, когда дело дойдет до следующей дозы.
  Скелгилл машинально переворачивает пару страниц своей газеты.
  - Откуда вы узнали, что он один из них?
  - Офицер под прикрытием следил за ним от самого Манчестера на прошлой неделе.
  Скелгилл невидящим взглядом смотрит на фотографию невода, прогибающегося под тяжестью огромного, усыпанного серебристыми блестками улова леща.
  - Я все еще не понимаю, как ты врываешься сюда.
  Теперь сержант Джонс на мгновение замолкает.
  Мне пришлось рискнуть.  Я сказал, что заинтересован в раздаче – не здесь, на его участке, - но что я знаю, как обстоят дела в Пенрите.  Парень купился на идею, что он мог бы получить некоторую известность, если бы завербовал меня от их имени.  Итак, он сообщил им об этом.  Они хотят встретиться со мной, когда придут.
  Голос сержанта Джонс звучит бестелесно, когда Скелгилл слышит, как проявляются его худшие опасения.  Он скрипит зубами.  Может ли он доверить им ее безопасность?  Он не стал бы доверять инспектору Смарту больше, чем мог бы бросить его – и это только из-за некомпетентности.  Но манчестерская команда по борьбе с наркотиками положит глаз на более крупный приз.  Местный камбрийский детектив - всего лишь пешка в их игре.
  ‘ А ты не слишком ли стар для этой забавы?  Все эти мулы подростки.
  Но его жалобный тон показывает, что он знает тщетность своей мольбы.  Сержант Джонс даже ободряюще хихикает.
  – Зрелость имеет свои преимущества - ты сам мне это постоянно говоришь, шеф.
  Скелгилл издает горловое неодобрительное рычание.  Сержант Джонс говорит снова, теперь более настойчиво.
  – Шеф, мне нужно будет уйти через минуту – у меня назначена встреча в службе реабилитации в 11.15.
  Скелгилл сворачивает газету и закрывает крышкой свой стаканчик навынос.
  ‘Я буду стрелять.  Ты должен написать мне напоследок вечером – ты можешь удалить все, что отправишь".
  ‘ Шеф– со мной все будет в порядке.  Но сейчас она, кажется, задыхается от того, что хочет сказать.  – Это ... это просто протокол, шеф... если что–то пойдет не так ... если это поставит под угрозу операцию ... когда я отправлю личное сообщение.
  Скелгилл резко поднимается.
  – Это не личное, Джонс, это приказ.
  Он делает движение прочь, но теперь, к его удивлению, она протягивает руку и хватает его за подол куртки, останавливая его продвижение.  Ее голос звучит отчетливо, отчетливо слышен местный акцент.
  - Не пожалеете пару фунтов на сэндвич, сэр?
  Скелгилл смотрит на нее – всего на долю секунды ошеломленный, – прежде чем тоже входит в роль.
  - Так ты далеко не продвинешься, девочка.
  Он ставит чашку и тянется за бумажником.  Достает банкноту и кладет ей на стол.  Он властно указывает пальцем.
  -Не трать их ни на что, чего бы я не стал делать.
  Сердито глядя, он уходит, думая, что такое еще двадцатка, небольшая кучка, когда у тебя овердрафт размером со Скафелл Пайк.
   
  *
   
  Скелгилл еще даже не вернулся к своей машине, когда зазвонил его мобильный телефон.  На секунду его сердце подпрыгивает – он думает, что это, должно быть, сержант Джонс с какой–то запоздалой мыслью, о чем-то, что она хотела бы сказать наедине - код местный, но это определенно не тот номер, который он запросил, чтобы идентифицировать кофейню.  Поэтому он отвечает с некоторой осторожностью.
  -Да? - спросиля
  - Это я.
  Он понимает, что звонившая на самом деле Джесс.
  - Где ты? - спросил я.
  – Я звоню из магазина - это домашний телефон.
  Ее голос дрожит.
  -В чем дело, девочка?
  Теперь она колеблется.  Скелгилл слышит ее учащенное и глубокое дыхание, как будто она собирается с духом, чтобы заговорить.  Потом она выпаливает это.
  "Я не могу бегать – я плохо себя чувствую – мне больше не нужно, чтобы ты меня тренировал".
  Ее голос затихает, как будто она кладет трубку на рычаг.
  – Эй, Джесс, придержи коней – что значит "тебе нехорошо"?
  Похоже, из уважения к ней она остается на линии.
  – Я не знаю ... У меня грипп или что–то в этом роде ... Я не могу спать ... Я не могу сегодня работать ... Я не могу бегать.
  Она замолкает.  Мысли пересекаются в голове Скелгилла, как пули, рикошетящие от салуна в вестерне "Разборки".  Сраженный, он довольно тщетно пытается выхватить что-нибудь у растерявшегося страмаша.
  ‘ Послушай, я думал, ты немного простудилась – самое худшее, наверное, позади.  Он без всякой необходимости проверяет свои наручные часы.  ‘Вот что – лучшая часть двух дней до гонки – у тебя достаточно времени, чтобы прийти в себя.  Прекрасно, сделай перерыв – ты получил всю необходимую тренировку ног.  Затем одно большое усилие в субботу – менее чем за тридцать три минуты - и ты побьешь рекорд, помни, девочка.  Вся семья будет болеть за тебя".
  Он слышит, как она шмыгает носом, но проходит несколько мгновений, прежде чем она отвечает.
  И я не могу сделать это без Келли – и я просто не могу этого сделать.  Прости, что подвел тебя.  И мне не нужны уроки вождения.
  К удивлению Скелгилла, теперь она действительно вешает трубку.
  – Джесс - Джесс, девочка!
  Не часто Скелгилл обнаруживает, что делает что-то бесполезное, но его призывы зайти в тупик, безусловно, таковы.  Он находит номер и набирает его, но телефон просто продолжает звонить, пока не переключается на автоматический автоответчик.  Он не оставляет сообщения и завершает вызов.  Он удлиняет шаг.
   
  *
   
  Проходит пятнадцать минут, и Скелгилл, надо сказать, довольно небрежно прислоняется к кирпичной стене сбоку от двухквартирного дома.  Однако, когда он слышит звук открываемой калитки, он принимает свои метки.  В конце концов, калитка отпирается.  Пригнувшись, Скелгилл огибает угол дома, крадучись пробираясь под фасадным окном, где щель в занавесках подергивается.  Дойдя до крыльца, он выпрямляется и оборачивается, чтобы перехватить фигуру, идущую по дорожке.  Мужчина, сгорбленный, с поднятым капюшоном, возможно, чтобы защитить свою личность от любопытных глаз соседей, удивленно поднимает голову.  Скелгилл вытягивает вперед руку, демонстрируя свое полицейское удостоверение.
  "Проваливай".
  Мужчина не нуждается во втором приглашении.  Он разворачивается на каблуках, не говоря ни слова и даже не сбиваясь с шага.  Скелгилл поворачивается как раз в тот момент, когда открывается входная дверь.  Как он видел ранее, привычка Меган Грэм - держаться вне поля зрения.  Он немного грубо проталкивается внутрь.
  – Эй , в этом нет необходимости ...
  Но Меган Грэм замолкает, узнав Скелгилла.  Он берет командование на себя и закрывает дверь.
  - Ты не можешь сюда войти!
  В ее голосе слышатся почти безумные нотки – и сильный акцент на разговорном " ты.
  – Меган, девочка, просто впусти меня.
  Скелгилл не может удержаться, чтобы не оценить ее внешность.  На ней кружевной черный наряд из короткого пеньюара с откровенными трусами и латексные сапоги до колен, которые делают ее на несколько дюймов выше.  Скелгилл чувствует, что должен чувствовать возбуждение, но даже в полутьме ему кажется, что он видит дешевый пошив и вызывающий макияж, и все, что он чувствует, - это пафос.  Он отходит от нее на шаг.
  ‘ Надень что-нибудь.  Я поставлю чайник.
  Он направляется на кухню– радуясь, что избежал полумрака и приторного запаха джоссовых палочек в пустых бутылках из-под молока.  Меган Грэм проскальзывает в залитую светом свечей гостиную и тихо закрывает дверь.
  Когда она появляется снова, она одета в спортивный костюм, который носила раньше, собрала волосы в пучок и стерла большую часть макияжа – за исключением консилера вокруг разбитого левого глаза, который она, возможно, приукрасила.  В холодном свете дня она почему-то выглядит намного старше, чем в его прошлый визит.  Скелгилл подает ей чай и садится за маленький столик у стены.  Она берет кружку и прижимает ее к груди, словно защищаясь; она остается стоять.
  - Кто поставил тебе фингал, Меган?
  Он терпеливо ждет и пьет, но она угрюма и не отвечает.
  ‘ Клиента грубо порезали?  Он хмурится.  ‘ Я так не думаю.  И где твой парень, который защитит тебя?
  Ответа нет.
  ‘ Меган, девочка, что бы ни происходило, я могу с этим разобраться. ’ Он ударяет себя в грудину кончиками пальцев левой руки достаточно сильно, чтобы издать двойной звук.  "Я не потерплю этого на своем участке – и уж точно не в своей семье".
  -Я не из твоей семьи.
  – Меган, может, я и не кровный родственник, но я родственник твоей дочери, и этого для меня достаточно.  И что это делает с Джесс – то, что она беспокоится о тебе?
  Женщина издает саркастическое шипение.
  - Она о нас не беспокоится.
  Скелгилл сурово смотрит на нее.
  ‘ Но ты беспокоишься о ней, да?  В конце концов, она твоя дочь.
  Меган Грэм опускает свой мятежный взгляд.
  – Мы прекрасно справимся, просто держись от нас подальше.
  Скелгилл поднимает голову в знак раздражения.
  - Это ты велел Джесс так говорить?
  И снова никакого ответа, только еще большее неповиновение.
  – Если кто–то подталкивает тебя к этому - угрожает тебе, - я должен знать, Меган.
  Скелгилл питает тайное уважение к упорству этой женщины – он распознает черту упрямства, с которой столкнулся в ее дочери, – но больше всего он видит женщину, которой движет скрытый страх; ее трясет не гнев.
  - Меган– у твоей Джесс такой талант, какого я никогда раньше не видел.  Я же говорил тебе – она уже намного превосходит стандарты округа.  Она могла бы продолжать представлять Англию – даже Великобританию.  Подумайте, что это могло бы значить для нее.  Игры Содружества – Олимпийские игры.  Ей нужен этот прорыв – это поставит ее на первое место - беговые клубы будут настаивать на ней.  Тогда она получит правильную подготовку и все возможности.  Это даст ей жизнь, о которой ты, должно быть, когда–то мечтал - для своего ребенка – подумай об этом.  Что лучшего ты мог бы сделать как родитель?"
  Скелгилл немного поражен своим монологом – такие чувства были созданы заранее, его реплики заучены, они просто ждали подходящей сцены, чтобы заявить о себе.  И на несколько мгновений он видит, как черты лица Меган Грэм смягчаются, ее решимость колеблется.  Но затем ее взгляд устремляется на верхнюю полку холодильника, где он с отвращением замечает нераспечатанную медицинскую блистерную упаковку из полиэтилена и бумаги.  В ней находится стерильный шприц.  Внезапно выражение ее лица становится жестче.  Она проходит мимо Скелгилла, открывает заднюю дверь и держит ее широко открытой.
  ‘ Я хочу, чтобы тью ушел – сейчас.  Иначе я вызову полицию.
  Скелгилл собирается возразить, но понимает, что нет смысла вдаваться в доводы о том, что он и есть полиция.  Кроме того, хотя она, возможно, и не знает этого, у нее есть карта в рукаве, которую он не может позволить ей разыграть.  Он мгновение смотрит на свой недопитый чай.  Затем встает.  На верхней ступеньке он оборачивается – ставит ногу на порог, – потому что она уже пытается закрыть дверь.  Он достает бумажник.  Он достает визитную карточку, а затем несколько последних своих банкнот, которые сворачивает вокруг карточки.
  ‘ Подумай об этом, девочка.  Подумай о Джесс.  Там мой номер.  Он протягивает ей подарок.  - К тому же я только что сорвал тебе сделку.
  Она смотрит – ее зубы обнажены, как у вампира, которому поднесли пучок чеснока.  Но затем – хотя, возможно, только для того, чтобы избавиться от него, – она выхватывает его и хлопает дверью.
   
  *
   
  Скелгилл возвращается к своему стрелковому прибору и сидит в задумчивости.  Он не намерен ждать, пока что-то произойдет во владениях Меган Грэм, просто чтобы его чувства определились с каким-то планом действий.  Но, похоже, ничего особенного не произойдет ни в том, ни в другом отношении.  Наконец, звук над его головой прерывает разговор.  Он опускает солнцезащитный козырек и ловит свой мобильный телефон, выпавший из тайника.  Имеется пропущенный вызов с другого местного номера, который он не распознает, и последующее голосовое сообщение.  Он нажимает, чтобы допросить последнюю – к его удивлению, слышится голос сержанта Джонс – и ее обычный, менее выраженный камбрийский акцент.
  “Привет– шеф, я из службы реабилитации от наркотиков и алкоголизма.  Здешний менеджер в курсе нашей работы.  Это значит, что я могу прийти на консультацию и воспользоваться защищенным стационарным телефоном в частном порядке.  Я только что связался со штабом.  Есть кое-что важное – на случай, если это не дойдет до вас, э–э ... так быстро, как могло бы.  Скелгилл морщится – она употребляет эвфемизм; она имеет в виду, что инспектор Смарт будет держать это при себе.  “Автомобиль, который вы обнаружили в Краммок-Уотер, – пришли отчеты судебно-медицинской экспертизы.  Внутри были обнаружены отпечатки пальцев и ДНК, которые соответствуют дикарям.  Похоже, что они были ответственны за смерть Гордона Беннета.”  Теперь она делает паузу, но на заднем плане он слышит стук, и это побуждает ее закончить.  “Хорошо, вот и все, береги себя”.
  Скелгилл держит трубку включенной на громкую связь, и он терпит, когда бестелесная женщина-автомат в третий раз повторяет пункты меню, прежде чем он выходит из задумчивости и завершает вызов.  Он медленно качает головой – сержант Джонс просит его быть осторожнее!  Но новость важная, и она побуждает его к дальнейшим размышлениям.  Через некоторое время он пристегивает ремень безопасности и поворачивает ключ зажигания.  Он медленно трогается с места, глядя вперед, поэтому не замечает в зеркале заднего вида маленький серебристый хэтчбек, который тоже трогается с места, но разворачивается и мчится в противоположном направлении; в любом случае, это может быть просто совпадением.
   
  *
   
  Скелгилл едет из Уоркингтона в Лортон-Вейл тем же маршрутом, которым они с Триш добирались до Kirkstile Inn.  Он испытывает странные приступы ностальгии по их путешествию в родстере с открытым верхом - хотя это было всего неделю назад.  Он размышляет о том, что Хейстэкс, по общему мнению, был любимой вершиной Уэйнрайта, но если бы старик был автомобилистом, то, несомненно, это была бы его любимая поездка - полет на ковре-самолете по еще более впечатляющим пейзажам.  День ясный, стихия шумит, прямо сейчас над головой видны большие голубые пятна; по-весеннему, считает он.  Он замечает пару канюков, кружащих над термальным источником, который поднимается с лесистых склонов Бернбэнк-Фелл.  Горностай перебегает узкую дорогу и исчезает в покрытой лишайником сухой каменной стене.  Белые бабочки с зелеными прожилками танцуют в лучах солнечного света над влажными обочинами.  Это день, который опровергает прогноз надвигающейся атлантической депрессии.
  В Лоу-Лортоне заняты два возможных парковочных места возле магазина, и ему приходится ехать дальше в местную гостиницу, прежде чем он сможет найти свободное место; он задается вопросом, как магазину удается достаточно торговать, чтобы выжить, когда почти негде остановиться.  На самом деле большинство домов в деревне выходят фасадом прямо на узкую дорогу.  Они были построены в эпоху лошадей и повозок; в наши дни рассеянные туристы и нетерпеливые водители курьеров проносятся мимо на головокружительной скорости; он никогда не будет чувствовать себя в безопасности в своей постели, ожидая, когда десятитонный грузовик ворвется в его сны.
  Он не предупредил Джесс о своем предстоящем приезде – он намерен применить ту же предполагаемую тактику, что и в случае с ее матерью.  Он заглядывает в стеклянную дверь магазина, вглядываясь в нацарапанные от руки открытки (“Стрижка мелкого стада - от 1 до 30 – собственное оборудование – очень осторожно!” и “Требуются подержанные книги, особенно детективы и саспенс”) – но, насколько он может убедиться, Джесс там нет.  В ее апартаменты, состоящие из спальни, гостиной и туалета, помимо того, что они соединены с основной внутренней частью дома, также можно попасть по внешней каменной лестнице в задней части здания.  Он обходит дом и проворно взбирается по дюжине ступенек, выщербленных с тех давних времен, когда они служили сеновалом.  Дверь в гостиную не заперта.  Он входит бесшумно, но понимает, что должен объявить о своем присутствии.
  – Джесс, ты меня слышишь, девочка?
  Ему кажется, что он слышит шорох из соседней спальни – дверь чуть приоткрыта.  Он делает шаг вперед и осторожно толкает ее.
  – Джесс ... это я ... Ты приличная?
  Спальня погружена в полумрак, и его глазам требуется мгновение, чтобы привыкнуть – он понимает, что она лежит, приподнявшись, на односпальной кровати, которая стоит перпендикулярно торцевой стене дома.
  "Я не могу совершить пробежку – тебе незачем было приезжать – ты должен просто оставить меня".
  Ее голос звучит неуверенно - и все же его обнадеживает, что в ее тоне нет того явно наигранного гнева, который она вызвала, когда звонила по телефону.  Он видит, что слева от кровати, рядом с окном, выходящим в заднюю часть, стоит плетеное кресло, откуда открывается вид на пойму Кокер до Феллбарроу.  Он поправляет белую подушку с эмблемой прапорщика, которая напоминает ему, что комната позаимствована у ее двоюродного брата из Королевского военно-морского флота; действительно, в полумраке он может различить лишь несколько признаков готической атрибутики Джесс.  Он сидит и ждет несколько мгновений – хотя это и не входит в его намерения – он просто борется со словами, которые не хотят даться ему легко.  Он возвращается к предложению, которое сделал ее матери.
  ‘ Этот забег – это возможность изменить твою жизнь, девочка.  Помни, я был там.
  Его слова, кажется, заинтересовали ее.
  – Тогда почему ты ...
  Скелгилл не то чтобы перебивает, потому что Джесс сокращает свое предложение, возможно, понимая, что собирается вмешаться в него.  Однако Скелгилл не проявляет подобной чувствительности в ее обществе.  Он издает веселый, хотя и ироничный смешок.
  – Почему я местный бобби - и это все?
  Джесс смотрит на него виновато.
  ‘ Я получил травму, девочка.  Это уже другая история.  Но это еще одна причина рискнуть.  Ты должен ковать железо, пока горячо.
  Она погружается в молчание, почти в буквальном смысле, когда ее плечи опускаются.  Она делает глубокий вдох - появляется подобие гримасы, как будто она испытывает дискомфорт.  Но Скелгилл подозревает, что любая такая инвалидность является искусственной - или, по крайней мере, психосоматической.  Несмотря ни на что, она ведет себя как в принципе здоровый человек; он не обнаруживает никаких признаков настоящей болезни.
  ‘ Твоя мама что-то сказала тебе?  Или кто-то сказал что-то ей?  Если возникнут какие–нибудь проблемы – тебе не нужно беспокоиться, девочка, - помни, что местный бобби на твоей стороне.
  Он ободряюще улыбается - хотя натянутая ухмылка Скелгилла всегда несет в себе элемент жуткости.  В любом случае, она не смотрит на него; ее взгляд остается решительно опущенным.  Проходит почти минута, прежде чем она отвечает.
  - Я не могу пробежаться.
  Скелгилл напрягается от разочарования – он думает, что продвинулся вверх, а теперь обнаруживает, что скатывается назад.
  – Да ладно тебе, девочка, это на тебя не похоже.
  Джесс внезапно подается вперед и сбрасывает с себя одеяло.  Она встает на колени и поворачивается к нему спиной.  На ней только бледная сорочка вместо ночной рубашки, она скрещивает руки на груди и натягивает ее так, чтобы она закрывала ей голову.  В полумраке видны изящные изгибы ее торса, узкая талия и округлость бедер, обтянутых серыми спортивными стрингами.  На долю секунды он вспоминает Меган Грэм и задается вопросом, что же задумала ее дочь, – и тут ее голос становится резким, напоминающим голос ее матери.
  ‘ Послушай.  Я же сказал тебе – я болен.
  -Что? -спросиля
  Она берет приподнятый край комбинации в правую руку, а левой указывает на поясницу.  Скелгилл внезапно осознает, что на участке размером с две его растопыренные ладони есть отметины, идущие сбоку от ее позвоночника и огибающие живот с левого бока.
  -Держись, девочка.
  Он протягивает руку назад и отдергивает одну из штор.  Теперь ему приходится подавить потрясенное восклицание, потому что для него все выглядит так, словно у нее какая-то тропическая болезнь – зловещая сыпь из наполненных жидкостью пустул, некоторые из них мокнут, другие лопнули и стали сухими и потрескавшимися, область воспалена и местами покрыта фиолетовыми и кровавыми пятнами.  Несмотря на все свои усилия, он не может полностью избавиться от нотки недоверия в своем голосе.
  - Как давно это у тебя? - спросил я.
  ‘Прыщи на пару дней – но я плохо себя чувствовала около недели - но теперь это сыпь – это постоянная боль - она не дает мне уснуть.  Это началось как раз тогда, когда мы делали "Пастушьи грабли".
  Скелгилл чувствует себя контуженным.  Но он знает, что должен действовать.  И – едва заметный спасательный круг – ему кажется, что он улавливает нотку облегчения в голосе девушки.
  – Ладно, прикройся.  Нам нужно, чтобы тебя осмотрели.
  - Я не хочу ложиться в больницу.
  Скелгилл отрывисто смеется.
  - Сказано как истинный Грэм.
   
  *
   
  – Да, без сомнения, это опоясывающий лишай.
  Дежурная терапевт больницы Уэст-Камберленд смотрит поверх очков на Скелгилла, который довольно неудобно сидит на самодельном сиденье - складной ступеньке в углу приемной.  Доктор осмотрел Джесс на кровати, отгороженной ширмой из соображений скромности, и отвел ее обратно, чтобы она села рядом с компьютерным терминалом.
  – Это действительно приходило мне в голову, только я думал, что это бывает у пожилых людей.
  Женщина печатает детали с головокружительной скоростью.  Скелгилл думает, что если вы хотите, чтобы работа была выполнена, поручите ее занятому человеку.  Она примерно его возраста, довольно модно одета в фирменную одежду для активного отдыха – и он уже заметил флуоресцентно-желтую куртку и велосипедный шлем, висящие на крючках за дверью.
  ‘Мы наблюдаем все больше случаев среди молодых людей.  В наши дни, когда дети заболевают ветрянкой, их оставляют дома.  Следовательно, фоновый иммунитет населения падает – если только вы не работаете на моей работе. ’ Она слегка вскидывает голову.  "И, конечно, молодые люди ведут более напряженную жизнь".
  Она быстро поворачивается и вопросительно смотрит на Джесс, которая отводит глаза и пожимает плечами – как будто понимает вопрос, но не желает признавать его точность.  Терапевт возвращается к Скелгиллу; тот кивает в знак подтверждения.
  - Что же делать, доктор? - спросил я.
  ‘ Ну, во–первых, беспокоиться не о чем.  Очевидно, мы хотим проверить что-то подобное – как вы можете себе представить, есть вещи похуже, чем опоясывающий лишай с сопутствующей сыпью.’  Скелгилл, кажется, вздрагивает, и терапевт явно замечает его реакцию – и она оживленно продолжает.  Она смотрит прямо на Джесс.  ‘ Вспышка слишком далеко зашла, чтобы мы могли давать вам противовирусные препараты – ее необходимо пресечь в течение первых семидесяти двух часов.  Вы не можете передать опоясывающий лишай – только ветряную оспу - и только при непосредственном контакте с кровоточащими волдырями.  Я вижу, что они в основном прошли, так что остается только управлять их регрессом – к сожалению, нервные окончания в воспаленной области могут оставаться болезненными в течение некоторого времени.  Так что я могу прописать вам более сильное обезболивающее – и мы просто посмотрим, как оно пройдет.  Запишитесь на прием к вашему обычному терапевту через неделю – или вернитесь к нам, если вы не можете этого сделать.  Отдыхай как можно больше.
  Скелгилл выглядит встревоженным.
  "Эта девушка спортсменка – у нее важная пробежка в субботу – она готовилась весь год, а то и дольше".
  Ему хочется сказать "вся ее жизнь", но он осознает риск гиперболы.  Говоря это, доктор переводит взгляд на Джесс, внимательно наблюдая за выражением ее лица.
  - Это марафон? - спрашиваю я.
  Вмешивается Скелгилл.
  – Это была всего лишь тренировка - пробежка длится едва ли больше тридцати минут.
  Доктор полностью разворачивается на стуле, чтобы посмотреть Джесс в лицо.
  – У меня есть дочь твоего возраста - я бы посоветовал ей успокоиться, постараться наверстать упущенный сон.  Если вы побежите, то рискуете усугубить сыпь.
  И снова Скелгилл берется за это дело.
  - А это было бы вредно?
  ‘ Не с медицинской точки зрения – это может просто замедлить заживление поврежденной кожи.  Истирание может увеличить вероятность образования любых рубцов – точно так же, как если бы вы поцарапали кожу, когда она начнет зудеть, – что, вероятно, и произойдет.  Боль, однако, является всего лишь неприятным побочным эффектом инфекции - когда она становится хронической, мы называем это постгерпетической невралгией, – но это не та боль, которая возникает, скажем, при вывихе лодыжки, которая ясно предупреждает вас не пользоваться поврежденной конечностью ".
  Несколько мгновений все трое сидят молча; доктор сняла очки и смотрит на Джесс с выражением материнской заботы.
  – Джессика, ты хочешь совершить эту пробежку?
  Джесс реагирует как школьница, запуганная директрисой.  Кажется, она решила не смотреть мне в глаза, хотя через мгновение пожимает плечами.
  -Полагаю, что да.
  В углу Скелгилл непроизвольно дергается.
  Доктор протягивает руку и нежно кладет ладонь ей на плечо.
  - Тогда следуй зову своего сердца.
  Она бросает взгляд на Скелгилла – игнорируя его присутствие в эти критические моменты – и обращается к нему по-деловому, словно он был родителем.
  ‘ Вы могли бы купить пару больших неклеющихся повязок, чтобы наложить их на пораженный участок – чтобы защитить от натирания жилетом для бега.  В противном случае просто соблюдайте предписанный режим приема обезболивающих ’.  Она протягивает ему распечатку с рецептом, который изготовила сама.  - Наверное, все это можно купить здесь, в аптеке.
  Скелгилл встает и благодарит ее от имени них обоих.  Провожая их, она желает Джесс всего наилучшего и задает последний вопрос Скелгиллу.
  - Я так понимаю, мистер Скелгилл, вы переболели ветрянкой?
  Скелгилл криво усмехается.
  - У меня все переболело оспой.
   
  *
   
  ‘ Не будем торопиться с выводами, девочка.  Главное, не торопись, как говорит доктор.  Постарайся выспаться.  Посмотрим, как ты будешь себя чувствовать завтра.  Скорее всего, это будет как мел с сыром".
  Они ждут в оживленном фойе больницы, когда им приготовят рецепт.  Люди, пациенты и носильщики постоянно проходят мимо них, переходя из одной зоны в другую.  Скелгилл предполагает, что это мог быть аэропорт или торговый центр.  Он замечает, что Джесс одергивает одежду с левой стороны и ерзает на стуле.  Она реагирует на его внимание.
  Это накатывает волнами.  Пока я был у врача, это совсем не причиняло боли.  Теперь это вернулось’. Действительно, она протягивает руку и осторожно нажимает на поясницу.  "Даже когда я засыпаю, это будит меня".
  Скелгилл чувствует ее дискомфорт – телесный и душевный - это замещающий опыт, который ему незнаком, более мучительный, чем любая боль, которую он мог бы испытывать непосредственно, боль, однажды устраненная, которая тянется невидимыми щупальцами, чтобы заразить через кровные узы.  Как бы ему ни хотелось расспросить ее о том, почему она ранее отвергла его поддержку– он пришел к выводу, что у нее и так достаточно забот.  И он ошибался насчет ее болезни; человек может выдумать головную боль, но не эту отвратительную сыпь.  Он пытается подбодрить ее какими-то словами.
  ‘ Что бы тебя ни мучило, не волнуйся.  Я позабочусь о твоей безопасности, к тому же мы знаем, что Келли в надежных руках, пока ты выздоравливаешь.  Он ухмыляется.  - И я буду присматривать за твоей мамой, хорошо?
  Девушка сглатывает, но, по крайней мере, кивает, пусть и немного неубедительно.  Ее молчаливое признание подкрепляет его веру в то, что между матерью и дочерью был контакт.  Однако она избегает возможности снять еще какое-либо бремя со своих плеч.  Скелгилл хлопает в ладоши, как бы показывая, что их согласие достигнуто.  Он встает.
  ‘ Послушай, как тебя зовут, ладно, девочка?  Я просто хочу перекинуться парой слов с пациентом – двоюродным братом с моей стороны.
  Он довольно застенчиво улыбается – хотя на самом деле в любой момент времени полдюжины пациентов здесь могли быть его родственниками, таков размах клана Грэхемов в округе, дополненный несколько более редкими Мышами – Скелгиллами, попадающими в последнюю категорию.  Он сообщает о своей просьбе приветливой даме на стойке регистрации, но подкрепляет ее своим полицейским удостоверением, чтобы предотвратить любую бюрократическую волокиту.  Женщина быстро звонит по телефону – и ее, очевидно, переводят в палату – она слушает несколько мгновений, кивает, хмурится и благодарит говорившего.  Она снова поворачивает свое широкое розовощекое лицо к Скелгиллу.
  ‘ Извините, инспектор, но мистер Освальд Твисл выписался сегодня утром.  Это было вопреки совету врача, однако мы ничего не могли поделать.  Он сообщил приходской сестре, что завтра вечером ему нужно посетить важное мероприятие – какую–то встречу - он сказал, что он президент?"
  
  OceanofPDF.com
  17. КАНУН БИТВЫ
  
   
  Пятница, вторая половина дня
   
  Скелгилл вздрагивает - и просыпается – и обнаруживает, что гонка, в которой он участвует, воображаемая.  Перед ним простирается не продуваемый всеми ветрами холм, не каменистая тропа, ведущая вверх, усеянная жилистыми бегунами, за которые он не может ухватиться из-за травмы спины, а пустынная равнина озера Бассентуэйт, его серая поверхность слегка рифленая.  У него сильно болит спина; он согнулся пополам под ольхой на берегу к северу от Пил-Уайка.  Он захватил с собой фляжку и наживку, на самом деле намереваясь часок порыбачить, но, проверив лодку, его энтузиазм иссяк – вместо этого он побрел за пределы уединенной бухты к этому защищенному месту для ланча.  Без сомнения, недостаток сна сыграл какую-то роль в происходящем.  Прошлой ночью он лежал урывками, дрейфуя между сознанием и сном, в голове у него был водоворот идей и образов, сцен, которые были наполовину реальными, наполовину фантазийными – люди играли странные, не свойственные им роли: сержант Джонс в роли продавца автомобилей (это была сержант Джонс, и все же она выглядела как Триш); Марти Грэм все это время был детективом под прикрытием; Маус - маршал гонок, разгоняющий свой мотоцикл по Хайстэкс-саммит; сержант Ева – королева наркотиков, императрица манчестерских банд – и другие – больше всего беспокоила юная Джесс, - которую больше всего беспокоила молодая Джесс. он обнаружил пропажу из ее постели – он проследил за ней до дома Меган Грэм на Хемпстед–авеню, - после чего дверь открылась, и его впустила сама Джесс, ее губы были накрашены алым, а наряд не оставлял места для сомнений относительно того, что она там делала.  Он проснулся от этого конкретного ночного кошмара в холодном поту, в ужасе от своего физического состояния, оделся и вывел свою вне себя от радости собаку на ночную прогулку.  Но отвлечение оказалось иллюзорным, и его мысли крутились по подсознательному кругу, каждый раз, когда он терял бдительность, возвращаясь к Джесс – и заставляя его удивляться, надеяться, что она, по крайней мере, крепко спит.
  В конце концов он сам уснул – проспал - и только после одиннадцати решил отправиться в ШТАБ-квартиру - перспектива, которая казалась более чем обычно безрадостной.  Поскольку сержант Джонс вышел из обращения, а остальные этим утром продолжали расследование, идея бездельничать за своим столом не привлекала его.  Он стал бы легкой добычей для рыскающего детектива-инспектора Смарт.  Была ли его беспокойная ночь какой-то метафорой его обстоятельств – того, что дело погрязло в неразберихе, - он не может быть уверен.  Из его горла вырывается унылое рычание – разве сны не должны быть вашим мозгом, разбирающимся в ваших проблемах, выполняющим работу, с которой вы не можете справиться сами?  Его взгляд скользит вниз от горизонта, гладкой линии Скиддо, по его пятнистым склонам и его смутному отражению в поверхности озера, к непосредственной береговой линии у его ног, к гальке из аргиллитового камня, из которой выходят утки-убийцы и селезни.  Детектив может перевернуть не так уж много камней; должно наступить время, когда вмешается провидение.  Когда Из его мобильного телефона вырывается "Прогулка по Ламбету" – это совсем не похоже на тот момент.  Скелгилл тяжело затягивается, как перевоспитавшийся курильщик, у которого все еще остаются шрамы от своей привычки.
  - Лейтон.
  – Ладно, шеф, должно быть, скучал по тебе сегодня утром.
  Скелгилл пытается подняться, качнувшись вперед, но резкая боль в позвоночнике удерживает его от этого маневра.  Он приваливается спиной к стволу дерева.  Он догадывается, что его сержант дипломатичен, но в любом случае предпочитает не прояснять двусмысленность.  Его охватывает зевота, которую он не может скрыть.
  – Прости, Лейтон - кэт не дала мне уснуть прошлой ночью, завывая, как банши.
  – Я понимаю, что вы имеете в виду, шеф, - у нас с нами живет одна из них – банши, то есть.  И все же – по крайней мере, когда это кошка, в нее можно запустить ботинком – кусачкам нужно рассказывать сказку, пока они не заснут.  Думаю, я знаю Номер На Метле наизусть.
  Скелгилл что–то бормочет - возможно, в попытке выразить сочувствие, – несмотря на то, что литературная ссылка его сержанта проходит мимо его сознания.  Однако сержант Лейтон, похоже, стремится сообщить причину своего звонка.
  ‘ Новости из Уоркингтона, шеф.  Шурин сержанта Андервуда, который знает гизера ex-Jam Eaters - он придумал лакомый кусочек - не знаю, значит ли это что–нибудь, – но я подумал, что должен поделиться им с вами ".
  "Отскакивай".
  ‘ Ну, судя по всему, они собираются – я имею в виду любителей джема – в центре для посетителей на Уинлаттер-Пасс, сегодня вечером в девять.  Дело в том, шеф, – я посмотрел, – что кафе в центре для посетителей закрывается в четыре, и в "багоре" будет пусто.
  Скелгилл, прищурившись, задумчиво смотрит на озеро Бассентуэйт.
  – Там есть столики для пикника и автостоянка, Лейтон, в стороне от дороги, спрятанная в лесу.
  - Что ты хочешь сказать, шеф?
  Скелгилл незаметно для своего коллеги пожимает плечами.
  – Это хорошее место для встреч, если вас много, и вы не хотите, чтобы вас видели.
  - Думаешь, они замышляют какую-нибудь пакость, шеф?
  Скелгилл считает, что перевал Уинлаттер - один из спорных пограничных знаков между западом и востоком, “Вукитон агин Перет”, как мог бы сказать местный житель.  И он также думает, что Маус, выписавшись из больницы, планирует сегодня вечером посетить “важное мероприятие” в своем качестве президента.  Насколько ему известно, его двоюродный брат носит этот титул исключительно как лидер мотоциклетной банды Penrith Pirates.
  – Скажем так, Лейтон, я не могу представить, чтобы они брали с собой своих плюшевых мишек.
   
  *
   
  Длинноухие совы обитают в обширных сосновых лесах, покрывающих холмы между Брейтуэйтом и Хай-Лортоном, а с наступлением сумерек они мигрируют в свои излюбленные охотничьи угодья, такие как места для пикников, где с наступлением темноты собираются полевые мыши, привлеченные ежедневным буфетом из отброшенных крошек, корок и черствых сосисочных рулетов.  Но совы, сидящие в высоких лиственницах, окружающих центр для посетителей Уинлаттера, на данный момент разочарованы.  Там, где на протяжении веков люди верхом на лошадях останавливались, чтобы дать отдых своим коням под Уинлаттер Топ, этим вечером современное воплощение – люди, обладающие лошадиной силой, которую их предки и представить себе не могли, – собираются среди дыма и грома, чтобы взбрыкнуть и покружиться, жестикулировать и рычать.  В то время как совы просто моргают, мыши чувствуют землетрясения и держатся на расстоянии.
  Всего байкеров, должно быть, около сорока.  Прибывая по трое и по четверо (возможно, чтобы быть менее заметными), они объединяются в противоборствующие когорты и выстраиваются лицом друг к другу на уединенной автостоянке, на нейтральной полосе примерно в двадцати шагах между ними.  Мало что отличает одну группу от другой.  В моде униформа из черной кожи и промасленного синего денима, а также тяжелые байкерские ботинки с пряжками и узорами, украшенными серебряными шипами.  У тех, что на восточной стороне поляны, есть флаг - белый череп и скрещенные кости на черном фоне, укрепленные на зловещем древке; у тех, что на западной, более любопытный мотив, но почему–то не менее зловещий, несмотря на то, что он выглядит как бутерброд из белого хлеба с красной начинкой.
  Когда кажется, что дальнейших заездов не будет, обороты двигателей возрастают до крещендо, а затем внезапно обрываются.  Звуки сумерек – черный дрозд, поющий свою последнюю сонату, мурлыканье вальдшнепа, скачущего верхом, – снова слышны.  Теперь всадники спешиваются.  Шлемы снимаются, обнажая головы, которые варьируются от выбритых до экстравагантно волосатых, а из седельных сумок достается оружие – устрашающий набор негабаритных, но разрешенных инструментов для мотоциклов – и, что более незаметно, происходит обмотка отрезков запасной цепи звездочки вокруг голых костяшек пальцев.  Очереди выстраиваются перед двумя рядами велосипедов.  Если и были какие-то сомнения относительно намерений собравшихся, то теперь они развеяны.
  Стороны выглядят хорошо подобранными.  Их одинаковое количество – возможно, по договоренности – и примерно одинаковый возраст - в основном им далеко за тридцать-сорок.  Единственный очевидный дисбаланс заключается в том, что у ‘востока’ есть персонаж-великан-великан, у которого, кажется, из-под кожаной куртки спереди свисает полосатый фартук; однако у такой массы есть свои качели и карусели, недостатком которых, безусловно, является недостаток подвижности.  Теперь двое бойцов отделяются от своих соответствующих рядов и выходят вперед.  Когда можно было ожидать появления гиганта, с "востока" вместо него появляется более короткая, но не менее привлекательная фигура, сгорбленная и чванливая, как носорог, который вот–вот перевернет грузовик рейнджера; с "запада" - более долговязый, угловатый персонаж с большими ногами и дьявольским лицом.
  Они бьют копытами по земле, как олени во время гона – они рычат и делают обманные движения в ответ на кровожадные призывы своих последователей, ужасные мольбы нанести ущерб.  И затем – как раз тогда, когда кажется, что они вот–вот бросятся вперед и сцепятся рогами, - они одновременно поворачивают головы ко входу.
  Это рыцарь дороги, одетый с головы до ног в черное.  Его машина имеет классические линии, и зоркий глаз совы различил бы знаменитый логотип Triumph, украшающий танк королевского синего цвета.  Он набирает скорость, переключая передачи с громкими хриплыми протестами двигателя.  Разбрызгивая гравий, он объезжает ряды противников и останавливается между пораженными главными героями.  Они поднимают оружие – каждый опасается, что незваный гость на стороне другого.  Черный всадник поднимает обе руки в знак мира.  Он стягивает перчатки и кладет их на бензобак.  Затем он отстегивает шлем и срывает его, открывая суровую физиономию, лицо, полное решимости, с оскаленными зубами и серо–зелеными глазами-буравчиками.
  Теперь боец ‘восточной’ стороны выходит вперед – похоже, он узнает новичка.  Он грубо хватает его за ворот куртки и, кажется, протестует, черты его лица искажены гневом.  Его оппонент на ‘западной’ стороне выглядит мрачным– но в его лице есть намек на интригу.  Человека на "Триумфе", похоже, не смутил жестокий выговор; он сидит стоически, зная, что буря утихнет.  Когда это происходит, он обращается к ним по очереди жестом, который, по-видимому, подтверждает их статус.  Это, кажется, привлекает их внимание - и теперь он объясняет – и когда он делает это, его слова, очевидно, шокируют их – они отшатываются, качают головами – и каждый из них оборачивается, чтобы взглянуть на свои задумчивые ряды потенциальных воинов.  И теперь он достает из-за пазухи свиток.  Словно какой-то древний королевский указ, он разворачивает его и зачитывает вслух.  Это вызывает еще больший ужас у двух сражающихся.  Он переворачивает документ и протягивает его им обоим, чтобы они увидели – они толпятся вокруг в поисках доказательства этого откровения.
  Это приводит к нескольким моментам размышления.  Затем всадник обращается по очереди к каждому, его манеры теперь представляют собой тонкую смесь мольбы и требования.  Когда он заканчивает свое предложение, противники свирепо смотрят друг на друга.  Затем оба мужчины поворачиваются и направляются обратно к своим войскам, созывая их в группы, как капитаны спортивных команд, произносящие ободряющие речи перед матчем.  Эта ситуация длится добрых пару минут – среди рядовых возникает разногласие.  Черный всадник терпеливо ждет.
  Вскоре пафос разрешен, и лидеры возвращаются лицом друг к другу через машину черного всадника, а затем – с некоторой неохотой – они протягивают друг другу руки.  Это вызывает рев из двух рядов – может быть, одобрение, может быть, облегчение, – но в то же время это звучит как какой-то новый боевой клич, больше не направленный на противоборствующую фракцию.  И действительно, теперь кланы возвращаются к своим лошадям, заводят их и, словно тренируясь, образуют две линии, которые сливаются и выезжают параллельно входу, откуда те, кто под знаменем сэндвича, отходят на запад, те, кто под черепом и скрещенными костями, - на восток.
  На поляне черный всадник складывает свое воззвание и сидит несколько мгновений.  Он кивает с мрачным удовлетворением – но внезапно дергается – и лезет в карман с клапаном своей куртки.  Он достает мобильный телефон, манипулирует им и подносит к правому уху.  Кажется, он прислушивается – черты его лица становятся встревоженными – он убирает телефонную трубку и поспешно надевает шлем и перчатки.  На перекрестке он поворачивает на запад – и уезжает с настойчивым ревом своего скакуна.
  На поляну опускаются сумерки и тишина.  Одна за другой начинают появляться полевые мыши, снующие туда-сюда под скамейками для пикников.  Наблюдая с верхушек лиственниц, длинноухие совы разминают крылья; представление окончено; ужин запоздал.
   
  *
   
  Подгоняемый сигналом бедствия Джесс, Скелджиллу требуется меньше десяти минут, чтобы доехать от перевала Уинлаттер до магазина в Лоу-Лортоне.  Он глушит двигатель и проезжает последние ярдов тридцать или около того на свободных колесах, не желая беспокоить владельцев магазинов, которые, возможно, уже приготовились к своему ежедневному утреннему старту.  Он толкает его триумф вокруг задней части здания – задача не из простых, для градиента слегка поднимается против него – и вот он приходит в комнату Джесс тяжело дыша, чуть дыша.  Гостиная погружена в темноту, но из спальни исходит свет.
  -Хорошо, девочка.
  Джесс приподнялась на кровати с включенным боковым светом.  Открытая книга лежит лицевой стороной вниз на покрывале.  Когда он входит, ее глаза фактически закрыты, хотя очевидно, что она не спит.  Теперь она беспомощно смотрит на него, ее нижняя губа выпячивается, и она начинает плакать.  Скелгилл садится в плетеное кресло рядом с кроватью и кладет руку ей на плечо.
  "Ну же, девочка, не сдавайся – еще есть время для чудодейственного лечения".
  Но Джесс удрученно качает головой.
  ‘ Почему я?  Почему я должен был получить это?  За ее жалобными словами Скелгилл различает гнев, даже твердость характера.  Он не падает духом, но она в отчаянии продолжает.  "Я почти не спала прошлой ночью – потом подумала, что боль сегодня утихнет – и легла спать в девять, – но она вернулась и снова разбудила меня".
  - Сейчас она болит?
  Она со слезами на глазах кивает.  Вытирает нос рукавом ночной рубашки.
  "Как только это начинается, оно становится постоянным".
  Скелгилл тянется к пакетам обезболивающих со своего прикроватного столика.  Там есть парацетамол и более сильное лекарство, назначенное по рецепту, диклофенак.  Он прищуривается, разглядывая мелкий шрифт на последнем.
  ‘Иногда эти вещи должны накапливаться в вашем организме до нужной концентрации.  Может быть, вы еще не совсем достигли цели.  Просто наберитесь терпения – расслабьтесь".
  Однако Джесс выглядит совсем не расслабленной.  Может, она и в постели, но ее разочарование берет верх.
  ‘ Я так устала – Я ужасно себя чувствую – Я хочу спать, но не могу.  Она морщит лицо.  - Я никогда не буду бегать.
  Скелгилл вертит в пальцах блистерную упаковку диклофенака.
  - Ты ведь можешь принимать это дважды в день, верно?
  - Я сегодня выпил два.
  Скелгилл достает таблетку.
  "Да ... Ну, это продолжается ... Скоро наступит завтра ... возьми свой первый прямо сейчас".
  - Как я могу? - спросил я.
  Скелгилл пристально смотрит на нее.
  – Послушайте, вряд ли врач назначит вам смертельную дозу.  И нет смысла принимать одну таблетку утром, если ты не спал сегодня ночью – тогда мы можем с таким же успехом отказаться.
  Джесс мгновение смотрит на него; кажется, его логика убедила ее.  Она протягивает ладонь, берет таблетку и проглатывает, запивая небольшим количеством воды.
  – Вот и все, теперь ты остепенилась, девочка.
  Девушка делает, как велено.  Она сползает ниже по кровати и натягивает покрывало до подбородка.  Ее глаза кажутся большими и печальными и умоляюще смотрят на него.  Скелгиллу внезапно приходит в голову, что у нее есть отсутствующий отец – как долго это продолжалось, он понятия не имеет – и мать, которая, возможно, никогда не ставила благополучие своего ребенка превыше собственного.  Он вздыхает и откидывается на спинку стула.
  "Я помню ночь перед тем, как я совершил пробежку – когда я установил рекорд".
  -Неужели?
  Он пристально смотрит на нее.
  – Ты же знаешь, я не такой старый - мне тридцатьсемь.
  Джесс добродушно улыбается.
  – Может быть, тебе это кажется старым, девочка, - больше, чем на целую жизнь вперед, а?
  Скелгилл наклоняется к окну и на несколько дюймов отодвигает занавеску – уже стемнело, и дождь начинает барабанить по стеклу.
  ‘ Я тоже не мог уснуть.  Я пытался считать овец, используя старый кембрик, ты знаешь это, да?
  Джесс качает головой.
  ‘Артур Хоуп научил меня – и его парня, Джада, – тому, что они до сих пор используют в Борроудейле.  Ян, тянь, тетера, мефера, сутенер – это один к пяти - и так продолжается.  Дику десять, а бэмфиту пятнадцать – звучит глупо, а, девочка?
  Джесс ободряюще улыбается.  Скелгиллу кажется, что он замечает подрагивание ее век, возможно, остекленение глаз.  Она слегка отодвигается, и книга соскальзывает с кровати, но он инстинктивно наклоняется вперед и ловит ее.  Он фиксирует ее на открытой странице – ближе к началу.  Он снова откидывается назад и хмуро смотрит на плотный текст.  И все же он удивляет себя, начиная читать вслух.
  ‘ “Это были лучшие из времен, это были худшие из времен, это был век мудрости, это был век глупости, это была эпоха веры, это была эпоха недоверия, это было время Света, это было время Тьмы, это была весна надежды, это была зима отчаяния, у нас было все впереди, у нас ничего не было впереди, все мы направлялись прямо на Небеса, все мы направлялись прямо в другую сторону – короче говоря, тот период был настолько похож на нынешний, что некоторые из его проявлений были настолько очевидны. самые шумные авторитеты настаивали на том, чтобы его принимали, к добру или ко злу, только в превосходной степени сравнения”. ’
  Он качает головой и раздраженно вздыхает.
  ‘ Что бы это ни значило – это какое-то предложение.  Ты готовишься к экзаменам?
  Он все еще смотрит на страницу, и когда Джесс не отвечает, он с любопытством смотрит на нее.  Ее глаза закрыты.  Скелгилл задерживает дыхание.  Он наблюдает – ее собственное дыхание становится глубже с каждым мгновением – на ее лице появляется выражение спокойного покоя.  Он захлопывает книгу и осторожно кладет ее на тумбочку.  Затем, стараясь, чтобы его кожаная байкерская куртка не скрипнула, он опускается обратно в кресло.  Дыхание Джесс становится ровным.  Он выключает свет.
  Затем он чувствует легкую вибрацию в груди – это не сердцебиение, а что–то внешнее - и понимает, что это его мобильный телефон, переведенный в беззвучный режим.  Он осторожно расстегивает клапан нагрудного кармана на липучке и вытаскивает телефонную трубку.
  Он получил текстовое сообщение – фактически фотографию.
  В темноте экран кажется ярким, и он прикрывает его рукой, чтобы свет не падал на спящего рядом подростка.
  Этот образ приводит его в немалый ужас.  Это сержант Ева с волосами цвета воронова крыла и еще одна женщина примерно ее возраста и поразительно похожей внешности – хотя это может быть только потому, что они обе носят кожаные куртки поверх обтягивающих розовых топов, – поскольку ее спутница блондинка с голубыми глазами.  На этом селфи, сделанном сержантом Евой, они тесно прижимаются головами друг к другу и поднимают бокалы перед камерой – и на заднем плане кажется, что это может быть паб.  Подпись подтверждает это.
  “WLTM – Kirkstile Inn – до закрытия 2 ночи???”  И еще есть эмодзи – маленький мотоцикл.
  Теперь Скелгилл чувствует, что его сердце бьется быстрее.  Откуда она узнала, что он на велосипеде?  И что она – что они – делают в Kirkstile Inn?  Очевидно, пьют.  И кто эта блондинка?  И почему она или они хотят встретиться с ним?  Однако он чувствует, что эти вопросы излишне усложняют дело.  Он смотрит на часы – он вполне мог успеть сделать последние заказы.  Затем ему приходит в голову, что таинственная женщина могла даже остановиться там – в этом случае время не имеет значения.
  Он смотрит на Джесс – она, несомненно, впала в бесчувствие, – и все же, конечно, дополнительное обезболивающее не могло подействовать так быстро.  Возможно, боль сама по себе ослабла; возможно, она прошла совсем?  И все же есть ли какая-то заслуга в его успокаивающем присутствии?  Это не то качество, которое даже он мог бы приписать себе.  Внезапно он широко зевает; вдобавок к его собственному недосыпанию, противостояние в Уинлаттере истощило его адреналин.  Это была азартная игра – даже риск для его благополучия.  Конечно, он сделал ставку на Мауса и "узы крови", чтобы добиться слушания дела и выбраться оттуда целым и невредимым, но если Пожиратели джема решили, что он был мошенником для пиратов, тогда мог начаться настоящий ад.  В том случае, если гневная реакция его двоюродного брата на то, что к нему приставили пистолеты, сослужила ему хорошую службу – его нейтральная роль стала очевидной.  И – ознакомив их с отчетом судебно–медицинской экспертизы - он успешно обезвредил бомбу замедленного действия.  У них не было причин драться - по крайней мере, не драться друг с другом (по крайней мере, не на данном этапе).  Вместо этого у них была причина прислушаться к Скелгиллу – и на какое–то время – подчиниться его командованию.
  Он вздыхает и снова зевает.  Он поднимает фотографию двух женщин и их соблазнительное приглашение.  Плетеное кресло на удивление удобное.  Он делает разочарованное лицо и закрывает глаза.  Может быть, ему следует сосчитать до пятидесяти и принять решение.  Ян, тьян, тетера...
  
  OceanofPDF.com
  18. АЛЬЯНС РАННЕРДЕЙЛ
  
   
  Суббота, 10 утра
   
  Скелгилл слышит блеяние овец.  Они издают звуки, похожие на хогг-ягнят, оплакивающих разлуку со своими матерями.  Он открывает глаза, чтобы вспомнить, что находится над магазином в Лоу-Лортоне.  Рядом с ним спит Джесс, ее лицо безмятежно.  Плетеный стул скрипит, когда он встает; он мог бы представить, что это протестуют его собственные суставы.  Он подходит к окну – все еще идет сильный дождь, и по деревне гонят перепачканное стадо.  Шепот сзади заставляет его обернуться – глаза Джесс открыты – и на лице счастливая улыбка, которой он никогда раньше не видел.
  -Я чувствую себя нормально.
  Скелгилл исподтишка размахивает кулаком.
  – Быстрее, девочка, прими еще одно обезболивающее – на случай, если это оно подействует, – оно поможет тебе выкарабкаться.
  Джесс задумчиво кивает.  Теперь легкая хмурость омрачает ее черты.
  ‘ Жаль, что со мной нет Келли.  Я знаю, что бегал бы лучше.
  Скелгилл предвидит это возражение.
  – Я позабочусь о том, чтобы его сбили – он будет ждать тебя на финише - дам тебе повод для спринта, а?
  Она выглядит немного неуверенной, но ей удается выдавить полуулыбку.
  Скелгилл смотрит на свои наручные часы.
  ‘ Мы немного опоздали, но было бы лучше, если бы ты поспал.  У нас еще полно времени на приличный завтрак, а потом мы отведем вас к началу разминки.
  - Погода, похоже, ужасная.
  Он не может этого отрицать – на местном жаргоне это стоттинг (по свирепости всего на одну ступень ниже хойинга), – но он ухитряется придать делу позитивный оттенок.
  ‘ Это то, что мы называем преимуществом дома, девочка.  Ты выросла с этим.
  - Алан Крэггс всего лишь из Лэнгдейла.
  Скелгилл качает головой.
  ‘ Да, он баллотируется в Лэнгдейл, но я случайно знаю, что он родом из Йоркшира – там гораздо суше. Скелгилл изображает оптимистичную улыбку.  – Кроме того, твои новые туфли предназначены для сырости.
  Джесс кивает– хотя и немного неубедительно.  Он ожидает, что у нее проблемы с нервами – у него самого мурашки бегут по коже, – и если бы он участвовал в гонках, то волновался бы вдвойне.  Она садится в постели – он понимает, что она хочет встать, и ему следует покинуть ее комнату.  Он похлопывает себя по карманам – он чувствует свои ключи и бумажник, – но его телефона нет.  Джесс, кажется, понимает его затруднительное положение - и она замечает его лежащим на коврике под стулом.  Она легко наклоняется – не выказывая никаких признаков боли из–за сыпи на боку - и поднимает трубку.
  - Тебе только что пришло сообщение.
  Когда Скелгилл видит экран, он автоматически поворачивается в угол комнаты, как бы в одиночестве, чтобы переварить сообщение.  Когда он поворачивается, черты его лица становятся суровыми.
  – Послушай, девочка, кое-что произошло – немного раньше, чем я ожидал.  Мне нужно идти прямо сейчас.  Что я собираюсь сделать – просто в качестве прикрытия – так это попросить одного из моих коллег забрать тебя и отвезти на гонку – его зовут сержант Лейтон – он хороший парень, хорошо?
  "О".
  Он видит, что она сразу же приуныла.
  – Не волнуйся, девочка, я приду – помни, я собираюсь пометить мелом Пастушьи грабли – так, на случай, если у меня не хватит времени.
  Теперь он совершает поступок, совершенно не похожий на Скелгилла, - наклоняется к ней, обхватывает ее голову руками с длинными пальцами и запечатлевает поцелуй на макушке.
  С розовыми пятнами на выступающих скулах он выходит из спальни.  Он берет со стула свой аварийный шлем и перчатки и выходит на каменную лестницу.  Он поспешно спускается и укрывается от дождя в незапертой кладовой внизу.  Он быстро делает серию телефонных звонков.  Сначала настойчивым тоном своему двоюродному брату Маусу.  Во–вторых, с такой же степенью настойчивости к фермеру Артуру Хоупу - на самом деле на звонок отвечает сын этого человека и старого пройдохи Скелгилла Джад Хоуп.  В-третьих, с несколько меньшей поспешностью Скелгилл уговаривает сержанта Лейтона выкрутить ему руку, подслащивая пилюлю предложением о семейной прогулке.  И, в-четвертых, короткий разговор с ветеринарным врачом Харриет Скиптон-Джеймс.  Затем – что довольно странно – он садится на корточки за большую порцию мятного торта "Кендал".
   
  *
   
  Это разведчик-одиночка из the Jam Eaters, который первым замечает черный BMW.  Машина едет из Уоркингтона довольно кружным маршрутом, словно для того, чтобы замести следы, и несколько раз сворачивала назад, прежде чем направиться на восток по шоссе A66.  Но четыре колеса не идут ни в какое сравнение с двумя, особенно когда последние находятся в опытных руках, а пассажиры автомобиля, похоже, не подозревают, что за ними умело следят.  В любом случае туман и брызги настолько ухудшают видимость, что велосипед без фары становится почти невидимым, а гонщик достаточно хорошо знает дороги, чтобы при необходимости сдать назад.  Действительно, этот конкретный Любитель джема просто случайно оказался бывшим полицейским, причем бывшим полицейским на мотоцикле.  Что еще менее очевидно для пассажиров BMW, так это то, что очень скоро за ними следует не один гонщик, а фактически вся когорта Jam Eaters, поддерживающая связь через микрофоны на шлемах и едущая строем примерно в четверти мили позади.
  И когда, в свое время, BMW сворачивает с автомагистрали A66 на юг и начинает пересекать страну, Пенритские пираты получают уведомление.  Приближаясь с востока, как резервный кавалерийский отряд, они покидают шоссе А66 в Портинскейле и едут по дороге к перевалу Ньюлендз.  Похоже, топография Лейкленда работает в их пользу.
  Больше информации передается между двумя группами, до недавнего времени заклятыми врагами.  Пираты достигают Баттермера и поворачивают на север – ошеломленные люди отступают на обочины, собираясь на скачки в Гейтсгарте, всего в двух милях в противоположном направлении.  По той же дороге едоки джема движутся на юг.  Когда они проезжают Лоу-Лортон, к ним присоединяется черный всадник на королевском синем "Триумфе".  Скелгилл.  Он лавирует в пелотоне, получая уважительные кивки, и тянется рядом с вожаком стаи.  Впереди них – по большей части вне поля зрения, но иногда мелькающий – оригинальный scout, наиболее плотно следующий за BMW.
  И вот, когда два охотничьих отряда сходятся, их невольная добыча оказывается между ними, сама долина, кажется, смыкается, огромные, окутанные туманом склоны Грасмура возвышаются над узкой дорогой на востоке, а с запада напирают стремительные берега Краммок-Уотер.  BMW выезжает на короткий участок прямой дороги в Раннердейле.  Пираты ждут.  Они пропускают небольшую колонну транспортных средств – старый Дефендер, который тормозит остальных, фургон доставки с обеспокоенным и нетерпеливым водителем и маленький серебристый хэтчбек, – а затем, выстроившись по пять человек в ряд, в четыре шеренги, перекрывают дорогу.  Их двигатели создают стену шума, фары - шквал сверкающих огней.  BMW останавливается.  Водитель мгновенно высовывается из окна, чтобы возразить.  Пираты неумолимы.  Они не проявляют никаких признаков уступки.  Водитель приходит в ярость, но в этот момент он должен посмотреть в зеркало, чтобы увидеть, что позади него такая же схема.  Пожиратели джема окружили BMW.  Движение "клещи" увенчалось успехом.
  Ни в чем не повинный участник, оказавшийся в такой ловушке, может вылезти из своей машины, чтобы спросить, что происходит – не застряли ли они по неосторожности между двумя враждующими группировками местных Ангелов Ада, - и вежливо попросить пропустить его.  То, что водитель BMW не делает этого, а вместо этого начинает наезжать на передние ряды мотоциклистов, спереди и сзади, как будто угрожая убрать их с дороги, наводит на мысль о некотором понимании его затруднительного положения.  Конечно, он мог повредить дорогую машину, но по мере того, как его отчаяние растет, кажется, что он готов пойти на такой риск.  Тем не менее, ряды байкеров сохраняют самообладание.  А потом из пассажирского окна машут пистолетом.
  Внезапно пираты начинают отходить в сторону.  Кажется, они капитулировали.  Но, подождите!  Теперь слышится ровное пыхтение гораздо более мощного двигателя – и сквозь туман вырисовывается фермерский прицеп с высокими бортами, который толкает трактор задним ходом; он полностью перекрывает полосу движения.  Теперь водитель BMW должен решить, стоит ли вместо этого пытаться прорваться сквозь ряды пожирателей джема, но слишком поздно – раздается громкий лязг, и задняя часть автомобиля отрывается от асфальта вилками погрузчика тюков на втором тракторе.  Его ведущие колеса пришли в негодность, и BMW никуда не денется.
  Пассажиры понимают это – они покидают корабль – они вываливаются под проливной дождь неподходящим образом одетыми – в одних футболках и джинсах, – их мускулистые руки и торсы напряжены.  Пассажир машет пистолетом – и у него тоже есть заложник.  Он рывком открыл заднюю дверь и вытащил молодую женщину – и, схватив одной рукой ее за горло, приставляет оружие к ее голове.
  Заложник - сержант Джонс.
   
  *
   
  Противостояние, кажется, длится целую вечность – хотя на самом деле может пройти всего несколько секунд, прежде чем из задней части машины появится гонщик синего "Триумфа", его стройная фигура черная и блестящая, под каплями дождя, шлем все еще на голове, он шагает вперед, чтобы противостоять беглецам.
  Он поднимает забрызганное дождем забрало и обращается к вооруженному захватчику заложников - старшему из двух мужчин.
  - Хорошенько подумай, прежде чем использовать это.
  – У нас полно боеприпасов, приятель, убери своих мужланов с нашей дороги.
  Это лишь приблизительное описание его злобного требования, поскольку оно пронизано ненормативной лексикой и содержит пренебрежительную фразу, которую Скелгилл в последний раз слышал, как сержант Ева беззаботно использовала.  Он чувствует, что это не понравится тем, кто смотрит на него.
  Он ледяным взглядом смотрит на мужчину – тот не обращает внимания на сержанта Джонс, – как будто она не представляет для него никакого интереса (она, должно быть, напугана, несмотря на то, что не выказывает никаких признаков паники).  Через несколько мгновений Скелгилл заговаривает.
  – Может, у тебя и много патронов, но достаточно ли у тебя патронов?
  Скелгилл тычет пальцем в воздух позади двух мужчин - в направлении грузчика тюков.  Там– в открытой кабине, сидит водитель – фермер Джек Николсон - и небрежно целится из дробовика в их группу.  Через плечо перекинута полная патронташная лента.
  То, что они напуганы, написано на их лицах, но это выражение сменяется еще большим беспокойством, когда они внезапно осознают, что их прикрывает не только один дробовик.  Из–за стены по обе стороны узкой дороги появляются два поблескивающих ствола - за ними стальные глаза взрослых дочерей–близнецов Джека Николсона, местных чемпионов по тарелочкам, - и из своей, несомненно, неудобной позы, скрытой в трейлере, поднимается Джад Хоуп, держа в руках старый отцовский "Бок о бок" Нидхэм двенадцатого калибра.  Он выглядит промокшим до нитки; он выглядит безумным.
  Скелгилл подходит на шаг ближе.  Он говорит тихо, и в его голосе слышатся резкие нотки, которые могли бы звучать как угроза, не будь они такими искренними.
  ‘ Итак, давайте просто рассмотрим это.  У вас есть стрелялка – и что?  Он небрежно указывает на сержанта Джонс, по-прежнему не глядя на нее.  ‘ Разменная монета?  Его тон пренебрежителен.  ‘ Послушай.  Что ты слышишь?
  ‘ О чем ты говоришь?   Говорит старший Сэвидж.
  Скелгилл ждет.  Пульсация и попискивание сорока работающих на холостом ходу мотоциклетных двигателей и глубокий басовитый рокот двух мощных дизелей сливаются с фоновым шумом дождя по твердой дороге и поверхности озера, а также плеском воды по камням и осыпям.  Это всеохватывающее явление, удушающее звуковое покрывало, которое наверняка скроет от внешнего мира все, что произойдет в ближайшие несколько минут.  Как люди, для которых страх и насилие могут быть инструментами ремесла, возможно, они понимают значение слов Скелгилла.  На всякий случай, если они этого не понимают, он указывает в направлении Краммокской воды.
  ‘ Как раз там нашли Светта Беннета.  Накачанного наркотиками – и утонувшего.  Местный парень – как и эти люди вокруг тебя.
  Двое мужчин пытаются выглядеть жесткими, невозмутимыми, все еще владеющими собой, но их глаза говорят о другом. 
  Но Скелгилл знает, что самая опасная крыса - это крыса, загнанная в угол, крыса, которой нечего терять, крыса, которая бросится на терьера в последнем акте неповиновения камикадзе.  Он снимает перчатки и бросает их на асфальт.  Затем снимает шлем.  Мужчины смотрят на него с недоверием– потому что узнают его по представительству Марти Грэма.  Это коп-линчеватель, собирающийся отомстить им?  Но Скелгилл не позволяет развиваться подобным мыслям.  Он достает из верхнего кармана свое полицейское удостоверение и протягивает его мне.
  ‘ Я бы предположил, что это ваш лучший вариант.  Я гарантирую вашу безопасность.
  Скелгилл пристально смотрит.  Беглецы начинают колебаться.  Они украдкой оглядываются по сторонам, словно оценивая подавляющие шансы, карты, которые сложены против них.  Затем они смотрят друг на друга; Скелгилл сразу обнаруживает, что порог нарушен.  Все еще держа удостоверение перед их лицами, он протягивает свободную руку с раскрытой ладонью.  С проклятием человек с пистолетом переворачивает его и отпускает сержанта Джонс.  Скелгилл впервые смотрит на нее и кивком головы показывает, чтобы она отошла.  Она подчиняется.
  ‘ Эй!  Без фокусов – мы заключили сделку!
  Голос наркобарона резок - и полон страха, – как будто он внезапно заподозрил, что Скелгилл откажется.  И действительно, среди байкеров наблюдается движение – дрожь проходит по их рядам, коллективный скрежет ботинок по асфальту, и возникает ощущение, что они вот–вот объединятся и сделают все самое худшее - отправят ненавистных наркоторговцев по пути их бывшего товарища.  Но Скелгилл предупреждающе поднимает руку– высоко поднимая пистолет над головой.  И внезапно раздается – не звук выстрела, а пронзительный, хотя и далекий ни–ни вой полицейской сирены, ее пронзительный доплеровский сдвиг сигнализирует о ее приближении.  Скелгилл шипит себе под нос.
  ‘Лучше поздно, чем никогда’.  Ругательства удалены.
  Когда инспектор Смарт проталкивается сквозь толпу, сопровождаемый сержантом Уайтеншоу и тремя крепкими констеблями в форме, он явно смущен и раздражен.  Последнее чувство, возможно, больше связано с тем фактом, что его костюм промокает насквозь, но оно, безусловно, усиливается, когда он обнаруживает Скелгилла, охраняющего двух мужчин, распластавшихся у каменной стены со стороны озера у дороги.
  - Что, черт возьми, происходит?
  Скелгилл выглядит относительно незаинтересованным прибытием своего коллеги.  Ему требуется несколько мгновений, прежде чем он соизволит ответить.
  Происходит то, что законопослушные граждане Камбрии действуют в целях самообороны, поскольку полиция не смогла их защитить.  Вот что происходит, Смарт.  Если у тебя с этим проблемы, я предлагаю тебе поговорить с ними.  Тебе может понадобиться это.  Он вручает инспектору Смарт пистолет и уходит.
  Скелгилл не участвует в официальном аресте Дикарей.  Вместо этого он консультируется с Маусом и лидером Пожирателей джема, а затем с Хоупсами и Николсонами.  И, наконец, он разыскивает сержанта Джонс – она отказалась от предложения укрыться в полицейской машине – вместо этого она надела водонепроницаемые плащи, предоставленные одним из офицеров, и терпеливо ждала своего начальника.
  - Ты в порядке, девочка?
  Она явно потрясена, но она сильная; он хорошо знает ее стойкость.  Она кивает, хотя на секунду ее нижняя губа пытается приподняться.  Скелгилл, как правило, блефует.
  - Ты можешь рассказать мне позже, как ты попал в эту ситуацию.
  Сержант Джонс печально улыбается.
  ‘ Я ношу скрытый маячок, шеф, просто не думаю, что он хорошо работает в этих горах, да еще при такой погоде.  Команде инспектора Смарт потребовалось некоторое время, чтобы наверстать упущенное.
  Скелгилл язвительно морщится.
  -Куда они тебя везли? - спросил я.
  Она качает головой.
  -Я не знаю.  Я думаю, изначально они хотели, чтобы я встретился с кем-то в Воркингтоне, но им позвонили, и они начали следить за машиной – мы все еще следовали за ней, когда вы нас остановили.  Я слышал упоминание о Гейтсгарте.
  Скелгилл делает вдох– чтобы заговорить, но ее слова заставляют его передумать, и ему предлагается взглянуть на часы.  На его лице читается тревога.
  – Именно там мне и нужно быть – мой двоюродный брат участвует сегодня утром в крупных скачках - они называются Warnscale Horseshoe.
  - Я знаю, шеф.
  - Ты знаешь?
  – Да, шеф, вы ее тренировали.
  Скелгилл хмурится.
  - Откуда ты это знаешь?
  ‘ Мы все знаем, шеф – Джордж на стойке регистрации слышал об этом – у него есть родственник, который связан с организаторами гонок или что-то в этом роде.  Она сочувственно улыбается.  "Итак, мы знали, что в последнее время ты был немного отвлечен этим – что это соревнование blue riband осеннего сезона по бегу".
  Скелгилл раздраженно рычит, но он знает, что у него нет времени на эту дискуссию.
  – Мне нужно забраться на стога сена – отметить часть маршрута – я собиралась воспользоваться мелом для скалолазания – но возвращаться домой уже поздно - вместо этого мне придется заехать к маме за мукой.
  ‘ Можно мне пойти с вами, шеф?  Я имею в виду – посмотреть скачки.
  Скелгилл хмурится.
  – У меня с собой только велосипед и нет запасного шлема – это может быть опасно для тебя.
  Сержант Джонс усмехается.
  – Шеф, я только что провел утро с вооруженными преступниками.
  
  OceanofPDF.com
  19. БЕГСТВО
  
   
  Суббота, полдень
   
  Выезжая из своей родной деревни Баттермер, Скелгилл задается вопросом, видел ли он когда-нибудь Кисломолочные Жабры такими белыми, похожими на огромную струю эктоплазмы, которая вырывается из похожего на пещеру рта на темной морде Ред Пайка.  Вздутый бек, низвергающийся с озера Блаберри, представляет собой настоящий пенящийся водопад на протяжении всех трехсот футов спуска в Баттермер-Дабс.  Под его колесами дорога наполняется водой, поскольку импровизированные источники просачиваются из щелей в стенах и пузырятся в водопропускных трубах, которые не справляются с потоком.  Он надеется, что сержант Джонс остается сухой – стандартные водонепроницаемые куртки не обеспечивают достаточной защиты на мотоцикле, – но, по крайней мере, она пристроилась позади него, опустив голову и обхватив руками его талию, – и ехать осталось всего несколько минут.
  В Гейтсгарте парковка забита до отказа, несмотря на опасность затопления; на Гейтсгартдейл-Бек не протолкнуться.  Каждая местная обочина и подъездная дорожка забиты брошенными машинами; зрители вышли в полном составе.  Скелгилл ухмыляется, когда замечает машину сержанта Лейтона – его сержант использовал наклейку ‘осведомлен о полиции’ на ветровом стекле, чтобы занять преимущественное место.  На своем Triumph у Скелгилла таких проблем нет; он едет как можно ближе к линии старта / финиша и занимает место между парой фургонов, принадлежащих маршалам гонки.
  Они прибыли как нельзя кстати.  Бегуны – всего около пятидесяти человек – завершили разминку и, сняв спортивные костюмы, собираются в огороженном канатом паддоке перед стартом.  Сердце Скелгилла немного падает – из–за того, что он не сможет сказать Джесс несколько последних слов ободрения и советов, – но он видит кое-что, что поднимает его настроение: Гарриет Скиптон-Джеймс, властная в своем твидовом костюме и куртке Barbour, нарушила систему безопасности и тоже находится в загоне – она держит Келли на поводке, а Джесс стоит на коленях, прижавшись головой к голове колли.  Скелгилл видит, как сержант Лейтон и его семья наблюдают за происходящим – под навесом его жена укачивает их младшенького, в то время как многострадальный сержант удерживает двух своих старших детей за капюшоны своих анораков, пока они борются с ним, пытаясь вырваться и добраться до собаки, их ноги скользят по грязи.
  По меркам крошечного сообщества Лейкленд, несмотря на все худшее, что преподнесла им Мать-природа, собралась огромная толпа.  Скелгилл замечает много знакомых лиц – он уверен, что даже мельком видит двух своих братьев, – и половина присутствующих, вероятно, Грэхемы, а он этого не знает.  Конечно, Джесс не будет испытывать недостатка в голосовой поддержке.  И на ее стороне есть еще одна фракция.  Маус привел весь контингент байкеров из Раннердейла – как пиратов, так и любителей джема, – хотя Скелгилл подозревает, что безупречная явка больше связана с его обещанием бесплатного бара в качестве частичной оплаты за их помощь (то, как он объяснит счет Шефу, - проблема другого дня).  Дополнительным отвлекающим фактором является пара стройных женщин в кожаных костюмах, которые подъехали на Low Rider - небольшая толпа байкеров собралась якобы для того, чтобы полюбоваться их Harley; Скелгилл подозревает скрытый мотив.
  Он маневрирует на своей машине до тех пор, пока не может опустить стойку на плоский камень.  Он спрыгивает и помогает сержанту Джонсу спешиться.  Он опускает перчатки в перевернутый шлем и протягивает его ей.  Кажется, она понимает, что должна взять его под свою опеку.
  - Все в порядке, девочка?
  Сержант Джонс улыбается, немного смущенный.
  ‘ Отлично, шеф.  И что теперь?
  Скелгилл морщится.
  ‘ Они вот–вот уйдут – смотрите, они установили время.  Он указывает на начало, и действительно, таймер над строкой был изменен с того, что было незадолго до двенадцати дня, на серию нулей.  - Мне нужно идти.
  - Ты справишься?
  ‘ Да, почти.  Но, послушай, у тебя есть телефон?
  Она качает головой.
  – Только мое временное прикрытие.
  ‘ Это должно подойти - или одолжи у Лейтона.  Он начинает пятиться.  ‘ На всякий случай, сними для меня финиш, ладно?  Возможно, я задержусь ненадолго.
  И Скелгилл поворачивается и убегает трусцой прочь.
   
  *
   
  Как только Скелгилл миновал плантацию над мостом Пегги, он останавливается и оглядывается назад.  Густые хвойные деревья закрывали ему обзор, когда он услышал выстрел стартового пистолета, но теперь у него есть четкая линия обзора.  Сквозь сгущающийся мрак и непрозрачную завесу дождя он может разглядеть бегунков, натянутых, как веревка с разноцветным бельем, на противоположной стороне склона, Fleetwith Pike.  Алан Крэггс лидирует – его характерный флуоресцентно-желтый жилет светится, как электрическая лампочка, – но Джесс в своем зеленом наряде следует за ним по пятам.  Скелгилл предсказывал, что Джесс обгонит более тяжелого гонщика на этапе подъема, но Алан Крэггс известен своими быстрыми стартами, в которых он пытается вырваться на первое место.  Но ему не сломить Джесс - она упрямо следует за ним по пятам.  Скелгилл предполагает, что его первое дыхание скоро иссякнет - и если Джесс сможет создать достаточно большое преимущество, она должна быть в состоянии выдержать его сокрушительный спринтерский финиш, вызванный тогда, когда у большинства бегунов в запасе ничего бы не осталось.  Скелгилл с тревогой наблюдает – теперь он видит, как Джесс сворачивает влево от гребня и исчезает из виду – первый короткий путь.  Он думает, что Алан Крэггс заметил ее движение – поскольку мужчина, кажется, колеблется и оглядывается назад – его, должно быть, расстроило, что близкий соперник внезапно отклонился от обычного маршрута.  Скелгилл мрачно кивает – пока все идет по плану – Джесс выглядит в хорошей форме – он просто надеется, что болезнь не отняла у нее больше сил, чем кажется.  И вот Алан Крэггс достигает основания облаков и исчезает в тумане.  Скелгиллу напоминают, что он должен сделать рывок сам.
  Ему нужно пройти дальше, чтобы достичь уровня облаков, на этой стороне долины они более рассеянные и неправильной формы - но все равно вершины Стогов Сена нигде не видно.  И теперь он проклинает события последних восемнадцати часов, из–за которых он оказался в байкерской коже, хотя предпочел бы прибыть сюда в альпинистском снаряжении.  Бежать трусцой в гору в толстом, облегающем костюме и байкерских ботинках непросто; и есть еще одна ирония: эта одежда сохраняет его сухим, но внутри он потеет, как пресловутая свинья.  Он вытирает капли дождя с лица и идет дальше – ему вспоминается, что всего две недели назад он пришел сюда в своем похоронном костюме.
  Скелгилл приближается к вершине скалистого ущелья, чуть ниже плато, когда у него звонит мобильный телефон.  Он останавливается и расстегивает нагрудный карман, чтобы достать трубку.  Его пальцы мокрые и онемевшие, и ему трудно выполнить маневр – действительно, он слишком медлителен, и вызов переадресовывается.  Номер был скрыт – и он чертыхается себе под нос, – но почти сразу же приходит сообщение о том, что пришло голосовое сообщение, хотя оно должно быть кратким.  Ему удается повторно набрать номер, и он прижимает телефон к правому уху.  Черты его лица искажены, как и все остальное, что противостоит стихии, но когда он слушает, его лицо искажается сверх всякой необходимости, как у горгульи, высеченной из самого камня вокруг него, с которого стекает дождевая вода, искаженное ужасом.
  Звонившей была Меган Грэм.
   
  *
   
  Видимость на вершинах стогов сена составляет не более дюжины ярдов.  Это поставит в невыгодное положение некоторых бегунов, особенно тех, кто намеревается ориентироваться по горизонту, но для Скелгилла это не имеет большого значения, поскольку он чувствует себя здесь как дома ни днем, ни ночью.  Действительно, он сворачивает с тропы пешеходов, чтобы избежать встречи с маршалами на площадке у пирамиды из камней на вершине, и выбирает свой путь по диагонали к обрыву, откуда он обещал пометить короткий путь.
  Он смотрит на часы – выражение его лица выражает озабоченность.  Ведущие бегуны могут появиться в любой момент – он надеется, что их ведет Джесс, – но есть даже небольшая вероятность, что она уже прошла и находит свой собственный путь к Граблям Пастуха. 
  Во мраке, окутанное туманом и проливным дождем, плато демонстрирует такие качества, которые Уэйнрайт создал своим острым глазом рисовальщика: скальные образования и овраги одновременно сказочные и гротескные, манящие и предостерегающие; все это площадка для приключений и коварный лабиринт; вместе лучшие и худшие времена.
  И по мере приближения к усыпанному валунами утесу поведение Скелгилла меняется.  Когда ему следовало бы потянуться за своим мешком с мукой и сделать это быстро, вместо этого он замедляется и напрягается, его движения крадущиеся, как будто он предчувствует какую-то скрытую угрозу.
  А потом, когда он приближается к краю, он замирает.
  Оглядываясь назад, он мог бы подкрасться ближе - но образ, материализовавшийся из тумана, слишком шокирует, чтобы его вынести, – и он не может сдержаться.  Фигура в капюшоне – мужчина среднего роста, одетый в знакомый темный спортивный костюм – склонился на самом краю обрыва - в руках у него лопата – и с ее помощью он подковыривает основание большого валуна - скала, ненадежно укрепленная, наклоняется – она готова опрокинуться.  Это прямо над Пастушьими Граблями - действительно, прямо над тем местом, где он прикрывал Джесс от небольшого камнепада.  И что теперь – что, если она уже внизу?
  – Эй, какого черта ты творишь? - спросил я.
  Раздается сердитый голос Скелгилла.  Он скачет по неровной местности.  Фигура реагирует – все еще держа лопату одной рукой, он поворачивается, наполовину присев.  Его свободная рука проскальзывает под куртку.
  Скелгиллу противостоит лицо чистого зла.
  - Не подходи, Диббл!
  Он вытаскивает пистолет.
  Наступает одна из тех долей секунды, когда время, кажется, останавливается, и в голове могут пронестись тысячи мыслей - и из тех, что проникают в сознание Скелгилла, у него даже есть время подумать, что одна особенно раздражает его – когда есть другие, которые могут быть более заметными или более достойными его гнева – такие, как травма лица, жестоко нанесенная Меган Грэм, или постоянный страх, преследующий ее глаза – хроническое беспокойство, которое опосредовано Джесс – подростком, который все еще лежит в коме – больным человеком, мистером Бутом, безжалостно воспользовавшимся о словацкой девушке Анне, которая чуть не погибла, и о тех беднягах, которым не так повезло.  И все же самым пронзительным чувством для Скелгилла является воспоминание о кажущейся безжизненной колли у него на руках – невинном животном, лучшем друге пастуха, верном спутнике Джесс с разбитым сердцем, – отравленном в результате акта запугивания и явной злонамеренности.  Опускается красный туман.
  Скелгилл бросается на своего противника.
  Пистолет выстрелил.
  Он ранен прямо в грудь, примерно на два дюйма левее центра.
  Но его решительную атаку плечом к плечу не остановить.
  Столкновение неизбежно.
  Импульс уносит пару как единое целое в пустоту.
  Лопата отпущена.
  Валун возвращается на свое место.
   
  *
   
  Там темнота.
  Скелгилл чувствует, как капли дождя стекают по его запрокинутому лицу.
  В отличие от алой лужи, которая растекается вокруг него, оно остывает.  Оно свежее, не липкое.  Но – оно смоет муку.  Подождите – он проложил след?
  На небольшом выступе, на высоте шести футов, садится птица.  Теперь оттуда доносятся жалобные звуки; это плач кольцевого узеля.  Постепенно оно исчезает.
  
  OceanofPDF.com
  20. ПЕРЕМОТАТЬ
  
  
  Четверг, утро – 5 дней спустя
   
  Дождь все еще льет; он такой густой, что, кажется, закрывает все поле зрения.
  То есть все, кроме пятна в центре, прямоугольника, изображение на котором четкое, как пар, оттертый от зеркала.
  Да, вот нижние склоны Стогов Сена; вот плантация; вот мост Пегги.
  Вторящий журчанию воды фоновый шум – выжидающая болтовня.
  И тут раздается крик.
  - Вот и она! - воскликнул я.
  Внезапно гвалт превращается в шум; более отдаленные голоса сливаются в радостный гул толпы; другие поблизости звучат более пронзительно.
  - Ну же, Джесс! - крикнул я.
  - Ты справишься, девочка!
  Кажется, что картинка увеличивается – как будто смотришь через зум–объектив - и на ней появляется девушка в зеленой жилетке.
  Она, наверное, в четверти мили отсюда; она гуляет сама по себе.
  Но она выглядит так, словно топчется на месте.
  Она кивает головой; возможно, это в ее стиле, но преувеличенно.
  Ее пучок волос с зеленым кончиком на макушке дико раскачивается из стороны в сторону.
  И вот раздается коллективный вздох.
  На заднем плане появляется бегун в желтом - мужская фигура, яростно размахивающая ногами и руками.
  Ноги девушки скользят по грязи; кажется, она не может удержаться на ногах.
  ‘ Она потеряла туфли!  Смотрите – она несет одну из них!
  Ведущую пару разделяет сотня ярдов.
  Желтый побеждает Зеленый.
  Осталось пройти двести ярдов.
  Желтый в пятидесяти ярдах позади.
  - Ну же, Джесс! - крикнул я.
  -Беги, спасай свою жизнь, девочка!
  Внезапно картинка встряхивается.
  Знакомый голос с лондонским акцентом:
  ‘ Держись!  Этот маленький придурок – он выпустил на волю своего шаловливого пса!  Подожди, пока я приведу его домой!
  В кадр влетает черно-белая собака, бордер-колли с зеленым концом хвоста – она бросается к бегущим.
  Он обгоняет Грина, делает круг над Желтым – тот едва не спотыкается – и рывком снова догоняет Грина.
  Колли обгоняет Грин, разворачивается, игриво пригибается перед ней – и убегает.
  Осталось пройти сотню ярдов.
  Желтый отстает на двадцать пять ярдов.
  Бордер-колли мчится к финишной черте.
  Девушка в зеленой жилетке находит что-то лишнее.
  Ее глаза загораются.
  Ее шаг удлиняется.
  - Она бежит! - кричу я.
  Затем голос из высшего общества, тоже знакомый:
  - Проклятый пес сделал свое дело!
  Зеленый разрывает ленту.
  Толпа сходит с ума; рев достигает окраин Кокермута.
  Толстяк выбегает на трассу, радуясь, как будто он забил победный гол; он теряет равновесие и падает на спину в грязь, но продолжает молотить воздух обоими кулаками.
  Другие люди танцуют и обнимаются, казалось бы, не обращая внимания на проливной дождь.
  Камера поворачивается и ...
  ... подождите минутку – вот что это такое – это камера – это запись – Скелгилл несколько раз моргает и облизывает губы – он чувствует ужасную жажду – он мог бы убить пинту горького "Дженнингс" – а что касается голода - в округе не хватает лошадей.  Но он продолжает смотреть.  Внезапно он начинает узнавать актеров фильма, играющих перед ним.  Джесс!  Джесс – она сделала это!  Она выиграла гонку!  Девушка сделала это!  И вот она здесь – ее несут наверх ее сторонники - окруженная родственниками, местными жителями, незнакомцами – он видит, что она на плечах его двоюродного брата Мауса и его старого школьного приятеля Джада Хоупа.  И вот подходит Алан Крэггс – он протягивает руку, чтобы поздравить ее и поднять руку в знак признания ее победы.
  Камера снова блуждает – она находит Харриет Скиптон-Джеймс – она пытается добиться невозможного – контролировать двух старших детей сержанта Лейтона, которые резвятся в грязи с бордер-колли Келли, явно в своей стихии.
  И вот сержант Лейтон подходит к объективу – он сияет от уха до уха.  Затем он вскидывает руки в жесте разочарования.
  ‘ Какая победа!  Какая жалость, что Хозяин не вернулся вовремя – как хорошо, что ты это сняла, девочка – ты можешь отредактировать ту часть, где я надеваю задницу на сиськи?"
  Раздается теплый смешок оператора – и Скелгилл вспоминает свою последнюю просьбу к сержанту Джонсу.  Она говорит.
  – Интересно, что нам делать - может быть, лучше позвонить ему на мобильный?
  Сержант Лейтон уходит из кадра – но звучит так, будто он делает именно это, – потому что Скелгилл слышит его мольбу: "Шеф, шеф, с вами все в порядке?’  Но голос звучит не далеким и жестяным, а совсем рядом и неожиданно взволнованно.  И Скелгилл отрывает взгляд от экрана компьютера, от ноутбука, который балансирует на больничном одеяле, – и видит лицо сержанта Лейтона, прижатое прямо к его собственному.
  – Черт возьми, шеф, вы снова с нами!
  Скелгилл пренебрежительно хмурится.
  – О чем ты говоришь, Лейтон, я нигде не был.
  Сержант Лейтон оживленно оборачивается.  Скелгилл настраивает фокус.  А вот и сержант Джонс – ее карие глаза блестят, как только что очищенные от скорлупы конские каштаны.  А рядом с ней, похожая на неуклюжего подростка, стоит Джесс.  Она демонстрирует свой готический образ, свой полностью черный наряд, но на ее шее висит яркая золотая медаль, и она держит в руках трофей – трофей, который он когда-то с триумфом поднял.  Сержант Лейтон придвигает стул к кровати и наклоняется ближе; теперь выражение его лица серьезное, голос приглушенный и немного дрожащий.
  ‘ Шеф– вы были в коме пять дней.  Сегодня четверг.  Скачки на подковах в Уорнскейле были в прошлую субботу.  Мы приходили - разговаривали с тобой, пытались привести тебя в чувство - иногда у тебя даже были открыты глаза.  Это была идея Джесс показать тебе видео, а Боб – твой дядя!"
  Скелгилл внезапно пытается встать - но только теперь он понимает, что подключен к питающим трубкам и кабелям, – и боль пронзает его грудь.  Он морщится и откидывается назад.
  ‘ Шеф– у вас перелом грудины.  Ваша кевларовая куртка остановила пулю.
  Нахлынули воспоминания.
  –Что случилось... с...
  ‘ К Коннору Бэгмену, шеф?  Так называемому парню Меган Грэм?
  Скелгилл моргает вместо ответа.
  ‘ Что случилось, шеф, так это то, что этот чудак предотвратил ваше падение.  Вы приземлились на него сверху - на выступ примерно в двадцати футах ниже обрыва.  И хорошо, шеф, что у тебя всего лишь сотрясение мозга.  Он...
  Сержант Лейтон оглядывается через плечо– осознав присутствие молодой девушки.  Но она делает шаг вперед.  Лицо у нее решительное.
  ‘Коннор мертв – и скатертью дорога’.  Она выглядит так, словно вот-вот плюнет, но передумывает.  "Он избил меня, мама.  Он отравил Келли, не так ли?"
  Скелгилл поймал себя на том, что мрачно кивает.  Но теперь сержант Лейтон уточняет.
  ‘ Он отравил не только Келли, девочка.  Он поворачивается обратно к Скелгиллу.  – Но на этом фронте есть хорошие новости, шеф: словацкая девушка Анна поправляется, а парень с Хемпстед–авеню – он пришел в сознание, – они считают, что с ним все будет в порядке, и все такое.
  Скелгилл хмурится, его лоб глубоко нахмурен; его глаза на мгновение закрываются.  Сержант Лейтон смотрит на него с новым беспокойством.
  – Для тебя это слишком, шеф, типа, утомительно?
  Глаза Скелгилла резко открываются.
  – Лейтон, я в полном порядке, как бы ты себя чувствовал после пятидневного перерыва?
  Сержант Лейтон флегматично улыбается.  В непреклонности своего начальника он видит признаки быстрого выздоровления.
  – Джесс через минуту нужно идти, шеф, - она встречается с мамой, и они отправляются за покупками на летнюю распродажу в Карлайл.
  Скелгилл смотрит на нее, вопросительно приподняв бровь.
  ‘ Она хотела показать тебе трофей.  Теперь его выгравировали.
  Джесс довольно застенчиво выходит вперед.  Скелгилл принимает более вертикальное положение, морщась при этом.
  ‘ Посмотри, кто теперь инвалид, а?  У тебя остались какие-нибудь волшебные таблетки, девочка?
  Джесс серьезно смотрит на него.
  - Я не думаю, что это из-за таблеток.
  Кажется, она хочет сказать что–то еще, но он видит, что у нее заплетается язык.
  - Тогда давайте выпьем.
  Она вручает сияющую награду, на ней изображен бегун верхом на каменистом шаре, узкая горловина и квадратное основание, повернутое так, чтобы отобразить его имя среди списка предыдущих победителей: “D. Skelgill, Ноттингем (запись)” – и это последний раз, когда слово записывают отображается в скобках – два десятилетия назад – пока он поворачивает ее читать, новенький травления, края ее были по-прежнему остры: “Дж. Грэм, Баттермер (Запись)”.
  – Баттермер, Джесс, ты из Уоркингтона, девочка.
  ‘ Я бежал из-за Баттермера.  Я бежал из-за тебя.
  У нее блестят глаза.  Скелгиллу приходится пару раз сглотнуть, прежде чем он может заговорить.
  – Я говорил тебе, что ты побьешь рекорд - сколько у тебя было времени?
  ‘32:39.’
  Скелгилл издает щелкающий звук языком.
  – Пятнадцать секунд - неплохо.
  Вмешивается сержант Лейтон.
  - Только представь, если бы она всю дорогу ходила в туфлях, шеф.
  Скелгилл вспоминает запись гонки – по крайней мере, в последнем спринте она была босиком.  Сержант Лейтон кладет руку на плечо Джесс.
  - Расскажи ему, что случилось, девочка.
  Она смотрит на Скелгилла немного виновато, как будто ей стыдно за события, о которых она собирается рассказать.
  ‘ Я добрался до Стогов Сена – места, куда ты собирался положить мел, – и ничего не увидел.  И был такой туман – так что я не осмелился рисковать – поэтому я вернулся к трамплину и продолжил движение оттуда – но у меня оторвался левый ботинок, когда я прыгал – короткий путь, который ты показал мне в первый день, когда увидел меня.  Он отскочил, и я не смогла его найти, поэтому просто сняла другой и побежала босиком.  Всю дорогу шел спуск – все было в порядке, – за исключением моста Пегги, когда на равнине было болото.  Мне действительно жаль, что я потеряла туфлю.
  Скелгилл хмурится, но его смущает не пропажа обуви.
  – Пастушьи грабли - вы их не брали?
  Джесс довольно робко качает головой.  Скелгилл поднимает трофей над головой.
  Итак, у вас был самый сильный дождь за всю историю гонки.  Вы объезжали стога сена.  Вы потеряли кроссовку и бежали босиком.  У тебя всю неделю был опоясывающий лишай. ’ Он смотрит на Джесс, которая явно думает, что ей делают выговор.  - Сколько времени ты мог провести?
  Теперь вмешивается сержант Лейтон; он мог бы стать почти гордым родителем.
  ‘ За ней пришел Шеффилдский легкоатлетический клуб, шеф.  Он смотрит на Джесс и ободряюще улыбается.  - Они хотят, чтобы она отправилась на испытание на следующей неделе.  Это старый клуб леди Джессики Эннис-Хилл, шеф, – а тем временем Университет Лафборо разнюхивает все вокруг – они говорят о том, чтобы сделать ей безоговорочное предложение ".
  Несмотря на эту замечательную новость, Скелгилл, кажется, потерял концентрацию – он довольно взволнованно оглядывается по сторонам.  Рядом с его кроватью стоит тумбочка на колесиках – со сдавленным стоном он наклоняется и выдвигает верхний ящик.  Он прав, думая, что больница поместила его личные вещи внутрь.  Он роется повсюду.
  - Иди сюда, девочка.
  Джесс делает неуверенный шаг ближе.  Скелгилл протягивает сжатый кулак.
  - Протяни руку.
  - В чем дело? - спросил я.
  Но она делает, как он просит, и Скелгилл кладет ей на ладонь ключи от машины, прикрепленные к брелку с крестом Святого Георгия.
  ‘ Ты собираешься путешествовать - тебе понадобятся собственные колеса.  Он ухмыляется – Джесс смотрит на клавиши, ее глаза широко раскрыты, а губы приоткрыты – Скелгилл подмигивает сержанту Лейтону.  – Мы дадим тебе несколько уроков - только не позволяй Лейтону уговаривать тебя пойти с ним, иначе ты никогда не сдашь экзамен.
  – Но ... я не могу...
  ‘Тише, девочка, некоторым вещам суждено сбыться.  Это была машина старины Эрни – он был таким же твоим родственником, как и мой, – кроме того, что бы я делал с двумя моторами?
  Джесс явно не находит слов - и выглядит так, словно вот-вот расплачется.  Но теперь сержант Джонс кладет ладонь ей на спину – она спокойно ответила на звонок, поступивший на ее мобильный с отключенным звуком.
  ‘ Это твоя мама приехала на прием – ее ждет такси.  Я провожу тебя вниз.
   
  *
   
  Дело в том, что шеф – инспектор Смарт был уверен, что во всем виновата банда манков – "Дикари", – что они ликвидировали своих собственных наркокурьеров, которые не справлялись с поставленной задачей.  Он понятия не имел, что "Сэвиджи" ведут войну за территорию с этим злобным маленьким мерзавцем Коннором Бэгменом.  Уму непостижимо, шеф, как вам удалось его раскусить.
  Скелгилл жадно пьет воду из стакана.  К нему возвращается рассудок.
  - По правде говоря, Лейтон, мне позвонила Меган Грэм примерно за пять минут до того, как я столкнул его со скалы.  Она что–то скрывала от меня, но в конце концов раскололась, когда поняла, что он ушел, чтобы навредить Джесс.  Я думаю, это было наказание за то, что она не смогла избавить его от меня.
  Сержант Лейтон с сомнением смотрит на своего босса; из того, что он узнал за последние несколько дней, Скелгилл раскопал всевозможные местные зацепки, которые Проволочник и инспектор Смарт упустили из виду, даже если он не совсем связал их воедино.
  - Я думаю, он убил бы юную Джесс тем камнепадом, если бы вы его не остановили, шеф.
  – Лейтон, она никогда не брала Пастушьи грабли – она бы не попала под них.
  – Ах, но, шеф, если бы вы проложили этот след, как намеревались, и он ждал бы наверху.
  Скелгилл равнодушно пожимает плечами – это гипотетические предположения, когда есть масса материальных благ, с которыми он хочет наверстать упущенное.
  ‘ Послушай, Лейтон, я подозревал, что в этом деле есть две отдельные нити – вот, пожалуй, и все.  Единственное, в чем я не ошибся, так это в том, что кто–то отравил собаку Джесс – вот почему я попросил ветеринара оставить ее у себя - можно сказать, для сохранности.
  Сержант Лейтон раздраженно вздыхает – он полон решимости приписать своему начальнику больше заслуг.
  ‘ Что ж, шеф, вы попали в точку в главном вопросе.  Эти свирепые кузены – они сходили с ума – Коннор Бэгмен расправлялся с их торговцами наркотиками, похищал их клиентов.  Дело в том, что они знали о нем – когда-то он работал на них в Манчестере.  Устроил свою собственную маленькую операцию.  Благодаря своим связям он знал, кем были мулы из "Каунти Лайнс" – выбрал их мишенью – завоевал их доверие - отравил их фентанилом – мы нашли тайник под полом в его комнате в "багре Меган Грэм" - и именно его отпечатки пальцев на шприце чуть не убили юную Анну.  Мы также нашли кучу другого снаряжения, мобильные телефоны, ноутбуки и еще много чего.  Меган Грэм понятия не имела, шеф, что он использовал ее для того, что мог взять – для надежного жилья, готового запаса наличных - и вы можете себе представить, для чего еще.  К тому же он вымогал у нее информацию о том, что мы задумали.  Как вы и сказали, шеф, он явно был раздражен тем, что вы подобрались слишком близко для утешения, хотя вы всего лишь помогали юной Джесс.  Меган Грэм была против него из–за наркотиков - боялась его – боялась, что он что-нибудь сделает с Джесс.  И она была права.  Тем временем – так же быстро, как дикари устанавливали сеть, он демонтировал ее.  Он получал свои собственные материалы напрямую от какого-то другого манчестерского вора в законе - и он использовал Гордона Беннета, байкера, утонувшего в Краммокской воде, в качестве бегуна.  Это были Дикари, которые убили Беннетта – машину, в которой он утонул, они более или менее угнали из автосалона вашего кузена.  Им нужны были какие-нибудь неприметные диски с местными номерами, которые они могли бы использовать, чтобы выследить Коннора Бэгмена.  Твой кузен Марти силен в средствах - похоже, они уже давно поджаривают его – он был вынужден поставлять им моторы по бросовым ценам.
  Скелгилл медленно кивает.  Это напоминает ему о желании Марти прибрать к рукам машину старины Эрни – она бы точно подошла по размерам Сэвиджам.
  – А как насчет его помощницы - женщины по имени Триш?
  ‘О, да, шеф, теперь есть одна история.  После поисков вас мы нашли связку ключей у Коннора Бэгмена, а также машину – серебристый хэтчбек, припаркованный в Гейтсгарте.  Он тоже купил его у твоего кузена Марти, только старый добрый Марти ничего об этом не знал.  Милая Триш вела двойную игру – она разобралась с этим и согласилась провести его от имени Меган Грэм, – поэтому не было администратора, который связал бы это с Бэгменом.  По-моему, у Триш небольшие проблемы с наркотиками, шеф.  Сержант Лейтон проводит указательным пальцем по носовой перегородке и бросает на Скелгилла понимающий взгляд.  ‘ Это бы многое объяснило.  Она пока не призналась в этом, но, похоже, она получила солидные комиссионные от продажи – и мы считаем, что она заключила более дюжины подобных сделок.  Оказывается, ее уволили с ее последнего места работы за то же самое, хотя они ничего не смогли доказать.  Считай, что твоего бедного старого кузена Марти обирали налево, направо и в центре.  Может быть, когда ты снова уберешь ноги под стол, попробуешь заставить Триш во всем признаться, шеф?
  Скелгилл подозревает, что это, возможно, единственное интервью, от которого он откажется, но ему многое нужно переварить – не в последнюю очередь то, что Триш оказалась не той, как выразился бы его сержант, и что она, возможно, сливала информацию Коннору Бэгмену – например, когда Скелгилл брал Джесс на поиски Грабель Пастуха; и если бы она все это время знала, что он детектив, она бы догадалась, что он пытался выяснить.  Он рад, что держал свои карты как можно ближе к груди; и любое затаенное чувство вины из-за вольностей, которые он, возможно, допустил, утихло.  И он также чувствует облегчение оттого, что плоть и кровь, хотя и отдаленная, кажется, выступают на стороне закона.  Меган Грэм добилась успеха в одиннадцатый час, Маус превзошел самого себя в организации своего альянса во имя закона и порядка, а Марти Грэм кажется гораздо большей жертвой, чем когда-либо был любой из его ничего не подозревающих клиентов.  Мысль о Мотор-маркете Марти подсказывает ему следующий вопрос.
  - А что насчет "Мерседеса"?  Не думаю, что Триш знала об этом.
  Сержант Лейтон, похоже, согласен.
  – Коннор Бэгмен использовал ее как вторую машину – я полагаю, когда хотел путешествовать инкогнито, - например, когда следовал за BMW Сэвиджей в Солтербек.  Он выманил его у пожилой владелицы – оказывается, она дальняя родственница старика Бута, иногда навещала его – редко пользовалась мотором.  Бэгмен сказал ей, что с ним что-то не так и он это исправит – он прятал его в гараже за домом мистера Бута на Хемпстед-авеню.  И мы нашли пропавший мопед там.  Цепочка событий там такова, что парень-наркоман, который чуть не погиб, на самом деле является кем-то вроде племянника старика.  Вот как он там оказался в первую очередь.  Коннор Бэгмен зацепил парня – и таким образом вступил в контакт с мистером Бутом – а тот, в свою очередь, с пожилой леди на мерсе.  К счастью, с ней ничего не случилось – она уехала погостить на месяц к своей сестре в Борнмут.
  Скелгилл издает печальный щелкающий звук языком – ему следовало бы исследовать тот гараж – возможно, это срезало какие-то углы.  Возможно, он лежит не здесь!
  Но тут раздается стук и открывается дверь.  Сержант Джонс вернулся после воссоединения Джесс с ее матерью.  Она врывается в комнату с подносом, и антисептический воздух наполняется ароматом жареного бекона.  Ноздри Скелгилла непроизвольно подергиваются, а в животе урчит в предвкушении первой твердой пищи почти за неделю.
  – Мне пришлось пойти в кафе для посетителей - еще слишком рано, чтобы они могли принести больничные обеды.
  Она протягивает сержанту Лейтону кружку и отставляет одну для себя – у Скелгилла глаза на стебельках.  А потом она ставит поднос Скелгиллу на колени – кружку и все три булочки с беконом.
  - Мы остановились позавтракать по дороге сюда, шеф.
  Скелгилл уничтожает первый бросок так, словно целый месяц отсиживался в горах.  Затем он делает паузу, чтобы перевести дух, и указывает на ноутбук, который все еще лежит на кровати рядом с ним.
  – Сержант Ева - я видел ее на той записи.
  ‘ Она вернулась в Манчестер, шеф, обещала позвонить, как только мы сообщим ей, что с вами все в порядке.  Ей нет смысла околачиваться поблизости, поскольку Бэгмен мертв, а дикари в полном порядке.  Она просила поздравить тебя с тем, что ты в одиночку разделался со многими из них, и напомнить, что она говорила тебе, что твоим талантам нет конца!
  СЕРЖАНТ Лейтон заканчивает свое объяснение смешком, как будто его забавляет, что коллега-офицер осыпает Скелгилла такими щедрыми похвалами, – но Скелгилл немного смущенно смотрит на сержанта Джонса, а затем делает довольно страдальческое лицо, как бы отмахиваясь от этого вопроса.  Однако есть аспект, который явно раздражает его.
  - Кто была та блондинка, с которой она была?
  - Это ее напарник, шеф.
  – Что - из ее команды в Манчестере?
  Сержант Лейтон с легким беспокойством смотрит на своего босса.
  – Она не в полиции, шеф ... Она ее настоящий партнер, понимаете... гражданский партнер?
  – Что - они живут вместе?
  СЕРЖАНТ Лейтон оптимистично поворачивается к сержанту Джонс, но она пожимает плечами.
  ‘ Не знаю, шеф – Полагаю, что да ... Они все равно что женаты, не так ли?  Другая леди приехала на выходные.  Похоже, они оба увлекаются мотоциклами.
  Скелгилл решает отложить все мысли об этом откровении на более поздний срок.  Ссылка на видео напомнила ему о самом большом пробеле в его знаниях, вызванном словами сержанта Лейтона о сожалении по поводу того, что он пропустил кульминационный момент гонки.
  – Как ты нашел меня... нас?
  ‘ Это были двое ваших братьев, шеф - Гарет и Джон, верно?  (Скелгилл кивает.)  ‘ Когда мы поняли, что ты пропала, – Джесс объяснила, как срезать путь, – они, казалось, знали, где тебя найти, – что у тебя там был маленький тайник наверху, на выступе.  И они знали кратчайший путь.  Они отнесли вас вниз, шеф.
  Скелгилл снова чувствует, как к горлу подкатывает комок.  Их знание местности могло бы сэкономить жизненно важные минуты.  С другой стороны, он слегка раздражен тем, что после всех этих лет они признались, что знают о его якобы ‘секретном’ месте.  Очевидно, нет ничего нового под солнцем.  Неважно – каменный выступ спас ему жизнь – это и торговец наркотиками, который смягчил его падение.  Сержант Лейтон продолжает эту тему.
  ‘ Мы думали, тебе конец, шеф, – ты лежал неподвижно, как труп, в огромной луже крови, – пока не поняли, что ты навалился на этого чудака.  ’ Ужасное это было зрелище, когда мы тебя вытаскивали – у него была размозжена голова.  Тебе повезло, шеф, – только выстрел и удар по кости.  Имейте в виду, последние несколько дней мы беспокоились, что у вас повреждение мозга.
  – Лейтон – мои братья вбили это в нас - разве они тебе этого не говорили?
  Сержант Лейтон ухмыляется.
  ‘ И – вы пропустили чемпионат мира, шеф.  Но теперь сержант Лейтон вздыхает.  ‘Мы проиграли Германии по пенальти.  Тем не менее, Джейми Ноббл выиграл "Золотую бутсу".  Может, в следующий раз, а?
  Скелгилл морщится, как будто не разделяет оптимизма своего сержанта.  И почему-то достижения национальной команды, похоже, не представляют для него большого интереса на данном этапе.  Сержант Лейтон смотрит на часы и встает, как будто ему нужно уходить.
  ‘ Я договорился посмотреть интервью с младшим из дикарей, шеф.  Он поет, как канарейка.  У нас есть точные данные судебной экспертизы, и он обвиняет своего двоюродного брата в убийстве, за меньшее соучастие – вот вам и честь среди воров.’  Он улыбается сержанту Джонсу, который понимающе кивает.  "Очевидно, это должен быть я, поскольку я слишком стар, чтобы сойти за потенциального наркоторговца".
  Он ссылается на роль сержанта Джонс под прикрытием, которая исключает ее участие, кроме как в качестве свидетеля.  Он приносит дальнейшие извинения и умоляет своего босса успокоиться, после чего уходит – надо сказать – в значительно более бодром настроении, чем когда пришел в отдельную комнату часом ранее.  Скелгилл остается наедине с сержантом Джонсом.  Она садится на место, освобожденное ее коллегой.
  - И вы подумали, что я рискую, шеф.
  – Вы были... они тоже были вооружены.
  Вот только я уверен, что они не знали, кто я на самом деле.  Мне просто не повезло, что я оказался на линии огня.  До этого они были очень добры ко мне.
  – Да, только вот так все и начинается – ты же знаешь, Джонс.
  Она кивает немного неохотно.  Через мгновение она продолжает свою мысль.
  - Ты знал, что он будет там с пистолетом?
  Скелгилл пожимает плечами.
  ‘ Это всегда возможно.  Теперь он иронично усмехается.  - Так получилось, что я задолжал парню, у которого купил куртку за пинту пива.
  - Вы не могли бы вложить денег лучше, шеф.
  Но Скелгилл отвечает вздохом отчаяния.
  ‘Не упоминай об инвестициях – единственная веская причина, по которой я здесь, - это то, что мой банковский менеджер не может до меня добраться’. Он криво усмехается.  - И Шеф тоже, если уж на то пошло.
  Наступает короткое молчание.  Сержант Джонс терпеливо улыбается; это выражение застенчивости – и это напоминает Скелгиллу, что она сбросила маску скрытого агента – перед ней снова гладкая загорелая кожа и ровные черты лица, ее светлые волосы с естественными прядями зачесаны и блестят, ее манеры слегка соблазнительны.
  -А причины, по которым ты выбрался?
  Ее тон поддразнивающий.  Выражение лица Скелгилла соответственно застенчивое.
  – Да ... ну ... есть кое–что ...
  - Что именно?
  - Найди пропавшую кроссовку Джесс для бега.
  Сержант Джонс смеется.  Но она смотрит на него с притворным упреком.
  - Когда ты думаешь это сделать, шеф?
  ‘ Как только вы сможете отсоединить все эти трубки.  Он меняет положение и вскрикивает от боли.  ‘ Мне понадобится ваша помощь.  Я куплю тебе пинту пива на вынос – называй как хочешь, – все, что смогу перевести на кредитную карточку.
  - У меня такое чувство, шеф, что мы говорим об иголках и стогах сена.
  - Мы определенно говорим о Стогах Сена.
   
  ***
  
  OceanofPDF.com
  
  
  Следующий в серии
   
   
  УБИЙСТВО В "ПОЛУНОЧНОМ ЭКСПРЕССЕ"?
   
  КОГДА эксклюзивный спальный рейс Лондон-Эдинбург проваливается в сугроб глубоко в камбрийских низинах, инспектор Скелгилл просыпается и обнаруживает, что один пассажир мертв, а другой пропал без вести.
  Сквозь ослепляющую метель Скелгилл возглавляет отважную эвакуацию – но еще до того, как они добираются до убежища в уединенном постоялом дворе, с третьим путешественником происходит несчастный случай, угрожающий жизни.
  Поскольку подозрительность охватывает элитную группу очевидных незнакомцев, Скелгиллу приходится столкнуться с неудобным вопросом. Может ли быть так, что покойному человеку – мировому авторитету в области отмывания денег – заставили замолчать? И затевается ли безжалостный заговор с целью завладеть его компрометирующими мемуарами?
  Отрезанный от коммуникаций, окруженный коварной вересковой пустошью, Скелгилл должен провести тайное расследование. Ему предстоит гонка на время – и осознание того, что, если он раскроет свои карты, под угрозой окажется еще больше невинных жизней.
   
  "Убийство в Шейк-Хоулз" Брюса Бекхэма доступно на Amazon
  
  
  OceanofPDF.com
  
  
   
  Брюс Бекхэм
  __________
   
  OceanofPDF.com
  Убийство в Shake Holes
   
   
  Книга 13
   
   
   
   
   
   
   
   
   
  ЛЮЦиУС
  
  
  OceanofPDF.com
  
  
   
  Авторское право на текст 2019 Брюс Бекхэм
   
  Все права защищены.  Брюс Бекхэм утверждает свое право всегда называться автором этой работы.  Никакая часть не может быть скопирована или передана без письменного разрешения издателя.
   
  Это художественное произведение.  Имена, персонажи, места и происшествия либо являются продуктом воображения автора, либо используются вымышленно.  Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, событиями и местами действия является полностью случайным.
   
  Издание Kindle, впервые опубликованное Lucius в 2019 году
   
  Издание в мягкой обложке , впервые опубликованное издательством Lucius в 2019 году
   
  За более подробной информацией и вопросами о правах обращайтесь:
  Lucius-ebooks@live.com
   
  Дизайн обложки : Мойра Кей Никол
  
  
  OceanofPDF.com
  
  
   
  ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА
   
  "Убийство в Шейк-Хоулз" - это отдельная криминальная драма, тринадцатая по счету в сериале ‘Расследует детектив-инспектор Скелгилл’.  Он расположен в основном в Английском Озерном крае и его окрестностях – Национальном парке площадью 885 квадратных миль, расположенном в суровом северном графстве Камбрия.
   
  ТОГО ЖЕ АВТОРА
  Убийство в Адланде
  Убийство в школе
  Убийство на грани
  Убийство на озере
  Убийство с помощью магии
  Убийство в сознании
  Убийство на поминках
  Убийство в лесу
  Убийство во время потопа
  Убийство в Дэд Крэгс
  Выходные с загадочным убийством
  Убийство в бегах
  Убийство в Shake Holes
  Убийство при встрече
  Убийство на болотах
  Невидимое убийство
  (Вверху: детектив-инспектор Скелгилл проводит расследование)
  Коллекция убийств, детективов
  Дюна
  Сексопаты
  
  
  OceanofPDF.com
  Глоссарий
   
  Ниже приведены некоторые из британских диалектных слов, сленга и местного употребления, фигурирующих в "Убийстве в шейк-хоулз":
   
  Адам и Ева – верят
  По поводу
  Ай – Я
  Стрелы – дротики
  Ars – Я есть
  Ланч с приманкой/сэндвичи
  Прибалтика – леденящий холод
  Бек – горный ручей
  Благоговеть – убеждать хитростью
  Блайти – Британия
  Боб – шиллинг
  Тупоголовый
  Без Бакши
  Cannae – не могу
  Лагер для приготовления – лагер стандартного качества
  Кушат – лесной голубь
  Дэ – до
  Deek – смотреть/look at
  Дерби – белли (= Дерби Келли)
  Не делал – не делал
  Не надо
  Доннат – идиот
  Фейри – для
  Неприятно пахнущий
  Фраэ – из
  Гули – яички
  Грегори – чек (= Gregory Peck)
  Кража на полдюйма (= ущипнуть)
  Heid – head
  Ее домашняя жена
  Верховный вождь инь – босс
  Как проходит половой акт с твоим отцом
  Охотники – сотни
  Irn-Bru – шотландская марка газировки, которая, по общему мнению, изготавливается из балок
  Джимми – помочиться (Джимми Риддл = piddle)
  Шляпа Джимми – клетчатая кепка с искусственными рыжими волосами
  Карси – туалет
  Keg palace – паб , в котором не подают настоящий эль
  Бочонки – нижнее белье
  Кен – знать; ты знаешь
  Девушка/лесси – девушка, молодая женщина
  Марра – помощник (друг)
  Разум – помни
  Мешающий – беспокоящий
  Но – только
  Оче – линия, из-за которой бросаются дротики (произносится "оки")
  Что угодно
  Обоссанный – пьяный (в нетрезвом состоянии)
  Полис – полиция
  Reet – правильно
  Скуби – разгадка (= Скуби Ду)
  Царапанье – scratting
  Отверстие для встряхивания – обрушившаяся шахта/ воронка в известняке
  Джек на пружинистых каблуках - мифическая городская фигура, способная перепрыгивать через здания
  Sommat – что - то
  Тхэ – то
  Похититель чайных листьев
  The Smoke – Лондон
  В пизду – бить
  Мы – я
  Не было – не было
  Младенец , отлученный от груди
  Ушел – gone (шотландцы)
  Твой
  Инь – один, человек
  Ты – ты (множественное число)
  
  OceanofPDF.com
  Список символов
   
   
  Детективы:
  ДИ Скелгилл, 37 лет – Камбриец
  Сержант Джонс, 26 лет, Камбриец
  Сержант Лейтон, 37 лет, лондонец
   
  И, в порядке появления:
  Руайрид Маклеод, 59 лет, шотландец; железнодорожный охранник и стюард
  Ричард Бонд, 42 года – натурализованный гражданин Великобритании; венчурный капиталист, бывший солдат
  Егор Волков, 28 лет – русский; сотрудник Ричарда Бонда
  Франсуа Мутон, 29 лет, француз; сотрудник Ричарда Бонда
  Виктория Адамска, 32 года, русская; модельер, бывшая супермодель
  Дженни Хакетт, 44 года – англичанка; журналистка
  Иванна Каренина, 39 лет – российская; телепродюсер
  Сэр Эварт Камерон-Кинлох, 63 года, шотландец; телеведущий, бывший министр кабинета
  Билл Фолкнер, 39 лет – американец; банкир и турист
  Микал Митал, 71 год – натурализованный гражданин США; академик
  Лора Уилсон, 34 года, уроженка Камбрии; машинист поезда
  Мистер Харрис – подробности неизвестны; пассажир
  Саманта, 25 лет, литовка; домработница
  Джост Мерлин, 46 лет, южноафриканец; владелец отеля
  Люсинда Хобхаус, 38 лет – англичанка; занимается наездом
  
  
  OceanofPDF.com
  1. ЛОНДОН ЮСТОН
   
   
  Среда, приближается к полуночи
   
  – Похоже, у нас получилось, шеф - вот она и взорвалась.
  Троица Скелгилла, Лейтона и Джонса – Скелгилла в сопровождении его сержантов – изображает слегка неуместную фигуру, делая нечто среднее между быстрой походкой и началом пробежки трусцой по отполированному вестибюлю того, что по лондонским стандартам является относительно пустынным вокзалом Юстон.  Конечно, нет ничего необычного в том, что три человека спешат на поезд – это повседневное явление (если не требование приличия) на всех многочисленных железнодорожных станциях столицы – и даже не в том, что они одеты в официальную одежду – в это вечернее время, ближе к полуночи (и особенно в это время года, в последнюю среду перед Рождеством) тысячи гуляк находятся на залитых неоновым светом улицах великого города в поисках транспорта домой, большинство, надо сказать, неподходяще одето и раскачивается на бордюрах, тщетно окликая такси, которые уже наняты.  Нет, если и есть какое-то несоответствие, то на него просто намекает небольшая деталь: там, где сержанты Лейтон и сержант Джонс буксируют сумки-тележки на колесиках, черные, как их форма, и соответствующие их общему элегантному виду, у Скелгилла на плече поношенный и выцветший армейский рюкзак цвета хаки.  Но его возражение: зачем бороться с дурацкой тележкой, когда у тебя могут быть свободны обе руки, чтобы отбиваться от потенциальных грабителей?  И не нужно беспокоиться о том, что ее схватят, когда ты повернешься к ней спиной.  Конечно, для кого-то в курсе есть гораздо большее несоответствие – действительно, виртуальный оксюморон – образ Скелгилла в смокинге и шикарном банте.  Очевидно, что он думает именно в этом направлении.
  "Не могу дождаться, когда сниму этот костюм пингвина".
  – Я понимаю, что вы имеете в виду, шеф, - от этих шлепанцев у меня мозоли.
  Сержант Джонс не может сдержать смех, потому что если кто–то и должен жаловаться, так это она, которая не отстает от своих коллег-мужчин, несмотря на четырехдюймовые каблуки и коктейльное мини-платье, из-за чего ей пришлось из соображений скромности садиться в такси, которое доставило их из отеля Park Lane, где проходил банкет по случаю вручения наград, на их нынешнее место.
  - Шеф, похоже, не торопился уходить, шеф.
  Скелгилл издает насмешливый звук.
  - Лейтон, я думаю, все шишки сняли на ночь апартаменты в пентхаусах.
  Сержант Лейтон издает что–то вроде согласного ворчания, но сержант Джонс знает обратное.
  – Вообще–то, шеф, я стоял с ней на приеме – она говорила комиссару, что остановилась у своей сестры в Твикенхеме, чтобы снизить расходы.
  Скелгилл хмыкает.
  - Она компенсировала это в "Кровавой Мэри".
  Сержант Лейтон поворачивается к своей коллеге-женщине.
  ‘ Ты все еще поддерживаешь связь со своим парнем, девочка?  Могла бы сэкономить ночь в поезде с нами.
  Сержант Джонс внезапно выглядит довольно застенчивым.
  – О, ты знаешь, в наши дни трудно не быть на связи с социальными сетями.  Она оживляется.  - Но я здесь.
  Любое дальнейшее обсуждение, которое могло бы продлить момент неловкости, теперь прекращается, поскольку они достигают назначенной платформы, и их останавливает человек в железнодорожной униформе.
  - Пожалуйста, билеты, дамы.
  Охранник суров и неулыбчив, и в его поведении нет ничего, что указывало бы на то, что его слова могли бы быть попыткой пошутить, возможно, намеком на то, как они все одеты.  Скелгилл оценивает его на возраст около пятидесяти; лысеющий, он имеет слегка потрепанный вид, ботинки потертые, швы блестят, что вряд ли соответствует тому впечатлению, которое хотела бы произвести железнодорожная компания.  Невысокий и довольно приземистый, он говорит с резким шотландским акцентом, чего, пожалуй, и следовало ожидать, поскольку поезд останавливается где-то в Высокогорье.  Сержант Лейтон, хранитель их проездных документов, выдает необходимые документы - мятую компьютерную распечатку вместо более стандартных билетов размером с кредитную карту.  Чиновник внимательно изучает статью; его глаза кажутся неподвижными, хотя губы дрожат, как будто он, возможно, беззвучно декламирует какую-то оду прокрастинации, ожидая, пока небольшая группа пассажиров рассеется; и действительно, они медленно опускаются на пятки, побежденные бюрократией.
  -Кто этот счастливый инь? - спросил я.
  - Что это, приятель? - спросил я.
  Не поднимая головы, мужчина разглядывает их из-под нечесаных рыжих бровей.  Он возвращает документ сержанту Лейтону.
  ‘ Три пассажира, две каюты.  Девятый и десятый спальные вагоны, первая дверь.
  Не дожидаясь реакции, он, похоже, теряет интерес к их присутствию – к ним торопливо приближается другая группа путешественников, трое мужчин в элегантных деловых костюмах, и он поворачивается, чтобы перехватить их.  Скелгилл и компания понимают, что они вольны двигаться дальше.
  - Пожалуйста, билеты, дамы.
  – Ты неисправим, Руайрид, дружище... В "Гленморанджи" пополнение?
  Вопрос произносится громко с акцентом английской государственной школы.
  - Я уже говорил вам, сэр, это морэнджи.  Он произносит это слово так, чтобы оно рифмовалось с "оранжевым", с ударением на первом слоге.
  - Виски под любым другим названием, дружище.
  - Вы выпили нас досуха в свой последний рейс, сэр.
  Скелгилл, подслушивающий, замечает, что охранник уступает своему статусу, называя его "сэр", и, оглядываясь, видит, как первый из троих мужчин, старший, высокий, хорошо сложенный, загорелый мужчина лет сорока, вкладывает в руку служащему железной дороги пачку банкнот.
  Спальный вагон находится непосредственно рядом с фургоном охраны, и коллеги Скелгилла уже поднимают свои чемоданы на борт.  До него доносится голос сержанта Лейтона.
  – Ты займешь десятый номер, девочка - по крайней мере, мы будем храпеть только с одной стороны от тебя.
  Проходя мимо ее купе и ловя ее взгляд, Скелгилл поднимает брови в странном жесте, возможно, в качестве предварительного извинения в подобном роде.
  - У меня будет Дженнингс, если ты опередишь нас в баре.
  Сержант Джонс одаривает его улыбкой, закидывая свою сумку на верхнюю койку.  Скелгилл переходит в соседнюю каюту и обнаруживает сержанта Лейтона, почесывающего свою темную взъерошенную голову.
  ‘ Черт бы вас побрал, шеф, вы не сможете запихнуть сюда кошку.  Вам верх или низ?
  – Я не волнуюсь, Лейтон, – я привык копаться в ящиках комода.
  – Может быть, мне следует взять верх, шеф, раз уж вы работаете в горноспасательной службе.
  Скелгилл хмурится, как будто не одобряет логику своего сержанта, но это был бы его выбор, и он закидывает рюкзак на узкую койку.  Сержант Лейтон осматривает сантехнику и обнаруживает крошечный умывальник, спрятанный под навесной полкой.  Он задумчиво оглядывается.
  - Полагаю, где-то здесь есть настоящая карси.
  Скелгилл все еще хмурится.
  - Что значит настоящая карси?
  Сержант Лейтон, похоже, удивлен тем, что его начальник не сразу соглашается с его доводами.
  – Должно быть, заманчиво – посреди ночи, шеф, - запихнуть бутылку в раковину, вместо того чтобы тащиться по поезду, пытаясь ее найти.
  Для человека, который проводит большую часть своего свободного времени в дикой местности, где отсутствуют какие-либо средства для омовения, Скелгилл кажется неоправданно чопорным.
  - Не бери в голову никаких блестящих идей, Лейтон.
  Но его сержант задумчиво продолжает.
  - Не так-то просто для леди, конечно.
  ‘ Лейтон!  Мы можем поговорить о чем-нибудь другом?
  Сержант Лейтон потрясен суровостью ответа своего начальника.
  ‘ Слушаюсь, шеф.  Однако он не совсем покорен.  – Немного странная штука, тебе не кажется, эти общие каюты?
  -В каком смысле?
  ‘ Ну– если только ты не заплатишь за всю эту чертовщину, которую Админ проделал для сержанта Джонса, никогда не знаешь, с кем придется переспать.  Ты мог бы заполучить подходящего старого чудака.  Извращенца –душителя – кого угодно.
  – Лейтон, сколько ты выпил? - спросил я.
  ‘ То же, что и вы, шеф, но вы же меня знаете, я не большой любитель выпить.  И у меня нет практики – the nippers в эти дни нужно возить повсюду – во все флиппинговые клубы, в которые они ходят, на вечеринки с ночевкой и все такое.  Не могу даже выпить пива, наблюдая за футболом.
  Скелгилл хмурится, как будто его раздражает предположение, что, по оценке его подчиненного, он, возможно, "большой любитель выпить".  Однако он смягчается.
  – Да, ну ... сегодня вино лилось рекой, его трудно было избежать, даже если вы не любитель вина.
  ‘ Думаю, я мог бы привыкнуть к этому, шеф.  Хотя, должен сказать, на вкус все одинаково.  Я бы не отличил кларет от бордо.
  Скелгилл собирается ответить, но из-за пределов каюты до них доносится повышенный голос, женский и пронзительный - действительно, в нем слышится такое эхо, что кажется, будто он исходит из самого вагона.  Скелгилл, который пока что снял только обувь, выходит в коридор и видит, что сержант Джонс – сама босиком, но все еще в коктейльном платье – тоже имела повод для расследования и стоит у открытой двери, высунувшись наружу и глядя на платформу.
  – Повторяю, я должен ехать этим поездом!
  – Мадам, ах, повторяю - все каюты заняты.
  Руайрид, охранник, стоит на месте, широко расставив ноги.  Ему противостоит женщина.  На вид ей чуть за тридцать.  Она высокая и поразительно одета в расстегнутую шубу в горизонтальную полоску поверх короткого платья с леопардовым рисунком, чулки с безумным рисунком и туфли на платформе, которые повторяют цвет платья и заставляют ее возвышаться над мужчиной.  Ее волосы безукоризненны, длинная прямая светлая прическа настолько идеальна, что выглядит почти искусственной.  На взгляд Скелгилла, она иностранного происхождения, возможно, славянка – широкое лицо с выступающими скулами и светлыми глазами, которые сужаются по мере того, как они поднимаются.  Ее макияж также свидетельствует о моде, которая, кажется, пришла не с этих берегов.  Однако у нее безупречный британский акцент, без какого-либо регионального акцента.  Похоже, она полна решимости добиться своего.
  - У меня открытый билет первого класса – это самый дорогой тариф.  Я собираюсь поехать в Эдинбург.
  ‘ Тогда вам придется подождать до утра, мадам.  Первый поезд отправляется в 6:12.  Прибывает в 11:09.  Тебе нужно будет съездить на Кингс-кросс".
  Женщина буквально топает ногой.
  - Мне нужно поехать на этом поезде.  Она взмахивает рукой, на которой позвякивают бледно-золотые браслеты, и подбрасывает в воздух дизайнерскую сумочку – затем она указывает сначала на чемодан из леопардовой кожи, который подходит к ее платью, а затем в целом на разочарование окружающих.  - А что еще, по-твоему, я должен делать в это время ночи, ты, полоумный?
  К ужасу Скелгилла, сержант Джонс спускается на платформу и подходит к паре.  Он подходит, наблюдая из открытой двери вагона.  Возможно, она чувствует, что гнев может выйти из-под контроля, и решила выступить посредником.  Тем не менее, шотландец ухмыляется с неким мазохистским удовлетворением, как будто оскорбление лишь усилило его упрямство.  Женщина вздыхает, как будто намереваясь продолжить свою тираду, но вид сержанта Джонс – похожей на Золушку, босиком в вечернем платье и по-своему не менее эффектной, чем сама дива, – заставляет ее задуматься.  Говорит сержант Джонс.
  ‘Я путешествую с двумя коллегами-мужчинами.  Моей организации пришлось забронировать каюту для меня одной - так что есть свободное место.  Я сойду с поезда в Карлайле – если ты поедешь дальше в Эдинбург, то будешь в полном твоем распоряжении, когда проснешься.  Я просто буду спать в джинсах и футболке, чтобы успеть взять свои вещи и уйти - так что тебя вряд ли потревожат.
  – Я не знаю об этом ...
  Но возражение, которое Руайрид пытается сформулировать, приходит недостаточно быстро, и женщина хватается за выступающие ручки своих одинаковых чемоданов на колесиках – одного огромного, другого крошечного, как у датского дога и чихуахуа, - и проталкивается мимо него.  Она целится прямо в сержанта Джонс, передает ей контроль над огромным саквояжем, связывает их свободные руки и быстрым шагом подталкивает ее к поезду.
  – Покажи мне, пока этот зануда джобсворт не придумал что-нибудь еще.
  Скелгилл вынужден отступить назад – на самом деле он ретируется, как рак-отшельник, в свою каюту, – обмениваясь коротким взглядом (в его случае встревоженным) с сержантом Джонсом, который, кажется, скорее удивлен, чем встревожен ситуацией.  Он замечает, что женщина не поблагодарила сержанта Джонс, скорее, та отнеслась к ней как к личному ассистенту.  Однако, когда они входят в каюту, он слышит ее голос, неожиданно любезный.
  – Какое красивое платье, оно так хорошо сидит на тебе – это от Версаче?
  Но вот дверь закрывается – и за его спиной говорит сержант Лейтон.
  - О чем весь этот разговор, шеф?
  Скелгилл собирается мрачно пробормотать что–то о том, что высшие классы повышают свой ранг, но вместо этого он чертыхается, ударяясь своей забавной костью о переборку в попытке снять смокинг.
  – Я только что это сделал, шеф, если это тебя утешит.
  Скелгилл морщится и лихорадочно полирует свой поврежденный локоть другой рукой.  Но он не отвечает, потому что прислушивается к коридору – из-за него доносится последовательное хлопанье дверей.  Ночной поезд в Шотландию вот-вот отправится.
  
  OceanofPDF.com
  2. САЛОН-ВАГОН
   
   
  Четверг, 00.15утра
   
  По оценке Скелгилла, они добрались до салона–вагона не последними - поскольку, насчитав десять кают, включая их собственную, на борту могло находиться до двадцати пассажиров, и только восемь в настоящее время расположились выпить.  Основная группа из шести человек: в нее входит медовая блондинка лет сорока с правильными, но слегка резковатыми чертами лица, в которой преобладают глубоко посаженные карие глаза под изогнутыми бровями; женщина помоложе, одетая во все черное, возможно, ей чуть за тридцать - у нее поразительно темные, почти как у воронова крыла, волосы, бледная кожа, холодные сапфировые глаза, тушь от Элис Купер и (решает Скелгилл) скандинавская физиономия; и четверо мужчин, трое в строгих деловых костюмах с оригинальной вечеринки "Glenmorangie", а четвертый мужчина постарше, полный. и лысеющий, возможно, чуть за шестьдесят, тоже в костюме, но небрежно без галстука – его рыхлое лицо и постоянно удивленные черты кажутся Скелгиллу знакомыми.  Эта небольшая компания заняла u-образную зону отдыха вокруг примыкающих низких столиков – есть предположение, что это их постоянное пристанище, и что они быстро переместились, чтобы занять это место.
  Отдельно – поодиночке за столиками стандартной высоты – сидят еще двое мужчин: один, возможно, ровесник Скелгилла, довольно невзрачный, в опрятной одежде, ненавязчиво проверяет свой мобильный телефон и время от времени потягивает минеральную воду из бутылки; второй, в возрасте около семидесяти, значительно более заметен, у него неопрятная грива седых волос и густые седые усы; он изучает какую-то плотно напечатанную рукопись и в своем поношенном коричневом твидовом костюме похож на архетипичного академика.  Действительно, когда два детектива усаживаются ближе к бару – немного поодаль от своих попутчиков, – сержанту Лейтону предлагается пошутить за тыльной стороной ладони.
  – Альберт Эйнштейн, шеф, я и не подозревал, что он еще жив.
  ‘ Лейтон– говори потише.  Но если что–то и прозвучало слишком громко, так это шипящий ответ Скелгилла, потому что мужчина приподнимает бровь, что может означать неодобрение, или это может быть просто что–то, что он читает.
  Они склоняют головы над столом, словно сговариваясь, но на самом деле от легкого смущения.  Затем Скелгилл осознает чье-то присутствие рядом с ними.  Это охранник – или, скорее, теперь он снял пиджак и взял на себя роль стюарда, оставшись в жилете и рубашке с короткими рукавами; однако он не сбросил сурового выражения лица.  Скелгилл быстро отвергает идею в шутку заказать бочковое пиво.
  - Какой эль вы бы порекомендовали?
  -Я бы порекомендовал Макьюэну "Восемьдесят".  Он делает паузу, как будто хочет посмотреть, как к этому отнесется Скелгилл.  Однако, прежде чем Скелгилл успевает ответить, он продолжает:  - Но у нас нет магазина McEwan's.  После этого – я должен сказать – Deuchars IPA – который мы тоже не храним.
  Скелгилл бросает взгляд на сержанта Лейтона.  На ум приходит эскиз сырной лавки Монти Пайтона - и он задается вопросом, осмелится ли он создать собственный бренд.  Но вместо этого он перенастраивает свой запрос.
  - Какой у есть эль?
  "Гордость Лондона".  Это объявление лишено энтузиазма.
  ‘ Да, все в порядке– я согласен. Скелгилл не дожидается, пока его выбор будет оспорен.  - Тебе того же, Лейтон?
  – Не–а... ты меня знаешь, шеф ... легко угодить ... любому старому пиву.
  Сержант Лейтон поднимает глаза на стюарда, когда говорит это, чтобы передать свой приказ.  Мужчина поджимает губы и отвечает кратко.
  ‘Теннентс".  Только простые банки.
  То, что Руайрида, похоже, возмущает этот последний факт, не укладывается в голове у его клиентов, которые слишком молоды, чтобы помнить стайку скудно одетых красавиц, которые когда-то украшали упаковку любимого шотландского "кулинарного лагера", как выразился сержант Лейтон.  Он отворачивается с презрительным видом – Скелгилл задается вопросом, не является ли этот человек просто сварливым от природы; или, возможно, он считает, что они путешествуют выше своей станции и им не место в Первом классе.
  Тем не менее, их напитки приносят быстро, хотя и без всяких церемоний; им остается наливать самим из коричневой бутылки в случае Скелгилла и из некрашеной жестяной банки в случае сержанта Лейтона.  Скелгилл сердито смотрит на него, но его коллега пытается придать этому вопросу позитивный оттенок.
  – Это по вашей части, не так ли, шеф, - старый добрый ресторан "У Фуллера"?
  ‘ Да, это приличный сорт, но это не настоящий эль.  Настоящий эль нельзя разлить в бутылки – его нужно достать из бочки, еще живым, при температуре погреба - это шипучая пастеризованная шипучка, которую подают такой холодной, что ее невозможно почувствовать.  После розлива настоящий эль держится всего неделю, а этот – годами.  Это как разница между помидором и банкой томатов.
  Сержант Лейтон рассеянно любуется желтым газированным лагером, которое наполовину наполняет пеной его собственный стакан; он несколько упускает из виду разницу.  Однако он покорно кивает перед лицом превосходства в знаниях (хотя и думает, что ему больше нравятся консервированные помидоры на тостах).
  - В любом случае, твое здоровье, шеф.
  Скелгилл поднимает свой бокал, но делает паузу, прежде чем отпить.
  – Да, ваше здоровье - и отлично поработала сегодня, марра.
  Сержант Лейтон внезапно выглядит довольно застенчиво - и даже начинает краснеть.  Редким случаем является то, что его босс называет его ‘марра’, что на камбрийском наречии означает "приятель", которое он приберегает почти исключительно для местных жителей; но вдвойне редким является то, что Скелгиллу дается нелегко при любых обстоятельствах, - поздравления.  Это момент для альбома вырезок.  Однако сержант Лейтон в своей типично самоуничижительной манере пренебрежительно относится к комплименту.
  ‘ По правде говоря, шеф, я чувствую себя немного обманутым, когда офицеры сознательно борются с террористами-смертниками и обезвреживают нервно-паралитические вещества военного назначения.  Быть глупым - еще не значит быть храбрым.
  - Может быть, именно это я тебе тогда и сказал, Лейтон.
  Сержант Лейтон невозмутимо улыбается.
  - Насколько я помню, вы так и сделали, шеф.
  Скелгилл, возможно, собирается приукрасить свое взятие Микки, но шелест раздвижной двери в дальнем конце вагона привлекает его внимание.
  – Привет, а вот и Джонс со своим новым приятелем.
  Сержант Джонс входит в салон-вагон впереди своей соседки по каюте; она переоделась в повседневную одежду: черные узкие джинсы, ботильоны и облегающий топ с длинными рукавами, а волосы освободила от замысловатой прически, уложенной для официального мероприятия ранее вечером.  Несмотря на это, Скелгилл замечает, что она привлекает взгляды основной группы, как мужчин, так и женщин, но ее непритязательное очарование быстро затмевает, когда за ней в вагон следует более высокая фигура бледной блондинки, которая все еще носит шикарный наряд, в котором она прибыла на платформу.  Сержант Джонс замечает своих коллег и поворачивается к женщине, как будто намеревается представить ее, но происходит вмешательство.
  - Виктория! - позвал я.
  Крик узнавания исходит от женщины с волосами цвета воронова крыла, которую Скелгилл назвал скандинавкой, хотя даже в одном слове он слышит русскую интонацию и вынужден скорректировать свои географические данные.  Виктория – вызванная таким образом, ее имя произносится с буквой ‘В" – выказывает мимолетное раздражение, как будто это обращение незнакомцев утомительно фамильярно, но затем наступает узнавание, и ее поведение становится покладистым, хотя и слегка снисходительным – как будто другая женщина на самом деле не подруга, а знакомая какого-то незначительно более низкого положения.  Все это Скелгилл воспринимает с первого взгляда.  Его первым чувством является неприязнь к поведению женщины, но затем она поступает более тактично - кладет руку на плечо сержанта Джонс и наклоняется, чтобы довериться ей, показывая свободной рукой, что она намерена поговорить с другой и что сержант Джонс должен продолжать.  Сержант Джонс улыбается, кивает и что-то говорит в ответ.  Основная группа перемещается на своих местах – действительно, все четверо мужчин вытягиваются по стойке смирно – и освобождают место для вновь прибывшего.  Сержант Джонс присоединяется к своим коллегам.
  Сержант Лейтон, возможно, взяв пример с рыцарского поступка других мужчин, встает, но Скелгилл решительно остается сидеть, словно отказываясь подчиняться чужим нравам.  Сержант Джонс невозмутима.  Она проскальзывает на место рядом с сержантом Лейтоном.  Он говорит, его голос теперь более приглушенный.
  – Так кто такая Виктория - что-то вроде VIP-персоны?
  - Вы хотите сказать, что не узнаете ее?
  Сержант Джонс говорит с иронией, как будто она этого и не ожидает.  Сержант Лейтон изображает на лице сопутствующее замешательство.
  - Девочка, дай нам Скуби.
  Усержанта Джонс есть ее мобильный телефон, и она ловко набирает команду и манипулирует изображением на экране.  Она кладет трубку на стол так, чтобы оба ее коллеги могли видеть дисплей.  Сержант Лейтон с интересом наклоняется к телефону; Скелгилл делает это с большей неохотой, но, тем не менее, прищур выдает его любопытство.  Сержант Лейтон читает вслух.
  ‘Виктория Адамска – бывшая супермодель, модельер, третья жена польского судового магната Артура Адамски”.’Но он трясет челюстями, как собака, которая слишком глубоко окунула морду в миску с водой.  - Никогда о ней не слышал.
  Она владеет миллион одежда этикетка.’
  Теперь сержант Лейтон проявляет проблеск узнавания.
  – Ах да, кажется, я слышал, как хозяйка упоминала об этом – делает то, что написано на жестянке, а?
  Сержант Джонс задумчиво улыбается.
  – Этот наряд, который на ней надет, плюс туфли и сумочка, вероятно, эквивалентны годовой зарплате среднестатистического человека на дом.
  С губ сержанта Лейтона срывается свист, и Скелгилл не может подавить издевательский звук, который он погружает в свое пиво.  Случайно он оглядывается – Виктория Адамска сидит рядом с (теперь переквалифицированной) русской брюнеткой и спокойно слушает то, что она рассказывает.  Мужчины делают вид, что увлечены беседой, но их явно отвлекает величественное присутствие женщины.
  ‘ Что она делает в трущобах с нами?  Скелгилл теперь презрительно бормочет.  - Можно подумать, она прилетела на частном самолете.
  Сержант Джонс отвечает спокойно.
  – Она сказала, что ей нужно срочно вылететь – все рейсы на завтра под вопросом - очевидно, аэропорт Эдинбурга закрыт в 8 вечера из-за снегопада.
  -Это "Балтийский взрыв"!
  Междометие сержанта Лейтона звучит довольно ликующе-мрачно.  Скелгилл быстро отчитывает его.
  - Откуда ты это взял?
  ‘ Просто судя по тому, что сказала миссис, шеф, я позвонил ей после ужина.  Так это называют на Би-би-си.  Восточные штормы дуют со всей Балтики – в течение следующих трех дней.  Все будет как в прошлом году, только с понижениями.  Она считает, что с самого чаепития в норт-Лейкс шел снег.  Хорошо, что мы едем на поезде – трасса М6 перекрыта в Шап из-за грузовика с откидным верхом, а трасса А1 загромождена на Скотч-Корнер.  Нас бы засекли, если бы мы были за рулем.
  Скелгилл сердито смотрит.  Он поворачивается к окну – мягкий пригородный неон Большого Лондона мелькает мимо, как непрерывный залп бесшумных трассирующих пуль.
  -Здесь все выглядит нормально.
  – Хах, - в Дыму снега не бывает, шеф, иначе букмекерам пришлось бы платить в Белое Рождество.  Это их лучший маленький заработок после Сборной – не считая того, что сейчас чемпионат мира".
  Скелгилл избегает возможного отступления.  Он по-прежнему настроен скептически.
  - Последний прогноз, который я слышал, гласил, что он промахнется мимо нас.
  ‘ Очевидно, это распространяется дальше по стране, шеф.  Миссис сказала, что-то насчет реактивного экрана.  Сержант Лейтон делает глоток из своего бокала и с энтузиазмом выдыхает.  "Будем надеяться, что у нас получится".
  Задумчивое молчание, воцарившееся над троицей (во время которого Скелгилл решает, что ему не стоит утруждать себя исправлением китайского шепота миссис Лейтон), прерывается незнакомым сигналом с телефона сержанта Джонса.  Сержант Лейтон замечает это со смешком.
  "Тарзану понравился твой пост".
  Антенны Скелгилла подергиваются.
  - Что это? - спросил я.
  Сержант Джонс выглядит немного смущенным.
  "О– ДИ Смарт подписана на мой Instagram – я разместила фотографию награды".
  - Тарзан?  Тон Скелгилла язвительный.  - Почему ты его так называешь?
  – О нет, это его собственное имя пользователя.
  Теперь Скелгилл замолкает.  "И что, черт возьми, такое Instagram, когда он дома?"
  "Это приложение для обмена фотографиями и видео – хороший способ поддерживать связь с моими друзьями из университета".
  Скелгилл пренебрежительно указывает на телефонную трубку.
  - Так что он говорит? - спросил я.
  - Это просто лайк, шеф, в моем профиле.  Это ничего не значит.
  ‘ Это значит, что он следит за тобой.  Посмотри на время.  Скелгилл качает головой.  Однако его манеры становятся немного менее воинственными.  ‘Я просто не понимаю этого увлечения социальными сетями.  Разве люди не видят, что их эксплуатируют?"
  Сержант Джонс, кажется, испытывает облегчение от того, что он отошел от конкретного случая.  Она тянется за телефоном и быстро что-то проверяет.  Затем она указывает на дисплей.
  ‘ Я понимаю, что вы имеете в виду, шеф, но послушайте, у Виктории Адамской почти тридцать миллионов подписчиков, и никого не заставляют следовать за ней.  По крайней мере, все, что она делает или говорит, не искажается прессой.
  ‘ Что это – искажения в прессе?  Никогда!
  Одновременно они удивленно поднимают головы – потому что к ним присоединилась блондинка медового цвета с запавшими глазами – она стоит в ярде от них с бокалом в руке, слегка покачиваясь – хотя, возможно, это из-за движения поезда, а не из-за побочных эффектов содержимого ее бокала.
  - Я, разумеется, не стану преувеличивать ваши достижения.
  Детективы обмениваются озадаченными взглядами, словно выясняя, кто из них должен знать ее.  Женщина, кажется, чувствует их затруднительное положение.
  ‘Позвольте представиться – Дженни Хэкетт?  В этом вопросе слышится едва заметная интонация – как будто имя, по крайней мере, должно что–то значить, - но не настолько, чтобы смутить ее, когда этого не происходит.  Действительно, она быстро продолжает:  - Криминальный корреспондент "Инкуайрер"– меня зовут Вирджиния.  Этим вечером я был в отеле "Гросвенор".  Я был свидетелем вашего признания – похоже, вы бесстрашная троица, прячущая свое северное сияние под спудом.
  Скелгилл реагирует первым.
  – Да, так получилось, что мы еще не разобрались с Instagram.  Он криво усмехается сержанту Джонсу.  –Мы получаем телефонный сигнал, только когда нет дождя, а это бывает два раза в год.
  Если женщина та, за кого себя выдает, у нее определенно медная шея для этой работы – и вот она садится на скамейку рядом со Скелгиллом, достаточно близко, чтобы задеть его плечом, и он замечает интенсивный аромат, напоминающий ему о пармских фиалках.  Это почти маскирует кетоны в ее дыхании - но недостаточно, чтобы развеять предположение о постоянном употреблении алкоголя, хотя она и не звучит пьяной.  Она кладет руки на стол, баюкая бокал; ее ногти выглядят искусственными – Скелгилл никогда не был уверен в таких вещах – и покрыты лаком в тон темно-бордовой шелковой блузке, которая плотно облегает грудь и свободно надета поверх облегающих черных брюк.  Ее наряд элегантный и выглядит по–новому, но вряд ли это то, что она надела бы на праздничный ужин – возможно, она, как и они, изменилась.
  – Сержант Лейтон, поздравляю, Георгиевская медаль – теперь со знаком отличия.
  Она отдает честь с притворным почтением, хотя впечатление искреннее.
  Скелгилл наблюдает, как сержант Лейтон скромно пожимает плечами, а затем смотрит на него в поисках подсказки относительно того, как они должны реагировать на представителя прессы.  Но в паузе женщина поворачивается к Скелгиллу и касается его плеча.
  ‘ Не то чтобы я хотела принизить ваши собственные достижения– инспектор Скелгилл – и – (она кивает сержанту Джонсу) - Сержант Джонс.
  Она достаточно хорошо знает, кто они такие.  Скелгилл инстинктивно настороже, но он склонен брать быка за рога.  Кивком головы он указывает на группу, с которой она была.
  - Очевидно, вы едете в поезде не для того, чтобы выкачивать из нас информацию.
  Женщина издает короткий ироничный смешок.
  ‘ Мне, конечно, хотелось бы выразиться более деликатно, инспектор, хотя, если вы пожелаете, из этого получился бы превосходный очерк.  Как насчет "Героев Скелли"?
  Скелгилл сердито смотрит на него, но его подчиненные поняли бы, что это предложение – несмотря на его довольно грубое название – определенно задевает его тщеславие.  Женщина похлопывает его по бедру, и он напрягается.
  - Вам нужно было бы проконсультироваться с сильными мира сего.
  - Я вполне понимаю.
  В ее интонации есть что-то такое, что заставляет Скелгилла внезапно задуматься, не австралийка ли она, возможно, давно натурализовавшаяся, ее акцент теперь более нейтральный, ее голос напоминает голоса тех лондонских СМИ, среди которых она вращается.  Трое полицейских остаются неразговорчивыми; подчиненные Скелгилла следуют его высокопарному совету.  Ничуть не смутившись, Дженни Хакетт продолжает.
  Отвечая на ваш вопрос – нет, я направляюсь в Эдинбург.  В ближайшие два дня в Международном конференц-центре состоится финансовый симпозиум.  Он называется "Богатство наций", хотя это несколько неправильное название – по крайней мере, слово "нации".  Теперь она наклоняется над столом и заговорщицки понижает голос.  ‘ Седовласый джентльмен в середине вагона - основной докладчик.  Вы его не узнаете?  Я предполагал , что при вашей работе ...
  Сержант Лейтон пользуется случаем, чтобы вернуть разговору беззаботную ноту.
  – Я думал, это Альберт Эйнштейн, - пока хозяин не поправил меня.
  Скелгилл теперь неодобрительно хмурится, но Дженни Хэкетт лишь усмехается.
  ‘Условно говоря, он поднимает такие же иконоборческие волны.  Его зовут Микал Митал, и, если позволите мне использовать метафоры, он обещает открыть ящик Пандоры в борьбе с отмыванием денег, так гласит мельница слухов.
  Тому, что она намекает на более зловещий подтекст, не дают возможности развиться, поскольку сержант Лейтон готов к веселому ответу.
  "Черт возьми, ему следовало бы переговорить с моей женой – она вечно расстраивает меня из–за того, что я стирал пятерки в карманах брюк!"
  Журналистка улыбается, пытаясь рассмешить его.  Но, похоже, у нее на уме другие дела.  Она многозначительно смотрит на сержанта Джонса.
  - Я вижу, вы знакомы с Викторией Адамской.
  Сержант Джонс поднимает ладони в знак скромности.
  – О нет, у нее не было зарезервированной каюты – я подслушал, как она спорила с охранником, и сказал, что это не проблема, если она хочет разделить мою каюту.  В любом случае, мы сходим с поезда в Карлайле.
  Дженни Хэкетт поднимает свой бокал и задумчиво смотрит поверх края на сержанта Джонса.
  У меня есть коллеги, которые отдали бы свои зубы, чтобы оказаться на твоем месте – в твоей постели, если уж на то пошло, – и я говорю не только о мужчинах - ты восхитительный экземпляр.  Спросите дорогую Викторию!"
  Сержант Джонс разражается смехом – это может быть только рефлексом шока, – что у этой женщины, с которой они только что познакомились, хватило наглости сказать такое - и что она, очевидно, соединила несколько рискованных намеков.  Она видит, что ее коллеги–мужчины потеряли дар речи - у сержанта Лейтон отвисла челюсть, а Скелгилл смотрит на нее с выражением ужаса.  Однако ее ответ сдержан.
  "Я уверен, что мой попутчик привлек бы больше внимания – какими бы ни были мотивы".
  Женщина гортанно смеется.
  ‘Виктория может тебя удивить.  В самом деле – если вы окажетесь в состоянии написать "Поцелуй и расскажи" - просто подмигните мне.  Это было бы невероятно прибыльно.
  Глаза сержанта Джонс определенно расширились.  Она бросает взгляд на Скелгилла, как бы намекая, что Дженни Хэкетт пьянее, чем они предполагали.  Но теперь вмешивается стюард, который, поразмыслив, возможно, подслушивал.
  - Опять то же самое, сэр?
  Скелгилл отмечает, что по необъяснимой причине он был повышен до титула сэра.  Он задается вопросом, имеет ли это какое-то отношение к присутствию двух женщин – возможно, даже к их предполагаемому отношению к нему.  Но он вопросительно смотрит на сержанта Лейтона, на лице которого двойственное выражение сменяется выражением согласия.
  - Да, почему бы и нет.
  ‘ У меня тоже будет то же самое, Руайрид!  Дженни Хакетт коверкает имя мужчины, сбитая с толку гэльским написанием на его эмалевом значке.  - Большой "Гленморанжи".
  – Это морЭнджи, мадам, и мистер Бонд уже зарезервировал ее для своей вечеринки с сэром Юартом.
  ‘ О– я уверен, Эк подарит мне пару пальцев!  Ха-ха!’  Эту колкость она, очевидно, считает забавной и сильно нажимает на бедро Скелгилла, чтобы выразить свое веселье.  - Просто передай ему от меня.
  Стюард не дает никаких указаний на то, что он будет делать что-либо подобное.  Он поворачивается к сержанту Джонсу, его губы кривятся, как будто он откусил лимон.
  - Мне, пожалуйста, только тонизирующую воду.
  ‘ О, выпейте с этим водки – жить опасно!  Дженни Хэкетт протягивает руку и настойчиво пожимает ей руку.
  – Нет, правда, все в порядке, просто тоник, пожалуйста.
  Стюард исчезает за своей стойкой и направляется в то отделение, которое находится за ней.  Общественный доступ к остальным поездам отсутствует – поскольку ‘Полуночный экспресс", как известно, зимой в основном используется для доставки почты и бандеролей – скорее как грузовое судно, которое принимает на борт эксклюзивный контингент платных пассажиров, чтобы дополнить доход от своего груза.  Но при меньших затратах, чем стоимость номера в лондонском отеле, это может быть эффективным средством, позволяющим убить двух зайцев одним выстрелом.  Путешественник, путешествующий на большие расстояния, возвращается домой до завтрака и получает возможность выспаться ночью.  Ну а из двух – дом, по крайней мере, в целом гарантирован.
  - Который из них Эк? - спросил я.
  Журналиста допрашивает сержант Лейтон.  Дженни Хэкетт смотрит на него с притворным упреком.
  ‘ Вы действительно ведете замкнутый образ жизни.  Сэр Эварт Камерон-Кинлох.  Бывший министр внутренних дел от консерваторов.  Он прославился введением схемы "Золотых виз" – это привело к притоку иностранных инвестиций и подпитало лондонский бум недвижимости.  К сожалению, он не смог заметить националистов, подкрадывающихся к нему сзади – они отобрали у него кресло в Эдинбурге на последних выборах.  Амбиции стать премьер-министром были отложены.  Теперь, ко всему прочему, он ведет актуальное шоу на VoxNews.  Пародия.
  Она рассматривает каждого из них по очереди, словно оценивая их индивидуальные политические убеждения; но, возможно, она разочарована.  Она сдерживает свой голос, хотя нотка горечи, прозвучавшая при слове "пародия остается.
  - Вы знаете, кто стоит за VoxNews?
  Сержант Джонс отвечает первым.
  -Разве это не спонсируется российским правительством?
  Тон Дженни Хэкетт становится несколько едким.
  "Если отбросить редакторский контроль, то Богблокинов – олигарх, которому принадлежит то немногое в Мейфэре, чего нет у герцога Вестминстерского".
  Наступает короткое молчание, но теперь сержант Лейтон присоединяется к дискуссии.
  -Что делает член партии Тори, работая на коммунистов?
  ‘ Ах, романтика рубля.  Дженни Хэкетт предостерегающе грозит пальцем.  "Но с каких это пор Россией стали управлять левые идеологи?"
  ‘Все равно это настоящий переворот’.  Это сержант Джонс.
  ‘ Совершенно верно.  Они определенно поймали своего человека. Дженни Хэкетт бросает взгляд на группу за правым плечом сержанта Джонса.  ‘Кто–то из лейбористов - или сумасшедший левый националист – не пользовался бы таким доверием.  Он тот, кого Ленин называл полезным идиотом".
  Скелгилл, тоже смотрящий на мужчину, о котором идет речь, теперь понимает, что, должно быть, видел его по телевизору.  И имя он, конечно, слышал, хотя и сомневается, что смог бы связать его с лицом.  Он подсчитывает, что ‘Эк" должно быть сокращением его инициалов, а не более обычным шотландским уменьшительным от Александра (сначала сокращенным до Алек, а затем просто Эк). 
  – Кто остальные из этой команды - они все с телеканала?
  Дженни Хэкетт поворачивается лицом к Скелгиллу, как будто хочет скрыть, что говорит о них.
  – О, нет, только его куратор.
  ‘ Куратор?  Сержант Лейтон не может сдержаться.  "С каждой секундой это становится все более зловещим!"
  Дженни Хэкетт хихикает.  ‘ О, я говорю это в шутку, конечно.  Черноволосая женщина, Иванна Каренина – официально она продюсер Эка.  Теперь она колеблется, ее голос понижен.  "Но поскольку ранее она работала топ-менеджером в штаб-квартире VoxNews в Москве, мы, скептически настроенные журналисты, скорее подозреваем, что ее заявленный статус здесь, в Великобритании, является чем-то вроде надуманности.  Думай о ней как о чревовещательнице, а о ви Эке как о ее кукле.
  Сержант Лейтон выглядит так, словно отчаянно пытается развернуться.  Скелгилл, со своей стороны, не может оторвать взгляда – и теперь Иванна Каренина встречается с ним взглядом.  Она одаривает его едва заметным намеком на понимающую улыбку – и он ловит себя на том, что опускает взгляд.  Тем временем сержант Лейтон, кажется, в восторге от растущего заговора.
  – Черт возьми, Дженни, ты уверена, что не работаешь на призраков?
  Она снова гортанно смеется.
  - Возможно, разница не всегда так велика.
  Но вместо того, чтобы развить это загадочное замечание, она продолжает отвечать на вопрос Скелгилла.
  ‘ С тремя другими мужчинами я только что познакомилась.  Загорелого мужчину зовут Ричард Бонд, и он, не теряя времени, сообщил мне, что он бывший спецназовец.  Кажется, он какой-то частный венчурный инвестор, а два подхалима - его младшие коллеги, они были представлены мне как Франсуа и Егор.  Я оставляю вам самим определять, кто есть кто.
  Она озорно хихикает.  Скелгилл обдумывает ее вызов.  Двое мужчин, о которых идет речь, на десять лет моложе своего босса – один мальчишеской средиземноморской внешности, с темными глазами и длинными черными волосами; другой, по-видимому, восточноевропейского происхождения, с широким круглым лицом, высокими скулами, коротко подстриженными светлыми волосами и светло-серыми глазами.  Очевидно, что Ричард Бонд пытается привлечь к суду.  Он размахивает бутылкой шотландского виски - и, кажется, особенно хочет наполнить бокал бывшего министра кабинета министров.  Скелгилл видит, что последний довольно самодовольно откидывается назад, как будто он сознательно держит в руках нити власти в компании.  Однако он явно отвлечен.  Его рука лежит на мягком сиденье позади Иванны Карениной, но время от времени он бросает на нее тревожные взгляды, потому что она занята продолжительным тет–а-тет со знаменитой соседкой сержанта Джонса по каюте Викторией Адамской.
  Из группы раздается спорадический смех, но Скелгилл замечает, что это сам Ричард Бонд, его голос глубокий и звучный, первым хохочет над собственными афоризмами, которым послушно подражают его помощники.  И вот раздается его голос: “Руайрид, добрый человек, еще бутылку – ваш уважаемый соотечественник сэр Эварт умирает здесь от жажды”.  Эк соизволяет признать его важность высокомерной улыбкой.
  ‘ Остается только загадочный американец.  Вы случайно не знаете, кто он?
  Скелгилл, погрузившийся в минутную задумчивость, обнаруживает, что острый локоть журналиста тычет его в ребра.
  "Что?"
  ‘ Опрятный тип – притворяется, что увлечен своим телефоном, – наблюдает за остальными.  Симпатичный, хотя и скучноватый.
  Скелгилл довольно безразлично пожимает плечами.
  – Мы не обычные путешественники - во всяком случае, не ночным поездом.
  – Но вы же детективы - наверняка быть любознательным - вторая натура?
  ‘ Видел бы ты мою папку для входящих сообщений.  Любопытство - последнее, в чем я нуждаюсь.  Ты думаешь о журналистике.
  Женщина издает горловой мурлыкающий звук.  Она осушает содержимое своего бокала.
  ‘Touché.’
  Без предупреждения она встает.  И снова невозможно судить, является ли причиной ее неустойчивости извилистое движение поезда.  Они наблюдают, как она опирается одной рукой на спинки сидений и столиков, чтобы вернуться к основной группе.  Кажется, раздобыли новую бутылку виски.  Она берет неиспользованный бокал и наливает его и свой собственный из рук откровенно галантного Ричарда Бонда.  Но когда он умоляет ее сесть рядом с ним, она довольно беспечно отказывается – и вместо этого, пошатываясь, подходит к мужчине, которого она описала как американца.  Она безапелляционно опускается на стул напротив него и подносит ему под нос оставшийся бокал.  Не поднимая головы, он поднимает взгляд.  Он, кажется, не удивлен, скорее как игрок в покер, который знает, что медитативное состояние дает наименьшее количество подсказок противнику.  Но Дженни Хэкетт стоит к ним спиной – и все, что она сейчас говорит, заглушается грохотом рельсов и завывающей болтовней группы.  Однако, похоже, она успешно вовлекает анонимного путешественника в разговор, потому что через несколько мгновений он берет стакан, издает приветственные возгласы, пьет, а затем отвечает на то, что, несомненно, должно быть ее вопросом о его личности и цели в жизни.
  ‘ Она чокнутая, шеф.  Сержант Лейтон мгновение смотрит на Скелгилла и, не дождавшись реакции, поворачивает голову, чтобы посмотреть на сержанта Джонса.  - И что там было насчет девки, с которой ты спишь?
  Теперь настала очередь сержанта Джонса пожать плечами.  Она медлит с ответом – возможно, потому, что прокручивает в уме момент в их каюте, о котором не рассказывала: когда Виктория Адамска спросила, можно ли ей позже примерить платье, которым она так восхищалась.
  – Я ... думаю ... что она просто вела себя вызывающе.
  - Я думаю, это из-за того, что она была на волосок от гибели!
  Сержант Джонс, похоже, согласен с этим объяснением.
  ‘ Уверен, вы правы.  Полагаю, если учесть, что прием напитков начался почти семь часов назад.  Но у меня такое чувство, что она не замедлила бы заявить о себе и в лучшие времена.
  - Она обрушилась на нас, как ураган.
  Замечание сержанта Лейтона приводит к нескольким моментам молчаливого созерцания, прерываемым, когда стюард приносит их напитки, хотя он выглядит встревоженным и не зацикливается на том, чтобы поставить стопку бокалов на их столик.  Сержант Лейтон разносит их по тарелкам.
  – Ну вот, девочка, возьми себя в руки и отрезвись от этого.
  Сержант Джонс добродушно улыбается.
  ‘ Вообще–то, я выпила только один коктейль, после которого предпочитала пить воду.  За столом мне наполнили бокалы вином, но я к ним так и не притронулась.  Я не хотел рисковать этим утром.
  Она ссылается на тот факт, что они оставили ее машину возле железнодорожного вокзала Карлайла; это будет их средством вернуться в Пенрит, где они встретились перед тем, как отправиться вместе.  Сержант Лейтон усмехается.
  – Совершенно верно - было бы немного обидно провалить дыхательный тест на следующее утро после того, как ты получил награду за храбрость!
  СЕРЖАНТ Джонс кивает, но теперь Скелгиллу предлагается заговорить.
  - Во сколько мы приедем в Карлайл?
  Хотя сержант Лейтон является хранителем их билетов, именно сержант Джонс знает ответ.
  ‘ Это незадолго до 5.30 утра, шеф.  Затем поезд останавливается в Эдинбурге в 6.44 утра, прежде чем отправиться в Хайлендс.
  Скелгилл подавляет зевок и вытягивает руки над головой – и сержант Лейтон, кажется, понимает намек на его действия.
  ‘ Я устал, и все такое, шеф.  Обычно я так поздно не встаю.  За исключением большинства ночей.
  Сержанта Джонса забавляет его противоречие.
  – Нет, я имею в виду, что мы ложимся спать около десяти, а потом, конечно же, кто-нибудь из щипачей поднимет нас на то или иное дело.  Боль в горле.  Плохой сон.  Джамми Доджер.  По ночам я сплю спокойно - просыпаюсь утром и думаю, что их, должно быть, похитил Питер Пэн!"
  Скелгилл смотрит на часы – время приближается к часу ночи.
  - Я уже подумываю о том, чтобы поработать всю ночь.
  Но его бравада звучит неубедительно.  Это был долгий день, требующий раннего выезда, задержек в пути в Лондон, нервов и выброса адреналина во время церемонии награждения, речей и официального ужина, а теперь еще и незнакомая и вызывающая компания в ночном поезде.  Сержант Лейтон, вероятно, говорит за них всех, когда ставит контрапункт предложению Скелгилла.
  ‘ Еще несколько часов – и утром вы почувствуете себя лучше, шеф.  Думаю, я буду спать как убитый.
  
  OceanofPDF.com
  3. НАТКНУТЬСЯ НОЧЬЮ
   
   
  Четверг, 4.45утра
   
  Может быть что-то более неприятное, чем пытаться заснуть, зная, что окно для дремоты быстро закрывается.  Не то чтобы Скелгиллу было трудно сойти с поезда – скорее, его разбудило "сойти с места" в буквальном смысле этого слова – ощущение, что он в любой момент может свалиться со своей узкой койки, машинист поезда необъяснимо замедляется и ускоряется, когда требуется плавное движение (и, несомненно, оно достижимо на пустом пути).  Однажды потревоженный Скелгилл всегда утверждал, что больше никогда не заснет – но это не может быть полностью правдой, поскольку он урывками бродит по ничейной земле между истинным сном и полным бодрствованием, где сознательные мысли и сказочные образы переплетаются, и, подобно детской модели поезда, эти сбивчивые идеи постоянно вращаются по орбите, еще больше запутывая одурманенный мозг и искажая любое ощущение времени.  В качестве изюминки при подсчете овец он представил себе неуклонное движение поезда через станции, которые, как он знает, находятся на их пути в глубь страны: Нортгемптон, Регби, Нанитон, Тэмуорт, Личфилд, Стаффорд, Крю – города Мидлендс, сопровождаемые любопытными образами, возможно, извлеченными из его памяти и модифицированными его перепрограммированным мозгом: Нортгемптон, поношенные коричневые кожаные ботинки; Регби, овальный футбольный мяч старого образца (тоже из коричневой кожи); Нанитон, витрина пекарни, забитая пирогами (ни одного съеденного); Тэмуорт, гигантская рыжая свинья с обвисшим выменем; Личфилд, собор с тремя шпилями; Стаффорд, средневековые крестьяне, вооруженные шестами, переходящие вброд реку; Крю, моряки, выстроившиеся в салюте вдоль платформы, как будто это палуба авианосца, выходящего из порта - но прогресс, кажется, никогда не выходит за пределы Крю, пока они не возвращаются в Нортгемптон (название вводящее в заблуждение, всего в шестидесяти милях от Лондона) - и каждый раз в Тамворте, под хрюканье свиньи, у которой знакомое лицо, и под ней может быть только сержант Лейтон, блаженно умерший для мира и не испытывающий такого ночного беспокойства. мучение.
  И среди этого сбивающего с толку водоворота, в котором время одновременно останавливается и скачет по этапам, есть и другие внешние раздражители, которые входят в калейдоскоп его подсознания и смешиваются с непостижимой драмой.  В туннелях ощущается давление, возникает ощущение, что человек бесконечно задерживает дыхание под водой.  Раздается визг другого поезда – словно два огромных зверя сражаются на высокой скорости на самой границе своих территорий, но, как ни странно, не сталкиваются.  Раздается хлопанье дверей и задвигание засовов – бодрствующие путешественники пользуются туалетами?  И слышны голоса – реальные или воображаемые?  Это слова из снов или из коридора?  Слышны шаркающие шаги и глухие удары плеч о переборки, как будто шатаются пьяные.  Раздается приглушенный разговор на каком-то непонятном языке – но в состоянии сна он изобретает перевод – речь идет о грабительских акцизных сборах, взимаемых с шотландского виски, и о способах промывки сырой жидкости по нефтепроводу в Ферт-оф-Форт.  Раздается женский голос, повышенный и резкий – он слышит ее шипение “Уходи!”?  Возможно, кто-то открыл не то отделение или попробовал зайти не в то?  И раздается женский смех, гортанный, сексуальный, даже протяжный, а затем каким–то образом заглушаемый – поцелуем?
  А потом – большая шишка.
  ‘ Вперед!  Чтоб тебе провалиться!
  Скелгилл внезапно просыпается.  Голос его сержанта – и тревога – настоящие.  И единственная причина, по которой он не присоединился к нему на полу каюты, заключается в том, что два вертикальных удерживающих ремня, которые проходят между рамой верхней койки и потолком, сделали свое дело.  Сержант Лейтон не может позволить себе такой роскоши на нижней койке, где эта защита считается ненужной.  Он слышит, как сержант шарит в поисках лампы для чтения.
  - Я думал, ты вытолкнул меня из постели, шеф.
  - Лейтон, мы остановились.
  ‘ Мы не собирались останавливаться так быстро, шеф.  Хорошо, что я приземлился на своего бонса.  Повреждений нет.
  Скелгилл тянется, чтобы снять оконную штору.  Она с грохотом поднимается.
  - Выключи на минутку свет.
  Сержант Лейтон выполняет приказ.  Скелгилл вытягивается и прижимается носом к стеклу.  Но за окном только кромешная тьма – даже никакого света от поезда, падающего на окрестности.  Но то, что он видит, настолько близко, что оказывается не в фокусе – немедленное скопление крупных хлопьев снега, прижатых к окну восточным ветром.  Это хваленый Балтийский стиль миссис Лейтон.
  - Который час? - спросил я.
  – Э–э ... без четверти пять, шеф ... черт возьми, почти в 4.47, во всяком случае.
  Скелгилл встряхивает головой, пытаясь прогнать остатки своих фантазий.  ‘ Мне приснилось, что мы попали в какую-то петлю в Мидлендсе – как будто концы застряли и мы ходим по кругу.  Должно быть, мы уже в Камбрии.  Может быть, в Кендал-оф-вуд.  Где-то на восточных холмах.
  Он спрыгивает со своей койки и начинает натягивать джинсы и рубашку.  Он вздрагивает, когда сталкивается со своим отражением в доселе незамеченном зеркале, и энергично расчесывает волосы, но без видимого эффекта.
  ‘ Я выясню, что происходит.  Проверь, все ли в порядке с Джонсом.  Не забудь сначала постучать.
  ‘Roger, Guv.’
  Пока сержант Лейтон шарит в поисках своей одежды и, задыхаясь, натягивает носки, Скелгилл выскальзывает в коридор.  Он тускло освещен рядом ламп на переборках, но в остальном безлюден.  Он немного удивлен, но действовал быстро и полагает, что другие пассажиры собираются с мыслями, хотя ему показалось, что он слышал звук открываемого и закрываемого купе.  Когда он подходит к вестибюлю, автоматическая разделительная дверь открывается, и он чувствует ледяной сквозняк.  Он обходит туалетную комнату и сталкивается с нелепым зрелищем, которое, возможно, даже напоминает о его ночном кошмаре.  Мускулистая, загорелая фигура – обнаженного, если не считать боксерских трусов, Ричарда Бонда, "настоящего мужчины", как его называет Дженни Хэкетт, - распахнула левую наружную дверь поезда и сидит на корточках, наполовину высунувшись, как будто готовится к прыжку.
  - Что ты делаешь, парень?
  Ричард Бонд резко оборачивается – черты его лица искажаются выражением самобичевания - возможно, из–за того, что его застали врасплох.
  ‘ Ах– просто оцениваю опасность, в которой мы находимся.  Он встает и на мгновение колеблется.  Он протягивает большие руки ладонями вверх.  - На случай, если нам понадобится спасаться.
  Скелгилл с сомнением морщится.
  -Ичто?
  Ричард Бонд начинает говорить короткими отрывистыми фразами с военной выверенностью.  Он выглядит рассеянным – как будто советуется с самим собой не меньше, чем со Скелгиллом.
  Ситуация выглядит стабильной.  Но видимость менее трех метров.  В течение трех с половиной часов не будет светло.  Мы легкая добыча на случай схода лавины.  Глубина снега быстро увеличивается.  Необходимо установить, произошло ли возгорание двигателя – взрыв – был ли это террористический акт.
  Скелгилла, похоже, подобные предположения не смущают, но он обеспокоен тем, что перед ним человек, склонный в одностороннем порядке брать на себя ответственность за ситуацию.
  ‘ Вам лучше закрыть дверь.  С подветренной стороны образуется сугроб.
  Ричард Бонд пристально смотрит на Скелгилла.  Черты его лица на мгновение искажаются смесью подозрения – что Скелгилл сказал что-то знающее – и, возможно, сожаления о том, что он не сказал этого сам.  Но, конечно же, снег закручивается обратно в открытую дверь, поскольку ветер безжалостно проносится над крышей кареты и создает под ней вихрь низкого давления.  Он с некоторой легкостью захлопывает тяжелую дверь.  Он собирается заговорить, когда раздается треск интеркома.  Это возвещает объявление, как и прочищение горла, а затем раздается голос Руайрида – гортанный, с раскатистым "р", еще более резкий, чем раньше, как будто его тоже грубо разбудили.
  Дамы и господа– говорит ваш охранник.  Эльфы в целях вашей же безопасности, пожалуйста, оставайтесь в своих каютах.  Следующее объявление будет сделано в ближайшее время".
  Скелгилл отходит от Ричарда Бонда.
  - Я собираюсь перекинуться парой слов с водителем.
  - Я пойду с тобой.
  Скелгилл на мгновение задумывается.  Он чувствует, что быстро приближается время, когда ему придется понизить свой ранг, но ради простого раздражения нет особого смысла наживать врага в лице Ричарда Бонда.  Он может быть дерзким, но выглядит компетентным - и при нынешнем положении вещей Скелгилл понятия не имеет, насколько сложно их положение.  Существует принцип Линдона Б. Джонсона о внутренних и внешних палатках и все такое.
  ‘ Тебе лучше надеть что-нибудь. ’ Собирается возразить Ричард Бонд.  - Ты можешь дать водителю неверное представление.
  Что бы ни думал Ричард Бонд, Скелгилл имеет в виду под этим (и Скелгилл сам не уверен), это, похоже, вызывает сомнения.
  ‘ Минуточку.  Мужчина отходит, затем внезапно поворачивается на носках, легко для человека такого сложения.  Он протягивает Скелгиллу твердую руку.  - Бонд, Ричард Бонд, бывший капитан SAS.
  Скелгилл колеблется– не собираясь затягивать рукопожатие, но не уверен, какой объем информации сообщить.  Он довольствуется тем, что называет свою фамилию – этого, кажется, достаточно, как будто это форма пукки в кругах истеблишмента.  Затем, когда он пытается сравняться с силой хватки мужчины – что для него невыгодно, поскольку он склонен к зловещести, – его осеняет мысль.
  -В чем была ваша специализация?
  На мгновение уверенное лицо с крупными чертами лица морщится, но затем оно быстро возвращает себе решительное выражение.
  ‘ Война в пустыне ... но – есть сходство.  Он отстраняется и бесшумно ступает.  Он зовет шепотом через плечо:  - Максимум одна минута.
  Пока он ждет, Скелгилл переходит на другую сторону вестибюля.  На окне быстро собирается снег.  Он подумывает о том, чтобы опустить его, но это мало что дает.  Он увидел достаточно с подветренной стороны поезда, чтобы начать кое-что понимать об условиях.  Не было видно ни голой земли, ни даже выступающих камней, что говорит ему о том, что выпавший снег уже достиг семи или восьми дюймов в глубину.  Он падает густо и быстро, и сугробы быстро покрывают поезд.  Но его обнадеживает, что, по крайней мере, питание включено; он чувствует вибрацию дизелей, значит, на какое-то время у них есть тепло и освещение.  Он слышит, как возвращается Ричард Бонд, и теперь ведет его в следующий вагон -салон.  К удивлению Скелгилла, они обнаруживают обеспокоенного Руайрида, беседующего с молодой женщиной в похожей униформе.  Одновременно пара оборачивается к вновь прибывшим с озабоченными лицами.  Из-за спины Скелгилла раздается голос Ричарда Бонда.
  - Мы намерены проконсультироваться с водителем.
  Оба сотрудника реагируют, нахмурив брови, как будто это какой-то мини-бунт пассажиров.  Женщина отрывается от своей коллеги и загораживает проход.  Она маленькая и стройная, ее светлые волосы собраны сзади, черты лица немного простые, но приятно правильные.  Ее униформа вкупе с решительным блеском в голубых глазах опровергают ее габариты.
  - Так получилось, что я водитель.
  За своей спиной Скелгилл слышит вздох – женщина во главе явно не то, что имел в виду Ричард Бонд.  Но Скелгилл лишь усмехается; у женщины местный камбрийский акцент.
  Однако он решает перейти к делу – поскольку съемочная группа, похоже, не в настроении уступать назойливым представителям публики – он видит, что у них и без того забот хватает.  Он вытаскивает из заднего кармана свое полицейское удостоверение и держит его так, чтобы только женщина могла его прочитать.
  - Я возвращаюсь в Карлайл с двумя коллегами.  Они будут через минуту.  Мы можем что-нибудь сделать?
  Похоже, он прав, предполагая, что водитель старше по возрасту из пары, и она, похоже, ценит, что детектив-инспектор установил между ними своего рода личное взаимопонимание.  Она бросает взгляд на охранника, а затем снова переводит взгляд на Скелгилла с слегка беспомощной гримасой.
  ‘Мы наткнулись на огромный сугроб – это было похоже на снежную стену.  Все погрузилось в кромешную тьму – она погребла под собой весь локомотив и часть первого грузового фургона.  Мы потеряли всякую тягу.  Вперед и назад.
  - Нам нужно уходить?
  Скелгилл говорит это с неохотой, но машинист кивает, признавая, что наибольший риск для поезда, делающего незапланированную остановку, заключается в том, что в него врежется другой поезд.
  ‘ Нет, до тех пор, пока сигнализация не отключится полностью.  Как только контроль увидит, что мы не покинули этот сектор, они включат красные огни позади нас – в любом случае Пенрит хватится нас через несколько минут.  Кроме того, следующий поезд на север - местного сообщения из Ланкастера, не раньше 5.56.  Я думаю, что линия позади нас станет непроходимой задолго до этого.
  Но Ричард Бонд подхватывает ее начальную мысль.  Он проталкивается вперед, протискиваясь рядом со Скелгиллом в проходе.
  - Что вы имеете в виду, мадам, при условии, что сигнализация не отключена?
  Водитель с сомнением смотрит на Скелгилла, словно ожидая от него согласия поделиться информацией с этим незнакомцем, и Скелгилл едва заметно кивает.
  - У нас нет радиосигнала.  Здешние передатчики, должно быть, обледенели.
  - Мы можем пользоваться мобильными телефонами.
  Теперь женщина достает телефонную трубку из кармана рубашки.  Она смотрит на охранника, а затем бесполезно машет ею в воздухе.
  "Мы на разных каналах – у нас ничего нет".
  Телефон Скелгилла находится в его каюте, но Ричард Бонд достает свой – и рычит.
  - Похоже, и я тоже.
  ‘ Это всегда тупиковый участок.  Кроме того, высота насыпи шестьдесят футов.
  Выражение лица Скелгилла становится обнадеживающим.
  - Ты знаешь, где мы находимся?
  - По-моему, мы занимаемся нарезкой дырок для встряски.
  -На саммите Шап?
  В вопросе Скелгилла слышится нотка беспокойства, и это отражается в суровом выражении лица женщины.  Подъем через Шап-Фелл - один из самых изолированных участков всей магистрали Западного побережья.
  Но Ричард Бонд цепляется за неопределенность.
  - Вы только думаете?  Наверняка у вас есть системы получше.
  Скелгилл выглядит немного раздраженным.  Он поворачивается к мужчине.
  ‘ Вы видели это снаружи – вы сами сказали, что видимость не выше десяти футов.  Он возвращается к водителю – как и у охранника, у нее значок, на котором указано только ее имя, и теперь он использует его.  – Лора, продолжай, девочка.
  Похоже, ее не тронула скрытая критика Ричарда Бонда.
  ‘ Я бы сказал, что мы проехали Оксенхолм за пятнадцать минут до того, как попали в сугроб.  Там есть снежный забор для защиты вырубки, но его частично снесло штормами в октябре.  Они сказали, что восстановление не является первоочередной задачей, потому что пострадала только восточная сторона.
  Скелгилл мрачно кивает.  Но Балтийский ветер бросил вызов господствующим ветрам и дует с востока.  Водитель продолжает.
  Я почувствовал снег на рельсах – должно быть, он постепенно накапливается, поскольку с высотой занос усиливается.  Обычно мы можем справиться со снегом высотой до фута.  Но уклон на Шапе составляет 1 к 75, а это непрерывный подъем на тысячу футов, так что мы едва набрали пятьдесят – я понял, что мы ведем проигранную битву.  Но, по крайней мере, это привело нас к контролируемой остановке.
  Скелгилл криво морщится.
  ‘Мой оппонент упал с кровати.  Он бы не рекомендовал неконтролируемую версию".
  Скелгилл чувствует, что Ричарду Бонду не терпится высказаться; будь он школьником, он бы настойчиво ткнул рукой в небо, привлекая внимание.  Но он больше не может сдерживаться.
  ‘ Вы говорите, что мы на крутом склоне.  А на рельсах позади нас нет поездов.  Он не ждет ответа водителя.  ‘ Мы можем отсоединить заднюю тележку.  Откатитесь в безопасное место.
  Это предложение вызывает у охранника сдавленное восклицание, из-за чего все взгляды устремляются на него.  Хотя, когда он поправляется, его тон становится достаточно почтительным.
  – Вы смотрели старые фильмы, сэр, - "скользящий автобус" был снят с производства в шестидесятых.  Внутри вагона было специальное сцепление, которое можно было отстегнуть, и охранник воспользовался ручным тормозом, чтобы остановить его.
  - Мы можем позволить неблагоприятному градиенту выполнить эту работу, дружище.
  Скелгилл приподнимает бровь, хотя должен признать, что испытывает небольшой, хотя и неохотный укол восхищения позицией Ричарда Бонда"На высоте".  Однако он не удивляется, когда водитель пытается отказаться от этой идеи.
  У нас нет оборудования, чтобы отцепить вагон.  Даже если бы мы смогли – без тормозов мы могли бы сойти с рельсов на повороте.  И всегда есть вероятность присутствия рабочих на путях, в пунктах противообледенения.  Это было бы слишком опасно.  Я не смог бы этого сделать без разрешения.
  Возражения водителя исчерпывающи.  Ричарда Бонда переполняет разочарование.  Скелгилл чувствует, как напрягаются его мускулы, как будто он представляет себя в одиночку приводящим поезд в движение.  И, честно говоря, Скелгилл уверен, что, если бы дело дошло до драки, они вдвоем, вероятно, смогли бы найти выход.  Он тоже склонен реагировать на их дилемму.  Но Ричард Бонд рассматривает это как военное учение, вызов, который нужно преодолеть с помощью грубой силы и нестандартного мышления, и к черту последствия.
  В данном конкретном случае водитель прав.  Соответствующие органы власти вскоре будут предупреждены – как и в случае с самолетами, по крайней мере, существует система наблюдения за поездами.  Однако то, что то же самое нельзя сказать об автомобилях, создает проблему для пассажиров, застрявших на борту Полуночного экспресса.  Если предсказание синоптиков о трехдневном снегопаде окажется верным, у синоптиков не будет ресурсов, чтобы прийти им на помощь.  Приоритет спасения будет отдан сотням, если не тысячам автомобилистов, оказавшихся в ловушке в своих автомобилях, среди которых, без сомнения, есть больные, пожилые или совсем юные пассажиры.  И, даже если бы средства доступа были свободны, поезд застрял в почти дикой местности.  Проселочные дороги и фермерские пути будут непроходимы.  Вертолеты будут приземлены.  Одним небольшим аспектом в их пользу является отсутствие связи – центральное командование захочет знать, в какой степени опасности они находятся.  Но Скелгиллу, как давнему волонтеру горноспасательной службы, совершенно ясно – что бы на самом деле сделали аварийные службы, если бы они пришли пешком со спутниковым телефоном?  Позвонить, сказать, что все в порядке, и остаться, пока не закончится Гленморанджи?
  Машинист внимательно наблюдает за ним.  Кажется, она знает его мысли.  Она бросает быстрый взгляд на охранника, а затем снова переводит взгляд на Скелгилла.
  ‘ Мы думаем, что на борту мы в безопасности.  У нас есть электричество, отопление, запасы еды и, – она криво усмехается, – унитазы со сливом.
  Скелгилл собирается что–то сказать, но, возможно, это и к лучшему, что в этот момент раздвижная дверь возвещает о прибытии сержанта Лейтона, за которым следует сержант Джонс - оба выглядят слегка растрепанными.  Скелгилл ловит взгляд сержанта Джонс и слегка кивает ему, показывая, что все в порядке.  Он предлагает им занять места в том месте, где раньше заседал суд Ричарда Бонда.  Он делает соответствующие представления.  В этот момент тем, кто еще не знает, становится очевидным, каким должно быть их занятие.  Ричард Бонд обращается к Скелгиллу – довольно уважительно, как будто это обусловлено боевым протоколом и, возможно, предполагает, что Скелгилл фактически стоит выше его.
  – Простите, вы из британской транспортной полиции?
  Скелгилл качает головой.
  ‘ Мы обычные детективы.  Он делает паузу.  - Но так получилось, что наша база примерно в десяти милях отсюда.
  Сержант Лейтон не может не вмешаться.
  ‘ Да ладно, шеф, вы сами себя унижаете.  Он протягивает руку Скелгиллу, как будто представляет его трем штатским.  - Он работает в горноспасательной службе.
  Скелгилл хмурится, как будто раздосадованный этим откровением, но он чувствует, что Ричард Бонд жаждет соответствующего признания.  Он делает такой же широкий жест, как и его сержант.
  - У этого парня – мистера Бонда – есть военный опыт.  Думаю, он кое-что смыслит в щекотливых ситуациях.
  Реакция Ричарда Бонда - еще менее убедительная демонстрация скромности, чем у Скелгилла.
  – Пожалуйста, зовите меня просто Ричардом – мне кажется, Бонд может необоснованно завысить ваши ожидания.
  Он орет на то, что, по его мнению, наверняка является старым каштаном, но затем его лицо вытягивается, когда он получает не совсем тот ответ, который ожидал.  Вместо этого Скелгилл пускается в краткую и несколько немногословную оценку их обстоятельств, чтобы ввести своих коллег в курс дела.  Характерно, что сержанту Лейтону приходится пролить свет на этот вопрос.
  ‘ Чтоб мне провалиться, шеф, я окажусь в немилости, если не вернусь к Сочельнику.  Миссис никогда не сойдет за Санту!
  Его ответный выпад вызывает волну вежливого и слегка нервного смеха – для многих правдивое слово произносится в шутку, и, возможно, перспектива провести несколько дней вместе начинает казаться приятной.  Натянутое веселье стихает.  Но пронзительный электронный писк резко пробивает маленький пузырь задумчивой тишины, который их окутывает.  Его источник находится над баром.  Скелгилл вопросительно смотрит на водителя.
  – Лора, что это – пожарная сигнализация?
  Но она уже поднялась на ноги и качает головой.
  - Окись углерода.
  – Что... здесь? - спросиля.
  ‘ Я не знаю.  Все сигнализации подключены последовательно – когда срабатывает одна, срабатывают все.  Я смогу определить это с панели управления в кабине. ’Она упирает руки в бедра, подчеркивая свое маленькое телосложение и узкую талию.  Черты ее лица озабоченно морщинистые.  ‘ Но мне нужно заглушить дизели.  Это правила техники безопасности.  Это потенциально опасно для жизни.
  Скелгилл вполголоса чертыхается.
  Ричард Бонд хлопает увесистой ладонью по низкому столику перед собой.
  ‘ Выхлопные трубы, должно быть, забиты снегом.  У вас есть лопаты на борту?
  Все взгляды обратились к нему, но теперь водитель делает вдох, чтобы заговорить, и снова привлекает их внимание.
  ‘Выхлопные газы выходят прямо над двигателями’.  Она бросает взгляд на охранника в поисках подтверждения; он кивает, хотя на лице его написано сомнение.  ‘Судя по тому, что я мельком увидел, когда мы нырнули в сугроб, это снова, по крайней мере, высота поезда.  Вы могли бы говорить о пятнадцати футах снега на крыше локомотива ".
  Скелгилл считает, что, вероятно, слишком рискованно прокладывать туннель в глубоком сугробе, даже если есть лопаты и они смогли вскарабкаться по обтекаемому фюзеляжу в бушующую метель.  Тем временем сигнализация продолжает пищать, как таймер, отсчитывающий время принятия решения.  Он нажимает на кнопку водителя.
  - У вас есть резервная система?
  ‘ Набор вспомогательных аккумуляторов.  Полностью заряженных аккумуляторов хватает на четыре-шесть часов.
  - А что, если мы просто разогреем этот вагон?
  -Может быть, в двенадцать четырнадцать?
  Нет никаких причин, по которым она могла бы знать.  Скелгилл задумчиво хмурится.  Ричард Бонд раскачивается взад-вперед на своем сиденье, словно формулируя следующий сценарий побега.  У Скелгилла есть еще один вопрос.
  -Какую температуру показывали на улице?
  - Когда мы подъезжали к Шап Феллу, было минус восемь по Цельсию.
  Сержант Лейтон брызгает слюной.
  – Кор, если это не погода для медных обезьян, то я не знаю, что это такое.
  Брови Скелгилла сдвинуты так, что неосведомленный наблюдатель мог бы задаться вопросом, не рассчитывает ли он коэффициент теплопередачи современного железнодорожного вагона.  На самом деле его мысли заняты более практической задачей: развертыванием его мысленной карты Камбрии.
  – Лора, какой комплект снаряжения для плохой погоды у тебя на борту?
  Женщина смотрит на охранника, потом снова на Скелгилла.
  ‘ Есть два сухих костюма и гетры.  Стандартная комплектация – в каждом поезде, в тормозном вагоне.  Она наклоняет голову в сторону передней части поезда.  – Они одного размера - слишком большие для меня.
  Она внезапно выглядит немного виноватой, как будто осознание своего вывода заставляет ее казаться несговорчивой.  Но Скелгилл невозмутим.
  - Так получилось, что это именно то, что я хотел услышать, девочка.
  Он поворачивается к Ричарду Бонду, который выглядит как собака, услышавшая слово ‘рации’.  Действительно, прежде чем Скелгилл успевает заговорить, он выпаливает предложение.
  - Если мы повернем прямо на восток, навстречу ветру, то в конце концов встретим шоссе М6. Даже если дорога перекрыта, мы можем вызвать помощь по ближайшему телефону экстренной помощи.
  Он нетерпеливо смотрит на Скелгилла, умоляя его одобрить.  Хотя Скелгилл знает, что это не худший план, он рисует в его сознании картину, полную неопределенности.  Ближайшая точка на трассе М6 находится в двух милях отсюда, через коварную вересковую пустошь.  Как сообщил сержант Лейтон, трасса М6 была закрыта несколько часов назад; открытый участок над Шап-Феллом будет покрыт снегом; в лучшем случае они обнаружат застрявшие автомобили, возможно, брошенные, а их пассажиров спасенными.  Если национальная сеть отключена, телефоны экстренных служб не будут работать.
  Сержант Джонс видит, что ее начальник находится в конфликте.
  ‘ О чем вы думаете, шеф?  Не хотите попробовать откопать выхлопные газы?
  Но Скелгилл качает головой.
  ‘ Сомневаюсь, что мы смогли бы это сделать – сугроб обрушился бы на нас.  Но он бросает взгляд на Ричарда Бонда и склоняет голову, словно делая какую-то уступку своему последнему предложению.  ‘ Я думаю, нам нужно выбираться отсюда, совершенно верно – как только у нас отключат электричество, мы можем замерзнуть насмерть, если застрянем надолго.  В этой выемке может оказаться погребенным весь поезд.  Но если мы правы относительно нашего положения, то есть возможный ответ.  Теперь он смотрит на кучера – на мгновение она отвлекается, с тревогой оглядываясь назад, туда, где продолжает звучать сигнализация.  Но его слова проникают в ее мысли, и она поднимает на него глаза с выражением надежды на лице.  – Там есть отель - Shake Holes Inn – он находится у черта на куличках, как и мы.  Отсюда, наверное, меньше мили.  Может быть, оно само отключится, но у них будут котлы, работающие на мазуте, плюс открытый огонь и много древесины.  Это было бы более безопасное место.
  Сержант Джонс быстро определяет, что может быть самой насущной заботой Скелгилла.
  -И как бы вы это нашли?
  Теперь он снова вопросительно смотрит на водителя.
  – Лора, ты помнишь ... перед тем, как мы остановились... мы проезжали по пешеходному мостику через вырубку?
  Женщина на мгновение выглядит встревоженной, но затем энергично кивает.
  – Да, это было всего за несколько секунд до того, как мы врезались в сугроб, и я подумал, что он практически такой же высоты, как мост.
  Скелгилл медленно кивает.  И снова сержант Джонс пытается соединить точки над "i".  Кажется, она может предвидеть какое-то решение.
  – Вы думаете об одном человеке за раз – с гидом, - поскольку есть две группы?
  Но теперь Скелгилл качает головой.
  В отеле Shake Holes Inn проводятся мероприятия на свежем воздухе.  Они предоставляют своим гостям снаряжение для катания на квадроциклах и тому подобное.  У них есть санки и еще много чего для детей.  Скелгилл многозначительно смотрит на Ричарда Бонда.  ‘ Там есть мостик, который ведет через пешеходный мост в сосновый лес.  Отель находится на дальней стороне плантации – тропинка должна быть защищена.  Мы могли бы перетащить сюда достаточно снаряжения.  В процессе мы проложим приличную тропу.  Затем двинемся в путь сомкнутым строем.  Ветер будет дуть нам в спину.  Даже если он будет устойчивым, мы преодолеем милю за полчаса.
  Бонд кивает.  На самом деле он вынужден подняться на ноги.  Он энергично потирает свои большие руки.  - Буду готов, когда ты будешь готов.
  Машинист поезда становится все более взволнованным.
  ‘ Мне нужно выключить дизели.  Черный ящик будет записывать все - я не справлюсь со своими обязанностями, если не отреагирую на предупреждение об угарном газе ".
  Скелгилл серьезно смотрит на нее.
  ‘ Мы наденем это снаряжение.  Нет смысла давать траве расти.  Он поворачивается к сержантам Джонсу, сержанту Лейтону и охраннику Руайриду.  ‘ Вам лучше поднять всех и привести себя в порядок.  Скажите им, чтобы они надели удобную теплую одежду, если она у них есть.  Соберитесь здесь – держите смежные двери закрытыми, насколько это возможно.  Введи их в курс дела.
  Водитель двигается быстро, она легка и проворна на ногах, за ней следуют Скелгилл и Ричард Бонд.  Пока они пробираются через зону обслуживания, Скелгилл слышит, как сержант Джонс спрашивает охранника, есть ли у него список пассажиров.
  
  OceanofPDF.com
  4. РАЗВЕДКА
   
   
  Четверг, 5.30утра
   
  Прыгая в темноту, Скелгилл вспоминает выражение Ричарда Бонда по поводу прыжка с парашютом – в то время это казалось странным, но, поразмыслив, это, возможно, было не так уж неуместно, поскольку выход из самолета ночью, возможно, не так уж сильно отличался бы – по крайней мере, за те полсекунды, пока его позаимствованные ботинки не врезаются в толстый слой снега, и инерция движения заставляет его упасть вперед на четвереньки.  Комбинезон неплохо сидит, все учтено.  Скелгилл худощав, но Ричард Бонд, несмотря на то, что примерно его роста, должно быть, весит на добрых три камня тяжелее, и облегающий костюм не может быть таким удобным.  У каждого из них есть фонарик в резиновой оболочке, но когда Скелгилл поднимается на ноги, сразу становится очевидно, что это такая же помеха, как и помощь; луч отражается от кружащегося снега, который заглушает эфир, и не проникает на расстояние, создавая лишь впечатление белого кокона на расстоянии вытянутой руки.
  Скелгилл ознакомил Ричарда Бонда со своим планом.  Они идут по железной дороге обратно к пешеходному мосту.  Они взбираются на насыпь – туда, где она меньше всего заросла шиповником.  Оказавшись на мосту, они находят мостовую, которая ведет в сосновый лес с западной стороны железной дороги.  При условии, что они смогут не сбиться с пути, он приведет их в окрестности отеля Shake Holes Inn.  На него произвело впечатление то, с каким вниманием этот человек отнесся к делу – он внимательно слушал, – а затем задал всего два вопроса, используя основные пункты: каков был а) азимут и б) расстояние от отеля до пешеходного моста?
  Что также ясно Скелгиллу, так это то, что они должны вывезти всех отсюда как можно скорее.  Как он обратил внимание Ричарда Бонда на то, что снег скапливается с подветренной стороны от поезда, выемка также засыпается с востока; есть снежный скат, который стелется по южному пути, обрыв, прорезанный их поездом до того, как он врезался в основную массу сугроба всего тридцать минут назад.  Таким образом, путь на север, на котором они застряли, сравнительно чист.  Хотя рельсы уже снова покрыты, видны их профили, а между ними снег глубиной около восьми дюймов.  Это убеждает Скелгилла в том, что его метод должен быть надежным.  Благодаря фиксированным элементам – рельсовым путям, мостам и уздечкам – он может эффективно ориентироваться вслепую.
  Таким образом, первая задача состоит в том, чтобы не проскочить мимо пешеходного моста.  После более детального обсуждения с машинистом Скелгилл подсчитал, что он находится по меньшей мере в двухстах ярдах к югу от поезда - и не более чем в четырехстах.  Первоначально они договорились идти гуськом, чтобы проложить путь.  Ричард Бонд предложил идти впереди, но Скелгилл в ответ лишь посоветовал отмерить двести шагов и двинулся в путь.  По мере того как он ритмично считает, и этот процесс проникает в его подсознание, он начинает задаваться вопросом, как определить мост.  Если бы он был построен для использования в транспортных целях, у него были бы огромные опоры из голубого инженерного кирпича с фундаментами у обочины – даже в условиях ограниченной видимости это было бы трудно не заметить.  Но узкие пешеходные мостики, скорее всего, будут располагаться высоко на обеих набережных, скрытые метелью и недосягаемые для их скудных факелов.  Он все еще прокручивает это в уме, когда Ричард Бонд кричит: “Двести!” – его нетерпеливый тон предполагает, что он рад быть первым.
  Скелгилл полуоборачивается и кричит, перекрикивая ветер, что они должны ‘рассредоточиться’.  Как военный командир, Ричард Бонд, похоже, в дальнейших инструкциях не нуждается.  Они едут медленнее – каждый на своем краю трассы, увязая в более глубоком снегу, – но Скелгиллу по-прежнему кажется невозможным, что они что-нибудь увидят.  Когда машинист поезда Лора мельком увидела нижнюю часть моста непосредственно перед столкновением, она сидела в кабине, поднятой на добрых шесть футов выше, и пользовалась чрезвычайно мощными фарами.  Хотя их разделяет всего три или четыре ярда, Скелгилл может видеть Ричарда Бонда только как мерцающий отблеск.  Он направляет свой фонарик вверх по насыпи – но, конечно, безрезультатно.  Скелгилл повалил его на землю.  И теперь он кричит.
  -Подожди!-кричуя.
  - В чем дело? - спросил я.
  Ричард Бонд с трудом пробирается к нему.  Скелгилл указывает на область у своих ног.
  – Посмотри на изменение глубины - прямо поперек путей идет гребень.
  ‘Хорошее представление – мы, должно быть, под палубой’.  В голосе Ричарда Бонда слышны нотки волнения.  "Я поднимусь наверх – проведу разведку".
  Прежде чем Скелгилл успевает возразить, Ричард Бонд проводит линию, перпендикулярную рельсам, и Скелгилл видит, как поднимается ореол его факела; он исчезает, когда он успешно карабкается вверх по склону выемки.  Скелгилл чувствует разочарование из–за собственного бездействия, но понимает, что сейчас очень важно не двигаться с места.  И буквально через минуту бледное свечение появляется снова, и Ричард Бонд выходит, поскользнувшись, наполовину на спине.  Достигнув уровня дорожки, он спотыкается вперед, и Скелгиллу приходится напрячься, чтобы поддержать его тяжелое тело.  Его лицо близко к лицу Скелгилла; он немного запыхался.
  ‘ О'кей.  Наверху есть решетчатый деревянный забор – перелезть не проблема – я имею в виду для дам.  Он присаживается на корточки и начинает набирать охапки снега.  - Мы должны отметить поворот.
  ‘ Сделай это на обратном пути.  Мы можем захватить что–нибудь более очевидное - шест.
  Каждый раз, когда Скелгилл использует тон, напоминающий приказ, Ричард Бонд, кажется, автоматически соглашается.
  -Васпонял.
  Но он горит желанием показать дорогу обратно вверх по насыпи.  Следуя за Скелгиллом, он обдумывает, что может быть самым сложным аспектом их задачи – доставить группу на мост.  Берег крутой, а снег неустойчивый, но Ричард Бонд уже пропахал что–то вроде борозды, и, проходя по ней сейчас, и снова по возвращении, они должны увидеть, как вдавливают в снег элементарные ступеньки.  Это нелегкий подъем – возможно, вдвое выше дома.  Но со временем они достигают забора и оказываются на западном конце узкого пешеходного моста.  Теперь они подвергаются воздействию всей силы шторма – а это шторм, восемь баллов по шкале Бофорта, по оценкам Скелгилла, – сорок узлов, которые, несомненно, унесут его с озера Бассентуэйт; хотя эти условия больше напоминают унылую милю между Грейт-Эндом и вершиной Скафелл-Пайк в разгар зимы.В
  Сам мост обеспечивает некоторую защиту.  Его борта построены из стальных панелей, приваренных к коробчатому каркасу высотой до груди, и они уходят в устье этого коридора для подведения итогов.  Нет абсолютно никаких указаний на то, что всего в нескольких ярдах впереди железная дорога должна быть окаймлена высокими хвойными деревьями.  Подобно заблудшей летучей мыши, трепещущее сомнение вторгается в мысли Скелгилла.  Что, если это неправильный мост?  Что, если водитель ошибся, и это не пробоина от тряски, а совсем другой мост?  Но он понимает, что Ричард Бонд стремится к лидерству, и знает, что должен действовать до того, как этот человек примет собственное решение.  Следуя параллельной линии от пешеходного моста, Скелгилл ведет в пустоту, которая одновременно черная и белая.  И, конечно же, через дюжину шагов возникает ощущение, что что-то меняется. Постоянный шквал ветра в ушах начинает стихать; вместо этого над головой он приобретает новый резонанс, нарастающий океанский рев – и Скелгилл понимает, что это граница раздела вещества в его различных формах, воздух, проталкиваемый через грубую плоскость верхушек деревьев.  Их темп ускоряется, потому что условия под ногами быстро улучшаются.  Темная материя, которая пронизывает вращающуюся галактику хлопьев, кажется более черной, потоки менее интенсивными, и их факелы начинают выхватывать ряды хвойных деревьев по обе стороны от нисходящего следа.
  Это, конечно, то, что Скелгилл подсознательно представлял себе, но не позволял себе роскошь визуализировать.  Густая растительность служит защитой от ветра, и склон изгибается в сторону от ветра; тем временем постепенно наслаивающийся навес захватывает основную массу снега.  Да, удар под рукой напоминает ему, что она упадет тяжелыми комьями – возможно, сопровождаемыми странными слабыми сучьями, – но это благоприятная среда по сравнению с обнаженным гребнем черенка.  Двигаться на восток, к М6, было бы безрассудством.  Когда дорога поворачивает на юг, Ричард Бонд повторяет невысказанную оценку Скелгилла.
  ‘ Честно говоря, для таких, как мы, это легкая прогулка.  Как насчет того, чтобы ориентироваться по ветру и пробираться через лес?  Сэкономим себе несколько минут.
  Скелгиллу больно уклоняться от ответа.  Ему требуется немного подумать, чтобы придумать правдоподобный ответ.
  ‘ Я думаю, нам лучше уточнить точный маршрут, которым мы поведем остальных.  Кроме того, в здешних местах полно ям от тряски, и уздечка – лучший способ оставаться в безопасности.
  Он чувствует, что Ричард Бонд загнан в угол; действительно, ответ этого человека несколько уклончив.
  - Я забыл, что это твое старое место для топтания.
  Вряд ли это так.  Они находятся далеко от "старой земли Скелгилла”, как выразился Ричард Бонд.  Он парень из Камберленда; это Уэстморленд.  Он знает об этом только по нескольким посещениям, исследованиям и однажды по горноспасательным тренировкам на унылой вересковой пустоши на севере и востоке.  Действительно, этот район граничит с Йоркширскими долинами, где более распространены неясные геологические особенности, о которых он упоминал.
  - Ты знаешь, что такое отверстия для встряхивания, да?
  – Я не слышал этого термина - полагаю, речь идет о пещерах?
  ‘ Воронки.  Это известняковый откос.  Скелгилл примиряюще поднимает руку.  ‘ Совершенно верно– сумасбродные спелеологи раскапывают глинистые валуны на дне, чтобы посмотреть, нет ли там выбоины, которую стоит исследовать.  Но их можно засыпать занесенным снегом – они похожи на ловушки, которые римляне выкапывали вокруг своих фортов.
  - Лилия, да?
  Теперь настала очередь Скелгилла признать свое невежество; он догадывается, что Бонд с его школьным акцентом, вероятно, разбирался в подобных вещах.  Однако прежде чем он успевает заговорить, его спутник задает уточняющий вопрос.
  - Насколько они глубокие?
  Скелгилл довольствуется разъяснениями.
  ‘ Большинство из них едва доходят тебе до пояса, другие достигают дюжины, двадцати футов – целых сорока.  Если вам действительно не повезет, как я уже сказал, в скале может быть выбоина, уходящая вглубь.  Они представляют постоянную опасность для овец.  Пешеходы тоже.  Особенно когда они заполнены болотом и выглядят как твердая почва.
  - Ты должен показать мне, если мы пройдем мимо одного из них.
  - Будем надеяться, что мы не найдем его случайно.
  - Слушайте, слушайте.
  На эту тему каждый из них теперь погружается во что-то вроде заученного этюда, пока марширует, попадая в ногу по хрустящему снегу.  Скелгилл размышляет над словами Ричарда Бонда – конечно, это правда, что эта экспедиция не является особенно сложной ни для одного из них.  Но ему интересно, кто еще находится в поезде – ему приходит в голову, что среди пассажиров, доселе невидимых, могут быть пожилые или немощные.  Он должен был установить этот факт до того, как отправиться в путь, а теперь у него нет возможности связаться со своей командой для подтверждения.  В своем желании действовать – возможно, под давлением необходимости оставаться на шаг впереди Ричарда Бонда и таким образом держать его в узде – он упустил из виду основной принцип.  Но теперь его фонарик выхватывает тень на местности, где с одной стороны от дороги есть небольшая полянка и круглое заснеженное углубление около десяти футов в поперечнике.
  ‘ Я думаю, это отверстие для встряхивания.  Вот почему его не сажают.
  Они на мгновение останавливаются.
  ‘ Это может быть воронка от бомбы.  Размером с приличную минометную мину, как вы думаете?
  Скелгилл задается вопросом, не является ли это своего рода подсознательным стремлением к превосходству, что Ричард Бонд ничего не может с этим поделать и что его вопросы подобного рода по сути риторические.  Поэтому он не отвечает, и после нескольких секунд раздумий они идут дальше.  В этих условиях Скелгилл рассчитывал бы преодолеть милю за пятнадцать минут, а путь по лесу составляет едва ли две трети этого срока.  Соответственно, они сталкиваются с заметным ухудшением видимости, когда выезжают с западной окраины плантации.  Поскольку им нечем руководствоваться, опасения Скелгилла всплывают на поверхность – правильный ли это маршрут, в конце концов?  Он напрягает память – когда он в последний раз просматривал карту, как далеко был отель?  Наверняка он примыкал к бледно-зеленому участку с нарисованными на нем маленькими хвойными деревьями?  И его беспокойство длится недолго – потому что они делают едва ли тридцать неуверенных шагов, прежде чем перед ними вырисовывается здание.  Конечно, это место было традиционным постоялым двором, и древний маршрут, ныне в значительной степени заброшенный, помог им.  Однако его обновленное настроение омрачено отсутствием припаркованных машин или даже следов шин, занесенных снегом; окрестности девственно чисты.  Ни из одного окна не пробивается свет; более того, при свете их факелов старое здание кажется голым и заброшенным; на его белых оштукатуренных стенах видны трещины, а оконные косяки, подоконники и перемычки, выделенные черным, экстравагантно отслаиваются.  Над утопленным портиком нарисованы выцветшие слова "Shake Holes Inn" – он замечает, что восходящая буква "h" стерта, чтобы непосвященным было понятно "Змея".
  Скелгилл не готов смириться с тем, что это место заброшено.  Тем не менее, к этому времени утра – приближающемуся к 6 утра – он ожидал бы первого шевеления персонала, даже в таком скромном отеле, как этот; и кто-то должен жить рядом, даже если большинство работников - поденщики.  И, учитывая условия прошлой ночи, вполне возможно, что персонал бара и кухни был бы вынужден остаться на ночь. 
  Но он не может прийти ни к какому выводу, и пока он светит фонариком в поисках кнопки звонка, Ричард Бонд делает шаг вперед и колотит в тяжелую дубовую дверь.  Скелгилл не может отделаться от мысли, что это неуклюжесть (не говоря уже о том, что это буквально так)– поскольку агрессивный стук в столь неурочный час попахивает полицейским рейдом.  Если там есть жильцы, они наверняка не придут в восторг от их просьбы о помощи.  Но ему вспоминается мемориал Шап Саммит – недалеко отсюда, рядом со старой магистралью А6 – надпись на нем в память о местных жителях, которые “бесплатно предоставляли еду и кров застрявшим путешественникам в плохую погоду” – и он помнит об этой традиции, когда из-за двери доносится скрежет замков и цепей.
  Она распахивается достаточно широко, чтобы впустить их, как будто их прибытия ждали.  А что касается традиций, то впечатление ушедших времен усиливается, поскольку перед ними стоит диккенсовский призрак, хрупкая молодая женщина с бледным лицом, одетая в ниспадающую белую ночную рубашку.  Длинные темные локоны ниспадают ручейками на ее плечи и грудь; темные глаза сверкают под изогнутыми бровями в мерцающем свете свечи, которую она несет в старомодном латунном подсвечнике.
  ‘ Быстрее.  Вы должны войти.
  Она отходит в сторону, чтобы пропустить двух мужчин; они, должно быть, кажутся ей высокими и громоздкими, но она не выказывает никаких признаков страха и плотно закрывает дверь.  Может быть, их одинаковые железнодорожные сухие костюмы со светоотражающими полосками и вставками создают некое ощущение официальности?  Соответственно, Скелгилл обнаруживает, что пренебрегает формальностями, задавая вопрос, который мог бы задать чиновник.
  - Отключили электричество?
  Девушка – ей, должно быть, чуть за двадцать – по-прежнему не выглядит смущенной.
  – Да, но у нас есть генератор – его отключают на ночь, чтобы экономить топливо.
  Хотя она четко говорит, Скелгилл понимает, что у нее не британский акцент, но в наши дни такое может быть редкостью в гостиничном бизнесе.
  - А как насчет твоих гостей? - спросил я.
  – У нас нет гостей ... Там был ...
  – Сэм, что происходит? - спросил я.
  Это еще один иностранный акцент (слово ‘что’ произносится со звуком ‘v").  Немецкий или голландский, думает Скелгилл.  Голос мужской, повелительный, хрипловатый, и он доносится откуда–то сверху, из темноты за пределами коридора, в котором они стоят - возможно, мужчина перегнулся через балкон.  Скелгилл прерывает любую дальнейшую преамбулу.
  ‘ Уголовный розыск Камбрии, сэр.  Он не делает различий между собой и Ричардом Бондом.  ‘ У нас люди застряли в занесенном снегом поезде – нам нужно доставить их сюда для их же безопасности.  Мы хотели бы одолжить кое-что из вашего снаряжения для активного отдыха.
  Мужчина издает неразборчивое восклицание – то есть непонятное Скелгиллу, – но Ричард Бонд быстро отвечает.
  - джи эн африканер? - спросил я.
  Наступает короткая пауза – как будто человек–невидимка оценивает свои возможности - и, возможно, осознание того, что он не может скрыть свои чувства за чужим языком.
  ‘Ja.  Jy?’
  ‘Намибиец.  Ek praat Afrikaans.  Автор: Энгельс ассеблейф.
  Ричард Бонд наклоняется поближе к Скелгиллу и довольно громко шипит.
  – Он южноафриканец, я научил его говорить по-английски.
  Скелгилл задается вопросом, что еще рассказал ему Ричард Бонд – что-то о его собственном происхождении, что не совсем соответствует действительности?
  - Судя по голосу, он был не слишком доволен.
  ‘Не бойся – как я уже сказал, он южноафриканец’. Ричард Бонд от души хохочет над своей личной шуткой – и теперь, кажется, без колебаний направляет свой фонарик на то, что оказывается мужчиной крепкого телосложения под сорок, с широкой головой и нечесаными черными волосами, падающими на смуглое, перекошенное лицо, который спускается с помощью палки по широкой лестнице и пытается одной рукой застегнуть халат с клетчатым рисунком поверх фланелевой пижамы.  - А вот и он.
  В данный момент их освещает только единственная свеча, которую держит девушка.  Кажется, ей это нравится, и она вытягивает его на расстояние вытянутой руки, и они вчетвером собираются вокруг него, когда мужчина приближается.  Он свирепо смотрит; черты его лица заметно перекошены.
  - Я Йост Мерлин, домовладелец.
  Скелгилл называет себя своим титулом и фамилией, а своего спутника просто "Бонд", что, как он обнаруживает, вызывает одобрение последнего.
  - Саманта - моя экономка.
  Скелгилл и Ричард Бонд должным образом кивают в сторону молодой женщины.  Скелгиллу это кажется устаревшим названием должности, но он возвращается к владельцу.
  - Сначала я хотел бы воспользоваться вашим телефоном, сэр.
  ‘ Ах – линии были отключены прошлой ночью.  И в этой долине у нас нет сигнала мобильной связи.
  Скелгилл в отчаянии цокает языком.
  - Но, как я понимаю, у тебя есть своя собственная сила.
  Он слегка наклоняет голову, показывая, что девушка сообщила об этом факте.
  Да, у нас есть генератор – его достаточно для освещения.  Масла для отопления достаточно.  И, естественно, нет недостатка в древесине.
  Скелгилл неумолимо кивает.  Он начинает говорить, но понимает, что то, что он собирается рассказать, является неполным в его собственном сознании.
  ‘ Там – примерно – двадцать человек.  Он чувствует, что Ричард Бонд хочет вмешаться, мужчина делает вдох, но Скелгилл быстро продолжает:  ‘Это несложная прогулка – менее мили, с благоприятным уклоном, – но нам понадобится защитное снаряжение и ботинки или резиновые сапоги.  Затем пару больших рюкзаков, если они у вас есть, или, может быть, сумки, и санки, на которых мы сможем их перетащить.
  - У нас нет рюкзаков.
  ‘ Холщовые пакеты для белья.  Это Саманта.  Она с надеждой смотрит на Скелгилла.  ‘ В них доставлены наши простыни и полотенца.  У них большая вместимость.  Я могу вам показать.  Магазин белья рядом с комнатой для прихваток.
  Она протягивает руку и легонько касается рукава Скелгилла – затем с опаской смотрит на своего работодателя; создается впечатление, что более могущественные из двух прибывших узурпировали его власть, и она разрывается между тем, кому она должна служить.  Но, похоже, Йост Мерлин неохотно соглашается.
  Сани находятся в старой конюшне.  Проще всего добраться до них через парадную дверь.  Поверните направо и снова под арку во внутренний двор.
  ‘ Я займусь этим. ’ Ричард Бонд тут же зашагал прочь, щелкая фонариком.  Он кричит громче, не оборачиваясь: "В зависимости от того, что у вас есть, мы, вероятно, сможем сложить их и взять по нескольку штук каждому".
  Скелгилл смотрит на Йоста Мерлина и одновременно указывает открытой ладонью в сторону девушки.
  - Вы сейчас здесь только вдвоем?
  Владелец кисло морщится.
  Вчера днем остальных сотрудников отправили домой.  Прошлой ночью мы ожидали компанию из Глазго на праздничные мероприятия.  Они забронировали отель для эксклюзивного использования до Сочельника.  Они позвонили около 17:00 и сказали, что не могут рисковать путешествием.  Я не ожидаю, что они приедут сейчас - совсем нет.’  В мерцающем свете свечи глубокие морщины на его лице кажутся глубже.  - Это было важное дело для нас.
  Скелгилл делает вдох в манере, предшествующей осознанному разглагольствованию.
  – Разыграйте свои карты правильно, сэр, - это ваш шанс хоть раз выставить железнодорожную компанию в выгодном свете.
  Владелец отеля, похоже, понял намек на то, что он не останется без средств, что бы сейчас ни происходило.  Хотя и без энтузиазма, он призывает к сотрудничеству.
  ‘ Пойду включу генератор.  Он поворачивается и начинает прихрамывать в темноту, его палка беспорядочно постукивает по каменным плитам.  Он бормочет что-то наполовину себе под нос, все еще с ноткой горькой иронии в голосе.  - И, конечно, у нас достаточно провизии.
  - Ну что, пойдем? - спросил я
  Девушка снова касается рукава Скелгилла, на этот раз слегка.
  – Да, веди.
  Изначально она идет по стопам Йоста Мерлина.  Но пока он растворялся во мраке, она резко сворачивала направо по коридору, который начинался рядом с лестницей.  Шаги Скелгилла отдавались эхом, но девушка двигалась бесшумно.  Примерно через двадцать шагов она останавливается и дергает за дверь слева – это встроенный шкаф, на полках которого аккуратно сложено белое постельное белье и полотенца.  На полу под ней лежит груда сумок, о которых она говорила.  Пока она зажигает свечу, Скелгилл наклоняется, чтобы осмотреть их.  Они напоминают ему стропы, на которых камни опускают на сопки с вертолета, чтобы отремонтировать поврежденные пешеходные дорожки.
  – Да, парочка из них должна сработать.
  - Тогда, пожалуйста, возьмите их.
  Скелгилл берет две сумки.  Когда он поднимается, позади девушки в коридоре вспыхивает приглушенное освещение.
  ‘ А – мистер Мерлин включил генератор.  Она задувает свечу и ставит подсвечник в нишу в стене.  - Сюда, пожалуйста.
  Она ведет Скелгилла к следующей двери, последней слева.  Входя, она нажимает выключатель, и флуоресцентные полосы вспыхивают, хлопают и заливают комнату своим ярким светом.  Прищурившись, Скелгилл узнает этот образ – настолько, насколько он успел пролистать брошюру Shake Holes Inn, взятую от скуки с информационного табло для туристов, пока он пинал каблуками в службе обслуживания автомагистралей Тебая.  В соответствии с фотографией – и его воспоминаниями – на длинном ряду вешалок висят ботинки "веллингтон" и куртки "Барбур", но что больше всего привлекает его внимание, так это вешалка на колесиках с универсальной спецодеждой.  Они напоминают его одежду – за исключением камуфляжного дизайна (который, возможно, понравится Ричарду Бонду).  К каждой вешалке прикреплены защитная маска для лица и пара перчаток.
  - Это похоже на билет.
  ‘ Мистер Мерлин недавно представил пейнтбол.  Поскольку мы находимся рядом с лесом.
  ‘ Полагаю, это лучше, чем охотиться на фазанов.  И ты можешь застрелить своего босса.
  Она нервно улыбается.
  – О да, я еще не пробовал.
  Она делает паузу, а затем вдыхает, словно собираясь что–то добавить, но, похоже, ее мнение меняется.  Скелгилл рассматривает ее более внимательно.  Теперь он понимает, что причина ее бесшумных шагов в том, что она босиком, и по-прежнему на ней только длинная ночная рубашка.  Воздух в комнате ледяной – в ней установлены двойные двери в стиле амбара, которые по своей природе плохо герметизированы.  Хотя ему достаточно тепло, он может видеть свое дыхание и дыхание девушки, когда оно выходит быстрыми струйками, которые, кажется, противоречат ее внешнему спокойствию.  Она смотрит на него с мольбой, ее лицо наклонено, обнажая гладкую бледную кожу шеи.  К своей тревоге, он внезапно вспоминает фильм о вампирах, который смотрел в юности.  Он начинает.
  ‘ Тебе не холодно, девочка? – Сейчас я справлюсь.
  – О, нет, я из Вильнюса.
  – Что это - Латвия? - спросил я.
  "Литва".
  ‘ Извини.  Черты его лица искажаются притворным раскаянием.
  Она терпеливо улыбается.
  ‘Большинству людей это не так близко, как Латвия.  Или даже Прибалтика".
  Скелгилл связывает это с преобладающим штормом.  Он криво усмехается, испытывая некоторое облегчение.
  - Вы принесли погоду, совершенно верно.
  ‘ Да, это немного похоже на дом.  Кажется, она поглощена, возможно, воспоминаниями – и на мгновение снова собирается заговорить.  Но она едва заметно качает головой.  – Пожалуйста, скажи мне, чего бы ты хотел, и я помогу.
  Скелгилл понимает, что он медлит – и что вскоре Ричард Бонд будет дышать ему в затылок – и, кроме того, пока пассажиры в целости и сохранности не вернутся сюда, у него нет причин задерживаться.
  ‘ Да, точно.  Я бы сказал, что если ты сможешь засунуть все резиновые сапоги взрослого размера в одну сумку, я положу эти костюмы в другую.  Этого нам должно хватить.
  Девушка работает быстро и всего за минуту справляется с работой.  Пока он заканчивает, и прежде чем он успевает возразить, она перекидывает сумку через плечо и готова утащить ее – он понимает, что она, должно быть, сильнее, чем кажется.  Скелгилл надеется, что сани окажутся подходящими - дело не столько в весе сумок, сколько в их неуклюжей выпуклой форме.  Хотя он подозревает, что при необходимости бывший солдат предложит тащить обоих в одиночку.
  В вестибюле никого нет.  Но когда они кладут свои вещи, главная дверь распахивается, и на пороге появляется сияющий Ричард Бонд.  Он похож на школьника, приносящего в общежитие новость о том, что он обнаружил незапертую кладовку.
  - Инспектор, подойдите и посмотрите, что я нашел!
  С возвращением электроэнергии включилось внешнее освещение над крыльцом.  В тот мимолетный момент, когда Скелгилл надеется на снегоход, страстное ржание переосмысливает его ожидания – маленькая лошадка!  Он уже запряжен в четырехколесный грузовой прицеп, на котором установлено с полдюжины пластиковых детских санок и что-то похожее на флагшток для гольфа.
  В большинстве случаев это было бы странным зрелищем.  Но Скелгилл привыкает к методам Ричарда Бонда.  Он может представить себе сценарий: сброшенный с парашютом в тыл врага, капитан Бонд и его подразделение импровизируют при содействии (или иным образом) местного фермера.  Однако даже в этот подлинный кризис мирного времени принуждать животное к эксплуатации в таких неблагоприятных условиях кажется лишенным сантиментов.  За исключением того, что – и Скелгилл сразу узнает породу – это не выставочный пони, а превосходный представитель породы Лейкленд Фелл.  Приспособленный к жизни среди гор Камбрии, с его коренастым телосложением, лохматой черной шерстью и огромной развевающейся красновато-коричневой гривой, он настолько вынослив, насколько можно себе представить; он слышал рассказы о людях, месяцами выживавших под снегом, способных добывать пищу своими мощными копытами.  Это, вероятно, превосходит управление снегоходом – и, если судить по его любительскому чтению языка лошадиного тела, это то, что он закусывает удила.
  ‘ Я положил в трейлер еще пару веревок.  Мы сможем использовать ее, чтобы снести забор.
  - Держись, парень.
  Скелгилл видит, что энтузиазм Ричарда Бонда снова берет верх.  Похоже, он планирует проводить пони до самого поезда.  Он заставит их кататься на американских горках в трейлере по набережной!  Но Скелгилл решает преодолевать каждое препятствие по мере его возникновения.  Таким образом, на него находит небольшой момент великодушия.
  ‘ Отличная работа, Ричард.  Широкая грудь мужчины раздувается от похвалы.  - Давай загрузим это снаряжение и наденем коньки.
  Скелгилл поворачивается к девушке, которая начинает поднимать свою сумку и тащить ее к двери.  Он останавливающе кладет ладонь ей на плечо.  ‘ Хватит– девочка, предоставь это нам.  Лучшая помощь, которую ты можешь оказать, – это найти приличных размеров общую комнату, уютную и теплую, где мы сможем всех разморозить чашечкой горячего чая.  Дай нам максимум девяносто минут.
  - Хочешь рулетики с беконом?
  - Пусть будет шестьдесят минут.
  
  OceanofPDF.com
  5. ЭВАКУАЦИЯ
   
   
  Четверг, 6.45утра
   
  Когда Скелгилл и Ричард Бонд добираются до хвоста поезда, им приходится свернуть в более глубокий сугроб сбоку.  Что еще тяжелее, они проезжают под светом салона, окна которого запотели и даже с подветренной стороны покрываются снегом.  Каждый из них тянет стопку из трех саней, сверху привязан мешок со снаряжением.  Их продвижение прошло без происшествий; пони безропотно тащил прицеп и теперь с довольным видом стоит в конюшне на защищенном настиле моста.  Скелгилл мягко убедил Ричарда Бонда, что это оптимальная стратегия, и gravity позаботилась о доставке саней и мешков с бельем на обочину трассы.  Испытав приступ дьявольщины, Скелгилл ненадолго задумался о том, чтобы спуститься на санях, а затем слепить снеговика "кэдди", который будет держать флаг для гольфа, но сработала его подготовка спасателей в горах, и основные правила, такие как предотвращение беспричинных травм и ненужной потери времени, возобладали.  В этом случае они ограничились скатыванием шара, в который поместили маркер под пешеходным мостом, откуда оборудование было легко отбуксировано вверх по более скромному склону выемки.
  Теперь он смотрит на часы, пока Ричард Бонд стучит в дверь тамбура, расположенного в передней части салона; похоже, стучать стало его работой.  Скелгилл удовлетворенно кивает – обратный путь занял у них двадцать две минуты.  Хотя условия становятся все более сложными – в частности, увеличивается глубина снега, – они должны выбраться вовремя.  И когда звук открываемой двери достигает их ушей, каждый из бесстрашных исследователей, возможно, втайне ожидает возвращения домой какого-то завоевателя.
  Открывает ее охранник Руайрид.  Выражение его лица кажется неоправданно враждебным, но Скелгилл относит это к урезанному репертуару, варьирующемуся от сурового до пренебрежительного.  Но когда он отступает и сержант Джонс вступает в пролом, Скелгилл знает ее достаточно хорошо, чтобы понять: что-то не так.  Но Ричард Бонд уже разражается шутками и хохотом, поднимая сначала один, а затем и другой мешок на борт и карабкаясь следом за ними.  Скелгилл задерживается в вестибюле, пока Ричард Бонд просит охранника помочь ему погрузить снаряжение в салон-вагон, где он мог бы получить аплодисменты, которых добивался.  Его уход предвещает появление обеспокоенного сержанта Лейтон.  Скелгилл поворачивается к сержанту Джонс.  Она делает глубокий вдох.
  ‘ Шеф– один пассажир пропал без вести.  И один мертв.
  Тишину, которая кажется долгой, но может длиться всего секунду или две, нарушает сержант Лейтон.
  - Не могли бы вы показать это Адаму и Еве, шеф?
  Его слова могут показаться шутливыми, однако его тон совсем не такой.  Он поднимает свои широкие плечи и опускает их с глубоким вздохом.  Вопросы начинают кружиться в голове Скелгилла, как снежинки, пойманные светом за стеклом.  Но он мрачно смотрит на сержанта Джонс, зная, что в любой момент она проведет гораздо более упорядоченный инструктаж.
   ‘ Погибший пассажир - пожилой мужчина по имени Микал Митал.  После того, как вы ушли, охранник постучал во все купе, но два человека так и не вошли в салон-вагон. ’ Она бросает взгляд на сержанта Лейтона в поисках подтверждения.  ‘ Я вернулась с ним.  Он воспользовался своим мастер-ключом.  Первое купе было совершенно пустым, и в нем никто не спал.  В тот момент мы предположили, что пассажир находился в другом месте поезда – в туалете или еще где-нибудь.  Каюта Микала Митала - следующая, номер два.  Он был в постели, лежал на спине – похоже, мирно спал.  Она делает паузу.  - И, похоже, это вызвано естественными причинами, шеф.
  Скелгилл непреднамеренно задержал дыхание.  Теперь он выдыхает сквозь оскаленные зубы.
  -А пропавший человек?
  В списке пассажиров значится мистер Харрис.  Проводник произвел полный обыск поезда.  Он проверил человека на борту в Юстоне.  Но дело в том, шеф, что багажа нет, а отделение выглядит нетронутым.
  - А как насчет следов выхода?
  Сержант Джонс качает головой.
  ‘ Насколько могли, мы осмотрели все двери вестибюля.  Кроме того места, откуда вы с Ричардом Бондом выпрыгнули, на снегу нет никаких следов.
  - Кто еще знает обо всем этом?
  ‘ Очевидно, охранник, а потом только водитель.  Она в своем такси.  Я сказал, что мы втроем приедем, как только ты вернешься.
  ‘ Ладно– пошли. ’ Скелгилл делает шаг, но затем резко останавливается.  Его осенила вторая мысль – она возвращается к принципу Линдона Б. Джонсона.  ‘ Лейтон, приведи Бонда, будь добр.  Введи его в курс дела.
  – Хорошо, шеф, я мигом подойду.
  Скелгилл и сержант Джонс пробираются в переднюю часть поезда.  Скелгилл немного шокирован, когда, войдя в отделение машиниста, видит окна, полностью занесенные снегом.  Ощущение погребения усиливается от новостей, которыми его встретили.  Молодая женщина разворачивается на своем месте.  Она собирается заговорить, но Скелгилл поднимает ладонь, призывая ее замолчать.
  ‘ Я знаю эту историю.  Не буду ходить вокруг да около.  Есть кое-какое расследование, которое мы могли бы провести с пользой, и процедуры, которым нам нужно следовать.  Но первоочередная задача - доставить всех в безопасное место.  Он жестом указывает на сержанта Джонса.  ‘Мы можем вернуться сюда по мере необходимости – это не такой уж трудный поход.  И мы отправим сообщение, чтобы вызвать подкрепление - я думаю, мы получим какой–то приоритет, учитывая новые обстоятельства.
  Водитель кивает; она выглядит измученной и встревоженной, но прежде чем она успевает ответить, звук голосов возвещает о скором прибытии сержанта Лейтона и Ричарда Бонда.  Скелгилл может сказать по анимированным чертам лица последнего, что он в курсе ситуации.  Он немедленно обращается к Скелгиллу.
  ‘ Вы хотите извлечь пострадавшего?  Мы можем соорудить походные носилки.  Понесем его вдвоем, а потом воспользуемся пони и прицепом.
  При этом предложении взгляды двух сержантов с опаской падают на Скелгилла.
  ‘ Есть люди, более квалифицированные, чем мы, чтобы справиться с этим. Что-то в его тоне подразумевает более глубокий смысл, который Ричард Бонд, кажется, уловил, и, кроме того, Скелгилл отдал это как приказ.  Он поворачивается к сержанту Лейтону, но кладет руку на плечо Ричарда Бонда.  ‘Не могли бы вы по паре проинформировать всех.  Лейтон – ты справишься с небольшой сложностью – не поднимай шум - Ричард, ты организуешь их экипировку.  Спустите их сумки на трассу и закрепите веревками на санях.  Будьте готовы выехать через... сколько (он смотрит на часы)... через пятнадцать минут?
  Ричард Бонд почти отдает честь.  Он наслаждается тем, что является частью официальной команды.  Сержант Лейтон надувает щеки, черты его лица несколько обвисают, короткая соломинка - привычный исход.
  - Сейчас будет один брифинг небольшой сложности.
  Он и Ричард Бонд уходят.  Скелгилл кратко излагает водителю свой план; они соглашаются, что она отключит электричество, как только они все будут готовы уехать; затем они будут двигаться как единое целое как можно быстрее и продолжать движение, чтобы свести к минимуму риск того, что кто-либо пострадает от воздействия холода.  Теперь он задает запоздалый вопрос и водителю, и сержанту Джонсу.
  - Сколько нас здесь? - спросил я.
  Отвечает сержант Джонс.
  – Тринадцать, шеф, не считая погибшего и пропавшего пассажира.
  Скелгилл хмурит брови.  Он с сомнением смотрит на водителя.
  - Я думал, что это будет нечто большее.
  Она качает головой, но все равно бросает обеспокоенный взгляд на сержанта Джонса.
  ‘ Мы просмотрели список пассажиров, шеф.  Все десять кают были заняты, но только три из них были общими.  Итого шесть человек.  Еще семь для одиночного проживания – получается тринадцать минус два.  Тогда добавь сюда Лауру и охранника.
  Скелгилл кивает.  На его лице читается некоторое облегчение.
  ‘ Тогда у нас большой выбор снаряжения.  Он оценивающе смотрит на водителя.  ‘ Вдруг тебе понадобится подходящий комплект – отложи такой же для моего сержанта.  Вы примерно того же размера.  Он поворачивается к сержанту Джонсу.  - Я так понимаю, у вас есть главный ключ?
  Она кивает.
  -Покажи мне.
  - Конечно, шеф.
  Когда они входят в салон-вагон, настроение у них подавленное – очевидно, их шокировали новости о безвременной кончине их попутчика, хотя большинству из них он, по-видимому, был неизвестен.  Ричард Бонд все еще раздает советы по поводу примерки снаряжения и упаковки вещей.  Они проходят незаметно.  Скелгилл замечает, что две русские женщины помогают друг другу надеть костюмы, и улавливает обрывок их разговора.
  - Это так неприлично.
  Женщина имеет в виду комбинезон мужского размера, который неизбежно обтягивает ее высокую и стройную фигуру модели.
  ‘ Воспринимай это как возможность для моды, Виктория.  Я ожидаю увидеть творческую интерпретацию на склонах Санкт-Морица в следующем сезоне.
  Это вызывает смех у Виктории Адамской.
  - Иванна, по крайней мере, у меня есть Cartiers, чтобы защитить глаза от снежной бури.
  Скелгилл также замечает это ‘Эк’, сэр Эварт Камерон-Кинлох лукаво поглядывает на одевающуюся пару, в то время как американец Билл Фолкнер, спокойно занимающийся своими делами, в свою очередь наблюдает за бывшим министром правительства с бесстрастным выражением лица.  Детективы проходят через смежный вестибюль в спальный вагон.  Двери десяти кают, если смотреть с левой стороны.
  - Хочешь взглянуть на пустой?
  Скелгилл колеблется; это кажется ненужным отвлечением внимания.
  - Да, с таким же успехом можно.
  Но это быстрая работа; мало что примечательного, кроме того, что Скелгилл уже знает о планировке и оборудовании.  Это выглядит просто как купе, подготовленное к заселению.  Нет никаких признаков какого-либо беспокойства.  Он просто просовывает голову в дверь на несколько секунд.
  ‘ Хорошо.  Следующий.
  Сержант Джонс более осмотрительна, открывая дверь номер два.  Прежде чем отпереть дверь, она осматривает коридор, словно в поисках посторонних глаз.  Они шаркают внутри.
  Выражение лица сержанта Джонс встревоженное, и она, кажется, испытывает почти облегчение, обнаружив тело все еще на том же месте – действительно, в позе покоя, как она описала.
  Это удел полицейского – сталкиваться с подобным зрелищем – а порой и гораздо хуже, – но знакомство не облегчает эти первые несколько мгновений, а присутствие умершего собрата заставляет их обоих погрузиться в созерцательное молчание – потому что перед ними чей-то родственник, друг или любимый человек.
  - Ты заглядывал под одеяло? - спросил я.
  ‘ Поверхностно, шеф.  На нем пижама.  На нем нет следов крови или явных повреждений.
  Скелгилл наклоняется и всматривается внимательнее.
  - Как ты думаешь, сколько тебе лет?
  Семьдесят один.  В его дипломате лежит американский паспорт.
  Скелгилл отступает.
  -Американец?
  ‘ Он должен быть натурализован.  В нем указано место его рождения - Прага.  Это было в послевоенную коммунистическую эпоху.
  Скелгилл не отвечает.  Из множества его слабых мест в школе история редко вызывала у него интерес, если только не упоминались различные аннексии его кельтской родины – римской, викингской, норманнской, – от которых у него просто вставали дыбом волосы, несмотря на его очевидное происхождение по крайней мере от одного из этих племен.
  Он отводит взгляд от покойного и проводит поверхностный осмотр купе.  Во многом это соответствует тому, чего он ожидал от организованного путешественника, устроившегося на ночлег.  Плотный твидовый костюм висит на вешалке.  Поношенные, но хорошего качества коричневые кожаные ботинки сдвинуты вместе под койку рядом с небольшой сумкой на колесиках.  На полке в ногах кровати стоит пластиковый стакан в запечатанном пакете и недопитая бутылка минеральной воды с откупоренной крышкой.  На откидной полке над раковиной есть пакет для мытья посуды.  А за дверью, напротив изголовья кровати, стоит потертый кожаный атташе-кейс, о котором упоминал сержант Джонс.
  - Свет был выключен, да?
  - Так и было, шеф.
  Скелгилл медленно поворачивается на каблуках.  Он знает, что у его сержанта такой же, если не более проницательный взгляд, чем у него, - безусловно, ее внимание к деталям намного превосходит его собственное.  И все же его шестое чувство подсказывает ему, что он смотрит на что-то не совсем правильное.  Он затягивается сквозь стиснутые зубы, как бывший курильщик, травмированный своей привычкой.  Но если что-то не так... что это?  Он выдыхает, недовольно шипя.  Он указывает кивком головы, что они должны идти.
  Здесь ничего не изменится в спешке.  Это место в мгновение ока превратится в морозильную камеру.
  СЕРЖАНТ Джонс кивает, когда они выходят в коридор, и проверяет, автоматически ли защелкнулся замок.
  ‘ Шеф, на случай, если спасательная группа доберется до поезда, я написал записку со сроками и подробностями того, что произошло и куда мы направляемся – она на панели управления машиниста.  Я полагал, что это будет первое место, куда кто-нибудь обратит внимание.
  Скелгилл, стоящий к ней спиной, корчит гримасу молчаливого самобичевания.  Этот основной принцип он упустил из виду в великой схватке.  Как он знает по горькому опыту, нет ничего более неприятного, чем быть вызванным на место только для того, чтобы обнаружить, что ‘пострадавший’ ушел пешком, оставив горных спасателей в неведении о его или ее судьбе.  По крайней мере, шагая дальше, он не забывает признать здравый смысл своего подчиненного поднятием большого пальца.
  Они задумчиво возвращаются в салон-вагон, где их встречает нетерпеливый Ричард Бонд.
  ‘ Все на месте.  Багаж, привязанный к саням, готов к отправке.  Шестеро молодых людей, включая нас, будут тащить их.
  Скелгилл замечает, что все, кажется, одеты в пейнтбольные костюмы; они стоят, сжимая в руках маски и перчатки в нервном ожидании.  В камуфляже они похожи на новобранцев, ожидающих своего первого прыжка с парашютом и жалеющих, что не сходили в туалет.  Вперед выходит Лора, водитель, с охапкой снаряжения для сержанта Джонса.  Пока она одевается, Скелгилл подходит к Ричарду Бонду и тихо говорит.
  ‘ Ты веди.  Держи курс ровно.  Я замыкаю тыл.
  Ричард Бонд решительно кивает; ему нравится идея прорваться по следу.
  ‘ Инспектор, я предлагаю живую цепь для передачи багажа по насыпи.  Нас должно быть достаточно, чтобы преодолеть расстояние.
  При некоторых обстоятельствах это было бы разумным предложением – возможно, летним днем.  Лицо Скелгилла выражает возражение.  В то время как он не сомневается в способностях сержанта Джонс, в отношении четырех других самок он не может быть так уверен; просека крутая и скользкая под ногами.  Сэр Эварт Камерон-Кинлох явно полноват, ему за шестьдесят; в данный момент он выглядит как заблудившийся школьник со своим пухлым лицом и удивленным выражением лица.  Страж Руайрид также не производит впечатления особенно проворного Скелгилла.
  ‘ Почему бы тебе не подняться первой с одной из веревок?  Это означает, что ты сможешь начать, как только доберешься до флага.  Привяжи его к ограждению.  Тогда каждый сможет воспользоваться им, чтобы подняться.  Поднимитесь наверх, пусть они соберутся в укрытии под мостом.  Я привяжу сумки – вы сможете тащить.  Я пришлю сани последними – можете пока держаться за них.
  -Васпонял.
  Похоже, Ричарда Бонда не нужно убеждать – он запрограммирован действовать по плану.  Скелгилл прочищает горло и кричит.
  ‘ Готовы?  Реакция приглушена, атмосфера полна дурных предчувствий.  ‘ Это несложная прогулка.  До моста три минуты.  Идите по следам на снегу и держитесь поближе к человеку, идущему перед вами.  Вы не увидите далеко, но обязательно используйте фонарик на своем мобильном телефоне.  С вырубки начинается короткий подъем, а затем спуск под прикрытием соснового леса.  Вас ждет горячее какао.
  – Хах - как насчет горячего пунша?
  Это Дженни Хэкетт, которая щебечет.  Но ее ответ вызывает лишь вялую волну признательности.
  ‘ Может быть, мы узнаем, что нужно заглянуть в бар, если потеряем тебя в лесу.  Скелгилл криво усмехается.  Он поднимает руку, указывая в сторону переднего вестибюля.  "Хорошо, следуйте за мистером Бондом".
  Пока пассажиры по-разному прыгают, карабкаются наверх, им помогают спуститься из открытой двери в кружащуюся снежную тьму и пронизывающий ветер, Скелгилл оказывается последним на борту со своими двумя сержантами.  Питание отключается, и мгновение спустя появляется водитель.  Сержант Джонс включает подсветку своего мобильного телефона.  Скелгилл сначала обращается к своим коллегам.
  Общайтесь так, как считаете нужным.  Не спускайте глаз с дам – убедитесь, что никто не сбился с курса.
  Он отводит своих коллег на обочину, чтобы те выполнили приказ.  Сержант Лейтон берет в руки поводья груженых саней, шутя, что его дети будут завидовать, когда услышат о его приключении.  Он уходит вместе с сержантом Джонс; она быстро идет вперед, чтобы догнать основную группу.  Скелгилл помогает водителю, а затем помогает ей закрыть тяжелую дверь.  Совершенно очевидно, что она расстроена.
  -В чем дело, девочка?
  - Я чувствую себя капитаном, покидающим корабль.
  ‘ Не волнуйся, ты поступаешь совершенно правильно.  Как только эти люди окажутся в безопасности в отеле, все будет в порядке.
  – Но ... это ... тело ... оставляют – в – покое...
  В рассеянном свете своего факела Скелгилл видит, как ее устойчивость дает трещину - и без предупреждения она бросается на него, и у него нет выбора, кроме как обнять ее.  Он понимает – это выходит за рамки того, что можно ожидать от ее ранга.  Он с опаской смотрит поверх ее головы, но, конечно, их никто не видит.  Он чувствует ее жизненную силу, свернутую кольцами, почти горячую, напоминающую дикое существо, кролика, вытащенного из жестоких силков, спелого кушата, сброшенного с ненадежной платформы из прутьев, даже щуку, отцепленную и начинающую задыхаться.  Но она, кажется, довольна в его объятиях.
  – Привет, Лора, в свое время меня поколотили костяшками пальцев несколько камбрийских девчонок – вы такие же крутые, как и все остальные.
  Но требуется несколько мгновений, чтобы ее напряжение спало, чтобы она кивнула и таким образом показала, что готова стоять без посторонней помощи.  Он отпускает ее и делает шаг назад.  ‘ Пойдем, девочка, не стоит заставлять их ждать на холоде.  Он указывает фонариком.  – Привет, догоняй, пока я достану сани.
   
  *
   
  Первоначальный прогресс идет не так быстро, как надеялся Скелгилл.  Хотя он подозревает, что Ричард Бонд будет задавать сложный темп в первых рядах, кто–то - или только они – в группе явно запаздывает, поэтому Скелгиллу приходится с трудом плестись в хвосте.  Он предполагает, что для людей, непривычных к жизни на свежем воздухе, это проверка их мужества.  Даже лыжники среди них вряд ли отважились бы выйти в темноте в страшную метель; и, судя по тому, что он узнал об этом виде спорта, он разработан таким образом, чтобы исключить собственно физические нагрузки.  Они, должно быть, больше похожи на эвакуированных подводников, бредущих в громоздких водолазных костюмах по морскому дну, такова сенсорная депривация и постоянные удары шторма.
  Но они добираются до моста, где самые продвинутые группируются вокруг маркера.  Он видит, что Виктория Адамска и Иванна Каренина, дрожа, прижимаются друг к другу.  Дженни Хэкетт, кажется, утешает ослабевшего сэра Эварта Камерона-Кинлоха.  Сержант Джонс и сержант Лейтон кружат, как хорошие овчарки.  Скелгилл топает к подножию насыпи, обнаруживая неровности в снегу там, где они с Ричардом Бондом проложили дорожку – когда он это делает, вниз спускается веревка; он знает, что бывший солдат не бросил бы ее, пока она не будет надежно закреплена - он дважды дергает и чувствует два рывка в ответ.
  Теперь он призывает группу построиться; первой он отправляет протестующую Викторию Адамску, за ней молодого коллегу Ричарда Бонда Егора – и продолжает с каждой женщиной в сопровождении компетентного мужчины.  И снова прогресс кажется мучительно медленным – но он понимает, что неизвестность усиливает их тревогу.  В конце концов он отправляет своих сержантов и ждет в одиночестве, пока веревка не обмякнет, а затем еще два резких рывка не скажут ему, что для мешков все готово.  Он мог бы привести довод, что багаж следовало оставить как ненужную роскошь, которая могла помешать их безопасному побегу, но, честно говоря, он хотел иметь свое собственное снаряжение, и если их надолго оставят в отеле, личные вещи обеспечат некоторое утешение.  Кроме того, до сих пор это было не так сложно, и теперь Ричард Бонд тащит с невероятной скоростью; вскоре Скелгилл отправляет наверх шесть пластиковых саней, сложенных вместе, и отправляется за ними.  Сани исчезают из виду, и через несколько мгновений веревка снова разматывается – Скелгилл, пройдя четверть пути вверх, пользуется дополнительной устойчивостью, обматывая ее вокруг своего левого предплечья.  Он чувствует, как Ричард Бонд хорошим касанием восполняет слабину и действительно тянет его ввысь с впечатляющей силой.
  Он достигает обочины вырубки и обнаруживает группу, сгрудившуюся в относительном укрытии моста.  Трейлер уже загружен их багажом, а сани сложены дыбом.  Ричард Бонд свернул веревку и перекинул по диагонали через плечо; теперь он прикрепляет ее к задней части трейлера, в то время как сержант Джонс держит поводья, успокаивающе поглаживая непослушную гриву упавшего пони.  Ричард Бонд замечает пристальный взгляд Скелгилла и окликает его.
  ‘ Инспектор– ваш сержант вызвался вести.  Я буду тормозить.  В свете своего факела Скелгилл замечает вспышку самобичевания в выражении лица мужчины – как будто он диагностировал акт неподчинения с его собственной стороны.  - Если ты не против?
  – Да, давайте продолжим.
  Скелгилл понимает, что Ричард Бонд прав – при спуске по лесу трейлер практически не разбегается на более крутых участках.  Он подходит к сержанту Джонсу и своим фонариком указывает на следы на снегу, которые приведут их в лес.  Ему приходится повысить голос, чтобы его услышали сквозь шум ветра.
  "Держитесь прямо – через минуту маршрут сам о себе позаботится".
  Скелгилл пересчитывает их – полная масть из тринадцати бьющихся червей, включая его собственную; кем бы он был – королем, Тузом - или Валетом, больше похоже?  Но когда они спускаются в туннель уздечки и условия смягчаются, он обнаруживает соответствующий подъем духа.  Чувствуя, что худшее позади, сгорбленные фигуры начинают выпрямляться и освещать окружающее светом.  Есть даже веселый, хотя и омерзительный стеб, дебаты, сравнивающие их затруднительное положение с Babes in the Wood, превзойденные сначала предложением о Избавлении и, наконец, проектом Ведьмы из Блэр.  Скелгилл предполагает, что они больше похожи на древних паломников с зажженными для поднятия духа фонарями, бредущих по снегу в ожидании сытной передышки в старой гостинице.  Это могло бы быть похоже на сцену с гравюры викторианской эпохи.
  Пони развивает хорошую скорость, и вечеринка начинает растягиваться.  Скелгилл не встревожен – густые сосны по обе стороны от уздечки мешают его подопечным.  Ему приходит в голову, что если бы фирма, забронировавшая отель, добралась до Камбрии, то, как только шторм утих, они могли бы хорошо повеселиться несколько дней.  Но для его ‘компании’ любое подобное легкомыслие лежит за пределами нынешнего горизонта – не в его характере считать своих цыплят.  Как по команде, раздается оглушительный вопль.
  В темноте впереди внезапно смешиваются мерцающие огни, неясные движения и громкие голоса; факелы сходятся – и Скелгилл понимает, что фокусной точкой является засыпанная снегом яма для встряхивания, над которой они размышляли с Ричардом Бондом.  Он переходит на бег трусцой, а затем ускоряется, поскольку самые громкие крики (они принадлежат женщине) становятся все более отчаянными.
  ‘ Я тону!  Помогите, я тону!
  Скелгилл не медлит, чтобы разобраться в конкретных обстоятельствах – он зовет Ричарда Бонда– светя фонариком туда, где они с сержантом Джонсом остановили пони и трейлер.  Ричард Бонд отвечает - он наклоняется, чтобы отвязать веревку от задней части трейлера.  Скелгилл подходит к толпе на краю ямы для встряхивания.  Жалобный голос продолжает свои отчаянные призывы.  Он принадлежит журналистке Дженни Хакетт.  Она по шею в снегу.
  Теперь Скелгилл видит, что сержант Лейтон, лежащий ничком на полной растяжке, одной рукой держит ее за пальцы - и он бы сам упал в яму для встряски, если бы не американец Билл Фолкнер, который обхватил своего сержанта за талию и лежит наполовину сверху, как будто он сыграл с ним в регби.  В свою очередь, коллеги Ричарда Бонда, Егор и Франсуа, держатся по одной ноге Билла Фолкнера.  Похоже, они отреагировали инстинктивно – и преуспели, – но в лучшем случае это удерживающая позиция.  Скелгилл поворачивается и видит приближающегося Ричарда Бонда – стоячая часть веревки все еще перекинута через его плечо.  Скелгилл хватает рабочий конец, обматывает его вокруг талии, завязывает, вероятно, самую быструю веревку, которую он когда–либо завязывал в своей жизни, и ныряет в яму рядом с Дженни Хэкетт.
  Он тоже проваливается по плечи - и сразу вспоминается об удушающих свойствах занесенного снега.  Но он знает, что может положиться на Ричарда Бонда, и обретает уверенность по мере того, как чувствует, что слабина устранена.  Подойдя вплотную к пораженной женщине, он обнимает ее под мышками и дважды сжимает запястья.  Она яростно извивается, и он усиливает хватку.  В тот же миг Ричард Бонд начинает вытаскивать их наружу – наверх и мимо сержанта Лейтона, которого, в свою очередь, живой цепью приходится предусмотрительно оттаскивать назад, дюйм за дюймом.  Скелгилл встает, поднимает Дженни Хэкетт на ноги и передает ее под опеку других женщин.
  Только сержанта Джонс нет среди толпы у края ямы для встряхивания.  Она тревожно прищурилась в темноте, удерживая пони под контролем.  Скелгилл кричит ей, что все хорошо.  Люди по-разному успокаивают Дженни Хэкетт, осторожно обхлопывают ее, чтобы убрать налипший снег, и восстанавливают расстегнувшиеся застежки на молнии и липучках ее костюма.  Ричард Бонд расхваливает инструкции по лаю, но это всего лишь констатация их ситуации.  Дженни Хэкетт, похоже, ничуть не хуже после своего драматичного, хотя и короткого испытания.
  ‘ Я в порядке– я в порядке.  Какая же я глупая – я просто подошла слишком близко.  Край подался.  Каким нарушителем спокойствия вы, должно быть, меня считаете.
  Скелгилл сбивает снег со своего костюма.  Когда он удовлетворен, он бочком подходит к сержанту Лейтону.  Он понижает голос.
  - Ты видел, что произошло?
  Сержант Лейтон все еще восстанавливает дыхание.
  - Нет, просто услышал ее крик – я побежал на звук – кто-то светил фонариком – едва успел дотянуться до ее руки, прежде чем она вошла еще глубже.  К счастью, какой-то чудак поймал меня за шиворот – иначе я бы ел снег.  Здесь должен быть предупреждающий знак – это смертельная ловушка, шеф.
  Скелгилл решает, что сейчас не время для лекции о геологии местности.  Он похлопывает сержанта по плечу.
  ‘ Хорошая работа, Лейтон.  Но похвала, должно быть, кажется слабой, поскольку Скелгилл безапелляционно поворачивается и обращается к группе.  ‘Давайте двигаться, пока не начало холодать.  Десять минут, и мы будем на месте’.  Он добавляет мотоциклиста.  "Не сворачивайте с пути, оставленного колесами прицепа".
  По мере того, как они расходятся, группа остается тесной, как будто для большей безопасности, их болтовня становится более приглушенной.  Скелгилл выжидает, прежде чем замыкать шествие.  Он направляет луч своего фонарика на снег вокруг изогнутого края ямы для встряхивания, но там мало что можно разглядеть; снег сильно утоптан и раскис там, где его и Дженни Хэкетт вытащили, а сержанта Лейтона - расчистили.  Но он на мгновение мрачно задумывается, и слова зловещего откровения сержанта Джонса эхом отдаются в его мыслях.  “Шеф– не хватает одного пассажира.  И один мертв.
   
  *
   
  Как ни странно, как оказалось, гостиница "Шейк Хоулз Инн" может похвастаться пятнадцатью общими спальнями, так что здесь могло бы разместиться даже полное количество путешественников.  Расположенные по периметру первого этажа, они достигают единственного "квадратного’ коридора, который пересекает четырехугольник, его окна выходят на конюшенный двор.  Прижавшись носом к искореженному старинному стеклу, Скелгилл зачарованно наблюдает за происходящим.  На зимнем рассвете он видит, что в защищенном дворе образуется вихрь, похожий на водоворот, который выдает более глубокую впадину в русле ручья.  Хлопья без устали плавают у него перед глазами, как огромный косяк рыбы.  Он предполагает, что в былые времена для путешественников, до бесчувствия закутанных в шинели и одеяла, должно быть, было воодушевляющим моментом услышать стук копыт по булыжнику.  Для лошадей тоже была передышка после отнимающего энергию перехода по каменистым тропам продуваемых всеми ветрами холмов.  Тем не менее, их маленькая пони Фелл неохотно возвращалась в свое стойло, и ее пришлось соблазнить пакетиком овса.  Скелгилл заметил мягкую убедительную манеру сержанта Джонса обращаться с животным, когда он и еще несколько человек вносили багаж в багажную комнату.
  Они с сержантом Джонсом последними добрались до гостиной для жильцов, украшенной к Рождеству елкой и мерцающими гирляндами, и обнаружили путешественников расположившимися вокруг потрескивающего камина, окутанными контрастными ароматами сосновой смолы и жареного бекона, а также угощенными обжигающе горячим чаем из кувшина.  Скелгилл заметил, что Виктория Адамска и Иванна Каренина просто грызли сухое печенье.  Был предложен вариант с бренди – возможно, теперь уже не безосновательно в случае с Дженни Хэкетт, – и несколько членов клуба воспользовались его укрепляющими свойствами.  Скелгилл подумывал подсыпать немного в свой чай - но зачем портить приличную чашку чая?  Эта мысль выводит его из транса, поскольку в одной руке он держит заряженную кружку, а в другой – несколько потрепанную карту артиллерийской разведки, извлеченную из библиотеки.
  С сейфом для вечеринки, завтраком и распределением номеров покончено, приоритеты Skelgill изменились.  Часы где–то бьют три четверти, и он отрывается от созерцания внутреннего двора и поворачивается к двери прямо напротив, в которую и стучит.
  -Просто войди!
  Главная лестничная площадка проходит по внутренней части здания, из спален соответственно открывается внешний вид, поскольку это происходит почти с точностью до каждой из четырех сторон света.  В случае с этой комнатой– отведенной сержанту Джонсу, ее окна выходят строго на восток, и Скелгилл видит, что подоконник и средники завалены снегом, отфильтровывающим сумерки, а его коллега включил прикроватные лампы.  Здесь царит атмосфера уюта, усиливаемая приглушенным шелестом ветра.  Сама сержант Джонс стоит на коленях у тумбочки с дальней стороны своей кровати и крутит ручки старомодного аналогового радиоприемника.
  - У меня такое чувство, что мы перенеслись в прошлое, шеф.
  Скелгилл стоит в дверях с задумчивым выражением лица.  Когда он внимательно изучал рекламный проспект отеля, его больше поразило отсутствие рыбалки как вида активного отдыха, когда поблизости из известняка вытекает множество маленьких ручьев форели.  Но теперь он вспоминает ненаписанную цитату, которая хвасталась: “ни Wi-Fi, ни МОБИЛЬНЫХ устройств, ни ТЕЛЕВИЗОРА, ни СТРЕССА”.  Если поразмыслить, то это может быть примером превращения бережливости в добродетель, поскольку инвестиции, по-видимому, не занимают большого места в нынешней маркетинговой стратегии руководства.
  - Говорят, это идет тебе на пользу.
  Сержант Джонс понимает, что его замечание риторическое, хотя и немного саркастичное по тону.
  ‘ Даже этот старый радиоприемник, шеф.  Там только длинные и средние волны.  Если они все будут в таком состоянии, мы не сможем попасть на радио Камбрии".
  - Тогда будем надеяться, что мы попали в национальные новости.
  Скелгилл ставит свою кружку на соседнюю тумбочку и осматривает комнату, но решает, что двуспальная кровать - лучшее место для его карты; он разворачивает ее с привычной легкостью горничной, расстилающей свежую простыню.  Он балансирует, опираясь одним коленом и обеими руками о покрывало, и довольно неуверенно наклоняется над открывшимся пейзажем.
  ‘ Это би-би-си – я сделаю погромче, когда мы услышим отрывки.  Сержант Джонс легко забирается в изножье кровати и устраивается в боковом седле.  Она без носков, и Скелгилл замечает тщательно накрашенные серебристым лаком ногти, которые дополняли ее головокружительный коктейльный наряд предыдущим вечером.  - Где мы находимся, шеф?
  Скелгиллу приходится сохранять равновесие, прежде чем он сможет поднять руку.  Он делает серию нисходящих размашистых движений, линии которых проходят параллельно восточному краю сетки.
  ‘ М6.  Главная линия Западного побережья.  А6. ’ Он указывает на точку ближе к центру карты.  "Вот и сосновый бор – вот и отель".
  - Какой масштаб? - спросил я.
  ‘ Два с половиной дюйма на милю.  Вероятно, так кажется дальше’ чем есть на самом деле.  Он бросает взгляд в окно.  - С другой стороны, в таких условиях нельзя быть слишком осторожным.
  - Путешествие оказалось менее утомительным, чем я ожидал, шеф.
  ‘ Да, фокус в том, чтобы не потеряться.  Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на нее, выражение его лица напряженное.  "Потерялся – это совсем другое дело".
  Сержант Джонс задумчиво кивает.  Затем она просияет и проводит рукой по карте.
  - О чем вы думаете, шеф?
  Скелгилл несколько мгновений молчит, выражение его лица по-прежнему мрачное.  Он смотрит на пестро раскрашенный лист, хотя взгляд его кажется затуманенным.
  ‘ Пока все так, мы сидим тихо.  Я хочу услышать прогноз не меньше, чем новости.  Он отмеряет большим пальцем левой руки, как портной, оценивающий ткань.  ‘В радиусе мили или двух есть фермы, но если они находятся в том же состоянии, что и мы – нет связи, возможно, нет электричества, – то нет смысла бороться там.  Ладно– у них может быть квадроцикл или трактор, но есть предел тому, с чем они могут справиться.  Наш лучший выбор – деревня Шап - там есть пожарная часть с персоналом, но вы говорите о семи милях.  Если шоссе А6 будет заблокировано, вы можете просто застрять на полпути.’
  - Я мог бы поехать верхом, шеф.
  - Оседлать что?
  ‘ Пони.  В конюшне есть полный комплект упряжи.  Они, должно быть, используют ее для пеших прогулок.  Сержант Джонс указывает их местоположение на карте.  – Если бы вы могли проводить меня до шоссе А6, я наверняка смог бы безопасно следовать по маршруту?
  Скелгилл с ужасом смотрит на своего коллегу.
  ‘ Я подростком катался каждую неделю, шеф.  Я перестал, только когда уехал в университет.  Ты же знаешь, я умею перепрыгивать через заборы.
  Скелгилл поймал себя на том, что подыскивает возражения.
  ‘ Да– но сможешь ли ты перепрыгнуть десятифутовый сугроб?  Даже упавший пони не поможет тебе преодолеть это.
  СЕРЖАНТ Джонс собирается ответить, но внезапно она намеренно падает на ковер и тянется, чтобы прибавить громкость радио; она услышала сигнал времени.
  - Это в девять утра.
  На одно можно положиться – возможно, астероид вот-вот врежется в Землю, а президент Соединенных Штатов, возможно, украл ракету и сбежал на Луну, – но дайте британцам возможность поговорить о погоде, и все остальное отойдет в разряд второстепенных новостей.  Иностранцы, привыкшие к экстремальным явлениям, с которыми редко приходится сталкиваться в благоприятном климате Британии, должно быть, озадачены тем, что рейтинги аудитории могут быть настолько повышены из–за банальной метеорологии - но это так.  Циники возразят, что это бесплатный хит для ленивых СМИ, но, возможно, публика все равно приветствует передышку от политических тревог.  Таким образом, Скелгилл и сержант Джонс соглашаются интроспективно послушать то, что представляет собой новостной репортаж, в котором полностью доминирует погода.
  В двух словах, Балтийский шторм, словно огромный язык, прошелся по северу Англии и югу Шотландии, приведя регион к почти полному застою.  Школы закрыты, общественный транспорт не работает; вспыхивают кулачные бои из-за хлеба и молока.  Практически все дороги непроходимы, и автомобилистов предупреждают не предпринимать никаких поездок.  Теперь эксперты говорят, что сильный восточный ветер и сопровождающий его снегопад будут продолжаться, по крайней мере, в течение следующих двадцати четырех часов.  Армия была мобилизована, чтобы спасти застрявших путешественников и доставить их в ближайшие безопасные места, но считается, что многие сотни людей могут оказаться в ловушке, без возможности узнать, кто и где они находятся, ситуация усугубляется повреждением линий электропередач и сети сотовой связи.  Воздушное наблюдение в настоящее время невозможно.
  В конце выпуска хорошо поставленный диктор произносит нараспев, без видимого намека на иронию: “А теперь мы представляем, музыка для вашего удовольствия, диски с необитаемыми островами”.
  Там не было никаких упоминаний о поезде.
  Скелгилл небрежно ударяет кулаком по противоположной ладони.  Сержант Джонс размышляет над тем, что она услышала.
  ‘ Хорошо, что вы привели нас сюда, шеф.  Без ваших знаний и опыта у нас могли быть серьезные неприятности.
  Скелгилл пренебрегает скромностью.
  - Я думаю, Бонд бы что-нибудь придумал.
  Сержант Джонс понимающе улыбается, но не возражает ему.  Вместо этого она встает, а затем устраивается поудобнее на чистой стороне кровати и кладет голову на подушку.  Она по-кошачьи потягивается и закрывает глаза.
  -Но, вероятно, не так хорошо, как это.
  Скелгилл кажется довольно очарованным ее действиями, но, возможно, они напоминают ему о том, через что им пришлось пройти – ему в частности, – грубое пробуждение в 4.45 утра и четыре часа ответственности и физических нагрузок.  Через мгновение он убирает карту и оставляет ее плавать по ковру.  Он перекатывается на кровать рядом с сержантом Джонс и мгновение смотрит на нее; она остается неподвижной.  Ее светлые волосы с прядями от природы немного растрепаны, но решительные черты лица и гладкая оливковая кожа в сочетании создают картину безмятежности.  Скелгилл хмыкает, закидывая руки за голову.  В комнате становится теплее, когда включается центральное отопление – под длинным окном булькает и тикает старомодный чугунный радиатор.
  ‘ Да, небольшой мини-перерыв. ’ Теперь он тоже закрывает глаза.  - Если бы не пропавший пассажир и труп в поезде.
  Сержант Джонс резко вдыхает, но пока не говорит и не открывает глаза.  Возможно, она напоминает себе о насущной обязанности Скелгилла – их – донести информацию об их ситуации.  Она снова вдыхает, как будто хочет что–то сказать, но Скелгилл начинает храпеть.
   
  *
   
  – Э-э... извините, что вмешиваюсь, шеф.
  Сержант Лейтон довольно мелодраматично прочищает горло.  Он делает неуверенный шаг внутрь комнаты.  Сержант Джонс резко садится на кровати, протирая глаза тыльной стороной ладони.  Скелгиллу требуется на несколько секунд больше, чтобы проснуться, он лежит, моргая.
  - Опять не Крю?
  Его коллеги смотрят на него со смесью веселья и тревоги, не уверенные, не паясничает ли он.  Но его явное замешательство рассеивается, и он проводит пальцами обеих рук по волосам, словно вычесывая непокорные фрагменты своих снов.  Сержант Лейтон выжидает еще несколько секунд, прежде чем сообщить о цели своего вторжения.
  ‘ Дело в том, шеф, что репортер Дженни Хэкетт настаивает на встрече с вами.  Она утверждает, что кто-то толкнул ее в эту змеиную нору.
  
  OceanofPDF.com
  6. ГОСТИНИЦА
   
   
  Четверг, 11 утра
   
  – Это шейк, Лейтон, а не снейк.
  - Над входной дверью написано “Гостиница ”Змеиные норы", шеф.
  – Да, сейчас так и есть, но начиналось это как Встряска – поверьте мне на слово.
  Сержант Лейтон на мгновение выглядит так, словно хочет оспорить довольно воинственный настрой своего начальника.  "Змеиная нора", кажется, имеет гораздо больше смысла применительно к его столичному лексикону.
  ‘ Ну, она потрясена этим, это точно, шеф.  Ха!  Характерно, что он делает выбор в пользу умиротворения.
  В любом случае, разум Скелгилла быстро продвинулся дальше.
  -Кто ее толкнул? - спросил я.
  Теперь сержант Лейтон довольно непонимающе смотрит на своего начальника.
  ‘ Не знаю, шеф.  Я не хотел вмешиваться.  Я думал, вы захотите ее допросить.  Я сказал ей прийти в библиотеку в 11.30 – подумал, что тебе может понадобиться несколько минут, чтобы разобраться.
  Скелгилл смотрит в окно.  За два часа, прошедшие с тех пор, как он задремал, единственным очевидным изменением условий стало частичное рассеяние сумерек; но под постоянно меняющимся снежным покровом все еще царит сверхъестественный мрак; такое впечатление пресловутой "ядерной зимы", когда солнечный свет исчезает с Земли.
  - А что делают остальные? - спросил я.
  Сержант Лейтон разводит руками в сторону кровати со смятыми подушками и скомканным покрывалом.
  ‘ Выпиваете, я полагаю, шеф.  Насколько я знаю, все в своих комнатах.
  Скелгилл похлопывает себя по нагрудному карману рубашки; он нащупывает ключ от своего номера.  Он потирает рукой появляющуюся щетину на подбородке, а затем для более точного подтверждения времени смотрит на свои наручные часы.
  – Двадцать минут, хорошо?
   
  *
   
  Зачем Скелгиллу понадобилось двадцать минут, непонятно, когда он присоединяется к своим коллегам с небольшим опозданием, поскольку он остается небритым и носит те же Levi's и клетчатую рубашку; для сравнения, сержант Джонс, судя по ее влажным волосам, приняла душ и снова переоделась в узкие джинсы, кроссовки и толстовку в стиле колледжа.  Сержант Лейтон ворошит тлеющие в очаге угли – по оценке Скелгилла, непродуктивно.  Он собирается приступить к делу, когда замечает на самой дальней от двери стене карту ближайших окрестностей в рамке, которую он не заметил во время своего предыдущего визита, когда вместо этого направился прямиком к стопке сложенных карт и местных путеводителей, среди которых было несколько потрепанных Wainwrights.
  Библиотека нарочито оформлена в смеси крепких вин и бургундского (ошибочный ремонт 1980-х годов, который пронизывает большую часть заведения), хотя и придает ей определенный вульгарный уют.  Под окном стоит прочный диван chesterfield, еще один слева от двери; в остальном кресла с подлокотниками и столик, расставленный вокруг камина, рассчитаны на четырех человек – так что это скорее уютный читальный зал, чем традиционная справочная библиотека, какую можно найти в величественном доме; есть пара книжных полок, в основном заполненных книгами в мягких обложках doorstopper, которые, как подозревает Скелгилл, гости оставили незаконченными.  Он неторопливо подходит к карте; она датирована “1959 годом”, и он отмечает, что автострады на восток нет; А6 была единственным маршрутом на север, когда обследовался этот регион.  Это Артиллерийская съемка с высочайшим уровнем детализации, выполненная монохромно, выдержанной сепией, в масштабе 1: 10 560, или шесть дюймов на одну милю, достаточном для изображения гостиницы с нарисованным конюшенным двором.  Здесь нет и следа хвойной плантации, только несколько лиственных лесов, образующих ее современную окраину.  Он критически осматривает рельеф и, по своему обыкновению, погружается в себя, когда уверенный женский голос проникает в его мысли.
  – Доброе утро, уголовный розыск Камбрии, рад, что вы занимаетесь этим делом.
  Скелгилл вздрагивает, но сопротивляется желанию обернуться; его врожденное упрямство протестует против такой самонадеянности со стороны Дженни Хэкетт, несмотря на то, что она говорит в шутку.  Он немного ждет, пока сержант Джонс организует рассадку.  Сержант Лейтон перестает дуть в камин и зовет своего начальника.
  - Хотите, я разберу чай, шеф?
  ‘ Да. ’ Скелгилл решительно постукивает по карте указательным и средним пальцами левой руки и одаривает группу самодовольной ухмылкой.  Он не уточняет, какого маленького триумфа он, возможно, добился.  Теперь, когда сержант Лейтон удалился, он берет кочергу и безжалостно ворошит тлеющие угли в каминной решетке, прежде чем подбросить туда три расколотых сосновых полена, взятых из потускневшего латунного ящика для дров, на котором выгравировано изображение бегущей лисы.  Почти сразу же языки пламени начинают жадно лизать свежую сухую древесину.  - Мы можем устраиваться поудобнее.
  Сержант Лейтон появляется незамедлительно – кажется, он встретил поблизости Саманту, экономку, и сделал заказ.  Он занимает оставшийся свободный стул, ближайший к камину.  Дженни Хэкетт оглядывает комнату – Скелгилл не может не задаться вопросом, не проверяет ли она, нет ли на столике с напитками, – но, возможно, это просто для того, чтобы убедиться, что сержант Лейтон закрыла дверь, потому что сейчас она принимает заговорщический вид, как накануне вечером, сгорбившись, как будто приглашает их к конфиденциальному разговору.  Ее тон становится напряженным.
  - Какой глубины была эта яма, инспектор?
  Это не тот вопрос, которого ожидал Скелгилл.  На его лице появляется выражение недовольства.
  ‘ Никто не знает.  Может быть, это было достаточно глубоко, чтобы поглотить тебя – я не чувствовал земли под ногами.  Снег в какой-то степени поддерживал нас, но если пошевелиться, ты сам начнешь копать себе могилу.
  "Бескомпромиссный прогноз".
  Она делает вдох сквозь стиснутые зубы, а затем одаривает его благодарной улыбкой.  Ему кажется, что этим утром она выглядит старше, "гусиные лапки" в уголках ее глубоко посаженных глаз стали более заметными, волосы утратили структуру, а их цвет предполагает серый оттенок; как будто тяжелое испытание сказалось на ней - но, возможно, она была "принаряжена" для шикарного ужина, и это ее более обычный вид.
  ‘ У меня не было возможности должным образом поблагодарить вас – вы были великолепны – такая быстрая мысль.  Разве я не говорил тебе – Герои Скелли!"
  Любое возникающее прихорашивание со стороны Скелгилла быстро рассеивается.  То, что она может написать такую статью, кажется растущей угрозой.  Он мрачно хмурится.
  - После этого вы сказали сержанту Лейтону, что кто-то вас толкнул.
  - В запале мне показалось неподходящим упоминать об этом.
  -Почему?
  Дженни Хэкетт пожимает плечами - и собирается ответить, – но воздерживается, потому что открывается дверь и входит Саманта с подносом.  Скелгилл поднимает хмурый взгляд; девушка замечает его недовольство и выглядит испуганной – но она не может знать, что они находятся в агонии от зловещего откровения, и выражение его лица смягчается, даже становится чем-то вроде запоздалой усмешки.  Теперь она одета в длинное платье цвета древесного угля, которое достаточно облегает ее стройную, даже тощую фигуру, в ее поведении есть пафос, темные тени под глазами и красная отметина на левой щеке, которая ранее ускользнула от его внимания.  Но она умело перемещается между ними, раздавая им напитки и незаметно удаляясь, прежде чем он успевает проглотить еще что-нибудь, осторожно закрывая за собой дверь.
  Это сигнал Дженни Хэкетт вернуться к тому, на чем она остановилась.
  – В то время я не мог поверить в это – что кто–то мог толкнуть меня, - а потом, когда я начал приходить в себя ... ну, я полагаю, мне показалось недостойным клеветать, когда некоторые из вас рисковали жизнью, чтобы спасти меня.
  Теперь она великодушно смотрит на сержанта Лейтона.  Он кажется немного смущенным, непривычным к похвалам со стороны представителей общественности.  Но отвечает Скелгилл.
  - Тебя точно толкнули?
  Женщина садится прямее и складывает руки на груди, но решительно кивает.
  - Резкий толчок между лопаток, инспектор.
  Скелгилл вопросительно смотрит на нее.
  - Вы можете описать, что произошло на самом деле?
  Дженни Хэкетт расслабляет позу.  Она переводит взгляд с одного детектива на другого, как бы оценивая качество их внимания.  Профессионал в ней, похоже, обработал и упаковал историю, готовую к употреблению.
  Когда Ричард Бонд рассказывал нам о походе, который нам предстояло предпринять, я подозреваю, что он пытался запугать нас, чтобы мы подчинились, подчеркнув опасность сбиться с курса – в первую очередь, оторваться от группы и заблудиться, – но затем он предупредил нас об этих ужасающих "ямах для пожирания", которые поглощают овец и людей, как будто это какой-то хищный пейзаж из фэнтези Толкиена.  Однако, как только мы добрались до леса и условия смягчились, я думаю, мы все стали пресыщенными – вы, возможно, помните, ходили шутки о малышках в лесу и тому подобном, – и когда кто-то указал на то, что могло быть ямой для встряски, нас охватил трепет неизвестности ".
  -Кто это заметил?
  ‘ В этом я не уверена.  Она говорит медленнее, и теперь ее тон становится менее уверенным.  “Видите ли, я шел – мне кажется – ближе всех к Виктории и Иванне – и они обе воскликнули, что–то вроде ”Ах, да!" - как будто кто-то другой сказал это первым.  Повсюду мерцали огни – и яма была всего–сколько? – в паре ярдов от тропинки?  Иначе, я полагаю, никто бы ее не заметил.  Мы с трепетом держались друг за друга, когда подходили к краю пропасти.
  - Значит, это не мог быть ни один из них?
  ‘ Я так не думаю – Я не знаю. - Она вздыхает. – То, что она колеблется, кажется Скелгиллу бесполезным противоречием.  ‘Я на самом деле не мог сосредоточиться - и вокруг была кромешная тьма - и слышался треск ветра в ветвях.  Кто угодно мог подкрасться сзади, а я и не подозревал.  Я уверена, что обе девушки подхватили меня, когда я падала.
  Скелгилл упорствует в своем узком круге вопросов.
  – Вы упоминали об этом ... Вы спросили двух дам... что они видели?
  ‘ Боже мой, нет. - Она улыбается, возможно, извиняющейся, но в то же время с оттенком упрека.  - В моей игре не принято так бойко выпускать кота из мешка, инспектор.
  Скелгилл начинает грызть кончик большого пальца.  Кажется, она пытается сохранить какой-то журналистский аспект.  И, возможно, она проявляет укоренившееся недоверие к окружающим, зная, что в конце концов все заговорят, за что придется заплатить.  Пламя, лижущее вверх поленья в каминной решетке, привлекает его взгляд; движение сержанта Лейтона наводит на мысль о некотором физическом дискомфорте.  Похоже, это побудило Скелгилла сменить тактику.
  ‘ Ладно, мы не знаем, кто.  Но тогда почему?
  - Прошлой ночью я разговаривал с Микалом Миталом, а сегодня утром он был мертв.
  Ее ответный выпад кажется неприлично откровенным.
  - Что ты предлагаешь? - спросил я.
  Дженни Хэкетт бросает острый взгляд на Скелгилла, как будто подозревает, что его вопрос неискренен.
  - Он собирался проболтаться на эдинбургском симпозиуме.
  Скелгиллу требуется мгновение, чтобы ответить.
  ‘ Да– вы упоминали об этом.  Что именно он вам сказал?
  Журналистка пренебрежительно качает головой, как будто это на самом деле плохо продуманный вопрос и что она не стала бы ходить вокруг да около, если бы знала обратное.
  ‘ Конечно, нет, инспектор.  Но все присутствующие заметили, что он разговаривал со мной. Она небрежным жестом указывает на трех детективов.  ‘ Это было после того, как вы ушли на пенсию.  Он просматривал рукопись.  Ходят слухи, что он писал книгу, а неподобающая толпа издателей размахивала незаполненными авансовыми чеками.’  Она оглядывается по сторонам, как будто ей что-то нужно, но вздыхает и пожимает плечами.  "Он бы счел это более похожим на грязную наживу – я думаю, он был коммунистом старой школы".
  – Он вам ее показывал - эту рукопись?
  - Он сунул его в свой портфель, как только я сел.
  - Он знал, кто вы?
  Она без колебаний кивает.
  ‘ Естественно.  Она взмахивает ресницами в небольшом проявлении нескромности.  ‘ Можно сказать, что мы представляем противоборствующие фракции одного альянса.  Казалось, он не держал зла лично на меня.
  -Что ты хочешь этим сказать?
  Она снова окидывает Скелгилла проницательным взглядом, наклонив голову так, что глаза едва видны из-под нависших бровей.
  - Вы читаете "Инкуайрер", инспектор?
  Любимый журнал Скелгилла - "Angling Times", в котором политические дебаты, как правило, сводятся к вопросу о том, этично ли использовать бойлы для ловли карпа и олуш для ловли форели; но он смутно знает о бескомпромиссной репутации ее газеты.
  - Поэтому он не хотел говорить с тобой о своей работе?
  "Обычно только осведомители могут говорить со мной свободно – в условиях крайней конфиденциальности".
  - Но вы хотите сказать, что он в некотором роде осведомитель.
  ‘ Возможно, отчасти это верно.  Но он не является инсайдером, что, я думаю, является требованием для назначения.  Кроме того, у него была репутация человека с необычайным уровнем секретности.  Он не работал в Сети и даже не владел компьютером.  Он был известен потрясающей памятью.
  Она снова переводит взгляд на каждого из детективов.  Сержант Джонс реагирует на то, что она расценивает как приглашение к угощению.
  – Но, конечно, как бы он проводил свои исследования?
  Дженни Хэкетт относится к молодой женщине довольно снисходительно.
  ‘Когда в распоряжении ваших врагов весь аппарат современного государства, я полагаю, они могут взломать что угодно – ваш ноутбук, ваш телефон, даже ваш холодильник.  Но еще не ручная пишущая машинка.  Она колеблется, возможно, осознав, что не ответила прямо на вопрос; она бесцельно машет рукой.  ‘ Предполагалось, что он был снабжен сетью контактов с разведывательными службами со всех уголков земного шара.  Конечно, ни одна система не является надежной.  Телефоны могут прослушиваться.  Почту можно перехватывать.  Встречи можно подслушивать.  И, да, отдельных людей можно обвести вокруг пальца.
  Скелгилл, кажется, впитывает ее анализ, хотя выражение его лица остается неуверенным.
  - О чем вы говорили?
  ‘ О, я делал собственную подачу.  В моей газете мы настроены разоблачать великих и добрых.  Наши читатели наслаждаются такими историями.  Полагаю, я надеялся, что он бросит мне несколько крошек перед своей речью.  В ответ он получит великолепные фанфары.
  – Но он не... не уронил тебе ни крошки?
  Скелгилл задается вопросом, не затуманивает ли на мгновение черты лица этой женщины угрызения совести.
  – О, всего лишь его общий тезис.
  -И что бы это могло быть?
  ‘ А вам не приходило в голову, инспектор, что большинство сверхбогатых людей мира – этот новый грубый класс, который обрушился на нас в последние пару десятилетий, – происходят из несостоятельных государств с экономикой, в результате которой большая часть населения прозябает в бедности?  Как это может быть?  Как получилось, что половина Найтсбриджа принадлежит офшорным компаниям, расположенным как русские матрешки, чтобы скрыть своих истинных бенефициарных владельцев – безвестных бюрократов из стран, о которых большинство людей никогда даже не слышали?  Почему президенты носят наручные часы, стоимость которых превышает их годовую зарплату, и плавают на частных суперяхтах, на которых можно построить дюжину провинциальных больниц?  Теневая сеть Микала Митала включает в себя болтливых посредников и финансистов, которые позволяют отмывать миллиарды, извлеченные из национальных бюджетов и государственных компаний".
  Дженни Хэкетт оглядывает свою аудиторию – возможно, с легкой жалостью.
  - Мне нужно продолжать?
  Воцаряется неловкое молчание.  Скелгилл выглядит особенно противоречивым.  Он сглатывает, как будто у него комок в горле, тянется за чаем и осушает чашку.  Сержанту Джонсу приходится придумать структурированный ответ.
  ‘Было бы справедливо сказать, что этому преступлению уделяется все больше скоординированного внимания со стороны соответствующих органов.  Например, у нас есть инструмент необъяснимого распоряжения состоянием со времен Закона о криминальных финансах.  Дженни Хэкетт кивает, но ее прищуренные глаза выдают более глубокое чувство - цинизм.  – Вы хотите сказать, мадам, что Микал Митал собирался разоблачить конкретного человека, или организацию, или правительство?
  Дженни Хэкетт довольно неприлично фыркает.
  - Я уверен, что так оно и было.
  -Какой-то чудак в поезде?
  Все головы поворачиваются, чтобы посмотреть на раскрасневшегося сержанта Лейтона.  Обычно ему можно доверить указать на слона в комнате, даже если он сам задается вопросом, что это такое.  Сержант Джонс выглядит шокированной.  Дженни Хакетт взволнована.  Но Скелгилл хмурится еще сильнее.  И теперь он вмешивается решительно.  Он обращается к журналисту.
  –Мадам... Дженни.  Его вежливая поправка приходит слишком поздно, чтобы скрыть, что он имеет в виду официальные полицейские процедуры.  ‘Не могли бы вы оставить нас на время – нам нужно обсудить, как продвигаться дальше - ваше утверждение о том, что на вас оказывали давление’.  Теперь он мысленно проклинает себя, потому что его речь все еще отдает официозом.  Ее журналистскому чутью должно быть ясно, что он не намерен высказывать свои опасения в ее обществе.  Но, возможно, к его удивлению, она предпочитает не настаивать на своем и грациозно встает, чтобы уйти.
  ‘ Конечно, инспектор.  Я буду в вашем распоряжении.  Возможно, в баре.  Она одаривает его загадочной улыбкой.  - Принимая во внимание список наших знаменитых пассажиров, я буду чувствовать себя в большей безопасности на виду у всех.
  Ее сардонический смех, кажется, разносится по библиотеке даже после того, как она закрывает дверь.  Подчиненные Скелгилла выжидающе ждут.  Огонь разгорается все сильнее – сержант Лейтон начинает заметно потеть – и он вытирает лоб, отбрасывая в сторону взъерошенные темные волосы.  Кажется, он больше не может сдерживаться.
  – Кор... что вы думаете, шеф?
  -По поводу чего?
  Сразу становится очевидно, что Скелгилл капризничает – и это, без сомнения, коренится в его собственном внутреннем смятении, поскольку он не любит, когда на него давят, требуя изменить точку зрения, когда он дезориентирован.
  ‘ Ну – я не знаю, шеф– я полагаю, она хочет сказать, что кто-то хочет до нее добраться.  Если она права – она все еще в опасности, не так ли?"
  - А что, если бы она прыгнула, Лейтон?
  - Ого!  Сержант Лейтон вытаращил глаза.  - В змеиную нору?
  Скелгилл игнорирует как постоянную описательную ошибку, так и то, что является вполне разумным возражением.  Он пристально смотрит на поднимающееся пламя.
  ‘ Подумай о прошлой ночи, Лейтон.  Она была повсюду, как сыпь.  Основная толпа, когда мы приехали, потом мы трое – американец – и Микал Митал после того, как мы легли спать.  Так что теперь она хочет, чтобы мы гремели их клетками, чтобы она могла посмотреть, как летают перья.
  Недоумение сержанта Лейтона растет – ему кажется, что его начальник ведет себя неоправданно цинично, иррационально.
  – Но, шеф, она чуть не попала впросак.
  Скелгилл, возможно, намекает на то, что он мог бы смягчиться – что он признает, что его надуманная гипотеза основана на раздражительности.  На самом деле, это даже не в его привычках - делать такие дикие заявления.  Его тон становится более сдержанным.
  – Лейтон, если бы ее столкнули – да, как ты говоришь, она все еще могла бы быть в опасности.  Но каков же логический вывод?
  - Я не совсем понимаю, к чему вы клоните, шеф.
  – Что там говорится о Микале Митале - о том, что он был убит?  Это большой скачок.  Мы не можем просто состряпать расследование убийства на основании слов старого тощего халтурщика, который выискивает сенсацию.
  Слова Скелгилла, возможно, непреднамеренно жестоки, сигнализируя о его скрытом замешательстве.  Наступает тишина, если не считать поленьев, которые плюются, как недовольные кобры.  В конце концов сержант Лейтон, его щеки пылают перед лицом теперь уже свирепого пламени, заговаривает философским тоном.
  - Со сковородки на огонь, шеф.
  Его идиома могла быть навеяна близостью к источнику тепла, но его слова, несомненно, отражают их коллективные чувства; они мчались домой на Рождество только для того, чтобы быть остановленными Балтийским взрывом.  Несмотря на то, что они избежали самого сильного шторма, они оказались в затруднительном положении совершенно другого масштаба.
  Следующим заговаривает сержант Джонс.  Ее тон, однако, явно более жизнерадостный.
  – Шеф, а как насчет мистера Харриса?
  -Придешь еще?
  "Пропавший пассажир".
  Скелгилл морщится– как будто у него на тарелке недостаточно еды.  Не веря ни в сверхъестественное, ни в телепортацию, ни в невидимость, он в какой-то момент списал факт отсутствия на административную ошибку или ошибку наблюдения со стороны охраны.  Зачем беспокоиться о том, чего, возможно, никогда и не было?
  - Если бы он существовал.
  Сержант Джонс упорствует.
  – Но, шеф, я имею в виду, что независимо от того, существует он или нет, это дает нам благовидный предлог опросить каждого.
  Сержант Лейтон приободрился.
  – Что, если он прятался, шеф ... следил за нами... Что, если он был тем парнем, который подкрался и столкнул ее в воду?
  Подобно терьеру, сбитому с толку полудюжиной крыс, одновременно прорывающихся из укрытия в самых разных направлениях, Скелгилл может придумать столько практических возражений, что не может ответить – кроме как довольно пренебрежительно проигнорировать своего сержанта.  Он сидит молча.  Затем встает и подходит к крупномасштабной карте, от которой его оторвали ранее.  После минутного изучения он прочищает горло.  Он поворачивается лицом к своим коллегам.
  ‘ Хорошо– мы поговорим с ними. ’ Кажется, он пристально смотрит на сержанта Джонс, но, возможно, она просто находится в поле его зрения, потому что он говорит как бы сам с собой.  – Но сначала ... мне нужно кое-что сделать.
  - Что это, шеф? - спросил я.
  Скелгилл выглядит пораженным.
  - Возвращайся в поезд.
  Аккуратно изогнутые брови сержанта Джонса умоляюще приподнимаются.
  - Можно мне пойти с тобой?
  Выражение лица Скелгилла остается суровым, но это противоречит его ответу, который неожиданно становится небрежным.
  - Да, хорошо.
  ‘ А как же я, шеф? - спросил я.  В голосе сержанта Лейтона слышится нотка трепета, и он с тревогой поглядывает в окно.
  ‘ Лейтон– ты сам это сказал.  Кто-то должен быть уверен, что кто-то другой не убьет Дженни Хэкетт.
  Сержант Лейтон не выглядит полностью разочарованным, хотя его взгляды, возможно, вот-вот изменятся.
  – Но... что мне делать, шеф?
  – Не знаю, Лейтон, используй свое воображение.  Это у тебя есть дети.  Развлеките их – придумайте какие-нибудь салонные игры".
  
  OceanofPDF.com
  7. ПОЕЗД
   
   
  Четверг, 12 часов дня
   
  ‘ Не уверен, что когда-либо слышал о дыре для встряски, шеф.  Дыра для слива, дыра для глотания, да.  Я предпочел историю географии.  Мы все были влюблены в учительницу.
  Скелгилл не поддается искушению отклониться от сценария и задумчиво смотрит на небольшой круглый кратер.  Он отвечает, медленно выговаривая слова.
  ‘ Я не очень разбираюсь в географии.  В основном я учился на собственном опыте, на холмах.  Ласточкино отверстие – это означает, что в нем есть канал, исчезающий внизу.  Сливное отверстие – да, за исключением того, что это общий термин, – это может быть шахта или канализационный коллектор, который открылся.  В известняке образуется дыра от встряхивания – дождь просачивается через кислотное болото и растворяет стыки между обломками породы, и в конечном итоге происходит обвал.  В этой лесной глуши их сотни.
  – А их много ... на самом деле в лесу?
  Сержант Джонс намеренно не воспринимает буквально свою идиому, но он отвечает, несмотря ни на что.
  ‘Имей в виду, этой плантации всего сорок лет.  Ямы для встряхивания в основном древние – хотя некоторые из них все еще образуются, вы можете сказать, где растительность вокруг берегов вырвана.  Раньше люди думали, что они были вызваны открытой добычей полезных ископаемых, но в карьерах, вырытых людьми, поблизости всегда есть кучи мусора.
  ‘ На вид ничего особенного – покрыто снегом.  Вы бы не подумали, что это опасно.
  Скелгилл продолжает сердито смотреть.
  – Да, Бонду следовало держать язык за зубами.
  - Интересно, признает ли кто-нибудь, что он тот, кто указал на это.
  Скелгилл искоса поглядывает на своего коллегу.
  - Скорее всего, это был сам Бонд.
  Но сержант Джонс хмурит брови.
  ‘ Я в этом не уверен, шеф.  Мы были довольно близки.  Думаю, я бы услышал, если бы он выкрикнул предупреждение.
  Скелгилл не выглядит убежденным.  Он трет глаза рукой.
  ‘ Давай, девочка.  Время и прилив.
  Это подходящее сравнение, поскольку новый снег постепенно стирает следы, оставленные коллективными приходами и уходами, подобно тому, как первая рябь прилива стирает следы на обнаженном песке.  Оказавшись на открытом месте, подвергаясь всей силе штормового ветра, они натягивают капюшоны и, отмахиваясь от снежинок, скользят-скользят в сравнительное укрытие от сквозняков.  Здесь также их следы почти стерты, и движение затруднено.  Когда в поле зрения появляется задний вагон экспресса, они потрясены быстрым ходом его погребения.  За несколько часов, прошедших с тех пор, как поезд провалился в основной сугроб, на его крыше образовался сугроб толщиной добрых восемь дюймов, но по бокам скопились гораздо более глубокие сугробы, и им приходится пробираться по щиколотку, чтобы добраться до первого попавшегося входа.  Сержанту Джонсу предлагается позвонить.
  - У меня такое чувство, что поезд вот-вот совсем исчезнет.
  ‘ Произойдет, если прогноз окажется верным.  Тогда что они сказали – температура будет оставаться ниже нуля в течение недели?  Ничто из этого никуда не денется – ни снег, ни поезд.
  Скелгилл рывком открывает дверь и пролезает внутрь, затем поворачивается и подает руку своему коллеге.  Она могла бы сделать это достаточно легко, но она принимает его помощь.  Мгновение они стоят рядом.  В тишине вагона их горячее дыхание растворяется в воздухе между ними.
  - Ты был прав насчет того, что это похоже на глубокую заморозку, шеф.
  ‘ Да.  По крайней мере, это единственное, о чем нам не нужно беспокоиться.
  Сержант Джонс корчит гримасу, отражающую ужасный аспект, омрачающий их задачу: Скелгилл ссылается на условия, похожие на морг.  Они вошли в поезд между фургоном кондуктора и спальным вагоном и теперь направляются по коридору ко второму купе.  У сержанта Джонс есть главный ключ, и она расстегивает липучку на своем костюме, чтобы добраться до внутреннего кармана на молнии.  Она отпирает дверь, но секунду колеблется, возможно, собираясь с духом.  Она заходит внутрь, бросает быстрый взгляд направо, на труп, а затем частично закрывает дверь, прежде чем снова появиться с атташе-кейсом Микала Митала.  Она передает его Скелгиллу.  Он снова выставляет его на высоте груди, пока она приподнимает клапан и заглядывает внутрь.
   ‘ Паспорт.  Учебники.  Газеты.  Частный детектив.- Она качает головой.  – Вот именно, шеф, никакой рукописи.
  Скелгилл неумолимо смотрит на своего коллегу.
  - Возможно, он спал на нем.
  На мгновение ей кажется, что он использует фигуру речи, но потом она понимает– что он имеет в виду, делает смиренное лицо и кивает.  Скелгилл ставит портфель, и они шаркающей походкой заходят в купе.
  - Это потенциально место преступления, шеф.
  ‘ Да– но что мы можем сделать – нам нужно знать, здесь это или нет.  Приготовься.
  Скелгилл приподнимает каждый конец матраса, тело и все остальное, пока сержант Джонс заглядывает под него.  Все чисто.  Скелгилл проверяет, не удалось ли спрятать пачку бумаг под обложками.  Затем сержант Джонс делает серию фотографий на свой мобильный телефон, и они проводят обыск – но в сумке-тележке Микала Митала находится только запасная одежда и личные вещи, а в шкафу нет места – только верхняя койка отодвинута, и это ничего не дает.  Скелгилл пробует раздвижную дверь, которая позволяет соединять парные каюты – например, были ли отсеки номер один и два предназначены для одной семьи.  Но она заперта.
  Они, спотыкаясь, выходят в коридор.  Оба вдыхают и выдыхают глубже, чем обычно, как будто зловещая клаустрофобия каюты затруднила их дыхание.  Через мгновение сержант Джонс указывает на дверь купе Микала Митала.
  ‘ Шеф, когда мы вошли раньше – Когда я впервые показала вам тело– ’ В ее интонации слышится любопытство, и она колеблется, ей неловко задавать вопросы своему боссу.  - Вы взяли бутылку с водой с полки в изножье койки?
  -Не думаю, что так.
  Выражение лица сержанта Джонса становится напряженным.
  ‘ Когда я вошел – я имею в виду, только что, – табличка была отвернута.  В первый раз, я уверен, она была обращена наружу.
  Скелгилл хмурится, но его беспокойство направлено внутрь – он задается вопросом, не поднял ли он его случайно.
  - Что заставило вас это заметить?
  ‘Сегодня утром – в моей каюте – Виктория Адамска упомянула, что пьет только минеральную воду - она пожаловалась, что это дешевая шотландская марка.  На самом деле, я всегда считал его немного дороговатым.  Полагаю, он застрял у меня в голове.  Он был в поле моего зрения, когда охранник открыл дверь.
  Скелгилл приподнимает бровь, но ничего не отвечает.  Сержант Джонс пристально смотрит на него.
  ‘ Шеф– рукопись пропала.  Мы знаем, что она существует, потому что видели, как Микал Митал читал ее.  Что, если кто-то подсыпал ему что-то в воду?  Они украли рукопись – и подменили бутылку с водой.
  Скелгилл отходит в сторону и стучит костяшками пальцев в дверь купе номер один.
  -Открой это, девочка.
  Сержант Джонс делает, как он велит.  Скелгилл входит и сразу же пытается открыть смежную дверь в каюту Микала Митала.  Она остается запертой.  Он отступает, чтобы сесть на неубранную койку.  ‘ Присядьте на скамью.  Он похлопывает по кровати, показывая, что сержанту Джонсу следует устроиться так же.
  ‘ Послушайте.  Когда вы вошли с охранником – очевидно, это было шоком, верно?  Сержант Джонс кивает. Обнаружение мертвого мужчины было не таким, как она ожидала.  ‘ Но у вас хватило присутствия духа проверить его, обыскать его вещи – вы заглянули в его портфель в поисках удостоверения личности и нашли паспорт.  Подумайте, а как же рукопись?
  Но сержант Джонс уже качает головой, ужас затуманивает ее карие глаза.
  ‘ Я знаю, о чем вы просите, шеф.  Я искал бумажник или что–то подобное, а паспорт был в переднем кармане, под клапаном.  В основном разделе было полно всякой всячины, как и сейчас.  Я не просматривал ее – в этом не было необходимости.  Я, конечно, не заметил рукописи, но в любом случае не могу поклясться.
  Скелгилл издает шипящий звук сквозь оскаленные зубы.  Он взмахивает рукой в направлении смежной двери.
  ‘ Эти замки – детская забава для любого, кто знает, что они делают.  Неважно, если у тебя есть универсальный ключ.
  ‘ Что касается выхода, шеф.  Тот, кто выйдет отсюда в коридор, будет выглядеть гораздо менее подозрительно, если его увидят.  И при повторном запирании смежной двери не очевидно, что кто-то мог попасть в соседнюю каюту.
  Скелгилл наклоняется вперед, уперев руки в бедра, и задумчиво смотрит на блестящую серую переборку в нескольких дюймах от своего лица.  Он немного встревожен множеством неочевидных перестановок, которые они, вероятно, могли бы придумать.  Но загадочно пустое купе и его удобное расположение, похоже, являются соломинками, подброшенными тем же ветром заговора, что и пропавшая рукопись, заявленный толчок Дженни Хакетт между лопаток, а теперь и наблюдение сержанта Джонса о том, что в каюте Микала Митала имели место взломы.  Он внезапно презрительно выдыхает воздух.
  - В чем дело, шеф?
  ‘ Если кто-то взял эту рукопись, я проделал хорошую работу, отправив ее им.  И теперь у них было четыре часа, чтобы найти тайник.
  Сержант Джонс качает головой.
  ‘ Мы никогда не могли предположить, что рукопись украдут, шеф.  Только если бы у нас не было четких оснований полагать, что Микал Митал был убит.
  - Которого там нет.
  ‘ Я знаю, шеф.  Сержант Джонс разводит ладони в жесте раздражения.  - Как вы находите патологоанатома в снежную бурю?
  - Звучит как одна из шуток Лейтона.
  Сержант Джонс хихикает.
  ‘ Это, безусловно, головоломка.  Если бы мы только знали, кого или что Микал Митал собирался разоблачить.  Возможно, у нас на примете есть подозреваемый.
  - Зачем какому-то международному летчику пачкать руки?
  Сержант Джонс поворачивается, чтобы посмотреть на своего начальника.
  - Ты имеешь в виду наемного убийцу?
  "Наемный убийца, наемная убийца".
  СЕРЖАНТ Джонс настороженно смотрит на Скелгилла; если он и ведет себя легкомысленно, то, похоже, безразличен к ее пристальному взгляду.
  - Как вы думаете, шеф, рукопись у Дженни Хэкетт?
  Это предложение вызывает еще одну пренебрежительную насмешку со стороны Скелгилла.
  – Не имеет значения, что я думаю, но, думаю, кто-то мог бы так подумать.
  - Если она говорит правду о том, что ее толкнули?
  ‘ Да.  Уберите ее с дороги – осмотрите на досуге ее чемодан.
  - Если так, то это оказался неадекватный метод убийства.
  ‘Это была возможность.  Отчаявшийся человек – его планы идут наперекосяк – нуждается, должен.  Кто знает?  Кроме того, если бы она пошла ко дну, погрузилась еще глубже, кто сказал, что мы бы вовремя ее вытащили.
  Скелгилл цокает языком в манере, которая могла бы показаться печальной.  Сержант Джонс обдумывает его слова.  Она постукивает кончиками своих тонких пальцев друг о друга, а затем переплетает их, положив запястья на колени.
  ‘ Чтобы убить Микала Митала, в первую очередь это потребовало бы обдуманности.  (Скелгилл пожимает плечами, как будто не считает это препятствием, заслуживающим беспокойства.)  ‘ Если бы здесь были замешаны наркотики или яд, это бы все усложнило - я имею в виду планирование. ’ Однако она хмурится.  - Но им наверняка нужно было знать, как он собирается путешествовать?
  – Что является аргументом в пользу того, что это оппортунизм – соперник того, кого он собирался разоблачить, потенциального шантажиста или журналиста.
  Сержант Джонс задумчиво кивает.
  – Дело в том, шеф, что практически во всех этих сценариях преступнику, скорее всего, было бы лучше, если бы Микал Митал был мертв.
  Скелгилл выглядит так, словно может не согласиться.  Он качает головой из стороны в сторону.
  Я думаю, Дженни Хэкетт удовлетворилась бы предварительным просмотром.  Она не скрывала, что хочет сенсации – или что выкачивает из него материал.  Все, что ей было нужно, - это опередить его объявление на день.  Если это она стала причиной его смерти, то, должно быть, это был несчастный случай – Микки Финн был слишком силен для своего организма – или, это было совпадение, естественные причины.
  Но теперь Скелгилл встает и разминает свой беспокойный позвоночник.  Он выдыхает и стонет одновременно.  Отчасти им движет разочарование – у него есть встроенный будильник, который звучит, когда в разговоре слишком много ‘может быть’.  Затем он продолжает нарушать свое правило.
  - Случилось так, что кто-то из пассажиров увидел что-то, что прольет свет на это.
  - Может быть, кто-то из них видел мистера Харриса, шеф.
  Скелгилл изображает сомнение на лице – но это выражение сменяется недоверием – и, взглянув на сержанта Джонс, встречает ее собственный встревоженный взгляд.  Она кивает.  Они оба услышали механический щелчок.
  Скелгилл подходит ближе к открытой двери купе и прислушивается.  До них начинают доноситься новые звуки, поначалу слабые.  Звучит так, будто кто–то уже на борту поезда - и движется в их направлении.  Он показывает большим пальцем, показывая, что, по его мнению, злоумышленник приближается сзади.  И теперь это становится очевидным, поскольку по коридору начинают приближаться резкие шаги.
  ‘ Приготовься.  Скелгилл шепчет, едва слышным шипением.  И он стоит, прижавшись к переборке, чтобы приближающийся человек не видел его до последней секунды.
  Шаги раздаются в ровном темпе.  Человек, похоже, намеревается пройти через спальный вагон, а не пытаться открыть какую-либо из дверей.  Но по мере приближения они замедляются, усиливая состояние боевой готовности Скелгилла.  Он сворачивается кольцом – он ждет следующего шага – и набрасывается, как огромный тарантул, выскакивающий из своей норы, чтобы заманить в ловушку свою ничего не подозревающую добычу.
  -Полиция!
  Когда он вскрикивает, одновременно раздается пронзительный визг, и слишком поздно он понимает, что это женщина не крупнее и тяжелее сержанта Джонс, – но его инерция исчерпана, и он бесцеремонно швыряет ее на койку.  Она поднимает руку над головой для защиты – Скелгилл отшатывается и поднимает обе руки, показывая, что не желает ей зла, – а сержант Джонс подходит и успокаивающе кладет ладонь на плечо потрясенной женщины.
  – Уголовный розыск Камбрии, все в порядке, мадам, но что вы делаете в поезде?
  Возможно, то, что сержант Джонс использует вежливое обращение ‘мадам", указывает на то, что они не какие-нибудь современные грабители с большой дороги - и женщина теряет бдительность, хотя ужас все еще исказил ее черты.  Скелгилл достает свое служебное удостоверение, и ее бледно-голубые глаза сосредотачиваются на нем, а затем поднимаются, чтобы взглянуть в его собственные с приводящей в замешательство степенью проникновенности.  Он предполагает, что она примерно его возраста.  У нее стильно подстриженные короткие светлые волосы, гладкая загорелая кожа, правильные черты лица со светлыми бровями, маленький, слегка очерченный нос и полные губы, которые блестят от защитного слоя вазелина.  Кончик ее носа и щеки покраснели от воздействия холода.  Она одета в длинное пальто для верховой езды из вощеного хлопка в австралийском стиле, которое закрывает ее полностью, вплоть до щиколоток начищенных черных кожаных сапог, облепленных снегом.  Ее дыхание учащенное и поверхностное, и она вдыхает поглубже, чтобы заговорить.  Она решает не отвечать на вопрос сержанта Джонса, но вместо этого начинает сопротивляться, что соответствует выражению ее глаз.
  - Это ваша обычная практика - жестоко обращаться с ни в чем не повинными представителями общественности, инспектор?
  У нее изысканный акцент, без малейшего следа северных гласных.
  ‘ Это было сделано для вашей же безопасности, мадам, – в поезде произошел несчастный случай.  Мы эвакуировали оставшихся пассажиров в гостиницу "Шейк Хоулз Инн".
  Формально изложенное объяснение Скелгилла несколько иррационально, а его манера поведения непримирима.  Но в ее поведении заметно смягчение.
  ‘ О– понятно.  Она шмыгает носом и на мгновение подносит к носу манжету.  ‘Я увидел то, что должно быть вашим флагом под пешеходным мостом, и следы на снегу.  Я подумал, что, возможно, поезд был брошен".
  Скелгилл относится к ней более снисходительно – кажется, он выиграл маленькую битву желаний.  Теперь сержант Джонс повторяет ее просьбу.
  – Мадам, не могли бы вы сказать нам, пожалуйста, кто вы такая и почему находитесь на борту?
  Женщина вздрагивает и обреченно вздыхает – возможно, это запоздалая реакция на выброс адреналина, который она испытала.
  - Меня зовут Люсинда Хобхаус.  Я управляю центром верховой езды недалеко от Ульфатуэйта.  Я слышал, что лондонский спящий, как полагали, застрял на Шап-Фелл.
  Скелгилл смотрит на нее с сомнением.
  ‘ Ульфатуэйт в пяти милях отсюда.  Как вы сюда попали?
  "Николас Мистрисс".
  Теперь женщина улыбается; ее самообладание, кажется, восстановилось, а глаза блестят от осознания того, что она говорит непонятно.
  ‘ Что?  Скелгилл пытается осмыслить ее неожиданные слова.
  ‘ Вы наверняка слышали о нем – четыре года назад он выиграл стайерский забег с барьерами в Эйнтри.  Может, он и на пенсии, но выносливости бегуна с препятствиями не утратил.
  Скелгилл все еще хмурится, но тут вмешивается сержант Джонс.
  - Вы хотите сказать, что приехали верхом?
  ‘ Именно это я и имею в виду, офицер.  Мой верный конь привязан в хвосте поезда.
  Тон Скелгилла остается скептическим.
  - Каким маршрутом вы воспользовались?
  ‘ Железная дорога проходит по моей земле.  Это показалось разумным подходом – при данных обстоятельствах.  Она спокойно смотрит на него, а затем переводит взгляд на сержанта Джонса.  Возможно, она наполовину ожидает, что они обвинят ее в незаконном проникновении на чужую территорию, но когда таких упреков не последовало, она продолжает.  ‘ И, отвечая на твой вопрос, я обучена оказанию первой помощи, и у меня есть кое-какие основные лекарства.  Она похлопывает по карману своего пальто.  "Поскольку аварийные службы работают на пределе возможностей, я подумал, что могу внести свою лепту".
  Скелгилл услышал достаточно, чтобы убедиться в ее добросовестности.  Он ухватился за подтекст ее заявления.
  - У вас есть средства связи?
  ‘ Не совсем так.  Я засыпан снегом в конюшне с тремя моими сотрудниками и четырьмя гостями.  Мы полностью отключены от сети, что касается интернета и телефона.  Но мы можем добраться до деревни верхом.  На почте есть действующий стационарный телефон.  Именно там я узнал новости о поезде сегодня утром.
  Скелгилл чувствует, что сержант Джонс пристально смотрит на него; но когда он не отвечает взаимностью, она берет дело в свои руки.
  - Какое у тебя седло? - спросил я.
  Люсинда Хобхаус с удивлением смотрит на молодую женщину.
  - Вообще-то, коврик без седла.
  Сержант Джонс не колеблется.
  - Я бы хотел, чтобы вы отвезли меня на почту.
  Скелгилл с тревогой смотрит на сержанта Джонс – явно раздраженный тем, что она не посоветовалась с ним.  Но он воздерживается от дальнейших реакций, чувствуя на себе пытливый взгляд Люсинды Хобхаус.  Действительно, она встает, и каждый из них расступается, освобождая место, как будто теперь она одна из их когорты.
  ‘ Что ж, конечно, мне будет приятно узнать, что моя экспедиция не была напрасной.  Жаль только, что я не смог взять с собой коляску – иначе я мог бы отвезти вас обоих.  Но я думаю, что нас троих было бы слишком много даже для старины Ника – такого крупного парня, как вы, инспектор.
  Она на мгновение кладет ладонь на грудь Скелгилла.  Он делает непроизвольное движение, чтобы отпрянуть, но его удерживает переборка за спиной.  Он хмурится.  Он не думает о себе в таких терминах – он всего на пару дюймов выше среднего роста и поджарого телосложения – младший сержант Лейтон, должно быть, весит намного больше него.  Довольно грубовато он откашливается в ответ.
  – Не волнуйтесь, мадам, одному из нас нужно вернуться к остальным.
  Женщина подается вперед на носках, как будто ей не терпится сдвинуться с места, но затем она колеблется.
  – А как же ... если не возражаете, я спрошу... Вы сказали, что был смертельный случай?
  Скелгилл снова чувствует, что сержант Джонс внимательно следит за его реакцией.
  ‘ Пожилой джентльмен – возможно, у него случился сердечный приступ. Скелгилл недовольно морщится.  ‘ Нам пришлось оставить тело здесь, в поезде.  Очевидно, именно поэтому мы должны проинформировать соответствующие власти.  В данных обстоятельствах существуют такие процедуры, как уведомление коронера.  И есть о ком подумать, о ближайших родственниках.
  ‘ Конечно.  Люсинда Хобхаус переводит взгляд со Скелгилла на сержанта Джонса.  - В таком случае, не лучше ли нам поторопиться?
  Сержант Джонс реагирует, делая шаг к Скелгиллу, но тот загораживает дверь и, кажется, не хочет уступать дорогу.  Выражение его лица неестественно пустое, но в серо-зеленых глазах читается тревога, направленная на его коллегу, как будто он пытается с помощью телепатии передать какое-то закодированное сообщение.  Но сержант Джонс кажется невозмутимым.  Она протискивается мимо Люсинды Хобхаус и кладет руку на плечо Скелгилла, оказывая достаточное давление, чтобы заставить его начать пятиться из купе.
  – Не волнуйтесь, шеф, я точно знаю, что мне нужно делать.
  
  OceanofPDF.com
  8. ИНТЕРВЬЮ
   
   
  Четверг, 14:00
   
  - Просто входи, Лейтон!
  Повышенный голос Скелгилла последовал за несколькими попытками сержанта привлечь его внимание, стуча и зовя.  Но когда сержант Лейтон входит в комнату, она кажется пустой, хотя комбинезон Скелгилла железнодорожного образца лежит на покрывале, расправленный в виде карикатуры на своего бывшего владельца.
  "Вау!"
  Восклицание сержанта Лейтона (и то, что он встает на дыбы, чуть не расплескивая содержимое подноса, который он несет) вызвано внезапным появлением обнаженного по пояс и похожего на чертика из табакерки его начальника, который вскакивает на ноги с дальней стороны двуспальной кровати.
  – Черт побери, шеф, я чуть не коснулся ткани.
  Скелгилл просто морщится в ответ.  Он тянется за рубашкой со спинки стула, но не дает никаких объяснений относительно того, что он делал – по мнению сержанта Лейтона, это могло быть отжимание, сорокалетнее подмигивание или поиск выброшенного средства для чистки труб.  На самом деле последний должен был бы находиться в нужной близости, и Скелгилл небрежно задвигает открытый ящик письменного стола из красного дерева, стоящего под окном.  Сержант Лейтон подходит к столу, чтобы поставить свой поднос.
  ‘ Шеф, я оставил тебе немного сарни с сыром и маринованными огурцами, пока эти чертовы олуши их не прикончили.  Они ведут себя шикарно, но у них и наполовину нет острых локтей.  Боюсь, они растащили весь копченый лосось.  И в этой фляжке есть чай – вкусный и горячий.
  Скелгилл бросает голодный взгляд на небольшое угощение, которое спас его сержант.
  – Видишь, Лейтон, я же говорил тебе, от тебя есть польза.
  Сержант Лейтон довольно наигранно улыбается.
  ‘ По правде говоря, шеф, это была идея экономки - юной Саманты.  Она намекнула мне, что вы проскользнули через служебный вход.  Она приличная девушка, а?  Правда, выглядит немного жутковато – скользит по этому трюму, как призрак моей старой прабабушки.
  Скелгилл уже вгрызается в сэндвич и свободной рукой пытается отвинтить крышку термоса.  Пока он не может говорить, сержант Лейтон продолжает.
  – Сержант Джонс, шеф, я просто постучал к ней в дверь, чтобы узнать, не хочет ли она присоединиться к пикнику, но никто не ответил.
  Скелгилл качает головой и машет бутербродом, показывая тщетность попыток своего сержанта.  Проглатывая набитый рот, он смотрит на свои наручные часы.
  – При попутном ветре - сообщение поступит с минуты на минуту.
  Сержант Лейтон вытаращил глаза.
  –Страт, шеф, что вы хотите сказать – ее здесь нет?
  Скелгилл наливает себе чашку чая, кладет на тарелку несколько бутербродов и устраивается в кресле.  В нескольких словах, которые он может произнести между укусами, он продолжает рассказывать своему коллеге о событиях в поезде.  Сержант Лейтон выглядит одновременно облегченным и сбитым с толку.
  - Эта женщина-лошадь собирается вернуть ее?
  – Мы это не обсуждали, но я думаю, Джонс найдет решение.
  Сержант Лейтон проводит пальцами одной руки по своим темным волосам.
  – Фух – это снимет напряжение со всех сторон, шеф, как только они убедятся, что все в безопасности.
  Но когда сержант Лейтон смотрит на своего начальника, он видит, что черты Скелгилла искажены сомнением.
  ‘ В безопасности от чего, Лейтон?  Обморожение, гипотермия, да.  Теперь, когда ты стала няней, ты изменила свое мнение об уровне угрозы убийства?
  – Ну ... не совсем, шеф, но я подумал, что если бы вы нашли что–нибудь важное, то были бы потрясены.
  - Лейтон– все, что тебе нужно знать, это то, что рукопись исчезла.  По крайней мере, она оказалась во владении Микала Митала.  Что делает инцидент с Дженни Хэкетт вдвойне тревожным – припрятала она это где-нибудь или нет.
  Сержант Лейтон на мгновение задумывается.  Затем он указывает движением руки вниз.
  - Вы не просто искали его у себя под кроватью, шеф?
  ‘ Не совсем, Лейтон– но ты не так уж далек от истины.  Кто-то был.
  - Что вы имеете в виду, шеф?
  Скелгилл, похоже, не хочет вдаваться в подробности.  Он ухитряется внести частичное уточнение.
  - Вещи перевезли.
  Выражение лица сержанта Лейтона становится более озадаченным.
  - Ваша комната была заперта, шеф?
  – Лейтон, я не думаю, что мы имеем дело с человеком, которого отпугивают простые дверные замки.
  Сержант Лейтон пожимает плечами.
  ‘ Это могла быть Саманта, шеф, которая наводила небольшую чистоту.  Она говорила мне, что она мастер на все руки, работая здесь, и что она квалифицированный переводчик - она говорит на пяти языках, – сержант Лейтон замолкает, видя, что его начальник не одобряет это отвлечение внимания.  - Как вы могли догадаться, шеф?
  – Перестань, Лейтон, только не говори мне, что ты не знаешь, когда твоя жена проверяла твои тайные запасы батончиков "Марс .
  "Побейте меня камнями – как – ага!"  Сержант Лейтон обвиняюще указывает пальцем на Скелгилла – в том, что он уличил его.  - Вообще-то, шеф, я предпочитаю "Кит Кэтс"– хозяйка покупает их оптом для утреннего женского кофе.  Проблема в том, что попробуй спрячь что-нибудь от наших щипачей, маленькие шалуны, вот они какие.
  Сержант Лейтон внезапно замолкает, и Скелгилл, усердно расправляющийся с бутербродами и чаем, искоса поглядывает на своего коллегу и видит, что выражение его лица довольно несчастное.  Конечно, Рождество в его семье в настоящее время под угрозой срыва – тревога, усугубляемая иронией судьбы в том, что, по мановению волшебной палочки, они находятся в пределах досягаемости своей родной железнодорожной станции Пенрит; так близко и в то же время так далеко.
  – Лейтон, маловероятно, что мы выберемся отсюда завтра, но если прогноз окажется верным и снегопад прекратится, вернуться к Сочельнику вполне реально.
  Сержант Лейтон выходит из задумчивости.  Он настороженно смотрит на Скелгилла – уж не становится ли его начальник сентиментальным?  На мгновение он оживляется.
  – Черт возьми, шеф, это как в том детективном фильме "Перевернутая мышеловка", где они все застревают в загородном доме в снегу. – Но в его темных глазах снова мелькает меланхолия.  ‘Я возил жену на запад посмотреть на это, когда мы ухаживали – пытался произвести на нее впечатление, я так думал.  В перерыве рассказал ей, кто виноват – я, например, умный Алек Бобби.  Она была уверена, что это был кто-то другой - я не мог удержаться от смеха.  За исключением того, что в конце концов – она сделала из меня настоящую обезьяну – она просто пошла и сделала все правильно!"
  - Надеюсь, на этот раз ты добьешься большего успеха, Лейтон.
  Тон Скелгилла кажется необоснованно раздраженным – это вызывает более деловой ответ у его подчиненного.
  ‘ Мне кажется, шеф, что нам нужна экспертиза, которая поможет нам ориентироваться, но, думаю, это произойдет не скоро.  (Скелгилл мрачно качает головой.)  ‘ Но я подготовил их всех к допросу – я сказал им во время ланча, что, как только вы с сержантом Джонсом как следует обыщете хижину пропавшего старикашки, мы поговорим с каждым по отдельности.  С кого бы вы хотели начать, шеф?
  ‘ Охранник, я полагаю.  Предполагается, что он проверил неуловимого мистера Харриса.
  – Хорошо, шеф, я снова организую это для библиотеки, хорошо?
  -Ага.
  Сержант Лейтон встает, но несколько неуклюже, и вместо того, чтобы отправиться выполнять свою миссию, он медлит и с опаской смотрит на поднос.  Остался один бутерброд, и Скелгилл осушил фляжку.
  ‘ Я, пожалуй, сниму это, шеф, и верну Саманте.  Он колеблется.  - Ты не хочешь этого последнего сарни?
  Что-то в его манерах заставляет Скелгилла остро относиться к сержанту Лейтону.  Затем он смотрит на поднос, и до него доходит, что там на самом деле есть еще две кружки и боковые тарелки, и на ум приходят слова его сержанта по прибытии о сержанте Джонсе и пикнике.  Легкая нотка тревоги проскальзывает в его голосе.
  - Ты уже ел, Лейтон? - спросил я.
  – Э–э–э ... ну ... не совсем, шеф ... Но я имею в виду ... Вы сегодня утром совершили пять поездок ... Мне не хотелось ...
  ‘ Ты не понимаешь, Лейтон, ты должен был сказать.  Скелгилл выглядит скорее раздраженным, чем раскаивающимся; последнее - не та эмоция, которую он испытывал бы, когда дело доходило до соперничества за еду.  - Попроси Саманту подбросить тебе еще какую-нибудь приманку.
  Сержант Лейтон усмехается с самобичеванием.
  – Со мной все будет в порядке, шеф - у меня в чемодане есть запас "Кит Кэтс" на всякий случай.
   
  *
   
  - Руэйрид Ангус Маклеод.
  Скелгилл отводит взгляд в сторону; прищурившись, он может прочесть запись в блокноте своего коллеги и то, что сержант Лейтон написал "Рори".
  - Не могли бы вы произнести это по буквам, пожалуйста, сэр?
  Пока мужчина делает это, а сержант Лейтон, всегда придирчивый к своим заметкам, вносит исправления, Скелгилл внимательно разглядывает его.  Он все еще одет в свою железнодорожную форму, за исключением того, что сменил блейзер на пестрый серый свитер крупной вязки, к обоим локтям которого пришиты кожаные заплатки.  С его нетренированными рыжими бровями и румяным цветом лица он мог бы сойти за рыбака из одного из бесчисленных портов Шотландии.  Его маленькие голубые глазки перебегают с одного детектива на другого; в его манерах сквозит внешняя воинственность, но ясно, что он нервничает, как тюремщик, захваченный восстанием заключенных.  Скелгилл чувствует, что он ожидает, что его обвинят в невыполнении своих обязанностей, в потере пассажира.  И, возможно, поэтому, к удивлению этого человека, без особых раздумий со стороны Скелгилла он выбирает подход к сотрудничеству.
  ‘ Мы все получим по шее, если будем сидеть сложа руки и выяснится, что нам следовало что-то сделать с этим мистером Харрисом.  Руайрид Маклеод подозрительно смотрит на Скелгилла, когда тот жестом указывает на себя и сержанта Лейтона.  ‘Кроме того, это наш участок.  При нормальном ходе событий это был бы один из нас, посланный на расследование.
  "Я не могу нести ответственность за то, что люди решают покинуть поезд".
  Похоже, на данный момент инстинкты самосохранения у этого человека преобладают.  Скелгилл сохраняет покладистый тон.
  – Поправьте меня, если я ошибаюсь - мы не останавливались между Юстоном и тем местом, где поезд попал в сугроб?
  Охранник качает головой.
  – Да, мы этого не делали.
  ‘ Единственная запланированная остановка перед Эдинбургом - это Карлайл, верно?  Там мы должны были сойти.
  -Ага.
  Сержант Лейтон выглядит несколько озадаченным.  Возможно, это потому, что Скелгилл не начал с более очевидного объяснения, но теперь это делает его начальник.
  ‘ Мог ли этот человек – этот мистер Харрис - передумать в Юстоне?  Снова сошел с поезда?
  Руайрид Маклеод пожимает плечами.
  ‘ Я бы его увидел.  Я был на платформе, пока мы не ушли.
  Скелгилл не оспаривает утверждение этого человека.  Вместо этого он указывает на сержанта Лейтона, у которого есть декларация, первоначально полученная сержантом Джонсом.  Он вручает ее своему боссу.  Скелгилл изучает список пассажиров, обозначенные номера их кают и отметки, сделанные карандашом на левом поле.
  ‘Мистер Маклеод – мы все делали отлично - и мистер Бонд, и его команда, и госпожа Адамска – они наступали нам на пятки’.  (Охранник угрюмо кивает.)  - Когда приехал мистер Харрис?
  ‘Я каждый день имею дело с сотнями пассажиров.  Запоминать отдельных людей - не моя работа".
  – Но вы узнали мистера Бонда, и он назвал вас по имени.
  – Да, он завсегдатай "спящего" – и сэра Юарта.
  - И это относится к их коллегам?
  – Да, полагаю, что так.
  Скелгилл постукивает по бумаге тыльной стороной правой руки.
  - Вы не могли случайно вывести из себя мистера Харриса?
  Охранник решительно качает головой; его ответ, однако, более двусмысленный.
  – Первая группа пассажиров собралась вся вместе - они ждали, когда откроются ворота.
  Скелгилл просматривает список.
  ‘ Это, должно быть, сэр Эварт Камерон-Кинлох - и мисс Иванна Каренина, с которыми вы уже были знакомы. Скелгилл поднимает взгляд, и мужчина осторожно кивает.  ‘ Плюс мисс Хакетт, мистер Митал, мистер Фолкнер и мистер Харрис.  Всего четверо незнакомцев – не так уж много, чтобы запомнить.
  Непримиримость охранника, похоже, вновь проявляется по мере того, как утверждения Скелгилла становятся более убедительными.
  – Как я уже сказал, они бросились на меня.  Моя работа - без суеты провести их на борт.
  -Как выглядел мистер Харрис? - спросил я.
  Это может быть из-за жары в маленькой библиотеке с вновь разожженным камином и из-за того, что мужчина одет в толстый свитер, но его лицо все больше раскраснелось.
  Под тридцать.  Среднего роста.  Среднего телосложения.  Короткие темные волосы.
  Теперь Скелгилл хмурит брови.
  - Мне кажется, вы описываете мистера Фолкнера, сэр.
  Мужчина упрямо хмурится, но не предлагает никакой защиты.  Хотя универсальное описание подошло бы нескольким миллионам граждан, Скелгилл предпочитает не настаивать на этом.
  – Итак, мистер Маклеод, после того, как поезд отошел, что вы видели с мистером Харрисом?
  ‘ Я его не видел.  Должно быть, он лег спать.
  - Разве это необычно?
  Охранник качает головой.
  Некоторые пассажиры просто хотят поспать.  До Эдинбурга меньше семи часов.  К тому же их разбудят за сорок пять минут до того, как мы прибудем в Уэверли.
  Скелгилл задумчиво кивает.
  - Просто напомните нам о запирании отсеков, сэр.
  ‘Когда пассажир поднимается на борт, его кабина открыта.  Он может запереть ее изнутри.  Если они пойдут в туалет или в салон–вагон, они могут оставить его на защелке - или, если они установят замок, я должен впустить их обратно.
  - Значит, кто-то запер купе номер один.
  Мужчине требуется мгновение, чтобы осознать логику Скелгилла, но когда ему это удается, он энергично кивает.  Похоже, он считает, что это подтверждает его решение о том, что существовал некий мистер Харрис.
  – Да, я попросил тэ отпереть ее для твоей девушки.
  Мужчина ухмыляется – немного непристойно, как показалось бы Скелгиллу, если бы не серьезность темы.  Он ерзает на стуле и теребит ворот рубашки, как будто ему нужно физическое отвлечение, чтобы привести в порядок мысли.  Пока нет ничего, что убедило бы его в существовании мистера Харриса.  Возможно только, что человек, демонстрирующий силу Джека на пружинистых каблуках, мог бы объяснить все совершенные преступления, что удерживает его от полного отказа от этого дела.  Но фольклор - это не выход, и он есть только в фильмах, где злодеи ниспровергают законы физики, в то время как готовую на это аудиторию заманивают в ловушку недоверия.
  – Послушайте, мистер Маклеод, подобное происходит не в первый раз.  Какова ваша теория?
  ‘ Он мог быть прыгуном.  Охранник реагирует быстро.
  Скелгилл прищуривает глаза.
  - Вы имеете в виду самоубийство?
  Мужчина пожимает плечами.
  ‘ Да.  Это единственное возможное объяснение.
  Скелгилл по-прежнему настроен скептически.  Подавляющее большинство железнодорожных самоубийств происходит с платформ; сесть в поезд в первую очередь кажется особенно сложным способом действия.  Более того, его коллеги не обнаружили никаких признаков того, что такая попытка выхода предпринималась.
  – Оставим это в стороне - мы когда-нибудь сбавляли скорость настолько, чтобы человек мог безопасно выпрыгнуть из поезда?
  ‘ Я бы так не сказал – может быть, миль сорок в час.  Но ты бы не знал, во что врежешься – в кромешной темноте.
  Скелгилл старается не показывать своего разочарования – и хотя ему кажется, что он попал в безвыходную петлю, он обнаруживает, что возвращается к началу.
  -Вы абсолютно уверены, что мистер Харрис сел в поезд?
  – Может, я и не помню его лица, но имя не забуду.
  - Почему бы и нет, сэр?
  -А, это фрейр Харрис.
  – Что - остров Харрис?  Где производят твид?
  ‘ Да. ’ Мужчина выглядит так, словно ожидает возражений – возможно, из-за того, что его акцент не соответствует этому объяснению, хотя у него гэльское имя и действительно распространенная на Западных островах фамилия.  "Когда я была маленькой, мама родила тройню – нам пришлось перенести отлучение от груди в больницу – я выросла в Горджи".
  "Эдинбург".
  Когда мужчина коротко кивает, Скелгилл вспоминает свою рекомендацию насчет эля родом из шотландской столицы, действительно традиционного пивоваренного квартала, о котором он упоминал.  Пока он на мгновение замолкает, вмешивается сержант Лейтон.
  – Мистер Маклеод, мог ли кто-то обмануть вас в Юстоне?
  - Что ты имеешь в виду?
  ‘ Притворился, что залезает, а сам слез.  Выбрался с другой стороны.
  ‘ На рельсах?  Руайрид Маклеод выглядит сбитым с толку.  - Зачем кому-то это понадобилось?
  Скелгилл не горит желанием, чтобы сержант Лейтон вовлекал охранника в обсуждение мотивов – не в последнюю очередь из-за его антипатии к гипотетическим, но также существует риск раскрытия того, что лежит в основе их якобы невинного расследования пропажи пассажира.  Однако сержант Лейтон реагирует прежде, чем он успевает вмешаться.
  ‘ Чтобы все выглядело так, будто они летели в Эдинбург.  Проверки билетов не будет, если вы проверили людей на борту, верно?
  -Ага.
  Сержант Лейтон удовлетворенно кивает, но теперь он чувствует, что Скелгилл смотрит на него с едва сдерживаемым раздражением.  Он продолжает идти, выглядя довольно разбитым.
  - А скрытая сторона поезда будет охвачена системой видеонаблюдения?
  Охранник, похоже, сомневается.
  - Вам нужно связаться с британской транспортной полицией.  Но экспресс из Глазго в 05:31 был рядом с нами.  Это загораживало бы обзор.
  Сержант Лейтон издает мычащий звук, возможно, в знак подтверждения, но он бесхитростно поворачивается к Скелгиллу, как будто хочет передать эти находки своему более мудрому начальнику.  Скелгилл явно недоволен, и ему требуется несколько мгновений, чтобы придумать ответ.  Он смотрит на Руайрида Маклеода несколько натянуто.
  ‘Мы ожидаем, что вскоре получим сообщение на этот счет’.  Он не уточняет их метод.  ‘ Тем временем мы сделаем все, что в наших силах, чтобы установить, видели ли мистера Харриса в поезде.  Что будет после того, как мы ляжем спать – я и два моих сержанта?  Это было около часа ночи.  Как долго оставались другие пассажиры?"
  Охранник принимает оборонительную позу, сгорбив плечи.
  ‘ Я не могу возражать.  Ты не ведешь учет, Кен?
  Скелгилл, все еще держа декларацию, взмахивает ею с явным разочарованием.  Он, прищурившись, смотрит на список.
  Там был мистер Митал, который читал.  Мисс Хакетт разговаривала с мистером Фолкнером.  Остальные сидели все вместе – мистер Камерон-Кинлох и его коллега мисс Каренина, а также мистер Бонд и двое его помощников мужского пола.
  Он вопросительно смотрит на охранника.  Но сержант Лейтон вмешивается.
  - И мисс Адамска, шеф.
  -Что? -спросиля
  Скелгилл осуждающе смотрит на документ.  Затем ему напоминают – она не была регулярным пассажиром.
  ‘ Я шел к ней, Лейтон.  Он обращается к охраннику.  - Вы, должно быть, примерно помните, когда они легли спать, сэр?
  Руайрид Маклеод осторожно ерзает на своем стуле.
  ‘ Примерно через полчаса после твоего ухода я зашел в фургон охраны.  Когда я вернулся, их уже не было.
  - Итак, в котором часу это было, сэр?
  -Двапятнадцать, двадвадцать.
  - Что ты сделал? - спросил я.
  - Убрал пустые бутылки.  Прибрался на камбузе и в туалетных комнатах.  Вернулся в свой фургон.  Оставался там, пока мы не остановились.
  Скелгилл задумчиво вздыхает.
  - Значит, вы никого не видели после 1.30 ночи?
  ‘ Да. – Но мужчина морщит лоб - кажется, он что-то вспомнил.  ‘ Подожди.  Я кое–кого видел - когда я вернулся, все прояснилось.  Я мельком заметил женщину в конце спального вагона – должно быть, она зашла в туалет.
  -Какая женщина?
  - Ах, я не знаю.
  Скелгилл немного недоверчиво откидывает голову назад.
  Госпожа Адамска – высокая блондинка.  Госпожа Каренина, среднего роста, черноволосая.  Мисс Хэкетт, небольшого роста, светловолосая.  Все они очень своеобразны.
  - И сержант Джонс, шеф.
  Скелгилл сердито смотрит на своего сержанта.  Но он переносит свое неодобрение на охранника – личное наблюдение, оказывается, не является его сильной стороной.
  - Вы уверены, что это была женщина?
  Тон Скелгилла, возможно, почти саркастический, но у мужчины сразу же нашелся ответ.
  – Да, на ней был красный халат.
  Похоже, вопрос пола решается цветом одежды, причем категорически, судя по интонации мужчины.  Скелгилл, который подсознательно устранил сержанта Джонса, не может представить своего коллегу в качестве заинтересованного лица - в красном халате?  Но она, возможно, посетила туалет – действительно, в предрассветные часы наверняка было много приходов и уходов с этой целью; и он сам был встревожен.  Более того, в рассказе охранника есть что-то такое, что настораживает его.  Он чувствует сильное нежелание посвящать Руайрида Маклеода в их тайну (мост, который ему еще предстоит пересечь с водителем) и сформировал низкое мнение о его надежности как свидетеля.  Но есть еще вопросы, которые он должен задать.
  – Кто-нибудь из пассажиров запирал свои купе - для этого вам пришлось их открыть, чтобы они могли лечь спать?
  Охранник качает головой.
  -Нет, они этого не делали.
  -Кто застилает постели и кладет приветственные наборы?
  ‘ В Юстоне на борт поднимается бригада обслуживающего персонала.  Мужчина пренебрежительно хмурится, как будто это задача ниже его уровня.  – Иностранцы - ни слова не говорят по-английски.
  Скелгилл приподнимает бровь в ответ на непреднамеренную иронию этого заявления.
  -А что, если ночью кому-нибудь понадобится еще питьевой воды?
  – Они просто спрашивают меня, есть ли у меня припасы.
  – Из интереса: кто–нибудь просил воды - или что-нибудь еще?
  Руайрид Маклеод снова качает головой, хотя, возможно, на мгновение замялся.
  ‘ Люди были в постели всего пару часов, когда мы остановились.  Обычно, если они хотят еще воды, им звонят утром.
  Скелгилл рассматривает это предположение, обращаясь к своим собственным архивам.
  - Зависит от того, сколько ты выпил.
  Он имеет в виду алкоголь – и это вызывает колкость у сержанта Лейтона.
  - Они определенно возвращали к жизни старый "Гленморанджи".
  Сержант со своим акцентом кокни неправильно произносит название бренда, рифмуясь с ‘Энджи’, что явно не соответствует шотландцу.  Он хмурится, но, в отличие от предыдущей ночи, не поправляет говорившего.
  – Да, есть пара постоянных посетителей, которым нравится проникаться духом.
  Бывшие травмы заставляют Скелгилла непроизвольно морщиться.  Нет ничего более жестокого, чем похмелье после виски, особенно если оно усугубляется сожалением о том, что пришлось уступить напитку со вкусом торфяного болота, когда в продаже еще был хороший бочковой эль.
   
  *
   
  - А ты что думаешь, шеф?
  Скелгилл набирает полные легкие воздуха с видом, граничащим с изумлением.
  ‘ Я знаю, что думаю, Лейтон – я думаю, что он совершил ошибку.  Не было никакого Харриса, и он слишком упрям, чтобы признать это.  Харрис мечется, как отвлекающий маневр, на платформе девять с тремя четвертями.
  – Должно быть, какой-то чудак запер хижину рядом с хижиной Микала Митала - вы сами сказали, шеф.
  Скелгилл сердито смотрит.  Действие, по крайней мере, должно было быть ощутимым – и сержант Джонс был свидетелем ситуации.  При естественном положении дел, если бы не было мистера Харриса и никакого вмешательства, дверь осталась бы незапертой.  Таким образом, существует небольшая вероятность – которая дополняет наблюдение сержанта Джонса о бутылке с водой, – что кому-то не удалось скрыть свои следы.  И нельзя отрицать, что, хотя они и не знают причину смерти Микала Митала, рукопись пропала.  Скелгилл рычит.
  - Лейтон, это все из–за того, что ты лезешь не в свое дело – так нельзя вести расследование - я не знаю, смогу ли я вынести, задавая еще девять бессмысленных вопросов людям.
  Сержант Лейтон смотрит на своего босса немного настороженно – возможно, гадая, не является ли такой выбор слов кодом для передачи ответственности.  Но альтруизм сержанта – и, возможно, мрачная перспектива до конца дня бездельничать – берет над ним верх.
  ‘ Я могу это сделать, если хочешь, шеф.  Он разводит ладони, большие для относительно невысокого мужчины.  – Короткая серия интервью – просто расспроси их о Харрисе, узнай личные данные каждого – никогда не знаешь наверняка, кто-нибудь раскроет карты - можешь применить к ним старую добрую третью степень.
  Скелгилл встает и подходит к очагу.  Он берет черную чугунную кочергу и экстравагантно чиркает поленьями, отчего в дымоход взлетают искры.  Он задумывается на несколько мгновений.  Хотя у него есть свой собственный навык казаться незаинтересованным при допросе подозреваемого или свидетеля, это наигранная манера и не всегда убедительная, его уникальная смесь капризности и непокорности никогда не скрывается глубоко под поверхностью, склонной переходить в упрямство.  Сержант Лейтон, с другой стороны, от природы простодушен, ему не нужно льстить, чтобы обмануть; он дружелюбный домашний лабрадор по сравнению с опытным бордер-колли Скелгилла.  В то время как проницательные люди в любой момент могли заподозрить, что Скелгилл может сорваться, сержант Лейтон в худшем случае облизал бы их слюнями.  Скелгилл, хотя и не совсем представлял себе такой разительный контраст, поворачивается к своему сержанту с кривой усмешкой.
  ‘ Да, справедливо.  Может быть, ты справишься с этим лучше нас.
  Сержант Лейтон ошеломлен тем, что его спекулятивное предложение принесло плоды; его глаза расширяются, и он выглядит на мгновение встревоженным.
  - Что ты собираешься делать, шеф?
  Скелгилл вытягивает руки и оскаливает зубы, как будто пытается надавить на невидимые столбы по бокам.
  – Ты меня знаешь, Лейтон, - пока у меня в руках нет удочки, я сам черт знает чем занимаюсь, чтобы оставаться на одном месте.
   
  *
   
  Снег все еще идет, а ветер с безжалостным ревом бродит среди верхушек деревьев, словно огромная крылатая волчья стая, и те немногие остатки послеполуденных сумерек кажутся несущественными, когда Скелгилл пробирается вверх по лесистой опушке, хотя он находится на голой лиственной опушке на ее защищенном западном склоне, где Шейк-Хоулз-Бек обрушивается серией водопадов и небольших крутых водопадов к своему слиянию с Ульфа-Бек рядом со старой гостиницей.  Минусовые температуры были слишком кратковременными, чтобы заморозить грунтовые воды, которые просачиваются с известнякового откоса, и ручей прорезает гладкую черную полосу по белой местности, петляя под крутыми карнизами и разделяясь, чтобы обогнуть валуны, покрытые снежными куполами.  До расширенных ноздрей Скелгилла доносятся запахи серы, и он вспоминает, что в викторианские времена гостиница служила спа-центром, где великие и порядочные люди предпочитали принимать едкие воды.
  Он останавливается, чтобы посмотреть на плот из ледяных пластинок размером с блюдце, которые мягко толкаются друг о друга в слабой воде ниже по течению от небольшого бассейна; последний выглядит глубоким и, должно быть, соблазнительным летом, как раз то место, которое он искал мальчиком, подкрадываясь, всегда надеясь потревожить ледяную фею, предающуюся тайному озорству.  Он не ожидает увидеть сейчас никого, ни духа, ни человека – дойдет и до животного, – и все же он не испытывает трепета из-за того, что теряет ориентацию.  Старая карта на стене библиотеки отчетливо стоит перед его мысленным взором – рельеф местности, беки, скопления подземных ходов (хотя он и не может вспомнить каждый в отдельности).  А участок леса – в основном плантация после обследования – обеспечивает конечную границу, а безжалостный восточный шторм - компас, необходимый ему для навигации.  Кроме того, его целью не является специально что–либо выяснять - если, конечно, отвлечение внимания не позволит ему извлечь из собственного подсознания то, что до сих пор не было ему открыто.  В отсутствие рыбной ловли нынешнее сочетание механической активности и сенсорной перегрузки могло бы стать предпосылкой для такого откровения.  Но пока он невидящим взглядом смотрит на замороженные тромбоциты, он испытывает лишь затор; еще не набралась критическая масса, чтобы вырваться наружу и выпустить поток осознания.
  Скелгилл рукавом вытирает капельницу из носа и идет дальше.  Его реквизированный железнодорожный комбинезон все еще был влажным от пота и растаявшего снега, и он совершил набег на кладовую в поисках альтернативного наряда – по иронии судьбы он остановился на длинном пальто для верховой езды из вощеного хлопка, похожем на то, что носила наездница Люсинда Хобхаус, увенчанном широкополой шляпой из того же материала, что и пальто, и резиновыми сапогами для верховой езды, закрывающими икры чуть ниже колен.  Это далеко от его идеальной уличной одежды, но его амбиции в отношении мобильности скромны – он с удовольствием тащится пешком, и одежда защищает его, не ставя под угрозу его чувства.  Ему приходит в голову, что он не выглядел бы неуместно верхом на лошади - хотя на коренастом пони он выглядел бы просто глупо, если бы упрямое животное вообще выдержало это.  Эта мысль побуждает его задуматься о местонахождении сержанта Джонс – небольшое сомнение затуманивает его разум, – но он говорит себе, что она в лучшем месте – в деревенском почтовом отделении с работающим телефоном – нет особой логики в том, что она возвращается в гостиницу "Шейк Хоулз Инн"какими бы то ни было средствами.  Но было бы хорошо знать, что об их затруднительном положении было сообщено властям.
  Следуя указателю на север, он поворачивает под прямым углом, ныряя под ветер, и начинает пробираться через хвойную плантацию.  Снег здесь не такой глубокий, его удерживает навес, но идти под ногами так же тяжело, под коркой - гниющий подлесок, упругая колючая матрица из упавших веток и сучьев, накопившаяся за десятилетия.  Кроме того, существует постоянное препятствие в виде годовых колец мертвых ветвей, которые взбираются по каждому стволу, как спицы сменяющих друг друга тележных колес, препятствуя проходу и всегда готовые выколоть глаз.  Скелгилл раздобыл тяжелую дубинку, похожую на ветку шиллелага, и использует ее, чтобы отламывать те сучья, которые препятствуют его продвижению или угрожают его лицу.  Он достигает крошечной круглой полянки и видит, что это яма для встряхивания – и это напоминает ему вопрос сержанта Джонса о том, что эти ямы разбросаны по лесу.
  Скелгилл огибает заснеженную впадину и скрывается за деревьями.  Внезапно становится темнее, но он уверен, что если будет держать направление по ветру, то доберется до уздечки - и, конечно же, через десять минут он делает именно это, и выходит на уже знакомую дорогу.  В преждевременных сумерках видимость едва достигает пятидесяти ярдов, но этого достаточно, чтобы он различил впереди изгиб тропы для верховой езды, за которым находится более известная встряска.  Он бормочет себе под нос – это было только сегодня утром – и сегодня тот же календарный день, когда произошло крушение поезда?  Он приближается, останавливаясь недалеко от края.  Дырка Дженни, так он называет это про себя.  Он решает вернуться сюда весной – посмотреть, насколько это на самом деле глубоко; большинство этих обрушившихся шахт скорее неудобны, чем опасны, – но опять же, он никогда не ощущал твердой земли.  Теперь ему приходит в голову, что он не спросил Руайрида Маклеода, где тот был, или что он видел или слышал, в преддверии инцидента, но такой откровенный вопрос наверняка вызовет тревогу.  Прямо сейчас внутреннее чутье подсказывает ему, что идею преднамеренного нападения на Дженни Хэкетт лучше держать в секрете.  Более того, если кто–то действительно толкнул ее - о чем они думают?  Явных последствий не было – подозревает ли преступница, что она хранит молчание, потому что ей есть что скрывать?
  Неподвижно стоящий Скелгилл сурово смотрит в отверстие для встряски.  Возможно, он почти проверяет себя – не поддастся ли он какому-нибудь порыву прыгнуть.  Но это не то действие, которое он сейчас предпринимает.  Это менее предсказуемо – и связано с его широкополой шляпой (потому что, будь он под капюшоном своего железнодорожного комбинезона, он бы не услышал хруста снега, спрессованного под ногами прямо у него за спиной).
  Одним плавным движением он взмахивает клюшкой двумя руками влево на высоте плеча и делает полуоборот бедрами - поза бейсбольного бэттера - и действительно, он сильно замахивается, только чтобы нанести удар в самый последний возможный момент – за несколько дюймов до того, как клюшка соприкоснется с головой человека, – который отшатывается и опрокидывается назад, протестующе бормоча.
  ‘ Боже мой!  Это вы, инспектор!
  – Боже, ты доннат!  Я мог бы размозжить тебе голову!  Что ты делаешь, подкрадываешься к нам?
  ‘Доннат’ - это Ричард Бонд, и если разговорный язык, как и название клуба, выходит у него за рамки приличий, то ругательства, отредактированные в целях общественного приличия, не оставят у него сомнений в том, что Скелгилл временно приостановил дружеские отношения, сложившиеся во время их спасения.  Ричард Бонд осторожно поднимается на ноги и похлопывает себя по земле, чтобы стряхнуть обильный слой снега.
  – Простите ... простите ... Я не подкрадывался к вам ... Я хотел сказать ... я не думал, что это были вы, инспектор.
  - Как ты думаешь, кто это был?
  ‘ Ну– я не знаю.  Мужчина выглядит соответственно наказанным, избегает зрительного контакта и нисколько не обижен на то, что Скелгилл чуть не снял с него скальп.  ‘ Я увидел пропажу кое–какого снаряжения и свежие следы, пересекающие двор конюшни.  Очевидно, это был не Йост Мерлин – он не хромал, – и отпечатки, я бы сказал, слишком большие для любой из дам.  Я был почти уверен, что вы проводите собеседование – моя очередь еще не подошла, – поэтому не заметил, что вас нет в библиотеке.  Поскольку есть это дело с мистером Харрисом – Ну– я подумал– может быть, это он.  Могу также последовать за ним – посмотреть, что он задумал, – подумал, что ты будешь доволен, если я разгадаю твою тайну за тебя.
  Скелгилл предпочитает ответить на это практическое объяснение, а не возвращаться к неловкому обмену извинениями.  Кроме того, Ричард Бонд, похоже, по доброй военной традиции не держит зла за разнос.
  - Это мог быть кто-то из других парней.
  ‘ Что ж, вы так говорите, инспектор, при всем моем уважении, но это не мог быть никто из моей команды – у них не было абсолютно никаких причин уходить – в любом случае, я оставил их в баре.  Американец, Фолкнер, он довольно сдержанный и, по-моему, не из тех, кто отваживается на прогулку в одиночку – и явно не сэр Юарт.  Ричард Бонд изображает дипломатический кашель.  ‘ Откровенно говоря, и он, и охранник сильно не в форме.  В свое время, когда я кого–то заметил, мне и в голову не пришло, что это ты в том довольно модном костюме для верховой езды.
  Ричард Бонд ухмыляется, причем так простодушно, что за его попытками смягчиться может скрываться только искреннее смущение.
  - Марра, ты чуть не трахнула рита.
  Ричард Бонд, кажется, улавливает смягчение тона и, похоже, понимает суть перехода Скелгилла на камбрийский диалект.
  – О, это не причинило бы никакого вреда.
  ‘ Да, именно это я и говорю людям.  Только в моем случае это правда.  Мужчина не пытается перечить ему – и он скорее подозревает, что ширококостный череп Ричарда Бонда настолько крепок, что удар кнобкерри, скорее всего, не свалил бы его с ног.  - И все же нельзя быть слишком осторожным.
  Когда Скелгилл не уточняет это последнее замечание, Ричард Бонд задает, возможно, предварительный вопрос.
  ‘ Ваш сержант Лейтон ранее объяснил, что вы вернулись, чтобы найти улики к исчезновению мистера Харриса.  Я бы сопровождал вас, но, э–э... ну...
  Ричард Бонд внезапно выглядит довольно удрученным, как школьник, которому напомнили, что он не прошел Первый курс XV, и он все еще переживает шок от отказа.  Скелгилл чувствует легкий укол вины – без его сотрудничества эвакуация в гостиницу была бы значительно более сложной задачей.  Только сержант Джонс среди остальных могла сравниться с ним в атлетизме – но она, вероятно, вдвое тяжелее Ричарда Бонда, и временами решающим фактором была его чистая грубая сила.
  – Не волнуйся, Ричард – мы рассматривали это как дело полиции – позже в отчетах это могло бы выглядеть немного неловко, если бы в деле был замешан гражданский - например, если что-то пошло не так.
  ‘ Естественно, инспектор.  Это в вашем распоряжении.  Ричард Бонд отводит взгляд, как бы невзначай оглядывая окружающую обстановку.  - И ваш ответный визит пролил еще какой-нибудь свет на пропавшего пассажира?
  Скелгилл кивком головы показывает, что им пора идти – они отходят от ямы для встряхивания и начинают быстро двигаться параллельно, каждый по одному из частично заполненных следов шин, оставленных прицепом.
  ‘ Нет никаких признаков, что он был в поезде.  Скелгилл искоса смотрит на своего спутника.  - Когда я увидел, как ты полуголая свисаешь с порога, я на секунду подумал, что кто-то, должно быть, прыгнул за этим.
  Ричард Бонд выглядит немного встревоженным.  Его глаза сужаются, а брови хмурятся.
  ‘ Следов, конечно, не было – как, я думаю, вы видели.  Я просто составлял план местности.  Первый принцип – обезопасить свое убежище, понимаешь?"
  Скелгилл считает этот вопрос риторическим.
  – Я так понимаю, вы не видели его на вокзале или в поезде - я имею в виду другого мужчину, который больше не состоит в партии?
  ‘ Я этого не делал.  Конечно, предполагается, что всегда есть попутчики, которые держатся особняком.
  Скелгилл на мгновение задерживается, прежде чем ответить.
  - Это у вас в баре обычный маленький клуб для выпивки, не так ли?
  В тоне Ричарда Бонда вновь появляется что-то от напыщенной резкости, которая впервые привлекла внимание Скелгилла на платформе Юстонского вокзала.
  ‘ Есть круг постоянных путешественников – руководители компаний, политики, пиарщики, – которым нравится наводить порядок в мире за стаканчиком-другим виски.  Но Рождество сократило их количество.  Там были только я, мои мальчики, старина Эк и его – э–э ... коллега-женщина.  И к нам присоединились журналист – и привлекательная русская модель – что?"
  Непреклонность этого человека, кажется, подталкивает к комментарию в раздевалке о Виктории Адамске, но Скелгилл отказывается отвлекаться.
  - Итак, какая связь с Эдинбургом?
  ‘Ну, конечно, у русской тусовки Eck есть там свои студии – это привлекает к ним внимание Ofcom, так они думают’.  Он внезапно расхохотался таким тоном, что можно было предположить, будто он предполагает, что Скелгилл поймет, что он имеет в виду.  – Тогда мы ведем приличный бизнес с мафией Шарлотт–сквер – Эдинбург все еще обладает немалым финансовым влиянием - у нас корпоративная квартира на Тисл-стрит - вы знаете ее, инспектор?
  - В Новом городе, да?
  "Роза и Чертополох, король посередине, королева и принцы по обе стороны".
  Ричард Бонд декламирует песенку, которую местные жители используют, чтобы запомнить план Джорджиан-стрит.
  - Вы сами не шотландец? - спросил я.
  ‘Боже мой, нет – я намибиец по происхождению.  Когда все немного оживилось, меня отправили учиться в Итон – получил место в "Империал" – нашел работу в Сити – несколько лет проработал в Гонконге, прежде чем вернуться в Блайти ".
  - А при чем здесь армия?
  Ричард Бонд пристально смотрит на Скелгилла.
  - Я был территориалом.
  Скелгилл издает горлом вопросительный звук.
  - Я и не знал, что ты можешь вступить в SAS в качестве территориала.
  ‘ Действительно, мы называемся Резервом.  Упор делается на наблюдение и рекогносцировку.
  Скелгилл задумчиво кивает.  Он отмечает намек этого человека на продолжение службы в полку – манеру говорить, которую он слышал от других бывших военнослужащих.  Его молчание, кажется, вызывает вопрос у Ричарда Бонда.
  - Вы считаете, что вам следовало попробовать, инспектор?
  У Скелгилла есть знакомые, которые служили королеве и Стране, включая близких родственников, но почему–то эта концепция его никогда не привлекала – перспектива убивать людей на чужой земле.  Если в его душе глубоко укоренилось чувство долга, то это защита своего родного участка и его трудолюбивых обитателей.  Он был бы одним из тех мрачных типов с вилами в руках и глазами-буравчиками, которые заставляли солдат-захватчиков жалеть, что они вообще записались на войну.  И все же есть кое-что, что раздражает – он, возможно, лучше других разбирается в природе, он падальщик, рыбак, спасатель в горах и все такое, - но то, что он не испытал себя против элиты своего поколения, возможно, оставляет оттенок сожаления.  С другой стороны, все это совершенно невозможно.
  - Я бы продержался десять минут, выполняя приказы.
  Ричард Бонд одобрительно смеется.
  - И все же в вашей профессии не может быть места неподчинению.
  Скелгилл издает пренебрежительное восклицание.
  -Попробуй сказать это моему начальству.
  - Он немного приверженец строгости?
  "Она".
  Интонация Скелгилла одним словом передает все, что слушателю нужно знать о своенравном инспекторе и его непростых отношениях с шефом.  Однако Ричард Бонд, похоже, готов встать на его сторону.
  ‘ В инициативе нет ничего плохого, инспектор.  Прогресс зависит от неразумного человека и все такое.  По моей оценке, вы действовали правильно – кто-то должен был взять на себя ответственность.
  Скелгилл отвечает нечленораздельным ворчанием, которое может быть подтверждением, но в остальном они идут дальше в тишине.  Он воображает, что Ричард Бонд, несомненно, принял бы командование, если бы на борту не было команды детективов – и хотя он доказал, что готов выполнять приказы, даже сейчас он инициировал свои собственные тайные операции.  Действительно, Скелгилл все еще находится в состоянии повышенной боевой готовности, хотя и старается этого не показывать.  Он сбит с толку тем, что его преследовали и подкрадывались незаметно.  Может ли он всерьез поверить, что Ричард Бонд не знал, что это был он?  А как насчет того решительного взгляда в глазах мужчины в долю секунды между поворотом Скелгилла и ударом дубинки, который отбросил его назад?
  Возможно, Ричард Бонд замечает, что какие-то неблагоприятные мысли тревожат разум Скелгилла, поскольку он делает искреннюю попытку сменить тему.
  - Я так понимаю, ваш добрый сержант Лейтон приготовил для нас сегодня вечером какое-то страшное проклятие.
  -Придешь еще?
  ‘ Развлечения после приема пищи – я уловил обрывок его разговора с юной беспризорной домработницей - очевидно, фирма, которая заказывала билеты на рождественское мероприятие, заказала вечер традиционных игр в пабе, – так что мы воспользуемся приготовлениями.  Он взрывно хохочет.  "Я не уверен, как это пройдет с такими, как Виктория Адамска – она больше привыкла к The Savoy – не могу сказать, что я когда-либо видел доску для криббиджа в этом августейшем заведении!"
  
  OceanofPDF.com
  9. ИГРАТЬ В ИГРЫ
   
   
  Четверг, 20:00
   
  - Не знал, что ты играешь в "эрроуз" правой рукой, шеф.
  -Я не знаю.
  – Но, шеф, вы отбрасывали мяч правой – все остальное, что я когда-либо видел от вас, говорит о том, что вы левша.  Когда мы столкнулись с Dire Straits в финале, я внезапно понял, что старик Маклеод – чудак и все такое.
  - Кадди уифтер, как мы здесь это называем, Лейтон.
  Сержант Лейтон рассеянно моргает.
  – Итак, что вы хотите сказать, шеф - вы давали шанс остальным из этой толпы?
  Скелгилл выглядит возмущенным таким предложением – или, может быть, он отвлекся, потому что за бильярдным столом в баре сейчас стоит поразительная фигура Виктории Адамской, к которой приковано внимание большинства людей в зале.  К ужину она оделась в облегающий серебристый прозрачный наряд и фирменные туфли на высоких каблуках, ее необузданные светлые локоны и разнообразные браслеты и серьги-подвески, очевидно, не станут помехой, когда придет ее очередь.  Даже с самыми лучшими намерениями на нее трудно не смотреть; даже женщины кажутся очарованными ее манящим присутствием.  Скелгилл и сержант Лейтон только что одержали уверенную победу в соревнованиях по дартсу – результат, возможно, отражающий их социальное происхождение, – и то, что Скелгилл время от времени играет в своей местной команде.  Хотя он был удивлен мастерством сержанта Лейтона, последний утверждал, что не проработал в oche доброе десятилетие.  Из них получилась эффективная команда тегов: более высокий Скелгилл набирал 20 очков; низкорослый сержант Лейтон с более низкой траектории регулярно забивал дабл 16 или запасной дабл 8.  В конце концов Скелгилл отвечает, хотя и несколько уклончиво.
  – В следующий раз, когда будешь выписывать чек, Лейтон, переверни книжку вверх ногами и постарайся заполнить корешок.
  ‘ Ты что, шеф?  Сержант, похоже, совершенно сбит с толку.
  - Ты увидишь, каково это - быть левшой в мире правшей.
  – Имейте в виду, шеф, как часто вы в последнее время оплачиваете услуги Грегори?
  ‘ Это не просто чеки, Лейтон.  Меня окружают вещи, которые не работают.  Вот почему мне пришлось научиться пользоваться правой рукой.  Попробуй резать ножницами, которые держишь левой.  Попробуй листать журнал левой рукой.  Даже те модные десертные вилки, которые нам подарили сегодня вечером, – у них лезвие было не с той стороны.
  Сержант Лейтон подозрительно смотрит на своего начальника; недостаток сил не помешал ему проглотить вторую щедрую порцию липкого ирисного пудинга.  Он подается вперед с ворчанием, отражающим степень сложности маневра.  Его цель - дотянуться до своего напитка.  У него есть пинта светлого пива, и Скелгилл неохотно выбрал Гиннесс.  Они сидят рядом на низком глубоком диване в одной части комнаты, которая была отведена для игр, своего рода неформальной гостиной, в которой пара зон была освобождена для дартса и бильярдного стола соответственно.  Впереди "шов хапенни" и викторина в пабе.  Из музыкального автомата Wurlitzer звучат устаревшие хиты – в настоящее время "Take Me Bak ‘ome" британской глэм-рок-группы Slade, под которые Скелгилл ритмично похлопывает по подлокотнику дивана.  Похоже, что фирма из Глазго намеревалась носить одежду, соответствующую тематической эпохе; эвакуированные остановились на парных платьях, названных в честь поп-групп 1970-х; Скелгилл и Лейтон, возможно, были довольно лишены воображения в полиции.  Сержант Лейтон тем временем достает свой блокнот и кладет его на кофейный столик перед ними.  Он переворачивает его и разыгрывает небольшую пантомиму письма.
  ‘ Да, думаю, я понимаю, что вы имеете в виду, шеф.  Корешок мешает на дороге. ’ Его голос звучит не слишком убежденно, но, просияв, он помахивает блокнотом.  ‘ Хотите, я вкратце расскажу вам об интервью?  При таком темпе, я думаю, пройдет еще минут двадцать, прежде чем мы вернемся к работе.
  ‘ Да, почему бы и нет.  Скелгилл, похоже, не разделяет энтузиазма своего коллеги.
  - Я расскажу все по порядку, хорошо?
  -Какскажешь.
  ‘ Я начал с машинистки поезда, Лоры Уилсон.  Очевидно, она была в своем такси все время от Юстона, пока мы не разбились, но была одна интересная вещь, шеф – мы остановились.
  "Что?"
  - Она считает, что к северу от Крю был красный сигнал.
  Опять не Крю, думает Скелгилл.
  - В котором часу?
  ‘ Без четверти три.  Она проверила время, потому что следила за расписанием.  Сержант Лейтон смотрит на Скелгилла с некоторой опаской, как будто тот придал слишком большое значение новостям.  ‘ Дело в том, шеф, что это длилось меньше минуты.  И мы оказались в темноте на ферме.  Ни один пассажир не мог знать, что мы собираемся остановиться.  И едва ли хватило времени что-либо предпринять.
  Глаза Скелгилла остекленели.  Судя по выражению его лица, он испытывает некоторое внутреннее недовольство.  Но внезапно он понимает, что пристально смотрит на Викторию Адамску, которая поднялась, наклонившись, чтобы сделать снимок, и она видит его явный интерес.  Она отвечает ему взглядом – загадочная улыбка и ни следа обиды.  Она кивает ему – он неловко машет рукой – всего лишь поднимает одну руку, – а затем демонстративно поворачивается, чтобы посмотреть на сержанта Лейтона.  Его сержант понимает, что от него ждут, что он заговорит.
  - Очевидно, это не вяжется с тем, что рассказал нам Руайрид Маклеод.
  - Наверное, у него был запой.
  ‘ Так сказал водитель, шеф.  Предполагалось, что он не спит, но поскольку это ночная смена, легко задремать.  Она связалась с ним, когда поезд врезался в сугроб, но ответа не последовало, а потом их пути пересеклись в салоне.
  – Да, именно там я их и нашел.
  Снова наступает тишина, которую сержант Лейтон воспринимает как сигнал к продолжению.
  ‘Затем я поговорил с американским чудаком, хозяином – Биллом Фолкнером, поскольку он был в первой группе, поднявшейся на борт, и путешествовал один, – я подумал, что если кто–то и заметил мистера Харриса, то это будет он.  Но он утверждает, что читал "Гроздья гнева" по своему мобильному телефону и не обращал особого внимания на людей, окружавших его в очереди.  Тем не менее – он не мог вспомнить никого другого – и, короче говоря, шеф, все они говорили одно и то же.  Ни шкуры, ни волос из Харрис-коув". Теперь тяжелые щеки сержанта Лейтона морщатся, когда он довольно удрученно опускается на свое место.  "Они просто продолжали расстраивать меня по поводу того, когда мы заберем их отсюда".
  Скелгилл бормочет ругательство, хотя и скрывает это, небрежно оглядывая комнату.  Честно говоря, он не ожидал какого–либо прогресса в деле отсутствующего мистера Харриса - более того, он знает, что его сержант разыскал бы его сразу же по возвращении, если бы у него была какая-то информация на этот счет.  И он снова напоминает себе, что на карту поставлены более важные вещи, чем отсутствие пассажира.  Однако, если бы кто-нибудь из настоящих путешественников "показал свои силы", как выразился его сержант, он бы тоже уже знал.  Он понимает, что должен взять себя в руки – возможно, сержант Лейтон обнаружил что-то, что еще не раскрыло своего значения.  Но такой стоицизм дается нелегко – он устал как физически, так и, к тому же, морально.  И в этой веселой атмосфере так и подмывает напрочь забыть о том, что они могут оказаться в центре зловещего заговора.  Но он не может игнорировать факты смерти Микала Митала, рукопись, инцидент с отверстием для встряхивания, вмешательство в каюты – и даже в его собственной спальне здесь.
  - Итак, что они все задумали?
  Его слова могли бы иметь более глубокий смысл, но сержант Лейтон формулирует свой ответ в контексте своих заметок.
  ‘ Ну, Билл Фолкнер, шеф, он работает в американском банке в Городе.  Он из Нового Орлеана.  Говорит, что должен вылететь домой поздно вечером в канун Рождества.  Он устроил это так, что сможет прилететь обратно в Штаты из Эдинбурга – он едет туда на пару дней, чтобы осмотреть достопримечательности.  Есть какой-то немецкий уличный рынок, который в моде – ума не приложу, почему у них нет шотландского рынка – с виски и тартаном, хаггисом, песочным печеньем – у них есть эти шляпы от Джимми, сувениры с Лох-Несским чудовищем – - Сержант Лейтон вопросительно смотрит на Скелгилла, но понимает, что это не то развлечение, которое он хотел бы терпеть.  ‘ Тогда, э–э... сэр Эварт Камерон-Кинлох - он живет там, в Шотландии, во всяком случае, – но он и его коллега Иванна Каренина возвращались к работе – кажется, Русская телекомпания продолжает вещание даже во время каникул – и они оба занимаются новостями и текущими делами.  Очевидно , я не разговаривал с Ричардом Бондом ...
  Сержант Лейтон стучит пальцем по имени мужчины на пустой странице и с надеждой смотрит на Скелгилла, который делает глоток своего напитка и неодобрительно хмурится, но затем становится более откровенным, как будто неприятная жидкость, по крайней мере, обладает каким–то смазывающим эффектом.
  Бонд ничего не видел - насколько это касается Харриса.  Что касается поездки, он и его оппоненты должны были встретиться с финансовыми клиентами в Эдинбурге.  Достаточно легко проверить.
  Сержант Лейтон выглядит немного озадаченным.
  – А как насчет той конференции, шеф, на которой должен был выступать Микал Митал?
  Скелгилл, кажется, не особенно обеспокоен.
  ‘Скорее всего, его отменили – сомневаюсь, что кто-нибудь пришел.  Неважно, что их основной докладчик не участвует в уравнении’.  Он делает еще глоток своего напитка, но больше не выглядит так, будто привыкает к газированному стауту.  ‘ Бонд никогда не упоминал об этом.  Я не думал, что мне следует доводить это до его сведения.
  Теперь сержант Лейтон понимает, что Скелгилл проявляет некоторую хитрость, когда дело доходит до ухода от наводящих вопросов, хотя бы из кровожадности.  Но, со своей стороны, он скорее выдал, что поднял эту тему.
  Дело в том, шеф, что когда я разговаривал с молодым французским чудаком Франсуа, он сказал, что он и его напарник Егор не поедут на конференцию – что это выше их уровня – это для руководителей компаний и других шишек.  Потом я подумал, что он собирался сказать, что Ричард Бонд уйдет, но он как бы сменил тон и повел себя так, словно не очень хорошо меня понимал.  Я так и не добился от него прямого ответа.
  Скелгилл пожимает плечами.
  ‘ Если необходимо, я спрошу Бонда – он не сможет этого отрицать, – нет, если он зарегистрирован, - он будет в списке делегатов.  Но мы, вероятно, сможем выяснить это сами, как только наладим кое-какие связи.
  Сержант Лейтон мрачно кивает.
  Дело в том, шеф, что когда я снова разговаривал с Дженни Хакетт – я имею в виду, она совершенно открыто говорила о поездке на конференцию – и что Микал Митал был главной достопримечательностью.  Она все еще полна теорий заговора – что он собирался взорвать багор ...
  Голос сержанта затихает.
  - Что, Лейтон? - спросил я.
  – Что ж, все равно похоже, что Дженни Хэкетт права – кто-то перехватил его на перевале.
  Скелгилл иронично усмехается.
  ‘ Скорее, при разрезании.  Вырезание отверстий для встряхивания.
  ‘ Ну– совершенно верно, шеф, хотя они не могли этого спланировать, не так ли?  Я имею в виду, никто не знал, что мы врежемся в сугроб и застрянем.
  Скелгилл склоняет голову набок.
  ‘ Лейтон, не то чтобы не было соломинок на ветру.  Посмотри на Викторию Адамску.  Сержант Лейтон так и делает – и в этот момент молодая женщина готовится к съемке, обнажая значительное пространство нейлоновых колготок со швами и стройные бедра.  Скелгилл прослеживает за расширившимся взглядом своего сержанта.  ‘ Я хочу сказать, Лейтон, что она села на поезд, потому что рейсы уже были отменены.  Так зачем же было так спешить, чтобы попасть в Эдинбург?"
  – Э–э... это было... э–э... о, да ... она считала, что состоится премьера, показ мод – в эдинбургском филиале Харви, э–э... Никс.  Ее новая коллекция, э–э... нижнего белья – понимаете, о чем я?  Сержант Лейтон соглашается с тем фактом, что он барахтается, и находит временное убежище в своем стакане светлого пива.  Через мгновение к нему возвращается самообладание.  - Как раз вовремя для всех чудаков, которые не могут придумать, что подарить жене на Рождество, я полагаю, шеф.
  - Вам нравится то, что вы видите, инспектор?
  Скелгилл внезапно вздрагивает – голос принадлежит Виктории Адамской – и понимает, что она повернулась, чтобы во второй раз поймать его пристальный взгляд.  Краска непрошеною приливает к его высоким скулам.
  - Прошу прощения, мадам?
  ‘ Мой бильярд – тебе не кажется, что я совершенствуюсь?  Она торжествующе поднимает кий над головой.  "Мы не можем допустить, чтобы полиция выигрывала каждое соревнование’.  Она улыбается, ее светлые волосы и глаза блестят в свете прожектора, направленного на стол.  Кажется, ее забавляет замешательство Скелгилла, и она делает несколько элегантных шагов по комнате.  ‘ А где твоя восхитительная коллега?  Я мог бы составить ей пару.  Тогда Блондиночка была бы как нельзя кстати.  Она наклоняется вперед, почти не открывая нижнего белья под платьем; она понижает голос.  – Мой партнер ... этот американец... он довольно уравновешенный, вы не находите?
  ‘ Извините, мадам, но я не могу нести ответственность за подбор команд.  Или за имена.  Скелгилл бросает довольно укоризненный взгляд на сержанта Лейтон.  - Но, отвечая на ваш вопрос о сержанте Джонс, я надеюсь, что она скоро вернется.
  Виктория Адамска снова улыбается, демонстрируя свои идеально ровные и отбеленные зубы.
  - Это для нас? - спросил я.
  Ее загадочное замечание получает объяснение, когда она поворачивается, чтобы уйти, поскольку она узнала, что трек, который сейчас играет в музыкальном автомате, принадлежит Денису, и она начинает подпевать чистым сопрано.
  ‘Oh embrasse-moi ce soir!’
  Она налетает на стол и с размаху выполняет свой следующий бросок, вызывая рыцарские возгласы "ура" у соперника Ричарда Бонда, поскольку и красные, и белые поражены одновременно.  Скелгилл и сержант Лейтон остаются сидеть довольно напряженно.  Через некоторое время сержант Лейтон прочищает горло; Скелгилл думает, что он собирается сделать замечание в адрес Виктории Адамской, но на самом деле он имеет в виду американку.
  Кстати, о Билле Фолкнере, шеф.  Я расспросил пассажиров о том, что произошло, когда они ложились спать – на случай, если кто-нибудь видел Харриса или какое-либо движение в его купе.  Ответьте "нет" на оба вопроса.  Они более или менее все легли спать около половины второго.  Сэр Эварт Камерон-Кинлох и Иванна Каренина умчались первыми вместе с Викторией Адамской, за ними последовали Ричард Бонд и двое его молодых приятелей – во всяком случае, они жили в одной каюте.  Дженни Хэкетт и Микал Митал задержались, чтобы допить свои напитки, и примерно через десять минут вместе вышли из салона.
  -Как ты можешь быть в этом уверен?
  ‘ Это совпадает с тем, что они рассказали мне по отдельности, шеф.  Вдобавок ко всему– как я уже сказал, Билл Фолкнер – он уходил последним – все это видел".
  - Значит, на этот раз он был более наблюдательным.
  Скелгилл смотрит на мужчину.  Он спокойно наблюдает за игрой, участником которой является, стоя немного в стороне, скорее как часовой, с кием на боку и рукоятью, упертой в землю.  Но выдающийся Ричард Бонд затмил бы кого угодно.  А еще есть яркие русские женщины.
  Сержант Лейтон продолжает свой рассказ.
  ‘ Он упомянул, что Дженни Хэкетт подлизывалась к нему.  Казалось, его это позабавило.  Сказал, что в конце концов она разочаровалась в нем и обратила свое обаяние – и "Гленморанджи" – на Микала Митала.
  - Это произносится как моранджи, Лейтон.
  Скелгилл сносно улавливает шотландский акцент Руайрида Маклеода, но затем он быстро оглядывает комнату, чтобы убедиться, что его никто не подслушивает.  Охранник, однако, потягивает напиток, который может быть упомянутым солодом, а может и нет, но определенно не первый за вечер, и выглядит более раскрасневшимся, чем когда–либо, когда он сидит в группе, состоящей из его партнера по играм и коллеги Лоры Уилсон (их команда Dire Straits), и их следующих соперников сэра Эварта Камерона-Кинлоха и Дженни Хакетт (The Pretenders), которые громко болтают и смеются, а иногда и подпевают строчке песни, ожидая своей очереди за бильярдом в баре.
  Сержант Лейтон ублажает своего начальника вымученным ха-ха–ха – но у него явно на уме более серьезный вопрос - и он внутренне хмурится, как будто до него только что дошло.
  – Дело в том, шеф, что это, вероятно, означает, что Дженни Хэкетт была последней, кто видел Микала Митала живым, но как долго?
  Скелгилл осушает свой бокал Гиннесса и обращает визуальный эффект неприятного пастеризованного послевкусия на своего коллегу.
  - Что вы имеете в виду, говоря "как долго"?
  – Ну, Фолкнер считает, что, когда они уходили, он видел их через раздвижную дверь - и они держались за руки.
  Черты лица Скелгилла неумолимы, граничат с мрачностью.
  ‘ Лейтон – Дженни Хэкетт была здорово накачана, когда пришла за нашими мозгами.  Вероятно, она схватилась за старика, потому что едва могла стоять.
  Сержант Лейтон на мгновение замолкает.
  ‘ Интересно, что Фолкнер все-таки заметил, шеф.  Говоря это, он вроде как подмигнул мне.  Но, конечно же, он не имел в виду... типа... как–твой–отец?
  - В спальных поездах происходят странные вещи, Лейтон.
  Сержант Лейтон резко вскидывает голову, чтобы посмотреть на своего начальника.  Учитывая все, что произошло, это замечание кажется странно шутливым с его стороны.  Но Скелгилл вскакивает на ноги с пустым стаканом в одной руке и протягивает другую, требуя стакан своего коллеги.
  ‘ Выпей, Лейтон, больше ничего не остается.  Лучшее, что мы можем сделать сегодня вечером, - это выиграть этот турнир.
  Сержант Лейтон делает, как ему велено, выглядя слегка удивленным тем, что его начальник вызвался пополнить запасы.  Он залпом допивает остатки пива, от нетерпения по подбородку стекают капли.
  – Ваше здоровье, хозяин, и снова то же самое – пинта "Форсайта".
  Скелгилл быстро проходит через гостиную в прилегающий уютный уголок, где находится сервировочная.  Это небольшая уютная комната с балочными потолками, в камине горит огонь, вокруг него расставлено с полдюжины низких столиков с мягкими креслами.  Зал пуст, если не считать сотрудников Ричарда Бонда, Франсуа и Егора, которые вместе играют в пару (Саймон и Гарфункель) и в настоящее время увлечены беседой.  Они одновременно поднимают глаза и уважительно кивают Скелгиллу; он приветствует их дружеским “Уже, ребята”, но продолжает путь к бару, где экономка Саманта выливает из посудомоечной машины дымящиеся стаканы, и в настоящее время видна только макушка ее темноволосой головы.
  - Пинту вашего лучшего настоящего эля, пожалуйста, хозяйка.
  Она вытягивается по стойке смирно - и, кажется, сбита с толку явно серьезным требованием Скелгилла.  Он двигается, чтобы успокоить ее тревогу.
  - Я просто пошутил, девочка.  Было бы чересчур надеяться, что эта компания заказала для своего рождественского блюда "firkin of Cocker Hoop".
  Она выглядит немного успокоенной.
  - Мистер Мерлин говорит, что у нас недостаточно заявок на это.
  Скелгилл качает головой из стороны в сторону.
  ‘ Оказывается, есть только одна вещь хуже, чем отсутствие бочкового эля, – и это бочковой эль, который испортился.  Но он колеблется и неодобрительно напрягается.  "Сделай так, чтобы это были две вещи – и домовладелец, который пытается навязать это тебе".
  Девушка жеманничает, хотя, должно быть, потакает ему; он не ожидает, что она оценит то, что он извинил трактирщика за политику хранения.  Ему приходит в голову, что Йост Мерлин, вероятно, как раз из тех мелюзг, которых он очернил; конечно, он не стесняется извлекать выгоду из этого молодого сотрудника.  Тон Скелгилла смягчается.
  ‘ Похоже, мы тебя измотали.  Официантка, барменша, шеф-повар и мойщик бутылок.
  ‘О, я не готовила – шеф-повар приготовил еду перед тем, как его отправили домой.  Еда – она была вкусной – ее было достаточно?"
  – Да, ни по тому, ни по другому фронту жалоб нет.
  Скелгилл слегка краснеет; во время ужина он заподозрил, что она выделила его на несколько секунд.  Но он решительно подходит к этой идее.
  Обслуживание было на высшем уровне.  Нам нужно организовать розыгрыш – так ты получишь приличные чаевые, девочка.  Не хочу, чтобы ты пропустил момент, когда твой начальник подаст в железнодорожную компанию иск о завышенной компенсации.
  Девушка, кажется, немного смущена, но ей тоже есть что сказать.
  ‘ О– но – я не думаю, что ему нужно будет это делать?  В ее взгляде вопрос, как будто Скелгилл должен знать.  "Госпожа Адамска, она подарила свой черный "Амекс Блэк".  Чтобы покрыть любые расходы на всю вечеринку, пока вы здесь.  Каждый может иметь все, что пожелает.
  Скелгилл приподнимает бровь – для него это новость.  Он усмехается, возможно, немного глупо.
  - Возможно, мне придется пересмотреть свой заказ на светлое пиво и "Гиннесс".
  - Я к вашим услугам.
  Она смотрит на него не мигая, в ее темных глазах внезапно появляется мольба.  Он понимает, что впервые с момента его приезда она пользуется косметикой, в частности смесью туши и подводки для глаз, которая подчеркивает доселе невиданную светскость.  Ее волосы блестят в свете ламп бара, а на черном платье без рукавов с низким воротом видна неброская татуировка - серия рун, которые, должно быть, расположены полумесяцем, как ожерелье на ее груди.  Он осознает, что должен ответить.
  - Пару пакетиков сыра и лука?
  Девушка опускает взгляд и застенчиво улыбается.
  - Конечно, инспектор.
  Когда Скелгилл возвращается к своему коллеге, он чувствует, что уровень шума повысился на пару ступеней; возможно, это из-за льющегося рекой напитка и трека Hawkwind, доносящегося из музыкального автомата, словно реактивный самолет, готовящийся к взлету.  Сержант Лейтон наблюдал за продолжающейся игрой между парами Виктории Адамской и Билла Фолкнера, Иванны Карениной и Ричарда Бонда, Блонди против Abba.  Скелгилл довольно бесцеремонно опрокидывает их напитки, расплескивая часть жидкости из наполненных до краев бокалов.  Понизив голос, он говорит уголком рта.
  - Лейтон, ты знал, что Виктория Адамска оплачивает счета?
  - Что вы имеете в виду, шеф?
  Скелгилл объясняет, что он только что узнал.  Сержант Лейтон делает осторожный глоток светлого пива и вытирает пену с губ тыльной стороной ладони.
  ‘ Предположим, когда ты замужем за миллиардером, это капля в море.  Неудивительно, что Мерлин Гизер прыгает на своей палке с ухмылкой чеширского кота.  Я думал, за ужином они отталкивают лодку модным вином.  Имейте в виду, шеф – он будет как на иголках – какая польза от шикарной кредитной карточки без интернета или телефонной линии?
  Скелгилл криво усмехается, но тон у него неодобрительный.
  ‘ Думаю, нам лучше перекинуться с ней парой слов.  Я и в лучшие времена не люблю благотворительность, и нельзя, чтобы было видно, что мы у кого–то в кармане ".
  Отношение сержанта Лейтона более флегматичное.
  - Похоже, она вполне счастлива быть в центре внимания, шеф.
  В этот момент кажется, что женщина, о которой идет речь, сделала победный бросок в матче - Ричард Бонд, несмотря на то, что является ее противником, быстро заключает ее в поздравительные медвежьи объятия, из которых она высвобождается, чтобы заключить в более нежные объятия и обменяться воздушными поцелуями с Иванной Карениной.  Ее партнер по игре Билл Фолкнер, кажется, отстранен от этого экстравагантного проявления чувств и, настолько ошеломленный, отворачивается, чтобы расставить мячи и кегли для последующего матча.  Однако с характерной для американца прямотой он кричит через всю комнату.
  – Эй, вы все, кто это?
  То, что он точно не имеет в виду, кто следующий на столе, а ссылается на пока что всепобеждающую Блонди тем не менее, служит поводом для The Pretenders и Dire Straits.  Скелгилл наблюдает за ним поверх края своего пинтового бокала, и мужчина замечает его внимание как раз в тот момент, когда Ричард Бонд сердечно заявляет, что уходящей четверке следует отправиться в бар.  На словах отвечая на "дай пять" от оживленного финансиста, он одаривает Скелгилла бесстрастной улыбкой.  Очевидно, он терпимо относится к событиям вечера, но предпочел бы предпринять что-то по своему собственному замыслу.  Это чувство, с которым Скелгилл может отождествить себя, и в ответ он сочувственно поднимает брови, как бы говоря, что с таким же успехом можно извлечь максимум пользы из своих обстоятельств.
  И извлечь из этого максимум пользы - это, пожалуй, справедливое описание того, что последует дальше.  Конечно, Йост Мерлин придерживается такой тактики, очевидно, поручая своей молодой помощнице разносить напитки, чтобы убедиться, что любой стакан, который приближается к пустому, заменяется свежим напитком, в то время как он стоит у бара и наблюдает, как на кассовом аппарате загораются индикаторы фунта стерлингов.  Громкость музыкального автомата, кажется, постепенно увеличивается, и редко когда древняя игра "засунь хапенни" игралась под такой хриплый аккомпанемент, не в последнюю очередь, когда присутствующие подхватывают треки 1970-х "Love Train" и "Hotel California", певцы, по-видимому, не остаются глухими к иронии, скрытой в их текстах.  Выясняется, что охранник Руайрид Маклеод, вопреки своему несколько суровому поведению, ответственен за эти озорные подборки, в свою защиту заявляя, что это были большие хиты его юности.
  Что касается самого турнира, Скелгилл может демонстрировать безразличие к своим соперникам, но сержант Лейтон знает, что это не то состояние души, на которое он способен.  Действительно, его предположение о том, что Скелгилл не пробовал играть в дартс, было далеко от истины, и последний остается верен своему заявленному намерению победить вчистую.  Его дух соперничества - это не то, с чем можно бороться, и поэтому сержант Лейтон делает все возможное, опасаясь навлечь на себя гнев своего босса.  Уже одержав победу в дартсе, Полиция, таким образом, заявляет о победе как в бильярде в баре, так и в состязаниях по толканию большого пенни, позволяя себе роскошь занять последнее место в викторине в пабе (что они и делают, к большому огорчению Скелгилла).  Этот финальный этап с комфортом выигрывают Претенденты – остальные участники вечеринки не могут сравниться с парой бывшего политика и журналиста, которые демонстрируют, что опьянение не должно быть препятствием для того, чтобы углубиться в огромные банки знаний, которые завещали им их соответствующие профессии.  Скелгилл, однако, нашел некоторое утешение в том, что был единственным человеком в комнате, правильно ответившим на вопрос: “Что такое Аллис Шад?” – редкий мигрирующий вид, которого он совсем недавно поймал весной в Солуэе.
  Призом команды-победительницы оказывается бутылка шампанского, которую им ничего не остается, как подчиниться давлению публики и открыть (Скелгилл притворяется, но затем останавливается, чтобы не обрызгать публику).  К настоящему моменту, кажется, прискорбное затруднительное положение, в котором оказались участники вечеринки, забыто, они отбросили свои заботы и запреты и собираются вместе в уютном уголке, чтобы продолжить свое празднование.  При нормальных обстоятельствах они могли бы затянуться до глубокой ночи, но законы биологии не так уж податливы.  Позднее прибытие в поезд, грубое пробуждение до 5 утра, трудный переход сквозь снежную бурю и стресс от всего пережитого, к которому теперь добавляется усыпляющее тепло домашнего очага и наркотический эффект алкоголя; эти факторы в совокупности берут свое.  Веки начинают опускаться, головы кивать, и даже Ричард Бонд, который, кажется, обладает безграничной энергией, проявляет признаки ослабления.  Действительно, именно бывший солдат объявляет прагматичную капитуляцию и поднимает последний тост за полицию – как за достойных победителей турнира, так и за оправдавших их надежды убраться отсюда к чертовой матери завтра утром!
  Никакого давления.  Но Скелгилла спасает от необходимости произносить что-то вроде победной и прощальной речи музыкальный автомат и неотразимая а капелла вступительная гармония Bohemian Rhapsody.  Группа спонтанно пускается в последний общий запой караоке и беспорядочно поднимается по лестнице под звуки своего скорбного финала.  В должное время Скелгилл все еще беззвучно воспроизводит пронзительные фрагменты, выходя из душа (“Попал в оползень, от реальности никуда не деться”), когда раздается легкий стук в дверь его спальни.  Смущенный своим фальцетом, он ждет минуту.  Тишина.  Сержант Лейтон мог бы позвать.  Наконец стук раздается снова.  Он оборачивает полотенце вокруг талии и осторожно открывает дверь.  В тусклом ночном свете коридора парит хрупкая призрачная фигура Саманты.  Ее длинные волосы ниспадают на обнаженные плечи, а глаза скрыты тенью под темным макияжем.  Она говорит приглушенным голосом, из-за чего ее восточноевропейский акцент кажется более выраженным.
  – Мистер Мерлин ... он лег спать.
  Скелгилл немного сбит с толку ее словами, но тут же замечает, что она несет круглый барный поднос с двумя бутылками пива.  Девушка быстро продолжает.
  ‘ Он хранит это для себя – спрятал в подвале.  Это, конечно, не бочковой эль, но это превосходный крафтовый горький напиток.
  Скелгилл пару раз моргает.  Налицо двойное несоответствие ее присутствия на этом этапе и ее доселе скрытого опыта.  Более ощутимо сочетается то, что рядом с двумя бутылками стоят два стакана.  Он высовывается, насколько позволяет скромность, и смотрит в обе стороны вдоль лестничной площадки.  Затем он делает шаг назад.
  
  OceanofPDF.com
  10. ЛЕТАЮЩИЙ ВИЗИТ
   
   
  Пятница, 6 утра
   
  Что касается похмелья, первое впечатление Скелгилла от сегодняшнего утреннего альбома - это разновидность хэви-метала с соответствующими звуковыми эффектами, от которых разбивается голова.  Однако, когда он переворачивается на другой бок и крепко обхватывает голову подушкой, он испытывает шок – потому что настойчивое даб-даб-даб стихает.  Пульсация, должно быть, исходит снаружи его комнаты; действительно, когда он экспериментально снимает самодельный глушитель, он узнает звук двигателя вертолета.
  Он ковыляет к окну и раздвигает шторы.  Все еще темно, но слепящий прожектор самолета создает на стоянке огромную белую лужу.  Он тут же отмечает два факта.  Во-первых, снег перестал.  Во–вторых, пилот не намерен болтаться без дела – ведь фигура опускается с помощью лебедки - и, если он не ошибается, он узнает хрупкую, но крепкую спортивную фигуру.
  Таким образом, к тому времени, когда Скелгилл без носков облачается в элементарный костюм и выходит на улицу через кладовую, как наиболее целесообразный маршрут, он обнаруживает сержанта Джонса, шагающего через двор конюшни, предположительно, ему в голову пришла та же идея.   Она снимает со спины небольшой рюкзачок и вручает его Скелгиллу, когда они приближаются.
  – Я должен быть очень быстр, шеф - они ждут меня.
  Скелгилл выглядит на мгновение охваченным паникой.  Стук винтов разносится по двору, как настойчивый призыв.  Но он считает, что у них было время, чтобы она вошла в здание.  Он показывает большим пальцем через плечо.
  – Заходите, расскажите нам.
  Проницательные карие глаза сержанта Джонс встречаются с его взглядом.  Она кивает.  Они снабдили ее оливково-зеленым комбинезоном, черным шлемом и армейскими ботинками, а в ремнях безопасности по всему телу она выглядит как обслуживающий летный экипаж.  Она следует за ним внутрь.  Он закрывает двери в стиле конюшни, чтобы уменьшить шум.  Она снимает шлем и встряхивает светлыми волосами; в данных обстоятельствах это кажется экстравагантным жестом.
  Шеф– требования к вертолету невероятные.  Люди оказались в ловушке слева, справа и в центре – некоторые действительно срочные дела.  Мне удалось раздобыть для нас окно.  Я согласовал это с шефом.  Я вызвал двух судмедэкспертов из Пенрита.  Мы собираемся забрать тело Микала Митала из поезда, а они заберут все улики, какие смогут, и опечатают спальный вагон.  У нас на борту также пожилая дама из Ульфатуэйта, где я провел прошлую ночь, – ей нужен срочный диализ.  Мы будем максимально загружены.
  Скелгилл мрачно кивает.  Несмотря на то, что он знает все о значении полезной нагрузки, когда речь заходит о таких самолетах, она несколько дипломатична в своем обосновании.  Но он должен признать, что в участке ее не зря называют ‘ускоренной’.  Существуют расчеты, которые уравновешивают требования по делу (его серьезность пока не подтверждена) с обязательством извлечь застрявших пассажиров и восстановить их в пути.  Несмотря на это, Скелгилл обеспокоен перспективой того, что сержанта Джонса вот–вот уведут от него без должных объяснений, но ее следующие слова предвосхищают его беспокойство.  Она протягивает руку, чтобы похлопать по сумке.
  ‘ Здесь есть двусторонняя рация и зарядное устройство.  Мы сможем поговорить через несколько минут.  Вчера днем я отправил запрос по стационарному телефону и получил предварительную обратную связь перед закрытием игры.  Когда мы доберемся до поезда, у меня будет четверть часа, пока ребята будут заниматься своими делами.
  - И что потом?
  ‘ Я отправлюсь лично, чтобы проинформировать лабораторию path.  И как только я вернусь за свой стол, я смогу координировать любые дальнейшие расследования, которые вы от меня потребуете.
  Черты лица Скелгилла остаются суровыми.  Он щелкает застежкой рюкзака и роется внутри.
  ‘ Хорошо.  Это та же модель, которую мы используем для спасения в горах.  Лучше бы вам вернуться на борт, пока ваш пилот не начал сигналить и не разбудил всех.
  Сержант Джонс притворно вытаращила глаза и улыбнулась своей шутке.  Она откидывает волосы назад и надевает шлем.  Она в перчатках и борется с подбородочным ремнем.  Вмешивается Скелгилл.  Она послушно откидывает голову назад.  Он колеблется, как бы собираясь заговорить, но затем инстинктивно оглядывается – и понимает, что Саманта стоит в дверном проеме в коридор, едва освещенный силуэт.  Кажется, на ней то же платье, что и прошлой ночью.
  Сержант Джонс поднимает руку в знак признательности, но Скелгилл застегивает пряжку и уводит ее прочь.
  – Пойдем, я прослежу, чтобы твоя упряжь была как следует пристегнута к лебедке.
  Когда они начинают выходить, голос Саманты следует за ними.
  – Инспектор, вам надеть пальто? - спросил я.
  Скелгилл колеблется.
  ‘ Все в порядке, спасибо, снег перестал.  Он корчит гримасу простодушного mea culpa.  - Мне бы не помешал парацетамол.
  -Конечно.
  Девушка склоняет голову, поворачивается и исчезает так же бесшумно, как и появилась.
  Впереди Скелгилл и сержант Джонс ныряют под нисходящую тягу, и Скелгилл следит за ремнем подвески.  Он подает сигнал лебедчику, а затем должен крикнуть сержанту Джонсу.
  - Можешь идти, девочка.
  Его коллега наклоняется поближе, чтобы ее было слышно.
  ‘ Ты в порядке, шеф?  Ты выглядишь немного ... растрепанным.
  Скелгилл морщится и открывает рот в ответ.
  - Тебе следует повидаться с Лейтоном.
  Сержант Джонс ухмыляется– но у экипажа нет лишнего времени, ее быстро поднимают на борт, и почти сразу же вертолет уносится в пустоту.  Скелгилл наблюдает, как исчезают его мигающие огни.  Когда он начинает тащиться обратно, он поднимает глаза на гостиницу.  В полумраке он смутно различает лица в нескольких окнах.  Они могли бы быть почти бледными призраками прошлых путешественников.
   
  *
   
  ‘ Ты меня хорошо слышишь, шеф?  Прием.
  ‘ Да, но это не здорово.  Конец.
  Эта выемка такая глубокая – почти как туннель.  И между нами сосновый лес.  Думаю, сигнал будет четче, когда я вернусь на базу.  Конец связи".
  ‘ Какой счет?  Конец.
  ‘ Похоже, здесь все идет по плану – прямо сейчас они вытирают пыль и берут мазки.  Просто чтобы ввести вас в курс дела.  Вчера мы без проблем добрались до почтового отделения.  Там была свободная комната – они были рады, что я осталась.  Люсинда Хобхаус вернулась в свой конюшенный комплекс.  Я попала прямо в штаб-квартиру.  Хотите верьте, хотите нет, но они просто решили, что мы приехали и отсыпаемся с похмелья!  Независимое Золотое командование знало о том, что поезд застрял, но это было в самом низу списка чрезвычайных ситуаций – масштабы хаоса огромны – вся Камбрия и Нортумберленд, Шотландские границы и центральный пояс от Эдинбурга до Глазго.  Все было остановлено.  Наш вертолет должен был вылететь для проверки позже сегодня.  Компания Network Rail переместила снегоуборочные машины, чтобы начать работу с первыми лучами солнца, как с севера, так и с юга, но пострадало около 100 миль пути, и есть участки, где, по их мнению, понадобятся экскаваторы – например, здесь.  Очевидно, как только я смог сообщить им, что все в безопасности, это сняло напряжение – но они все равно хотят открыть линию, потому что нет никакой возможности добраться между Англией и Шотландией.  Тысячи людей планируют отправиться домой на Рождество, и существует большая проблема с доставкой еды.  Они думают, что, возможно, смогут открыть одну из проезжих частей М6 к вечеру, но там сотни брошенных машин, так что они не могут просто проехать напрямик.  Хорошая новость в том, что снегопад прекратился раньше, чем ожидалось.
  – Да, я просто послушал прогноз, пока ждал.
  - Есть какие-нибудь важные события, шеф?  Прежде чем я расскажу вам, что мне пока известно.  Прием.
  ‘ Нет, если не считать того, что мы с Лейтоном выиграли турнир pub games прошлой ночью.  Он наполовину зевает, наполовину стонет, но никак не объясняет это.  ‘ Они все держат свои карты при себе.  Дженни Хэкетт – единственная, кто открыто говорит о том, что случилось с Микалом Миталом – кажется, они с ним в конце концов выпили вместе и одновременно отправились спать, взявшись за руки, по словам Билла Фолкнера".
  Скелгилл несколько мгновений молчит, но не использует обычное “прием”, и поэтому сержант Джонс тоже ждет некоторое время, прежде чем заговорить.
  ‘ Может быть, она действительно хотела взглянуть на рукопись, шеф.  Прием.
  ‘ Если это была она – и если она взяла его, как я уже говорил, – то он, вероятно, спрятан где–то здесь.  Отвлеченный этой мыслью, он не сразу понимает, что закончил.  -Конец связи.
  ‘ По крайней мере, пока это никуда не денется, шеф.  Мне просто нужно раздобыть для вас убедительные доказательства.  Прием.
  Скелгилл думает, что его идеальным сценарием было бы вкратце приказать всем сесть в автобус без вещей и отправить группу офицеров обыскивать гостиницу. (Несмотря на то, что прямо сейчас, кроме рукописи, он не знает, что ищет.)  Но это страна облачной кукушки, учитывая чрезвычайное положение в стране.  Судя по тому, что он слышал по радио, даже спешно мобилизованные британские вооруженные силы сейчас растянуты.  Любое серьезное развертывание ресурсов зависит от того, что сержант Джонс предоставит что-нибудь убедительное, как она выразилась.  Но что, если – что вполне вероятно – Микал Митал умер естественной смертью?  Затем его потрясает воспоминание о том, что он видел рукопись своими собственными глазами, а теперь она пропала.  За исключением того, что существует вероятность того, что мужчина добровольно дал это прочитать кому-то другому.  Возможно, это будет невинно предъявлено в должное время.  Но его останавливает этот беспорядочный ход мыслей.  Ибо, когда он не отвечает, сержант Джонс продолжает свой допрос.
  ‘ Шеф– вчера днем я предоставил список пассажиров и попросил уведомить их семьи и провести проверку.  Вместе с водителем и охранником – о, и Люсиндой Хобхаус.
  Скелгилл издает довольно презрительное восклицание, но его намерение состоит в том, чтобы сообщить, что его подчиненный становится таким же циничным, как и он сам.  Кажется, она понимает его чувства.
  ‘ Вы должны признать, шеф, что ее появление в поезде вряд ли можно было назвать заурядным.  Она делает паузу, хотя и не подала ему знака говорить, и после короткой паузы продолжает.  ‘ Кроме того, как выяснилось, у нее действительно есть связи с тем, что вы могли бы назвать миром высоких финансов.  Ее шурин - коммерческий банкир в Лондонском сити в фирме, которая находилась под следствием из-за своих операций на Британских Виргинских островах.  Она также состоит в родстве с титулованным пэром, чей двоюродный брат давно работает мандарином в Казначействе.  Школа верховой езды в Ульфатуэйте кажется добросовестной, но почтальонша говорила мне, что с тех пор, как ею завладела Люсинда Хобхаус, были сделаны колоссальные инвестиции.  Тот жеребец, на котором мы вернулись, – согласно деревенским сплетням, она отклонила многомиллионное предложение продать его конному заводу.
  - Мне бы так повезло.
  Сдавленный ответ Скелгилла носит чисто риторический характер, но сержант Джонс ждет на случай, если он пожелает прокомментировать эти выводы.
  - Это рискованно, Джонс.
  Сержант Джонс понимает, что невозможность знать, что поезд остановится, исключает представление о преднамеренном заговоре.  Но существует слабая вероятность того, что Люсинда Хобхаус отреагировала на последствия не только из альтруизма.  И когда Скелгилл остается неразговорчивым, сержант Джонс повторяет этот аргумент.
  ‘ Вчера утром она первым делом позвонила по городскому телефону, шеф.  Вполне возможно, что кто-то предложил ей посетить поезд.  Я понимаю, что это маловероятно, но дело в том, что я не хотел полностью игнорировать ее.  Давайте посмотрим, что получится из расследований команды.  Я проинструктировал их быть настороже ко всему, что может иметь отношение к потенциальному отмыванию денег.  Например, нам подтвердили, что новостной телеканал, на котором работают сэр Эварт Кэмерон-Кинлох и Иванна Каренина, определенно принадлежит миллиардеру Богблокинову.  Мысль о том, что он или компания действуют полностью независимо от российского правительства, немыслима.  И, как указала Дженни Хакетт, у него есть значительные владения недвижимостью в Лондоне и, вероятно, в других местах.  Тогда муж Виктории Адамской не так уж сильно отстает от богатого списка.  Со своей стороны, нет никаких признаков того, что модный бизнес является чем–то иным, кроме как открытым - это частная компания, зарегистрированная в Великобритании, и ее счета актуальны и находятся в исправном состоянии.  Однако этого нельзя сказать о компании Ричарда Бонда.  Она зарегистрирована на так называемом AIM – рынке альтернативных инвестиций.  Похоже, они приобрели портфель крупных розничных торговцев – и весь этот сектор испытывает трудности.  Фирма Bond недавно выпустила предупреждение о прибыли, и ее акции упали практически вдвое по сравнению с их пиковой стоимостью.  Очевидно, они слонялись с чашей для подаяний, пытаясь привлечь венчурный капитал.  За последние два года не было подано ни одной отчетности.
  Сержант Джонс, кажется, колеблется, но затем Скелгилл слышит ее голос, более отдаленный.  “Конечно ... Я почти закончила – одну минуту, хорошо?”  Затем она возвращается более отчетливо.  ‘ Извините, шеф, это руководитель группы хочет, чтобы мы убрались отсюда.  Просто заканчиваю.  Возвращаясь к сэру Эварту Камерону-Кинлоху - опять же, как рассказала нам Дженни Хакетт, – он инициировал схему "Золотых виз", чтобы стимулировать приток инвестиций в Великобританию.  Нет никаких предположений, что он получил личную выгоду, но это выводит его на финансовую орбиту, так что мы изучаем этот вопрос.  Его коллега Иванна Каренина – пока о ней мало что известно, – но мы провели соответствующую проверку, чтобы выяснить, есть ли у нее какие-либо связи помимо ее прямого работодателя, если вы понимаете, что я имею в виду.  И, наконец, есть американец, Билл Фолкнер.
  ‘ Он работает в американском банке. - Скелгилл снова игнорирует протокол радиосвязи.  - Он сказал Лейтону.
  ‘ Совершенно верно.  Очевидно, мы получили прохладную реакцию от фирмы.  Они пошли на многое, чтобы подтвердить, что мы из полиции.  И тогда они предоставили только самую основную информацию – подтверждение того, что он наемный работник, и его временный адрес в Лондоне.  Но, по крайней мере, он, похоже, тот, за кого себя выдает.  Очевидно, шеф, что вся эта работа продолжается.  Команда вернется к ней, как только начнется работа сегодня утром.  Конец.
  Скелгилл, кажется, немного удивлен, что эстафету передали именно на этом этапе, и все, что он может выдавить, это: “Да, конец”.
  ‘Извините, я не могу быть более информативной, чем Дженни Хакетт’.  Его коллега звучит извиняющимся тоном, как будто она думает, что он может быть недоволен.  Кажется, она собирается уволиться, но затем, очевидно, вспоминает важный момент.  ‘ О, есть еще кое–что ... о ней, шеф.  Ее уведомили об увольнении.  Мы поговорили с ее редактором.  Очевидно, он был немного уклончив – у окружного прокурора сложилось отчетливое впечатление, что они фактически увольняют ее.  Конечно, сначала можно предположить, что она не справлялась с работой, но при поиске в Интернете выясняется, что за последние несколько лет она получила множество наград в области журналистских расследований.  Итак, мы выяснили, кому принадлежит The Inquirer.  Это позиционируется как кампания за прозрачность, но медиагруппа, к которой принадлежит газета, принадлежит через подставную компанию на Каймановых островах, а семья, которая контролирует ее, является налоговыми эмигрантами в Монако.  Так кто скажет, что она не подобралась неприятно близко к некоторым домашним истинам?  И ...
  Но сержант Джонс не может продолжить эту последнюю фразу, потому что Скелгилл слышит нетерпеливый вызов, резкий и настойчивый.
  – О, шеф, вот именно – мне нужно лететь – буквально!  Как насчет, если я позвоню вам в двенадцать дня и сообщу последние новости – чтобы избавить вас от необходимости таскать с собой рацию?  Если повезет, у меня будут новости из лаборатории.  Прием.
  ‘ Да, только не забудь пустить ракету под Хердвика.  Передай ему от меня ...
  Но на линии раздается взрывной треск - и теперь она отключается.  Возможно, у нее сел аккумулятор - или сигнал прерывается, когда она отступает к ожидающему вертолету.  Это положение дел, с которым он знаком; успешное использование двусторонней радиосвязи в этой стране - своего рода тайное ремесло.  Он проклинает то, что недостаточно четко изложил требование запугать патологоанатома – что опытного, но сварливого врача нужно заставить сделать все возможное.  Однако, поразмыслив, сержант Джонс обнаруживает силу убеждения, которая больше похожа на дипломатию, чем на его собственную.  В задумчивости он выключает звук и вставляет трубку в зарядное устройство, стоящее на полу рядом с кроватью.  Он подходит к окну и делает глубокий вдох; медленно выдыхая, он наблюдает, как конденсат расширяется у него на глазах.  Все еще темно - и над горизонтом он видит звезды, Плуг и Полярную звезду - небо очистилось, и первые признаки рассвета появятся сегодня рано утром.  Он с нетерпением ждет своего первого настоящего знакомства с рельефом местности.  Через несколько мгновений он поворачивается и идет в ванную, где пьет прямо из–под крана с холодной водой - вода ледяная, от нее стучит по зубам, и он чувствует, как она стекает вниз, еще одно маленькое напоминание о том, что на улице холодно.  Но, по крайней мере, условия сейчас более благоприятные; похоже, прогнозисты подстраховались от своих ставок.
  Скелгилл опускается на кровать, не потрудившись поправить сбившиеся покрывала.  Он закидывает руки за голову; он понимает, что во время обмена репликами с сержантом Джонсом у него участился пульс, и вернулась головная боль.  Ему следовало попросить еще таблеток.  Но могло быть и хуже; он с усилием приподнимает туловище, что-то вроде приседания – поперек на комоде стоит поднос с двумя бутылками драгоценного крафтового эля; ни одна из них не открыта.
  
  OceanofPDF.com
  11. ПРОПАВШИЙ БЕЗ ВЕСТИ
   
   
  Пятница, 8.15утра
   
  Скелгилл доедает вторую порцию завтрака, когда сержант Лейтон с затуманенными глазами тащится через столовую и тяжело опускается на стул напротив своего начальника за столом, накрытым в самом укромном уголке.
  Чтоб вам провалиться, шеф, – это чушь - поджигать свечу с обоих концов.  Я думаю, что дома с кусачками легче.  К тому же я отвык от выпивки – две ночи на взводе, и все такое.
  – Ты считал, что давно не практиковался в стрельбе в дартс, Лейтон, но вскоре это вернулось к тебе.
  ‘ Так оно и было, шеф.  Сержант Лейтон оживляется.  ‘ Я полагаю, это мышечная память, не так ли?  Как езда на велосипеде.  Но сейчас он, кажется, переживает небольшую череду ощущений.  Он осторожно потирает живот.  - Не могу сказать того же о старом Дерби.
  - Купи себе пару сосисок "Камберленд", пока они не закончились, Лейтон, – они скоро тебе понравятся.  Лучшее средство от похмелья по эту сторону Стены Адриана.
  Сержант Лейтон корчит гримасу, как будто напрашивается на возражение, но затем его взгляд скользит по плитам, расставленным на столах под окнами.  Он внимательно изучает различные оставшиеся кусочки на тарелке Скелгилла – если его босс верен своему слову, то сначала он съел свои собственные сосиски (что, по оценке сержанта Лейтона, имело бы смысл, поскольку его начальник не из тех, кто обычно приберегает лучшие напоследок).  Скелгилл, однако, не вдается в подробности ни своих рассуждений, ни своего предположения о том, что у шотландцев есть более эффективное средство на утро после еды.  Возможно, он имеет в виду Ирн-Брю?
  - Я мог бы обойтись и без небольшого, шеф.
  Выражение "маленькая камберлендская колбаса" противоречит терминологии, и Скелгилл быстро осознает этот факт, поскольку его коллега со стоном поднимается и ковыляет к буфету.
  - Я поделюсь с тобой, Лейтон.
  Когда возвращается его заместитель, Скелгилл ждет, пока он разделит свернутую колбасу и передаст половину ему, прежде чем обратиться к нему.
  - Ты пропустил все веселье и игры этим утром, Лейтон.
  Сержант Лейтон, кажется, поглощен содержимым своей тарелки.
  - Ну и как тебе это, шеф?
  -Джонс был здесь.
  Сержант Лейтон, откусивший кусочек поджаренного хлеба, может ответить только испуганным взглядом.
  - Вы не слышали шума вертолета?
  Сержант Лейтон качает головой и с трудом сглатывает.
  - Думаю, я был мертв для всего мира, шеф.
  Скелгилл с сомнением хмурится.  Но верно будет сказать, что спальня его сержанта находится на противоположной от его собственной стороне четырехугольника и, таким образом, была бы максимально изолирована от грохота движущихся частей самолета.  Однако на лице сержанта Лейтона появляется искра узнавания.  Он поднимает нож вместо указательного пальца.
  ‘ Теперь, когда ты упомянул об этом, шеф, мне действительно приснился сон с потрясающим пыхтением – он был о том, как мы спасли Рождество.  Мы были на борту этого старого парового локомотива – да – я помню, это был Flying Scotsman – он был сломан – но нам удалось запустить его – над Шап саммит – бинго!  Только мы не знали, как это остановить – и это было похоже на поезд-беглец, мчащийся все быстрее и быстрее в сторону Пенрита.  Конечно, у нас на борту были мешки с рождественскими подарками для всех детей в городе, и мы только сейчас придумали, как в самый последний момент выбросить их, как делали в старые времена, в те большие веревочные сети.
  Скелгилл жует несколько безучастно.
  -Что с нами случилось? - спросил я.
  Сержант Лейтон уныло качает головой.
  ‘ Думаю, мы оказались в Шотландском нагорье - застряли в снегу.  Пропустили Рождество.
  В его голосе слышится тоскливая нотка – Скелгилл задается вопросом, не является ли это намеренным напоминанием о том, что он пообещал сержанту Лейтон быть дома завтра, в канун Рождества, – и теперь он чувствует укол вины за то, что сержант Джонс благодаря случайным обстоятельствам получила передышку, которая вернула ее к относительной цивилизации; конечно, она сможет вернуться домой.  Размышляя об этом, ему приходит в голову, что она охотно поменялась бы местами со своим женатым коллегой, если бы он попросил ее, но такая мысль не приходила ему в голову, пока существовала такая возможность.  Более того, если быть честным, он предпочитает статус–кво - сержант Джонс, безусловно, самая эффективная и любознательная из них всех – она находится в нужном месте для того, что нужно сделать; а сержант Лейтон хорошо подготовлена для выполнения поставленной задачи, стоически переносит их заключение, невозмутимое присутствие полиции; и, откровенно говоря, более подходящая компаньонка, с которой ему было бы менее спорно оказаться запертым в отеле, учитывая склонность к сплетням в участке.  Скелгилл, тем не менее, немного неловко ерзает на своем стуле.  Он оглядывается по сторонам, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, и понижает голос.
  ‘Лейтон– строго между нами - у меня есть двусторонняя рация.  Джонс звонит в полдень’.  Он добавляет запоздалый постскриптум.  - Если вы хотите передать сообщение жене.
  – Держитесь, шеф, вы говорите так, словно нас держат в заложниках.
  Голос сержанта Лейтона немного повышается, и глаза Скелгилла обегают комнату, проверяя, не подслушивали ли их.  Пока что только Ричард Бонд, который сидит вместе со своими двумя молодыми коллегами, и Билл Фолкнер и Руайрид Маклеод, которые сидят отдельно, спустились к завтраку; вероятно, такие люди, как он сам, имеют привычку рано вставать, для которых лежание в постели – проклятие, когда есть чем заняться, червей наловить, рыбу пожарить.  Но они подавлены и по–разному озабочены - финансисты, время от времени переговаривающиеся со сдержанным хохотом Ричарда Бонда; Билл Фолкнер со своим мобильным телефоном (и "Гроздья гнева", предположительно, поскольку сигнала по-прежнему нет); и огненнобровый Руайрид Маклеод, погруженный в свои мысли, и выглядят они мрачно.
  ‘ Именно это меня и беспокоит, Лейтон.  Кое–кто из этой толпы глазел из окон на вертолет - я удивлен, что никто не спросил, когда он вернется.
  Скелгилл набрасывается на последние пару изогнутых дюймов сданной камберлендской колбасы.  Сержант Лейтон неловко откашливается.
  – Каковы результаты на этом фронте, шеф, на случай, если меня спросят?
  Скелгилл пожимает плечами.
  ‘ Твоя догадка так же хороша, как и моя, Лейтон.  Джонсу удалось добиться разрешения вызвать пару криминалистов – извлечь тело из поезда.  Но у них на борту также была больная пожилая леди, которую они подобрали в Ульфатуэйте.  Похоже, в обозримом будущем у них по уши в потерях.’  Сержант Лейтон снова выглядит удрученным – его начальник не так уж легко его подводит.  Скелгилл довольно неубедительно идет на уступку.  ‘ Ходят разговоры, что они могут двинуть М6 сегодня вечером.  Если дело дойдет до драки, мы могли бы переправиться и устроить так, чтобы тебя подобрал патруль.
  Сержант Лейтон выглядит странно пристыженным.  Он серьезно смотрит на Скелгилла.
  – Я не собираюсь бросать тебя в беде, шеф, пока здесь есть работа.
  Скелгилл, верный себе, избегает демонстрации лояльности своего коллеги.
  Посмотрим, с чем вернется Джонс.  Возможно, завтра мы все сможем это пережить, сесть в автобус – если это окажется бурей в чайной чашке.
  При этих словах он разглядывает свою чашку и поднимает кофейник, но он тоже пуст – и все же, словно по волшебству, Саманта появляется у него за плечом и наливает из нового чайника.  На ней обычная черная форма для персонала под темно-синим фартуком для кейтеринга.
  - Вы чувствуете себя лучше, инспектор?
  Ее тон сочувственный, но улыбка слегка понимающая; сержант Лейтон с легким удивлением наблюдает за особым вниманием, оказываемым его начальнику.  Скелгилл явно смущен.
  ‘ Да, спасибо, неплохо.  Он начинает торопливо разливать сахар.  - Я буду в полном порядке, как только выпью достаточно этого.
  Девушка кланяется и удаляется с довольным видом.
  Сержант Лейтон усмехается.
  - Ты ей понравился, шеф.
  Когда Скелгилл обычно пользуется возможностью прихорашиваться, он пренебрежительно хмурится.
  ‘ Оказывается, она знает, с какой стороны намазывать хлеб маслом.  Вчера вечером я сказал, что мы выпьем на скорую руку.  Я бы не доверил Йосту Мерлину делить добычу из этой маленькой неожиданности.
  Сержант Лейтон выглядит довольно противоречивым, но любое несогласие будет связано с его противоположным пониманием мотивации девушки.  Что касается невзрачного домовладельца, то он разделяет цинизм своего босса.
  - По-моему, он старый хитрый лис, шеф.  Он выглядит так, словно пытается решить, ударить тебя палкой или залезть к тебе в карман – он похож на нечто среднее между Биллом Сайксом и Феджином из Оливера Твиста.’
  Скелгилл хмыкает.  Или, может быть, Скрудж.  Несомненно, на лице этого человека постоянно присутствует выражение презрения к самому себе, которое колеблется между алчностью и гневом.  Скелгилл жалеет бедную девочку Саманту; в ней не чувствуется здоровой рабочей обстановки – хотя он предполагает, что при нормальных обстоятельствах найдутся другие сотрудники, на которых она сможет положиться за моральной поддержкой.  В любом случае, похоже, он отклонил утверждение своего коллеги, а вместе с ним и возможность для мягких намеков.  Теперь он продвигает тему более решительно.
  - Думаю, Лейтон, ты мог бы поговорить с ним наедине.
  - Что это, шеф? - спросил я.
  Сержант Лейтон пытается скрыть свою тревогу – очевидно, Скелгилл не собирается делать этого сам.
  Пока я не получу известий от Джонса, я не высовываюсь.  Я не хочу, чтобы люди каждые пять минут приставали ко мне по поводу того, когда они собираются отсюда убраться.  Дело в том, что я не знаю ответа - и в зависимости от того, что предложит Джонс, мы, возможно, захотим отложить их отъезд.  Но нам нужно во всем признаться насчет вертолета – и сказать им, что у нас есть команда, которая связывается с их близкими.
  - Так при чем здесь старина Мерлин, шеф?
  ‘ Пусть он повесит объявление на стойке регистрации.  Скажите, что мы надеемся услышать о планах эвакуации к вечеру.  В противном случае нам приказано ждать здесь для нашей же безопасности.  Это положит конец любым безумным планам Бонда.
  Сержант Лейтон украдкой косится туда, где бывший солдат сидит со своими коллегами, но другой человек заставляет его что–то пробормотать себе под нос.
  -Похоже, у нас гости.
  Скелгилл поднимает глаза и видит, что Виктория Адамска направляется прямиком к их столику.  Она босиком – точнее, с голыми ногами – и одета только в короткий тонкий шелковый халат лососево-розового цвета, стянутый поясом, который она придерживает у горла одной рукой.  На ней нет ее обычных украшений из белого золота.  Ее волосы такие же растрепанные, какими он их видел; они похожи на солому, и вместе с отсутствием высоких каблуков придают ей более чувственный вид.  Однако самым поразительным из всего этого является выражение ее светлых глаз.  Она устремляет на Скелгилла пристальный взгляд, в котором он читает ярость с примесью страдания.  Ее внушительное присутствие заглушает тот немногочисленный разговор, который преобладает, и даже звон столовых приборов становится приглушенным – действительно, комната может быть почти сценой из фильма, снятого в стоп-кадре, где движется только один актер.  И, подойдя к столу детективов, ничуть не смущенная привлеченным к ней вниманием, она выдвигает стул и элегантно опускается на него, закидывая одно длинное бедро на другое и заставляя обоих мужчин решительно смотреть ей в лицо.
  – Инспектор, вы должны пройти в мою комнату.
  Она произносит эти слова чуть громче шепота.  В данных обстоятельствах это могло бы звучать почти как назойливость по сценарию, но ее взволнованный тон опровергает любые подобные намерения.  Скелгилл, чувствуя на себе чужие взгляды, держит вилку между тарелкой и губами и довольно небрежно сохраняет эту позу.  Но он тоже тихо говорит в ответ.
  - В чем проблема, миссис Адамски?
  Возможно, он подчеркивает ее семейное положение, как будто для того, чтобы устранить любые сомнения относительно того, что он понял ее требование – а это действительно требование, – но что стоит за этим, остается неясным.  Женщина бегло оглядывает комнату – она может заметить, что сменяющие друг друга пары глаз опускаются под ее пристальным взглядом.
  – Ночью ... меня изнасиловали.
  Скелгилл едва успевает уловить непроизвольное “Вау” сержанта Лейтон, хотя она едва слышит его, прежде чем ее слова начинают грохотать у него в голове, как банда сумасшедших, захватившая сумасшедший дом.  В одно мгновение он меняет свою оценку того, что быть без сержанта Джонса - удовлетворительное положение дел.  Это последнее, что ему нужно!  Но его внутреннее смятение проходит, когда женщина встает и отступает со стула.
  – Приди, умоляю тебя.
  Ее тон не менее настойчив, и она не оставляет ему выбора, поскольку уходит.  Скелгилл старается казаться невозмутимым – он помнит о еде на своей вилке – и отправляет ее в рот, прежде чем со стуком роняет столовые приборы на тарелку.  Он встает, наклоняется, чтобы сделать глоток чая, вытирает губы рукавом рубашки и уходит.  Но, сделав всего три шага, останавливается и оборачивается, чтобы свирепо взглянуть на своего коллегу.  Он резко дергает головой – смысл его слов ясен – что, по мнению его сержанта, он делает, сидя у него на заднице?
  Сержант Лейтон покорно отказывается от завтрака и пускается в погоню.  Добравшись до приемной, он видит Скелгилла, поднимающегося по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, а еще выше, в похожем на утробу бордовом полумраке, маячит элегантная фигура Виктории Адамской.
  Лестница выходит на площадку первого этажа с северной стороны четырехугольника; комната Виктории Адамской выходит окнами на юг.  Она не ждет Скелгилла, вынуждая его следовать в нескольких ярдах позади; ее походка элегантна и прямолинейна, это отработанная осанка подиума, голова держится совершенно неподвижно, как у охотящейся кошки.  Она движется с обманчивой скоростью, и, не отставая, Скелгилл увеличивает свой шаг.  Пол под вездесущим темно-бордовым ковром местами был заменен листами губчатой фанеры, которые, по ощущениям, вот-вот развалятся.  В своем скользящем потоке громоздкий сержант Лейтон продвигается соответственно волнообразно.
  Дверь в спальню женщины широко открыта; она входит, но Скелгилл задерживается, пропуская сержанта Лейтона.  Они входят друг за другом, как провинившиеся ученики, вызванные в кабинет директора; но директриса из фантазий школьника встретила бы его в откровенной ночной рубашке, примостившись на краю огромной кровати.  Они довольно неловко топчутся на месте, пока Скелгилл не указывает сержанту Лейтону, что тот должен закрыть дверь.  В ответ Виктория Адамска властно машет рукой в сторону шезлонга под окном.
  – Пожалуйста, располагайтесь поудобнее.
  Детективы делают, как им велено – они, кажется, садятся неестественно близко друг к другу, – в то же время Виктория Адамска смещается в боковое положение, чтобы быть к ним лицом.  Скелгилл приходит в голову, что, возможно, как бывшая модель, она просто не стесняется себя обычным образом – тысячу раз переодевалась за кулисами, где нагота является нормой, а посторонние глаза не считаются недоброжелательными. По правде говоря, ей не из-за чего стесняться – но он выбрасывает подобные сантименты из головы – и возвращается к обычному вопросу косноязычного полицейского.
  – Мадам, не хотите ли вы рассказать нам, что произошло?
  -Смотрите сами.
  Снова царственный жест – теперь она указывает на нишу, выделенную почерневшей балкой, которая служит открытым шкафом.  Скелгилл узнает двухцветный наряд поезда, подвешенный к перилам, и мерцающую серебристую комбинацию платья для вечера игр.  Под ними лежат ее одинаковые чемоданы, крошечный и сверхразмерный, открытые, как раскладушки, с крышками, упирающимися в стену.  Маленький саквояж, похоже, посвящен обширной коллекции кружевного нижнего белья, в основном черного цвета с алыми и фиолетовыми лентами.  Большая витрина почти полностью занята двумя объемными меховыми шубами, одной черной как смоль и одной белоснежной, аккуратно сложенными и положенными рядом.  Скелгилл смотрит несколько мгновений, но, несмотря на все свои усилия по дедукции, он остается в неведении.
  – Мадам, только что вы сказали, что вас... изнасиловали.
  Он обнаруживает, что не может удержаться от повышения голоса на последнем слове.  Но реакция, которую это вызывает, не такая, как он ожидал.  Женщина забирается на кровать, тем же движением поджимает под себя ноги и откидывается на груду подушек.  Если бы это была сцена из старого фильма, она бы сейчас подняла сигарету в мундштуке из слоновой кости и ожидала, что кто-нибудь из них подойдет, чтобы зажечь ее для нее.  Вместо этого она небрежно убирает пальцами обеих рук с лица свои длинные светлые волосы.
  - В мою комнату вошел мужчина.  Я была парализована.  Она смотрит на Скелгилла с некоторой воинственностью.  – Он шел ощупью, казалось, целую вечность.
  Она замолкает, как будто считает излишним говорить что–то еще.  Скелгилл понимает, что должен подсказать ей.
  - Вы хотите сообщить о нападении.
  В ответ она прищуривает глаза.
  ‘ Это не было нападением - я же сказал тебе, это было насилие.  Она спокойно смотрит на него.  - Он украл нечто неизмеримо ценное.
  – Вы хотите сказать, что на вас не напали физически?
  ‘ Что– конечно, нет!  Ее идеально изогнутые брови на мгновение хмурятся.  - Ты думаешь, я была бы так спокойна?
  Скелгилл слышит шипящий вздох облегчения от своего сержанта.  Он поднимает обе руки ладонями к женщине.
  ‘ Значит, с тобой все в порядке?  Это главное.
  - Вряд ли это главное.
  Хотя она контролирует свои внешние эмоции, она явно находится в конфликте – не в последнюю очередь из-за того, что теперь ей приходится объясняться.  Скелгилл видит это и наклоняется вперед, упираясь предплечьями в колени.  Эта поза предполагает, что он тщательно обдумает все, что она скажет.
  -Мадам, когда это произошло?
  ‘ Я не знаю. ’ Она бросает взгляд на тумбочку сбоку от кровати, где стоит старомодный заводной будильник.  В темноте ничего не будет видно.  "Мой телефон разрядился – в данный момент он бесполезен".
  Скелгилл выглядит озадаченным.
  – Но это было какое-то время ночью - между тем, как вы легли спать, и тем, как проснулись только что?
  "Ночью".
  - Ваша дверь была заперта?
  ‘ Я не слышал, как хлопнула дверь.  Первое, что я понял, - это присутствие мужчины.
  - Вы могли разглядеть, кто это был?
  ‘ Я ничего не видел.  Сомневаюсь, открывал ли я глаза.
  - Вы уверены, что это был мужчина?
  -Конечно.
  Она кажется решительной, настолько, что Скелгилл считает, что было бы педантично обязать ее изложить свои доводы.
  - Можете ли вы подробнее описать, что произошло?
  ‘ Просто то, что он рылся в моих вещах.  Она слегка пожимает плечами; кажется, она намерена придерживаться своего лаконичного стиля.
  - А потом он вышел из комнаты?
  – Я не могу вспомнить ... должно быть, я потерял сознание.
  Скелгилл бросает взгляд на сержанта Лейтона, который в ответ несколько неосторожно хмурится.  Женщина замечает обмен репликами и быстро реагирует.
  - Не сомневайтесь в том, что я говорю, инспектор.
  Ее тон стальной.
  - Мадам, у вас что-нибудь украли?
  Теперь она колеблется.
  -Я не могу сказать вам, что было похищено.
  На первый взгляд это двусмысленное заявление, но Скелгилл уже понимает, что ее сдержанные ответы тщательно продуманы.
  - Ты хочешь сказать, что что-то пропало, но не хочешь сказать, что именно?
  Возможно, к удивлению детективов, она хмурится с самобичеванием.
  - Я поступил глупо, имея это при себе.
  - Мы говорим о ювелирном изделии?
  Она задумчиво поджимает губы.
  ‘ Вы узнаете это, когда найдете.  Я хочу избежать какой-либо огласки.  Его потенциальная ценность взлетела бы до небес, и я бы никогда больше его не увидел".
  Скелгилл относится к ней довольно сурово.  Но он понимает, что она взвесила бы вероятную верность любых обетов конфиденциальности, которые они могли бы дать.
  - Это не облегчает нам задачу, мадам.
  – Я уверен, вы найдете способ, инспектор, - такой находчивый человек, как вы.
  Она обаятельно – почти неотразимо –улыбается, и Скелгилл обнаруживает, что кивает в знак согласия.  Он чувствует, как сержант Лейтон рядом с ним напрягается.
  - А теперь, если вы меня извините, офицеры, я приму ванну.
  Она соскальзывает с кровати и скользит мимо них в ванную комнату.
  Она лишь наполовину закрывает дверь, и слышен плеск воды, которая начинает обильно стекать в чугунную ванну.  Скелгилл встает и оглядывает комнату, но когда он снова смотрит на своего все еще сидящего сержанта, он видит, что тот застыл, потому что случайно увидел отражение в зеркале в полный рост, когда Виктория Адамска вешала свое шелковое платье на крючок.  Скелгилл бьет своего коллегу по затылку.
  - Да ладно тебе, Лейтон.
  Они выходят и начинают прогуливаться по лестничной площадке первого этажа.  Сержант Лейтон выглядит немного ошеломленным.
  - Черт возьми, что вы об этом думаете, шеф?
  Скелгилл мог бы задаться вопросом, к какому именно аспекту относится его сержант – к театральному вызову, драматическому отчету, внезапному прекращению – или к его случайному моменту "Что видел дворецкий".  Что касается последнего, то он благодарен, что настоял на сопровождении.  Он еле слышно рычит.
  - Это ты мне скажи, Лейтон.
  ‘ Ну – я имею в виду, шеф ... Она утверждает, что ее ограбили – понятия не имею, кто – и не говорит нам, что.  Что мы должны делать?  Вряд ли мы можем выворачивать карманы каждого и обшаривать их по ее указке.  Посмотрим, не засунула ли какая-нибудь чайная гуща бесценную бриллиантовую диадему в трусы.
  Скелгилл несколько беззаботно пожимает плечами.
  - Я бы подумал, что более вероятен комплект документов, Лейтон.
  Сержант Лейтон вопросительно наклоняет голову к своему начальнику.
  – Что ... вы думаете о рукописи Микала Митала, шеф?
  - Почему бы и нет?
  После нескольких секунд раздумий сержант Лейтон делает вдох, чтобы заговорить, но понимает, что они прошли полный круг (или, точнее, квадрат) и приближаются к двери Виктории Адамской.  Он колеблется, пока они не сворачивают за следующий угол.
  - Почему вы не спросили ее, шеф?
  ‘ И выпустить кота из мешка?  Скелгилл остер на язык.  - Вот почему я сказал "драгоценности".  Если рукопись была у нее, Лейтон, тогда она должна быть замешана в том, что происходило.  Я не хочу, чтобы она или кто-либо другой знал, что мы ее ищем.
  Теперь сержант Лейтон качает головой из стороны в сторону, как будто у него затекла шея, но по его словам видно, что это аккомпанемент к каким–то тревожным предположениям.
  – Представляю, если бы она постучалась в купе старика в этой розовой накидке - он мог бы ее впустить, шеф.
  - Красное дело, Лейтон.
  - Приходите еще, шеф?
  – Помните, Руайрид Маклеод сказал нам, что видел женщину в красном халате.
  ‘ Может, у нее целая коллекция цветов.  В этом маленьком чемоданчике столько нижнего белья, что его хватит на две недели.  И тут меня осеняет мысль, потому что в голосе сержанта звучат нотки повышенного интереса.  - И она стояла рядом с Дженни Хэкетт, когда ее запихнули в эту змеиную яму, шеф.
  В этот момент они достигают начала главной лестницы.  Внизу, в вестибюле, Скелгилл видит, что Саманта стоит по стойке смирно перед стойкой администратора; из-за пределов их поля зрения он слышит грубый голос Йоста Мерлина – действительно, он улавливает слова, произнесенные резко: “И так оно и останется.  Не важно, что это ...
  Саманта вдруг с тревогой смотрит в их сторону.  Случайно или намеренно, это должно выдать их присутствие ее работодателю, потому что он прерывает свое предложение – и должен отпустить ее каким-нибудь сигналом, потому что она послушно склоняет голову, поворачивается и быстро уходит.  К тому времени, как два детектива спускаются, место за стойкой пустует.
  Но Йост Мерлин, возможно, прячется в подсобке, и Скелгилл указывает на входную дверь.  Она не заперта, и они выходят под частично утопленный портик на приподнятую ступеньку.  Здесь снег всего в несколько дюймов глубиной, за ним лежит добрых полтора фута.  Его поверхность девственно чиста, единственные следы примерно в пятнадцати ярдах от него - следы прибытия сержанта Джонс, а затем ее ухода при содействии Скелгилла, ведущие к арке и обратно вдоль фасада здания.  Затопленная автостоянка ровная, что отражает расположение old inn на слиянии рек Ульфа-Бек и Шейк-Хоулз-Бек, фактически представляющей собой небольшую пойму аллювиальных отложений.  Окружающие их голые дубы, покрытые полосами сбитого снега, возвышаются на крутом склоне; лиственный лес покрыт плотным слоем рододендронов; они добавляют немного цвета, хотя и глубокого зимнего зеленого, а кусты сильно покрыты снегом.  Кажется, там есть дорога, похожая на туннель – возможно, тропинка, – которая исчезает в зарослях кустарника, и Скелгилл может только разглядеть табличку, прикрепленную к стволу дерева, облупившуюся надпись, которая может гласить “Баня".  Окружающие холмы окружают сцену, и хотя небо чистое, лазурное по своей интенсивности, низкое зимнее солнце еще не поднялось достаточно высоко, чтобы осветить гостиницу и ее окрестности, и поэтому более близкому снежному пейзажу не хватает четкости.  Ранее, находясь в условиях турбулентности вертолета, Скелгилл не совсем оценил, насколько сильно стих ветер.  Ни флора, ни фауна не двигаются – и все же с опушки леса доносятся мурлыкающие контактные крики невидимой стаи длиннохвостых синичек; признак того, что не вся жизнь была уничтожена.
  - Это шикарная Прибалтика, шеф.
  Скелгилл одобрительно кивает.  Он наблюдает, как теплые струйки их дыхания поднимаются вверх и медленно рассеиваются.
  ‘ Балтика без Взрыва. ’ Скелгилл принюхивается, как будто от холодного воздуха у него течет из носа.  ‘ Передвигаться по нему будет намного легче.  Видимость отличная.
  Сержант Лейтон издает двусмысленный дрожащий звук.
  - Я бы не хотел свалиться в одну из этих ям, шеф.
  Скелгилл поднимает бровь – это намек на то, что его сержант предпочел бы сидеть тихо, чем рисковать и тащиться через всю страну на встречу со спасательной машиной?  Однако теперь, когда они остались наедине, он возвращается к их прерванному разговору.
  - Лейтон, она не слишком беспокоилась о том, чтобы запереть двери.
  - И даже не закрываю их, шеф.
  ‘ Да. ’ Скелгилл чувствует, что его напарник еще не совсем пришел в себя после их беседы.  - Приглашение к неприятностям, не так ли?
  Сержант Лейтон хмурится, собираясь с мыслями.
  ‘ Она ведь не стеснительная, правда, шеф?  Я имею в виду – позвала тебя к себе в комнату, почти без одежды.  Теперь он подчеркивает свое предложение нарочитым “кхм".  – И то, что Дженни Хэкетт сказала нам в поезде, - что у нее неплохая репутация.
  - Что ты хочешь сказать, Лейтон?
  ‘ Ну, а что, если она нарочно оставила дверь незапертой?  Что она ожидала посетителя.  Но она задремала.  Потом она была слишком потрясена, чтобы что-то предпринять, когда все пошло не по плану.  Тем временем, кто бы это ни был – возможно, даже другой чудак – воспользовался ситуацией.
  Скелгилл корчит страдальческую гримасу во время этого довольно бессвязного описания.  Очевидно, что он недоволен всем сценарием.
  – То, что она там описала, Лейтон, показалось мне в точности дурным сном.
  -Это сон?
  ‘ Ощущение паралича - невидимый незваный гость – то, как оно отключается без какого-либо завершения.  Не хватает только присутствовать на утреннем совещании у Шефа в понедельник обнаженной ниже пояса.
  Сержант Лейтон хихикает.  Он засовывает руки под мышки и выпускает струйку пара.
  – Проблема в том, шеф, что кое-что было сдвинуто с мертвой точки.
  Но Скелгилл, кажется, задумчиво качает головой.
  – Проблема в том, Лейтон, что мы не можем быть уверены, кто говорит нам правду, а кто нет.
  Несмотря на то, что сержант Лейтон стонет от разочарования, Скелгилл подозревает, что это звуковой эффект, созданный для маскировки непроизвольной дрожи.
  – Пойдем, Лейтон, выпьем по чашечке горячего чая, найдем тихое местечко, где сможем выработать план действий.
  Скелгилл легко разворачивается на снегу и открывает большую дубовую дверь настолько, чтобы они могли проскользнуть внутрь, не выпуская слишком много тепла.  Войдя, он понимает, что Саманта находится неподалеку и раскладывает брошюры на прорезанной в стене туристической информационной витрине.  В ответ она проверяет вестибюль, а затем умоляюще смотрит на него своими большими темными глазами, под которыми виднеются полумесяцы теней.  Скелгилл что-то бормочет сержанту Лейтону, а затем небрежно подходит к девушке, оставляя своего коллегу направляться в сторону зала для завтраков.
  ‘ Есть какие-нибудь достойные предложения, как дюжина людей могла бы провести день?  В основном городские жители.
  Его слова, кажется, застают ее врасплох - и она начинает понимать его буквально, поднимая руку, чтобы показать, что поблизости действительно много достопримечательностей, – не важно, что в данных обстоятельствах такое представление совершенно непрактично.  Скелгилл криво усмехается.  Он вытаскивает наугад брошюру и, кажется, внимательно ее изучает.  Это несколько любительская постановка под названием ‘Историческая тропа Шейк Хоулз’.  Он понижает голос и говорит, не глядя на нее.
  – Что все это значило - когда тебе просто сказали убираться восвояси?
  Саманта снова бросает взгляд на стойку регистрации – но там по-прежнему никого нет.  Тем не менее она тоже отвечает приглушенным тоном.
  – Ах, он заметил, что я взял пиво – крафтовый эль?
  ‘ Что?  В голосе Скелгилла слышится негодование.
  – Он говорит, что запер погреб навсегда, и я должна просить у него ключ каждый раз, когда мне нужно за продуктами.
  Теперь Скелгилл тихо ругается.  Он возмущен тем, что девушка попала в беду из-за него.  У него такой вид, словно ему хочется ударить этого человека.
  ‘ Где он?  Я введу его в курс дела.
  Девушка встревожена – она тянется, чтобы положить ладонь на руку Скелгилла.
  ‘ Нет, нет, лучше тебе этого не делать.  Это не проблема, я справлюсь. ’ Она серьезно смотрит на него, словно хочет убедиться в его сотрудничестве.  Она делает шаг ближе, хватаясь за рукав его рубашки.  – Но есть кое-что...
  Но внезапный взрыв шумихи, поднятой одним человеком, которым является Ричард Бонд, прерывает ее предложение.  Дородный парень входит в вестибюль, очевидно, отдавая распоряжения самому себе, а затем громко восклицает, когда замечает Скелгилла.  В одной руке он сжимает сверток из материала красного цвета.  За ним следует несколько встревоженный сержант Лейтон, старающийся не отставать, и шум выманивает хромающего Йоста Мерлина из его логова, где его не принимают.  Скелгилл прячет листовку с глаз долой в задний карман и, защищаясь, встает перед девушкой.
  Ричард Бонд подходит к Скелгиллу.  Он кивает так, как следовало бы неофициально приветствовать более старшего офицера.
  - Дженни Хэкетт покинула здание.  Он поднимает красную материю, которая разворачивается в виде халата.  ‘ Она оставила это в комнате для прихваток.  В кармане у него ее сигареты’. Отрывистые фразы бывшего военного звучат как короткие автоматные очереди.
  Они довольно рассеянно толпятся вокруг платья, как будто что-то может открыться – это шелковое кимоно с тонким восточным рисунком различных оттенков малинового и алого, который заметен только при ближайшем рассмотрении.  Но Скелгилл думает, что он не знает, что она курит, и задается вопросом, что Ричард Бонд знает лучше – и сержант Лейтон теперь выражает озабоченность в том же духе.
  - Почему ты так уверен, что это ее?
  Однако отвечает не Ричард Бонд, а Саманта.
  – Я видела его – когда убирала ее комнату - висящим в ванной.
  Скелгилл поднимает руки.  Они забегают вперед.
  ‘ Придержите коней.  Он жестом просит Ричарда Бонда опустить предмет, и мужчина перекладывает его через предплечье.  - Почему вы думаете, что она пропала?
  Ричард Бонд потчует Скелгилла самодовольной улыбкой, которую тот использует каждый раз, когда может возникнуть вопрос о неподчинении с его стороны.
  – Я пошел в кладовую – в своей роли, э-э... кхм– неофициального квартирмейстера.  Я подумал, что сегодня мы, возможно, сделаем перерыв, поэтому решил подобрать наиболее подходящий комплект – привести все в надлежащий вид и все такое. ’ Теперь он наклоняется к Скелгиллу и говорит тоном эксперта эксперту, как будто его слова не предназначены для остальных.  ‘ Я думал, веревочное катание в альпийском стиле, учитывая риск пробоин от тряски – по трое, когда каждая самка между двумя самцами?  (Скелгилл ободряюще кивает, но он просто хочет, чтобы мужчина продолжил работу.) ‘Я сразу понял, что пропала одна из костюмов поменьше и сапоги, а на снегу, ведущем через конюшенный двор, остались свежие следы.  Я составила в уме список тех, кого видела сегодня утром за завтраком, и сократила его до Дженни Хэкетт.  Я подергал ее дверь – никто не ответил, – но она была не заперта, а комната пуста.
  Сержант Лейтон выглядит довольно раздраженным; возможно, Ричард Бонд вторгается на его территорию.
  – Она могла быть с кем–то еще - или в одном из общественных помещений - в библиотеке.
  В свою очередь, Ричард Бонд выглядит раздраженным – как будто он считает сержанта Лейтона более низким рангом, чем он, и считает утверждение сержанта дерзким.  Он поворачивается лицом к Скелгиллу.
  ‘ Я провел предварительную разведку.  Думаю, вы обнаружите, что она определенно исчезла, инспектор.
  Скелгилл коротко кивает.
  – Давай убедимся вдвойне, а - протокол и все такое?
  "Абсолютно".
  Скелгилл кладет руку на плечо сержанта Лейтона.
  ‘ Лейтон– проверь наверху вместе с Самантой.  Он по-деловому разглядывает девушку.  ‘ У тебя есть универсальный ключ, да?  Она кивает, и ее рука опускается в карман фартука.  Скелгилл продолжает обращаться к ней.  - Посмотри, сможешь ли ты определить, не пропало ли что-нибудь еще из ее комнаты.
  Теперь он поворачивается к Ричарду Бонду.  Он знает, что должен действовать решительно, прежде чем этот человек установит свои собственные планы.  Но полицейских недостаточно для того, что ему нужно сделать.  Если он попросит Ричарда Бонда провести обыск без присмотра, а позже окажется, что что-то было упущено из виду, он, Скелгилл, возьмет всю ответственность на себя.  Но есть и более тревожный аспект: инцидент с преследованием в лесу все еще свеж в его памяти, его уверенность поколеблена – но если он исключит Ричарда Бонда сейчас, это выдаст игру.
  - Ричард– ты можешь сам подняться на первый этаж?  Общественные помещения и помещения для персонала.  Скелгилл не делает паузы, чтобы оценить реакцию Йоста Мерлина.  ‘Методично проверь все, включая шкафы в магазине.  А также морозильные камеры и тому подобное.
  Ричард Бонд с энтузиазмом кивает.  Скелгилл протягивает руку за одеждой – ее обмен освобождает мужчину к действию.  Он щелкает каблуками и направляется в коридор, который в конечном итоге ведет в комнату для прихваток.  - Я буду работать по часовой стрелке.
  Скелгилл передает красную мантию сержанту Лейтону.  ‘Посмотрите, узнает ли это кто-нибудь еще.  Тогда вы можете с таким же успехом отнести это обратно в ее комнату. " Он наклоняет голову, показывая, что его сержант и Саманта должны приступить к выполнению своей задачи.
  Скелгилл остается стоять рядом с Йостом Мерлином с кислым лицом, последний тяжело опирается на свою трость; похоже, он прикидывает, повлияют ли эти события как-то на его доходы.  Таким образом, и все еще раздраженный небольшим откровением Саманты, Скелгилл не может удержаться от небольшой дерзости.
  - По крайней мере, сбежала не госпожа Адамска, а, сэр?
  Мужчина бормочет что–то неразборчивое - возможно, это ругательство на его родном языке, но у Скелгилла нет Ричарда Бонда для перевода.  Он выдвигает возражение, которое, по его мнению, будет иметь соответствующий вес.
  ‘ Возможно, мы с вами могли бы проверить более неожиданные места, сэр – места, в которые среднестатистическому деревенскому полицейскому и в голову не придет заглядывать.  Как насчет того, чтобы начать с подвала?
  Мужчина бросает острый взгляд на Скелгилла и выглядит так, словно тот может возразить, его хмурый взгляд становится еще свирепее, чем когда–либо, но затем он переступает с ноги на ногу, опираясь на свою трость, и начинает ковылять прочь.  Если бы Скелгилл встретился с ним впервые, он бы счел его на редкость несговорчивым, но на самом деле такое угрюмое поведение вполне в порядке вещей.  Он следует за ним в подсобку, которая, к его удивлению, представляет собой всего лишь неосвещенную кладовку дворецкого, в которую втиснуты потертое кожаное кресло и электрический камин.  На полке стоят чайник, кружка с ложкой и банка растворимого кофе.  Это похоже на берлогу ночного сторожа - и, кажется, зависит от рассеянного света из приемной.  Задняя стена занята обшитой досками дверью, которую не помешало бы покрыть свежим слоем лака.  Не говоря ни слова, Йост Мерлин прислоняет трость к креслу, лезет в карман своего мешковатого кардигана, достает почерневший ключ ручной ковки и вставляет его в корпус не менее древнего врезного замка.  Кажется, что и замок, и петли хорошо смазаны, потому что здесь нет мелодраматических звуковых эффектов, которые приличествовали бы мрачному и сгорбленному персонажу, похожему на тюремщика.  Он тянется, чтобы щелкнуть выключателем, который превращает сцену за окном в достаточно контрастную, если не сказать ярко освещенную.  Наклонившись, чтобы заглянуть за спину мужчины, Скелгилл видит неохраняемую лестницу в виде стремянки, круто спускающуюся вниз рядом с несколькими рядами обнажившихся фундаментов.
  Он мог бы ожидать, что Йост Мерлин уже заявил, что Дженни Хакетт никак не может быть в подвале, потому что он заперт, – но есть вопрос о времени, сообщенном Самантой.  Предположительно, вчера вечером дверь была открыта для передачи различных напитков и, возможно, даже для требования поменять бочку.  Но молчаливость этого человека в этом отношении, тем не менее, поражает его.  Он решает, что естественной реакцией для него было бы задать этот вопрос.
  - Когда эта дверь в последний раз открывалась, сэр?
  Йост Мерлин избегает зрительного контакта.
  – Я запер ее вчера вечером, около полуночи.
  ‘ Ты бы не хотел, чтобы люди угощались сами.  В тоне Скелгилла появляются нотки сарказма.  ‘ С другой стороны, может быть, ты и стал бы.  Насколько я понимаю, существует специальное соглашение, покрывающее ваши расходы.  Чем больше, тем веселее.
  Раздается рычание, которое может быть знаком согласия.
  – Это избавит вас от бюрократической волокиты, связанной с подачей иска о компенсации в железнодорожную компанию, не так ли, сэр?
  Выражение озабоченности Скелгилла явно неискренне.  Он имеет в виду, что раскусил его, если тот думает о двойных претензиях.  Йост Мерлин отказывается участвовать в розыгрыше.
  - Вы идете вниз или как, инспектор?
  - Ты не собираешься мне показать?
  Мужчина поднимает руку и кладет ее на свое приподнятое бедро, при этом гримасничая еще более отвратительно.
  - Нет, если только ты не хочешь отнести меня обратно наверх.
  Учитывая то, что ему известно, Скелгилла не убедила эта маленькая шарада, но он предпочитает принять реплику за чистую монету.  Йост Мерлин крупный мужчина – если бы он не был сутулым из-за своего недуга, то достиг бы роста Скелгилла, а он одновременно громоздкий и тучный.  Не говоря уже о его неприятных чертах лица и сомнительной личной гигиене.  Перспектива жестокого обращения с ним не слишком привлекательна.  Скелгилл равнодушно пожимает плечами – мужчина отходит в сторону, пропуская его.  Делая это, он должен отдать подпружиненную дверь – и когда Скелгилл берет управление в свои руки, он выдергивает ключ из замка и переступает порог.  Он отвечает на сдавленный протест мужчины беззаботной усмешкой.
  ‘ Не хотелось бы, чтобы замок заклинило.  Случится так, что у вас возникнет еще одна проблема - вытащить меня, а?
  Он не дожидается ответа и уверенно спускается, лицом наружу и без помощи рук, хотя на самом деле лестница достаточно крутая, чтобы смотреть внутрь.  Дверь распахивается над ним.  Его первое впечатление - что воздух свежий, хотя он ожидал увидеть затхлость, затянутую паутиной.  В нем чувствуется нотка пива, хотя и ничуть не нарушающая бодрящий дрожжевой аромат настоящего эля, исходящий из его бочек.
  Скелгилл не ожидает найти здесь прячущуюся Дженни Хэкетт.  То, что он лично решил обыскать подвал, продиктовано не столько профессиональным любопытством, сколько дьявольским умыслом.  Но внезапно, оставшись один, он получает возможность поразмыслить над практическими аспектами ситуации.  Очевидным доказательством является то, что Дженни Хэкетт, как выразился Ричард Бонд, “покинула здание”.  Он считает, что это, вероятно, является надежной оценкой.  И они должны в свое время отправиться в погоню – потому что, конечно, она не уйдет далеко и столкнется с опасностью, несмотря на более благоприятные климатические условия.  Но ни один стоящий полицейский не отправится в путь, не проверив тщательно ее последнее известное местонахождение.  Он вдыхает сквозь стиснутые зубы, потому что следствием обыска, включающего шкафы, морозильные камеры и тому подобное, является подозрение на нечестную игру.  Он верит, что на завербованных гражданских лиц можно положиться в том, что они воздержатся от последующего нагнетания страха.
  Со своей стороны, этот первый этап выполнения задачи не будет обременительным.  Освещенный цепочкой подвесных светильников на высоте головы, подвал оказался менее обширным, чем он предполагал.  По сути, это сводчатая полость, которая, должно быть, проходит вдоль передней части гостиницы "Шейк Хоулз Инн" – вероятно, это след первоначального здания, более рудиментарного сооружения, чем существующее сегодня (верхний этаж и крылья, окружающие конюшенный двор, были пристроены позже).  Сводчатые боковые стены и потолок выполнены из необработанного известняка, торцевые стены - из кирпича.  Слева от Скелгилла – на востоке, заключает он, – под тем, что, должно быть, является уютным баром, стоит группа пивных кегов из нержавеющей стали.  Некоторые из них соединены прозрачными трубками с электрическими настенными насосами, которые, в свою очередь, змеятся в темноту наверху – предположительно, по воздуховоду прямо в сам бар.  Вдоль длинной задней стенки установлены стеллажи из оцинкованной стали, на нижней полке - ящики с миксерами, шипучкой и газированными напитками, консервированным пивом, сидром и винами.  Верхняя полка отведена под крепкие напитки – водку, джин и ром.  Скелгилл собирается пройти мимо них, когда что-то в них поражает его.  В баре на оптике и на витрине позади все бутылки принадлежат ведущим международным брендам.  "Смирнофф", "Гордонс", "Бакарди".  Но здесь нет ни одного из этих названий – все это дешевые фирменные этикетки супермаркетов, подделки, которые продаются за полцены.  Скелгилл мрачно кивает.  Джост Мерлин занимается тем, что в торговле называется ‘декантированием’ – выдает дешевый ликер за высококачественный, чтобы получить более солидную маржу прибыли.  Перевернутая пластиковая воронка подтверждает его догадку.  Скелгилл пренебрежительно усмехается, но не может сказать, что удивлен.  Это человек, который хранит отличный эль в бутылках для личного употребления.  И Скелгилл задается вопросом, где это могло быть.
  В противоположном конце погреба находится деревянный желоб, а у его подножия - традиционная ‘свинья’ - джутовый мешок, набитый пробкой, чтобы смягчить удар бочонков, уроненных возчиком.  Скелгилл считает, что в передней части гостиницы должен быть люк.  Он ныряет под лестницу, чтобы осмотреть.  Он прав – в верхней части желоба есть откидной деревянный люк, крепко удерживаемый железной скобой. Обычно он ожидал бы увидеть щели света, но их нет из-за толстого снежного покрова наверху.  И все же он чувствует слабый привкус – и в тот же момент улавливает намек на какой-то цветочный букет - это аромат, который он узнает, не будучи в состоянии определить, где именно.  Он смотрит налево; у дальней стены стоит высокий дубовый книжный шкаф, который использовался для хранения вещей.  На краю верхней полки черными чернилами нацарапаны слова ‘ингредиенты для коктейля".  На самом деле это впечатляющая коллекция – и он отмечает, что это подлинные бренды, варианты вермута, трипл сек, блю кюрасао и тому подобное.  На нижних полках стоят миксеры, сиропы и маленькие бутылочки с горькими добавками.
  Он делает шаг ближе, но внезапно чувствует хруст стекла под ногой.  Отшатнувшись, он понимает, что стоит в луже липкой жидкости.  Там есть разбитый флакон, более или менее сплющенный, но его разорванная этикетка достаточно цела, чтобы он мог прочесть слова ‘Крем де Виолетт’.  Он морщится от такой перспективы, но полагает, что это объясняет цветочный аромат.  И теперь он вспоминает, как прошлой ночью подкомитет приводил доводы в пользу миксологии - в частности, две русские женщины и их соотечественник Егор, а также сэр Эварт Камерон–Кинлох - подстрекаемые нетрезвой Дженни Хакетт, которая, тем не менее, казалось, отличала своих московских мулов от своих Молотовых.
  Поразмыслив, они, должно быть, заставили Саманту подниматься и спускаться по лестнице в подвал, как чертика из табакерки, в поисках все более экзотических блюд.  И он помнит самодовольную ухмылку Йоста Мерлина, когда счет увеличился.  Коктейли?  Кайф!  Бедняжка Саманта, наверное, сбилась с ног, руки перегружены, она уронила эту бутылку – и если Йост Мерлин все проверил, то неудивительно, что он отчитал трудолюбивую девушку.
  Неприязнь Скелгилла к этому человеку возобновляется.  Он снова чувствует себя обязанным противостоять скупому домовладельцу.  Не в последнюю очередь из-за того, что его обращение с Самантой отвратительно.  Но – подожди, – он глубоко вдыхает, на его лице отражается недовольство.  Это на него не похоже – отвлекаться на личную неприязнь, не прибегать к насмешкам или таить обиду.  Либо вырубите ему свет – либо забудьте об этом – на некоторое время.  Есть обратная связь от других, и нужно организовать поисковую группу.  Лучше сосредоточиться.  Он решает, что настал момент спустить воду с моста.  Мостов будет больше.
  Он возвращается к лестнице в центре подвала и поднимается наверх.  Йост Мерлин стоял на страже.  Он поднимается со своего кресла.  Скелгилл возвращает ключ.  Он не комментирует свои выводы.
  - А где еще это может быть, сэр?
  – Больше некуда - ваш солдат проверяет конюшни и склады.
  -А как насчет этой Бани? - спросил я.
  Тон Скелгилла нейтрален.  Кажется, он застал мужчину врасплох.
  ‘ Что?  На мгновение возникает нерешительность.  - Ничего особенного.
  – Ну, это ведь не ерунда, не так ли?  Я видел знак напротив автостоянки – и он упоминается в вашей брошюре о прогулке с гидом.
  ‘ Ах. ’ Йост Мерлин едва не отхаркивается.  ‘ Это преувеличение – баня превратилась в руины, в груду камней.  Некоторые бывшие владельцы выпустили эту брошюру – в наши дни история никому не нужна.  Вы бы зря потратили время.  Она замурована.
  – И все же, сэр, нам все равно нужно поискать.  Я бы не выполнял свою работу.
  
  OceanofPDF.com
  12. БАТОЛОГИЯ
   
   
  Пятница, 10.30утра
   
  Баня - последнее сооружение, на которое случайный прохожий мог бы наткнуться в этом суровом сельском уголке Камбрии.  Даже постоялец отеля, идущий по отмеченному маршруту и, следовательно, ожидающий "чего-то", счел бы это неуместным.  Несмотря на то, что гостиница имеет перпендикулярный георгианский фасад, строгий и без украшений, здесь внезапно возникает иллюзия космического корабля, совершающего путешествие во времени и совершившего аварийную посадку в лесу.  Расположенная на небольшой круглой поляне баня представляет собой сооружение в неоклассическом стиле.  На круглом каменном основании возвышается высеченный дорический храм с заснеженной куполообразной крышей, поддерживаемой десятью рифлеными колоннами.  В центре под куполом, незащищенная от непогоды, стоит скульптурная статуя; брошюра в заднем кармане Скелгилла подсказала бы ему, что это Гигея, греческая богиня крепкого здоровья.  Она держит чашу, и пальцы ее левой руки ласкают головку аспида, который взбирается на пьедестал рядом с ней.
  У кого-то это возвышенное видение могло бы вызвать чувство очарования, но Скелгилл, всегда практичный, придерживается более прозаичного подхода.  Он напоминает нижний этаж средневековой сторожевой башни - круглой башенки из необработанных камней местного происхождения.  Якобы его роль заключается в качестве постамента для возвышения храма, но на самом деле, достигая высоты, возможно, семи футов, это, должно быть, сама баня, возможно, гораздо более древнее сооружение.  Он догадывается, что это было построено над сернистым минеральным источником, запах которого он чувствует даже сейчас.  В нем нет окон и, как и предсказывал Йост Мерлин, фактически нет двери, поскольку узкий портал под каменной перемычкой действительно заблокирован – единственный неприятный глазу аспект, небрежное сложение голубых инженерных кирпичей того же урожая, что и те, что образуют торцевые стены подвала.
  Продвигаясь по темному туннелю из рододендронов, круто поднимающейся тропинке, которую лишь слегка присыпало снегом, Скелгилл не пошел по следам человека, и снег на поляне и вокруг бани девственно чист, если не считать следов косули, которая прошла этим путем.  Тем не менее, он убеждается, что других способов проникновения нет и что ни один из них не был предпринят, и обходит здание кругом.  Вернувшись к заблокированному дверному проему, он поворачивается лицом наружу, его дыхание становится более ровным, а пульс учащается.  Даже для лесника с его опытом сцена необычайно тихая: ни завывания ветра, ни мяуканья канюка, ни блеяния овец, ни пыхтения трактора фермера на ходу; и даже отдаленного гула уличного движения.
  Однако через некоторое время Скелгиллу кажется, что он слышит бегущую воду – его заинтриговывает, что может быть внутри основания башни – носик, наполняющий что-то вроде каменной ванны, как он предполагает, где эти несгибаемые викторианцы погружались в надежду.  Здесь было бы холодно круглый год, хотя, по иронии судьбы, в этих субарктических условиях грунтовые воды обеспечивали бы защиту от замерзания.  Это напоминает ему о принижении истории Йостом Мерлином; предмет также не является его собственной сумкой – но позволить этому спрятанному сокровищу превратиться в руины кажется пародией.  Но каковы шансы, что мужчина сунет руку в карман, чтобы восстановить его, когда несколько пейнтбольных пистолетов сделают свое дело для фанатичной городской клиентуры, которую он стремится привлечь?
  Скелгилл обдумывает свой следующий ход.  Крапивник на мгновение появляется на торчащей ветке и подает сигнал тревоги, который слишком велик для его сапог.  Действительно, ‘Дженни Рен’.  Куда подевалась Дженни Хэкетт?  Как он и предполагал – и к явному удовлетворению Ричарда Бонда - обыск в гостинице ничего не дал.  То есть, насколько это касалось ее лично.  Ее багаж и туалетные принадлежности остались, но от самого важного предмета, занимавшего внимание детективов, – рукописи покойного Микала Митала – не осталось и следа; сержант Лейтон также не смог найти ее мобильный телефон или бумажник.  Более того, допрос его сержанта ее попутчиков оказался непродуктивным.  Все разошлись коллективно – незадолго до полуночи - и никто не признается, что встал до завтрака или слышал ночью шум.  Более ранние показания Виктории Адамской, конечно, являются исключением из этого правила и побудили сержанта Лейтона поделиться со своим боссом пересмотренной гипотезой.
  - А что, если бы это была Дженни Хэкетт в ее комнате, шеф?  Скажем, она подозревала, что Виктория Адамска забрала рукопись – тайком пронесла – стащила - скрылась.  В следующий раз это будет растиражировано на первых полосах”.
  Пока Скелгилл обдумывает эту мысль, его глаза сужаются.  Всерьез ли Дженни Хэкетт рассматривала возможность совершить рывок к свободе?  Насколько отчаянно она стремилась произвести впечатление на своего редактора – is –?  Когда они легли спать, все еще шел сильный снег – и, по его оценке, продолжал идти незадолго до визита вертолета.  Конечно, она могла бы дождаться рассвета, но это означало бы риск быть замеченной кем–нибудь из посетителей или персонала.  Кроме того, несмотря на волнение Ричарда Бонда по поводу следов, ведущих из кладовой через двор, при ближайшем рассмотрении оказалось, что они принадлежат двум детективам.  Никаких следов не простиралось дальше точки лебедки, над которой завис вертолет.  Действительно, никаких новых следов, ведущих от гостиницы, обнаружить не удалось.  Это повлекло за собой отказ от теории, согласно которой, если Дженни Хэкетт и ушла, то сделала это в темноте, пока все еще шел снег, и впоследствии ее следы были замыты.
  Или, подобно "мистеру Харрису", она обладает сверхъестественными качествами!
  Скелгилл разочарованно вздыхает, его дыхание образует перед ним спутанное облачко.  Был один интересный фрагмент.  На вопрос сержанта Лейтона о том, давала ли Дженни Хэкетт какие-либо указания на свои намерения, Руайрид Маклеод заявила, что, когда две команды (Dire Straits и The Pretenders) сидели вместе перед соревнованием по бильярду в баре, Дженни Хэкетт отказалась от новой порции вина, заявив, что ей “нужно сохранять ясную голову”, и похлопала себя по носу.  В то время охранник воспринял это как знак того, что она будет хорошо выступать в играх паба – но, оглядываясь назад, кто знает?  Однако Скелгилл отверг значимость этого аккаунта.  Он вспоминает, как Дженни Хэкетт наполняла свои бутсы из бесплатного бара – не говоря уже о крепких коктейлях позже.  Он выразил это сомнение своему подчиненному, но сержант Лейтон предложил свой ответ.
  “ А что, если бы она просто напустилась на всех остальных, шеф, особенно на Викторию Адамску, если бы планировала прокрасться в свою комнату?  Мы просто предположили, что она выпила его из–за вчерашнего вечера, но, насколько нам известно, она вряд ли выпила хоть каплю.
  Скелгилла этот аргумент по-прежнему не убеждает.  Ему казалось бы более вероятным – зная, что он знает о характере Дженни Хэкетт и ее склонности к выпивке, – что если она и придумала план кражи рукописи, то сделала это под воздействием алкоголя, по сиюминутной прихоти, которая, вероятно, привела ее к неприятностям.
  Охранника также допросили по поводу красного кимоно.  Его ответ заключался в том, что да, это был тот же цвет, и да, это могла быть Дженни Хэкетт, которую он мельком заметил, ускользая из поля зрения, но он не мог быть уверен на сто процентов ни в том, ни в другом.  Подтверждение, однако, содержится в показаниях остальных женщин – ни одна из них не претендует на упомянутую одежду.  Итак, вот несколько небольших свидетельств, позволяющих предположить, что Дженни Хэкетт была склонна к ночным блужданиям.  Но закончила ли она в гостинице то, что начала в Полуночном экспрессе?  Или вернулась на поезд?
  Скелгилл смотрит на часы.  Он не поделился своими мыслями о мотивации Дженни Хакетт - как, впрочем, и о причинах, побудивших его отправиться в путь в одиночку, среди которых пропавший журналист занимает лишь второстепенное место.  Его главная цель спрятана в рюкзаке – портативная рация и запланированный разговор с сержантом Джонсом.  Он объяснил остальным, что поезд был опечатан по приказу коронера – стандартный протокол на случай необъяснимой смерти – и что только полиция может просматривать ленты.  Он созвал совещание, на котором присутствовали он сам, сержант Лейтон, Ричард Бонд и два его помощника, а также Билл Фолкнер.  Их он считал наиболее работоспособными.  При допросе последних троих об их навыках работы на свежем воздухе (навыки Ричарда Бонда он воспринял как зачитанные) выяснилось, что, хотя двое молодых людей были атлетами, но не деревенскими типажами, Билл Фолкнер признался, что он полностью оплачиваемый охотник на уток, фактически совладелец синдиката, владеющего двумя тысячами акров первоклассных прибрежных болот Луизианы, охотничьим домиком на двенадцать спальных мест, парой лабрадоров-ретриверов и - судя по всему – разным оружием для каждого вида, которого он добывает.  Кажется, что для тихого американца существует нечто большее, чем кажется на первый взгляд, и что он вполне способен проводить тайные операции, крадучись по сельской местности и истолковывая знаки.  Скелгилл заметил, что Ричард Бонд наблюдал за происходящим с притворным восхищением, остекленевшим взглядом и застывшей улыбкой, которая, как он подозревал, была прикрытием для конкурентной зависти.  Но Скелгилл был убежден.  И таким образом, чтобы избежать дальнейших неприятностей, он поставил господ Бонда и Фолкнера в пару соответственно с каждым из молодых людей.  Ричард Бонд взял бы Егора и Билла Фолкнеров, Франсуа – это относительно произвольный выбор, хотя Фолкнер шутил, что он тоже говорит по-французски, хотя и на новоорлеанском варианте.  Сержанта Лейтона – к его плохо скрываемому облегчению – снова отправили охранять форт.  Очевидно, что в сложившихся обстоятельствах требовалось присутствие полиции – как для того, чтобы успокоить оставшихся, так и на случай дальнейшего неожиданного развития событий.
  Затем триумвират Скелгилла, Бонда и Фолкнера внимательно изучил карту, чтобы согласовать план действий.  Ульфа Бек ниспадает с севера на юг вдоль опушки леса.  Пары разделялись и направлялись в противоположных направлениях, придерживаясь берега ручья.  Когда они достигали соответствующих полярных границ плантации, каждый из них направлялся на запад через открытую лесную местность и размахивал широкими клешнями, пока не встречался.  По сути, они очерчивали круг вокруг гостиницы.  Если следы были обнаружены, более опытный человек должен был последовать за ними, а второй доложить об этом.  Они сетовали на отсутствие сигнала мобильной связи.  Конечно, Скелгиллу приходилось помалкивать о своем радио.  Но отдавать его одному из них было бы бессмысленно – и это помешало бы его собственной главной цели.  Кроме того, в глубине души он не питал больших надежд на то, что они найдут пропавшего журналиста.  Но они сделают все, что в их силах, и "хижинная лихорадка" Ричарда Бонда на данный момент обойдена стороной.  Тем временем Скелгилл может осмотреть поезд, что несколько более многообещающе.
   
  *
   
  От бани Скелджиллу требуется около двадцати минут по лесу, чтобы добраться до главной магистрали Западного побережья, и еще пять, чтобы найти дорогу к пешеходному мосту, по которому проходит мостовая.  Вместо того, чтобы сразу спуститься, он идет к центру моста.  Это первый раз, когда он смог осмотреть местность при четком освещении.  С такого расстояния сцена выглядит почти живописной, это могла бы быть неподвижная фотография заснеженного поезда в глубине вырубки с крутым наклоном, который вот-вот должен был повернуть за дальний поворот.  Но проницательный наблюдатель заметил бы подсказки: передняя часть локомотива, кажется, сливается с белой полосой; а сзади, несомненно, движущийся поезд расчищал бы путь, но рельсов не видно.  И еще один момент, представляющий больший интерес для Скелгилла – сразу за тем местом, где трасса начинает изгибаться и исчезает из виду, из сугроба торчит верхушка пилона, на которой с опозданием появляется красный сигнал.  Возможно, в сети восстановлено какое-то питание?
  При приближении Скелгилл обнаруживает признаки, которые издалека были менее заметны.  Снег рядом с поездом утоптан сильнее, чем во время его последнего визита, и белая лента со знакомой синей надписью (“Полицейский кордон не пересекать”) была натянута от заднего вагона к столбу у рельсов.  Привычным движением он преодолевает барьер и входит в поезд через дверь, которая, как он знает, находится в задней части спального вагона.  Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как они сели на борт на станции Юстон – он напоминает себе, что это было всего тридцать шесть часов назад.  Он стоит на борту; все тихо.  Он не видел явных свежих следов, спускающихся по набережной рядом с пешеходным мостом, хотя при свете дня это не единственный способ подъезда.  Через несколько мгновений он окликает меня.
  ‘Дженни.  Дженни, ты здесь?
  Его увещевания встречены тишиной.  Он не ожидает ответа – хотя, если бы она была на борту, удивленная, движение, скорее всего, выдало бы ее присутствие.  Но он не видит никакой логики в том, что она осталась, если бы вообще приехала сюда.  Он задается вопросом – насколько хорошо она была бы подготовлена, если предположить, что она полностью владела своим умом?  Ричард Бонд предположил, что она могла бы перейти вброд Ульфа-Бек, чтобы скрыть свои следы, и использовать сам ручей, чтобы добраться до Ульфатуэйта, где, конечно, есть доступ к стационарному телефону (хотя значение этого не было бы для него очевидным).  Но Скелгилл отмахнулась от этого как от "мышления SAS", выходящего за рамки ее столичной хитрости и физических возможностей.  Более практичной альтернативой было бы продолжить движение на восток к автомагистрали М6.  Транспортные средства будут оставлены с ключами по распоряжению властей, чтобы облегчить последующее оформление.  Автомобиль с полным баком топлива был бы идеальным теплым и комфортным убежищем, с радио для компании, пока не прибудут эвакуаторы.  Грузовик Asda, груженный провизией – по его мнению – еще лучше.
  Конечно, если она все-таки подошла к поезду, имело бы смысл продолжать движение в том же восточном направлении.  Но зачем бы ей подходить к поезду?  Причина могла быть только одна.  Скелгилл начинает пробираться по коридору спального вагона.  Мысленным взором он представляет Руайрида Маклеода; он представляет себя на месте охранника рано утром в четверг – и вот алое кимоно исчезает!  Он не утруждает себя ни одним из спальных мест, а вместо этого направляется в следующий вестибюль и рывком открывает обычно приводимую в действие дверь туалета.
  Бортовые туалеты занимают особое место в пантеоне общественных туалетов и далеко не самые полезные в своем роде; на самом деле, это места, куда большинство путешественников предпочли бы не ходить, кхм.  Но из-за первоклассности Полуночного экспресса и – надо отдать должное – благодаря, должно быть, усердию охранника-одновременно-стюарда-и-санитара – туалет, в который входит Скелгилл, чистый и благоухает сосной.
  Скелгилл, однако, не желает останавливаться на достигнутом и останавливается на панели обслуживания над самим туалетом, прикрепленной к переборке четырьмя большими пластиковыми шурупами.  Очевидно, что головки винтов повреждены из–за использования неподходящего инструмента - двухпенсовой монеты, судя по царапинам вокруг пазов привода.  У него в рюкзаке скромный ассортимент, извлеченный из ящика с инструментами в кладовке.  Он выбирает стамеску для дерева в качестве отвертки соответствующего размера и легко снимает три крепления, два сверху и одно снизу.  Он позволяет им падать прямо на пол.  Когда он откручивает последний винт, панель свободно раскачивается, но остается удерживаемой на месте в перевернутом виде.
  Он находит свой железнодорожный фонарик и светит им в открывшуюся полость.  Там есть трубы и провода, но, насколько он может установить, больше ничего нет.  Он осматривает интерьер и его различные поверхности.  Наверняка пыль и мусор в некоторых местах недавно подняты?  Он на мгновение задумывается, выражение его лица несколько страдальческое.  Он сомневается, что у криминалистов было время или, откровенно говоря, идея взять образцы из туалета, но он подозревает, что если кто-то недавно откручивал винты или панель или копался внутри, они могли оставить следы, в зависимости от степени их профессиональной проницательности.  Но сейчас эту мысль следует отложить, потому что его рюкзак потрескивает, а изнутри доносится измененный статическими помехами голос сержанта Джонса.
  ‘ Привет, шеф, это я.  Прием.
  Скелгилл тянется за телефонной трубкой.
  ‘ Джонс– сейчас неподходящие времена.  Все кончено.
  ‘ Шеф– уже полдень.  Конец.
  ‘ Я имею в виду, что я в туалете.  Прием.
  "О".
  Скелгилл криво усмехается.
  ‘ Слушай, сигнал дерьмовый.  Я в поезде.  Дай мне пять минут, чтобы подняться на пешеходный мост.  Прием.
  ‘ Конечно, шеф.  Конец связи.
   
  *
   
  ‘ Как тебе это, шеф?  Прием.
  ‘ Да, намного лучше.  Скелгилл кладет локти на покрытый снежной коркой стальной парапет пешеходного моста.  Он стоит лицом к северу, к поезду, и солнце середины зимы достигло своего скудного зенита и наклоняется над вырубкой внизу, оставляя западную насыпь в глубокой тени, но с поразительной яркостью отражаясь от сугробов на восточной стороне.  Этот контраст бросается в глаза, и когда его взгляд блуждает из стороны в сторону, он соответствующим образом искажает выражение лица.  ‘ Джонс– прежде чем ты начнешь – на случай, если аккумулятор сядет, – тебе нужно знать, что Дженни Хэкетт исчезла.  В гостинице ее нет.  Пропало кое-что из снаряжения для активного отдыха.  Среди ее вещей нет рукописи, мобильного телефона или кошелька.  Возможно, она ушла ночью, когда Виктория Адамска сообщила о взломщике в ее комнате и краже предмета, который она не может идентифицировать.  Мы не можем найти никаких следов.  Сейчас ее ищут три команды, включая меня.  Если в этой стороне пролетит вертолет, я бы не возражал, если бы они могли провести пятиминутную разведку. ’  Скелгилл колеблется, но ясно, что ему есть что сказать.  ‘Очевидно, если громкая история Микал Митал внезапно всплывет – мы будем знать, что она вывезла ее контрабандой.  Конец связи".
  Сержант Джонс слегка присвистывает в знак признания серьезности своих новостей.
  ‘ Я могу подтвердить, что пока ничего нет – я был в Сети пару минут назад – и, очевидно, мы установили канал связи с ее работодателем.  Я перепроверю это, как только мы закончим.  Вы хотите, чтобы я сообщил им о ее исчезновении?  Прием.
  - Так получилось, что нам следует оставить спящих собак лежать.  Прием.
  ‘ Ты волнуешься, шеф?  Прием.
  В голосе сержанта Джонса слышится напряженная нотка, которая обусловливает его ответ.
  ‘ Что вы имеете в виду?  Прием.
  ‘ Что с ней случилось что-то зловещее.  Видите ли, пришло первоначальное заключение патологоанатома – коронер хочет квалифицировать смерть Микала Митала как подозрительную.  Она колеблется, как будто на нее могла на мгновение накатить небольшая волна эмоций.  -Конец.
  ‘ Что ж, расскажи нам, девочка.  Прием.
  Скелгилл слышит, как сержант Джонс прочищает горло, хотя она, очевидно, убрала микрофон ото рта.  Затем она заговорила с новым самообладанием.
  ‘Причиной смерти стала остановка сердца.  Очевидно, что для пожилого мужчины это не может быть неожиданностью, но я связался с его врачом, и три месяца назад он выписал ему справку о состоянии здоровья, и в истории у него не было проблем с сердцем.  Но прекурсор, Шеф, указан предварительной токсикологией.  Микал Митал принял внутрь соединение под названием флунитразепам – это бензодиазепин - транквилизатор.  Вам знакомо его торговое название – Рогипнол?  (В этот момент Скелгилл издает сдавленную эякуляцию, поскольку это вещество печально известно как наркотик для изнасилования на свидании, но он не прерывает, и сержант Джонс продолжает.)  ‘Его действие усиливается алкоголем – пациент может впасть в кому и его жизненно важные функции прекратятся.  Обычно его назначают на очень короткий срок при хронической бессоннице.  За исключением того, что это не было предписано – по крайней мере, его постоянным врачом. - Она снова делает паузу, прежде чем передать эстафету довольно неуверенно.  - Конец?
  Скелгиллу требуется мгновение, чтобы ответить.
  ‘ Насколько легко его достать?  Прием.
  ‘ Я разговаривал с отделом по борьбе с наркотиками – там процветает черный рынок всех этих транквилизаторов, – или он мог приобрести их тайком у сговорчивого фармацевта.  Конец связи".
  Теперь тон Скелгилла становится полным самобичевания.
  ‘ Я пошутил, когда сказал, что Дженни Хэкетт, должно быть, подсунула ему Микки Финна.  Прием.
  ‘ Дело в том, шеф, что пустая блистерная упаковка была в его сумке с туалетными принадлежностями.  На ней нет отпечатков пальцев – ее отправляют на анализ контактной ДНК.  Очевидно – возможно, он приобрел препарат частным образом и самостоятельно ввел – принял передозировку по ошибке, особенно если был в состоянии алкогольного опьянения.  Количество в его крови примерно в три раза превышало предписанную дозу.  Токсикологический анализ показал, что он выпил виски – и, возможно, другие спиртные напитки – я думаю, охранник мог бы вспомнить, сколько именно.  Конец.
  ‘ Да, я спрошу его. Скелгилл колеблется, как будто в его голове прокручивается небольшой сценарий.  Затем он подхватывает основную мысль сержанта Джонса.  ‘ А что, если его намеренно отравили? – есть ли другие результаты экспертизы?  Прием.
  Теперь настала очередь его сержанта издать что-то вроде вздоха.
  ‘ Закон Дерна, шеф.  Я проинформировал команду о возможности того, что его накачали наркотиками, поэтому они собирались упаковать все емкости из–под напитков, которые смогут найти.  К сожалению, охранник был слишком расторопен.  Все стаканы, поданные в салон–вагон, были аккуратно сложены в посудомоечную машину на камбузе - и цикл мытья закончился до того, как в поезде отключили электричество.’  Раздается еще одно раздраженное шипение Скелгилла, и сержант Джонс теперь звучит немного подавленно.  ‘ Кроме того, в бутылке с водой не было загрязнений – помнишь, ту, что стояла в ногах его кровати, и я подумал, что ее передвинули?  Перевернули.
  ‘ Да– но это было после того, как вы нашли его мертвым.  Прием.
  Наступает минутное молчание – кажется, сержант Джонс формулирует свои мысли.
  ‘ Для протокола, есть несколько отпечатков пальцев, но почти таких, как мы и ожидали.  Микал Митал указан на этикетке - и на завинчивающейся крышке отпечатка большого пальца Руайрида Маклеода – он есть в биометрической базе данных – я объясню это через минуту.  Но в шкафу в фургоне охранника была подставка для бутылок – вроде тех, которыми пользуется спортивная команда.  Она была заполнена десятью отдельными бутылками из термоусадочной упаковки - и на всех были одинаковые отпечатки.  Похоже, именно так он распределял воду по отсекам из своего центрального запаса.  Прием.
  ‘ Да.  Это более или менее то, что он сказал мне и Лейтону.  Пауза Скелгилла становится тяжелой от разочарования.  ‘ Что еще у нас есть?  Конец связи".
  ‘ С научной точки зрения, шеф, в первом и втором отсеках и вокруг них обнаружены неопознанные отпечатки пальцев нескольких человек.  Но это общественное место, так что это только то, что мы ожидали найти.  Имейте в виду, что каждый день недели там были разные пассажиры.  Я имею в виду, что мы , возможно, взяли образцы ДНК, которые окажутся значимыми, но только в том случае, если мы сможем идентифицировать кого-то, кого не должно было быть ни в одной из этих кают.  Лучшее, на что мы можем надеяться, - это чужеродная ДНК на блистерной упаковке.
  ‘ Когда мы ожидаем результатов?  Прием.
  ‘ Мне указали срок в двадцать четыре часа с момента получения, шеф, но мы все еще работаем над тем, как доставить образцы в лабораторию.  Им каким-то образом придется добираться на вертолете, а доступность, очевидно, сейчас действительно ограничена.  Прием.’
  Скелгилл уловил досаду в голосе своего сержанта.  Она понимает, что Микал Митал, возможно, был отравлен, но не может совершить судебно-медицинский переворот.  Возможно, непреднамеренно он делает утешительное замечание.
  - Так получилось, что мы никуда не спешим.  Прием.
  ‘ Кроме Дженни Хэкетт?  Прием.
  ‘ Да, я не знаю, что тут и думать.  Скелгилл, кажется, сбит с толку быстрым ответом своего сержанта.  Он смутно осознает, что должен похвалить ее усилия – откровенно говоря, она творила чудеса, стимулируя работу отделений патологии и судебной экспертизы, когда в регионе разразился кризис и многие сотрудники даже не добрались до своих рабочих мест.  Но она даже не намекнула, что была бы признательна за похвалу.  И эфирное время ограничено, прежде чем он должен вернуться, чтобы подзарядить свой аккумулятор.  "Есть что-нибудь новое о других людях?  Конец связи".
  ‘ Шеф– я был сосредоточен на том, чтобы наладить связь с доктором Хердвик, но команда получила очень скудную информацию.  Звучит так, будто она просматривает какие-то заметки.  ‘Я буду краток – боюсь, нет неопровержимого доказательства", - Она прерывается, чтобы немного повеселиться.  Хах – хотя, на этой ноте, Билл Фолкнер, у нас больше ничего нет с профессиональной точки зрения относительно его работы в Лондоне, – но есть некоторые личные подробности.  После колледжа он с отличием служил в вооруженных силах США, а впоследствии, будучи гражданским лицом, завоевывал призы по стрельбе на соревнованиях штата Луизиана.  По общему мнению, довольно впечатляющее достижение – похоже, он мог попасть в олимпийскую сборную США по тарелочкам, но не продвинулся дальше этого".
  ‘ Он не был так хорош в метании дротиков.  В импульсивной реакции Скелгилла мог быть небольшой элемент зависти.  Сержант Джонс предпочитает продолжать без комментариев.
  Ричард Бонд.  Министерство обороны подтвердило, что он служил так, как утверждает, и его послужной список тоже был образцовым – они не будут разглашать никаких подробностей, учитывая характер полка.  Однако, похоже, что в течение двух лет после увольнения он работал на Ближнем Востоке частным экспертом по безопасности.  Это может быть эвфемизмом для обозначения наемника.  И вполне возможно, что существует какая–то связь между финансированием его бизнеса и контактами, которые он там установил, - и очевидно, что нефтехимия была основным источником отмываемых средств ".
  Скелгилл, похоже, переключился в режим прослушивания, поэтому сержант Джонс продолжает.
  ‘ Это не в определенном порядке, шеф – я не хочу наводить на мысль, что здесь развивается какая-то теория или есть связь между этими новыми открытиями или тем, что мы уже знаем.  Тогда относительно Микала Митала.  Его раннее прошлое за Железным занавесом кажется довольно анонимным – похоже, он был академиком, экономистом до падения Берлинской стены – тогда первое официальное уведомление было сделано в качестве приглашенного профессора Гарвардской школы бизнеса.  Похоже, оттуда он перешел в сферу профессионального консалтинга и оставался незамеченным до относительно недавнего времени, когда движение по борьбе с отмыванием денег набрало обороты после финансового кризиса 2008 года.  Он выступал в качестве советника консорциума европейских правительств по вопросам сделок с недвижимостью в Средиземноморье – на первый взгляд это выглядит как подозрение в том, что грязные деньги поступают из России и бывших советских республик.  Я предполагаю, что у него был бы доступ к сетям, которые он создал за время своего пребывания по коммунистическую сторону баррикад.  Это соответствует тому, что предложила Дженни Хакетт.
  Возвращаясь к российской теме – небольшой интересный момент заключается в том, что VoxNews не сообщила о том, что двое из ее ключевых сотрудников застряли в снегу.  Очевидно, мы сообщили им вчера примерно в это же время.  Можно подумать, что, учитывая биографию сэра Эварта Камерона-Кинлоха, они должны были сделать из этого сюжет.  Прошлой ночью они показали повторение его шоу "Текущие дела".  Также нет никаких ссылок на веб-сайтVoxNews.,,.
  ‘ Мы связались с отделом по расследованию отмывания денег полиции Лондонского сити.  Они передали Европолу и Интерполу имена всех неграждан Великобритании, находившихся в поезде, включая Иванну Каренину, Егора Волкова, Франсуа Мутона, Викторию Адамску и Билла Фолкнера, поэтому мы ждем отзывов, но мы получили немедленное уведомление о том, что муж Виктории Адамски, Артур Адамски, внес компании в контрольный список трансграничных финансовых транзакций.
  ‘ Тогда – мистер Харрис, шеф.  Сержант Джонс странно покашливает, как будто ей напоминают о невероятности его существования.  ‘ Я все еще думаю, что мы еще далеки от его идентификации.  Мы связались с операторами по продаже билетов – они смогли сообщить нам, что бронирование было произведено онлайн – как это обычно бывает – и оплата была произведена в долларах США с помощью иностранной платежной карты с бизнес-счета.  Название компании, похоже, ничего не значит – мы пытаемся установить, где она зарегистрирована, – но банк, похоже, находится на Виргинских островах.
  Скелгилл произносит то, что для сержанта Джонс должно прозвучать как ругательство, потому что она нервно смеется.
  ‘ Я знаю, шеф, это только раззадоривает.  Если бы он был простым мистером Харрисом из Хэмпстеда, было бы легче отодвинуть его в сторону.  Как бы то ни было, я проверил последний статус, и Американские Виргинские острова – если окажется, что учетная запись основана именно там – все еще находятся в черном списке налоговых убежищ ЕС.  Меня беспокоит то, что, когда мы обратимся к оператору кредитной карты, они просто спрячутся за защитой конфиденциальности клиента ".
  Скелгилл презрительно усмехается.
  - Так что нам делать, послать канонерку?
  Сержант Джонс считает свой вопрос риторическим.
  - У нас есть ограниченная информация о железнодорожных служащих.  Она слегка хихикает.  - Я подумала, что мне лучше убедиться, что они те, за кого себя выдают!  Водитель Лора Уилсон из Пенрита – я понял, что знаю ее младшую сестру Джеки, она работает в службе пробации, – так что вопросов нет.  Лора бросила школу, чтобы стать пожарным, но чуть более четырех лет назад она получила серьезную травму позвоночника во время пожара в Винлаттере, а после выздоровления переквалифицировалась в машиниста поезда.  Охранник Руайрид Маклеод – его работа на железных дорогах восходит к временам национализации British Rail.  До этого он работал сталелитейщиком на заводе Ravenscraig в Мазервелле.  Он приобрел репутацию поджигателя профсоюзов – и криминальное прошлое – вот почему у нас есть его отпечатки в досье.  Во время забастовки сталелитейщиков 1980 года он отсидел четыре недели в предварительном заключении за повторное пикетирование в Шеффилде – инцидент, кульминацией которого стало значительное насилие.  По иронии судьбы с него и его товарищей по профсоюзу были сняты обвинения в пикетировании, но были назначены штрафы и условные сроки за драку.  Затем какое-то время в British Rail он занимал должность организатора и считался сторонником боевиков, но после приватизации в 1997 году и разделения на франшизы он отказался от своей профсоюзной роли и, похоже, не высовывался – возможно, с прицелом на пенсию.  В настоящее время он оценивается как надежный сотрудник с хорошими дисциплинарными показателями и посещаемостью занятий.  Прием.’
  Скелгилл бормочет что-то неразборчивое.  Но, кажется, в его тоне слышится намек на сочувствие.
  Случилось бы, что из него вышел бы такой же мало-мальски приличный представитель профсоюза, как он.  Вероятно, его сводит с ума вид всех этих богачей, распоряжающихся в первом классе.  Конец связи".
  Сержант Джонс не реагирует напрямую на замечание своего начальника, а вместо этого продолжает свой рассказ.
  ‘Финансовая конференция в Эдинбурге, шеф, на самом деле все еще продолжается - большинство участников прилетели до шторма и разместились в нескольких минутах ходьбы от конференц-центра.  Хотя это должно быть сокращено - и, очевидно, они потеряли слот, подобный слоту Микала Митала.  Мы получили список делегатов – Ричард Бонд в нем есть" (Скелгилл одобрительно хмыкает – именно этого он и ожидал) "VoxNews присылает репортера, хотя ни слова о сэре Эварте Камерон-Кинлохе или Иванне Карениной.  Но единственный делегат, который действительно выделялся, шеф, описан как “Представитель корпорации Адамски” – не указано, кто по имени, – так что это мог быть кто угодно, вплоть до первого лица – другими словами, мужа Виктории Адамской.  Что могло бы объяснить, почему она была так решительно настроена добраться до Эдинбурга.  Прием.
  Скелгилл презрительно хмыкает.  Он думает, что ‘муж’, возможно, делает поспешные выводы.  Но он предлагает альтернативное оправдание.
  Она сказала Лейтону‘ что демонстрирует свое последнее нижнее белье в каком-то модном магазине.  Ее багаж набит меховыми шубами и панталонами с оборками.  Конец связи".
  Сержант Джонс одобрительно смеется.
  ‘ Все, что нужно девушке, шеф.  Особенно в такую погоду.  Но, если серьезно, на конференции – мы оглянулись на предварительную рекламу – общий настрой казался честным и довольно альтруистичным.  У меня есть заголовок – я прочитаю его: “Богатство наций – симпозиум на уровне руководителей для продвижения международных денежных потоков и преимуществ ослабления валютного контроля для мировой торговли и глобального процветания”.  Я знаю, что Дженни Хакетт сказала о Микале Митале – что он якобы собирался разорвать бомбу, – но если предположить, что это было правдой, то я не думаю, что организаторы конференции знали об этом.  Конец связи".
  ‘ Вот только Дженни Хакетт пронюхала об этом.  И другие, может быть...
  Скелгилла, очевидно, отвлекла какая-то мысль, поскольку он формально не отдает руку назад.  Через некоторое время сержант Джонс снова берет инициативу в свои руки.
  ‘ Шеф, национальная электросеть прогнозирует, что завтра вечером электроснабжение и связь начнут восстанавливать.  Сегодня утром я первым делом проинформировал шефа полиции, и она хотела, чтобы я ознакомился с любыми результатами, прежде чем сообщать вам.  Я только что закончил разговор по скайпу.  Теперь, когда у нас есть улики, указывающие на потенциально подозрительную смерть, я попросил вывести всех из отеля и опросить их с осторожностью.  Что вы думаете?  Конец?"
  Скелгилл не ожидал, что его вот так поставят в затруднительное положение.  Из рассказа его сержанта следует, что решение находится в его руках – что ему стоит только сказать слово, и все они будут отправлены в нечто среднее между Рождеством и пленом - несмотря на то, что в службы спасения поступило еще много заслуживающих внимания обращений.  На первый взгляд идея привлекательна, но ему напоминают, что это высокопоставленная группа богатых людей - они ни за что не потерпят добровольного задержания, когда дорогие адвокаты скажут им, что они могут просто уйти, если им не предъявят обвинения (и кому они предъявят обвинение?).  При нынешнем положении вещей он держит их в несколько менее опасном заключении, в ловушке по воле Божьей.  Единственными недостатками здесь являются вспышка домовой лихорадки и риск необдуманных действий – посмотрите последний эпизод с Дженни Хэкетт.  Так что, какие бы логические доводы ни возникали у него в голове, его внутреннее чутье менее двусмысленно.
  ‘ Как вы только что выразились, я считаю, нам нужен неопровержимый улик.  Прием.
  Наступает пауза, пока сержант Джонс читает между строк ответа своего начальника.
  ‘ А– это интересно, шеф.  Я имею в виду – честно говоря, я бы не сказал, что Шеф Полиции была в восторге от идеи эвакуации – я думаю, ее можно было бы переубедить, если бы вы были настойчивы.  Но если ты рад сидеть тихо ...
  ‘ Джонс– когда я с удовольствием посижу спокойно - если только это не мой выходной на Басс-Лейк?  Скелгилл издает язвительное “тха”– как будто эта внезапная идея настолько далека от нынешней реальности, что является несбыточной мечтой.  Однако его слова опровергают его цинизм.  "Но что-то подсказывает мне, что я должен – и если вам нужно двадцать четыре часа, чтобы получить эти результаты.  Какой день завтра?  Конец связи".
  ‘ Канун Рождества, шеф.  Очевидно, было бы неплохо вытащить вас всех отсюда.  Сержант Джонс звучит извиняющимся тоном, в ее голосе проскальзывают сентиментальные нотки.  Затем она оживляется, хотя и в несколько заговорщической манере.  – Откровенно говоря, ты знаешь, что, когда спрашиваешь Шефа о чем–то, что должно иметь последствия, у нее такая манера не моргать...?
  – Джонс, я ни разу не видел, чтобы она моргала.
  Сержант Джонс посмеивается над его вмешательством.
  ‘ Шеф, я чувствую, что она что–то знает - не столько о мелких деталях этого дела, сколько о картине в целом, о чем–то, что она не склонна раскрывать.  Конец связи".
  Скелгилл не кажется обеспокоенным.
  Так случилось, что мы не должны удивляться.  Мы знаем все о ней и коридорах власти.  И мы знаем из первых рук, что национальная пресса пронюхивает об этом.  Конец связи".
  ‘ Шеф– если ты сможешь с этим смириться, я думаю, она сочтет это хорошим исходом.  Пока мы ждем судебно-медицинскую экспертизу, я задействую все ресурсы, какие смогу, в связи с Дженни Хакетт.  Очевидно, если мы сможем забрать ее, это может дать нам некоторые ответы.  Конец связи".
  ‘ Да, у тебя есть около трех часов светлого времени суток – тебе нужно надеть коньки.  Прием.
  - Как вы думаете, какое объяснение наиболее вероятно?  Прием.
  Скелгилл продолжает описывать различные тактические варианты, которые стоят перед Дженни Хэкетт - его любимым существом, от которого она сбежала, опасаясь за собственную безопасность, – и что дружелюбный фермерский дом или неизвестный автомобиль были бы ее наиболее вероятным убежищем.  Но есть оговорка, что она не оставила следов.  Конечно, он может узнать обратное, когда вернется в гостиницу, и он соглашается связаться с сержантом Джонсом соответствующим образом.  В противном случае они договариваются о встрече по радио завтра в 10 утра.  Батарея Скелгилла начинает протестовать против своих ограничений.  Они заканчивают перепалкой, в которой он жалуется, что у них закончились идеи для игр в пабе, и сержант Джонс предполагает, что она видела в библиотеке книгу кроссвордов Daily Telegraph и что ему может понравиться загадочная задача.
  Скорбящий Скелгилл смотрит на часы; время 12.30.  Он колдует по сторонам.  Обычно сцена, которую ему представляют, подняла бы его настроение: под ясным голубым небом манит безмолвный снежный пейзаж, и здесь, в Шап-Феллс, есть ощущение небесной возвышенности, наклонного плоскогорья, простирающегося до далеких горизонтов.  Он бредет к концу пешеходного моста, отмечая, что единственные следы - это те, которые он оставляет сам.  К востоку от Шап Каттинга расстилается огромный белый ковер вересковых пустошей, плавно поднимающийся к холмистому хребту примерно в трех-четырех милях отсюда.  Где-то посередине скрыта занесенная снегом автомагистраль М6.  На более близком переднем плане фокус Скелгилла настраивается на завораживающее зрелище.  Снежное поле испещрено множеством теней в форме полумесяцев – это ямки от тряски, заполненные снегом, но их края достаточно заметны, чтобы их можно было различить при наклонном солнечном свете.  Возможно, именно так обстоит дело на поверхности Луны?  Он задается вопросом, может ли быть какой-нибудь лучший способ обнаружить эти таинственные впадины – хотя сколько еще скрыто, сглажено заносами?  Он знает, что старая трасса проходит примерно на северо-восток; примерно через милю она выходит на неогороженную дорогу категории В, которая, в свою очередь, соединяет А6 и М6.  Но он сомневается в достоинствах попыток проложить безопасный проход в таких условиях – это игра в змей и лестницы, в основном в змей, – и криво усмехается, думая, что сержант Лейтон, вероятно, придумал бы такую метафору.
  
  OceanofPDF.com
  13. ПОЛУЧЕННЫЙ ПРИ ПЕРЕВОДЕ
   
   
  Пятница, 13:00
   
  Пробираясь обратно через лес, неуклонно спускаясь, Скелгилл узнает подход к Норе Дженни.  Ему напоминают о его решении вернуться весной – и он обновляет эту клятву – в конце концов, это довольно приличный уголок леса, который стоит исследовать, там могут водиться скрытные рыжие белки и неуловимые горихвостки, а также бойкая форель, которую можно выманить из того или иного ручья; он мог бы взять с собой собаку, оставить машину в гостинице, а потом выпить пинту – ну, может быть, не пинту – по дороге в Шапе будет настоящий эль.  Это любопытная, почти опосредованная мечта, которую он позволяет себе – и он понимает, что на самом деле фантазирует о том, что бремя этого дела будет снято, – потому что к весне (к следующей неделе, он надеется – но, несомненно, к весне) снег сойдет, а вместе с ним и пелена, которую он набросил на уверенность.
  Если бы он подсознательно черпал идиому из своего нынешнего окружения, ему было бы простительно думать, что он не видит леса за деревьями – ибо это точное описание густой растительности, окаймляющей проезжую часть.  Несмотря на более яркие условия над головой, линия обзора редко выходит за пределы трех-четырех сверл.  И поэтому ему приходит в голову, что мало что прояснилось, несмотря на все усилия сержанта Джонса и события в Shake Holes Inn.  Их ранняя оценка того, какая судьба могла постигнуть Микала Митала (и его рукопись), все еще остается в силе как гипотеза, и то, что Дженни Хэкетт сыграла какую-то роль, во всяком случае, подтверждается ее исчезновением.  Но хотя сержант Джонс еще может найти какую–нибудь убедительную судебно-медицинскую зацепку - или улику, указывающую на какой–то непреодолимый мотив, - он чувствует, что решение уже находится в пределах его компетенции.  Он знает, что видел, слышал – даже обонял, – и хотя эти фрагменты опыта пока не образуют в его сознании никакого связного образа – просто они кружатся в неуправляемом водовороте, который находится прямо под его поверхностью, – он подозревает, что все дело в том, чтобы застать их врасплох, наткнуться на обломки, когда они мимолетно объединяются, чтобы раскрыть коллективный смысл.
  Это чувство, даже не выраженное намеренно, тем не менее подбадривает его – хотя это волнение быстро сменяется более прозорливым осознанием того, что время не на его стороне.  Им придется как можно скорее вывести всех отсюда - прежде чем другие люди начнут брать дело в свои руки.  Если сеть сотовой связи восстановится, без сомнения, начнется настоящий ад.  В задумчивости он возвращается в гостиницу через внутренний двор и останавливается, чтобы проверить, как там пони.  Он кладет яблоко из своего рюкзака в его мягкую щетинистую пасть.  Оно кажется достаточно довольным, хотя, несомненно, такое животное, как это, должно испытывать свою собственную версию комнатной лихорадки.  По ассоциации эта мысль наводит его на сочувственные мысли о Ричарде Бонде, чьи выходки, кажется, проистекают из врожденной гиперактивности, которая владеет им постоянно, всегда готовая вырваться, как борзая, попавшая в капкан.  Билл Фолкнер, напротив, существует на противоположном конце спектра и содержит в себе как мысли, так и побуждения без усилий или внешних признаков внутреннего напряжения; и все же, по общему мнению, американец не менее компетентный человек действия.
  Учитывая все это, неудивительно, что Скелгилл, сбросивший свое уличное снаряжение в кладовке, первым делом слышит громовой голос Ричарда Бонда, когда тот идет по вымощенному каменными плитами коридору в вестибюль.
  – Я сказал Егору - нам следовало бы взять с собой Ли Энфилда, который есть у Мерлина в каюте, – на ужин была бы жареная оленина!  И за этим заявлением следует громкий утробный смех.
  ‘ Это британская винтовка 303–го калибра, верно?  Это более сдержанный тон американца.  - Я думал, вам, лаймам, не разрешают иметь настоящее оружие.
  А теперь яростная реплика Ричарда Бонда.
  Хах – вероятно, это списанная семейная реликвия.  Буры захватили тысячи из них.  Раньше мы держали на стоянке пару полностью заряженных – может, они и были антиквариатом, но могли завалить буйвола за четверть мили.  Или что там еще тебе нравилось покупать!’  Снова раздается настойчивый хохот, подтверждающий остроумие его замечания.
  Скелгилл выходит из тени коридора и обнаруживает двух мужчин, стоящих у стойки администратора, все еще одетых в комбинезоны.  Вокруг их ботинок остались небольшие кучки тающего снега, а от входной двери ведет неровный след – свидетельство того, как они проникли внутрь.  У каждого в руках дымящаяся кружка – и Скелгилл замечает Егора и Франсуа, сидящих за низким столиком в зоне ожидания рядом с витриной с рекламными листовками; их лица раскраснелись, а волосы влажные и взъерошенные после физической нагрузки; они выглядят взъерошенными.  Перед ними кафе и кувшин с молоком, хотя запасной кружки, насколько он может видеть, нет.
  Он понимает, что Ричард Бонд потчует его искренним оптимизмом и своей своеобразной, слегка безумной вымученной улыбкой.  Скелгилл быстро делает знак большим пальцем вниз.
  ‘ Она не была в поезде.  По крайней мере, я не заметил никаких следов.  И никто не переходил пешеходный мост, направляясь на восток.  Это очевидный путь через железную дорогу, иначе придется сделать крюк в милю к северу или югу.
  Скелгиллу кажется, что Ричард Бонд испытывает облегчение; его натянутая маска расслабляется, сменяясь выражением притворной озабоченности.  Могло ли быть так, что он ожидал "худшего" – что он, возможно, "проиграл" соревнование по розыску Дженни Хакетт?
  ‘ У нас тоже ничего не вышло, инспектор.  Этот человек не смотрит на Билла Фолкнера в поисках подтверждения; очевидно, он считает, что говорит от имени них обоих в своей предполагаемой роли старшего по званию среди них.  Скелгилл бросает взгляд на американца и замечает лишь едва заметное сжатие его аккуратных губ.  Ричард Бонд продолжает.  ‘Случайный мунтжак, который мы только что обсуждали, но в остальном не журналист и не снежный человек, а что?’  Он хихикает и толкает Билла Фолкнера локтем; мужчина стоит на своем и стоически улыбается.
  Со своей стороны, что довольно нетипично для Скелгилла, он подходит ближе и хлопает каждого по плечу.
  ‘ Если бы вы увидели оленя, это была бы косуля – мунтжак размером едва ли с обычную собаку, – к тому же они держатся лесов.  Я сам заметил следы косуль – они, должно быть, ищут пищу – роются в снегу в поисках побегов черники.  Звери выглядят хрупкими, но в это время года у них густая зимняя шерсть – из-за нее они могут казаться почти черными.
  Скелгилл недоумевает, зачем он говорит о дикой дичи, но ему смутно приходит в голову, что это могло бы помешать какой-нибудь необдуманной мысли получить приоритет и заявить о себе.  Ричард Бонд, кажется, не воспринимает информацию, но Билл Фолкнер проницательно наблюдает за ним.  Однако последний показывает свой интерес к ли с их человеческой добычей.
  - Каковы ваши прогнозы относительно Дженни Хэкетт, инспектор?
  Этот вопрос застает Скелгилла врасплох, и он не может сдержать непроизвольного напряжения в лице.  Использование американцем медицинского термина вызывает перед его мысленным взором образ пострадавшего, которого он имел несчастье не раз обнаруживать за годы своей работы горным спасателем, - скорчившуюся фигуру в рудиментарной снежной яме, казалось бы, мирно дремлющую, но буквально замерзшую до смерти.  Он отходит от двух мужчин.
  ‘ Я свяжусь с вами по этому поводу.  Мне нужно переговорить с моим сержантом.  Спасибо за ваши усилия.
   
  *
   
  - Джонс пытается организовать вертолет, чтобы вывезти нас всех отсюда.
  Сержант Лейтон навостряет уши.
  - Когда, шеф?
  ‘ Вероятно, завтра игра заканчивается.  Я разговариваю с ней в десять утра.  Похоже, шеф полиции был готов сделать это сегодня – потянуть за несколько ниточек, – но Джонс хочет подождать, чтобы дать криминалистам наилучший шанс.  Мы могли бы пожалеть, если бы позволили этой шайке развеяться по всем четырем ветрам.
  Сержант Лейтон не может знать, что его начальник более чем немного лицемерит, перекладывая вину на своего товарища-сержанта.  Его челюсти отвисают, как у похмельного пса.  Скелгилл слишком поздно понимает, что ему следовало изменить историю, чтобы полностью возложить ответственность на их командира.
  ‘ Ну что ж, если это к лучшему, шеф.  Я полагаю, она будет держать в курсе событий самых близких.  Я только надеюсь, что она в помещении не потеряет свою тряпку и не застрелит посыльного.
  – Не унывай, Лейтон, - если мы правильно выберем время, мы нарядим тебя Сантой и забросим на твою крышу.  Это многих из них удивит.
  ‘ К счастью, у нас нет камина, иначе я бы проводил Рождество именно там!  Он хлопает себя по пышному животу.  "Будем надеяться, что это сработает и мы перехитрим русских".
  Лоб Скелгилла хмурится.
  - Почему вы так уверены, что это русские?
  – Само собой разумеющееся, шеф – это дело русских, не так ли - пятно отравления?
  "Лейтон, МО русских – это оружие массового поражения, а не одноразовые таблетки от изнасилования на свидании, которые можно купить у какого–нибудь доната на углу улицы".
  ‘ Может быть, они усвоили урок, шеф– вся эта история с нервно–паралитическими веществами и радиоактивным снаряжением оставляет светящийся след вплоть до места их возникновения.  Ваши обычные или садовые бензины – как вы говорите, любой Том, Дик или Гарри мог бы наложить на них свои лапы.  Гораздо проще избежать дурной славы.  Не нужно запоминать высоту памятника Скотту.  Кроме того, – закон средних значений.  Русский язык Виктории Адамской.  Русский язык Иванны Карениной.  Молодой чудак Бонда, Егор Волков - он русский.  А сэр Эварт Камерон-Кинлох работает на русских.  Это четверо из девяти пассажиров, даже если считать Харриса и Дженни Хэкетт.
  Скелгилл раздраженно выдыхает и откидывается на спинку кресла.  Огонь начинает потрескивать, воспользовавшись его вниманием.  Полная надежд Саманта принесла чай и посуду для нескольких человек, хотя сдержанный Скелгилл, казалось, разочаровал ее своим отсутствием участия.  Его разум постоянно отвлекался на ту же самую деформацию времени и информации, с которой он столкнулся, возвращаясь через лес.  Ознакомив своего коллегу с последним отчетом сержанта Джонса, он считает, что тот, по-видимому, слишком торопится с пересмотренными выводами.
  Дело в том, Лейтон, что все очень хорошо думают, что какое–то злобное правительство или жирный олигарх хотели заставить Микала Митала замолчать, но взгляните на простые факты.  У Дженни Хэкетт был мотив – она даже сказала нам.  У нее была возможность – ее видели, как она ковыляла к нему в постель, нетвердо держась на ногах. Даже снотворное она обычно носила в сумочке.  А теперь она сбежала.  Из всех перестановок это самая аккуратная на целую милю вокруг.
  Сержант Лейтон, однако, смотрит на своего босса с выражением значительного недоверия.
  ‘ За исключением того, что вы не уверены, шеф, я знаю вас достаточно долго, чтобы понять это. ’ Он склоняет голову набок, как будто изменившийся ракурс может показать обратное.  – Для начала, это не вяжется ни с Дженни Хэкетт, которую запихнули в змеиную нору – шейк хоул, – ни с злоумышленником в комнате Виктории Адамской.  По–моему, все это ставит Дженни Хэкетт ниже по иерархической лестнице - она питается объедками".
  Скелгилл вынужден признаться себе, что сержант Лейтон прав; его не убеждает элементарная логика - и, более того, интуиция его сержанта совпадает с его собственной.  Но им мешала необходимость оставаться скрытными.  Они могут задавать только определенные вопросы, не раскрывая своих рук; более того, не раскрывая того, что они вообще ведут расследование, и, по сути, считают, что все находятся под подозрением.  Пока Скелгилл размышляет над их дилеммой, сержант Лейтон излагает свою теорию.
  – Видите ли, шеф, как вы знаете, я полагаю, что это, вероятно, Дженни Хэкетт искала рукопись – вступала в игру постфактум.
  - Может быть, пришло время это выяснить.
  - Вы имеете в виду спросить Викторию Адамску, шеф?
  -Ага.
  - Я схожу за ней, хорошо?
  Скелгилл не отвечает – похоже, он воспринимает ответ своего сержанта как заявление о намерениях, – а вместо этого встает и подходит к старой карте округа на стене.  Он слегка раскачивается взад-вперед, напрягая зрение, чтобы найти точку опоры в угасающем послеполуденном свете.  Теперь он узнает крошечный кружок совсем рядом с очертаниями гостиницы, которая, должно быть, является баней.  Дальше, выше по склону, отмечен памятник – он вспоминает о листовке, все еще лежащей у него в заднем кармане, там было что-то об обелиске, воздвигнутом в честь восшествия на престол королевы Виктории в 1837 году – еще один маленький кусочек истории, от которого Йост Мерлин предпочел отказаться; однако его предшественники сочли его достойным включения в свой маршрут для посетителей.  Он не увидел никаких следов – хотя, конечно, хвойные деревья будут окружать его – что-то еще, на что стоит обратить внимание весной.  Но появление сохранившейся Виктории, Виктории Адамской, сводит на нет любые подобные мысли.  Не менее царственная в своих манерах, она не ждет расспросов.
  – Инспектор, у вас есть для меня какие-то новости?
  Она держит в бокале для коктейля синюю смесь – что, возможно, объясняет ее быстрое перемещение из ближайшего бара.  Скелгилл возвращается к группе стульев перед камином.  Он жестом предлагает ей присесть, но она смотрит на антикварную мебель с выражением смутного ужаса; конечно, ее наряд из короткого платья с леопардовым рисунком и туфель на платформе в тон, в которых она появилась на вокзале Юстон, больше подходит к барному стулу в три раза выше.  Она с вызовом смотрит на Скелгилла и просто поднимает свой бокал, чтобы выпить.  Скелгиллу и сержанту Лейтону ничего не остается, как остаться стоять.  Скелгилл засовывает руки в карманы брюк и напускает на себя бескомпромиссный вид.
  ‘ Мадам, по поводу предмета, о краже которого вы сообщили.  Она смотрит на него не мигая; выражение ее лица говорит ему, что она по-прежнему не склонна раскрывать, что это такое.  ‘ Очевидно, когда мы разговаривали с вами ранее, это было до того, как мы поняли, что мисс Хакетт пропала.  В рамках процесса ее поисков мы провели обыск в помещении.  Ничего – как бы это сказать – выдающегося найдено не было – и уж точно не мисс Хакетт.  Что заставляет меня спросить – вы заявили, что в вашей комнате посреди ночи был мужчина.  Могла ли это быть женщина – на самом деле, могла ли это быть мисс Хэкетт?"
  Она слушала непреклонно – и без враждебности, – если что-то и вызывало у нее легкое удивление.
  – Инспектор, это был мужчина.
  Она делает еще глоток своего напитка; очевидно, она считает, что дальнейших уточнений не требуется.  Скелгилл вынужден настаивать.
  ‘ Мадам, вы сказали, что вас разбудили – было темно - и вы снова задремали.  Мы все были в баре – было бы понятно, что ты был сонным и не до конца осознавал происходящее.
  – Инспектор, вы могли бы сказать, в чем разница между мужчиной и женщиной?
  Скелгилл бросается наутек.  Он вдыхает, но прежде чем успевает сформулировать свои мысли, у нее появляется возражение.
  ‘ Я ощущаю присутствие мужчины.  Я ощущаю присутствие женщины.  Это был мужчина.
  В ее тоне слышится мурлыкающее животное, одновременно властное и подавляющее.  Скелгилл знает, что не может задать этот вопрос в третий раз.
  ‘ Все в порядке, мадам.  Возможно, это просто послужило объяснением необъявленного отъезда мисс Хэкетт.  Она журналистка, у нее нюх на истории.
  Смысл его довольно тонко замаскированного намека заключается в том, что такой мотив может быть применим, если украденное каким–то образом заслуживает освещения в ПЕЧАТИ, но она просто игнорирует любой подобный вывод.
  - А когда мы можем ожидать нашего собственного отъезда?
  И снова Скелгилл оказывается не готов к ее вопросу.  Он бросает взгляд на сержанта Лейтона, который избегает зрительного контакта в ожидании оказаться на линии огня.  Покинутый таким образом, Скелгилл вынужден прибегнуть к бахвальству.
  ‘ Да будет вам известно, что сержанта Джонса доставили по воздуху в полицейское управление.  Этим утром она была не в том положении, чтобы командовать, но ее заявленной целью было организовать для нас свободное место.  Вы понимаете, какие требования предъявляют больные, пожилые и совсем молодые люди, оказавшиеся в затруднительном положении.  Мы надеемся, что завтра к этому времени нас эвакуируют.
  Она смотрит на него с некоторым нетерпением.  ‘Если бы у нас была связь –’ - она щелкает пальцами, производя резкий щелчок, который, казалось бы, не сдерживается ее внушительными ногтями, - "Я бы организовала это таким образом’. Она сжимает губы, но они слишком большие, чтобы произвести что-то иное, кроме соблазнительной гримасы.  "Это крайне неудобно – для нас – и для тех, кто не знает наших обстоятельств".
  Скелгилл протестующе поднимает ладонь.
  - Сержант Джонс проследит, чтобы ее команда связалась со всеми, кого следует проинформировать.
  Виктория Адамска прищуривает глаза, как бы говоря, что он не может этого знать.  Она безапелляционно поворачивается и элегантно направляется к двери.  Сержант Лейтон шаркает впереди нее, чтобы открыть его.  Уходя, она осушает свой бокал и наклоняет его из стороны в сторону, как бы предлагая снова наполнить.  И, не оглядываясь назад, последнее слово остается за ней.
  - Я не верю, что вы просто сидите сложа руки, инспектор.
  Скелгилл немного смущенно смотрит на сержанта Лейтона.  Похоже, он считает, что в обмене они стали хуже.  Он стискивает челюсть.
  ‘ С таким же успехом можешь позвать охрану, Лейтон.  Давайте посмотрим, сможем ли мы придумать способ спросить его о том, что хотим знать, не вызывая у большинства из них тревожных звоночков.
  ‘ Имейте в виду, шеф, мы, вероятно, можем быть уверены, что он будет держать язык за зубами.  Он и в лучшие времена не особо разговорчив.  Кроме того, он и водитель – я знаю, что это частная компания, – но на самом деле они государственные служащие, не так ли?
  - Да, если ты так говоришь.
  Когда сержант Лейтон возвращается со своей добычей, Скелгилл наливает себе еще чаю.  Он указывает носиком на довольно угрюмого охранника.
  - Чашечку чая, мистер Маклеод?
  Никогда не говори "нет".
  Также способ не говорить спасибо, отмечает Скелгилл; он сам использует эту тактику, когда чувствует, что кто-то пытается его умаслить.
  Однако никакой борьбы воли за то, чтобы сидеть или стоять, нет – охранник с трудом опускается на стул, словно подчеркивая свою непригодность для любых выходок, к которым они, возможно, собираются его подтолкнуть.  Скелгилл не припоминает такой неспособности, когда дело доходило до выполнения его обязанностей в поезде.  С ворчанием проводник наливает себе молока и сахара.  Скелгилл замечает, что он разглядывает печенье.  Поскольку выживают только двое, возможно, к удивлению своего подчиненного, он предлагает тарелку.  Охранник берет кусочек песочного теста и без церемоний макает его в свою кружку, подержав несколько секунд.  Скелгилл внимательно наблюдает – возможно, это из-за напряжения, вызванного тем, что он слишком долго держал его в воде, – но ему удается запихнуть его в рот.  Чувствуя внимание Скелгилла, он довольно воинственно хмурится, но Скелгилл ухмыляется и более или менее копирует процедуру.  Он подмигивает, чтобы показать их социальную эквивалентность.
  – Мистер Маклеод, вы, наверное, поняли, что мы не нашли Дженни Хакетт.  (Выражение лица мужчины остается свирепым.)  ‘Очевидно, когда связь будет восстановлена, или когда мы выберемся отсюда – что бы ни случилось раньше – я надеюсь, мы обнаружим, что она добралась до какого-нибудь безопасного места’.  Скелгилл смотрит на сержанта Лейтона, который ободряюще кивает.  ‘ Но в то же время мы бы не выполняли свою работу, если бы просто сидели, сложа руки.  Я хочу докопаться до сути, почему она решила взять дело в свои руки и рискнула отправиться в путь в одиночку.  Это могло бы дать нам подсказку, где ее искать.
  Он намеренно делает паузу.  Через несколько мгновений охранник наклоняет голову.
  -Ага.
  Его неразговорчивость позволяет отвечать только односложно.  Скелгилл, однако, готов уточнить.
  ‘Она колоритный персонаж – что-то вроде провода под напряжением.  Вчера вечером она прониклась духом происходящего.  По дороге сюда она сама столкнулась с опасностью.  Рано утром в поезде вы мельком увидели то, что, вероятно, было ею.  А до этого она знакомилась со всеми без исключения в салоне, включая нас, полицейских.
  – Да-а, не забывай об этом.
  - Она собиралась написать статью – знаете, сенсацию, как они это называют?
  Охранник кивает, хотя ясно, что он по-прежнему с подозрением относится к направлению движения Скелгилла.  Его кустистые рыжие брови сошлись, как соревнующиеся гусеницы.
  ‘ А потом вы сказали сержанту Лейтон, что у нее есть какой-то план в рукаве.  Что нас интересует, так это – не разглашал ли кто-нибудь информацию, которую она сочла важной собственностью?"
  Руайрид Маклеод вызывающе пожимает плечами.
  - Я бы не знал.
  Скелгилла это не остановило.
  – Ваши путешествующие клиенты, за исключением нынешней компании, – с какой стороны ни посмотри, это VIP-персоны.
  Охранник морщится.
  - Чего вы ожидали при таких ценах на билеты?
  Оскалив зубы, Скелгилл виновато вздыхает.
  ‘ Так получилось, что налогоплательщик оплатил наш счет.  Сэкономил на стоимости ночи в Мейфэре - и вернул нас в строй на день раньше.  Но теперь он издает разочарованное восклицание.  – Что ж, этого вполне хватило бы.
  Неожиданно охранник бросается на их защиту.  Его маленькие глазки-бусинки внезапно загораются невиданной ранее яростью.
  ‘ Высокопоставленные ини не могут винить вас, фейри, за это.  Нам всем следовало бы отработать сверхурочно.
  Кажется, профсоюзный деятель в нем жив и бодр, солидарность рабочих - укоренившийся рефлекс.  Скелгилл воодушевлен.
  ‘ Если она узнала какую-нибудь сплетню – крупицу новостей, – мы думаем, что, скорее всего, это произошло в поезде.  Как я уже сказал, мы видели, как она совершала обход – угощала людей выпивкой – ты, наверное, помнишь, как вы с ней перекинулись парой словечек за "Гленморанджи".  (Скелгилл произносит это, чтобы вызвать удовлетворение Руайрида Маклеода.)  "Из бесед с другими пассажирами мы установили, что она легла спать одновременно с мистером Миталом – и, возможно, они обменялись какими-то словами, возможно, в его или ее купе".
  Охранник кивает.  Его поведение смягчается.  Возможно, он предвидел, что, будучи выделенным и привлеченным к этой инквизиции, в его адрес посыплются какие-то обвинения.  Теперь он видит, что это не так.
  - Да, совершенно верно.
  Скелгилл оглядывается по сторонам.  Значит, в этом вопросе они единодушны.
  ‘ А как же мистер Митал?  Другие пассажиры видели, как Дженни Хэкетт пила с ним.  Мы знаем, что она получила по заслугам, но мне интересно, а как же он?
  Скелгилл делает паузу, и Руайрид Маклеод внезапно понимает, что от него ждут ответа.  Но теперь он решительно качает головой.  Трудно понять, доволен ли он тем, что может сообщить им информацию, или разочарован, потому что ответ будет не таким, какой они хотят услышать.
  - Он не пил.
  - Вы уверены? - спросил я
  - Это моя работа - продавать алкоголь.  Он сказал, что будет работать тхэ Дэ.  И он поднялся на борт трезвым.  Это не значит, что у твоей журналистки не было бутылки в багаже, Кен?
  Выражение лица Скелгилла становится внимательным.  Но от концентрации усилий у него кружится голова – редко когда ему приходилось так изощренно ходить вокруг да около, чтобы добиться единственного ответа.  Но теперь он может расслабиться, и его следующий вопрос лаконичен.
  ‘ Когда вы увидели даму в красной ночной рубашке, могла ли она выйти из купе мистера Митала?  Она была предпоследней в дальнем конце, как вы и искали.
  Охранник хмурится.  Но, возможно, он просто пытается воспроизвести эту сцену в уме.
  – Да, могла.  Но я этого не видел - я только мельком увидел, как она сворачивала за угол.  Ах, ты не придал этому большого значения – гости пользуются туалетами, курят, когда не следует, кен?
  – Вы не слышали щелчка закрывающейся двери – я имею в виду, через слишком короткий промежуток времени, чтобы она могла дойти до конца коридора из своей каюты - она была в номере семь, верно?
  Охранник пожимает плечами.  Кажется, он этого не помнит.
  ‘ Я не слышал нажатия кнопки.  Не из-за шума поезда.
  Скелгилл кивает.  Он задает охраннику несколько относительно безобидных вопросов, таких как поведение Дженни Хэкетт по прибытии на платформу и с кем она впервые села в салон-вагон; их цель - еще больше отвлечь внимание от главной достопримечательности.  И когда они заканчивают, в ответ на прощальный вопрос Руайрида Маклеода об их пребывании в Shake Holes Inn, Скелгилл дублирует ответ, предоставленный Виктории Адамске.  Детективы снова остались одни, и сержант Лейтон горит желанием утвердить свое заключение по результатам допроса.
  - А ты как думаешь, шеф?  Если он прав, то единственным человеком, который угостил Микала Митала виски, была Дженни Хэкетт.
  Скелгилл выглядит задумчивым.
  - Джонс считает, что токсикологический анализ указывает на то, что он, возможно, употреблял другой алкоголь.
  ‘ Может быть, он выпил пару стаканчиков дерзкой водки в приемной, шеф.  Насколько я помню, в зале ожидания первого класса в Юстоне подают шикарную выпивку.  Или, как говорит охранник, у нее могла быть припрятана бутылка.’  Сержант Лейтон проводит пальцами одной руки по гриве своих темных волос.  ‘Они действуют быстро, не так ли, эти наркотики для изнасилования на свидании?  Это были бы его последние пару рюмок, о которых мы беспокоимся, да?
  Скелгилл мрачно кивает.  Затем на него, кажется, накатывает волна безнадежности.  Но он поднимается и целится ногой в неподатливое полено в каминной решетке.
  ‘ Лейтон– давай перекинемся парой слов с водителем.  Я не совсем уверен почему, но я был бы не прочь поболтать с ней.
  - С тех пор как мы здесь, шеф, она не поднимает головы.
  - Наверное, она все еще тешит себя мыслью о том, что сама во всем виновата.
  Сержант Лейтон делает протестующее лицо.
  Я не вижу, что еще она могла сделать.  Кроме того, мы практически сразу взяли инициативу в свои руки.  Им повезло, что мы были с ними на борту, шеф, иначе этот чудак Бонд загнал бы их в иглу!
  Скелгилл криво усмехается.  Очевидно, его сержант все еще раздражен тем, что бывший солдат вторгся на его территорию.
  – Да, он неуправляемый человек, это верно.
  Сержант Лейтон, похоже, удовлетворен такой оценкой.
  - Я пойду и найду ее, шеф.
  Но когда он поднимается, чтобы направиться к двери, раздается резкий стук, и она приоткрывается настолько, что в щель просунулась голова.  Это человек, о котором идет речь, Ричард Бонд.  Сержант Лейтон бросает взгляд на Скелгилла и на мгновение изображает панику – они едва избежали того, что их подслушали (а возможно, и нет).  Но Ричард Бонд кажется невозмутимым; выражение его лица говорит о том, что он хочет задать вежливый вопрос.  Видя, что у них нет гостей, он входит в комнату.  Он переоделся в повседневную одежду: сшитую на заказ рубашку Tattersall, подчеркивающую его мускулистое телосложение, шокирующие темно-бордовые вельветовые брюки и тяжелые коричневые туфли-броги.
  ‘ Можно вас на пару слов, инспектор?  Я так понял, вы здесь вершите суд.
  Сержант Лейтон вопросительно смотрит на своего начальника, но Скелгилл показывает, что ему следует продолжать свою миссию, и уходит, аккуратно закрыв за собой дверь.  Скелгилл встает; он не намерен, чтобы Ричард Бонд устраивался поудобнее.  Но позиция, похоже, подходит бывшему военному, и, верный форме, он переходит прямо к делу.
  ‘ Инспектор.  Насчет этого американца, Билла Фолкнера.  Франсуа конфиденциально сообщил мне, что его поведение во время обыска вызвало подозрения.
  Скелгилл внутренне оплакивает эту новость; последнее, что ему нужно, - это еще одна муха, копошащаяся в и без того переполненном бочке меда.
  -В каком смысле?
  Он не обратил внимания на несколько многообещающих следов, которые пересекли их путь.  Он сразу же отмахнулся от них, приняв за отпечатки животных.  Если бы он был жителем Монтаны, я бы преклонился перед его превосходными знаниями, но этот парень родом из Луизианы; в Аиде выпадает еще больше снега.
  - А что ваш парень думал об этих следах?
  Скелгилл видит, что этот вопрос скорее выбивает ветер из парусов Ричарда Бонда.  В интервью, данном ранее, молодой француз признался, что провел почти всю свою жизнь в городских районах Парижа и Лондона.  Его опыт прохождения снежных трасс, вероятно, ограничен лыжами.  Ричард Бонд выбирает другой путь.
  – Я предлагаю снова выйти - проследить южную петлю, пока еще достаточно светло.
  Скелгилл инстинктивно бросает взгляд в окно; снаружи уже сгущаются сумерки.
  ‘ Ричард– ты бы прекрасно справился.  Я не могу позволить себе лишить жизни еще одного человека.
  Ричард Бонд дипломатично высмеивает предположение Скелгилла о том, что он, возможно, не вернется – поскольку они оба знают, что это маловероятно, - но Скелгилл чувствует на языке его тела реакцию облегчения.  Возможно, на самом деле он вообще не хочет рисковать, а просто чувствует, что ему нужно внести предложение, поскольку его обучение всегда будет заключаться в том, чтобы предлагать решение, а не просто критиковать (и снимаю шляпу перед таким отношением), и что его единственная цель - привлечь внимание к своей более глубокой озабоченности по поводу Билла Фолкнера.  Но в этот момент возвращается сержант Лейтон с машинистом на буксире, и он входит без стука.
  ‘ О, извините, шеф, не знал, что вы еще не закончили.  Мы вернемся, ладно?
  Ричард Бонд вмешивается прежде, чем Скелгилл успевает ответить.
  ‘ Нет, пожалуйста, входите, я оставлю вас наедине.  Он обращается к Скелгиллу.  – Между прочим, я запугал этого скупердяя Бура Мерлина, заставив подавать послеобеденный чай в половине четвертого, так что те из нас, кто пропустил ленч, смогут заправиться как раз к ужину.
  Скелгилл выражает свое одобрение.  Многозначительно кивнув, Ричард Бонд ускользает.  Сержант Лейтон усаживает машиниста рядом с очагом.  У нее хрупкая фигура, и, как у многих на вечеринке, у нее ограниченный гардероб, и сегодня на ней темно-синие хлопчатобумажные брюки железнодорожного покроя и небесно-голубая рубашка, которые в сочетании с ее стянутыми назад светлыми волосами производят впечатление встревоженной школьницы.  Скелгилл пытается успокоить ее нервы.
  - Похоже, наш коллега, сержант Джонс, знаком с вашей младшей сестрой.
  "О".
  Она не уверена, как реагировать, возможно, предчувствуя, что находится под следствием.
  – Да, так получилось, что их пути уже пересекались.
  ‘ Джеки?  Она с ней вроде как разговаривала?
  Ее вопрос звучит неуверенно, как будто она чувствует, что спрашивать не ее дело.  Скелгилл, устав от уклончивого разговора, решает, что проще взять быка за рога.
  ‘ Послушай– Лора, в этих четырех стенах– - Он оглядывается и видит, что сержант Лейтон смотрит на него с трепетом.  ‘ Мы на связи со штаб–квартирой полиции - у нас ограниченная двусторонняя радиосвязь.  Я держал это в секрете, чтобы меня не завалили дурацкими запросами.  Он машет рукой в сторону двери.  – Кроме того, мы расследуем то, что может быть убийством, в случае Микала Митала.
  Женщина кивает, полностью сосредоточившись на том, что хочет сказать Скелгилл, но ее глаза тревожно расширяются, когда он упоминает о возможном преступлении.
  Есть большая вероятность, что нас доставят отсюда по воздуху к завтрашнему вечеру.  Пока мы ждем результатов анализов из лаборатории.  Возможно, нам просто стоит подольше подержать всех вместе.  Как только они вернутся в Пенрит – ничто не помешает им воспользоваться автомобильным транспортом, – трасса М6 может быть открыта сегодня вечером.
  - Я понимаю.
  - Мне кажется, ты все еще выглядишь обеспокоенной, девочка.
  ‘Поезд разбился, пока я ехал.  Пропали люди.  А теперь произошло убийство.  В ее голосе появляются истерические нотки.
  Скелгилл свирепо хмурится.  Его предсказание оказалось точным.
  Да, возможно, управление поездом было вашей обязанностью.  Но не сигнальная сеть, которая не предупредила вас о препятствии.  Не шторм, из-за которого остановилось полстраны.  И определенно не то, что могли вытворять некоторые сомнительные пассажиры.  Послушай, ты действовал безупречно – ты обеспечивал безопасность всех, пока они были в поезде.  И у тебя есть трое полицейских в качестве свидетелей – по крайней мере, двое, к которым отнесутся серьезно.
  Она не понимает его самоуничижительной шутки, но сержант Лейтон лишь наполовину подавляет смешок и с запоздалой реакцией неохотно улыбается.
  - Будет проведено расследование.
  ‘ Да, и мы тебя поддержим.  Не волнуйся, девочка.
  Женщина кивает.  Несколько мгновений она молчит.
  – То, что вы только что сказали ... что вы не рассказали никому другому... даже Руайриду ... или мистеру Бонду?
  Скелгилл наклоняется вперед, упираясь предплечьями в бедра.
  ‘В нашей работе ты получаешь представление о том, кто может держать что-то при себе, а кто нет.  Кроме того, мы все в одной лодке – тебе пришлось бы иметь дело с этим, если бы нас не было на борту.  Он ухмыляется, возможно, немного омерзительно.  "Просто тебе не повезло, ха!"
  Но женщина серьезно относится к Скелгиллу.
  ‘ То, что вы сделали, просто чудесно – доставили нас сюда, в безопасное место.  Мне страшно подумать, каково было бы оказаться запертым в поезде без электричества, без света и отопления".
  Что немного нетипично для Скелгилла, похоже, он чувствует необходимость отклонить комплимент.
  ‘ Вряд ли все прошло гладко, Лора.  Если бы ты знала хотя бы половину того, что крутится у нас в головах.
  Он бросает взгляд на сержанта Лейтона, который ободряюще кивает, но с отсутствующим выражением лица, похоже, не совсем согласен с утверждением своего начальника.
  – Нет никаких новостей о пропавшей леди... Дженни?
  Скелгилл качает головой.
  – По правде говоря, ваш оппонент предположил, что она намекала на какую-то выходку, пока вы ждали своей очереди за бильярдом.
  Лора Уилсон хмурится.
  - Что-то я этого не припомню.
  – Вас не поразило что–нибудь в ее поведении, что могло бы объяснить ее уход?
  Черты ее лица становятся более обеспокоенными, но, похоже, она чувствует, что должна внести свой вклад в нечто важное.
  ‘Только то, что она была... ну, немного эксцентричной, а потом по дороге сюда упала в ту яму.  Полагаю, если бы вы назначили кого-то, кто может совершить что-то странное, вы бы выбрали ее.  Но ...
  Женщина колеблется – Скелгиллу кажется, что она формулирует свои мысли, а не что-то утаивает.  Он на мгновение задерживается, прежде чем предложить подсказку.
  - Что"но"?
  – О, я просто подумал, что она мне очень понравилась.
  Лора Уилсон смотрит на Скелгилла так, словно он может ее не одобрить, учитывая характер их дискуссии.  Но Скелгилл корчит гримасу, которая выражает “достаточно справедливо”.  Он откидывается на спинку стула, как будто считает дело законченным.
  -Как вы изначально собирались добраться домой?
  ‘ Моя смена заканчивалась в Эдинбурге.  Я бы сел на следующий поезд, который останавливался в Пенрите.
  - А как насчет твоей охраны?
  ‘ Он живет в Эдинбурге – он должен был остановиться в Уэверли, когда мы сменили команду.  Он был бы дома.
  Скелгилл встает и довольно высокопарно хвалит ее за сотрудничество.  Он провожает ее до двери и придерживает ее открытой.  Она останавливается рядом с ним и кладет руку ему на плечо.
  ‘ Ты можешь положиться на мое молчание.  Спасибо.
  С этими словами она потягивается и чмокает его в щеку.  Когда Скелгилл поворачивается, закрыв дверь, он видит, что сержант Лейтон тихо хихикает.
  - К тебе со всех сторон стекаются поклонники, шеф.
  ‘ Лейтон– когда женщина проявляет ко мне интерес, первое, о чем я спрашиваю себя, - за кого они меня приняли?  В противном случае, чего они хотят?
  Сержант Лейтон иронически ухмыляется.  Он задается вопросом, напрашивается ли Скелгилл на комплимент - или хочет убедиться в том, что он не мягкотел, когда речь заходит о представительницах прекрасного пола.  Но он решает придерживаться более безопасной позиции - взять Микки с собой.
  - Может быть, это из-за того лосьона после бритья, которым вы пользуетесь, шеф, "Брут"?
  Скелгилл пренебрежительно рычит, но в то же время начинает теребить двухдневную щетину, украшающую его лицо.  Затем он по-мальчишески улыбается и изображает, что нюхает подмышку.
  -Привет, Арс рит фойли, марра.  И на случай, если сержант Лейтон не совсем понимает, к чему клонит, он добавляет постскриптум на более понятном английском.  "Думаю, я приму душ, прежде чем они лягут на это покрывало".
   
  *
   
  - Это входит в привычку, девочка.
  - Это ваш чай, инспектор.
  В настойчивости Саманты и ее настойчивом взгляде назад, на верхнюю площадку лестницы, есть что-то такое, что заставляет Скелгилла не сомневаться в ее присутствии, а вместо этого отступить, чтобы впустить ее в свою комнату.  Он ссылается на привычку, поскольку она во второй раз прервала его омовение.  На нем нет рубашки, и он вытирает полотенцем влажные волосы.
  - Я думал, в половине шестого внизу подают чай?
  ‘ Совершенно верно, я придумала ваш заказ.  Она загадочно прищуривает глаза.  ‘ Я пыталась поговорить с вами.  Я чувствую, что мистер Мерлин, как вы и сказали, занимается моим делом.  Даже сейчас я слышал, как он искал меня.
  -"Да?"
  Скелгилл хмурится.  Он не сомневается, что мужчине нравится держать ее на коротком поводке, но подозревает, что в основе его собственнического поведения лежат не только экономические мотивы.  И его явно беспокоит, что девушка – хотя бы из–за своей повышенной подвижности - в конечном итоге знает больше о том, что происходит вокруг, чем он.  Скелгилл закрывает дверь, осторожно прижимая ее к себе и медленно отпуская ручку, чтобы избежать характерного щелчка.  Саманта проходит мимо него и несет поднос, который несет сама, к комоду у окна.  Скелгилл стоит на своем возле ванной.  Он повязывает полотенце вокруг шеи, как боксер в спортзале.  Девушка поворачивается и подходит, она подходит совсем близко – ее голос неестественно низкий.
  ‘ Прошлой ночью – или ранним утром - вы знаете, что это было?   (Скелгилл выглядит озадаченным.)  - После того, как я вышел из вашей комнаты?  Я спустился вниз – вестибюль был погружен в темноту, и я заметил небольшой огонек в коридоре, ведущем в комнату для прихваток.  Это был шкаф для белья – возможно, я оставил его включенным – я пошел выключить его.  Затем, как раз когда я возвращался мимо стойки регистрации, чтобы пройти в помещения для персонала, с балкона наверху я услышал голоса – шепот.  Тогда я не придавал этому большого значения , но поскольку мисс Хакетт исчезла , а вы ведете расследование , теперь я думаю больше ...
  Она колеблется, но Скелгилл кивает, предлагая ей продолжать.
  ‘ Это был мужской голос.  А потом женский.  Мужчина сказал: “Это может не сработать”.  И женщина ответила: “Поживем – увидим”.
  -Придешь снова?
  ‘ Это русская пословица.  Она означает, что то, чего достигли сейчас, станет ясно только позже.  Вы видите – голоса – они говорили по-русски.
  - Откуда ты знаешь?
  ‘ Я переводчик.  Я два года проработал в Калининградской области.  Она видит, что он ничего не понял.  "Это российский анклав, он граничит с моей страной Литвой и Польшей".
  Теперь Скелгилл понижает голос.
  - Кто это был? - спросил я.
  Я не мог сказать - я едва слышал.  Я думаю, они поднялись наверх и не поняли, что я там, – но они ушли.  Как я уже сказал – я не придал этому большого значения – а потом я услышал мистера Мерлина – он был в подсобке - тоже в темноте, спал в своем кресле – он начал храпеть, а затем проснулся.  Я на цыпочках прокралась в свою комнату.
  Скелгилл не уверен в значимости этой новости – да и имеет ли она вообще какое-либо значение.  Манеры девушки умоляющие – но до какой степени визит является уловкой?  С момента их самого первого разговора он почувствовал, что она хочет поделиться чем-то более глубоким.  И все же в ее рассказе есть скрытое противоречие.
  ‘ Русская пословица.  Чтобы так сказать, нужно быть коренным русским, не так ли?
  - Да, это возможно.
  Скелгилл выглядит раздосадованным.
  – Женский голос - могла ли это быть Дженни Хэкетт?
  - Но она англичанка?
  – Вообще–то, я думаю, что она может быть австралийкой, но, возможно, я и в этом ошибаюсь.
  Саманта качает головой.  Ее длинные волосы растрепаны, и от этого движения прядь падает на бледное лицо.  Скелгилл с трудом удерживается, чтобы не потянуться и не убрать ее в сторону.  Через мгновение она заговаривает.
  – Голоса ... они были такими слабыми.
  Скелгилл кивает.  Он вдыхает, чтобы ответить, когда голос, не такой уж слабый – действительно, сердитый – раздается по другую сторону двери, всего в нескольких футах от того места, где они стоят.
  - Саманта! - позвал я.
  Теперь раздается стук в дверь – судя по звуку, палкой.
  Скелгилл реагирует быстро – он тащит девушку за собой в ванную, наклоняется, хватает рулон туалетной бумаги и встает у частично закрытой двери.  Он приспускает джинсы до пояса (боксерские шорты сохраняют его скромность).  Теперь он тянется, чтобы открыть дверь главной спальни.
  Перед ним маячит взволнованный, но тут же шокированный Йост Мерлин.
  ‘ Ах– я ищу Саманту.  Он пытается заглянуть мимо Скелгилла в спальню.  – Она заказала обслуживание номеров - ее ждут внизу.
  Скелгилл глупо ухмыляется.
  ‘ Хочешь здесь отметиться?  Он тычет большим пальцем через плечо, указывая на ванную.  Мужчина хмурится еще яростнее и издает рвотный звук, который Скелгилл принимает за отказ.  ‘ Вы хотите понаблюдать за этим, мистер Мерлин, – вы слишком усердствуете с ней.  Она - маленькое сокровище.  Потеряв такую красотку, как она, ты можешь попрощаться с половиной своих постоянных клиентов.
  Мужчина, пошатываясь, отступает, опираясь на свою палку.  Очевидно, он не желает вступать в дискуссию.
  - Я попробую найти другую комнату.
  Скелгилл дружелюбно машет туалетной бумагой.  Он закрывает дверь в коридор и возвращает джинсам их обычное положение.  Он подзывает Саманту из ее укрытия.  Они стоят и прислушиваются.  Они слышат, как Йост Мерлин пробирается по лестничной площадке.
  ‘ Тебе лучше смыться.  Мы подождем, пока он скроется за углом.  Что ты скажешь?
  - Что мне нужно было в ванную!
  Мужской голос стихает.  Скелгилл открывает дверь и выглядывает наружу.  Он кивает и отходит в сторону.  Саманта делает небольшой реверанс, проскальзывая мимо него.
  ‘ Спасибо за комплимент.  Если это правда.
  Скелгилл морщится.
  - В моей работе нужно уметь лгать и говорить правду на одном дыхании.
  Она поворачивается и улыбается.
  ‘ Я говорю только правду.  Она ускользает, но он улавливает ее озорной шепот, который может относиться к предстоящему чаепитию, а может и нет.  - Отличные булочки, инспектор.
  
  OceanofPDF.com
  14. ПО ДЕЛУ
   
   
  Пятница, 16:00
   
  - Еще одну булочку "Челси", шеф?
  "Что?"
  -Разве это не то, что ты ешь?
  - Я думала, это торт "Экклз".
  - Я возьму что-нибудь на выбор, хорошо, шеф?
  Скелгилл кажется рассеянным – и даже его аппетиту, кажется, не хватает обычного рвения; обычно на него можно положиться, в то время как его настроение может быть более капризным и подверженным капризам эгоцентризма – феномену, который сержант Лейтон давно оставил попытки постичь.  Действительно, его сержант ускользает без дальнейших комментариев, и Скелгилл обнаруживает, что несколько рассеянно оглядывает гостиную, в которой было разложено ‘угощение’.  Даже не считая на пальцах, у него создается впечатление, что все присутствуют – или, по крайней мере, были, когда он пришел, – в своих стандартных группах, каждый на нескольких стульях вокруг журнального столика.  Один, финансисты, Ричард Бонд и его "мальчики", Егор Волков, и Франсуа Mouton (которое теперь восстановленные и ухоженные); два остальных "русских" АС ДС Лейтон бы она, Виктория Adamska, с Иванной Каренина и ее почетный соотечественник сэр Эварт Кэмерон-Кинлок; три, железнодорожный тег команды, отчаянном положении , как они были для паб игр (и Skelgill на миг чудес, которые трепать придумал имена); и, четыре, солитарная – не ожидал, – Билл Фолкнер с головой в свой электронный Роман.  Ему также приходит в голову, что могла существовать пятая группа: возможно‘ "пропавшие без вести’ – Микал Митал, Дженни Хэкетт и исчезающий мистер Харрис.  Конечно, есть пустой стол, подходящий для этой цели – возможно, он просто не может видеть призраков.
  По какой-то неясной ассоциации на ум приходит образ сержанта Джонс - он видел ее в последний раз, когда она беспечно поднималась на лебедке в вертолетные небеса, уверенно пиная небо и занесенный ветром снег, чтобы скорректировать свое положение.  Конечно, он мог бы подумать о ней сейчас, потому что она также отсутствует в их компании, или, возможно, потому, что он испытывает какую–то подсознательную панику по поводу написания отчета о том, что произошло, или, возможно, по другим причинам, менее ощутимым.  Но его мысли – или, скорее, чувства – прерывает возвращение сержанта, который невольно поддерживает кое-что из преобладающих настроений.
  ‘ Вы были правы, шеф - пирожные "Экклз", там есть маленькое печатное меню.  Я должен был помнить – хозяйка клянется ими.  Лично я терпеть не могу всю эту шелушащуюся смородину – она напоминает мне дохлых мух.  Скелгилл, возможно, слушает, пусть и рассеянно, но сержант Лейтон продолжает.  – Я тут подумал, шеф, насчет хозяйки – учитывая, что я завалил ее всей этой болтовней о рождественских подарках и украшениях, – может быть, я мог бы пригласить ее отдохнуть на выходных.
  Его последние слова проникают в грезы Скелгилла наяву.
  –Что... здесь?
  В голосе Скелгилла звучит недоверие, и на мгновение сержант Лейтон выглядит немного удрученным.  Но он продолжает защищаться.
  – Этот багор хорош, шеф – я имею в виду, я знаю, что это не "Ритц", - но он пригодится, если нам придется отстреливаться на случай, если кусачки доставят няне неприятности.
  Скелгилл морщится; пропади пропадом эта мысль.  Какой в этом был бы смысл?  Но с удивительной дипломатичностью он придерживает язык.  Сержант Лейтон указывает на тарелку с разнообразными пирожными.
  – Здесь приличная еда, опрятные номера и дружелюбный персонал.
  Скелгилл насмехается над этим утверждением.
  – Да, до тех пор, пока ты не будешь иметь ничего общего с Мерлином.
  Сержант Лейтон выглядит флегматичным.
  – Учитывая, что он нас знает, шеф... может получить скидку.
  - Продолжай пытаться, Лейтон, у тебя может выйти кровь из камня.
  Но сержант Лейтон отмахивается от пессимизма своего босса.
  Кроме того, весной мы в основном бываем на свежем воздухе.  Здесь, в глуши, чудесно и спокойно – держу пари, там есть отличные прогулки.  Я мог бы отвести ее наверх и показать, где потерпел крушение поезд - и ту чертову змеиную нору, в которую упала Дженни Хэкетт.  Он замечает хмурое выражение лица Скелгилла и дружелюбно улыбается.  Встряхни дырку, шеф, не так ли?  Забавно, что, как только тебе в голову приходит идея, трудно сменить направление".
  - Расскажи мне об этом, Лейтон.
  Кажется, за банальностью Скелгилла кроется более глубокое чувство, но его сержант полон решимости рассказать о своих планах на мини-перерыв.
  ‘ Я имею в виду, шеф, это старое место – оно действительно историческое.  Я читал каталог гостиничных услуг у себя в номере – на этом месте более пятисот лет стоит постоялый двор – вы говорите о Генрихе VIII.
  Скелгилл обреченно вздыхает и уступает настойчивости своего подчиненного.  Он качается вперед и в сторону и достает что-то из заднего кармана джинсов.  Это брошюра для посетителей с описанием маршрута по местному наследию.  Она несколько помята, но он передает ее своему коллеге.
  ‘ Там, в лесу, должен быть памятник королеве Виктории.  И старая баня, где они пили минеральную воду.  Я проверил его, когда искал следы Дженни Хакетт.  Заметьте, он замурован.  Наверху статуя какой-то греческой богини.
  Сержант Лейтон разворачивает брошюру и движением тромбониста находит оптимальное фокусное расстояние.
  ‘ Ну, вот и все, шеф, еще одна причина прийти.  Миссис обожает свои исторические драмы.
  Внимание Скелгилла, однако, переключилось на съедобные блюда, и он выбирает пирожное "Экклз", поворачивая его, чтобы выбрать наиболее перспективный угол атаки.  Но теперь он делает паузу и по-птичьи наклоняет голову.
  - Ты что-нибудь слышал, Лейтон?
  ‘ Что-нибудь слышите?  Э–э, нет, шеф, я так не думаю – просто новый трек, который начался.
  Звуковая система предлагает своим слушателям сдержанный жанр легкой для прослушивания камерной музыки.  Сержант Лейтон ссылается на резкое начало более объемного оркестрового произведения и его знакомый мотив.  Da da da duuum!  Симфония №5 Бетховена до минор.
  Скелгилла, похоже, не убедил ответ его сержанта.  Он смотрит на часы – 4.15 вечера – и взгляд в ближайшее окно подтверждает это – поздние сумерки для этого времени года, благодаря ясному небу.
  – Хм, похоже, что-то им не по вкусу, шеф.
  -Придешь еще?
  Сержант Лейтон кивком головы указывает, что из–за их столика поднялась небольшая группа в составе Виктории Адамской, Иванны Карениной и сэра Эварта Камерона-Кинлоха и незаметно направляется к выходу из зала.
  – Может быть, музыка... или выпечка Саманты.
  - Тем более для нас.
  Скелгилл, наконец, откусывает от своего пирога.  Задумчиво жуя, он снова погружается в мрачное изучение, которое, кажется, преследует его.  Сержант Лейтон выбирает обычную булочку с маслом.  Он разворачивает брошюру, чтобы показать ее элементарную карту и наброски основных достопримечательностей тропы.  Он удовлетворенно жует, изучая его детали, время от времени что-то бормоча.  Возможно, пара минут проходит без каких-либо разговоров.  Действительно, сержант Лейтон лишь смутно осознает, что его начальник поднимается и смотрит на приоткрытую дверь, за которой коридор ведет в вестибюль на другой стороне здания.  Однако у него есть своя точка зрения, которую он должен донести.
  ‘ Держите, шеф, это по вашей части.  Геология.  Слушайте: “Фундамент древнего постоялого двора находится глубоко в скальной породе известнякового откоса, а окрестности известны своими сотнями обрушившихся шахт, известных как "дыры для встряхивания".  Некоторые из них превращаются в сточные отверстия, по которым стекает вода, и подземный поток может образовывать систему пещер.  Такой естественный проход соединяет минеральный источник в соседней бане (оригинальное сооружение, построенное около 1720 года) с большим помещением, которое было приспособлено под подвал гостиницы ”.  Потрясающе, да, шеф?"
  Скелгилл не отвечает, и сержант Лейтон поднимает глаза и обнаруживает, что его босс смотрит на него самым странным образом.
  - Лейтон.
  У Скелгилла есть много способов произнести свое имя, но сержант Лейтон признает этот как один из срочных.  Это означает “приходите сейчас”.  Таким образом, когда Скелгилл уходит, сержант Лейтон встает так быстро, что опрокидывает свой стул, и не медлит, чтобы вернуть его на место, привлекая внимание всех оставшихся в зале.
  К тому времени, как Скелгилл достигает вестибюля, он почти переходит на бег - и когда он видит, что главная дверь открыта для стихии, он ускоряет шаг.  Но в тонких гостиничных тапочках он резко останавливается на широкой заснеженной ступеньке.  За пределами, где сцена должна была бы представлять собой неподвижные и безмолвные деревенские сумерки, находится водоворот звука и света, приличествующий съемочной площадке боевика.
  На автостоянке приземлился вертолет.
  Сержант Лейтон дотрагивается до плеча Скелгилла.
  ‘ Это наш участок, шеф?  Он не очень большой.
  – Ты шутишь, Лейтон, посмотри на это.
  Сержант Лейтон прикрывает глаза от света прожектора, который стробирует местность, периодически подсвечивая лесной фон.  Аккуратный 4-местный самолет, совершенно новый на вид, с показной золотой ливреей и черным логотипом, включающим слова Адамская корпорация.
  – Черт возьми, она, должно быть, принадлежит мужу Виктории Адамской!  Представьте, что это ваша служебная машина.
  – Да, и она на борту – и посмотрите, кто еще.
  В кабине горит свет.  Виктория Адамска находится ближе всех, по левому борту; она повернула голову, но ее светлые локоны ни с чем не спутаешь.  Позади, едва видимый по правому борту, стоит лысеющий сэр Эварт Камерон-Кинлох, а рядом с ним Иванна Каренина.  Ее бледное лицо неумолимо, и она встречает взгляд Скелгилла со странной отстраненностью – хотя, возможно, можно было бы ожидать определенного самодовольства – VIP-персоны, которую вот-вот увезут с комфортом из заснеженного заточения.
  - Что нам делать, шеф?
  Скелгилл не отвечает; он задает себе тот же вопрос.  Он чувствует чью-то руку на своем плече и, оглядываясь, видит Саманту рядом с собой – и осознает, что к ним на ступеньке присоединились другие.  Это потрясенная публика, возможно, привлеченная внезапным уходом детективов или более отчетливым звуком двигателя, когда все двери оставались открытыми.  И Скелгилл также замечает, что вдоль фасада гостиницы справа от него происходит какое-то неясное движение.  Он видит, что люк в подвале открыт и прислонен к стене; изнутри исходит мягкий свет лампы – и что Йост Мерлин с трудом выбирается из люка - и что он принимает помощь не от кого иного, как от железнодорожного охранника Руайрида Маклеода – и что на снегу лежит отличительный багаж Виктории Адамской с леопардовым рисунком – миниатюрный чемоданчик и его факсимиле королевского размера.  Когда Йост Мерлин, пошатываясь, поднимается на ноги, он замечает Скелгилла и остальных под фонарем на крыльце и, лишившись своей палки, начинает неуклюже прихрамывать, волоча одну ногу по снегу, очевидно, чтобы поприветствовать их.  Но Скелгилл заговаривает первым.
  - Что происходит? - спросил я.
  Под отвратительной гримасой кажется, что трактирщик смеется.
  - Некоторые из моих гостей приняли собственные меры, инспектор.
  Это странное собственническое употребление слова ‘гости’ - что внезапно они оказываются под его присмотром.  И его тон торжествующий, как будто он замечает замешательство Скелгилла.  Действительно, Скелгилл ошарашен.  Он чувствует себя выброшенным на берег на маленьком островке ступени, как будто снежный прилив затопил его, чтобы изолировать, сделать бессильным – и что мигание огней и грохот винтов символизируют царивший в мозгу хаос, парализовавший его мысли.
  Он видит, что тот, кто, должно быть, пилот – атлетически сложенный мужчина лет тридцати с коротко остриженными светлыми волосами, одетый в черный летный костюм, – ждет рядом с вертолетом – предположительно, чтобы принять чемоданы, – поскольку он открыл люк, внутри которого уже лежат сумки.  Йост Мерлин, должно быть, заметил интерес Скелгилла.
  ‘ Мы как раз оформляем последний багаж.  Самое время этому праздному станционному носильщику пошевелить пальцем – ха!
  Скелгилл наблюдает, как Руайрид Маклеод возится с большим чемоданом, колесики которого бесполезны на снегу, а самому мужчине еще больше мешает маленький ручной саквояж.  Он согнут, и усилие на его покрасневшем лице говорит о том, что он тащит за собой тонну груза.  Когда он подходит к вертолету, у пилота возникают некоторые возражения, который разочарованно жестикулирует и просовывает голову в дверь, словно советуясь с пассажирами.  Затем он достает из багажника два ящика поменьше и ставит их на снег.
  Скелгилл ловит себя на мысли, что возникнет проблема с полезной нагрузкой.  Это тема, о которой он кое–что знает - действительно, она возникла во время визита сержанта Джонса аналогичным образом.  Такая маленькая машина рассчитана на четырех человек и, возможно, на сто пятьдесят фунтов груза.  И этот слишком большой ящик – он выглядит тяжелым.  На самом деле двое мужчин изо всех сил пытаются поднять его – не обращая внимания на то, что им придется поднять его на высоту плеча, чтобы поместить в удобное отделение.  Пока он наблюдает, Скелгиллом овладевает более глубокое беспокойство.  Он видел, как сержант Джонс в одиночку поднял этот чемодан в поезд.  И он увидел кое-что из его содержимого в спальне его владельца.  Руайрид Маклеод меняет положение, чтобы просунуть свою, должно быть, более сильную левую руку под дно футляра.  И при осознании такой зловещести обеспокоенный разум Скелгилла испытывает вспышку ясности, которой до сих пор не было.  Это как если бы дирижерская палочка внезапно привела оркестр из разрозненных инструментов в мимолетный унисон.
  "Левша".
  - Приходите еще, шеф?
  Скелгилл не отрывает глаз от сцены неминуемого отъезда.
  – Лейтон, что ты только что сказал?
  - Ты имеешь в виду вертолет?
  – Нет, в чайной, в бане.
  – О ... вы имеете в виду... что есть туннель, соединяющий его с подвалом?
  Наступает короткая пауза, прежде чем Скелгилл отвечает.
  - Лейтон! - позвал я.
  Если предыдущие увещевания Скелгилла были настойчивыми, то на этот раз "делай или умри" – и сержант Лейтон делает, несмотря на непонимание (но доверяя), и он взлетает вслед за Скелгиллом, они вдвоем скользят по обледенелому снегу к вертолету, где пилот и охранник ставят чемодан на край отсека и собираются погрузить его внутрь.
  ‘ Остановись!  Что в этом футляре?
  Они, вероятно, не совсем слышат Скелгилла.  Но хотя они чувствуют его приближение, они пойманы в ловушку своих напряженных поз и бессильны отреагировать, когда он протягивает руки, чтобы с грохотом опустить чемодан, после чего он раскрывается, как огромная раскладушка.  И сопутствующее англосаксонское излияние сержанта Лейтона провозглашает величие внутренней тайны, поскольку внутри футляра, свернувшись калачиком в более глубоком отделении, одетое в комбинезон для пейнтбола, находится женское тело.  Волосы закрывают лицо, но отличительный медово-светлый оттенок ни с чем не спутаешь.  Дженни Хэкетт!
  Скелгилл стоит на коленях в снегу.  Он потерял свои тапочки.  И кажется, что он застыл, глядя на неподвижную фигуру.  Но это обломки – фрагменты, которые начали складываться воедино, когда он подсознательно услышал шум вертолета, а затем его заместитель упомянул подземный ход; они обрели форму.  Он не видит всей картины, но улавливает ее суть.
  Сержант Лейтон не страдает подобной умственной гимнастикой, и там, где импульсом Скелгилла было перейти в наступление, он должен помочь жертве.  Он убирает волосы и проводит рукой по шее.
  ‘Guv!  Она жива!  Она теплая – у нее есть пульс!"
  И, действительно, очевидно, что она дышит – медленно и неглубоко, как будто ее поглотил сон зимней спячки.
  - Отведи ее внутрь, Лейтон.
  Сержант Лейтон невысокого роста, но он мог бы достойно выступить против атакующего быка, и с ворчанием он поднимает обмякшее тело на руки, поднимается на ноги и уверенно топает обратно к гостинице.  Погруженные в снег, сумерки, мигающие огни и грохочущую пульсацию винтов, ни он, ни Скелгилл в течение полминуты не обращали внимания на окружающее, но теперь Скелгилл видит, как Саманта спускается со ступеньки и бежит к сержанту Лейтону, чтобы предложить ему помощь.  Среди этого размытого шума он начинает смутно осознавать движения окружающих его людей - и его чувства обостряются до того, как они должны или могли бы отреагировать в этих экстраординарных обстоятельствах.  Но то, что происходит дальше, менее предсказуемо – внезапно распахивается пассажирская дверь, Виктория Адамска срывается со своего места и протискивается мимо него, чтобы схватить чемодан.
  - Мои документы!
  Несмотря на то, что она одета в свой дорожный наряд из полосатой шубы и туфель на платформе, она бесстрашно опускается на колени и достает со дна кейса полупрозрачную пластиковую папку, содержащую документ в переплете.
  Скелгилл собирается удержать ее, и они поднимаются вместе, но в этот момент заднее пассажирское окно открывается, и появляется лицо Иванны Карениной.  Ее прищуренные глаза-буравчики сверкают, такие же черные, как ее волосы, черные, как ад; густая тушь, кажется, источает угрозу.
  ‘Виктория!  Войти с тобой дурак!"
  Позже Скелгилл узнает от Саманты, что эти слова переводятся как “Залезай, дура!” – но ему не нужно исполнение, чтобы понять смысл.  Это не какая-то благожелательная эвакуация.  Это дерзкий побег.
  И мгновенно работающий на холостом ходу двигатель выдает полный газ.  Шум становится оглушительным, и рыхлый снег начинает кружиться и наполнять воздух, как при приближении мини-торнадо.  Скелгилл понимает, что пилот бросил оставшийся багаж, нырнул под хвост и забрался на свое место.  И он видит, что Виктория Адамска стоит как вкопанная, непонимающе уставившись на Иванну Каренину.  Последний пристально смотрит на нее немигающим взглядом еще, наверное, секунд пять, прежде чем она рявкает неразборчивую команду и одновременно захлопывает окно.  В ответ пилот тянется, чтобы закрыть пассажирскую дверь, и включает циклический двигатель.  Вертолет вздрагивает, отрывается от обледенелой земли и начинает подниматься.
  Во второй раз за две минуты инстинкты Скелгилла берут верх.  Он прыгает к вертолету, с трудом цепляясь за гладкий фюзеляж и ненадежно опираясь на полозья.
  Слышит ли он отчаянный протест Виктории Адамской или чувствует, как она пытается вцепиться в его джинсы, есть лишь мимолетный момент, когда он может подумать, что она пытается спасти его от неминуемой смерти – мимолетный момент, потому что вмешивается какая-то альтернативная судьба.
  "Бум – бум – бум – бум – бум".
  Удары, которые быстро раздаются со стороны гостиницы, сопровождаются одновременной чередой трещин – последняя настолько близка, что Скелгиллу кажется, что это возмутительно авантюрно, – и в алюминиевой переборке рядом с ним пробивается аккуратное кольцо отверстий – и мгновенно наружу вырываются мощные струи топлива под давлением.
  Скелгилл слышит предупреждающий сигнал внутри кабины – двигатель глохнет, и вертолет падает обратно на землю с таким толчком, что его выбрасывает в глубокий снег.  Пока он барахтается и встает на четвереньки, он смотрит на старое здание.  Там, в стробирующем свете, льющемся из открытого окна первого этажа, спокойно оценивая обстановку и держа наготове армейскую винтовку старого образца, стоит американец со стальными глазами Билл Фолкнер.
  Он выпускает еще один выстрел в лес за окном; его эхо разносится по поляне.  Но если это задумано как средство сдерживания злонамеренных действий, то оно не совсем успешно.  Скелгилл, запыхавшийся, теперь стоящий на коленях и сплевывающий снег, видит, как пилот выпрыгивает из кабины и обхватывает рукой шею ничего не подозревающей Виктории Адамской.  Она кричит от ужаса – к ее горлу приставлен острый охотничий нож, а мужчина, обладающий всей живостью и мускулатурой бойца спецназа, использует ее как живой щит против винтовки.  Он бурчит какой-то приказ на том, что, должно быть, опять по-русски, и начинает толкать ее перед собой по снегу, как будто намеревается отвести в отель.
  Скелгилл поднимается, готовясь перехватить.
  Мужчина рычит на него по-английски.
  ‘Отойдите, или она умрет!’  Затем он кричит Биллу Фолкнеру.  "Сдайте пистолет!"
  Скелгилл сбит с толку, но он видит стоящий перед ним риск.  И посеянные в его сознании семена замешательства.  Могла ли эта женщина притворяться?  Она в сговоре?  Это вертолет ее мужа.  Но если она действует, то преуспевает.  И его инстинкты подсказывают ему, что он должен сделать шаг, прежде чем мужчина получит полный контроль над ситуацией.  И тогда ... и тогда его глаза говорят ему, что он становится свидетелем чего–то, что не поддается логике.
  Из сугроба прямо за спиной пилота и его заложника поднимается призрачное привидение, принимающее отвратительную форму сасквоча с конечностями.  Но когда он поднимается в полный рост, оказывается, что это сасквач, одетый в шокирующие темно-бордовые вельветовые брюки, а когда белая простыня бесшумно откидывается в сторону, это вовсе не сасквач, а внушительная, поистине смертоносная фигура Ричарда Бонда.  В мгновение ока он оказывается рядом с ничего не подозревающим захватчиком заложников и запрокидывает ему голову со слышимым хрустом.  Нож свободно падает в снег.  Тело следует за ним.
  Освободившись, Виктория Адамска бросается к Скелгиллу.  Она обнимает его одной рукой за шею и страстно целует в губы.  Крепко зажатый между ними, он чувствует папку с документами, за которую она так отчаянно держалась на протяжении всего своего испытания.
  
  OceanofPDF.com
  15. ВСТРЯХНИТЕ ОТВЕРСТИЯ
   
   
  Пятница, 11.30 утра – четыре месяца спустя
   
  - Чертовски жаль, что мы так и не нашли рукопись Микала Митала, шеф.
  Скелгилл задумчиво кивает.  Во рту у него зажат стебель камыша обыкновенного; он сорван с их окрестностей, более обильно покрытых травой, чем во время их последнего визита в окрестности Шап-Фелла.  Сержант Лейтон уточняет.
  "У меня такое чувство, что мы поймали обезьян, но шарманщики все еще занимаются своим ремеслом".
  ‘ Я думал, мы разобрались с этим, Лейтон, хотя и не мог понять, почему, когда Виктория Адамска не села в вертолет, они не попытались отобрать папку.  Я ни на секунду не предполагал, что это дизайн для кучи прозрачных бочонков.
  Сержанта Джонса, похоже, слегка позабавил оборот речи Скелгилла.
  Ее новая коллекция имела большой успех на подиумах.  Лондон.  Милан.  Париж.  НЬЮ-ЙОРК.  Она красуется на обложках всех глянцевых журналов.  Она потеряла бы небольшое состояние, не говоря уже о месяцах оригинальной работы.
  Скелгилл не отвечает – он раздумывает, не придумать ли шутку о женщине, у которой задрались трусики, – но по совпадению сержант Лейтон укоризненно погрозил пальцем.
  Это научит ее в будущем делать дубликаты.  Ремень и подтяжки – говаривал мой старый дедушка.  Я всегда делаю ксерокопию своего блокнота, как только возвращаюсь в офис.
  ‘ Жаль, что Микал Митал не придерживался той же философии.  Тон Скелгилла явно печальный.
  - Или что Дженни Хэкетт не может вспомнить ничего из того, что он ей говорил, а, шеф?
  Скелгилл поворачивается к сержанту Джонсу.
  - Это все еще последняя версия?
  Сержант Джонс кивает.  Будучи автором их отчета, она обладает наиболее полными и актуальными знаниями по этому делу.
  ‘ Что касается ее последнего медицинского осмотра, около двух недель назад, я думаю, мы узнали бы об ином.  Ей повезло, что она выжила – такое количество рогипнола, которое они ей дали.  И повезло, что у нее не было повреждений мозга.  Она ничего не помнит с утра того дня, когда села в поезд, до тех пор, пока неделю спустя не вышла из комы в больнице.  Специалист считает, что воспоминания могут быть стерты навсегда.’
  - И все же нет худа без добра, шеф.  Похоже, сержант Лейтон придаст новостям позитивный оттенок.  – Помнишь, она угрожала написать статью о нас - Героях Скелли?  Хах!  По крайней мере, этого мы избежали.
  Скелгилл, похоже, не испытал полного облегчения.  Возможно, образы, которые возвращаются, приносят с собой разочарование, озвученное сержантом Лейтоном, – действительно, как он выразился, образ обезьян в клетках и беглых шарманщиков.  И поэтому он не совсем ценит то, что должно быть несколькими минутами нежного созерцания, когда жаворонок угощает их с высоты, вращая маленькие колесики на приятном апрельском ветерке.  Действительно, еще больше отражая его беспокойство, другой звук, неземной, начинает достигать их ушей – поначалу едва ощутимый, странный резонанс в воздухе, кажется, он исходит из отверстия для встряхивания, вырубленного каньона под их наблюдательным пунктом.  Это становится жужжащим, скулящим шипением, нарастающим по интенсивности, пока с внезапным свистом и раскатистым басовым ревом дизельных двигателей под ними не материализуется размытый силуэт идущего на север экспресса.  Всего за несколько коротких секунд он ускользает прочь и скрывается за поворотом, минуя то место, где они застряли.  И среди возвращающейся тишины вновь обретает силу сладкая серебристая песня жаворонка.
  ‘ Черт возьми, это был сдвиг, шеф.  Сержант Лейтон надувает щеки.  "Если бы мы так вели себя в тонне, то могли бы прорваться через занос и добраться домой".
  Скелгилл неодобрительно прищелкивает языком и отбрасывает изжеванный стебель, как дротик.
  Да – и тогда они все остались бы безнаказанными.  Мы бы сошли в Карлайле.  Остальные в Эдинбурге.  Позже они нашли бы Микала Митала и списали бы это на несчастный случай.  Никто бы дважды не подумал о пропаже его рукописи.  Их планы прекрасно сработали бы.
  Скелгилл поднимает с чугунного парапета моста огромный термос и предлагает наполнить жестяные кружки, которыми он снабдил своих подчиненных во время этой небольшой прогулки по переулку воспоминаний.  Затишье в других операциях предоставило небольшое окно возможностей, а новости о признании вины Королевской прокуратурой стали своевременным напоминанием обо всем, что сотрясает дыры.  Поэтому он уговорил своих коллег присоединиться к нему во время обеденного перерыва, чтобы выполнить свое обещание вновь посетить этот район, когда он не будет покрыт снегом, – увидеть его, бородавки и все такое, и выяснить, насколько глубоко они с Дженни Хэкетт могли погрузиться в воду.  Итак, он собрал свою команду и за двадцать минут довез их из Пенрита до места, где мостовая, проходящая мимо гостиницы "Шейк Хоулз Инн", в конце концов пересекается с шоссе В, и они пешком отправились на юг по вересковой пустоши, изрытой настоящими шейк-хоулз–роуд - его объяснение вызвало некоторую разумную степень интереса у его коллег.  “Время выпить чашечку чая”, - объявил он, когда их шаги застучали по железному мосту.  Теперь его сержанты соглашаются, возможно, в основном из вежливости.  Они стоят, смотрят и время от времени делают глоток, словно загипнотизированные пустым железнодорожным полотном с его оптической иллюзией параллельных рельсов, которые явно сходятся.  Сержант Лейтон в конце концов нарушает молчание, возобновляя свою жалобу.
  – Ладно, мы привели Руайрида Маклеода в порядок.  И это в порядке вещей – смерть Микала Митала была его рукой, если не его намерением.  Но кто бы ни заказал это – они сидят спокойно.  Микал Митал замолчал.  И его рукопись, которая могла бы указать пальцем – вы знаете, шеф, – я думаю, она могла даже сгореть в дыму в отеле.
  - Разве ты не заметил, Лейтон, что я все время проверяю огонь?
  Сержант Лейтон смотрит на своего босса с довольно страдальческой гримасой – возможно, тот разделяет мнение о том, что незаменимый документ постигла такая судьба.
  - Как ты думаешь, почему они взяли рисунки Виктории Адамской?
  Скелгилл пожимает плечами.
  ‘ Чтобы все выглядело так, будто у Дженни Хэкетт была какая-то причина сбежать из гостиницы.  Как только они пришли к выводу, что она что–то знала о рукописи Микала Митала – возможно, прочитала ее и уничтожила, - она стала рукописью.  Они должны были забрать ее.  Они хотели заставить Микала Митала замолчать и хотели знать, что он написал.  Когда Руайрид Маклеод обыскал его купе и ничего не нашел, он заподозрил ее – очевидно, он видел, как она выходила, – хотя нам он это отрицал.  Итак, она была главной подозреваемой.  С тех пор они думали о копыте.  И им это почти удалось.
  - Вот только, как выяснилось, от Дженни Хэкетт было бы мало толку, шеф.
  – Да, но они этого не знали, Лейтон.
  Сержант Джонс для пробы постукивает своей кружкой по выступающей заклепке.
  - Как вы думаете, шеф, что они собирались с ней сделать?
  ‘ Твоя догадка ничуть не хуже моей, девочка.  Вывези ее из страны.  Потом что-нибудь с Сибирью в названии, я думаю.
  Сержант Лейтон испуганно втягивает воздух, но сержант Джонс кивает.
  ‘Когда я просматривал основные доказательства для суда над Руайридом Маклеодом, я наткнулся на секретный файл.  Это наводит на мысль, что в начале 1980–х годов он был завербован коммунистической Чехословакией - широко распространено мнение, что они успешно внедрились в британские профсоюзы.  И, несмотря на это, его официальная профсоюзная деятельность подошла к концу – читая между строк - с тех пор он поставлял информацию.  После падения Берлинской стены чехословацкие разведывательные сети перешли по наследству Москве.  С работой Руайрида Маклеода в the sleeper – если вдуматься - он каждую ночь общался с политиками и важными персонами, обслуживал их уютные маленькие питейные заведения и подслушивал их разговоры.  Материалы, представленные Короной, включают анализ его банковского счета, который показал, что он получал регулярный ежемесячный доход из анонимного оффшорного источника.  Естественно, он отказался это объяснить.’
  - Он отказался что-либо говорить, не так ли, девочка?
  Сержант Джонс поворачивается и кивает сержанту Лейтону.
  ‘ Похоже, он решил, что разумнее всего признать себя виновным и в остальном придержать язык.  Точно так же хвалите Мерлина за его роль в похищении.
  Теперь вмешивается Скелгилл циничным тоном.
  ‘ Подумай об этом, Лейтон.  Если Маклеод отсидит – сколько? – восемь лет за непредумышленное убийство?  Возможно, у него есть свет в конце туннеля.  Если бы он проболтался – при условии, что за всем этим стоит тот, о ком мы думаем, – это был бы экспресс, идущий в другую сторону.
  Сержант Лейтон начинает смеяться над уместной метафорой своего начальника, но это может быть непреднамеренно, и он прекращает свое веселье.
  ‘ Предположим, что так, шеф - они могли бы добраться до него внутри и все такое.  У него, вероятно, нет другого выбора, кроме как держать язык за зубами насчет своих кураторов.  Сержант Лейтон в отчаянии бормочет проклятие.  ‘ Но, несомненно, это Иванна Каренина командовала – в поезде - в отеле?  И помните, вы сказали, что в тот вечер какая-то женщина говорила по-русски?
  Скелгилл задумчиво кивает.
  ‘ Она была умной.  Держала голову опущенной.  Манипулировала окружающими.  Он вдыхает, складывает руки на груди и смотрит вдаль, не отвлекаясь на великолепного красного адмирала, который целенаправленно пересекает его поле зрения.  Виктория Адамска, должно быть, знала, что это всего лишь вопрос времени, когда ее муж пришлет свой личный вертолет.  Естественно, она доверилась своей ‘лучшей подруге’ Иванне.  Они обсуждали, как они вдвоем могли бы это провернуть, и Иванна Каренина предложила бы взять свою марионетку сэра Эварта Камерона-Кинлоха - чтобы все выглядело совершенно безупречно.  Только они трое, важные персоны, непринужденно удаляющиеся, пока слуги загружают их багаж.  Что может быть более нормальным?"
  Сержанту Лейтону, очевидно, вспоминается момент, когда Скелгилл бросился бежать по снегу в неподходящих тапочках.
  ‘ Шеф, почему вы решили, что с чемоданом что–то не так?  Если бы они подняли его на борт и взлетели, мы бы ничего не узнали.  И мы бы внесли Дженни Хэкетт в список пропавших без вести.  Конец.’
  Скелгилл качает головой.
  ‘ Трудно сказать, Лейтон.  Они не предвидели, что кража у Виктории Адамской приведет к тому, что мы обнаружим ее вещи.  И они не рассчитывали, что мы будем упираться в их необъявленный вылет.  Маклеод и пилот начали спорить о грузе.  Почему должна быть проблема с весом, если в чемодане пара меховых шуб?  Это просто вызвало целую лавину идей.  Помните, вы только что упомянули туннель – полагаю, подсознательно я предполагал, что там есть тайное убежище.  И я был в подвале – знаете, позже я понял, что мне показалось, будто я почувствовал запах ее духов, – они разбили бутылку фиалкового ликера.  Я не знаю, было ли это сделано для того, чтобы замаскировать ее запах на случай, если позже будут задействованы поисковые собаки, или это был просто несчастный случай, когда они подняли стеллаж обратно перед потайным люком.
  Этот аспект рассказа Скелгилла вызывает у сержанта Джонса вопрос.
  ‘ Очевидно, я пробыл там недолго, шеф.  Как вы думаете, в какой момент они завербовали Йоста Мерлина?  Не могло быть никакого преднамеренного предположения о его причастности.
  Скелгилл несколько мгновений обдумывает свой ответ.
  ‘ Давайте предположим, что одной из немногих истин, которые поведал нам Руайрид Маклеод, было предположение Дженни Хакетт о том, что она что-то замышляет.  Возможно, в них просто заговорил напиток, но это их напугало.  Если они думали, что рукопись у нее или что она знает о ее содержании и что она вот–вот сядет в койку, они должны были остановить ее, и быстро.  Поэтому они использовали ее ‘план’ как прикрытие, чтобы одурачить нас.  Она приняла слишком много коктейлей и не продвинулась дальше того, что потеряла сознание в собственной постели.  В тот момент они собирались бороться без сотрудничества Мерлина.  Вы видели его реакцию на щедрость Виктории Адамской – так что, когда Руайрид Маклеод сунул ему пару тысяч немаркированными банкнотами, он был беспомощен в их руках.  Я думаю, что рано утром Саманта подслушала, как Руайрид Маклеод отчитывался перед Иванной Карениной.  Маклеод и Мерлин инсценировали побег и перенесли Дженни Хэкетт в подвал.  Мерлин дежурила всю ночь, а потом рано утром ее перевели через туннель в баню.
  Сержант Джонс кивает.
  – Вы верите утверждению Йоста Мерлина о том, что он действовал исключительно по указаниям Руайрида Маклеода - и не знал о том, что кто-то еще отдавал приказы?
  – Возможно, это и произошло на практике, но он, должно быть, догадался, что за этим кроется нечто большее, когда увидел, что чемодан загружают в вертолет, а Руайрида Маклеода оставляют там.
  ‘ Пока ты не проговорился, шеф.  На минуту я подумал, что ты сошел с ума.  Вместо этого ты спас положение!
  Скелгилл издает горловое самоуничижительное рычание.
  - Лейтон, ты, кажется, забываешь о наших приятелях из секретной службы.
  ‘ Что ж, справедливо, шеф, они были настороже, и это их заслуга, но я не думаю, что они что-то поняли, когда появился этот вертолет.  После этого я пошутил с Бондом, он выпил пару больших порций виски, чтобы успокоить нервы, и признался, что понятия не имел, что Фолкнер был агентом США.  И я думаю, это было взаимно.  Затем Бонд начал проявлять соперничество, говоря, что если бы он не замаскировался в снегу, мы все были бы на глубине шести футов.  Фолкнер закусил губу – до тех пор, пока Бонд не назвал его усилия со старым пистолетом Мерлина чем-то вроде “удачливых выстрелов деревенщины” – и он немного обнаглел по этому поводу.  Единственный раз, когда я видел, как он потерял свою тряпку.  Не могу сказать, что я его виню.  Они ведь в порядке, правда, эти янки?
  Сержант Лейтон был поглощен своим маленьким монологом – и теперь он оглядывается по сторонам, чтобы увидеть озадаченного Скелгилла и сержанта Джонса, улыбающихся гораздо более терпеливо.  Так он обращается к ней.
  "Представь себе это, а, девочка – вот мы спокойно едем домой на Рождество – мы и не подозревали, что за бедным стариной Микалом Миталом охотится шайка бандитов, а МИ–5 и ЦРУ прикрываются ружьями!"
  Сержант Джонс ободряюще кивает.
  Я не думаю, что мы узнаем точно, что делали спецслужбы – тайно следили за ним или намеревались вмешаться в какой-то момент.  Я предполагаю, что, возможно, они надеялись собрать информацию до того, как Микал Митал предаст ее огласке – что-то такое, что позволило бы арестовать или применить санкции против цели, прежде чем они предпримут меры по уклонению. ’  Она встряхивает волосами, отливающими золотом, и подставляет лицо солнцу, на мгновение закрывая свои большие карие глаза.  ‘Обратите внимание, как они растворились в эфире.  Я подозреваю, что именно поэтому Роспотребнадзор довольствуется признанием вины.  Если бы им пришлось вызвать Ричарда Бонда и Билла Фолкнера в качестве свидетелей, это раскрыло бы их прикрытие и детали их операций.  Она бросает взгляд на Скелгилла.  ‘ Шеф– помните, я думал, Шеф держит свои карты при себе – насчет общей картины?  В конечном счете, Иванна Каренина, вероятно, в лучшем случае винтик среднего размера в машине.  Если бы российское правительство в конечном итоге стояло за этим планом, нашим службам безопасности потребовались бы абсолютно убедительные доказательства, прежде чем они смогли бы действовать".
  Черты лица Скелгилла искажаются; это выражение пессимизма.
  - Даже когда вы ловите русских с поличным, у них в рукаве припасена дюжина оправданий.
  Сержант Лейтон уныло кивает, но он предлагает небольшую толику утешения.
  ‘ Я думал, пилот вертолета раньше служил в ГРУ?  Это российская военная разведка, шеф.
  ‘ Возможно, вы заметили, Лейтон, что Бонд не дал нам возможности взять у него интервью.  Было бы неплохо узнать, готов ли он оправдать корпорацию Адамски.  При нынешнем положении дел русским слишком легко утверждать, что это дело рук олигархов-изгоев.  Ставлю фунт против пенни, что ты прав, Лейтон, – этот громила был подставным лицом, и Адамски ничего об этом не знал.  Если бы вы собирались проникнуть в империю миллиардера, хорошим местом для начала был бы пилот его личного вертолета.
  Сержант Лейтон с силой выдыхает, его резиновые губы вибрируют.
  Неудивительно, что мы не могли взять в толк, что происходит, когда половина людей были не теми, кем казались.  Я имею в виду – взять хотя бы шутку "мистера Харриса".  Что вы должны думать, когда служащий железной дороги говорит вам, что он зарегистрировал кого–то – показывает вам декларацию - а на самом деле он лжет сквозь зубы?"
  Скелгилл кивает, черты его лица мрачны.
  Нам следовало доверять очевидным фактам.  Не было никаких независимых доказательств того, что мистер Харрис сел в поезд, и ни одного, что он покинул его.  Даже Маклеод не смог бы описать его!  Его там никогда не было.
  Сержанту Джонсу есть что добавить по этой теме.
  Наши ИТ-специалисты считают, что система бронирования была взломана и места перераспределены таким образом, что купе, соединяющееся с купе Майкла Митала– осталось пустым, но зарезервировано для "мистера Харриса".  Это была хитрая уловка.  Это означало, что Руайрид Маклеод мог безнаказанно ходить туда-сюда.  Опять же, это подтверждает теорию государственного деятеля, обладающего техническими ресурсами для осуществления чего–либо подобного".
  Сержант Лейтон слушает своего коллегу с новым увлечением.
  – Итак, как ты думаешь, что именно случилось с Микалом Миталом?
  Сержант Джонс бросает взгляд на Скелгилла, но тот, кажется, доволен, что она продолжает свои объяснения.
  – Ну, в чем он признался – по сути, признав себя виновным, – так это в том, что он отравил Микала Митала Рогипнолом.  Возможно, он и стер свои отпечатки пальцев с блистерной упаковки, но оставил следы ДНК.  Исходя из этого, он, вероятно, растворил таблетки в солодовом виски – предположительно, когда Дженни Хакетт покупала ночные колпачки для нее и Микала Митала.  Его план состоял в том, чтобы войти в салон за какой-то момент до прибытия поезда в Эдинбург, взять рукопись и передать ее Иванне Карениной.  Но вместо этого была буря и снежный занос – и мы обнаружили Микала Митала слишком рано.  Я полагаю, что пока мы организовывали эвакуацию, он вернулся в купе и понял, что рукопись пропала.  Возможно, также было шоком обнаружить Микала Митала мертвым.  Анализ химических остатков, оставшихся на упаковке, указывает на то, что таблетки были намного сильнее стандартной дозы – другими словами, предназначены для убийства.  Но Руайриду Маклеоду не нужно было этого знать – как было доказано, он считается необязательным.  Он пытался представить все так, будто Микал Митал принял таблетки по собственной воле.  Он вытер пустую блистерную упаковку и, возможно, обернул салфеткой бутылку с водой, чтобы открыть ее, вылил половину и оставил ее с открученной крышкой.’  Сержант Джонс лукаво поглядывает на Скелгилла.  - За исключением того, что вы заметили, что это было сделано левой рукой, шеф!
  ‘ Да, слишком поздно, чтобы что–то изменить.  Это было просто то, что беспокоило меня, но не регистрировалось.  Я по-настоящему заметил это только тогда, когда посмотрел на ваши фотографии, когда мы рассматривали улики.  Он ставил галочки левой рукой, он играл в дартс левой рукой, он даже макал печенье левой рукой".
  Сержант Лейтон, который меньше всего был вовлечен в процесс, о котором говорит Скелгилл, принюхивается к прохладному воздуху, скорее как любознательный кролик.
  - Как ты думаешь, когда они разработали заговор?  Я имею в виду – в первую очередь – устранение Микала Митала.
  Скелгилл снова обращается к сержанту Джонсу за ответом.
  - Ты имела дело с привидениями, девочка.
  Сержант Джонс осторожно ставит свою кружку на парапет и опирается локтями на отслаивающуюся железную поверхность, а затем кладет подбородок на переплетенные пальцы.  Она смотрит на вырубку.
  – Ну, это их теория.  Вы помните, что Микал Митал был родом из Праги?  Существует вероятность, что он изначально прибыл на Запад в качестве агента – я имею в виду работу на коммунистов.  Тогда, возможно, американцы обратили его.  Это сделало бы его мишенью для Москвы.  В довершение ко всему он начал расследовать деятельность картеля российских миллиардеров по отмыванию денег.  Возможно, они шли по его следу какое–то время - даже годы.  Но когда стало похоже, что он готовится выставить их напоказ мировым СМИ – готов опубликовать все, что у него есть, – они решили переехать.  Финансовая конференция в Эдинбурге широко рекламировалась, и, как заметила Дженни Хакетт, the jungle drums кишели слухами.  Так что у них было время подготовиться.  Вполне вероятно, что перехватить его на "спящем" было всего лишь одним из нескольких приведенных в действие планов.  Но в их броне была брешь: хотя у них был давний агент, идеально подходящий для роли наемного убийцы, он был любителем.  План зависел от того, чтобы поезд беспрепятственно добрался до Эдинбурга.  Но мы разбились.
  -Подожди!-кричуя.
  Оба сержанта вздрагивают одновременно, таков внезапный крик Скелгилла.  Он поднимает палец, словно проверяя ветер, и черты его лица искажаются в ожидании надвигающейся молнии.
  - В чем дело, шеф?
  Вопрос задает сержант Лейтон, но Скелгилл адресует свой ответ своей коллеге-женщине.
  – Джонс, когда вы вошли в каюту Микала Митала с охранником – чтобы разбудить его, эвакуировать – тело было в постели, да?
  -Ага.
  ‘ Так почему же, когда поезд врезался в сугроб, мы все оказались на полу?  Теперь Скелгилл действительно смотрит на сержанта Лейтона.  – По крайней мере, такие люди, как ты, которые лежали на нижней койке без ремня безопасности.
  Теперь его коллеги разделяют выражение его озадаченности.  Через несколько мгновений сержант Джонс прерывает коллективное молчание.
  - Могу я внести предложение?
  -Ага.
  ‘ Кто-то еще заходил в его купе в поисках рукописи.  Чтобы обыскать койку, им нужно было передвинуть тело.  Самое очевидное, что нужно сделать, - это уложить его обратно на кровать.  А потом, может быть, поправить покрывало, как будто ничего не тронуто.
  И Скелгилл, и сержант Лейтон, кажется, кивают в знак согласия, но говорит первый.
  ‘Когда я вышел из нашего купе, чтобы поговорить с машинистом, я наткнулся на Ричарда Бонда – он был полуголый и свешивался из двери, как будто заглядывал под поезд.  Он выдумал какую-то историю об оценке условий.
  Теперь у сержанта Джонса есть еще одно предложение.
  Учитывая, что МИ-5 напала на след Микала Митала, вполне вероятно, что он пошел проведать его.  Но когда он был мертв, ничего нельзя было поделать.  Ричард Бонд предположил бы нечестную игру и не захотел бы раскрывать свои карты.  Если он знал о рукописи, возможно, он надеялся вернуть ее – но было слишком поздно.  Это соответствует теории о том, что его украли в период между уходом Микала Митала на пенсию и столкновением с сугробом.
  Теперь подключается сержант Лейтон.
  Что возвращает нас к Дженни Хэкетт.  И очевидно, что в это поверил кто–то другой - раз уж они запихнули ее в вашу яму, шеф.
  Скелгилл стонет, довольно отчаянно допивает остатки чая и бросает кружку в рюкзак вместе с фляжкой – и предлагает своим коллегам сделать то же самое.
  – Кстати, о шахте, Лейтон, давай покончим с этим.
  – Ого, я и не думал, что ты всерьез собираешься идти до конца, шеф.
  ‘ Лейтон, мы не будем разговаривать на диване.  Кроме того, разве ты не пришел сюда со своей лучшей половиной?
  Теперь сержант Лейтон выглядит несколько встревоженным.
  ‘Побей ворон камнями, шеф, за эти выходные!  Я сказал жене, что закажу его, но знаешь, как такие вещи вылетают у тебя из головы?
  Сержант Джонс с пониманием относится к затруднительному положению своего коллеги.
  ‘ Вообще-то, я просматривал их веб-сайт.  Там сказано, что гостиница перешла под новое руководство.  Я думаю, что он был закрыт и вновь открылся только в конце марта.
  Сержант Лейтон, кажется, испытывает облегчение, но Скелгилл довольно презрительно выдыхает.
  ‘ Потребуется несколько шиллингов, чтобы привести это место в порядок.  Этот старый скупердяй выжал из него все, чего оно стоило.
  Сержант Джонс настроен более оптимистично.
  "У него фантастический потенциал – такую историю не купишь".
  И сержант Лейтон готов отпустить колкость.
  - Или змеиные норы, а, шеф?
  ‘ Очень смешно, Лейтон.  Скелгилл несколько неохотно улыбается, закидывая рюкзак на плечо.  "Давай, покатаемся".
  - Можно сказать, докопался до сути, шеф?
  – Ага, попробуй заглянуть ... что–нибудь в этом роде.
  Для Скелгилла, который несколько раз совершал переход от гостиницы к поезду и другие прогулки по лесу, местность кажется знакомой, хотя и странно роскошной: свежая весенняя зелень сочится с мириадов кончиков ветвей, заросли чистотела и собачьих фиалок украшают лесную тропинку; воздух, наполненный ароматом сосен, наполнен криками птиц и жужжанием насекомых.  Его коллеги, погруженные в приятное состояние абстракции, оба удивлены, когда Скелгилл сворачивает с проезжей части и объявляет местоположение – Нора Дженни.
  - Мне показалось, что это гораздо дальше, шеф.  Вы уверены, что это тот же самый?
  - Лейтон, ты тащил сани в метель, в кромешной темноте.
  "Это правда – мне действительно казалось, что это продолжается вечно".
  Коллеги Скелгилла присоединяются к нему на краю отверстия для встряхивания.  Оно похоже на несколько, которые они уже осмотрели.  Растительность, состоящая из вереска, черники, камыша, вересковых трав и мхов, переливается через его бортики и покрывает пол.  Его глубина, вероятно, составляет восемь футов; с одной стороны есть что-то вроде обвала, а в основании лежат несколько больших моренных валунов, возможно, их давным-давно прикатили туда, убрав с дороги.  Скелгилл морщится.  Похоже, он был разочарован тем, что там не было тридцатифутовой шахты, над которой он был подвешен только за счет трения о снег во время своего дерзкого спасения.
  - В чем дело, шеф?
  Скелгилл мотает головой вниз.
  – Ты только посмотри - какой-то доннат выбросил мусор.  Позор.
  В его тоне слышится негодование – и, прежде чем коллеги успевают его отговорить, он бросает рюкзак, переступает через край и спускается по краю ямы для встряхивания, хватаясь за пучки жесткого вереска, чтобы не упасть.
  ‘ Чтоб тебе провалиться, шеф– успокойся!  А что, если мы не сможем тебя вытащить?
  - Позвоните в МИ-5 и попросите Залог.
  Скелгилл достиг дна, опускается на одно колено и ныряет в расщелину между двумя скалами.  С ворчанием он извлекает что-то грубо прямоугольное, примерно шесть дюймов на девять, сделанное из грязновато-белого пластика и изрядно запятнанное.  Когда он протягивает его на расстояние вытянутой руки, чтобы осмотреть, он понимает, что пятна на самом деле представляют собой отпечатанный рисунок поцелуев от выцветшей розовой помады, и одновременно сержант Джонс опознает предмет.
  - По-моему, это женская сумка для туалетных принадлежностей, шеф.
  Но Скелгилл, похоже, не слушает.  Его лицо на удивление невозмутимо.  Предмет – сумка - тяжелая и выпуклая, а застежка, что неудивительно, заржавела.  Скелгилл – к ужасу своих коллег – кусает молнию и дергает головой, после чего сплевывает в сторону, но, к счастью, не за счет зубов.  Присев на корточки и прижав сумку к сапогу, он вытаскивает ее содержимое.  Это толстая пачка бумаг, согнутая вдвое.
  Скелгилл прижимает стопку к бедру и смотрит на самую верхнюю страницу.  Несколько мгновений он не моргает, не двигается и, кажется, даже не дышит.  Сержант Лейтон больше не может держать язык за зубами.
  - Шеф, в чем дело? - спросил я.
  Даже сейчас Скелгилл отвечает не сразу.  Проходит еще несколько секунд, прежде чем он поднимает взгляд на своих коллег.  Он щурится, солнечные лучи освещают благоговейное выражение его лица.
  "Умная женщина".
  - Приходите еще, шеф?
  – Никогда не стоит недооценивать журналиста - разве не это я всегда говорю, Лейтон?
  – Понятия не имею, шеф, я в замешательстве.
  Скелгилл поднимается на ноги и размахивает пачкой бумаг, как городской глашатай, собирающийся произнести прокламацию.  И действительно, он читает вслух.
  “Раскрыто: 100 лучших клептократов мира – профессором М. Миталем”.
  Подчиненные Скелгилла присаживаются на корточки у края отверстия для встряхивания, чтобы лучше видеть.  Скелгилл поворачивается к ним.
  ‘ Когда он заснул, она, должно быть, ‘одолжила’ его.  Охранник был на охоте, поэтому она спрятала его в туалете поезда.  Я думаю, она просто планировала прочитать его.  Потом мы разбились.  Возможности вернуть его не было.  Потом она слышит, что он мертв – должно быть, она подозревала, что его отравили.  Она должна была отдать его нам, но ей нужен был совок.  Перед тем, как мы покинули поезд, она сходила в туалет – взяла свою сумку для стирки, сунула ее под костюм.  Затем до нее начинает доходить, что это действительно жаркая собственность.  Поэтому она выбросила ее за борт – под снегом, вне поля зрения всех – идеальное укрытие.  Кто бы мог подумать, что она запрыгнет сюда намеренно?"
  - Ты это сделал, шеф.
  Скелгилл несколько секунд пристально смотрит на своего сержанта, но не может придумать ответ, который либо приписал бы ему какую-то заслугу, либо опроверг точность заявления.  Дело в том, что рукопись у них.
  -Вот.
  Скелгилл передает документ и пакет для мытья посуды сержанту Джонсу, а затем переключает свою руку на сержанта Лейтона, который с пожарностью пожарного вцепляется в своего босса, наступает ему на пятки и тащит его с некоторыми проклятиями на их обоих вверх по крутому склону.  Каждый из них тратит несколько минут на то, чтобы привести себя в порядок, прежде чем переключить свое внимание на сержанта Джонса, который стоит на одном колене и старательно разглядывает их добычу – и издает негромкие вздохи изумления.
  – Держись, девочка, у тебя будет учащенное дыхание!
  Сержант Джонс качает головой и смотрит на своих коллег.
  ‘ Это динамит.  Вы должны увидеть имена в указателе – почти все, кто может заинтересовать CPS.
  - А для Адамски?
  Но сержант Джонс качает головой.  ‘ Никаких упоминаний об Адамски – или Адамской, если уж на то пошло. ’ Она широко улыбается.  - Но для Богблокинова есть буква "В".  И подраздел, посвященный списку его помощников.
  Сержант Лейтон обменивается "дай пять" со своим коллегой, но Скелгилл смотрит на это более сурово.  Он вытаскивает свой рюкзак из вереска и расстегивает клапан.
  Засунь это сюда - давай не потеряем это во второй раз.  Учитывая наше везение, торнадо может начаться с минуты на минуту.  Нам нужна надежная коллекция и копии, помещенные на ответственное хранение.
  Пока сержант Джонс аккуратно упаковывает драгоценный груз, Скелгилл достает из заднего кармана мобильный.  Но теперь он разочарованно ругается.
  - У меня нет сигнала.
  Нахмурившийся сержант Лейтон проверяет свой собственный телефон.  - У меня то же самое, шеф.
  Они оба выжидающе смотрят на сержанта Джонс– которая теперь проверяет свой.  Но она качает головой.
  Сержант Лейтон брызгает слюной.
  – Это принесло бы нам много пользы, когда мы застряли здесь, даже если бы сеть снова заработала.
  ‘ Да, но у них в гостинице будет работать стационарный телефон.  Во всяком случае, это ближайший пункт по дороге. Скелгилл сверяется со временем на своем экране и сравнивает его со своими наручными часами.  ‘ Кроме того, они открыты.  Это нужно отпраздновать.  Даже если это пивной дворец.
  Раздаются согласные кивки, и троица автоматически начинает спускаться с холма.  Они оставляют друг друга наедине со своими мыслями на несколько минут, пока сержант Лейтон внезапно не вмешивается с замечанием.
  - Вам никогда не нравилось, что Дженни Хэкетт была плохим яблоком, шеф.
  Скелгилл задумчиво качает головой.
  ‘ Я думаю, она загнала себя в угол – вероятно, почувствовала опасность, в которой оказалась, – просто потому, что сделала вид, что прочитала рукопись.  Возможно, мы убедили себя, что она поднимает шумиху, но на самом деле она была довольно честна с нами.  Я уверен, что она бы рассказала нам достаточно скоро, но они не дали ей шанса.  Тогда ничего не сложилось – что она сбежала.  Я имею в виду, как и в случае с Харрисом – где доказательства?  Ни единого следа на снегу.  Она забыла свои сигареты – и косметику.  Скелгилл бросает взгляд на сержанта Джонса, как бы ища подтверждения тому, что последний из этих классов предметов будет столь же важен, как и первый.  ‘Но было кое-что еще – помните, что сказала машинистка поезда, Лора Уилсон?  Она сказала, что она ей нравится.
  Изложение Скелгилла – особенно его заключительная фраза и невысказанный вывод из нее – кажется, находит отклик у его коллег, и они кивают в знак искреннего согласия.  Но теперь они выезжают из-за опушки леса, и перед ними предстает гостиница "Шейк Хоулз Инн", и они по достоинству оценивают ее недавний ремонт.  Ранее потрескавшийся и облупившийся фасад был отремонтирован и перекрашен, а то, что раньше было кричаще черным обрамлением окон, теперь выдержано в более изысканных пастельно-бирюзовых тонах Лейкленда.  Вывеску восстановили – теперь не может быть никаких сомнений в том, что это Shake а не Snake Holes Inn, как сначала предположил сержант Лейтон.  Под портиком стоят лавровые деревья в горшках с леденцами, а главная дверь гостеприимно открыта.  Они сочетаются с более ярким освещением, ароматными гардениями в вазах и свежей цветовой гаммой цвета овсянки, которая вытеснила гнетущий бордовый и приятно контрастирует со старыми балками, а на стенах - с традиционными гравюрами, картами и картинами.  Это время суток между вылетом и прибытием, поэтому, возможно, неудивительно, что стойка регистрации временно не работает.  Неустрашимый Скелгилл ведет их к уютному бару под приятные звуки современного поп-хита, но на пороге останавливается как вкопанный.  Сержант Лейтон почти сталкивается с ним.
  - В чем дело, шеф?
  Скелгилл уставился на ручной насос Дженнингса.
  – Сначала рукопись, а теперь настоящий эль.
  И, как в лондонских автобусах, следует третье откровение.  Очевидно, услышав их голоса, из задней части бара появляется молодая женщина.  Незнакомое внезапно становится знакомым – это Саманта.  Внешне она выглядит по-другому, с гораздо более короткими, возможно, дорого уложенными волосами и в шикарном костюме баристы серого и черного цветов.  На груди у нее бейдж с ее именем и должностью ‘Директор по работе с клиентами’.  Кажется, ее на удивление не смутило их неожиданное появление.
  Инспектор.  Сержанты.  Добро пожаловать.  Так приятно видеть вас – пожалуйста, располагайтесь поудобнее – я выполню ваши приказы.  Возможно, я догадываюсь о ваших, инспектор?
  Скелгилл довольно застенчиво улыбается, когда они усаживаются за столик у окна.  Саманта терпеливо прислуживает.
  ‘ Произошли некоторые изменения.  Скелгилл оглядывается по сторонам, а затем указывает на свой значок.  - Похоже, вас можно поздравить.
  ‘ Спасибо.  Вы знаете миссис Хобхаус из Ульфатуэйта?  Она, конечно, помогла вам.  Она бросает дружеский взгляд на сержанта Джонса.  ‘Она купила всю собственность – мистер Мерлин был всего лишь арендатором.  Она делает большие инвестиции – для расширения конноспортивной части – поскольку это был постоялый двор?  И у нас разрабатываются планы по повторному открытию минерального источника и развитию спа-центра.  Миссис Хобхаус с большим энтузиазмом относится к проекту ".
  Скелгилл, кажется, чувствует, что ему следует сделать еще одно замечание, но с характерной для него неэлегантностью его слова звучат не совсем так, как он мог бы намереваться.
  ‘ Ты упала с ног, девочка.  Но и она тоже, заметь.
  Саманту, похоже, не смущает его деревенский язык, хотя ее щеки, кажется, слегка порозовели.  Она быстро реагирует, чтобы отвлечь внимание.
  - Есть еще один сюрприз.
  Она поворачивается к барной стойке и что-то кричит на иностранном языке.  В ответ раздается мужской голос.  И кто же должен появиться, как не мгновенно узнаваемый ширококостный коротко стриженный блондин Егор Волков, ранее работавший на Ричарда Бонда (хотя эта фирма, несомненно, была выдумкой сомнительного существования).  На нем элегантные черные джинсы и белая рубашка поло с вышитым логотипом гарцующей лошади и надписью "Shake Holes Inn".  Он подходит и покорно склоняет голову, приветствуя трех детективов по очереди.  Сержант Лейтон без стеснения задает вопрос, который пришел на ум.
  – Итак, вы остепенились – вы пара?
  Они обмениваются удивленными взглядами – и одновременно разражаются смехом.  Но прежде чем Саманта успевает ответить, ее снова прерывают.  Из–за их спин появляется бывший коллега Егора - Франсуа, одетый в ту же повседневную корпоративную форму.  Он проскальзывает между стоящей парой и берется за руки с каждым из них, улыбаясь в своей непринужденной средиземноморской манере.
  – Можно сказать, что это роман втроем - Саманта держит нас в узде.
  Его слова вызывают взрыв вежливого смеха, но Саманта теперь явно подтягивается и делает вид, что хочет вернуть двух мужчин к их обязанностям.
  ‘ Инспектор, мы оставим вас в покое, чтобы вы устроились.  Мы можем встретиться позже?  Вы будете обедать?  Она указывает взмахом руки.  ‘ Доска над баром.  У нас есть блюда местной и европейской кухни.  Разумеется, за счет заведения!
  Она уводит двух мужчин и оборачивается, чтобы оглянуться через плечо.
  ‘ Я подам вам напитки.  Инспектор, не хотите ли пинту Дженнингса, пока ваши коллеги решают?
  Скелгилл сдержанно кивает в знак одобрения.  Сержант Лейтон наклоняется к своему начальнику и что-то бормочет себе под нос.
  - Я не совсем уловил суть, шеф.
  - Живи и давай жить другим, Лейтон.
  – Черт возьми, я просто пытался понять, витает ли в воздухе романтика, шеф.
  СЕРЖАНТ Джонс внезапно хихикает.
  ‘ Теперь у тебя есть шанс – видишь?  И она тянется, чтобы взять брошюру из автомата на соседнем подоконнике.  Она показывает ее и читает вслух.  “Расспроси о наших романтических весенних каникулах”.
  Сержант Лейтон выглядит довольно смущенной.  Но сержант Джонс начинает подниматься со своего места.
  – Я спрошу о тебе... Кроме того, мне лучше позвонить.
  Она бросает взгляд на Скелгилла, который кивает в знак согласия, выражение его лица становится более трезвым.  За стойкой Саманта аккуратно разливает бочковый эль, прилагая огромные усилия, чтобы наполнить бокал до краев.  Сержант Джонс объясняет насчет стационарного телефона, и Саманта предлагает через несколько минут сопроводить ее в приемную.  Пока она ждет, сержант Джонс достает брошюру.
  -И у нас есть еще одна просьба.
  Саманта сияет.
  ‘ Конечно!  Мы можем устроить нашу лучшую комнату – с балдахином.  Она заговорщически наклоняется ко мне.  ‘ Инспектор– он привлекательный мужчина, да?  Немного сумасшедший, не так ли?"
  –Э–э... ну, вообще-то...
   
  ***
  
  
  OceanofPDF.com
  
  
   
  Следующий в серии...
   
  ‘УБИЙЦА СРЕДИ НАС?’ - кричал газетный заголовок в память об исчезновении Мэри Уилсон.  Прошло два десятилетия с тех пор, как первая массовая проверка ДНК в Великобритании не выявила ни одного местного мужчины.  Мэри числилась просто пропавшей без вести.
   
  Теперь археологи обнаружили человеческие останки в лесу Куммакатта.  Результаты судебно–медицинской экспертизы совпадают - возраст, пол, фрагменты одежды ... и стоматологические записи.  Но охота за убийцами только начинается, когда посторонний, осужденный серийный преступник признается в преступлении.
   
  ИНСПЕКТОРА Скелгилла это не убедило.  В ткань сплоченного сообщества вплетены древние союзы, интриги и вражда.  Там, где его предшественники потерпели неудачу, он вынужден разгадать пророческий заголовок, поскольку верит, что убийца все еще на свободе.
   
  "Убийство на митинге" Брюса Бекхэма доступно на Amazon
    OceanofPDF.com
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"