****** Result for Image/Page 1 ******
191
(195 of 214)
110%
CHAPTER FOURTEEN
Later on, if T had to, T could tell myself that it was all
the scaffolding I'd seen in back of the house that
Clinched it. It was too much of a temptation to go un-
'sed. The entire wing was dark and looked abandoned,
oreboding. Now it was going to be haunted—by me.
As it was, I had an easy climb to the top floor,
where there was a choice of three windows through
which to enter. All were loosely boarded over with
weathered slats. I got my fingers behind the plank
Fearest me and pried it out. Normally, at that point, J
should have smelled a trap. The whole thing was far,
far too easy. But I knew the planking had been put
there to keep rain and insects out, not intruders.
What's the use of having your very own private island
if you have to worry about housebreakers?
The room was shrouded in shadows, and the musty
smell of perfume gone stale hung in the air. Enough
light seeped under the doorsill to keep me from
bumping into furniture and things. But without seeing
much, I was certain that a woman had been living in
this room over a period of time, and not long ago.
Maybe this had been her room—Carla's room. She had
faid something once, I couldn't remember exactly
what, about how Steyer had kept her in a separate sec-
tion of the house, not wanting to live with her but just
to keep her handy. Memories started crowding my
thinking, and I quickly banished them to an out-of-
he-way corner of my mind.
The door, of course, was locked from the outside.
o surprise and no big problem. There's a little two-
192
191
NICK CARTER:
KILLMASTER
****** Result for Image/Page 1 ******
192
(196 of 214)
192
110%
NICK CARTER: KILLMASTER
pronged gadget I carry around with me, about the s•
and shape of a pair of nail clippers, that I took fro
the still-warm body of a Frenchman named Pa
Rousillon back in '67 or '68—but never mind t
story. Suffce it to say that if I ever decided to re •
from AXE and go into business for myself, a promisin
career as a second-story artist awaited me, with
help of this gadget. It took two minutes to get the 10
open.
I clicked the door open a fraction and saw that
was clear. I tippy-toed down the empty corridor as f
as the stairs and checked again. I started down
staircase very cautiously, hugging the carved te
knobs of the balustrade like a little kid who's sneak
out of bed to spy on the grownups.
Nothing on the second-floor landing. I decided to tr
another half flight and see where it got me. It got
exactly one half flight closer to a roomy, high-vault
entrance foyer, the kind you come across in a lot
Spanish houses, a decorative anteroom that's meant f
walking through, not staying in.
A couple of weird-looking house plants-—some
of overgrown cattails tall enough for Tarzan to do h
act on—were anchored in hammered copper
around the room, and the rest of the space was tak
up with matching antique sideboards. Brown Ian
scapes in heavy gilt frames hung on each of the thr
walls. To the right of the double doors opening on th
outside was another room. Its door had been left co
veniently ajar, and bright light and the sound of voic
spilled out into the foyer.
I couldn't make out any of the words or identify tt
speakers, but the snatches of dialogue I caught seem
laden with anger and exasperation.
I checked my watch again. Twenty-five minutes un
the big boom. In the meantime, I wanted to hear
much of this conversation as possible.
I made it the rest of the way down without a soun
and stashed myself behind one of the big potted fe
Wilhelmina held tight in my hand just in case.
****** Result for Image/Page 1 ******
193
(197 of 214)
+ 110%
Wilhelmina held tight in my hand just in case.
PLOT FOR THE FOURTH RETCH
193
. But you are not being realistic, Herr Steyer.
Surely you must see that." "l"wo years since I had last
heard Alexei Subarov's mellow baritone, accenting the
English words with stiff precision.
Steyer's voice answered in a parched, tired croak.
"But your information is wrong," he protested. "I tell
you both those aircraft belong to a man in Pasto. They
were chartered to me that one time when I had no
other planes available. You can check on that. You
think I am trying to hold out on you? They are not
mine, they were never mine!"
Subarov grunted. "Very well. I will accept that for
the sake of argument. Later it will be verified."
Business talk. I knew Steyer was putting on an act,
which was wearing thin. Not for my sake, his own. He
had to make a pretense of dickering—not that it made
the slightest difference any more who agreed to what.
He was stalling for time. I just hoped his nerves didn't
give him away. He didn't know anything yet. Didn't
know for sure that I was on the island and didn't know
what kind of surprise party I had cooked up for them.
Steyer started to say something, but just then an ex-
cited voice called out in Spanish,"Teniente! Look at
this
There were shuffling noises from inside, followed by
a selection of choice Spanish profanity. What was go-
ing on?
"What kind of game is this, Steyer?" The Russian's
voice, cold and clear.
There was feeling in my stomach as if my guts were
tying themselves in knots. The window in the room
gave them an unobstructed view of the little harbor.
No, it couldn't be. Not now, not jumping the gun like
this!
"Friends of yours, eh, Steyer!"
had an idea what was coming next and hoofed it
back up the stairs and out Of sight a split second before
they all rushed out into the foyer and flung open the
heavy double doors.
"Landing craft," one of the Cubans reported breath-
****** Result for Image/Page 1 ******
194
+ 110%
(198 of 214)
lcssly. Just as I had feared. "Sixty men or more, it
looks like."
"Who?"
"Yanquis, sir."
Someone started shouting orders in rapid Spanish.
All hell was going to break loose any second. The
marines or the navy or whoever was out there were ig-
noring orders, coming in ahead of schedule. They were
supposed to stay out of sight until the two yachts blew.
The explosion was their signal. Everything was ruined
now. I didn't know how much I could salvage out of
this mess. My life, maybe, if I was lucky.
The Cuban second-in-command was muttering be-
tween his teeth. "This one, he knew... ."
I inched my way down the stairs, Wilhelmina
hovering over the tableau of angry men and settling on
the tall, gangling figure in the cream suit with matching
ash-blond hair.
"Yes," Subarov said thoughtfully. There was a gun
in his hand, a Luger like my own, and it was trained
on the trembling, cowering old man who had his heart
set on spending the rest of his life in an American jail.
"He knows, all right...
"Subarov!" My voice rang out, and all motion sud-
denly froze. "Don't move and don't turn around!"
For a couple of seconds, as the realization of what
was happening to them hit home, I had exactly what I
wanted—eight perfectly rigid armed men. Half of them
armed, anyway. Besides Subarov and Steyer there were
two others in civilian clothes—Steyer's henchmen, I
guessed. The rest of the Cubans were already outside
taking up positions on the beachhead.
It was a thin bluff. Drilling Subarov was the last
thing I wanted or intended to do. But J couldn't Ict him
know that. Steyer loosed a pent-up breath that came
out as a long, thin gasp of relief. I couldn't keep them
like this forever. Half the group was in a position to
see me clearlv and would be doing mental arithmetic
by now to add up eight of them as against only one of
me. The tableau flickered and stirred.
PLOT FOR THE FOURTH REICH
195
Wilhelmina jerked two degrees to the left and spat.
t. bearded Cuban lieutenant fell to the ro
****** Result for Image/Page 1 ******
195
(199 of 214)
+ 110%
PLOT FOR THE FOURTH
195
Wilhelmina jerked two degrees to the left and spat.
squat, bearded Cuban lieutenant fell to the ground,
moaning and writhing. The gun was back on Subarov
in a second. That's one way of making a point.
The fat Cuban on the mosaic floor who had been
playing Costello to the Russian's Bud Abbott—and be-
lieve me, the resemblance was there—-thrashed desper-
ately and was cursing, praying, sobbing, I couldn't tell
which, for another minute. It was as if we were all
waiting for him to die before going on to the next act.
No one moved. I took advantage of that and advanced
the rest of the way down the stairs, getting in a better
position to cover them.
Subarov slowly started to turn around, and there was
nothing I could do to stop him. The bland Slavic face
stared into mine, screwing up with an emotion I won't
even try to guess at, and his lips silently, imperceptibly
mouthed my name.
Of course. He thought I was dead in the plane
wreck that Porcell had fixed up back in the Sierra.
"Don't believe everything you read in the papers,
Alexei," I said quietly. "Let the gun fall to the floor."
It wasn't going to work. I knew that even as I said
it. Now I was the one stalling for time, waiting for the
good guys to come charging in singing "Anchors
Aweigh. Remember the Alamo. Remember Normandy.
Remember Iwo Jima." My God, they had a hard
enough time remembering their orders! Who was going
to get me out of this mess?
Scattered gunfire was coming from the beach at in-
tervals, but it didn't sound serious. Probably she wasn't
close enough yet. The Cubans were just taking potshots
as she approached.
Subarov's lips were set defiantly. He wasn't letting
go of the gun. All my attention was on him, the man I
had to try not to kill. None of the remaining Cubans
had been issued sidearms, and their M61s were slung
over their shoulders. It was the Russian I had to worry
about. And he was willing to let this Mexican standoff
go on until—-
196
NICK CARTER: KILT-MASTER
****** Result for Image/Page 1 ******
196
(200 of 214)
196
110%
NICK CARTER: KILT-MASTER
Until something happened, which it did, at that very
moment. The double doors banged open, and a Cuban
corporal stood there framed under the archway, mo-
mentarily struck dumb by the scene that greeted him.
The distraction was enough for Subarov to get off the
first shot. It winged over my left shoulder as I
wrenched myself to one side and twisted, firing back at
him as I flopped, trying to get him in the gun arm.
I didn't know whether I hit him. When my head
came up, he was gone through the doors, the Cubans
were getting their machine guns unslung, and this room
was about to turn into a battlefield. The sharp crack of
the Luger sounded, and a red blossom of blood ap-
peared on the forehead of the Cuban in the doorway. I
don't know whether he ever figured out what was going
on, but he had walked in with his submachine gun held
in casual but alert readiness while his companions were
still fumbling with theirs, and he had to be the first to
go. I squeezed off another two shots, and two more
Cubans dropped to the floor almost at the same time,
one of them spinning around, reflex action loosing a
chattering burst that rained stucco from the high ceil-
ing as he died.
That was as far as my luck should have held. While
Wilhelmina was yapping away at my three targets, the
two remaining Cubans had just enough time to unsling
their choppers and get ready to sweep a vicious spray
of bullets at me. There was no time for me to do any-
thing about it and no cover to speak of. All I could do
was make like the Incredible Shrinking Man,
scrunching as tight as I could behind the open balus-
trade.
Two shots. T didn't hear them because T was blasting
awav with Wilhelmina at the instant they were fired.
When I craned my head around, I saw the two Cubans
topple face forward from their kneeling stance and fold
over their machine guns.
It took me a few seconds to take it in—seconds I
couldn't afford to waste. A thin wisp of smoke was ris-
ing from a .25 Beretta in the hand of one of Steyer's
****** Result for Image/Page 1 ******
197
(201 of 214)
+ 110%
ing from a .25 Beretta in the hand of one of Steyer's
PLOT FOR THE FOURTH REICH
197
underlings. A dark, compact man fastidiously dressed,
middle aged, with shiny black hair brushed straight
back. I had forgotten about Steyer and his two cronies.
Now, it seemed I had found an unexpected ally. Or
had I? I guess I just wasn't in a trusting mood.
"All right, drop it!" I screamed at him. "Yes, you!
Thanks a whole lot, but just drop the gun to the floor.
Right now! Good boy."
He looked bewildered at my ingratitude but did as
he was told. I started for the door and on my way out,
without stopping, kicked the Beretta ahead of me. It
went skidding across the smooth flagstones and into a
clump of bushes. Later on I'd have a chance to sort
out who was playing on whose team and why; right
now there wasn't time, and I wasn't taking anything for
granted.
I ran as my own life, and not the slippery Russian's,
depended on it. Interference I had been half-expecting
didn't materialize along the way. The Cubans who had
been sent out to defend the beachhead had turned tail,
disappeared around the house, and melted into the
jungle.
No wonder. Still a long way from shore, its enor-
mous bulk churning a wide frothy wake, the massive
landing craft was laboriously, silently pushing its way
through the harbor with all the blunt inevitability of
Fate. I hadn't realized before that they still kept these
World War II-vintage cigar boxes in service. Wars are
seldom fought that way any more. Maybe it's a part of
the Marine Corps's self-image.
I was almost at the dock now and could see the tall
figure aboard the Gaviota running around the deck
chopping at the mooring lines with a long-handled ax.
I called out to him. ' 'Subarov! Get off her, man! The
boat's booby-trapped! Booby-trapped! She's set to blow
up!"
He stopped what he was doing, but only for a matter
of seconds; then he redoubled his efforts to cut the
boat loose. He wasn't buying it. I didn't know whether
the landing craft was armed, and he didn't either, but I
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Позже, если возникнет нужда, я смогу сказать себе, что всё решили строительные леса, которые я видел в задней части дома. Это был слишком большой соблазн, чтобы его игнорировать. Всё крыло было темным и выглядело заброшенным, пугающим. Теперь в нем завелось привидение — в моем лице.
Во всяком случае, подъем на верхний этаж оказался легким, и там был выбор из трех окон для входа. Все они были наспех заколочены рассохшимися планками. Я просунул пальцы под ближайшую доску и выломал её. В обычной ситуации в этот момент я должен был бы почуять неладное. Всё было слишком, слишком просто. Но я знал, что доски прибили для защиты от дождя и насекомых, а не от незваных гостей. Какой смысл иметь собственный частный остров, если тебе приходится беспокоиться о взломщиках?
Комната была окутана тенями, в воздухе висел затхлый запах выветрившихся духов. Света, просачивающегося под дверью, хватало, чтобы я не врезался в мебель. Но, даже не видя многого, я был уверен, что здесь в течение долгого времени жила женщина, и совсем недавно. Возможно, это была её комната — комната Карлы. Она как-то говорила, я не помню точно что именно, о том, что Штайер держал её в отдельной части дома, не желая жить с ней вместе, а просто держа под рукой. Воспоминания начали теснить мои мысли, и я быстро изгнал их в дальний угол сознания.
Дверь, конечно, была заперта снаружи. Никакого сюрприза и никакой большой проблемы. У меня с собой есть маленькая двухзубчатая вещица, по размеру и форме напоминающая кусачки для ногтей, которую я снял с еще теплого тела француза по имени Поль Руссийон году в 67-м или 68-м — впрочем, неважно. Достаточно сказать, что если я когда-нибудь решу уйти из AXE и заняться собственным бизнесом, то с помощью этой штуковины меня ждет многообещающая карьера квартирного вора. Замок поддался через две минуты.
Я приоткрыл дверь на долю дюйма и увидел, что путь свободен. На цыпочках я прошел по пустому коридору до лестницы и снова проверил обстановку. Я начал спускаться очень осторожно, прижимаясь к резным перилам, словно ребенок, который выскользнул из постели, чтобы подсмотреть за взрослыми.
На площадке второго этажа — никого. Я решил спуститься еще на полпролета. Это привело меня ровно на полпролета ближе к просторному фойе с высоким сводом — такие часто встречаются в испанских домах; декоративная прихожая, предназначенная для того, чтобы через неё проходить, а не находиться в ней.
В чеканных медных горшках по всей комнате были расставлены странного вида комнатные растения — что-то вроде переросшего рогоза, достаточно высокого, чтобы Тарзан мог исполнить на нем свой номер, — а остальное пространство занимали антикварные серванты. На трех стенах висели коричневые пейзажи в тяжелых золоченых рамах. Справа от двойных дверей, выходящих наружу, была еще одна комната. Её дверь была удобно оставлена приоткрытой, и в фойе выплескивался яркий свет и звуки голосов.
Я не мог разобрать слова или опознать говорящих, но обрывки диалога, которые я улавливал, казались полными гнева и раздражения.
Я снова сверился с часами. Двадцать пять минут до «большого бума». Тем временем я хотел услышать как можно больше из этого разговора.
Я бесшумно преодолел оставшийся путь вниз и спрятался за одним из огромных папоротников в горшке. Вильгельмина была крепко зажата в руке на всякий случай.
— ...Но вы не реалистичны, герр Штайер. Неужели вы этого не видите? — Прошло два года с тех пор, как я в последний раз слышал мягкий баритон Алексея Субарова, произносящий английские слова с жесткой точностью.
Голос Штайера ответил сухим, усталым хрипом: — Но ваша информация неверна, — протестовал он. — Говорю вам, оба этих самолета принадлежат человеку в Пасто. Они были зафрахтованы мной лишь один раз, когда у меня не было других свободных машин. Вы можете это проверить. Вы думаете, я пытаюсь что-то скрыть от вас? Они не мои, они никогда не были моими!
Субаров хмыкнул. — Хорошо. Я приму это как допущение. Позже проверим.
Деловые разговоры. Я знал, что Штайер ломает комедию, которая уже выдыхалась. Не ради меня, ради себя самого. Ему нужно было делать вид, что он торгуется, — хотя уже не имело ни малейшего значения, кто и на что согласен. Он тянул время. Я только надеялся, что нервы его не подведут. Он еще ничего не знал. Не знал наверняка, что я на острове, и не знал, какой сюрприз я для них приготовил.
Штайер начал было что-то говорить, но в этот момент возбужденный голос выкрикнул по-испански: — Тениенте! Посмотрите на это!
Внутри послышалась возня, за которой последовал набор отборных испанских ругательств. Что происходит?
— Что это за игры, Штайер? — Голос русского был холодным и ясным.
У меня в животе возникло такое чувство, будто кишки завязываются в узлы. Окно в комнате давало им беспрепятственный вид на гавань. Нет, не может быть. Не сейчас, не бежать же впереди паровоза вот так!
— Ваши друзья, а, Штайер?
Я догадался, что будет дальше, и припустил вверх по лестнице, скрывшись из виду за долю секунды до того, как они все высыпали в фойе и распахнули тяжелые двойные двери.
— Десантное судно, — задыхаясь, доложил один из кубинцев. Именно этого я и боялся. — Похоже, человек шестьдесят или больше. — Кто? — Янки, сэр.
Кто-то начал выкрикивать приказы на быстром испанском. В любую секунду ад готов был разверзнуться. Морпехи или флот, или кто бы там ни был, игнорировали приказы и шли на сближение раньше графика. Они должны были оставаться вне поля зрения, пока обе яхты не взлетят. Взрыв был их сигналом. Теперь всё было испорчено. Я не знал, сколько смогу спасти из этого месива. Свою жизнь, если повезет.
Заместитель кубинца бормотал сквозь зубы: — Этот, он знал...
Я дюйм за дюймом спускался по лестнице, Вильгельмина парила над мизансценой из разъяренных мужчин и нацелилась на высокую, долговязую фигуру в кремовом костюме с такими же пепельно-светлыми волосами.
— Да, — задумчиво сказал Субаров. В его руке был пистолет, «Люгер», как и у меня, и он был направлен на дрожащего, забившегося в угол старика, который мечтал лишь о том, чтобы провести остаток жизни в американской тюрьме. — Он знает, это точно...
— Субаров! — Мой голос прозвучал как выстрел, и всё движение внезапно замерло. — Не двигаться и не оборачиваться!
На пару секунд, пока до них доходило осознание происходящего, я получил именно то, что хотел — восемь абсолютно неподвижных вооруженных мужчин. Половина из них была вооружена, во всяком случае. Кроме Субарова и Штайера там были еще двое в штатском — видимо, подручные Штайера. Остальные кубинцы уже были снаружи, занимая позиции на плацдарме.
Это был зыбкий блеф. Пристрелить Субарова — это последнее, что я хотел или намеревался сделать. Но я не мог позволить ему это узнать. Штайер выдохнул с длинным, тонким свистом облегчения. Я не мог держать их так вечно. Половина группы могла отчетливо видеть меня и, должно быть, уже занималась ментальной арифметикой, складывая восемь противников против одного меня. Картина дрогнула и зашевелилась.
Вильгельмина дернулась на два градуса влево и плюнула. Приземистый бородатый кубинский лейтенант рухнул на пол, стоная и корчась. Через секунду ствол снова был нацелен на Субарова. Один из способов доходчиво объяснить свою позицию.
Толстый кубинец на мозаичном полу, который играл Костелло при «Эбботте»-русском — и поверьте, сходство было налицо, — отчаянно забился и еще минуту проклинал, молился или рыдал, я не мог разобрать. Казалось, мы все ждали, пока он умрет, прежде чем переходить к следующему акту. Никто не двигался. Я воспользовался этим и спустился до конца лестницы, занимая более удобную позицию для прикрытия.
Субаров начал медленно оборачиваться, и я ничего не мог сделать, чтобы остановить его. Невыразительное славянское лицо уставилось в мое, исказившись от эмоции, которую я даже не попытаюсь угадать, и его губы беззвучно, почти незаметно произнесли мое имя.
Конечно. Он думал, что я погиб в авиакатастрофе, которую Порселл подстроил в Сьерре.
— Не верь всему, что пишут в газетах, Алексей, — тихо сказал я. — Брось пушку на пол.
Это не сработает. Я знал это, даже когда говорил. Теперь уже я тянул время, ожидая, когда «наши» ворвутся с песней «Якоря на борт» (Anchors Aweigh). «Помни Аламо. Помни Нормандию. Помни Иводзиму». Боже мой, им бы хоть свои приказы помнить! Кто вытащит меня из этой заварушки?
С берега доносились редкие выстрелы, но они не звучали серьезно. Вероятно, лодка была еще недостаточно близко. Кубинцы просто постреливали по мере её приближения.
Губы Субарова были упрямо сжаты. Он не выпускал пистолет. Всё мое внимание было приковано к нему — человеку, которого я должен был постараться не убивать. Никому из оставшихся кубинцев не выдали короткоствол, а их M61 висели на плечах. Беспокоиться стоило о русском. И он был готов длить это мексиканское противостояние до тех пор, пока...
Пока что-то не случится, и это случилось в тот самый момент. Двойные двери распахнулись, и в проеме замер кубинский капрал, на мгновение лишившийся дара речи от представшей перед ним сцены. Этой заминки Субарову хватило, чтобы сделать первый выстрел. Пуля свистнула над моим левым плечом, когда я резко дернулся в сторону и, извернувшись, выстрелил в ответ в падении, пытаясь попасть ему в руку с пистолетом.
Я не знал, попал ли я. Когда я поднял голову, он уже скрылся за дверью, кубинцы срывали с плеч свои автоматы, и эта комната вот-вот должна была превратиться в поле боя. Раздался резкий щелчок «Люгера», и на лбу кубинца в дверях расцвел красный цветок крови. Не знаю, понял ли он когда-нибудь, что происходит, но он вошел со своим пистолетом-пулеметом в небрежной, но бдительной готовности, пока его товарищи еще возились со своими, и он должен был уйти первым. Я выдал еще два выстрела, и еще двое кубинцев рухнули на пол почти одновременно; один из них закружился, и рефлекторная судорога выпустила трескучую очередь, которая обрушила град штукатурки с высокого потолка, прежде чем он испустил дух.
На этом мое везение должно было закончиться. Пока Вильгельмина «тявкала» по моим трем мишеням, у двух оставшихся кубинцев как раз хватило времени вскинуть свои «машинки» и приготовиться окатить меня яростным свинцовым дождем. У меня не было времени что-либо предпринять и не было практически никакого укрытия. Всё, что я мог сделать — это изобразить Невероятного Уменьшающегося Человека, вжимаясь как можно плотнее за открытую балюстраду.
Два выстрела. Я их не услышал, потому что в тот момент сам палил из Вильгельмины. Когда я вытянул голову, то увидел, как двое кубинцев рухнули ниц из своей позиции на коленях и повалились на свои автоматы.
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать это — секунды, которые я не мог позволить себе терять. Тонкая струйка дыма поднималась от «Беретты» 25-го калибра в руке одного из подручных Штайера. Смуглый, плотный человек, изысканно одетый, средних лет, с блестящими черными волосами, зачесанными прямо назад. Я совсем забыл о Штайере и двух его дружках. Теперь, похоже, я нашел неожиданного союзника. Или нет? Полагаю, я просто был не в том настроении, чтобы доверять.
— Ладно, брось это! — крикнул я ему. — Да, ты! Огромное спасибо, но просто брось пушку на пол. Прямо сейчас! Молодец.
Он выглядел озадаченным моей неблагодарностью, но сделал, как велели. Я рванул к двери и на ходу, не останавливаясь, пнул «Беретту» перед собой. Она проскользила по гладким каменным плитам и улетела в кусты. Позже у меня будет шанс разобраться, кто на чьей стороне и почему; сейчас на это не было времени, и я ничего не принимал на веру.
Я бежал так, словно от этого зависела моя собственная жизнь, а не жизнь ускользающего русского. Препятствия, которых я втайне ожидал, на пути не возникли. Кубинцы, отправленные защищать плацдарм, поджали хвосты, исчезли за домом и растворились в джунглях.
Неудивительно. Всё еще далеко от берега, взбивая широкую пенистую струю, массивная десантная баржа тяжело и безмолвно прокладывала путь через гавань со всей тупой неизбежностью Судьбы. Раньше я не осознавал, что они всё еще держат в строю эти «сигарные ящики» времен Второй мировой. Войны теперь редко ведутся таким образом. Возможно, это часть имиджа морской пехоты.
Я был уже почти у пристани и видел высокую фигуру на борту «Гавиоты»: он бегал по палубе, перерубая швартовы топором на длинной ручке.
Я крикнул ему: — Субаров! Уходи оттуда, человек! Лодка заминирована! Заминирована! Она сейчас взлетит на воздух!
Он замер, но лишь на несколько секунд; затем с удвоенной силой принялся освобождать лодку. Он не поверил. Я не знал, вооружена ли десантная баржа, и он тоже не знал, но я...