Брюс Жан
Игра для Oss 117

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками Юристы. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  
   Жан Брюс
   ВУЛКАН ПОД НАЗВАНИЕМ МАНИЛА
  
  
  Оригинальное название: (Игра для OSS 117, 1957 год, выпущенная в Маниле)
  
  
  
  
  
  
  
  
   1
  Охранник открыл глаза и взглянул на электрические часы, висящие над портретом президента. Было несколько секунд до двух; инстинкты его не подвели. Кровать заскрипела, когда он раздвинул ноги, чтобы сесть. Маленькая серая мышка, занятая грызением старых бумаг в углу, убежала, испугавшись шума.
  Охранник сел и потер глаза грязными пальцами. Его загорелое лицо было мокрым от пота, а рубашка, которую, как и у всех остальных, он носил навыпуск под брезентовыми брюками, плотно облегала тело.
  Он встал, потянулся и громко зевнул. Затем достал из кармана огромный синий платок и вытер лицо и шею.
  Ещё один взгляд на часы, и он вспомнил, что терять время нельзя. Он подошёл к столу, взял тяжёлый, начищенный до блеска стальной револьвер Colt и сунул его в кобуру на кожаном поясе. Он также взял большой фонарик и шпионское устройство, которое использовал для отслеживания проходов через различные контрольно-пропускные пункты.
  Сразу после этого он вышел из офиса. Гараж напоминал огромную пещеру, машины – спящих чудовищ, их хромированные детали странно блестели в темноте.
  Внезапный сквозняк сначала подарил охраннику очень приятное ощущение свежести, а мгновение спустя — совершенно другое чувство в животе, ощущение беспокойства.
  Дверь! Он нажал кнопку на лампе и направил луч света под высокую бетонную арку, соединяющую гараж с подъездной дорожкой.
  Служебная дверь была открыта, настежь.
  Задумчиво он медленно направился к маленькой двери. После ночной прогулки он вышел на тротуар, чтобы подышать свежим воздухом…
  Нет, тогда это было невозможно, так как позже вернулись другие машины, и ему пришлось несколько раз открывать ворота заново. Но потом...
  Он остановился у водопроводного крана и просунул голову под струю воды, чтобы проснуться. Он умылся, выключил кран, вытер глаза и поднял шпионское устройство, которое положил на пол.
  Последним вернулся большой «Кадиллак» клубничного цвета, принадлежавший тому филиппинцу, владельцу марганцевого рудника, имя которого она никак не могла вспомнить. Вернул его не он, а водитель.
  Он помнил, как стоял у двери, безучастно глядя на пустынную улицу. Место для парковки «Кадиллака» находилось на втором этаже.
  Он сказал водителю и закрыл ворота. Когда водитель снова вышел, он крикнул из офиса, чтобы тот вышел через маленькую дверь и не забыл её закрыть.
  Вот и всё; но, очевидно, этот сукин сын даже дверь нормально закрыть не умел. Боже мой! В этой жалкой жизни, чтобы избежать неприятностей, всё приходилось делать в одиночку.
  Охранник распахнул дверь ногой. Шум долго эхом разносился под хранилищем, затем в гараж. Последовало несколько ругательств от души, и наконец, выплеснув все свои эмоции, мужчина вернулся, чтобы начать обход.
  Когда он уже собирался подняться по бетонному пандусу на первый этаж, до его ушей донесся слабый шум. Он внезапно остановился, озадаченный, и перегнулся через перила, так как шум, казалось, доносился снизу.
  Мощный луч лампы медленно осветил автомобили, припаркованные в местах, обозначенных белыми линиями. Вокруг царило спокойствие.
  Иногда в этом огромном помещении, где располагались паровозы, раздавались необычные звуки: амортизатор внезапно освобождался от небольшого засора, листовой металл скрипел при охлаждении.
  Но охранник напряг слух именно потому, что шум показался ему необычным. Возможно, ему приснилось или он ослышался? Он перенаправил луч лампы и продолжил свой путь.
  Но мгновение спустя его нога замерла в воздухе. Охранник застыл в ужасе, у него перехватило дыхание. Затем его нога снова коснулась бетонного тротуара, и левая рука медленно провела длинным лучом света по широкой дуге в противоположном направлении, остановившись на последнем ряду автомобилей.
  Он ехал в светло-голубом «Крайслере», старой модели, принадлежащем тому молодому телетехнику , который… Черт! Он тоже забыл свое имя. И все же это был его соотечественник, филиппинец, приятный молодой человек.
  На вид это был большой темный пакет, но у охранника возникло отчетливое впечатление, что он зашевелился, как только его взгляд коснулся его. Но, возможно, он ошибался, возможно, его ввела в заблуждение игра мимолетных теней.
  Однако он не мог продолжать патрулирование, не разобравшись сначала в ситуации. С посылкой или без, этих вещей не должно было быть в машине. В одиннадцать часов, когда молодой человек вернулся, машина была пуста. В этом плане — несомненно!
  Он аккуратно положил шпионское устройство на землю, вынул «Кольт» из кобуры и зарядил патрон. После этого, не чувствуя себя достаточно уверенно, он вернулся на первый этаж и проскользнул между двумя автомобилями «Форд».
  Ещё один звук, идентичный первому, заставил его остановиться, сердце замерло в груди.
  Этот шум напомнил ему об ужасных временах японской оккупации, когда, несмотря на комендантский час, он бродил по улицам по ночам в поисках припасов и внезапно наткнулся на патруль.
  Инстинктивный рефлекс, порожденный теми давними переживаниями, заставил его выключить лампу. Затем, затаив дыхание, он стал ждать. Несколько лет назад, когда его еще не было, гараж ограбили. Охранника вырубили, связали, а воры украли все, что смогли найти в машинах и других местах.
  Успокоенный тишиной, мужчина снова двинулся в путь. Было не совсем темно. Кое-где всю ночь горели фонари, позволяя ему ориентироваться среди припаркованных автомобилей. Охранник взял с собой фонарик только потому, что хотел хорошо видеть, а также потому, что немного боялся.
  Внезапно он увидел низкий, широкий капот «Крайслера» и остановился.
  Возможно, в конце концов, подходить ближе было не очень разумно. Он подумал о жене, детях и внуках. Имел ли он право так легкомысленно рисковать жизнью? Ему платили, причем немалыми деньгами, за охрану гаража, предотвращение краж и пожаров, а уж точно не за то, чтобы он погиб. Человеческая жизнь, даже его собственная, должна стоить чего-то большего. В этом не было никаких сомнений.
  Внезапно он почувствовал, как будто ледяная рука схватила его за горло. В этом тоже не было никаких сомнений: «„Крайслер“ тронулся!»
  Охваченный страхом, охранник не мог оторвать глаз от бампера. Машина снова тронулась, и в тот же момент он услышал характерный звук: открывающуюся дверь, аккуратно открытую рукой.
  Не в силах пошевелиться, бедняга чувствовал, как у него перехватывает дыхание, а ноги дрожат. Он попытался опереться на «Шевроле» позади себя, но одна мысль о том, чтобы выдать себя, остановила его.
  Внезапно «Крайслер» приподнялся на несколько дюймов с легким скрипом. Кто-то вышел. Прошло еще пять-шесть секунд, и наконец, раздался едва слышный щелчок аккуратно закрывающейся двери.
  Затем охранник заметил, что его дыхание шумное, и задержал дыхание. Но шипение продолжалось, и он понял, что слышит не своё дыхание, а дыхание другого.
  Он не сделал никаких выводов из этого довольно странного факта. Ему и в голову не приходило, что «другой» может быть напуган ещё больше, чем он.
  Он поднял дрожащую руку с пистолетом и приготовился выстрелить, как только силуэт «бандита» появится в поле его зрения.
  Секунды пролетели как целая вечность. Он был весь в поту с головы до ног. Капля пота, попавшая в глаз, вызвала ужасное жжение. Зрение затуманилось от слез, он вдруг заметил что-то движущееся перед собой и выстрелил.
  Выстрел вызвал адский грохот и эхом прокатился по огромному бетонному зданию. Последовавших выстрелов не последовало. Бедный ночной сторож впервые нажал на курок «Кольта» .45-го калибра, и это был также первый раз в его жизни, когда он стрелял из огнестрельного оружия. Он и представить себе не мог, насколько сильной может быть отдача, и грозное оружие выскользнуло из его руки, словно непреодолимое желание.
  Вскоре после выстрела раздался ужасный крик, и два эха странным образом смешались, отражаясь друг от друга и почти пытаясь заглушить друг друга.
  Охранник упал на колени, охваченный безумным ужасом, который мгновенно лишил его всех сил, словно опрокинутый стакан. Зубы стучали, он дрожал всем телом, а лицо, искаженное болью, было залито слезами и потом.
  Он постепенно успокоился, и в восстановившейся тишине его внезапно осенила, казалось бы, странная мысль: он убил человека, он лишил кого-то жизни. Автоматически он поднёс ноющую руку ко лбу и перекрестился. Он призвал Деву Марию и всех святых и попытался убедить их, что действовал в порядке самообороны, что не просто страх заставил его нажать на курок.
  Сразу после этого он смог схватить свой синий платок, вытереть лицо и промокнуть глаза. Темная фигура склонилась на капоте «Крайслера», лобовое стекло которого было странно поцарапано. Охранник нерешительно поднялся, ноги у него подкосились, и нажал кнопку включения света.
  Женщина стояла на коленях, прислонившись спиной к крылу машины, руки безвольно свисали, зрачки за очками в черепаховой оправе были расширены, жалкие и... живые.
  Они долго смотрели друг на друга, не говоря ни слова. Женщина была белой, вероятно, американкой, довольно пожилой, возможно, лет шестидесяти. Ее черное платье, должно быть, было довольно дорогим, как и очки, украшенные стразами. В правой руке, покоившейся на ее худой груди, сверкал большой бриллиант.
  Охранник несколько раз откашлялся и наконец смог заговорить:
  – Кто... кто ты?
  Женщина попыталась встать, но не смогла.
  «Вы ранены?» — спросил он.
  Незнакомка покачала головой. У нее были густые седые волосы, похожие на парик. Он не попытался ей помочь. Женщина с трудом сглотнула слюну и спросила: «Вы ночной сторож?»
  - Да.
  «Слава Богу!» — пробормотал он.
  На лице появилась гримаса, обнажившая ее торчащие желтые зубы. Она с трудом поднялась и сумела сесть на бампер «Крайслера».
  «Я вас напугала», — продолжила женщина. «Простите».
  Он говорил по-испански, но с сильным американским акцентом. Охранника немного раздражило это упоминание о его страхе, и он гордо выпрямил голову.
  «Кто ты?» — повторил он. «Что ты здесь делаешь?»
  Женщина поправила седые волосы на виске, ее тонкая рука дрожала.
  – Неважно, кто я… Я пришел сюда в поисках… безопасности.
  Безопасность? Война закончилась! Японцы давно вернулись домой, по крайней мере солдаты, потому что на Филиппинах всегда было много японских мирных жителей. Эта старушка, должно быть, сошла с ума. Кроме того, по его мнению, все американцы немного сумасшедшие. У них был свой образ жизни, манера говорить и одеваться, которые не были нормальными. И кроме того, они были протестантами, а не католиками: отступниками!
  «Это не детский сад!» — пробормотал он. «А откуда ты взялась?»
  – Откуда? Но от двери.
  Было ясно, что она боялась его обидеть, рассказав об этом. Он внезапно и резко спросил:
  – Оно было открыто?
  – Да. Именно поэтому у меня и возникла идея...
  Медленно, словно желая отомстить за страх, который он вселил в себя, охранник ответил:
  – У меня возникло непреодолимое желание позвонить в полицию.
  Старушка вздрогнула. Между ними повисла тяжелая тишина. Наконец, понизив голос, словно смущенная, женщина взмолилась: «Позвольте мне поспать здесь, в машине… Я не буду вас беспокоить. Будьте добры ко мне».
  – В Маниле нет недостатка в отелях.
  «Я знаю, но я потеряла кошелек, и у меня нет денег», — ответила она, протягивая ему руки. «Пожалуйста».
  – Вы ведь наверняка кого-нибудь знаете, правда?
  – Нет, я никого не знаю. Я только что приехал.
  – Сходите в своё посольство. Оно находится недалеко.
  – В данный момент всё закрыто.
  Он не знал, проводилась ли ночная служба или нет, но был убежден, что старушка лжет, когда говорит, что недавно приехала на Филиппины. Американцы, как правило, не говорили на иностранных языках, и испанский знали только те, кто долгое время жил на Филиппинах.
  «Ты должен уйти», — твердо сказал он. «Я не могу тебя здесь держать. Моя работа под угрозой».
  «Не прогоняйте меня, — умоляла старуха. — Они меня убьют!»
  «Она полная идиотка», — подумал охранник. И это укрепило его решимость избавиться от нее как можно скорее.
  «Ради бога! Не говори глупостей. В шаговой доступности есть несколько отелей. Ты не выглядишь как нищий, и я уверен, что тебе предоставят кредит. А завтра утром ты сможешь пойти в своё посольство».
  Он подошел к ней и осмелился схватить ее за руку и вытолкнуть наружу. Старушка встала и без сопротивления позволила себя вытолкнуть к выходу. Ее сотрясали глубокие, беззвучные рыдания. В десяти метрах от двери она предприняла последнюю попытку.
  — Умоляю тебя. Я дам тебе кое-что... Я... Тебе нужно это кольцо?
  И она в спешке сняла кольцо с бриллиантом, украшавшее ее руку, и протянула его ему. Охранник был в недоумении. Этот бриллиант стоил целое состояние, в этом не было никаких сомнений. Но почему ему предлагали целое состояние в обмен на разрешение переночевать в машине? Нет, это был сомнительный бизнес! В его возрасте он не собирался отправляться в опасные приключения.
  «Вон!» — воскликнул он, снова толкнув её. И, не отпуская руки женщины, открыл маленькую дверцу.
  – Идите в отель!
  Когда он толкнул её, старуха повторила голосом, дрожащим от ужаса:
  – Они меня убьют.
  Дверь с грохотом захлопнулась. Охранник подождал, пока шум стихнет, и напряг слух. Шагов он не услышал. Старушка, должно быть, застыла на месте, ожидая чуда.
  «Полное безумие», — пробормотал охранник, уходя.
  В кабинете со стеклянным фасадом часы показывали четверть третьего. Эта проклятая женщина заставила его потратить впустую четверть часа, о чем он должен был рассказать в своем отчете. Он быстро пересек первый этаж и поднял шпионское устройство, которое нес по бетонному пандусу.
  Он быстро обошёл патруль. Только когда он спускался вниз, он заметил, что у него больше нет «Кольта» за поясом. Он забыл поднять его, когда провожал сумасшедшую до двери.
  Он без труда нашел место, откуда стрелял, и осмотрел все вокруг с помощью фонарика. На крыле «Шевроле» была вмятина от того, как тяжелый пистолет упал на землю. Но «Кольта» нигде не было. Охранник опустился на колени и, уткнувшись лицом в землю, заглянул под машину. Ничего. Под другими машинами. Ничего.
  Он поднялся, весь в поту, и снова методично обыскал всё вокруг. Через пять минут он был вынужден признать свою ошибку: пистолета не было.
  «Это невозможно!» — бормотал он. «Невозможно!» Затем он обнаружил, что лобовое стекло «Крайслера» разбито, и подумал, что пуля, должно быть, причинила больший ущерб.
  Две помятые машины и пропавший пистолет... только тогда он задумался, не ошибся ли он, выгнав эту сумасшедшую старуху.
  Ему следовало вызвать полицию и оценить ущерб, чтобы уладить дело с владельцем.
  В любом случае, теперь ему нужно было немедленно вызвать полицию. Он вбежал обратно в кабинет, схватил телефон, набрал номер и, заикаясь от волнения, рассказал спящему чиновнику всё.
  «Не волнуйся так, дедушка!» — сказал полицейский. «Река не горит».
  Огненная река: старый сторож видел и это в 1941 году, когда ВМС США сбросили свои запасы топлива в Пасиг незадолго до прибытия японцев.
  «Это серьёзно!» — запротестовал старик. «Необходимо, чтобы…»
  «Я немедленно пришлю к вам агента», — пообещал другой.
  Охранник повесил трубку и вытер лоб.
  «Я ещё не закончил с этим делом!» — воскликнул он вслух.
  И он был абсолютно прав.
  ^
  
  
   2
  Долорес не спала. Педро присоединился к ней довольно поздно, почти в полночь. Печальный вой полицейской сирены разбудил их от глубокого сна, в который они погрузились.
  Долорес включила прикроватную лампу, чтобы посмотреть на часы: без десяти три. Педро почти сразу же снова заснул. Она же — нет.
  Женщина нежно коснулась бедра своего возлюбленного. Педро был капитаном пехоты, женат и имел троих детей. Они познакомились в тот день, когда он сопровождал свою жену покупать платье у «Долорес».
  Пока жена Педро была в примерочной, он и Долорес ни на секунду не отрывали взгляда друг от друга. Педро был высоким, сильным и красивым, каким филиппинцы и бывают, если очень этого хотят. Ему было сорок. Долорес было тридцать пять, а она призналась, что ей всего тридцать. Она была прекрасна, с огненным взглядом и великолепным, подтянутым телом, почти полным.
  Под каким-то неясным предлогом Педро вернулся тем же вечером, за несколько минут до закрытия, и пригласил ее на коктейль в шикарный бар на бульваре Дьюи. Два дня спустя она приняла его у себя в квартире и, не в силах больше сопротивляться, стала его любовницей.
  Это был первый раз, когда им удалось провести вместе целую ночь. Педро был в командировке на острове Лейте и вернулся раньше, чем ожидалось. Его ждали дома на следующий день, и он решил провести эту «украденную» ночь со своей возлюбленной.
  Долорес боялась разбудить его, поэтому отдернула руку и прикоснулась к маленькому золотому крестику, висевшему между ее пышными грудями. Она остро осознавала греховность своего существования с тех пор, как впервые увидела Педро и возжелала его. После каждой «встречи» она регулярно ходила на исповедь и скрупулезно исполняла назначенные священником наказания. Иногда они казались ей слишком мягкими, неуместными для совершаемого греха. Тогда она удваивала дозу, отказываясь от сладостей и кино, и давала несколько пенни каждому встречному нищему.
  Внезапно Педро обернулся, и их тела соприкоснулись. Он был весь в поту, но ей это не показалось неприятным. Она вздрогнула от удовольствия и тут же начала читать молитву Деве Марии.
  Звук выстрела заставил её резко вздрогнуть. Педро очнулся.
  «Что это?» — спросил он.
  «Мне показалось, что это был выстрел!» — ответила женщина, дрожа. «Я уверена, что это был выстрел».
  – Пожалуйста! Наверное, вам это приснилось. – Разве вы не слышали?
  - Нет.
  Она оттолкнула его, встала с кровати и подошла к окну.
  «Что ты делаешь?» — спросил Педро, опираясь на локоть.
  - Я хочу увидеть.
  Квартира находилась на первом этаже, примыкая к магазину. Долорес приоткрыла ставни и выглянула наружу. Проспект был хорошо освещен.
  Педро отчетливо увидел тело своей возлюбленной, выделяющееся на фоне белой стены дома напротив.
  «Черт возьми!» — воскликнул он. — «Не смотри так в окно!»
  – В данный момент здесь никого нет.
  — Что же ты хочешь увидеть? Она не двигалась и продолжала смотреть налево и направо.
  – Я ничего не вижу.
  – Тебе приснилось.
  Долорес продолжала высовываться вперед, повернувшись к нему спиной.
  «Как же это чудесно», — вздохнул он. «Тебе бы поспать на улице».
  - Вернись!
  – Через мгновение.
  Где-то в ночи послышалось гудение автомобильного двигателя. Нервничая, Педро встал и подошел к женщине у окна. Он наклонился над ней и странно приглушенным голосом спросил: «Что вы видите?»
  Несколько бесконечных секунд они молчали, и наконец Долорес воскликнула:
  – Но ведь Педро!...
  Он попытался помешать ей закрыть ставни, но она оттолкнула его, резко шевельнув бедрами. Железный крюк вернулся на место. Сразу после этого она выскользнула из его объятий, опрокинув стул, и они оба упали на кровать.
  Спустя долгое время, когда сердцебиение Долорес успокоилось, Педро погладил её по волосам и спросил: – Я не прав, или кто-то жалуется?
  «Да, ты права!» — ответила Долорес, внимательно выслушав.
  Вой повторился.
  Они снова прислушались. Стоны стали громче. Влюбленные были в недоумении. Долорес протянула руку и включила прикроватную лампу. Сразу после этого они приподнялись на локтях и посмотрели друг на друга. Тонкая струйка пота, стекающая между тяжелыми грудями женщины, пропитала маленький золотой крестик, который сверкал в свете лампы.
  – Похоже, оно пришло извне.
  И она посмотрела на своего возлюбленного.
  – Иди к нам. Мне страшно.
  Педро встал, вытер пот краем простыни, надел брюки, которые положил на стул, и направился к окну.
  «Выключите!» — приказал он.
  Долорес послушался. Он поднял железную защелку и осторожно толкнул ставни. Стоны стали громче. Капитан опустил глаза и поморщился.
  У подножия стены, под окном, лежала женщина. Свет уличного фонаря освещал её достаточно хорошо, чтобы Педро мог её хорошо разглядеть. Должно быть, это была американка, довольно пожилая. На ней был только розовый костюм, чулки и туфли на низком каблуке. На носу у неё были очки в черепаховой оправе. Она была довольно худой.
  Под ней странными ручейками текла темная жидкость, направляясь к сточной канаве.
  Педро услышал мучительный голос своего возлюбленного, спрашивающего:
  - Что это такое?
  Он встал и закрыл ставни. «Зажигайте!»
  Комната озарилась светом.
  «Ты бледная как смерть!» — воскликнула женщина.
  – Послушай меня! Медлить нельзя… Это точно был выстрел. Жертва вон там, под окном. Мне нужно немедленно отсюда убираться. Представь себе скандал, если полиция найдет меня здесь и допросит!
  Как только я уйду, позвоните им.
  - ВОЗ?
  – Полицейские.
  Он лихорадочно одевался под взволнованным взглядом женщины, которая не переставала креститься и бормотать молитвы.
  Когда он был готов, он подошел к ней и поцеловал ее в лоб.
  — Немедленно позвоните ей. Она еще жива.
  «Я всегда думала, что нас накажут небеса», — ответила она высоким голосом, нервно перекрестившись.
  «Не глупи! Мне очень жаль, что я не могу тебе помочь. Я позвоню тебе завтра, вернее, утром, чтобы узнать, как всё прошло».
  Долорес крепко держалась за него.
  – Не оставляй меня! Может, убийца всё ещё здесь! Мне слишком страшно, Педро!
  Он категорически ей отказал.
  – Не теряй самообладание. Сделай, как я сказал. Полиция будет здесь через три минуты.
  И он ушёл, не прислушавшись к её мольбам.
  ^
  
  
   3
  Мистер Смит читал ежедневный бюллетень перехваченных национальных радиопередач, публикуемый Службой мониторинга зарубежного вещания ЦРУ , когда на домофоне замигал красный индикатор.
  Он нажал кнопку и наклонился к устройству, встроенному в стол.
  - Да?
  – Агент 117 здесь, сэр.
  – Хорошо. Впустите его.
  Мистер Смит нажал еще одну кнопку, управлявшую электрической системой запирания комнаты, и отключил связь. Через несколько секунд тяжелая бронированная дверь бесшумно скользнула по направляющим, и вошел крепкий загорелый мужчина с решительным выражением лица. Улыбка растянулась на его полных губах, обрамляющих два ряда волчьих зубов. Мистер Смит взглянул на это суровое лицо, на решительный взгляд его голубых глаз, на короткие каштановые волосы, на широкие плечи, на непринужденную спонтанность его жестов, и подумал, что Юбер Бониссер де ла Бат как никогда похож на пиратского принца.
  «Доброе утро, сэр», — воскликнул Юбер, плюхнувшись в одно из кожаных кресел, предназначенных для посетителей.
  «Как дела?» — спросил Смит. «Мне кажется, старый пират, нам снова пришлось изрядно потрудиться, чтобы поймать тебя».
  Хуберт поднял брови, и у него раздулись ноздри.
  — В конце концов, я же не могу каждый раз спрашивать разрешения, когда захочу сходить в туалет, правда?
  На полном, бледном лице мистера Смита мелькнула ироничная улыбка.
  – Ах! Потому что вы называете это «походом в туалет»!
  Он взял полученный несколько минут назад доклад и поправил на носу очки, из-за которых стал похож на старую лягушку.
  – И на этот раз у «кабинета» тоже были рыжие волосы, если я не ошибаюсь… Кажется, у тебя явное пристрастие к рыжеволосым, старый бандит, или я ошибаюсь?
  Юбер начал напевать что-то по-французски:
  – Les feuilles mortis que'on rasse à la Skin...
  «Хорошо, — сказал Смит. — Давайте немного поговорим, но вот что. Подойдут ли вам Филиппины?»
  Хьюберт поморщился и сделал вид, что не понял:
  Они довольно милые, сэр, но их религиозное воспитание всё портит. Каждый раз, прежде чем расслабиться, они чувствуют себя обязанными прочитать новенну. Огромная трата времени. Они бы хотя бы согласились прочитать новенну «после»…
  Мистер Смит открыл тонкую папку с пометкой «Совершенно секретно», лежавшую перед ним на столе.
  «Затем вы отправитесь в Манилу, — продолжил он, игнорируя словесные излияния своего лучшего агента, — и то, что вас там ждет, уж точно не будет синекурой».
  – Рад это слышать, сэр.
  Мистер Смит медленно пролистывал папку. Почувствовав, что сейчас дело перейдет к серьезному обсуждению, Хьюберт откинулся на спинку кресла и больше ничего не сказал. Мистер Смит быстрым взглядом убедился, что Хьюберт внимательно слушает, а затем перешел к сути дела.
  – Вы наверняка слышали об авиакатастрофе, в которой в марте прошлого года погиб президент Филиппин Магсайсай?
  – В то время я был в Гонконге, то есть всего в нескольких шагах от места событий, и газеты писали только об этом.
  – Очень хорошо. Вам следует знать, что для установления причин аварии назначена следственная комиссия. Нельзя исключать возможность саботажа.
  «Я знал Магсайсая лично, — сказал Хуберт. — Меня познакомили с ним в президентском дворце в Маниле. Он был выдающимся человеком, очень популярной личностью с острым чувством юмора. У него был дар вызывать сочувствие».
  – Я знаю. Следственная комиссия еще не завершила свою работу. Эксперты не согласны с этим.
  Как опытный комик, умеющий держать публику в напряжении, мистер Смит сделал паузу, прежде чем объявить: – Мы их намного опережаем.
  Хьюберт даже глазом не моргнул. Он уже понял, что мистер Смит послал его туда не для того, чтобы ускорить работу официальной комиссии.
  После окончания Второй мировой войны Филиппины перестали быть американской колонией. Они обрели независимость, обещанную Макартуром, а Соединенные Штаты сохранили за собой лишь некоторые экономические привилегии. Магсайсай был другом Соединенных Штатов, но независимо от того, была ли его смерть случайной или нет, это имело жизненно важное значение для США.
  — Вы когда-нибудь слышали об организации «ПАЛТИК» ? — спросил Смит.
  Хуберт покачал головой. – Нет.
  «Меня бы удивило обратное. Мы знаем название этой организации всего месяц, с тех пор как г-жа Мария Д. Брайс, вдова бывшего губернатора и жительница этого места более сорока лет, рассказала о нем одной из своих подруг, капитану фрегата и главе службы ONI в Маниле. PALTIK — это секретная политическая организация, целью которой является свержение нынешнего филиппинского режима. Насколько мне известно, только мы знаем о ее существовании, и Госдепартамент предпочитает, по причинам, которые вам легко поймут, чтобы все оставалось как есть».
  Мистер Смит снял очки и, достав из кармана небольшой замшевый лоскут, принялся кропотливо чистить линзы.
  — Что означает слово «ПАЛТИК» ? — спросил Хуберт.
  ПАЛТИК — это винтовка, которую партизаны изготавливали сами во время японской оккупации. Они вырезали паз в куске дерева и вставляли в него металлическую трубку, привязывая один конец проволокой или, проще, скотчем. В нижней части паза они закрепляли гвоздь острием наружу. Принцип действия устройства был очень прост: они вставляли пулю в ствол, направляли его на японца и резко оттягивали трубку назад. Острие гвоздя служило ударником.
  Хьюберт поднял бровь.
  — Получилось?
  – Почти всегда. Конечно, случалось, что труба иногда лопалась, и вместо японца погибал партизан, но это происходило не очень часто.
  – Поверю вам на слово. Если я правильно понял, ПАЛТИК – это организация, состоящая из бывших партизан.
  Мистер Смит надел очки.
  – Нет, наоборот. Это название, в некотором смысле, является нарушением доверия. PALTIK же, напротив, почти полностью состоял бы из бывших «марионеток», как филиппинцы называли своих соотечественников, сотрудничавших с врагом, китайцев и японцев, которые много лет проживали на островах. Вернемся к миссис Брайс...
  – Извините, вы сказали «почти полностью». Кто остальные?
  Мистер Смит сделал такое выражение лица, что стал почти красавцем.
  «Американцы, — резко ответил он. — И в этом вся суть дела».
  - Много?
  Насколько нам известно, их всего двое, но это две личности. Миссис Брайс, упомянутая выше, и Дуглас У. Хиллард, сын бывшего заместителя государственного секретаря по иностранным делам. Хилларда семья отправила на Филиппины на карантин. У него история употребления наркотиков и азартных игр, усугубленная еще одной пагубной привычкой, которая грозила стать опасной. Его отправили туда, пока еще было время, с щедрой зарплатой и неопределенной работой в туристическом агентстве. Похоже, он бросил марихуану и покер только для того, чтобы ввязаться в политические заговоры. Он полный идиот, но опасен.
  – Я уже знаю, что он за человек.
  – Вернемся к миссис Брайс… она была членом ПАЛТИК всего несколько месяцев, когда отправилась навестить своего друга, капитана фрегата, чтобы во всем признаться. Она узнала, что самолет Магсайсая не разбился случайно, и что ПАЛТИК несет ответственность за нападение . Она также узнала, что организация готовится совершить еще одно подобное нападение на нового президента. Наконец она поняла, в какую передрягу она попала, и что заговорщики воспользовались ее наивностью, не говоря уже о ее глупости, чтобы через нее дискредитировать Соединенные Штаты и, в свою очередь, ее политических друзей в преддверии предстоящих президентских выборов, которые должны состояться в ближайшее время.
  Мистер Смит взглянул на папку и продолжил:
  – ONI , через командира, убедила миссис Брайс остаться в организации до тех пор, пока не выяснят дату и план покушения на действующего президента. Она согласилась на очень конкретных условиях: иммунитет в обмен на информацию.
  – Обычный – одобрено Хьюбертом.
  – На прошлой неделе миссис Брайс сообщила своей подруге, капитану, что надеется получить эту информацию в ближайшие несколько дней. Была даже мысль о том, чтобы присматривать за ней, защищать её, но от этой идеи пришлось отказаться по разным техническим причинам. Это была ошибка.
  Внезапная вспышка озарила голубые глаза Хьюберта.
  – Они её ликвидировали?
  – Да. В прошлый четверг, вернее, в ночь со среды на четверг, ночной сторож большого гаража на бульваре Тафт, обходя территорию в два часа ночи, обнаружил женщину, прячущуюся в машине. Женщина умоляла его разрешить ей переночевать в гараже, но сторож, убежденный, что имеет дело с сумасшедшей, отказал ей. Час спустя владелица магазина, проживавшая на том же проспекте, в пятистах метрах от гаража, в квартире на первом этаже, проснулась от выстрела. Через несколько минут та же женщина услышала треск под окном. Она встала, чтобы проверить, что происходит, и обнаружила на тротуаре пожилую женщину, на которой была только кодовая комбинация. Она немедленно вызвала полицию, и пожилую женщину отвезли в больницу. К сожалению, у бедной женщины не было ни кошелька, ни чего-либо еще, что могло бы ее опознать, и она умерла, прежде чем кто-либо смог узнать, кто она.
  Чтобы выяснить, что это миссис Мария Д. Брайс, им пришлось опубликовать её фотографию в газетах.
  — Он что-нибудь говорил перед смертью?
  – Ничего. Ни слова.
  «Ну что ж!» — сказал Юбер. — «Что же мне делать?»
  Мистер Смит подождал несколько секунд, прежде чем ответить.
  морской разведки (ONI) переслало нам копию показаний, данных г-жой Брайс своему другу , командиру военно-морского судна. Эти показания показывают, что г-жа Брайс присоединилась к PALTIK благодаря Дугласу У. Хилларду, и что он был единственным членом организации, которого она знала. Она знала только, что лидер называл себя «Хуан де ла Крус».
  Хьюберт улыбнулся.
  – Это классическое имя среднестатистического филиппинца. Хуан де ла Крус – это американский Смит, без всякого неуважения, или французский Дюпон.
  – Я знаю. Прежде всего, вам нужно зацепить этого Хилларда и заставить его петь.
  Смит сделал паузу и постучал пальцами по файлу.
  «Сагарра пойдет с тобой». Хьюберт поднял бровь. Когда Смит поставил Сагарру рядом с собой, это был знак того, что он предвидит непростую задачу.
  «Постарайся внимательно разобраться в ситуации, мой друг, — продолжил Смит. — Люди из ПАЛТИК завербовали нескольких очень видных американцев в качестве заложников, а также, несомненно, чтобы принести их в жертву перед новыми выборами. У нас есть основания полагать, что некоторые подробности нападений на президентов затем просочятся в прессу. ПАЛТИК принесет в жертву некоторых филиппинских боевиков и американских членов».
  Таким образом, общественное мнение будет потрясено позорным вмешательством Соединенных Штатов во внутренние дела своей страны, и все наши политические друзья будут немедленно дискредитированы. Дверь откроется авантюристам и демагогам из PALTIK . Как видите, это вопрос первостепенной важности для нас. PALTIK должен быть полностью ликвидирован как можно быстрее и так, чтобы филиппинская полиция даже не заподозрила этого. Ни при каких обстоятельствах нельзя разглашать информацию о том, что Магсайсай и его окружение были убиты террористической организацией, в состав которой входят американские деятели. Ни при каких обстоятельствах!
  Хуберт медленно кивнул.
  – Я прекрасно понимаю, сэр.
  ^
  
  
   4
  Комната была небольшая, но уютная, с кондиционером и радио.
  Из окна не открывался вид на море, но он был выбран обдуманно и тщательно. Хьюберту пришлось еще раз молча отдать дань уважения своим коллегам из Службы организации иностранных миссий, которые, прочно обосновавшись в своих вашингтонских офисах, знали, что из этой комнаты, расположенной на шестом этаже в задней части отеля Bay View в Маниле, они могут наблюдать за квартирой Дугласа У. Хилларда, также находящейся на шестом этаже большого ультрасовременного здания, примерно в ста метрах от них.
  Хуберт вышел из ванной и взглянул на Энрике Сагарру, который сидел к нему спиной на стуле лицом к окну, перед большим вентилятором, дувшим ему в лицо прохладным воздухом. Энрике держал в руках большой морской бинокль, направленный на квартиру Хилларда.
  «По-прежнему ничего?» — спросил Юбер.
  - Ничего.
  Хьюберт начал распаковывать чемодан и складывать постельное белье и одежду в шкаф в прихожей. Они приехали посреди ночи, легли спать в четыре тридцать и проснулись в семь. Они были измотаны двумя с половиной днями в самолете, с редкими перерывами на посещение буфетов в аэропорту. К счастью, логистическая служба ЦРУ работала безупречно, и по прибытии они обнаружили две смежные комнаты, готовые к заселению.
  Внезапно Энрике свистнул, выражая своё глубокое восхищение.
  «Боже мой!» — воскликнул он тут же. «Потрясающая женщина, Юбер, ей уже пятый год. В прозрачной ночной рубашке, и… Просто бомба!»
  Хуберт улыбнулся и холодно ответил:
  «Ты должна охранять шестого слева, дорогая. А если хочешь оказать мне услугу, зови меня Энтони».
  Энрике подвинул бинокль на несколько градусов выше.
  «Простите!» — ответил он.
  Для этой миссии, как и для всех остальных, они получили другие названия.
  Теперь Хьюберт был Энтони Р. Виннером, жителем Филадельфии и менеджером по экспорту в промышленной фирме, специализирующейся на электрооборудовании. Энрике Сагарра стал Энрике Заморой, также из Филадельфии, и сотрудником той же фирмы, работавшим под руководством Энтони Р. Виннера.
  В карманах у них было множество документов, как необходимых, так и лишних, подтверждающих их новую личность. Также у них были письма, адресованные на их домашний адрес в Филадельфии, визитки, чековые книжки и так далее.
  Как только он закончил убирать свои вещи, Юбер начал одеваться.
  Было десять утра, и они уже три часа находились под наблюдением.
  — Ничего не движется?
  - Ничего.
  Хуберт натянул брюки поверх белой рубашки и, завязав их, объявил:
  – Я вас сменю. Передайте мне бинокль.
  Энрике, зевая, встал и протянул ему бинокль. Юбер сел в кресло. Металлическая занавеска была опущена ровно настолько, чтобы никто из дома напротив не заметил их.
  Это было большое белое здание с террасами, утопающими в цветах, и роскошными апартаментами, и арендная плата, должно быть, была недоступна для всех. Хуберт внимательно осмотрел фасад. Филиппинские юноши были заняты уборкой. На четвертом этаже две молодые женщины завтракали. Он сразу узнал их с радостным удивлением.
  – Энрике! Ты видел, как стюардессы PAA завтракают?
  В самолёте они пытались флиртовать с двумя девушками. Они были красивы, но холодны, как это свойственно только американцам.
  — Да, я их видел, — ответил Энрике.
  Поднявшись выше, Юбер заметил «прекрасную женщину» в полупрозрачной ночной рубашке, расставляющую цветы в центре огромной гостиной. Благодаря огромному увеличению бинокля он мог видеть ее так, как будто она находилась в пяти метрах от него.
  «Неплохо!» — воскликнул он. «Совсем неплохо!»
  Затем он поднялся на этаж выше и прибыл в дом Дугласа У. Хилларда. Он вошел в просторную гостиную с французскими окнами, выходящими на большую террасу. Элегантный интерьер, ультрасовременная мебель, яркие цвета, пианино, телевизор, богатая библиотека... и ни одной кошки.
  «Он, должно быть, вернулся поздно вчера вечером», — предположил Энрике.
  – Он, наверное, устраивает вечеринку.
  Хьюберт на мгновение задумался. Он обнаружил белый телефон на предмете мебели.
  «Позвони ему, — сказала она. — В конце концов, мы оказываем ему услугу; он слишком много спит».
  – У вас есть номер?
  – 5.43.21 – объявил Хьюберт, запомнивший тридцать страниц «подробных инструкций», подготовленных для него Службой.
  Энрике поднял трубку и, сев на кровать, спросил номер. Юбер стал внимательнее. Он надеялся, что в доме Хиллардов всего один телефон и что молодой человек забыл подключиться к телефону в спальне, вернувшись. Ему казалось, что Хиллард слышит звонок в ста метрах от него. Иллюзия. Время шло, и ничего не происходило.
  «Звонит?» — спросил он.
  — Да, — ответил Энрике.
  Они подождали еще немного, и наконец оператор, объявив, что никто не отвечает, повесил трубку.
  «Он не может быть дома», — сказал Энрике, повесив трубку. «Вероятно, он уехал за город».
  «Сегодня среда, — заметил Юбер. — В конце концов, это не выходные».
  Внезапно он вздрогнул: какое-то движение привлекло его внимание.
  – Там кто-то есть!
  Из тени появилась фигура. Это был молодой филиппинец в белой рубашке, машущий рукой. Должно быть, он услышал последние звуки телефона, потому что поднял трубку и, поднеся ее к уху, послушал несколько мгновений, прежде чем снова приложить. У Хьюберта было время внимательно его рассмотреть. У юноши было худое, умное лицо, два ярких глаза.
  Энрике, взяв вторую пару биноклей, тоже начал осматриваться.
  — Должно быть, это мальчик, — сказал Юбер.
  Мальчик исчез через дверь в конце коридора и отсутствовал несколько минут. Когда он появился снова, он начал вытирать пыль тряпкой, тем самым подтвердив правоту Юбера.
  «Я вам говорю, Хилларда нет дома», — повторил Энрике.
  Хуберт принял решение быстро:
  – Я ухожу.
  Он посмотрел на часы, рассчитал время в пути и продолжил:
  Я позвоню в звонок ровно в десять тридцать. Мальчик меня, конечно, не впустит, но я обязательно задержу его у двери. В десять тридцать и тридцать секунд спросите номер.
  – 5.43.21.
  «Именно. Мальчик пойдёт отвечать, а я тем временем воспользуюсь случаем и осмотрю хижину. Займите его чем-нибудь, чтобы он не скучал; расскажите ему о брачной ночи вашей бабушки Изабеллы или о чём угодно другом».
  – Не беспокойся об этом, Энтони.
  – И не забудьте внимательно следить за тем, что он будет делать после моей смерти. Поняли?
  Они перевели часы. Хуберт надел очень лёгкий, невыбеленный брезентовый пиджак и вышел. В Маниле никто не носил галстуки, и Хуберт не хотел, чтобы его заметили. Он вышел из комнаты и остановил один из двух лифтов.
  За ним приехал другой мужчина. Он почти сразу оказался в вестибюле, прошел через большую дверь и вышел на бульвар Дьюи. Ослепленный ярким светом, задыхаясь от жары, он на мгновение задержался на тротуаре, затем надел солнцезащитные очки и направился направо, отмахиваясь от предложений таксистов. Он прошел мимо витрин SAS, заполненных рекламными фотографиями, провозглашающими новую авиакомпанию с маршрутом на Северный полюс, и снова повернул направо на углу здания.
  Жара была невыносимой, ни малейшего ветерка. Она с завистью думала об Энрике, сидящем на ветру от вентилятора.
  Наконец он вошёл в белое здание и поднялся на лифте на шестой этаж. Дойдя до площадки, он понял, что прибыл раньше, чем ожидал, и ему придётся подождать две минуты. Ровно в десять тридцать прозвенел звонок.
  Мальчик не спешил входить, и Юбер начал его проклинать, опасаясь, что телефон зазвонит раньше, чем молодой человек откроет дверь. Наконец, дверь бесшумно открылась. Юбер улыбнулся мальчику и вошел с властным видом, словно входил в собственный дом.
  «Надеюсь, этот старый весельчак Дуг дома!» — воскликнула она.
  Молодой филиппинец посмотрел на него с изумлением, словно ничего не понимая. Хьюберт снова улыбнулся и, в более традиционной манере, продолжил: «Я приехал навестить Хилларда. Передайте ему, что его старый друг Энтони здесь».
  Не закрывая дверь, мальчик ответил:
  – Мистера Хилларда нет дома.
  Его английский был ломаным, и он немного заикался.
  — Он в офисе? — удивленно спросил Хьюберт. — Я бы удивился! Ты же не собираешься сказать мне, что ему понравилась работа, правда?
  — Не знаю, сэр, — бесстрастно ответил мальчик, опустив глаза. — Я скажу ему, что вы пришли.
  «Да!» — возразил Хуберт. — «Всё неправильно. Мне обязательно нужно увидеться с ним сегодня. Я только что приехал из этой милой деревушки, а завтра утром уезжаю в Бангкок!»
  – Я не знаю, что вам сказать, сэр.
  Зазвонил телефон. Юбер тут же сказал:
  – Слушай, дружище, я просто обязан объяснить… Ну, иди и ответь первым.
  После недолгого колебания мальчик закрыл дверь и направился в гостиную. Юбер подождал, пока тот скажет «Привет», а затем пошел дальше. Он знал, что Энрике вполне способен держать мальчика на руках столько, сколько потребуется.
  Коридор проходил за гостиной, и другие комнаты выходили в него. Хьюберт быстро осмотрел все: кухню, спальню.
  Всё было в идеальном порядке, кровати застелены.
  Дзынь! Парень повесил трубку. Заблокировано! Хуберт вышел в коридор, держа руки в карманах, с непринужденным видом и лучезарной улыбкой. Молодой филиппинец слегка нахмурился, увидев, как тот выходит из задней части квартиры.
  «У моего друга Дуга всё неплохо, правда?» — восхищенно воскликнул Хьюберт. — «Он давно здесь живёт?»
  – Я не знаю, сэр.
  «Ты мало что знаешь, правда?» — рассмеялся Юбер, отвесив молодому человеку такой громкий шлепок по плечу, что тот чуть не упал на землю.
  «Не знаю, сэр», — повторил филиппинец с гримасой.
  Хуберт дал ему два песо, которые мальчик положил в карман, не поблагодарив.
  — Передай Хилларду, когда он вернется, что его старый друг Энтони в «Бэй Вью», и чтобы он немедленно мне позвонил! Хорошо?
  – Я вам расскажу, сэр.
  Хьюберт вышел и вызвал лифт. Дверь закрылась так же бесшумно, как и открылась.
  Хуберт закрыл дверь спальни и присоединился к Энрике у окна.
  — И что? Он повесил трубку?
  – Нет. Нас по ошибке прервала оператор. Уверяю вас, я рассказала ей всё, что думала о ней и её родителях.
  – В любом случае, все прошло хорошо. Но Хилларда здесь нет, и он точно не ночевал дома прошлой ночью. Это нисколько не облегчает нам ситуацию.
  «Как только вы ушли, мальчик кому-то позвонил», — объявил Энрике. «Он говорил две минуты. Думаю, этот звонок был связан с вашим визитом».
  Хиллард, возможно, сейчас в офисе. Может быть, после смерти Брайса он решил переночевать вне дома. Хочу убедиться.
  Он поднял трубку, спросил номер туристического агентства, где работал Хиллард, и почти сразу же дозвонился.
  «Отдайте мне мистера Хилларда», — сказал он.
  «Мистера Хилларда сейчас нет», — ответила девушка с ярко выраженным местным акцентом.
  «Я его двоюродный брат Энтони, проездом в Маниле на один день. Где я могу его найти? Я не видел его почти два года, и...»
  «Мы не знаем, где мистер Хиллард», — ответила девушка. «Извините».
  — Подождите! Вы хотите сказать, что Даг больше не работает в вашем агентстве?
  После недолгого колебания девушка заявила:
  – Мистер Хиллард не был дома с прошлых выходных, и с тех пор я от него ничего не слышал. Это все, что я могу вам сказать, сэр.
  – Где он обычно проводил выходные?
  – В Багио, сэр. В отеле «Пайнс».
  - Спасибо.
  Хуберт повесил трубку и в нескольких словах рассказал Энрике о том, что узнал.
  Затем он взял трубку и позвонил в отель Pines в Багио. Ожидание заняло пять минут.
  — Друг понюхал воздух, — заметил он, — и ушёл.
  «Кстати, о воздухе, — начал Энрике, — мне вспомнился один профессионал, которого я когда-то знал в Каракасе, и который принимал клиентов на надувном матрасе».
  Он напрасно ждал комментария от Юбера и продолжил:
  Вы могли бы хотя бы спросить меня, что в этом было такого смешного... и я бы вам ответила, что эта хитрая девчонка сдувала матрас после каждого сеанса и, прежде чем что-либо ему дать, заставляла нового клиента снова надуть его ртом. Она была хрупкой женщиной, которая ненавидела жестокость, и утверждала, что это небольшое упражнение по надуванию... сдуло беднягу ровно настолько, чтобы сделать его таким же милым, как цыпочка, что...
  Его прервал звонок телефона. Хьюберт поднял трубку.
  – На связи отель Pines в Багио. Говорите громче, сэр.
  Он всё прекрасно слышал. Хьюберт спросил, находится ли Хиллард ещё в отеле. Ему ответили, что мистер Хиллард, что необычно, не приехал в предыдущую субботу.
  «Ну что ж, — пробормотал Хьюберт, повесив трубку. — Вот и всё».
  У нас была только одна зацепка, и она тоже ускользнула.
  «Мы могли бы нанять частного детектива», — предложил Энрике, положив бинокль себе на колени.
  Хьюберт ему не ответил. Он немного походил по комнате и наконец объявил:
  – Чтобы заставить быка атаковать, его нужно спровоцировать. И именно это мы и сделаем.
  ^
  
  
   5
  Хьюберту, которому не нравился ресторан Bay View, пришлось пообедать в New Europa, где он оценил его европейское очарование и внушительную фигуру немецкого владельца.
  Он съел легкую закуску: копченый лосось, стейк рибай на гриле и фруктовый салат. Он всегда следил за своим питанием, когда был в командировке.
  Он знал нескольких парней, которые погибли из-за того, что слишком жирная и слишком водянистая еда замедлила их рефлексы.
  Он посмотрел на часы: девять часов. Энрике позвонит ему в любую минуту.
  В тот момент он выслеживал сына Дугласа У. Хилларда. Хьюберт посчитал уместным следить за ним и попросил Энрике позаботиться об этом.
  Официант принес ему вечернюю газету, и он тут же стал искать объявления. Они находились в разделе «Личные сообщения», на видном месте, в черной рамке, как некролог.
  «Услышав последние слова госпожи Марии Д.Б., я хотел бы связаться с компетентными людьми, чтобы обсудить интересующие меня вопросы. Прошу связаться с газетой, которая передаст эту информацию».
  Объявление было достаточно двусмысленным, но в то же время достаточно ясным. Хьюберт принял все меры предосторожности, чтобы происхождение объявления нельзя было напрямую отследить. Не исключалось, что его могли прочитать и полицейские, как и все остальные, и мистер Смит ясно дал понять: никаких дел с полицией!
  Он сложил газету. Официант громко объявил, что мистер Виннер нужен для разговора по телефону.
  Это был Энрике, это точно был он. Судя по всему, он позвонил в Bay View, и оператор дал ему номер New Europa.
  «Что-нибудь новое?» — спросил Хьюберт.
  – Ничегошеньки. Он вернулся домой в Интрамурос и весь вечер занимался ремонтом старого мотоцикла, который, должно быть, сохранился ещё со времён испанской оккупации. Они пообедали и теперь спят.
  Хуберт знал, что филиппинцы рано ложатся спать. Три четверти семей, особенно в деревнях, уже ложились спать к восьми часам.
  «Что мне делать?» — спросил Энрике.
  – Вы обедали?
  - Нет.
  – Хорошо. Иди поешь, а потом встретимся в отеле.
  – Хорошо, босс!
  Хьюберт вернулся в комнату, сел и подсластил кофе. Ему нравилось работать с Энрике Сагаррой, потому что тот был уверенным в себе человеком, если только ему удавалось не давать волю своей зачастую чрезмерной фантазии. У Хьюберта никогда не было с ним романа. Они очень хорошо ладили.
  Энрике не был членом ЦРУ , которое использовало его в качестве «специального агента». Он был испанского происхождения и участвовал в Гражданской войне. Найдя убежище во Франции, он возобновил борьбу в 1942 году, после немецкой оккупации Свободной зоны, и сформировал группу «макизаров», состоящую из испанских беженцев. Группа специализировалась на саботаже, но Энрике совершил ошибку, приговорив к смерти нескольких известных коллаборационистов, забыв, что в таких обстоятельствах французы очень любят убивать друг друга, но не хотят вмешательства иностранцев.
  После освобождения Энрике был вынужден обратиться за помощью в американское Управление стратегических служб (OSS) , чтобы избежать ордеров на его арест, выданных комиссаром Временного правительства Французской Республики, который обвинял его в преступной халатности при сведении счетов и определял как «убийства» то, что Энрике, напротив, называл «казнями».
  Управление стратегических служб (OSS) отправило его в Германию, где Энрике оказал такие большие услуги, что его тепло приняли в Соединенных Штатах, и в конечном итоге он был принят в ЦРУ, когда то и другое сменило OSS.
  Хьюберт выпил кофе и попросил счет. Через несколько минут он оказался на улице в душной ночной жаре, направляясь к отелю.
  Проходя мимо дома, где жил Дуглас У. Хиллард, Хьюберт обернулся и посмотрел вверх. Окна квартиры были темными.
  Пройдя несколько шагов, к нему подошел мальчик и показал фотографию красивой девушки, сделанную на узкой улочке, застроенной старинными испанскими домами с коваными балконами.
  «Десять песо за ночь, сэр. Я вас сейчас же отвезу».
  Хьюберт остановился, чтобы рассмотреть фотографию. Она была грязной и помятой от того, что ее так часто брали в руки.
  «Это недорого, — признал он. — Но этой фотографии как минимум двенадцать лет. Она была сделана в Интрамуросе, да?»
  «Ну и что?» — ответил негодяй, раздраженный проницательностью Хьюберта. «Думаешь, он сможет фотографироваться каждые полгода по такой цене?»
  Хуберт, смеясь, ушел и прибыл в отель. Вооруженный солдат, стоявший на страже у дверей, коротко отдал ему честь. Через мгновение Хуберт оказался в прохладной атмосфере вестибюля.
  Он взял ключ у консьержа, купил газеты на стойке между двумя лифтами и попросил отвезти его на шестой этаж.
  В комнате стало еще прохладнее, и вентилятор приятно гудел. Юбер закрыл дверь, не включая свет. Неоновые вывески близлежащей улицы отбрасывали в комнату свет, позволявший различить каждый предмет. Юбер бросил газеты на кровать, снял куртку, пошел в ванную, чтобы умыться и смыть воду с рук, включил радио на тихую громкость и, достав бинокль из комода, вернулся к наблюдению.
  Электронные часы над портретом президента показывали без двадцати минут полночь, когда охранник вернулся со второго обхода.
  Он наклонился над фонтаном, чтобы сделать глоток прохладной воды, но, видимо, устройство сломалось, и вода брызнула ему в рот чуть теплой. Он с отвращением выплюнул ее, порылся в кармане в поисках монеты и вышел за бутылкой кока-колы из автомата, расположенного между бензоколонками под аркой. Он открыл бутылку и вернулся, жадно попивая.
  Когда он снова вошёл в кабинет, его начало одолевать икота. Он выбросил пустую бутылку в мусорное ведро, сел на койку и вернулся к чтению газеты.
  Он с удовольствием вздремнул бы до двухчасового патрулирования, но не все машины вернулись, так что они всё равно бы его разбудили. Среди них был «Кадиллак» клубничного цвета, принадлежащий тому парню, который владел марганцевым рудником, название которого он так и не смог вспомнить.
  Прочитав всю газету, он дошёл до раздела объявлений и начал читать «Личные сообщения». Он нахмурился.
  
  
  « Услышав последние слова госпожи Марии Д.Б., я хотел бы связаться с ней…»
  
  
  Это точно была миссис Мария Д. Брайс, та сумасшедшая старуха-американка, которую он выгнал из гаража ровно восемь дней назад и которая погибла в пятистах метрах от гаража.
  Он никак не мог забыть эту историю! О нет! К счастью, эта сумасшедшая старуха, царство ей небесное, проявила благоразумие и погибла сразу после этого, да еще и в этом районе. Иначе владелец бы ему никогда не поверил и выгнал бы его, конечно же, заставив заплатить за ущерб, нанесенный машинам.
  Что, чёрт возьми, означало это объявление? Ух ты! Это было странно. Полиция ещё не смогла установить личность убийцы. Он узнал об этом из газет, которые внимательно читал отчасти для того, чтобы узнать развязку истории, а отчасти потому, что волновался. Волновался потому, что для убийства старушки убийца использовал свой собственный пистолет. Оружие было найдено в канаве. А это означало, что убийца взял его из гаража, куда он упал, и что он, вероятно, был свидетелем всей этой сцены, скрываясь в тени…
  Звук дверного звонка заставил беднягу, и без того дрожащего от страха, вскочить и ахнуть. Через секунду он понял, что это всего лишь возвращающаяся машина, но, выходя из офиса, чтобы открыть двери, он все еще дрожал как осиновый лист.
  «У меня сейчас случится сердечный приступ, с Божьей помощью», — сказал он вслух, ускоряя шаг.
  Это был «Кадиллак» клубничного цвета. Охранник не узнал человека за рулем, но это не имело значения. Владелец машины сам так и не вернул ее в гараж, и, похоже, множество слуг передали по очереди поручение вернуть автомобиль.
  «Кадиллак» нырнул под арку и выехал на центральную полосу. Двигатель заревел, когда машина приблизилась к пандусу, а охранник, уже закрывавший двери, неодобрительно покачал головой. Он тоже был ужасным водителем! Как будто разгон для подъема на этот небольшой холм был необходим, когда под капотом триста лошадиных сил!
  Он медленно вернулся под темное хранилище и задержался в дверном проеме кабинета, ожидая, пока мужчина снова появится, чтобы показать ему выход и предупредить, чтобы он не забыл закрыть дверь.
  Однако тот парень не спешил спускаться. Что он там наверху затеял? Он вполне мог рыться в других машинах в поисках чего-нибудь украсть. У молодежи к тому времени уже не было никакого чувства морали. Они говорили, что во всем виновата война. Возможно. Но он видел другую войну, в начале века, между испанцами и американцами, а затем и гражданскую войну...
  Ну, тогда нравы не смягчились в той же мере.
  Внезапно он увидел, как водитель «Кадиллака» тихо выходит из машины, и подпрыгнул. Вот так можно пощекотать людям нервы!
  Она строго посмотрела на него. Это был молодой человек лет восемнадцати-двадцати, довольно симпатичный, но его рубашка оставляла желать лучшего с точки зрения чистоты.
  — Как дела, дедушка?
  Он говорил, почти не шевеля губами, вероятно, потому что видел такое в кино и хотел изобразить из себя крутого парня.
  – Выходи через дверь слева, маленькую, и не забудь её закрыть, хорошо?
  Мальчик тихонько рассмеялся.
  – Ты же не можешь это забыть, старый дурак!
  «Что?! Ты, сопляк!» — взревел охранник.
  Он сделал шаг вперёд, готовый ударить наглого мужчину по лицу. Но резко остановился, парализованный ужасом. Мелкий бандит вытащил из кармана пистолет с глушителем.
  — Ну и что, старый дурак, ты всё ещё хочешь протестовать?
  «Да благословит вас Бог!» — пробормотал старик.
  — Боже, ты увидишь это раньше меня! Вот, бери! Это тебе урок хвастовства!
  Выстрелы следовали один за другим, приглушенные глушителем. Убийца стрелял методично, целясь в живот. Старый гвардеец принял на себя каждый выстрел, а затем рухнул, словно беспомощная марионетка.
  Умер.
  В темноте, широко раскрыв глаза, Долорес слушала ровное дыхание Педро, спящего рядом с ней. Чтобы освободиться и добраться до нее, он придумал какую-то неопределенную ночную смену.
  Долорес была недовольна. Целую неделю ее день и ночь преследовало искаженное лицо смертельно раненой старухи. Это был ужасающий образ, от которого она не могла избавиться. Несомненно, наказание от Бога.
  Она рассказала об этом и Педро, но его любовник высмеял её и отказался слушать, когда она умоляла его прекратить их отношения, полные чувства вины, пока не стало слишком поздно. И она всё время предсказывала, что всё закончится плохо.
  Очень плохо. У неё было предчувствие, и это предчувствие её никогда не подводило.
  Но как только Педро оказался рядом, ее чувства обострились, и у нее больше не было сил оттолкнуть его. Ситуация казалась безнадежной.
  Долорес сжала в руках маленький золотой крестик, покоившийся на ее пышной груди, и заплакала. С каждым днем ее мучения становились все невыносимее. «Я хочу умереть», — подумала она. Затем, испуганная этой мыслью, она перекрестилась и почувствовала непреодолимое желание прочитать «Отче наш» и десять молитв «Аве Мария».
  Она только что закончила, когда услышала необычный шум. Она затаила дыхание, чтобы лучше расслышать. Дыхание Педро встревожило ее, и на мгновение ей показалось, что она стала жертвой иллюзии. Но шум возобновился, и она застыла на месте.
  Она была уверена, что кто-то пытался открыть входную дверь. Внезапно шум прекратился, и она по-прежнему сомневалась, что слышала это, но в то же время ее сердце бешено колотилось.
  Затем шум повторился. Это был очень слабый шорох, скрежет металла о металл, настолько слабый, что если бы дверь спальни была закрыта, он бы его точно не услышал. Полчаса назад Педро пошел на кухню выпить и оставил дверь открытой.
  Долорес пришлось приложить немалые усилия, чтобы пошевелить рукой.
  Она легонько толкнула локтем обнаженное бедро своего возлюбленного, затем ее рука коснулась его бедра. Ей непременно нужно было разбудить его.
  Но вдруг ей показалось, что Педро начнет ворчать, возможно, говорить громко: в любом случае, он выдаст ее присутствие. Его нужно было остановить.
  Долорес медленно повернулась на бок и потянулась к губам своей возлюбленной. Педро замер на несколько секунд, и, не отрывая губ, прошептала: «Ничего не говори, послушай... Кто-то пытается открыть входную дверь».
  Педро затаил дыхание, и женщина сделала то же самое, чтобы он услышал. Но снова все затихло.
  Он рассмеялся и, делая искусственное дыхание, воскликнул: – Вы пытаетесь меня напугать?
  И он обнял её. Она хотела вырваться, но Педро прижал её к себе ещё крепче.
  — Тише! — вдруг сказала она.
  - Что с тобой не так?
  - Слушать.
  На этот раз шум был очень громким. Женщина в ужасе поскользнулась и поползла к стене.
  Характерный щелчок дал им понять, что дверь поддалась. Педро медленно поднялся. Кровать, освободившись от его веса, весело заскрипела. Долорес натянула простыни на глаза и стиснула зубы, чтобы не заболтать.
  Она больше ничего не слышала и не видела. Двойные шторы на окне были задернуты, не позволяя свету с проспекта проникать сквозь щели в ставнях. Долорес гадала, что делает Педро и как ему удается передвигаться в этой темноте, ничего не опрокинув.
  Ожидание становилось невыносимым, и Долорес хотелось позвонить своему возлюбленному. Услышав его голос, она бы хоть немного успокоилась. Но у нее перехватило дыхание, и она не могла издать ни звука.
  Слабый шум, доносившийся из столовой, заставил ее кровь застыть в жилах. Она больше не могла этого выносить, сердце болело. Она была уверена, что оно перестанет биться, что она вот-вот умрет. Она задыхалась.
  Затем в комнате вспыхнул свет, ослепив ее. Долорес прикрыла глаза простыней и наконец посмотрела.
  В дверях стоял незнакомец. Это был молодой филиппинец в хаки брюках и белой рубашке. Красивый мужчина. Но его взгляд был невероятно жесток. Он сжимал пистолет со странным, очень длинным стволом. Левая рука лежала на выключателе света.
  Затем все развернулось, словно в ужасающем кошмаре. Долорес вскрикнула. Потом она увидела высокую фигуру Педро, скрывающуюся за дверью. Незнакомец слегка толкнул дверь локтем, и дверь оказалась точно в поле зрения Долорес, превратившись в тонкую чешую, почти невидимую. Педро и незнакомец казались стоящими рядом, невидимыми, и эта близость, по сравнению с их позами, имела что-то гротескное.
  Другой опустил левую руку и сделал шаг вперед, затем еще один.
  «Не бойся», — сказал он высоким голосом. «Скоро всё закончится».
  Он видел только верхнюю часть лица женщины, но простыня, облегающая её стройную фигуру, должно быть, навела его на странные мысли. Он остановился, когда Педро, всё ещё защищённый дверью, приготовился вмешаться, и продолжил: «Я хочу быть к вам добрым. Я позволю вам произнести последнюю молитву перед смертью. Последняя молитва очень важна, не так ли? Ну же! На колени!»
  Женщина не двигалась. Голос филиппинца повторился, став выше:
  – Вставай на колени, или я сейчас же выстрелю!
  Словно сквозь туман, Долорес увидела, как Педро подает ей знак подчиниться. Она поджала ноги под себя и сумела опуститься на колени, прижимая простыню к своему обнаженному телу. Разочарованная, другая приказала: «Не на кровать. На пол! На ковер. Быстрее!»
  Его голос был истерическим. Долорес была слишком напугана, чтобы сопротивляться; ее разум перестал функционировать. Она не понимала, что Педро не может вмешаться, пока убийца не покинет укрытие за дверью, но она даже не задавалась вопросом, почему он оставался безучастным.
  Она ступила на ковер, обнаженная и дрожащая. По коже пробежали мурашки, она была бледна как полотно. Ей удалось перекреститься. Бандит облизнул губы и двинулся к ней.
  Педро двинулся. Он поднял руку, и Долорес увидела, что он сжимает за ствол свой служебный пистоль. Его рука совершила круговое движение, и когда рукоятка пистолета ударила молодого бандита по черепу, послышался странный звук. Звук раскалывающегося под ударом молотка кокоса!
  Долорес почувствовала, как тело незнакомца опускается на пол, покачиваясь и увлекая за собой ее. И из ее горла вырвался ужасный, душераздирающий крик.
  ^
  
  
  
  
   6
  В дверь постучали. Юбер пошел открыть. Это был официант, который принес ему туфли и утренние газеты. Юбер взял газеты. Официант поставил туфли обратно в шкаф, положил чаевые в карман и ушел.
  Хуберт вернулся в комнату. По радио играла тихая музыка. Энрике сидел в кресле лицом к окну, его охлаждал работающий на полную мощность вентилятор. Бинокль лежал у него на коленях.
  Хьюберт сел на кровать и открыл газету. Они слышали новости по радио пятнадцать минут назад, и он знал, что ищет.
  Это было в экстренных новостях:
  
  
  « Убийца с бульвара Тафт наносит еще один удар, после чего сам погибает».
  
  
  « Вчера вечером работник гаража, которому госпожа Мария Д.
   Брайс обратился за помощью и поддержкой за несколько мгновений до того, как она была убита на прошлой неделе, и сам был убит шестью выстрелами.
  « Затем, около часа ночи, убийца проник в дом миссис Долорес Лузо, которая, как помнят читатели, обнаружила миссис Брайс, задыхающуюся под окнами своей квартиры. Но друг миссис Лузо, капитан Педро Вильяркайо, который случайно оказался у нее в гостях, убил бандита прикладом пистолета, прежде чем тот успел выстрелить».
  полицейский патруль был встревожен криками госпожи Лузо. Бандита немедленно доставили в больницу, где он скончался час спустя от перелома черепа, не приходя в сознание.
  « Полиция обеспокоена объявлением, появившимся вчера в некоторых вечерних газетах, объявлением, которое, по их мнению, подтолкнуло убийцу к действию. Госпожа Лузо утверждает, что никогда не читала это объявление, и полиция подозревает, что его мог написать работник гаража».
  
  
  Под статьей была фотография убийцы, несомненно, сделанная после его смерти, но достаточно четкая, чтобы Хьюберт смог его узнать. Это был бойфренд Дугласа У. Хилларда. Ниже было написано, что его личность еще не установлена.
  Хуберт бросил газету Энрике и начал листать остальные. «Все говорили примерно одно и то же. Очевидно, они получили только первое полицейское заявление, в самом начале расследования, как раз перед тем, как началась печать».
  «Ну что ж!» — воскликнул Энрике, продолжая рассматривать фотографию убийцы. «Мне следовало остаться, да?»
  – Конечно. Это моя вина. Это я тебе сказал вернуться.
  Энрике медленно покачал головой, затем погладил непослушную прядь волос, упавшую ему на лоб.
  – Не кажется ли тебе, друг мой, что этот капитан выбирает странное время для визитов к дамам?
  Хуберт улыбнулся. Сотрудники ONI быстро проверили информацию о Долорес Лусо, прежде чем завершить свой отчет, и Хуберт прочитал, что капитан Педро Вильяркайо был любовником этой женщины.
  – Мне кажется, это неплохое время, если женщина красивая и… приветливая.
  «Похоже, полицейские считают, что дело закрыто только потому, что убийца мертв», — спокойно заметил Энрике.
  – У них нет оснований полагать, что молодой человек действовал не по собственной воле. Мы же знаем.
  – И мы легко можем представить, что последует дальше.
  Хьюберт одобрил.
  – Ты не такой глупый, как кажешься, Энрике. Я всегда так говорил.
  Организация PALTIK решила усыпить эту дорогую Долорес, и поскольку она пережила первое нападение невредимой, за ним последует и второе. Гарантировано, ведь два плюс два равно четыре.
  Энрике рассмеялся.
  – Эта история просто уморительная. Они подумали, что рекламу сделал один из двух человек, которые видели старуху Брайс перед её кончиной, и решили замести следы. PALTIK не хочет, чтобы его шантажировали.
  «Это не совсем тот результат, на который я надеялся, — ответил Хуберт, — но всё же неплохо. Теперь нам остаётся только внимательно следить за Лузо и поймать первого, кто появится с дурными намерениями».
  – Это напоминает мне одну девушку, которую я когда-то знал в Гамбурге: она была сумасшедшей и считала себя козой. Она была прекрасна, как богиня, и вся армия гналась за ней, но безрезультатно. Только я смог её поймать.
  Хуберт, который всё это время размышлял, даже глазом не моргнул. Немного раздраженный таким безразличием, Энрике после разумной паузы продолжил: «Если бы вы спросили меня, как я это сделал, я бы вам сказал... Это очень просто, но об этом нужно было подумать. Я отрастил козлиную бородку».
  Хуберт слегка улыбнулся.
  — Послушай, у меня появилась идея. Мне нужно попытаться завоевать расположение Долорес.
  «Негодник!» — пробормотал Энрике.
  – Но для этого мне нужно убрать капитана с дороги.
  Он встал, сходил за телефонной книгой и начал искать номер отдела по расследованию убийств, который, должно быть, взял на себя расследование.
  Он нашел номер и попросил оператора соединить его. Дозвонившись, он представился американским корреспондентом и спросил, может ли он связаться с капитаном Вильяркайо для получения фотографий и интервью. Ему сказали, что капитан покинул полицейский участок и вернулся в казармы. В какие казармы? Офицер вежливо указал ему номер и даже сам набрал его.
  Несколько минут спустя Хуберт узнал, что капитан Педро Вильяркайо был арестован своим генералом и что приблизиться к нему будет невозможно в течение нескольких дней.
  «Должно быть, он пуританский генерал», — прокомментировал новость Хьюберт. «Он, должно быть, подумал, что офицеру филиппинской армии, убежденному католику, женатому и отцу, нечего делать в час ночи в квартире Долорес, даже несмотря на то, что ей угрожали смертью».
  «И он прав», — ответил Энрике с притворным лицемерием. «Мы непременно должны обеспечить поддержание высоких моральных принципов повсюду, где это еще возможно. Этот распутный капитан заслуживает повешения. Таково мое мнение!»
  И словно желая подчеркнуть эти благородные слова, он поднял бинокль на уровень глаз и направил его на здание напротив.
  «Кто-нибудь уже есть?» — спросил Хьюберт.
  Всю ночь они по очереди наблюдали за окнами квартиры Хилларда.
  «Да», — ответил Энрике. «Маленькая женщина с пятого этажа занимается гимнастикой с обнаженным торсом в гостиной. Совсем неплохо. Хочешь взглянуть?»
  – Я не «вуайерист».
  – Вы не вуайерист, когда восхищаетесь произведением искусства. А эта маленькая вещица – подлинный образец саксонского фарфора. Чудо! Поэма! А…
  «Заткнись!» — воскликнул Юбер. «Дай подумать». Последовала долгая тишина. Энрике не опустил бинокль. Наконец, Юбер объявил:
  – Послушайте, что мы собираемся сделать...
  ^
  
  
  
  
   7
  Хьюберт вошел в магазин и наблюдал, как Долорес ведет бухгалтерский учет.
  Женщина подняла голову, обнажив четкие линии своего красивого загорелого лица и большие, слегка беспокойные черные глаза.
  «Что бы вы хотели?» — спросил он.
  Хьюберт мельком взглянул на разбросанные повсюду платья, блузки и всякую всячину. Женщина отодвинула табурет и встала.
  Хуберт снова взглянул на нее и подумал, что у капитана Педро Вильяркайо хороший вкус. Он одарил ее своей самой лучшей улыбкой.
  «Я приехал из Педро, — сказал он. — Я его друг».
  У каждого филиппинца из высшего общества был хотя бы один друг-американец, даже если он был испанского происхождения и, казалось, презирал «американцев». Педро не был исключением. Прекрасное лицо Долорес озарилось.
  «О!» — воскликнул он. — «Ты Боб!»
  «Вот тебе и Боб!» — весело подумал Хьюберт.
  — Ты очень проницательная! — Долорес покраснела.
  – Педро так много мне о тебе рассказывал! Он так гордится вашей дружбой.
  «Для меня это огромная честь», — ответил Юбер.
  Внезапно женщина забеспокоилась.
  — Как он? Он должен был мне позвонить. Я ждала напрасно.
  Хьюберт поморщился.
  – Он не позвонит.
  Долорес приложила руку к груди и побледнела.
  — О боже! С ним что-то случилось?
  – Нет! Генерал просто взял его под строгий арест.
  Она нахмурилась.
  - Но почему?
  Хьюберт опустил глаза и поморщился:
  – Ну, вы же знаете, какие они в армии. Там на определенные темы шутить не принято.
  "Ты имеешь в виду... это моя вина?" Он посмотрел на неё добрым, снисходительным взглядом.
  – Боюсь, что да.
  Она посинела.
  «О! Боже мой!» — воскликнула она, обернувшись, чтобы скрыть своё замешательство.
  Хуберт заметил, что у неё великолепные бёдра и очень привлекательная спина. Бедный капитан Вильяркайо, который вот-вот должен был потерять все эти сокровища, сам того не зная!
  «Как вы думаете… как вы думаете, его жена знает об этом?» — пробормотал он, не поднимая глаз.
  – Я не знаю. Я знаю только, что Педро доверил мне присматривать за тобой.
  Она резко обернулась. Настоящее пламя.
  – Присматривать за мной? Чего ты боишься?
  Хьюберт сделал жест, чтобы успокоить ее.
  Я всё объясню. Закрываем магазин, пора. Приведи себя в порядок и пойдём со мной. Сначала выпьем чего-нибудь, а потом я приглашу тебя на обед. Так у нас будет достаточно времени поболтать.
  «С удовольствием принимаю», — уверенно ответила Долорес. «Вы даже не представляете, каково мое моральное состояние!»
  «О да, — сказал он с доброй улыбкой. — Могу себе представить!»
  Женщина благодарно посмотрела на него.
  – Вы очень добры. Педро мне сказал, но вы даже добрее, чем я думал!
  «Педро — мой друг», — повторил он.
  Долорес закрыла магазин, ничуть не удивившись, что он не помог ей опустить железные ставни. Юбер сделал это не из-за недостатка галантности, а чтобы избежать внимания любопытных зевак. Закрыв магазин, женщина проводила Юбера в квартиру, которая состояла из большой гостиной, спальни с ванной комнатой и кухни.
  «Подожди здесь», — сказала она, указывая на стул. «Я переоденусь и подойду».
  В последний момент он проглотил слишком банальную шутку и мудро сел. Самый сложный шаг был сделан, и всё прошло очень хорошо.
  Действительно.
  В тот вечер в «Новой Европе» было мало людей. Юбер посмотрел на Энрике, который только что вошел и пересекал зал, делая вид, что не узнает его.
  «Я обожаю лобстеров!» — воскликнула Долорес, пытаясь удержать половину ракообразного.
  До обеда они выпили три стакана виски, и женщина уже была в хорошем настроении. Юбер заказал бутылку рейнского вина, которое охлаждалось в ведёрке со льдом. Внезапно он коснулся её руки через стол и сказал: «Долорес, нам нужно серьёзно поговорить».
  «Почему?» — отчитала она его. «Я наконец-то смогла забыть о своих проблемах».
  Он разлил золотисто-желтое вино по бокалам и произнес тост:
  – Мабухай!
  – Мабухай!
  Они выпили. Она опустошила свой бокал и неуклюже поставила его на стол. Юбер только что попробовал вино. Точно так же в сюрреалистическом баре в Маниле, куда он пригласил ее на аперитив, он вылил две бутылки виски в фонтан. Он хотел быть в полной ясности ума, полностью контролируя свои ресурсы, к тому моменту, когда противник нанесет удар.
  Долорес, ты в опасности. Педро знает об этом, поэтому и послал меня к тебе.
  «Убийца мертв», — ответила женщина.
  У нас есть веские основания полагать, что он был членом организованной банды. Полиция в этом убеждена. Есть ещё эта история про рекламу...
  – Я к этому не имею никакого отношения.
  «Я вам верю», — сказал Хьюберт без улыбки. «Но это объявление предполагает, что у миссис Брайс, которая умерла не сразу, было время поговорить с кем-то, возможно, с прохожим. Она, должно быть, видела своего убийцу. Возможно, она даже рассказала этому неизвестному свидетелю, почему ее убили. Короче говоря, убийцы напуганы и думают, что этим доверенным лицом могли быть вы. Они упустили вас прошлой ночью. Они попытаются снова».
  Теперь, похоже, он отнёсся к этому всерьёз.
  «Когда?» — спросила она сдавленным голосом.
  – Вероятно, сегодня вечером. Они не могут позволить себе затягивать.
  Он сделал паузу. К Долорес подошел официант, чтобы наполнить ее бокал. Юбер подождал и наконец продолжил: «Короче говоря, Педро умолял меня не оставлять тебя одну сегодня вечером».
  Она не стала спорить по этому поводу, а просто недоуменно спросила:
  – Что вы планируете делать?
  «В вашей гостиной есть диван. Не могли бы вы дать мне одеяло?» Женщина покачала головой.
  – У меня нет одеял. Они подойдут для тех, у кого есть кондиционер.
  — Не беспокойся об этом, — перебил он её. — Важно то, что ты под защитой.
  — Почему этим не занимается полиция? Это же их работа, верно?
  – Все полицейские силы в мире одинаковы, вы должны это знать: «Приходите к нам, когда вас убьют, до этого мы ничего не сможем сделать». Это их девиз.
  «Это правда», — согласилась женщина. «Педро тоже всегда так говорит».
  Педро, безусловно, был ценным приобретением. Юбер взглянул на Энрике, который сидел в другом конце комнаты и ел икру. За счет американских налогоплательщиков.
  
  
  Хьюберт остановился перед магазином. Ранее в тот же день они арендовали две машины в отличном состоянии — два мощных и быстрых «Олдсмобиля».
  – Подожди, Долорес. Я сейчас подойду и открою дверь.
  Он вышел, прошёл мимо радиатора и открыл дверь, выходящую на тротуар. Энрике медленно проехал мимо, управляя своей машиной и незаметно мигая фарами, давая понять, что за ними никто не следил.
  Хьюберт прислонился к стене и подождал, пока Долорес найдет ключи. Затем он открыл дверь. Смерть могла прийти откуда угодно и когда угодно, и он не хотел, чтобы его поймали.
  Открыв дверь, он обнял женщину и сказал:
  – Извините, я иду впереди вас.
  Он вытащил пистолет Colt .45 из кобуры под левой подмышкой и выстрелил в патронник. Затем он переключил тумблеры и зашёл внутрь.
  – Немедленно закрыть.
  Дверь захлопнулась. Быстрым взглядом Хьюберт убедился, что его спутник находится в безопасности, и направился в гостиную.
  Тщательно осмотрев квартиру, Хуберт решил также проверить магазин. Затем он проверил все дверные замки и ставни. Для профессионала это не представляло бы серьезной проблемы, но Хуберта это не беспокоило. Наоборот, он ждал, когда его противник придет и поймает его в ловушку.
  «Отлично!» — воскликнул он, улыбаясь. — «Вот и все, на сегодня мы в безопасности».
  Он снял куртку, выбросил кобуру, которая была слишком жаркой, и положил все это на кресло вместе с «Кольтом». Долорес не удивилась, что он вооружен. Никто не удивился в городе, где у входа в каждое общественное место висела табличка, призывающая граждан сдавать оружие в гардероб.
  Женщина наблюдала за ним, явно не зная, что делать. Она слегка пошатнулась.
  «Мне кажется, я немного выпила», — заявила она.
  – Всё дело в эмоциях. В таких обстоятельствах немного выпить не повредит.
  «Боюсь, я не смогу уснуть», — добавила женщина.
  – Я тоже нет. Но нужно попробовать.
  – Ещё нет. Сейчас только одиннадцать часов.
  Долорес достала из сумочки платок и вытерла пот с шеи.
  – Знаешь, что я предлагаю? Давай сначала примем душ! Я вся липкая, и ты, наверное, тоже. Потом выпьем еще по бокалу и поиграем в карты, хорошо?
  Хуберт был убежден, что враг нападет около полуночи и что в любом случае он не сможет проникнуть внутрь, не привлекая его внимания. Кроме того, Энрике дежурил снаружи за рулем своей машины, в ста метрах от него, готовый вмешаться при первой же тревоге.
  Женщина вошла в спальню, чтобы раздеться, и хотела закрыть дверь.
  «Нет, — сказал Хьюберт. — Вы должны оставить его открытым. Я смотреть не буду».
  Она согласилась без вопросов. Вскоре послышался шум льющейся воды из душа. Пять минут спустя Долорес появилась снова в очень легком белом халате.
  – Душ – это замечательно. Теперь твоя очередь.
  Хьюберт взял «Кольт» и пошел положить его на кровать.
  «Оставайся здесь и разговаривай со мной», — приказал он. «Я хочу слышать тебя всё время».
  Он разделся и вошёл в ванную. Тёплая вода, омывающая его тело, доставляла истинное наслаждение.
  Он оделся, но не надел рубашку, которая всё ещё была влажной от пота, и вернулся в гостиную. Женщина, увидев его в таком виде, немного смутилась и пошла на кухню за бутылками и льдом.
  «Я приготовлю вам коктейль», — объявил он. «Я забыл название, но он сделан из мартини, джина и ликера Кюрасао. Вот увидите, он восхитителен».
  Она смешала ингредиенты и подала. Юбер едва прикоснулся к своему бокалу, как она уже опустошила свой. Внезапно он увидел, что она плачет. Этот последний бокал стал последней каплей.
  Внезапно Долорес начала объяснять ему, насколько несчастна она стала после того, как вступила в любовную связь с женатым мужчиной, отцом, и высказала свои собственные угрызения совести. Хуберт понял, что она действительно страдает и что их отношения в любом случае закончатся плохо, даже если ей удастся избежать ударов Палтика . Он решил помочь ей пережить это.
  Она была слишком красива, слишком полна жизни, чтобы продолжать чахнуть в этой невозможной любви.
  «Если вы так недовольны, — сказал он, — вы должны остановиться. Скажите ему об этом прямо».
  – Я не могу. Я не хочу, чтобы он страдал.
  Хьюберт притворился смущенным.
  – Послушай. Мы с Педро подробно обсудили вашу ситуацию, вас обоих. Он тоже очень недоволен и понимает, что это будет стоить ему повышения. Его семья сильно пострадает…
  «Это ужасно!» — простонала Долорес.
  У него тоже не хватает смелости расстаться, потому что он боится причинить тебе слишком много боли. Он любит тебя, но готов пожертвовать собой, поскольку ничего не может тебе предложить взамен. Ты имеешь право жить своей жизнью.
  Она начала рыдать. Юбер гадал, в какую игру она играет, и подумал, что Энрике назовет его иезуитом. Он пошел включить радио и вернулся к поглаживанию волос женщины. Тихая музыка медленно наполнила комнату.
  — Давайте потанцуем, — сказал он.
  Он заставил её встать и обнял. Внезапно он обнаружил, что под халатом у неё ничего нет, только её прекрасное обнажённое тело. Долорес прижалась влажной щекой к щеке Хьюберта и с большой убежденностью прошептала: «Ты добрый, ты настоящий друг».
  «Тебе нужно набраться смелости», — продолжил он, прижимая ее к себе.
  Ноги Долорес ослабли, шаги ее были неустойчивы, и ей приходилось висеть на шее своего спутника. Внутри себя Хьюберт услышал голос мистера Смита: «Женщины тебя погубят, старый пират!» Возможно, вождь был прав, но мысль о смерти на руках у женщины не казалась ему неприятной.
  Долорес не была пьяна, она находилась в той фазе, которая предшествует опьянению, в той фазе, когда чувствуешь себя легко и доступно всему.
  «Ты должен мне помочь», — предложила она. «Я никогда не смогу справиться с этим одна».
  Хьюберт легонько поцеловал её в шею. Она вздрогнула.
  «Вам следует уладить этот вопрос сейчас», — сказал он глухим голосом.
  – После этого вы почувствуете спокойствие и свободу…
  Женщина полностью отдалась ему в объятиях.
  – Как мне это сделать? Скажи мне; я сделаю все, что ты захочешь.
  Разумно пойдя на риск, Юбер решил:
  – А вы смогли бы иметь двух любовников одновременно?
  Она вздрогнула и, откинувшись назад, уставилась на него.
  «О!» — возразила она. — «Как ты можешь такое думать?» Он крепко обнял её.
  – Не волнуйтесь. Я задал вам этот вопрос именно потому, что был уверен в ответе.
  — Итак, с какой целью?
  Он ласкал ее бок, полный и мягкий.
  – Потому что у нас есть решение. Стань моим любовником, и ты автоматически расстанешься с Педро.
  Долорес сделала неверный шаг.
  «Вы понимаете, что предлагаете мне?» — спросил он дрожащим голосом.
  Мы с Педро об этом говорили. Он со мной согласен; он убежден, что нам нужно создать между вами двумя нечто непоправимое. Иначе у вас никогда не хватит сил расстаться.
  По радио играла ча-ча-ча, совершенно неуместная в данной ситуации. Юбер потащил молодую женщину к дивану, заставил её сесть и обнял. Она положила голову на его крепкое плечо.
  – Я бы никогда не смогла сделать ничего подобного, не предупредив его заранее... Это было бы предательством!
  Он не отвергал саму идею, но хотел, чтобы Педро сначала о ней узнал.
  Мы не можем его предупредить; он арестован. Кроме того, ты прекрасно знаешь, что это не лучшее решение. Кто-то из вас может потерять смелость, и тогда нам придется начинать все сначала. Ответственность должна взять на себя ты, дорогая. Ты должна найти в себе смелость. После этого все будет хорошо.
  Он нежно ласкал её, и она не сопротивлялась. Он поцеловал её в уголок губ, и она ответила ему поцелуем, в десятый раз повторив, что он нежен. Между ними повисла долгая тишина. Щёки Долорес горели, и это показалось Юберу хорошим предзнаменованием. Их губы встретились почти непроизвольно. Она тут же, но плавно отстранилась.
  «Вы разве не женаты?» — тихо спросил он.
  Хьюберту с трудом удалось сдержать смех.
  – Конечно, нет! Я абсолютно свободен.
  Тем временем, левой рукой он продолжал обходить крепкое тело женщины, которая не протестовала. Юбер больше не думал об угрожающей им опасности. К тому же, Энрике дежурил на улице, и Энрике можно было доверять.
  «Меня смущает то, — повторила она, — что ты друг Педро».
  Он начал нежно поглаживать затылок и погрузил свой взгляд в глаза своей спутницы.
  Ты ошибаешься, дорогая. Педро придерживается совершенно противоположного мнения. Ему будет очень приятно узнать, что со мной тоже такое случилось.
  Долорес широко раскрыла глаза.
  — Ах! — сказал он.
  Это было тихое «Ах!» побежденной женщины. Она закрыла глаза, медленно приоткрыла рот и откинула голову на руку Юбера. Он медленно протянул руку, чтобы схватить плод ее победы, и подумал, что в глубине души иногда бывает немного негодяем. Но мог ли он отказать этой маленькой женщине в услуге? Позже она поблагодарит его.
  ^
  
  
  
  
   8
  Педро Вильяркайо не спал. Одетый только в пижамные штаны и веревочные сандалии, он расхаживал взад и вперед по своей спальне, выкуривая сигарету за сигаретой.
  Мрачные мысли непрестанно кружились в его голове. Он видел, как рушится его карьера, разрушается его дом, разрушается его жизнь... И все потому, что он позволил этой женщине увлечь себя за собой.
  Полиция была с ним безжалостна. Они не хотели, чтобы кто-то другой выполнял их работу, и было ясно, что они не могут простить ему убийство. Они жалели, что он не жив, чтобы допросить его.
  Полиция относилась к нему крайне недоброжелательно. Один из полицейских даже осмелился предположить, что Педро «намеренно» убил убийцу, чтобы замять дело и не допустить появления свидетельских показаний о его неблаговидных любовных связях.
  Педро поморщился. Как назло, в этот момент мимо проезжал полицейский патруль, услышавший крики Долорес. Ему пришлось открыть дверь, так как офицеры угрожали выломать ее. Они обнаружили Долорес в состоянии нервного срыва, кричащую и корчащуюся, совершенно обнаженную на ковре, всего в нескольких шагах от тела убийцы.
  Прекрасная картина! Никто из них не переставал любоваться ею. Они даже запретили Педро накрывать женщину халатом и едва разрешили ему надеть нижнее белье.
  Его тошнило от стыда.
  А позже, когда его отпустили, полиция передала отчет генералу, который немедленно вызвал Педро. Вот это да! Педро предпочел забыть о случившемся и о том, что ему сказал генерал.
  Он услышал шаги в коридоре и посмотрел на часы: половина первого ночи.
  Он понял, что всю ночь не сможет уснуть, и напряг слух. Шаги прекратились, кто-то постучал в дверь.
  - После Вас!
  Дверь открылась. Охранник вытянулся по стойке смирно, отдал честь и объявил:
  «Капитан, внизу, в комнате дежурного, вас ждет полицейский. Он хочет с вами поговорить. Он говорит, что вам не стоит одеваться».
  Педро нахмурился, глубоко обеспокоенный. Чего еще они от него хотели? Неужели они не могли хотя бы оставить его в покое, раз уж они так тщательно его уничтожили?
  «Хорошо, — сказал он. — Я иду вниз».
  Охранник вернулся, чтобы поприветствовать.
  – По вашему приказу, капитан!
  И он исчез. Педро снял пижамные штаны и надел форменные брюки. Затем натянул короткую рубашку, которая висела выше пояса. Взглянул в зеркало, чтобы проверить свои волнистые черные волосы.
  Он бросил сигарету в пепельницу, вышел из комнаты и направился к лестнице.
  Полицейский был в форме и имел звание сержанта. Педро его не знал. Он закрыл дверь и с некоторой надменностью спросил: «Чего еще вы от меня хотите? Думаете, пора беспокоить людей?»
  — Простите, капитан. Но это крайне важное дело, вопрос жизни и смерти.
  Педро поднял брови. В глазах этого человека было что-то неприятное. Он ни разу не посмотрел мне в лицо.
  – Говори! Я слушаю!
  Полицейский поправил фуражку на голове и начал:
  Начальник велел мне прежде всего объяснить вам, что ваш убийца действовал от имени организованной банды, банды шпионов. В этом больше нет никаких сомнений.
  Педро сразу всё понял.
  – Но, может быть, они попробуют ещё раз! Госпожа Лузо...
  «Они снова пытаются», — тут же перебил сержант. «Волк уже в стаде. Госпожа Лузо впустила одного из их людей в свой дом. Мы должны действовать немедленно!»
  Холод пробежал по венам капитана.
  – Но действовать предстоит вам!
  Полицейский остановил его, махнув рукой.
  Этот мужчина, безусловно, допрашивает её. Возможно, он явился к ней, представившись полицейским. По крайней мере, мы так думаем. Если мы вмешаемся жестоко, он убьёт госпожу Лузо и попытается скрыться. Нам придётся действовать хитро. Вы позвоните ей. Узнаёт ли она ваш голос по телефону?
  - Да.
  Вы позаботитесь о том, чтобы никто больше не услышал, и скажете ей как можно скорее уйти из дома. У женщины много способов развеять подозрения мужчины. Как только она уйдет, ей придется повернуть налево. Машина будет припаркована у въезда на первую улицу, у обочины. Дверь будет открыта. Как только она окажется внутри, наши люди позаботятся обо всем остальном.
  Капитан Педро Вильяркайо побледнел.
  «Это не сработает», — возразил он. «Этот парень должен быть полным идиотом».
  «Это наш единственный шанс», — настаивал полицейский. «Если у вас сложится впечатление, что этот парень вас слушает, забудьте об этом».
  «Хорошо, — сказал Педро, — я попробую».
  Он подошёл к столику, взял телефон и попросил номер телефона.
  Телефон звонил долго. У Педро перехватило дыхание. Внезапно ему показалось, что его жизнь тоже в опасности, если история со шпионажем правдива.
  Выстрел. Голос Долорес, протяжный, измученный.
  - Привет?
  – Меня зовут Педро.
  Тишина.
  «Вы меня слышите?» — настаивал он.
  - Да.
  Что означала эта сдержанность?
  – Можно поговорить? Вас это не беспокоит? Нет.
  – Вы вставили оба наушника в уши?
  – Да, и то, и другое.
  – Можете ли вы это подтвердить?
  Женщина на мгновение замерла.
  - Я клянусь.
  «Послушай меня, — поспешно продолжил он. — От этого зависит твоя жизнь. Я знаю, что кто-то сейчас в твоем доме. Полиция пришла предупредить меня. Этот парень из той же банды, что и тот, что был прошлой ночью, и он пришел тебя убить… Послушай меня, пожалуйста, не сходи с ума! Если ты не сойдешь с ума, все еще может закончиться хорошо. Постарайся отвлечь его и как можно скорее выбирайся из дома. Ты меня слышишь?»
  «Да», — прошептала она тихим голосом.
  – Как только вы выйдете, поверните налево. Бегите. На углу первой улицы, всё ещё слева, вас ждёт машина с открытой дверью. Понимаете? Я понимаю.
  — А теперь повесьте трубку, и да благословит вас Бог.
  Он услышал щелчок и поставил трубку обратно на подставку. Он был в ярости, и пот ручьем стекал по его лицу.
  — Вот! — сказал он, повернувшись к полицейскому.
  Он был измотан и настолько потрясен, что даже не заметил приближающегося удара. Длинное лезвие кинжала вонзилось ему в плечо, пронзив область между лопаткой и ключицей и достигнув сердца. Настоящий профессиональный удар.
  Капитан Педро Вильяркайо был убит мгновенно, упал на колени и поскользнулся, когда убийца вытащил клинок.
  Стоя рядом с телефоном, все еще держа руку на трубке, Долорес Лузо почувствовала, как холод смерти обрушился на ее обнаженное, вспотевшее тело, на то самое тело, которое ласкал убийца более часа.
  Это было невозможно! Это было невозможно !
  И всё же Педро не мог лгать. У неё подкосились ноги, и ей пришлось опереться на стол. Как ужасно! Как страшно!
  – Кем он был?
  Долорес резко вздрогнула, обернулась и увидела мужчину, с которым занималась любовью, мужчину, который готовился ее убить. Со странным, противоречивым чувством она услышала, как сама ответила: «Это была полиция».
  Мужчина поднял левую руку и прислонился к дверному косяку.
  – Чего они хотели?
  – Я не знаю. Я не совсем понял...
  «Возможно, они хотели узнать, дома ли вы», — предположил он.
  - Да, конечно.
  Хьюберт зевнул, обнажив свои белоснежные зубы.
  — Ну, — сказал он, — вы можете мне не поверить, но мне хочется принять душ. А вам?
  - Да.
  – Кто пойдёт первым?
  - Вы идете.
  - Соглашаться.
  Он резко развернулся и исчез. Женщина закрыла глаза. Прежде всего, она не должна была упасть в обморок. Это, прежде всего. Возможность: душ. Воспользуйся возможностью. Она нерешительно вернулась в комнату. Ее охватило чувство тошноты. Она услышала шум льющейся воды и поняла, что незнакомец забрал пистолет. Долорес схватила одежду и туфли и отнесла их в гостиную. Она двигалась, словно в одном из тех кошмаров, где, столкнувшись с опасностью, таинственная сила сдерживает твои движения. Ей казалось, что она целую вечность надевала платье. Рев душевой кабины внезапно прекратился.
  – Долорес!
  В панике женщина быстро надела обувь.
  — Да? — ответил он.
  – Я голоден. Сделай себе бутерброды!
  - Да!
  Она подвернула ногу и чуть не упала. Он только что вышел из душа, возможно, собирался подойти и посмотреть, чем она занимается. Если бы он увидел её одетой, он бы всё понял и убил бы её на месте.
  Женщина подошла к двери, повернула ключ, открыла ее, оказалась на тротуаре, захлопнула дверь и побежала, как отчаявшаяся женщина, движимая безумным ужасом, неописуемым ужасом, который казался ей преддверием смерти.
  Он доехал до угла улицы и чуть не врезался в открытую дверь, перекрывавшую тротуар, бросился в машину и упал на сиденье.
  Резкий рывок отбросил её назад. Кошмар закончился. Её начало рвать.
  Она долгое время лежала ничком на грязных подушках, её бросало из стороны в сторону при каждом повороте, который водитель совершал на полной скорости. Разум Долорес перестал функционировать; эмоции заклинили её механизмы. Она не задавалась вопросом, почему машина, в которую она села, словно уносилась прочь.
  Выпрямившись, он узнал руины Интрамуроса.
  Она впервые оказалась там ночью, и ее удивил их призрачный вид. Машина теперь двигалась медленнее, покачиваясь на неровном асфальте.
  Затем Долорес взглянула на мужчину за рулем. Он был высоким, со светлыми волосами. Он не был филиппинцем. Были ли в полиции американцы? Она ничего об этом не знала.
  Машина плавно съехала на какую-то заброшенную стоянку и остановилась перед препятствием неопределенной формы. Водитель вышел, открыл заднюю дверь и объявил: «Мы приехали».
  Долорес с трудом спустилась вниз, её спутник даже не пытался ей помочь. Она была совершенно беспомощна. Он схватил её за руку и потащил. Тогда Долорес узнала руины старого форта, который служил политической тюрьмой во время японской оккупации. Именно там Кемпетай пытал филиппинских патриотов. Только тогда она наконец поняла, что происходит что-то необычное, и напряглась.
  «Я не хочу туда идти», — пробормотал он.
  Его спутник разразился смехом.
  – О нет? Ты просыпаешься?
  Чтобы заставить её двинуться вперёд, он жестоко ударил её в спину. Долорес упала, ударившись лицом о землю. Теперь она всё поняла, и это было невыносимо. Она потеряла сознание.
  Дуглас У. Хиллард пнул её, чтобы поднять. Она не двигалась. Американец выругался себе под нос, наклонился над женщиной, увидел, что она без сознания, снова выругался и, наконец, поднял её и отнёс в разрушенный каземат.
  ^
  
  
  
  
   9
  «Олдсмобиль» остановился у обочины. Хьюберт наклонился над черной бакелитовой коробкой, не больше сигарной, которая лежала на сиденье рядом с ним.
  Это был транзисторный передатчик и приемник. Из крошечного динамика доносился гнусавый голос.
  – Второй звонит первому… Второй звонит первому… Второй…
  Хуберт поднёс устройство ко рту и нажал кнопку.
  «Номер один, послушайте номер два…» — ответил он. «Номер один, послушайте номер два…»
  «Я в Интрамуросе, — продолжил голос, — недалеко от форта. Слышишь меня, Номер Один?»
  – Ты в Интрамуросе, недалеко от форта. Я тебя прекрасно слышу, номер два.
  – Я поддерживаю связь. Присоединяйтесь ко мне. Путь, кажется, свободен. Конец связи.
  – Я тебя догоню, номер два. Вон.
  Он выключил зажигание и поставил коробку. Тяжелая машина тронулась с места. Без рубашки, босиком и одетый лишь в наспех надетые трусы, Юбер ехал быстро и осторожно. Вскоре он достиг старых крепостных стен и направил машину в древний, разрушенный город.
  В 1945 году, когда американские войска атаковали Манилу, японцы, численностью около десяти тысяч человек, укрылись в Интрамуросе, очевидно, намереваясь как можно дольше удерживать осаду. Ходили слухи, что у японцев было всего лишь недельного запаса продовольствия и что стоило бы подождать восемь дней, чтобы спасти жемчужину старого испанского города. Но разве можно было ожидать от солдат, жаждущих покончить со всем этим, учета подобных художественных соображений? Триста восемьдесят человек из военно-морского флота безжалостно разгромили японцев, а вместе с ними и старые церкви и испанские дома.
  Теперь Хьюберт продвигался медленно. Он знал, что целые семьи все еще живут в подвалах менее поврежденных зданий. Они ходили туда днем, и он видел, как эти несчастные люди вылезали из своих нор, где они сосуществовали с крысами, чтобы отправиться за покупками к торговым лавкам, кое-как установленным под открытым небом, за разбитыми окнами с облупившимися крышами.
  На двух или трех перекрестках он колебался, но обладал почти безошибочным чувством направления и почти сразу узнал окрестности форта.
  Он остановил машину. Через несколько минут ситуация с Энрике могла измениться. Лучше было ехать осторожно. Он снова включил небольшую рацию и позвонил своему попутчику, который тут же ответил, что дорога по-прежнему «свободна». Он продолжил движение.
  Машина Энрике стояла припаркованная, с выключенными фарами, в тени полуразрушенной стены. Хуберт припарковал «Олдсмобиль» позади машины своего спутника и вышел. Энрике вышел из темноты.
  «Боже мой!» — воскликнул он тихим голосом. — «Вот вам великолепный охотничий костюм! Дайте мне адрес вашего портного!»
  – Где я?
  – В подвале форта. Кажется, там только один. Вас не преследовали?
  – Нет. А вы?
  – Даже не удосужились. Наверное, боялись вмешательства полиции и не хотели рисковать без необходимости. Что же произошло?
  Хьюберт надевал носки.
  Ей кто-то позвонил, кто-то, кого она, несомненно, очень хорошо знала, и это, должно быть, ужасно ее напугало. Она была изуродована. Я сразу понял, что ей велели бежать.
  Он остановился, чтобы поискать рубашку и брюки на заднем сиденье.
  Ноги ее не держали. Чтобы облегчить ей задачу, я пошел принять душ. Так у нее будет время отдохнуть.
  Он застегнул пояс и застегнул рубашку, оставив воротник расстегнутым.
  «Она выскочила, как сумасшедшая, — продолжил Энрике. — Чудо, что я её увидел. Казалось, что за ней охотится дьявол».
  «Да, примерно так и было», — согласился Юбер, завязывая второй ботинок. «Он был в ужасе».
  «Нам лучше поторопиться, если мы хотим найти её живой», — предложил Энрике. «Они пропали там уже больше пяти минут назад».
  Они спрятали рации, забрали пистолеты Colt 45 и заперли двери машины.
  «Может, закроем дверь?» — спросил Энрике.
  – Никогда! Я знаю парней, которые погибли, делая это. Когда тебя вынуждают бежать, каждая секунда на счету.
  – Но я видел только одного человека.
  – Могут приехать и другие. Нужно всё планировать, и лучше потерять имущество, чем жизнь. Вперёд!
  Энрике шел впереди. Они больше не разговаривали. Теперь они были похожи на двух сиу, вышедших на тропу войны. Молчаливые, быстрые, эффективные, настороженные, готовые к любым неожиданностям.
  Энрике внезапно указал пальцем на темный силуэт прямо перед ними: автомобиль. Тот самый, который использовался при похищении.
  В любом случае, Энрике отключил его. Юбер шпионил за происходящим.
  Время шло, но действовать быстрее они не могли. Миссия, порученная Хьюберту, заключалась не в спасении жизни Долорес, а в уничтожении организации «ПАЛТИК» . Тонкий нюанс.
  Они двинулись. Перед ними предстала черная пропасть: вход в небольшую крепость, которая, должно быть, соединялась с подземным пространством. Они осторожно вошли. Хуберт сжимал пистолет 45-го калибра в правой руке, а фонарик — в левой. Было так темно, что вскоре им пришлось на мгновение включить свет. Когда фонарик выключили, в их глазах застыло изображение бетонной лестницы, спирально уходящей в землю.
  Они начали спускаться, соблюдая тысячу мер предосторожности: касались стены руками и проверяли каждый шаг ногами, прежде чем опереться на нее.
  Внезапно они услышали обрывки голосов, а затем истерические крики. Возможно, они прибыли вовремя. Инстинктивно Юбер ускорил шаг.
  Они ступили на нижнюю ступеньку. Слабый желтый свет, проникающий сквозь дверь без петель, освещал своего рода сводчатый подвал, заваленный обломками и экскрементами. Запах был отвратительным.
  Допрос должен был состояться в соседнем подвале. Крики и вопли внезапно прекратились, сменившись громкими рыданиями, которые могли принадлежать только женщине. Внезапно раздался сердитый голос, говоривший по-испански, но с сильным американским акцентом.
  – Два вопроса! Всего два вопроса! Ответьте на них, и всё будет кончено… Я хочу знать, что миссис Брайс сказала вам, когда вы нашли её под окном, и я также хочу знать, повторили ли вы это капитану Вильяркайо. Ответьте мне, и я оставлю вас в покое.
  Хуберт и Энрике продолжали медленно продвигаться вперед, осторожно ступая. Они услышали отчаянный голос Долорес.
  – Но клянусь, он мне ничего не сказал. Клянусь Девой Марией! Чего еще ты хочешь?!
  Эхо выстрела. Крик боли. Раздраженный голос мучителя.
  – Я заставлю тебя выплюнуть правду, шлюха! Шлюха! Получи! Вонючка!
  Хуберт подумал, что теперь они могут двигаться немного быстрее. Мужчина кричал так громко, что Хуберт не слышал, что происходит вокруг. Он добежал до дверного проема, а Энрике следовал за ним по пятам, и обнаружил, что происходит.
  Долорес лежала, обмякнув на обломках, юбка была задрана до колен, без нижнего белья, вся в крови, и в таком ужасном состоянии, что Хьюберт, хотя и ничего не знал о жалости, был глубоко потрясен.
  Рядом с ней стоял здоровенный блондин в брезентовых брюках и свободной рубашке филиппинского типа, с пистолетом в руке, и пинал её. Хьюберт заметил, что он уже раздавил ей руки, которые теперь превратились в два бесформенных окровавленных предмета. Мужчина пошевелился, и Хьюберт, увидев его профиль, сразу узнал его по фотографии в деле мистера Смита.
  «Опусти пистолет, Хиллард, — приказал он холодным голосом. — И подними оружие».
  Грубиян резко подпрыгнул. Было ясно, что он не ожидал такой неожиданности. Он попытался сделать полуоборот, в конце которого мог бы выстрелить, но Юбер не хотел оставлять ему ни единого шанса.
  Он выстрелил первым. На таком расстоянии он смог точно направить пули туда, куда хотел. Пуля задела нос Хилларда.
  «За второй удар я тебя ударю», — предупредил его Юбер.
  Хиллард не стал настаивать. Он нервно отбросил пистолет, и тяжелый пистолет с силой ударил по и без того избитому лицу несчастной Долорес.
  Сделал ли он это намеренно? Вероятно, нет. Но Юбер пообещал себе, что заставит её дорого за это заплатить.
  Он сделал шаг вперёд. Энрике проскользнул вдоль стены, подошёл к Хилларду сзади и быстро обыскал его. Всё, что было в карманах негодяя, было сложено в носовой платок.
  «Мы тебя давно ищем, Хиллард, — сказал Хьюберт. — Почему ты бросил свою прекрасную квартиру?»
  Хиллард не произнес ни слова. Он был ошеломлен, потрясен таким внезапным поворотом событий.
  «У вас очень плохая и очень опасная работа, — продолжил Хьюберт. — Если бы ваша семья знала об этом…»
  Услышав о своей семье, он, должно быть, немного успокоился. Пытаясь быть напористым, он сумел сказать: «Кто вы? Предупреждаю, у меня много связей в посольстве, и вы можете пожалеть, если будете совать свой нос в дела, которые вас не касаются».
  «Успокойся, успокойся, хороший парень», — ответил Хьюберт. «У нас также есть связи... в Вашингтоне, особенно в ЦРУ. Ты её знаешь?»
  Лицо Хилларда побледнело, и подбородок задрожал. Он начал понимать, что настало время наказания. Энрике, который стоял на коленях рядом с Долорес, чтобы осмотреть её, поднял голову и сказал Хьюберту: «Думаю, больше ничего нельзя сделать. Она мертва».
  Поднявшись, он наступил на камень и, чтобы удержать равновесие, схватил электрическую лампу, которую Хиллард повесил на гвоздь, вбитый в глушитель, из-за чего лампа упала. Он поднял её и, поскольку она всё ещё работала, поставил на место. Затем он посмотрел на Хьюберта, который кивнул.
  Хиллард чувствовал себя неловко, ему не нравилась эта внезапная тишина.
  Он почувствовал, что интерес двух мужчин переключился на него, и посмотрел на Энрике.
  Энрике достал из кармана довольно длинный металлический шнур с двумя деревянными ручками на каждом конце. Быстро сделав петлю из шнура, он резким движением потянул его к себе. Шнур долго вибрировал. «Представь, что твоя шея была бы в этой петле», — предложил Энрике с милой улыбкой. «Сейчас твоя голова была бы у твоих ног».
  Хиллард вздрогнул. Энрике разразился злобным смехом. «В каком-то смысле это карманная гильотина, — продолжил он. — Легко носить, легко изготовить, практически бесплатно и... абсолютно эффективно».
  Хуберт даже глазом не моргнул. Больше всего в своем товарище ему нравилась склонность Энрике к обезглавливанию. Те, кто знал его в армии, называли Энрике «Музыкантом», поскольку он никогда не отправлялся в командировку без гитары, которая служила поводом для ношения «запасных» металлических струн. Хуберт часто видел Энрике за работой и должен был признать, что тот делал это очень чисто. У него была очень индивидуальная и скрупулезная техника, которая позволяла ему никогда не пачкать руки. В дни, когда он был в отличной форме, он одним движением находил сустав между двумя позвонками, и отрубленная голова затем откатывалась в противоположную от Энрике сторону.
  — Пока нет, друг, — тихо сказал Юбер. — Сначала нам нужно задать ему несколько вопросов… — Он посмотрел на безжизненное тело женщины. — Или, точнее, предложить сделку.
  Он замер. Его глаза были словно два стальных шара, твердые и холодные.
  «Хиллард, — продолжил Хьюберт, — нам известно о вашей деятельности от имени ПАЛТИКА ». Миссис Брайс говорила об этом незадолго до того, как была убита вашими близкими друзьями.
  Удар пришелся по Хилларду. Его бледные глаза затуманились.
  «Мы хотим, — продолжил Юбер, — поставить ПАЛТИК в такое положение, чтобы он не мог причинить вреда и добраться до Хуана де ла Круса до того, как тот отдаст приказ об убийстве нынешнего президента. Я ясно выразился?»
  Энрике снова дернул металлический шнур. Хиллард поморщился. Его руки на уровне плеч дрожали.
  — Поэтому, — холодно продолжил Хуберт, — мы предлагаем следующий пакт: либо вы поможете нам уничтожить организацию «ПАЛТИК» … либо смерть.
  Колени Хилларда слегка подкосились. Хьюберт подумал, что убедить его принять их условия будет не так уж и сложно. Дуглас У. Хиллард, возможно, и считал себя героем приключенческого романа, но он ошибался. И теперь ему предстояло заставить его увидеть свою ошибку на собственном опыте.
  – Я жду вашего ответа, Хиллард. Мне очень жаль, что приходится сообщать вам, что мы очень спешим .
  Энрике нарисовал ангельскую улыбку и изготовил кольцо из стальной проволоки.
  «А потом, — сказал он, сияя, — не ждите, что я нанесу вам резкий удар и всё закончится… Ни в коем случае! Наоборот, я буду тянуть как можно осторожнее. Вы почувствуете, как верёвка разрезает вашу кожу, а затем проникает в плоть. Кровь хлынет, как один из тех круглых фонтанов, которые вы видите на площадях. Затем настанет очередь артерий, я заставлю их изгибаться… вот так…»
  И он подкреплял свои слова жестами. «Артерии эластичны, они изгибаются… до определенного момента, очевидно. Затем, наконец, я резко их перережу, потому что если я буду продолжать медленно давить, кровоток к мозгу прекратится, и вы потеряете сознание. Вы ничего не почувствуете. А я хочу, чтобы вы почувствовали, будто умираете…»
  «Довольно!» — крикнул Хиллард.
  И его начало рвать. Еще одно "расстройство пищеварения", — заметил Юбер, зная, как много разных способов могут использовать сильные эмоции, чтобы повлиять на человека.
  Энрике свернул веревку и положил ее обратно в карман, с отвращением на лице.
  «Этот мальчик слишком чувствительный», — заметил он.
  Хиллард выпрямился, позеленевший, с грязным подбородком.
  «Итак, — сказал Хьюберт. — Вы собираетесь нам помочь или нет?»
  — Я лучше умру! — ответил другой.
  В его голосе и взгляде звучала ненависть, безумная ненависть. Хьюберт недоумевал, что общество сделало с этим избалованным молодым человеком, этим богатым мальчиком, который никогда ни в чем не нуждался. Он был из тех, кто сводит его с ума. Он сдержал овладевший им гнев и ответил тем же безличным, холодным тоном, что и прежде: «Ты ошибаешься, Хиллард, и я тебе это докажу. Ты, должно быть, уже понял, что ПАЛТИК состоит из людей, которые были врагами твоей страны и которые снова окажутся по другую сторону баррикад в новом конфликте».
  — Они правы, — пробормотал Хиллард. — Ваша страна — страна негодяев!
  «Что ж, — подумал Юбер, — давайте поищем что-нибудь другое».
  «Вы должны знать, — продолжил он, — что эти люди нас презирают, и когда я говорю „нас“, это относится и к вам. Вы вообще знаете, почему они вас завербовали?» Хиллард пожал плечами и плюнул в сторону.
  «Я тебе расскажу, друг. Это часть их плана по вовлечению Соединенных Штатов в убийства президентов. Их цель — дискредитировать Соединенные Штаты в глазах общественности и, следовательно, политических друзей Америки перед следующими выборами». Хьюберт заметил интерес в бледных глазах своего собеседника и продолжил: «Ты это прекрасно знаешь, но ты когда-нибудь задумывался, как они планируют этого добиться? Нет? Ты либо не любопытен, либо тебе совершенно не хватает воображения... Я объясню тебе, как они это сделают: они принесут тебя в жертву».
  Тронут! Возможно, Хиллард был не таким глупым, как казалось, и уже до этого додумался? Хьюберт продолжал настаивать на этом.
  Они выбрали вас и миссис Брайс, потому что в глазах некоторых людей вы были яркими личностями. Ваш отец был священником или кем-то вроде того; муж миссис Брайс был губернатором одного из филиппинских островов. У вас было всё необходимое, чтобы создать необходимую путаницу и заставить простых людей этой страны поверить, что ваши действия нанесли ущерб Соединённым Штатам. Можете поклясться, Хиллард, что сразу после убийства нынешнего президента лидеры ПАЛТИК передали бы вас полиции. Они уже начали наносить вам непоправимый ущерб, заставив вас сегодня ночью выполнить работу наёмного убийцы, работу, недостойную вас...
  Хиллард снова пожал плечами и хотел рассмеяться. Но из его горла вырвался нелепый звук, отчего Энрике улыбнулся. Хьюберт подал знак своему спутнику, который тут же отошел, чтобы осмотреть окрестности. Им нельзя повторять ошибку Хилларда, глупо попав в ловушку.
  Когда шаги Энрике стихли, Юбер, всё ещё холодным, монотонным голосом, продолжил: «Если вы умны, а я верю, что вы умны, несмотря на вашу наивность, вы должны понять, что для вас нет выхода. Исправьте свою ошибку, передав нам опасных сообщников ПАЛТИКА , и вы выйдете из этой ситуации со всеми почестями. Чтобы выпутаться из этой передряги, мы скажем, что вы вступили в эту организацию по приказу. Вы станете героем дня, и у вас также будет удовлетворение от того, что вы поступили как великий «политик».
  Хиллард начал колебаться, это было очевидно. Хьюберт начал надеяться, что ему не придется прибегать к крайним мерам. Он никогда не получал удовольствия от пыток и по-прежнему был убежден, что интеллект часто может победить силу. Он никогда не был так доволен собой, как тогда, когда ему удавалось победить противника, используя только свой ум, без кровопролития.
  «Какие гарантии у меня были бы?» — спросил Хиллард с притворным безразличием.
  – Мы заверяем вас в твердом намерении не допустить, чтобы Соединенные Штаты оказались втянуты в это грязное дело.
  «Вы можете убить меня после того, как я выполню ожидаемую от меня услугу. Если уж я собираюсь быть героем, то хочу быть живым героем».
  Хуберт слегка улыбнулся.
  «Это вполне законное стремление. Но не волнуйтесь. Мертвыми вы будете гораздо менее полезны. Вам придется рассказать свою историю самостоятельно, так что сомнений быть не может. Причастным лицам было бы слишком легко посеять сомнения, если бы вас не было рядом, чтобы восстановить «истину». Хиллард нахмурился, выдавая свои мыслительные усилия.
  «Всё это хорошо, — продолжил он, — но я не могу с этим смириться. Это слишком опасно. Я не хочу постигнуть ту же участь, что и миссис Брайс».
  Улыбка Хьюберта сменилась на свирепую.
  «Вы, кажется, забываете, что если откажетесь, то отсюда живым не выберетесь. Риск, о котором вы говорите, несомненно, существует и не является незначительным, но миссис Брайс была хрупкой старушкой, которая, должно быть, выдала себя своим отношением. Я не прав?»
  - Нет.
  Вы обладаете гораздо большей силой и интеллектом, вы не предадите себя. Однако проблема должна быть сформулирована следующим образом: либо неминуемая и немедленная смерть здесь, либо обдуманный и разумный риск смерти с перспективой славы в конце предприятия. Именно между этими двумя путями вам предстоит сделать выбор.
  Хьюберт замолчал и отступил на три шага назад, чтобы одновременно следить за дверью и за Хиллардом. Приближались шаги.
  «Это ты, друг?» — спросил он.
  «Да, это я», — ответил Энрике. «Всё в порядке».
  И он снова появился с пистолетом в руке, с радостным лицом.
  «Как обстоят дела?» — спросил он. «Похоже, всё затянулось, не так ли?»
  «Мистер Хиллард думает», — ответил Хьюберт. «Давайте дадим ему минуту. Думаю, у него есть вся необходимая информация; ему осталось только принять решение».
  Хиллард снова заговорил.
  «Думаю, ты блефуешь», — сказал он. «Ты не можешь меня убить по той простой причине, что PALTIK воспользуется моим трупом».
  «Какой труп?» — ласково спросил Юбер.
  «Это действительно смешно, правда? Он думает, что мы устроим ему первоклассные похороны, и его родители смогут прийти и поплакать у его могилы», — усмехнулся Энрике.
  «Могу вас заверить в одном, — добавил Юбер. — Ваше тело полностью исчезнет. Всё будет так, как будто вас никогда и не существовало. Помните, мы не какие-то там дилетанты, и за нами стоят внушительные ресурсы одной из крупнейших и наиболее всеобъемлющих разведывательных служб в мире. Когда я говорю вам, что никто никогда не узнает, что с вами случилось, поверьте мне на слово. Нельзя использовать то, чего больше не существует».
  Тишина. Хиллард опустил глаза и с трудом дышал.
  «И что?» — спросил Юбер. «Я объявляю, что минута отсрочки уже прошла».
  Хиллард пожал плечами.
  — Я не знаю.
  Энрике вмешался.
  – Думаю, нам нужно немного ему помочь.
  Хьюберт кивнул. Хиллард был убежден на три четверти, но не мог самостоятельно принять решение по той простой причине, что не мог ясно видеть нависшую над ним опасность. Ему не хватало воображения.
  Энрике бесшумно проскользнул за ним и опустил стальное проволочное кольцо ему на голову, тут же затянув его до тех пор, пока оно не коснулось шеи. Испугавшись, Хиллард громко фыркнул, ноги у него подкосились.
  «Пожалуйста, не двигайтесь», — настаивал Энрике. «Оно острое, как лезвие бритвы».
  Невозмутимый Хьюберт наблюдал за реакцией ученика-заговорщика, чье искаженное лицо уже приобрело смертоносную бледность, а глаза, выпученные из глазниц, выражали безумный ужас.
  «Немного подкрутить винт», — объявил Энрике, резко постукивая по ручкам.
  Стальная проволока проделала борозду в коже.
  «Это была бы неприятная смерть», — прокомментировал Юбер с отвращением на лице.
  – На следующем круге кровь начнет литься рекой, – заявил Энрике.
  Хиллард сделал жест руками, который двое других истолковали как капитуляцию. Энрике немного ослабил свою мертвую хватку.
  «Довольно!» — пробормотал Хиллард неузнаваемым голосом. — «Я сделаю всё, что ты захочешь».
  Энрике вздохнул.
  — Ну, и говорить нечего, вам повезло!
  Хьюберт был уверен, что добился капитуляции до того, как прольётся кровь. Для успеха его плана было крайне важно, чтобы Хиллард вышел из этой ситуации, по-видимому, невредимым.
  «Хорошо, — сказал он. — Сначала объясните мне обстоятельства, при которых вы взялись за это дело, а затем расскажите все, что вам известно об этой организации».
  Хиллард предположил, что речь идет о светлой коже:
  – Раз уж мы договорились, мы можем пойти ко мне домой. Так будет удобнее.
  — Нет, мистер Хиллард. У вас может возникнуть соблазн сжульничать, а мы предпочитаем остаться здесь. Можете догадаться, почему?
  «Извините, что вам не нравится атмосфера, — добавил Энрике, все еще теребя металлический трос, — но мы ее не выбирали».
  «Мы готовы вас выслушать, — сказал Хьюберт. — Начните с того места, где вам удобно».
  – Можно мне опустить руки? Я больше не могу...
  - Да.
  Хиллард с облегчением опустил руки, затем взмахнул ими, чтобы кровь снова начала циркулировать. После этого он откашлялся и начал:
  – Я был в Капит Бахае... Розита, таксистка...
  ^
  
  
   10
  Все трое стояли неподвижно и молча, освещенные резким светом фонариков, отбрасывавших сильно увеличенные тени.
  «Ну что ж, — сказал Хуберт. — В общем, тебя завербовала та Розита, таксистка из Капит-Бахай, которая стала твоей любовницей».
  По вашим словам, Розита — важная фигура в организации и знает истинную личность «Хуана де ла Круса». Вы лично встречались с этим «Хуаном де ла Крусом» в лесу Багио, куда Розита привела вас, чтобы вы принесли клятву на «палтике» в присутствии лидера организации. Но «Хуан де ла Крус» был в капюшоне, похожем на капюшоны средневековых испанских инквизиторов, и вы не смогли его опознать. После этого вы общались только с Розитой, которая давала вам указания и которой вы докладывали. Это верно?
  Хиллард медленно кивнул.
  – Именно так.
  – И это всё, что вы знаете об организации «ПАЛТИК» , которая, как говорят, разделена на множество отделений, настолько много, что каждый член знает от силы одного-двух человек… Что касается Марии Брайс, вы завербовали её сами, но о её смерти узнали от Розиты, которая лишь сказала, что ваша старая подруга предала дело, без дальнейших комментариев. Вы не знаете, как произошла казнь, и в тот момент поняли, что те, кто руководил организацией, были не просто дешёвыми террористами, и что вам нужно было обуздать своё любопытство, если вы хотели умереть естественной смертью.
  «Я начал об этом жалеть», — сказал Хиллард.
  – Лучше скажите, что вы начали бояться.
  Хиллард пожал плечами. Хьюберт продолжил:
  Вы говорите, что ваша деятельность на службе у ПАЛТИКА ограничивалась предоставлением информации о людях из окружения президента... Так было до сегодняшнего вечера, когда Розита приказала вам похитить Долорес Лузо и привести её сюда, чтобы, если потребуется, пытать её до тех пор, пока она не заговорит. Вы сопротивлялись, но Розита ясно дала вам понять, что отказ будет расценен как измена, и напомнила вам о вашей клятве полного подчинения. И вы подчинились.
  «Я не хотел умирать», — пробормотал Хиллард, глядя на кончики своих ботинок.
  — И всё же именно это чуть не случилось и с тобой, — заметил Энрике, наслаждаясь вибрацией металлической струны.
  – Я никак не мог этого предвидеть. И всё же мне это сошло с рук.
  Хуберт раздавил ногой отвратительного паука, проходившего мимо.
  – Розита пришла к вам сегодня вечером во вторую квартиру в нижней части города, чтобы дать инструкции, и вы должны отчитаться перед ней о своей миссии в Капит Бахай до закрытия, то есть до четырех утра. Именно так.
  Хьюберт взглянул на часы.
  – У нас ещё есть время.
  Он ненадолго замер, а затем резко направил свет лампы в лицо Хилларду, заставив того испуганно поморщиться.
  – Вы абсолютно уверены, что Розита несколько дней назад приказала вам нанять нового американца на замену Марии Брайс?
  — Зачем мне тебе лгать?
  – Возможно, чтобы заманить меня в ловушку.
  На лице Хилларда читалось глубокое изумление, за которым явно скрывался ужас.
  – Вы же не это имели в виду...
  — Да, мистер Хиллард. То есть, вы скоро познакомите меня с этой милой Розитой, как со старой подругой детства, жаждущей вступить в ряды ПАЛТИКА . И я предупреждаю вас, что если вы будете вести себя как идиот, мой друг перевернет всё с ног на голову, чтобы вы дорого заплатили и пожалели, что не умерли сегодня ночью. Вы меня правильно поняли?
  «Это безумие, — пробормотал Хиллард. — Они убьют нас обоих».
  «Не волнуйтесь. Уверяю вас, я не собираюсь никому дарить подарки. Время на исходе. Вы сказали мне, что покушение на президента неизбежно».
  – Именно это мне сказала Розита.
  – Хорошо. Давайте разберемся. Меня зовут Энтони Роберт Виннер, я директор по экспорту крупного производителя электротехнических материалов в Филадельфии. Вы знали меня еще мальчиком, и мы вместе вытворяли много глупостей. Вы знаете, что я был членом левой организации и имел проблемы с Комитетом по антиамериканской деятельности Палаты представителей. Вы познакомились со мной сегодня совершенно случайно; мы обсуждали политику, и вы заметили, что мои взгляды все еще носят подрывной характер. Вы добавите, что мой двоюродный брат – сенатор, а мой дядя по материнской линии – важный чиновник в Госдепартаменте…
  Хьюберт остановил машину позади дома Хилларда «Де Сото». Они оба вышли и оказались на широком, обсаженном деревьями тротуаре. За невысокой стеной громко разбивались волны.
  Хьюберт смотрел на ярко освещенный фасад отеля Kapit Bahay, расположенного через бульвар Дьюи.
  «Ты хорошо помнишь урок?» — спросил он Хилларда, который выглядел не очень довольным.
  — Да, — ответил другой.
  - Повторить.
  – Уверяю вас, я всё помню.
  - Повторить.
  Хиллард неохотно повторил урок, ничего не забыв.
  «У вас отличная память», — одобрил Хьюберт. «Это огромное преимущество в игре, в которую вы собираетесь сыграть».
  «Ты совершенно сумасшедший», — пробормотал Хиллард. «Нам следовало остаться вместе хотя бы на два дня, чтобы придумать убедительную историю. Если нас заставят раскрывать подробности по отдельности, мы, конечно же, выдадим себя».
  У нас нет времени. Постарайтесь сообщить как можно меньше подробностей, и я сделаю то же самое. Ну же, постарайтесь улыбнуться.
  «Нелогично мне улыбаться», — мрачно возразил Хиллард. «Я только что впервые в жизни убил человека, и сделал это особенно жестоким способом. Не думаю, что это способствует жизнерадостности».
  «Абсолютно верно», — согласился Юбер. «Прекрасная логика. Мы сможем что-нибудь с тобой сделать, если они тебя первыми не убьют…»
  Они отправились в путь и перешли улицу.
  — Готов поспорить, они убьют меня, а тебя вместе со мной.
  — Ну же, Даг! Не будь таким пессимистом.
  Переходя дорогу, Юбер попеременно смотрел налево и направо. Энрике, должно быть, где-то неподалеку прячется. Ему было поручено установить на свою машину несколько небольших полезных приспособлений, а затем подъехать к машине Юбера, который намеренно выбрал не ту машину, когда уезжал. Выполнять работу такого масштаба вдвоем было рискованным предприятием, но Юбер предпочел компенсировать нехватку персонала использованием специализированного оборудования, менее подверженного ошибкам, чем некоторые агенты второго сорта.
  Энрике и он хорошо знали друг друга и составляли ядро команды. В определенных обстоятельствах они почти всегда могли предсказать реакцию друг друга, и это было крайне важно.
  Швейцары встретили их показным образом. Они прошли через фойе в форме арфы и подошли к стеклянной двери с табличкой, предписывающей подобающий дресс-код и предлагающей клиентам оставить оружие в гардеробе. Хьюберт, оставивший свой «Кольт» и пистолет Хилларда в «Олдсмобиле», не имел удовольствия этого делать.
  Они переступили порог и под звуки демонического буги-вуги направились к бару. По телефону разговаривала довольно симпатичная девушка-такси.
  Эта часть комнаты была еще относительно хорошо освещена, но дальше, в большом зале, было почти совсем темно, и единственными источниками света были подиумы вокруг оркестра.
  «Давайте сядем здесь?» — удивленно спросил Юбер.
  «Да», — ответил Хиллард, усаживаясь на табурет.
  Подошел бармен. Казалось, он хорошо знал Хилларда и заказал виски.
  – Два – поправил Хуберт.
  «Будь осторожнее в своих словах», — пробормотал Хиллард себе под нос, когда бармен уходил.
  Он был полумертв от страха. Хьюберт улыбнулся. Он понял, что этот мерзавец-авантюрист хотел выпить перед встречей с Розитой.
  Хиллард залпом опустошил свой стакан и сказал бармену:
  — Скажите Розите, чтобы она пришла сюда.
  Бармен послал молодого сообщника.
  «Она занята?» — спросил Хьюберт.
  – Именно. Если она занята, лучше, чтобы она приехала сюда.
  Они подождали несколько минут. Юбер пил медленно, маленькими глотками. Наконец, он увидел, как она пришла.
  Увидев, что Хиллард не один, девушка на мгновение замешкалась, но тут же пришла в себя и, улыбаясь, двинулась дальше.
  Это была женщина смешанной расы, вероятно, филиппинско-китайского происхождения, высокая, темноволосая, гордая, с гибкой фигурой, одетая в облегающее платье с разрезом на бедрах в китайском стиле. Очень элегантная. Безусловно, умная. Хиллард поцеловал ее в щеку и представил Хьюберта: «Сегодня днем в Маниле я случайно встретил своего старого друга, Энтони Уиннера».
  Девушка протянула руку. Юбер пожал её и широко улыбнулся.
  – Очень рад(а) познакомиться.
  Она ничего не ответила и лишь пристально смотрела на него своим загадочным, тревожным восточным взглядом. Хьюберт сразу почувствовал, что матч будет непростым, и задался вопросом, не оправдан ли пессимизм Хилларда.
  «Пойдем в гостиную», — наконец сказала женщина смешанной расы. — «Я не занята».
  Хьюберт взял с тарелки жареную куриную ножку, которую заказала Розита. Он был голоден. Группа замолчала. Пары перестали танцевать и вернулись к своим столикам. Хьюберт вежливо встал, чтобы поприветствовать Розиту, которая возвращалась с Хиллардом.
  Девочка села.
  «Мне нужно вернуться», — объявил Хиллард. «Розита любезно меня извинит, при условии, что ты останешься и составишь ей компанию до закрытия, Энтони».
  «Конечно», — ответил Юбер. — «С удовольствием».
  Он пожал руку своему «старому другу», который поцеловал Розиту и ушел. Она посмотрела на Хьюберта, взяла его за руку и слегка заикаясь произнесла: «Дуг много рассказывал мне о тебе, пока мы танцевали».
  Он, должно быть, проинформировал её о своей миссии и, если она действовала честно, объяснил ей, что Энтони Р.
  Виннер был идеальным кандидатом на замену Марии Брайс в рядах команды PALTIK .
  — Полагаю, — ответил он, смеясь.
  — Ты сожалеешь, что я разбудил тебя, чтобы привести сюда?
  — Как я могу сожалеть о встрече с тобой?
  Девочка засмеялась.
  «Ты странный», — сказал он.
  Оркестр снова заиграл. Очень медленно и томно.
  — Дай мне потанцевать, Энтони. Они встали и направились на танцпол.
  Она тут же прижалась к нему, обхватив его шею и выгнувшись дугой. Юбер отреагировал нормально, но без особых эмоций. Он видел, как многие другие таксистки вели себя так со своими случайными связями. И он знал, что это ничего не значит.
  Некоторые без проблем проводили ночь со своими спонтанными спутниками, но они были в меньшинстве. Очень симпатичные, очень язвительные, очень ласковые, другие с непревзойденным мастерством знали, как обмануть клиента. Если мужчина, смущенный поведением одной из них, приглашал ее на свидание, девушка не отказывала. Только когда танцевальный клуб закрывался в четыре утра, она использовала свою крайнюю усталость как предлог и заканчивала на ломаном английском: «Ты мне нравишься. Позвоню тебе завтра, после завтрака».
  Всё это сопровождалось прикосновением щека к щеке и прикосновением всего тела, равносильным подписанию контракта. После этого, удовлетворившись таким обещанием, мужчина оставил её одну и благоразумно ушёл в четыре утра, предварительно дав ей свой номер телефона.
  А на следующий день после обеда он тщетно ждал обещанного звонка. В ярости он вернулся в танцевальный зал тем же вечером. Его прекрасная дочь не пыталась его избежать; наоборот, она бросилась к нему и осыпала его упреками: «Я тебя звала, но тебя не было!»
  Мужчина ей не поверил, и это было вполне логично. Но девушка была так красива, так похожа на куклу, что держать на нее обиду было невозможно.
  «Ты хорошо танцуешь», — пробормотала девушка.
  – А вам это даже лучше.
  Это было правдой. Но удовольствие от танца было не единственным. Юберу было любопытно узнать, нападет ли она первой или подождет, пока он заговорит.
  «Дуг сказал мне, — внезапно произнесла она, — что у вас был долгий разговор и что ваши политические взгляды совпадают…»
  – Верно. Мы с Дугом всегда сходились во мнениях по этому вопросу. Но наши взгляды опасны в нашей стране...
  – Если я не ошибаюсь, у вас возникли некоторые проблемы.
  – Да, охота на ведьм! Прекрасная шайка подонков!
  Она нежно погладила его шею сзади. Он вздрогнул.
  – Не надо мне подшучивать, Розита, иначе я ни за что не отвечу.
  Она довольно рассмеялась и продолжила: «Дуг рассказал вам о нашей организации. Это было плохо».
  «Нет, — возразил Юбер. — Мне предстоит матч-реванш, и, если я правильно понимаю, вы могли бы предоставить мне такую возможность».
  – Что именно вам сказал Дуг?
  – Не так уж много. Просто он боролся вместе с вами за освобождение филиппинцев от влияния американского капитализма.
  Девушка запрокинула свою прекрасную голову и пристально посмотрела на него. Ее глаза сияли от волнения.
  «Да», — пробормотал он свирепо. — «Мы сражались с японцами во время войны, надеясь на независимость, которую нам обещал Макартур. И мы её получили! С правительством, финансируемым вашим, почти полным вмешательством в нашу экономику и посольством США, в котором работает не менее двенадцатисот человек! Колониализм ещё не закончился!» «Знаю», — сказал Хьюберт.
  И он, с копьем наготове, выступил с яростной тирадой против лицемерия американских лидеров, которые продолжали обвинять другие страны в колониализме, пытаясь лишь заставить людей забыть о своем собственном.
  – Они никогда не говорят ни о Кубе, ни о Панаме, ни о Гавайях; ни о каких-либо других странах, находящихся под их контролем.
  Они перестали танцевать, вернулись к столу, доели жареную курицу, выпили еще две бутылки виски и продолжили обсуждать политику. Наконец, настало время закрытия.
  «Жди меня в коридоре», — сказала Розита. «Мы не можем так расставаться».
  Женщина смешанной расы последовала за толпой других девушек, направлявшихся в раздевалку. Хьюберт расплатился при свете электрического фонарика, который официант поднес к его бумажнику. Затем он встал и направился в вестибюль.
  До этого момента всё шло гладко, и он надеялся, что убедил её в своих якобы подрывных взглядах. Тот факт, что она попросила его подождать, был обнадеживающим. Покушение на президента должно было произойти в ближайшее время, и им нужно было срочно найти замену Марии Брайс. Для достижения желаемого результата им требовались как минимум два американских гражданина.
  Розита прибыла, накинув на плечи черно-золотую парчовую накидку.
  «Как вам удаётся пользоваться таким устройством в такую жару?» — с изумлением спросил он.
  – Мне кажется, здесь не так уж и жарко.
  Они вышли и оказались среди толпы посетителей, которые слонялись по домам. Большинство из них были филиппинцами, среди них было несколько полупьяных американцев.
  «Моя машина стоит на другой стороне подъездной дорожки», — сказал Хьюберт. Она схватила его за руку.
  Мы поедем ко мне. Я хочу показать тебе кое-что. Потом мы вернемся сюда.
  – Я могу за тобой следовать.
  «Нет», — безапелляционно ответила она.
  Опасаясь расстроить её или вызвать подозрения, Юбер не стал настаивать. Она потащила его налево, и почти сразу же они вошли в тёмное помещение.
  Видел ли Энрике, как они уходили? Вряд ли. Он наверняка просто следил за «Олдсмобилем», который должен был забрать Юбер…
  Досадная неудача. Энрике потеряет связь, и его утащат неизвестно куда, без оружия и защиты. Но как он мог поступить иначе?
  Девушка открыла дверь черного «Шевроле» и улыбнулась Юберу.
  – Я сяду за руль, потому что, полагаю, вы знаете Манилу не так хорошо, как Филадельфию.
  – Можете это сказать!
  Он перешёл на другую сторону и сел в машину. Девушка завела машину, завела двигатель, вернулась на проспект и направилась в сторону нижней части города. Проезжая мимо, Юбер увидел Энрике, но его спутника не увидел.
  «Что ты думаешь о квартире Дуга?» — спросила девушка.
  Он имел в виду тот, что находится недалеко от Бэй-Вью, или другой, в нижней части города, о котором он не знал?
  «Я проезжал мимо в среду утром, — ответил он, — но Дуга там не было. Я видел только его парня».
  «Я знаю», — сказала девочка.
  Было очевидно, что мальчик позвонил ей после того, как ушел. Значит, она действительно была важной фигурой в организации, и, безусловно, именно она поставила мальчика на след Хилларда, чтобы быть в курсе всего, что он делал.
  Они прошли мимо отеля Bay View: у дверей стоял солдат с тяжелым пистолетом на страже. Хьюберт начал рассказывать о своей работе.
  «Я ничего не знаю об электричестве, — призналась Розита. — Но представляю, насколько это захватывающая работа».
  Они покинули бульвар Дьюи и теперь шли по авеню Бонифасио. Справа от них виднелись крепостные стены старого города. Женщина смешанного происхождения притормозила и свернула на полуразрушенную дорогу, ведущую к одним из ворот.
  «Вы знаете, что такое „Интрамурос“?» — спросил он.
  – Я навестил её.
  – Отличная работа, не правда ли? Это великолепное свидетельство испанской цивилизации беспокоило ваших соотечественников. Они с радостью воспользовались случаем, чтобы его уничтожить. Вандалы!
  – Настоящее преступление.
  Ему было трудно оставаться в образе, но мысль о последствиях, которые могла повлечь за собой его ошибка, помогла ему сдержаться.
  Они добрались до руин форта. Розита остановила «Шевроле».
  «Пойдем со мной», — сказал он.
  Хуберт уже догадался, куда девушка его везет, но не мог понять, зачем. Она открыла бардачок и достала фонарик и фотоаппарат со вспышкой.
  «Вот», — сказала она, ставя лампу ему на колени.
  Они выбрались. Она повела его к входу в подземелье. Они погрузились во тьму.
  – Пролейте свет на ситуацию.
  Хуберт включил лампу. Девушка поднялась по лестнице первой.
  «Какая вонь!» — воскликнул Юбер.
  – Не будь таким деликатным.
  Они добрались до первой подземной комнаты. Она ждала его, цепляясь за его руку и неуклюже шагая на высоких каблуках среди всего этого мусора.
  — Всегда прямо вперед, — сказал он.
  Хьюберт мог бы легко указать ей, где именно она ищет. Они вошли во вторую комнату. Она схватила его за запястье, чтобы направить луч лампы по своему усмотрению, и обнаружила тело Долорес Лузо, свернувшееся калачиком на полу. Перед уходом Хьюберт спустил юбку, обнажив голые ноги бедной женщины.
  Он выглядел так, будто спал.
  «Кто это?» — пробормотал Хуберт.
  «Она больше никто, — ответила Розита. — Она мертва».
  Несколько секунд Хуберт молчал. Ему не стоило проявлять эмоции; Розита хотела проверить его самообладание.
  «Ты её убил?» — равнодушно спросил Юбер.
  - Нет.
  Она сделала шаг вперед, и он последовал за ней.
  – Почему она умерла?
  – Он слишком много знал. Мы не хотим, чтобы полиция узнала о существовании нашей организации. Пока нет...
  – Кем он был?
  – Об этом вы прочитаете в газетах завтра.
  Он приготовил камеру и добавил:
  – Мне нужно её сфотографировать. Для нашей пропаганды. Наглядный пример того, что может случиться с болтунами и предателями.
  «Превосходно», — согласился Хьюберт. «Ничто так не способствует поддержанию дисциплины, как подобные примеры».
  «Я рада, что вы со мной согласны», — сказала она сухим голосом.
  Он вкрутил лампочку во вспышку и отдал приказ:
  – Прислонитесь телом к стене и удерживайте его в вертикальном положении.
  Хуберт сразу понял её намерение, но старался не показывать этого. Однако он с удивлением обнаружил, что в ней так мало хитрости. Либо она была не так умна, как он думал, либо недооценила его. В любом случае, всё было хорошо.
  Он поднял труп за плечи и прижал его к стене, поставив вертикально.
  – Держите ее голову прямо, чтобы было видно ее лицо.
  Он изменил положение, чтобы одной рукой схватить её за волосы.
  «Превосходно!» — воскликнула Розита. Вспышка фотоаппарата на мгновение ослепила Юбера.
  «Ещё один», — сказала девочка. — «Только не урони».
  Сделав вторую фотографию, Юбер положил тело на землю.
  Он не мог не думать о том, что всего несколько часов назад он держал это живое тело в своих объятиях и заставлял его дрожать от страсти.
  Ее смерть была вдвойне несправедлива, поскольку бедная женщина была совершенно невиновна во всем этом, и с ней ничего бы не случилось, если бы некая Мария Д. Брайс не догадалась упасть, смертельно раненая, под окном ее спальни.
  «Довольно!» — радостно воскликнула Розита.
  У него было то, что он хотел: фотография Энтони Р. Виннера рядом с телом Долорес Лузо. Она была уверена, что он у неё, и в каком-то смысле она не ошибалась. Если бы Хьюберт потерпел неудачу, одним из возможных вариантов для него могло бы стать попадание в филиппинскую тюрьму по обвинению в убийстве.
  Неприятная перспектива.
  Розита подошла к нему, просунула руку под его локоть и нежно погладила его плечо щекой.
  – Я хочу тебя кое о чём спросить, друг. Сними с неё это кольцо.
  Левая рука Долорес была украшена бриллиантом весом от трех до четырех каратов. Не раздумывая, Хьюберт наклонился и попытался снять украшение с ее распухшей руки. Но пальцы, раздавленные каблуками Хилларда, тут же распухли.
  «Это невозможно, — сказал он. — Палец слишком опух».
  «Прекрати», — холодно приказала девушка.
  Хьюберт был рад, что стоял на коленях, чтобы она не видела его лица. Его охватывала убийственная ярость. Он сумел сдержаться, но его рука дрожала, когда он потянулся за ножом.
  Минуту спустя он вручил ей окровавленный трофей. Она завернула его в платок, положила в карман, и Юбер заметил, что теперь она дрожит от болезненного возбуждения. «Невротка, — подумал он, — грязная, невротичная проститутка, опаснее черной пантеры».
  Но она прижалась к нему, обняла его за шею и предложила ему свои губы.
  «Поцелуй меня», — умолял он. «Причини мне боль…»
  Причинить ей боль? Боже мой! Нет ничего проще! Разве у него не было безумного желания забить её до смерти?
  ^
  
  
   11
  Хуберт закрыл дверь своей комнаты и вздохнул с облегчением. Он был измотан, совершенно измотан. Он пошел закрыть жалюзи, чтобы никто не мог за ним подглядывать снаружи, задержался на несколько секунд в прохладном воздухе вентилятора и, наконец, постучал в смежную дверь.
  Ответа не последовало. Он повернул ручку и заглянул в комнату Энрике. Пусто. Кровать была цела. Где его спутник? Неужели он почувствовал непреодолимое желание разрушить Капит Бахай, будучи убежденным, что Хуберт все еще там?
  Вернувшись в свою комнату, Юбер разделся и пошел в душ. Выйдя, чтобы вытереться, он увидел Энрике, сидящего на кровати и читающего газеты.
  — Привет! — сказал он.
  Энрике посмотрел на него, улыбнулся, а затем включил радио. Нет ничего более неприличного, чем стена в гостиничном номере. Комната наполнилась гнусавой музыкой в китайском стиле. Юбер вышел из ванной, продолжая вытираться.
  «Надеюсь, вы хорошо провели вечер!» — сказал Энрике.
  – Полная неожиданных событий. Но я за тебя завидовал. Что ты наделал?
  Энрике сделал удивленное лицо.
  — Что я сделал? Но разве ты не приказал мне следовать за тобой повсюду?
  Не веря своим глазам, Юбер нахмурился.
  – Вы меня поняли?
  «Конечно. В конце концов, я не вчера родился, дружище. Я предвидел, что ты уедешь с девушкой, что у нее есть своя машина, и что она очень хочет тебя в нее посадить. Я видел вас в вестибюле, пока вы ее ждали, и видел, как вы уходили вместе. Я был готов последовать за вами. Я приехал в Интрамурос, потом к дому девушки. И спокойно следил за вашей безопасностью на улице…»
  – Ты замечательный парень, и уверяю тебя, я тоже так думаю. Спасибо, дружище.
  Хьюберт быстро рассказал ему обо всем, что произошло.
  – Потом он хотел, чтобы я поехал к нему домой, и ему непременно хотелось, чтобы я сел в его машину.
  «Это было слишком высоко», — сказал Энрике. «Это не могло подождать…»
  – Я тоже так думаю! Какая ночь, Боже мой! Эта девушка совершенно сумасшедшая.
  «Он тебя прикончил», — заметил Энрике с восхищенной гримасой. «Укусы на спине, царапины на спине. Ты явно не сопротивлялся».
  Хьюберт злобно ухмыльнулся.
  Поверь мне, Энрике, он получил гораздо больше. Будет чудом, если он сможет двигаться сегодня утром.
  Хуберт рассмеялся, бросил влажное полотенце в ванную и открыл шкаф, чтобы достать чистое постельное белье. Он разложил его на кровати и начал одеваться.
  «Какой у нас план?» — спросил Энрике.
  Мы с ней немедленно уезжаем в Багио. На поезде. Она не объяснила, почему, но я предполагаю, что это из-за церемонии присяги.
  — Что ж, дела у вас идут хорошо.
  – Очень хорошо. Конечно, вы тоже можете приехать, но на машине.
  – Обеими машинами?
  – Всего один, и всё необходимое снаряжение. При необходимости возьмём напрокат ещё один там. Будьте осторожны! Не езжайте напрямую в Багио.
  Ближайшая железнодорожная станция находится в пятидесяти километрах, и до нее можно добраться на автобусе. Вам придется подождать нас там.
  – А в Багио нет авиарейсов?
  – Да, именно так... Полагаю, у девушки были веские причины заставлять меня ехать поездом, возможно, потому что это намного дольше и сложнее.
  Либо это просто мера безопасности, либо что-то произойдет между станцией и Багио.
  – Он также может страдать от укачивания.
  – Конечно. В любом случае, вы подождете нас на вокзале. Надеюсь, вы останетесь незамеченными...
  – А какие поставки осуществляются?
  Возможно, следующей ночью я столкнусь лицом к лицу с «Хуаном де ла Крусом», но я ничего не предприму. Нам нужно найти штаб-квартиру организации, установить личности главных виновников и попытаться собрать их вместе, прежде чем мы начнем зачистку.
  «Отличный план», — одобрил Энрике. «Если с тобой что-нибудь случится, друг, я постараюсь закончить его сам».
  – Если со мной случится какое-либо несчастье, вы уведомите Примо и будете ждать дальнейших инструкций.
  Хуберт достал из шкафа чистый, хорошо выглаженный хлопчатобумажный костюм и надел его. Затем он позвал камердинера и передал ему нижнее белье и грязный костюм. Они снова остались одни. Хуберт начал собирать чемодан.
  Поезд отправляется в 1:30. Мне нужно поторопиться и позавтракать.
  «Скажите мне, — продолжил Энрике. — Я видел её только издалека, но в этой Розите нет ничего от испанки. Она смешанной расы?»
  – Смешанная раса, с филиппинскими и китайскими корнями. Ее зовут Розита, потому что она католичка.
  В моей стране раньше много священников вывозили за границу. Я представляю, что он носит крест на шее, и это единственное, что он отказывался снимать в ваших глазах.
  - Конечно.
  «Она напоминает мне девушку, которую я когда-то знал в Барселоне», — пробормотал Энрике, прищурившись, чтобы собраться с мыслями. «Она была проституткой, но очень религиозной. В Испании эти два понятия легко сочетаются».
  Он взглянул на Хьюберта, завязывающего шнурки.
  Всякий раз, когда ему приходилось запираться в комнате с клиентом, он давал своей младшей сестре песету, чтобы она помолилась о прощении греха, совершаемого в данный момент. Но младшая сестра, будучи ленивой, перекладывала половину денег и все хлопоты на своего младшего брата.
  Он сделал паузу, создав впечатление, что Хьюберт его не слушает.
  «И что?» — вежливо спросил последний.
  — Ну что ж, — продолжил Энрике, сияя от радости, — у младшего брата был друг старше него, которому он дал четверть песеты и...
  – Это доставляет неудобства.
  – Да. Тогда...
  Зазвонил телефон.
  Хьюберт взял трубку.
  - Привет?
  Это был Хиллард. Он хотел узнать, всё ли прошло хорошо. Хьюберт успокоил его и велел притвориться мертвым, пока он не восстановит связь.
  Он повесил трубку. Энрике, который следил за разговором, спросил:
  – Вы читали газеты?
  – Нет, у меня не было времени.
  Вчера вечером в казармах убили Вильяркайо. Это был фальшивый полицейский в форме; никто ничего у него не спрашивал. Когда дело было сделано, он спокойно вышел.
  Это было неизбежно. Что ж, я убегаю. Уходи, как только сможешь.
  – Веселись, дружище.
  Хьюберт спустился вниз со своим чемоданом, который оставил в офисе отеля, а затем отправился в столовую с намерением быстро позавтракать.
  Они сошли с поезда в семь часов на небольшой, тускло освещенной станции, после относительно комфортной поездки в вагоне с кондиционером. Пересадка на поезд до Багио осуществлялась старым грузовиком для пассажиров второго класса и внутренним гидом и водителем в белых мундирах для пассажиров первого класса.
  Розита и Юбер были одни во внутреннем круге, который теперь представлял собой извилистую дорогу между головокружительными ущельями. Ночь была темной, небо грозовым. Изредка вспышки жара освещали пейзаж, который был поразительно красив.
  Розита болтала с водителем на тагальском языке о пустяках. Дорога неуклонно поднималась в гору, время от времени пересекая овраги по недавно отстроенным мостам. Хуберт вспомнил, что японцы удерживали Багио еще долго после капитуляции Манилы.
  Кокосовые и банановые пальмы давно исчезли, и теперь на склоне горы хлынули ели, и вдруг произошло чудо: стало прохладно. Юбер вздрогнул и натянул куртку, которую положил на спинку сиденья рядом с водителем.
  Они ехали чуть больше 45 минут, когда машина остановилась на контрольно-пропускном пункте, где, по идее, каждый водитель должен был предъявить водительское удостоверение и подтвердить свою личность. Эти контрольно-пропускные пункты были последними пережитками недавней эпохи, когда в стране действовали повстанческие группировки, выступавшие против правительства. До недавнего времени сама Манила находилась под постоянной угрозой со стороны этих банд.
  Водитель помахал рукой и что-то сказал полицейскому, сидевшему в сторожевой будке под резким светом голой лампочки. Полицейский кивнул, и машина уехала.
  Через десять минут они добрались до железнодорожного вокзала Багио. Затем, немного подождав, водитель отвез их в отель «Пайнс», своего рода «дворец» для отдыхающих американских миллиардеров, построенный на вершине холма неподалеку от города.
  «Номера уже забронированы», — сказала Розита. «Пойдем пообедаем, а потом прогуляемся…»
  Атриум был огромным, с тремя гигантскими каминами и картинами, изображающими сцены из первобытной жизни коренных жителей до колонизации.
  – Менеджера этого отеля зовут Ресурексьон, – сказала Розита.
  «Хорошее имя», — ответил Хьюберт.
  ^
  
  
   12
  Они находились в баре отеля, оформленном в стиле бамбуковой хижины, когда к ним подошел посыльный и сообщил, что их ждет машина. Розита, зарегистрировавшаяся под именем Розита Баренг, дала знак, чтобы они уехали.
  Они пересекли огромный вестибюль и вышли. У подножия лестницы их ждал черный «Крайслер», последняя модель. Водитель вышел и открыл двери. Это был филиппинец лет тридцати, худой и стройный. Он опустил глаза и даже не взглянул на Хьюберта.
  Как только они сели в машину, он закрыл дверь и снова сел за руль.
  Розита заговорила с ним на тагальском языке, и он ответил короткой фразой на том же языке. Машина тронулась с места.
  Розита прикоснулась к руке Юбера и сказала по-английски:
  – Мы можем свободно говорить, этот молодой человек знает только диалект своей страны и немного испанского.
  «Он к вашим услугам?» — спросил Юбер.
  – Не задавайте вопросов. Чем меньше вопросов вы зададите, тем лучше.
  После недолгой паузы она продолжила: «Дуг немного рассказал вам о нашей организации, ее лидерах, и я дала вам представление о наших методах работы. Если я правильно поняла, вы хотите стать одним из нас. Я ошибаюсь?»
  Хуберт крепко сжал ее руку.
  – Это было бы моим самым заветным желанием. То немногое, что я знаю о вашей программе, меня очень вдохновляет. Мне нравится подобное. И эта жизнь: строить планы, менять ход событий, манипулировать людьми… Какое приключение!
  Розита улыбнулась из тени.
  – Я не ошибся: я уверен, вы будете первоклассным новобранцем.
  – Проблема, Розита, в том, что мне нужно вернуться в Соединенные Штаты примерно через три недели.
  Она загадочно успокоила его.
  – Через три недели у вас появится возможность оказать компании PALTIK ценные услуги .
  Хуберт в последний момент понял, что девушка впервые упомянула название организации в его присутствии, и удивился: – ПАЛТИК ? Что это значит?
  Она засмеялась.
  – Это не имя человека, а название самодельной винтовки, использовавшейся партизанами во время японской оккупации. Мы выбрали её в качестве названия нашей организации.
  Машина ехала с умеренной скоростью по Леонард Вуд Роуд, среди елей. Движения не было. Создавалось ощущение, будто мы гуляем по большому, идеально ухоженному парку.
  Они подъехали к круговому перекрестку. Чуть дальше Розита указала на въезд в великолепное поместье, справа от дороги.
  – Вот «Мэншн Хаус», летняя резиденция президента Филиппин; когда-то здесь жил американский генерал-губернатор.
  Хьюберт оглянулся. Розита рассеянным тоном добавила:
  Президент прибудет завтра утром со всей своей свитой. Возможно, вы уже знаете, что Багио — его летняя резиденция.
  Хуберт никак не отреагировал, но ему внезапно пришла в голову мысль. Президент должен был прибыть на следующий день из Манилы. Намеревалась ли ПАЛТИК воспользоваться этой задержкой для осуществления своего плана?
  – Через дорогу, слева, можно было увидеть парк Райт, но теперь уже слишком поздно.
  Хьюберту было наплевать на Райт-Парк. Его интересовало лишь то, как сорвать план организации и уничтожить её в столь короткие сроки.
  Машина свернула с Леонард-роуд на более узкую и ухабистую дорогу. Розита больше ничего не сказала, погруженная в свои мысли.
  Хьюберт гадал, какое важное место ей обещали в будущем революционном правительстве.
  Машина остановилась.
  — Пойдём вниз, — сказала Розита.
  Водитель подошел, чтобы открыть дверь. Они вышли. Затем девочка потащила Хьюберта вверх по крутой тропинке. На указателе со стрелкой было написано: «Парк Миньер Вью».
  Сделав несколько шагов, им пришлось остановиться, ослепленные резким переходом от света фар к густой темноте, царившей в парке.
  «Нам нужна лампа», — предложил Юбер.
  – Нет. Мы привыкнем.
  По сути, они уже начали различать очертания происходящего. Они возобновили осторожное продвижение, Розита шла впереди. Юбер поспорил с собой, что вскоре ему предстоит столкнуться с «Хуаном де ла Крусом».
  После, казалось бы, бесконечного путешествия они вышли на своего рода скалистую платформу, которая словно парила над пропастью. В центре было установлено укрытие в форме гриба, а вокруг этой естественной террасы располагалась деревянная балюстрада.
  «Это называется „Парк с видом на шахты“, — пробормотала Розита. — Днём отсюда открывается необыкновенный вид. Прямо внизу находятся золотые рудники».
  Хуберт подошел к перилам и посмотрел вниз. Затем вспышка осветила пейзаж. Он был внушительным. Он обернулся и больше не увидел Розиту.
  «Я здесь!» — сказала девочка.
  Он подошёл к ней под грибным укрытием. Она прислонилась к центральной колонне.
  «Вы знаете, зачем я вас сюда привёл?» — спросил он голосом, похожим на голос военнослужащего.
  «Нет», — тихо ответил Юбер. «Но я точно узнаю…»
  После короткой паузы она продолжила:
  Наш лидер, Хуан де ла Крус, будет здесь с минуты на минуту. Он приведёт вас к присяге, и тогда вы станете одним из нас.
  Хуберт не ответил. Он был новичком на пороге посвящения и поэтому мог выдать определенные эмоции.
  «У тебя ещё есть время передумать», — пробормотала Розита. «Потом будет уже слишком поздно. Ты будешь принадлежать этой организации всем сердцем и душой».
  «Я не хочу отступать», — ответил он.
  Затем, не забывая о том, что она женщина, она добавила:
  – Если бы меня подтолкнули другие, я бы, наверное, колебался. Это трудное решение… Но в лице PALTIK у меня есть непреодолимый вербовочный агент. Как я мог отказаться следовать за вами?
  Она возразила.
  – Будьте осторожны. Это слишком серьезное решение, чтобы подобные чувства могли на него повлиять...
  Хуберт был совсем рядом с ней. Он схватил ее за плечи и притянул к себе. Она предложила ему поцелуй.
  Внезапно девушка оттолкнула его. Хуберт отступил на шаг назад и обернулся. У входа на платформу неподвижно стояла темная фигура. Хуберт затаил дыхание. Розита и он находились в самом темном месте, в тени укрытия, и новоприбывший, вероятно, не мог их увидеть.
  Девочка переехала.
  – Буйвол! – воскликнул он вслух.
  "Маканза!" — ответил другой. Он подошел к ним и остановился в нескольких шагах.
  – Мабухай!
  — Да здравствует! — сказала Розита, толкнув Хьюберта локтем.
  – Мабухай! – также воскликнул он.
  «Рада тебя видеть, Хуан де ла Крус», — продолжила Розита.
  Он говорил по-английски.
  Я представил вам Энтони Р. Виннера, который подал заявку на вступление в организацию. Я отправил его на тестирование. Он, кажется, достоин служить нашему делу.
  Хьюберт внимательно осмотрел странную фигуру, неподвижно стоявшую перед ними в длинной темной тунике, голова которой была скрыта остроконечным капюшоном, спускавшимся до плеч. Под правой рукой он держал винтовку.
  «Мы примем это, если вы поручитесь за него», — ответил «Хуан де ла Крус» глухим голосом.
  Он говорил по-английски с сильным филиппинским акцентом. Внезапно он направился к грубо сколоченному деревянному столу у перил, на краю пропасти. Розита взяла Хьюберта за руку, и они последовали за таинственным лидером. «Хуан де ла Крус» положил свою винтовку на стол.
  «Это палтик, — сказал он, — эмблема нашей организации. Именно на этом палтике вы примете присягу... Вы готовы?»
  «Я готов», — заявил Юбер формальным тоном.
  – Положите руку на палтик и повторите за мной: Я, Энтони Виннер из Филадельфии, клянусь служить Делу всеми имеющимися в моем распоряжении средствами и отдать за Нее свою жизнь, если это потребуется.
  Хуберт протянул правую руку к винтовке и повторил клятву. «Хуан де ла Крус», — продолжил он, — «Торжественно заявляю, что моя жизнь и совесть полностью принадлежат партии ПАЛТИК , и я клянусь в полной и абсолютной повиновении ее лидеру, Хуану де ла Крусу».
  Хуберт повторил формулу. Эта гротескная церемония вызвала у него смех. Несомненно, она была задумана, чтобы произвести впечатление на простых людей. Закончив, вождь снова заговорил.
  Теперь ты один из нас. Ты будешь получать приказы через Розиту, и именно перед ней будешь нести ответственность. Ты ни в коем случае не должен пытаться узнать, кто я на самом деле, или кто другие члены организации. Не забывай, что твоя жизнь принадлежит нам. Удачи!
  Он взял винтовку и ушёл. Вспышка молнии осветила его уход, словно в тщательно спланированной сцене. Он исчез. Розита пробормотала: «Давай дадим ему время уйти. Мы никуда не спешим…»
  Хуберт предположил, что Энрике наверняка где-то поблизости скрывается, и что он достаточно умен, чтобы проследить за таинственным «Хуаном де ла Крусом» и выследить его до логова.
  Розита молчала и время от времени поглядывала на светящийся циферблат своих наручных часов.
  «Все ли церемонии присяги проводятся здесь?» — спросил Хьюберт.
  – Не задавай вопросов. Нужно избавиться от этой привычки… Какая прекрасная ночь, не правда ли?
  – Было бы лучше, если бы была луна.
  Девушка снова посмотрела на часы.
  «Теперь мы можем ехать». Они вернулись по той же дороге и добрались до машины внизу. Водитель помог им сесть, сел за руль и завел двигатель. Розита спряталась в углу. Она наблюдала за Юбером. Он был погружен в размышления. Энрике, должно быть, следил за «Хуаном де ла Крусом» и, безусловно, смог бы опознать и найти лидера ПАЛТИКА .
  Но время поджимало. Запланированное нападение, скорее всего, должно было произойти на следующее утро. Хуберт даже не знал, каким видом транспорта воспользуется президент. Самолет? Поезд? Автомобиль? Если нападение было спланировано из Манилы, он уже не мог его предотвратить. Что же делать?
  Вырубить водителя, а потом попытаться заставить Розиту петь?
  «Ты готова выполнить свою первую миссию?» — внезапно спросила девушка.
  Хьюберт затаил дыхание. Может быть, она предлагала ему то, что он искал? На блюдечке с золотой каемочкой?
  «Я в вашем распоряжении», — заявил он.
  После недолгой паузы девушка продолжила:
  Я уже говорил вам, что президент завтра утром покинет Манилу, чтобы провести здесь лето. Он полетит самолётом. В аэропорту Лоалан его встретит машина с водителем. Мы решили воспользоваться этой поездкой, чтобы действовать. Завтра утром филиппинцы снова потеряют президента...
  – Авиакатастрофа, как у Магсайсая?
  – Не задавайте вопросов... Нет. Никакой авиакатастрофы. После катастрофы в Магсайсае президентский самолет слишком хорошо охраняется. На этот раз это будет автомобильная катастрофа.
  Он ненадолго замолчал.
  – То есть президентский автомобиль взорвется где-то на дороге Кенно, между аэропортом и городом.
  Хуберт медленно кивнул.
  – Отличная программа. Она добавит остроты.
  – Конечно. И это тоже даст вам немного работы, поскольку именно вы, с помощью Андона, будете закладывать здесь бомбу.
  «Я?» — воскликнул Юбер, притворяясь удивленным. — «Но это же работа наемного убийцы».
  «Вы уже забыли свою клятву?» — коротко ответила она.
  – Вовсе нет, но я подумал, что вы достаточно умны, чтобы взять меня на работу, учитывая мои истинные способности и в некотором смысле...
  «Менее опасно?» — насмешливо спросила она.
  – Я мог бы оказать вам большую помощь, используя свои связи в Соединенных Штатах и здесь, в посольстве.
  Мы и их тоже используем, не волнуйтесь! А пока идите и заложите бомбу.
  – Хорошо. Я пойду.
  Девушка наклонилась вперед и произнесла несколько слов на тагальском языке Андонгу. Водитель протянул руку, открыл бардачок и достал большой коричневый бумажный пакет, который передал девушке через плечо.
  Розита включила свет, открыла конверт и достала фотографию размером 13x18, которую бросила ему на колени.
  — Смотри, — сказал он.
  Хуберт сделал глянцевую фотографию и без труда узнал себя в теле Долорес Лузо, которое держал на руках.
  «Прекрасно», — холодно заявил он.
  – Наименее вероятным последствием ошибки или... неосторожности для вас было бы то, что этот интересный документ окажется в руках полиции.
  Хуберт удалил фотографию.
  – Отличное мероприятие!
  Девушка заказала:
  – Верните мне фотографию.
  Хуберт тихо рассмеялся.
  – Но за кого ты меня принимаешь, дорогая Розита? За комнатную собачку?
  Девушку, казалось, слегка смутило такое новое отношение.
  «Какой вывод я должен сделать?» — спросил он угрожающим тоном.
  «Ничего серьезного, дорогая Розита. Я пойду заложу бомбу, раз уж ты так добра, но хочу сразу дать понять, что я не на твоей службе. Я не твой слуга».
  В моих глазах ты всего лишь посредник между "Хуаном де ла Крусом" и мной. И ничего больше.
  Девушка глубоко вздохнула, подавив гнев, и спросила:
  — И ничего больше, в общем-то?
  Он начал смеяться.
  «Да, — признал он, — ты необыкновенная любовница».
  Девушка расслабилась, взяла фотографию и подошла к своей спутнице.
  «Должен признать, — пробормотал он, — что ты тоже неплохая любовница».
  Хьюберт считал, что приложил немало усилий, чтобы произвести на неё такое впечатление. Он знал по опыту, что связать такую пантеру с собой не так уж и просто...
  Машина сбавила скорость. Андонг, водитель, съехал с дороги в заросли елей. Он выключил все фары. Розита похлопала соседку по бедру.
  «Теперь твоя очередь, друг». Хьюберт был удивлен.
  Надеюсь, вы сможете предоставить мне хотя бы какую-нибудь полезную информацию. Откуда мне въезжать, где находится гараж и какой номер у машины, если, что маловероятно, их несколько.
  Андон уже всё знает. Вам останется только следовать за ним и помочь ему заложить бомбу.
  Хуберт что-то пробормотал себе под нос, что вполне могло сойти за согласие.
  Он думал, что бедный Андонг станет одной из жертв, и что его задачей будет сообщить, что некий Энтони Уиннер, гражданин США, помог ему заложить бомбу, убившую президента.
  Хуберт вышел, и Розита последовала за ним. Они подошли к Андонгу, который стоял позади машины, как раз когда он открывал багажник. Тогда Розита лично подняла крышку металлического ящика и передала Хуберту фонарик и пистолет Smith & Wesson калибра .38.
  «Приказываю вам стрелять, если вас поймают. После первого выстрела я подожду здесь еще пять минут. После этого вам придется самим найти дорогу обратно в город».
  Он снова опустил руки в коробку.
  – Вот карта Багио и его окрестностей. Не пропустите. Как видите на карте, это настоящий лабиринт.
  Хьюберт сунул карту в карман, не упомянув при этом, что уже взял одну в отеле «Пайнс» на стойке, заставленной туристическими брошюрами, и что он тут же отправился изучать топографию местности.
  Тем временем Андонг поднял большой цилиндр, похожий на кусок дымоходной трубы, и запихнул его в вещевой мешок. Он также достал пистолет и фонарик.
  «Как мы будем понимать друг друга?» — спросил Хьюберт. «Ты же говорил, что этот парень не говорит по-английски».
  – Вы совсем не знаете испанского?
  «Ни слова», — солгал Юбер, не желая демонстрировать свои лингвистические способности.
  – Ну, вы будете говорить жестами. Так не будет опасности привлечь внимание громкими выпадами.
  Андонг перекинул рюкзак через плечо и сунул пистолет калибра .38 в карман. Он закрыл багажник.
  – Полагаю, вокруг особняка будет постоянная охрана, – сказал Юбер.
  – Наблюдение возложено на «Малаканскую гвардию». Но в отсутствие президента возможны определенные послабления.
  «Ну, пошли. Чем быстрее мы закончим, тем быстрее сможем лечь спать». Розита ущипнула его за руку.
  – Иди, поторопись...
  Она явно ни о чём другом не думала, а Юбер пообещал себе хорошо выспаться. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как он в последний раз спал.
  Они отправились в путь. Андонг шел впереди, гибкий, быстрый и бесшумный, каким, должно быть, были его предки на тропе войны.
  Хуберт спокойно и бесшумно следовал за ним. Ему было любопытно узнать, чем закончится вся эта история...
  Ему снова предстояло выбрать план действий. Перед ним стояли два варианта. Он мог «лояльно» помочь Андону заложить бомбу в президентский автомобиль и рассчитывать на доверие, которое эта операция ему обеспечит, чтобы глубже проникнуть в партийный аппарат ПАЛТИК , а на следующее утро сообщить об этом полиции по телефону. Он мог также оглушить Андона до того, как бомба будет заложена, и пойти сказать Розите, что бомба установлена, но Андон был захвачен малаканскими охранниками на обратном пути.
  Ей быстро стало ясно, что Розита не примет вторую версию событий легко и обязательно попытается контролировать её тем или иным способом. А это будет означать конец приключения.
  Поэтому лучше всего было действовать осторожно. Он всегда мог позвонить в полицию — анонимно, разумеется, — и сообщить, что президентский автомобиль за ночь был оборудован опасным и бесполезным устройством.
  Пройдя более пяти минут, они вышли на улицу, которую узнал Хьюберт: Леонард Вуд. Они перешли её и молча двинулись вдоль периметра особняка.
  Внезапно Андонг так резко остановился, что Хуберт чуть не подпрыгнул на месте. Неужели он что-то услышал? Стоя неподвижно, мужчины едва могли разглядеть друг друга в темноте. Наконец Хуберт услышал приближающиеся голоса, сопровождаемые шаркающими шагами по сосновым иголкам.
  Охранники прошли совсем рядом, а затем отошли. Они говорили по-испански, и Хьюберт прекрасно понял, что они обсуждают прибытие президента и новые трудности, которые это для них повлечет.
  Андонг двинулся, и Хуберт последовал за ним, словно тень. Затем он увидел, как тот шарит в кармане, а потом делает три шага вперед. Раздался звук тихого поворота ключа в хорошо смазанном замке. Медленно открылась кованая дверь, которую толкнул Андонг. Хуберт последовал за своим спутником и закрыл дверь.
  Они перелезли через ограду президентской резиденции.
  Андон снова отправился в путь. Он шел в темноте с удивительной уверенностью. Вероятно, они уже спланировали свой маршрут. Они даже заказали ключ от маленькой двери и смазали замок и петли...
  Однако они продвигались медленнее, чем снаружи. Прошло почти десять минут, когда перед ними внезапно появилось внушительное здание.
  Андонг остановился. Они напрягли слух. Играло ли где-нибудь поблизости радио или проигрыватель? До них доносилось эхо джазовой музыки. Они обошли здание спереди. Окно на первом этаже было освещено, отбрасывая слабый свет на бетонную насыпь, тянувшуюся перед зданием.
  Андонг дал Хуберту знак не двигаться и скатился вниз по стене.
  Хьюберт увидел, как тот открыл небольшую дверь в большом дверном проеме, используя ключ, который достал из кармана. Операция была тщательно спланирована.
  По ее сигналу Хуберт быстро добрался до Андонга. Они переступили порог, закрыли дверь и оказались в полной темноте.
  По запаху Хьюберт понял, что они находятся в гараже, а значит, на месте происшествия. Теперь им оставалось только заложить эту проклятую бомбу, не привлекая внимания людей, слушающих музыку прямо над ними.
  Андонг включил фонарик. Хром сверкнул, фары засветились. Вокруг стояло около дюжины машин. «Бьюики» и «Кадиллаки»… Андонг медленно прошел мимо них, сверля их номерные знаки.
  Он нашел то, что искал, — черный «Кадиллак» последней модели, и показал его Хьюберту. Затем он поставил свой рюкзак на землю, под бампер, и, открыв дверь, засунул руку внутрь, чтобы отцепить капот.
  Затем он ясно дал понять Юберу, что ему нужен свет. Юбер включил фонарик. Деревянная лестница, поднимающаяся вдоль боковой стены и предположительно ведущая в комнаты для прислуги, по крайней мере одна из которых была занята, заставила его остановиться.
  Андонг медленно приподнял капот. Слышался тихий шум, который широко разносился по большому замкнутому пространству. Хуберт коснулся его плеча и выразительным жестом указал на лестницу. Филиппинец покачал головой и пожал плечами. Хуберт предположил, что тот пытается сказать ему, что это не повод для беспокойства и что в любом случае риск необходимо принять, поскольку президентский автомобиль находится именно здесь, и больше нигде.
  Андонг вытащил из рюкзака длинный кабель в оплетке, на конце которого оказался старый мотоциклетный спидометр, выглядевший серьезно модифицированным. Он также схватил гаечный ключ и заглянул под капот.
  Хуберт уже всё понял. Рисовать схему не было необходимости. Андонг намеревался подключить систему детонации бомбы к разъему зажигания «Кадиллака». Устройство должно было быть настроено на срабатывание через определенное количество километров, тщательно рассчитанное и логически превышающее расстояние между особняком и аэропортом, учитывая, что машина должна была взорваться на обратном пути. Они также должны были предсказать с точностью до ста метров место взрыва.
  Андонг работал быстро и с замечательным мастерством. Было очевидно, что у него многолетний опыт работы в мастерской. Юбер восхищался точностью его жестов и лаконичностью движений.
  Музыка затихла. Хуберт был обеспокоен. Андонг мог принять любые меры предосторожности, но ему было невозможно не шуметь. Он работал с металлом, металлом по металлу.
  В начале операции Хуберт посмотрел на секундомер. Прошло ровно четыре минуты и двадцать пять секунд, когда Андонг выпрямился. Завершив подключение и проложив кабель и модифицированный измерительный прибор под машиной, он закрыл капот.
  У Хьюберта сложилось впечатление, что звук был сравним с выстрелом. Он невольно посмотрел на лестницу.
  Не теряя времени, Андонг уже нырнул под машину, неся свой рюкзак и фонарь. Хуберт подошел и присел, чтобы помочь ему с фонарем.
  В этот момент над ними раздались шаги, и захлопнулась дверь. Андонг резко выключил лампу и жестом показал Хуберту, чтобы тот залез под стоящую рядом машину.
  Хуберт резко развернулся, посветил фонариком на предполагаемое укрытие, затем выключил свет и на ощупь пробрался под большой автомобиль.
  Настало время. Яркий свет залил весь гараж. Ступени лестницы медленно скрипели одна за другой. Это был не тот темп, который демонстрировал человек, знающий, куда идет… Хьюберт подумал, что тот парень услышал звук закрывающегося капота и пришел проверить.
  Прошло несколько секунд, и снова воцарилась тишина. Мужчина, должно быть, остановился на полпути к лестнице, откуда открывался почти идеальный вид на гараж.
  Поднимется ли он обратно? Скрипела одна ступенька, потом другая… Юбер затаил дыхание. Мужчина продолжил спускаться. Он все еще не был убежден…
  Хьюберт крепко держал пистолет калибра .38 в правой руке.
  Если бы у него возникли проблемы, он был бы вынужден следовать указаниям Розиты: убить нарушителя спокойствия. Его нельзя было бы поймать. Его бы обвинили в попытке убийства президента Филиппин, и полиция, безусловно, получила бы фотографию, сделанную Розитой, которая возложила бы вину за убийство Долорес Лузо на него. Президента бы не убили, но организация достигла бы одной из своих основных целей: дискредитировать американцев и их политических друзей в глазах общественности.
  Дойдя до подножия лестницы, мужчина снова остановился. Хуберт надеялся, что Андонг не оставил после себя никаких вещей.
  Сверху раздался женский голос, слегка искаженный тревогой.
  – Вы что-нибудь видите?
  Он говорил по-испански.
  «Нет, — ответил мужчина. — Я ничего не вижу».
  Он говорил хриплым голосом и, после того как заговорил, откашлялся.
  «Поднимитесь обратно!» — продолжила женщина. «Должно быть, это был сквозняк!»
  Наверное, именно об этом думала в тот момент женщина, захлопнувшая дверь на первом этаже.
  Мужчина что-то невнятно пробормотал, но не обернулся.
  Теперь он шел мимо автомобильных радиаторов, словно генерал, проводящий смотр своих войск. Его ботинки цокали по бетону.
  Он шел медленно. Вероятно, он был вооружен. А кто в этой проклятой стране не был вооружен?
  Опасность приближалась. Хьюберт мельком увидел ноги мужчины между двумя колесами.
  Он слегка повернул голову, чтобы взглянуть на Андонга. У филиппинца в руке тоже был пистолет калибра .38. Он стоял совершенно неподвижно и расслабленно. Он выглядел как кот, подглядывающий за мышью.
  Мужчина остановился перед президентским «Кадиллаком». Снова раздался женский голос.
  – Вы вернетесь?
  По всей видимости, то, что она оказалась там наверху одна, пугало ее гораздо больше, чем мысль о том, что незнакомец, возможно, с дурными намерениями, сумел пробраться в гараж.
  «Прекратите!» — крикнул мужчина.
  Осторожно прошагав между двумя машинами, он предстал перед ними. На нем были полосатые желтые кожаные сандалии и странные фиолетовые носки. Дно его брезентовых брюк было изношено.
  Хуберт дышал методично, глубоко, но бесшумно.
  Он не хотел остаться без кислорода на случай, если ему придётся внезапно прийти в себя. Но сердце бешено колотилось. Ему не нравилось чувствовать себя сдавленным этим аппаратом, когда в любой момент ему может понадобиться полная свобода движений.
  Президентский «Кадиллак» тронулся. Мужчина открыл дверь. Взгляд Хуберта встретился со взглядом Андонга. Филиппинец был спокоен, как будто это дело его не касалось. Хуберт пришел в себя. Он опасался, что его собеседник не совсем контролирует свои нервы.
  Дверь захлопнулась. Ноги мужчины повернулись на четверть оборота.
  Он ушёл. Юбер закрыл глаза, и всё его тело задрожало от облегчения.
  Но это еще не конец. Вместо того чтобы направиться к лестнице, мужчина пошел в другую часть гаража. Он пройдет мимо двери, через которую вошли Андонг и Хуберт, и которая не была заперта. Возможно, он заметит, что снаружи больше нет замка. Это зависело от формы замка, или от того, догадается ли он вообще проверить.
  Но этот человек совершил это лишь из-за угрызений совести.
  Он не проверил, заперта ли дверь, и быстро повернулся обратно. Услышав скрип первых шагов, Хуберт почувствовал, как к лицу подступает жар, и одновременно его охватило сильное желание рассмеяться. Затем он посмотрел на Андона, и его радость исчезла...
  Лежа на спине, филиппинец судорожно дрожал, зубы стучали. Ошеломленный, не зная, что делать, Хуберт наблюдал за ним все то время, пока тот поднимался по лестнице. Затем стемнело. Полная тьма. Шаги эхом отдавались от потолка, слышались голоса, дверь беспорядочно закрылась. Все кончено.
  Хуберт слышал лишь стук зубов своего спутника в такт пулеметной стрельбе. Напряжение было невыносимым, и его нервы подвели в тот момент, когда опасность миновала.
  Хуберт ничего не сказал. Он решил, чтобы не задеть самолюбие филиппинца, дать ему время успокоиться и не зажигать лампу первым.
  Прошло несколько минут. Андонг перестал дрожать, и Хуберт услышал шипение его дыхания. Филиппинец подождал, пока тот придет в себя.
  Наконец, он включил лампу, зажал её между бёдрами, расположил так, чтобы она освещала точку на раме, где он хотел закрепить бомбу, и вернулся к работе, даже не взглянув на Юбера, который медленно вышел из своего укрытия, чтобы помочь ему.
  Теперь Андон снова действовал с поразительной точностью и скоростью. Единственным напоминанием о пережитом кризисе был обильный пот, пропитавший его одежду, лицо и волосы.
  Надежно закрепив бомбу, он привязал ее к системе зажигания, в последний раз проверил надежность системы и подал знак Юберу отступить, чтобы он мог выйти.
  Это было сделано.
  У них было время собрать свои инструменты в вещевые мешки, тщательно проверить, не оставили ли они никаких следов своего пребывания, а затем они молча направились к двери.
  Андонг запер дверь. Он ничего не забыл. Хуберт вдохнул свежий воздух, насыщенный ароматом сосен. Андонг прошел мимо него и последовал за ним.
  Теперь им оставалось лишь избегать патрулей «Малаканской гвардии» и попытаться выбраться из парка.
  ^
  
  
   13
  Розите не удалось получить смежные номера, и их комнаты были разделены коридором. Они вернулись через несколько минут после полуночи. В огромном холле отеля было мало людей, и Юбер надеялся, что никто не заметил масляное пятно на его рубашке.
  Они стояли посреди коридора, между двумя дверями, с ключами в руках. Розита прикоснулась пальцами к его губам.
  «Присоединяйся ко мне через двадцать минут, — сказала она. — Пора принять ванну и подготовиться ко сну... и к тебе».
  Хуберту хотелось поспать, но он решил, что по многим другим причинам лучше доставить ей удовольствие. Девушка была довольна успехом их миссии, и Хуберт подумал, что теперь, когда судьба решена, она легко расстегнет пуговицы.
  «Через двадцать минут — и не больше», — пообещал он, смеясь.
  Она встала на цыпочки и прикусила его губу. Звук поднимающегося лифта разделил их. Они вошли в свои номера.
  Хуберт запер дверь. Он был немного удивлен, что девушка позволила ему такую свободу действий, ведь она могла предотвратить нападение простым звонком в полицию. Но отчет Андонг, должно быть, был положительным, а она, с другой стороны, была уверена, что достаточно хорошо держит его под контролем, рассказывая историю с фотографией. Также было возможно, даже вероятно, что у партии ПАЛТИК были сторонники среди персонала отеля.
  Хуберт открыл чемодан и достал косметичку, которую разложил на кровати.
  В ней находились две бритвы: одна безопасная, другая электрическая. Он взял последнюю, очень распространенную модель, но внутри неё располагался крошечный двухтранзисторный радиопередатчик. Этот сверхвысокочастотный передатчик мог работать от батареи двадцать четыре часа и имел дальность действия сорок километров. Настоящая находка.
  Хуберт достал из чемодана небольшой портативный черно-желтый бакелитовый приемник: это была известная марка и самый маленький из доступных. Единственной уникальной особенностью приемника Хуберта была его способность улавливать сверхкороткие волны от передатчика, подобного тому, что был спрятан в корпусе электробритвы.
  Окна были открыты. В Багио кондиционер обеспечивался за счет высоты над уровнем моря и сосен. Хуберт включил свет в ванной, чтобы создать видимость своего присутствия, закрыл дверь, выключил свет в спальне и подошел к окну.
  – Первый звонит второму… первый звонит второму…
  Волны, испускаемые этим лилипутским устройством, улетели в космос.
  Хьюберту не пришлось долго ждать ответа. Внезапно из маленькой трубки раздался приглушенный голос Энрике.
  – Второй номер, слушай номер один.
  – Составьте отчёт, номер два. «Хуан де ла Крус» появился на встрече в «Парке Миньер». Удалось ли вам проследить за ним после того, как он ушёл? Конец связи.
  Мне не требовалось никакого специального наблюдения. Ваш водитель этим и занимался.
  Хьюберт опасался, что услышал неверно.
  — Хотите повторить сказанное? Конец связи.
  – Ваш водитель сыграл свою роль. Я видел, как он спустился по тропинке и снял капюшон. Больше никого не было. Конец связи.
  Итак, Андонг сыграл роль «Хуана де ла Круса». Он сыграл её потому, что Хуберт не мог признать, что филиппинец действительно является главой партии «ПАЛТИК» , поскольку последний не мог лично вмешиваться в это.
  Энрике призвал Хуберта к порядку.
  – Я слушаю, номер один. Конец связи.
  – Внимательно выслушайте то, что я собираюсь вам сказать, это очень важно, а времени у меня мало.
  Вы наверняка видели нас с водителем, когда мы въезжали на территорию резиденции президента. Мы собирались заложить бомбу под президентский автомобиль. Вам нужно пойти и обезвредить её. Вы меня слышите? Конец связи.
  Во-первых, я тебя прекрасно слышу. Если тебе интересно, я проследовал за тобой до гаража. Я предположил, что тебя ждёт Розита. Конец связи.
  – Отлично. Теперь вы знаете, куда идти.
  Хуберт продолжил, предоставив Энрике все необходимые технические подробности.
  В заключение он сказал:
  Я не смогу связаться с вами до рассвета. Слушайте с семи часов утра. Конец связи.
  – Понял. И Розиту тоже поцелуй от меня. Конец связи.
  Хуберт задернул шторы, снова включил свет и собрал необходимые материалы.
  Затем он разделся и пошёл в душ. Розита ждала его...
  Звук быстрого побега из-под кустов испугал Энрике, он остановился, сердце замерло в груди. Он предположил, что нервозность вызвана усталостью. Он пролетел почти десять тысяч километров, чтобы добраться до Манилы, максимально используя свой график. Две ночи в самолетах PAA , еще половина ночи, проведенная без сна, наблюдая за Хубертом, и, наконец, эта ночь, которая, конечно же, выглядела ничуть не лучше.
  Настоящая собачья жизнь!
  Он достал из кармана фляжку с ромом и сделал несколько глотков. Он не был вооружен; он предпочел оставить «Кольт» в машине. Он был полон решимости не быть пойманным; но если это случится, он воспользуется запатентованной системой, которой его научил Хьюберт.
  Он снова двинулся в путь. Сосновые иголки тихо хрустели под его подошвами. Темнота была настолько густой, что он время от времени слышал скребущий звук низкорослых веток, который всегда замечал слишком поздно.
  Он шел несколько минут, а затем начал сомневаться, правильно ли выбрал направление. Когда он следовал за Хубертом и филиппинским водителем по этому маршруту, он просто шел за ними, не слишком беспокоясь о дороге. То же самое произошло и на обратном пути. Он не ожидал, что Хуберт отправит его обратно, и теперь он ни в чем не был уверен.
  Он на мгновение замер и напряг слух. Ни малейшего ветерка не было, и в парке царила невероятная тишина. Энрике подумал, что было бы чудесно полежать там и поспать, уткнувшись носом в сосновые иголки.
  Он двинулся. Тупое беспокойство сжало его желудок, беспокойство, которое, как он настаивал, было вызвано усталостью. Энрике не верил в предчувствия. По правде говоря, он вообще ни во что не верил, ни в Бога, ни в дьявола.
  Внезапно он остановился на краю тропинки и вынужден был признать, что заблудился. Он не был уверен, стоит ли ему продолжать идти, повернуть налево или направо. Он даже не был уверен, сможет ли он вернуться и найти место, где перелез через забор.
  Он сделал ещё несколько глотков рома и почувствовал, как его мысли проясняются. Но в то же время он пробормотал себе под нос ругательство при мысли о том, что Хьюберт, вероятно, прекрасно проводит время с этой очаровательной Розитой.
  «Всегда погибают одни и те же люди», — воскликнул он. «Игра никогда не изменится!» Он понял, что сказал это вслух, и мгновение спустя осознал, насколько несправедливо поступил, поскольку Хьюберт часто брал на себя больше рисков и трудностей, чем ему полагалось.
  Он посмотрел на небо, понаблюдал за звездами, выбрал одну в качестве ориентира и решил сориентироваться по ней, идя в этом направлении пять минут. Худшее, что могло случиться, — это ходить по кругу.
  Наконец, он добрался до края теннисного корта, что указывало на близость дома. Неподалеку он чуть не упал в бассейн. Затем он мельком увидел очертания большого здания, которое не смог опознать.
  Оставалось только одно — пойти и посмотреть. Он двинулся вперед, выйдя из-под сенью деревьев, не прибегая к особым мерам предосторожности. С тех пор, как он вошел в парк, он никого не встретил, а алкоголь, хотя и вернул ему бодрость, притупил его природную осторожность.
  Драма развернулась внезапно, как всегда. Он услышал одновременно шаги и разговоры, рядом с собой и немного позади. Патруль вышел из-за лавровой изгороди, которую он не заметил.
  Сбежать, не привлекая внимания, было невозможно. Единственным выходом оставалось оставаться совершенно неподвижным и надеяться, что темнота ускользнет от охранников. Он воспользовался последними секундами, чтобы достать фляжку с ромом и откупорить ее. Затем он застыл в статуарной неподвижности.
  Патруль проехал в двух метрах от него, не заметив. Но по печальному стечению обстоятельств, именно подготовка его уловки привела к тому, что он ускользнул от него.
  Один из солдат понюхал воздух и воскликнул:
  – Ух ты! Но здесь пахнет ромом!
  Спустя секунду другой сказал:
  – Что это за штука?
  Энрике понял, что «этот человек» может быть только им. Он щедро облился ромом и начал шататься, глаза его затуманились, он тихонько, почти пробормотал себе под нос: «Я хочу увидеть нашего президента! Я хочу увидеть нашего президента!»
  Он говорил по-испански, как и охранники. Сходящиеся лучи пяти или шести фонариков окутывали его, и он чувствовал себя так, словно был голым в толпе.
  «Руки вверх!» — приказал охранник.
  Энрике услышал, как заряжают винтовки, и был вынужден подчиниться. Но у него хватило самообладания, чтобы пойти на риск, который мог его спасти. Он повернулся к солдатам и показал им ошеломленное лицо закоренелого пьяницы.
  «Я хочу увидеть нашего президента!» — громко повторил он, чтобы все услышали. «Я хочу увидеть президента!»
  Солдаты заколебались.
  «Кто вы?» — спросил человек, который должен был быть командиром патруля. «Что вы здесь делаете?»
  – Я хочу увидеть нашего президента!
  Он пошатнулся и громко рыгнул. Остальные больше не боялись.
  «Настоящая бочка рома!» — воскликнул кто-то. «Я никогда не встречал парня, от которого так ужасно воняло. О! Какая отвратительность!»
  – Мы должны отвести его на пост охраны.
  «Я хочу увидеть нашего президента», — продолжил Энрике, поморщившись.
  Двое солдат встали рядом с ним и начали его ощупывать. Ничего не найдя в его карманах, они оттащили его прочь.
  – А теперь мы покажем вам президента, молчите! Не волнуйтесь!
  Энрике вздохнул с облегчением. Раз уж они начали над ним издеваться, он выиграл игру. Они действительно думали, что он пьян в стельку. Остальное будет легко.
  Его провели в большую комнату, где на раскладушках в одежде спали несколько «малаканских гвардейцев». Его втолкнули в кабинет, и он тяжело упал на стул. Через несколько минут появился офицер, разъяренный тем, что его разбудили. Энрике сердито посмотрел на него и повесил трубку: «Я хочу видеть нашего президента! И я хочу видеть его прямо сейчас!»
  «Встаньте», — строго приказал офицер.
  Энрике с трудом поднялся на ноги, опасно пошатываясь.
  - Осторожно!
  «Почему?» — удивленно спросил Энрике.
  «Я командир», — ответил другой, показывая свои нашивки.
  Энрике выглядел одновременно удивленным и сияющим. Он сделал шаг вперед, упал, схватил офицера за шею и хлопнул его по плечу.
  – Вы командир? Что ж, советов дать не могу, но... не будьте таким дураком, старик, у вас хорошая работа!
  Некоторые солдаты разразились смехом. Офицер посинел и грубо оттолкнул «пьяницу».
  – Обыщите этого идиота и посадите его в тюрьму! Немедленно!
  Энрике слишком поздно понял, что зашёл слишком далеко. Его целью было, чтобы его сопроводили обратно к воротам парка и выгнали куда-нибудь, но не заперли в камере. Он попытался загладить свою вину, но солдаты, опасаясь гнева своего командира, не позволили ему говорить дальше.
  – Заткнись, или мы заткнем тебя.
  – Я скажу президенту: он отправит вас всех на пенсию.
  Они вытряхнули все из его карманов. Естественно, никаких документов при себе у него не было.
  - Как вас зовут?
  – Я вам ничего не скажу! Вы недостаточно вежливы со мной. Я хочу увидеть нашего президента.
  — Довольно. Когда протрезвеешь, придётся поговорить!
  Энрике почти сразу же оказался запертым в камере без окон, без малейшей надежды сбежать и обезвредить эту проклятую бомбу. Если не случится чуда, Филиппины потеряют еще одного президента через несколько часов.
  ^
  
  
   14
  Хуберт перевернулся на спину и закрыл глаза. Он больше не мог этого выносить.
  Эта девушка была настоящей вампиршей, абсолютно ненасытной. Если эта история скоро не закончится, она умрет. Несомненно.
  Немного отдышавшись и придя в себя, он потянулся за часами, которые положил на прикроватную тумбочку. Девушка почувствовала его жест и усталым голосом спросила: «Который час?»
  Светящийся циферблат мерцал в темноте.
  «Семь минут десять минут», — ответил Хьюберт.
  Энрике, должно быть, слушал минут десять. Энрике всегда был пунктуален, когда мог. Росита вздрогнула.
  – Да? Но это невозможно!
  – О, да! Должно быть, сейчас день.
  Она искала предлог, чтобы вернуться в свою комнату, не вызвав подозрений у пантеры, но ломать голову ей не пришлось. Розита приподнялась на локте и сказала: «У нас дела. Сегодня важный день. Иди в свою комнату, поторопись и оденься. Через полчаса я постучу в твою дверь, и мы уйдем».
  «Он хочет предложить мне первоклассную площадку для покушения на президента», — подумал Юбер. Возможно, тогда у него появится шанс, на который он надеялся. Ночью ему пришла в голову мысль, что весь командный состав ПАЛТИК наверняка соберется, чтобы решить, какие меры предпринять для максимального повышения эффективности покушения. Их нужно поймать сейчас, всех вместе.
  Он встал и подошёл к окну. Он задернул шторы, и наступил серый день.
  Небо было затянуто облаками.
  «Что случилось?» — воскликнула Розита. «Облака?»
  – Боюсь, что да.
  Девочка, охваченная тревогой, забеспокоилась.
  – Как вы думаете, самолет все еще сможет вылететь из Манилы сегодня утром?
  Он пожал плечами.
  – Не знаю. Я недостаточно хорошо знаком с этим регионом, чтобы сказать вам. Но у меня есть предчувствие, что все наладится.
  Она ничего не подозревала, но не хотела, чтобы пессимистичные прогнозы заставили ее изменить свои планы.
  — Встаньте в очередь! — приказала она. — И ждите меня в своей комнате.
  – Отлично, девочка!
  – Не называй меня «детка»! Я этого терпеть не могу!
  Хуберт надел пижаму, халат и тапочки, поморщился, глядя на своего незнакомого возлюбленного, и вышел. Коридор был пуст. Он вошел в свою комнату, запер дверь и тут же принялся готовить радиооборудование.
  Две минуты спустя он передал сообщение:
  – Первый звонит второму… Первый звонит второму…
  Энрике не мог заставить себя ответить. Хуберт продолжал звонить без остановки пять минут. Он прервал разговор, чтобы принять душ. Затем он звонил еще пять минут. Он почистил зубы и побрился. Затем, еще пять минут, он снова пытался дозвониться до Энрике.
  Напрасно.
  Время шло. Если он будет настаивать, Розита застанет его раздетым. Она поняла, что с ее спутником что-то случилось, и с тяжелым сердцем собрала все свои вещи. Закончив одеваться, она услышала стук в дверь.
  Он пошёл открыть дверь. Это была не Розита, а официант с подносом завтрака.
  «Я ничего не заказывал», — возразил Юбер.
  Затем он заметил на подносе синий конверт, адресованный «мистеру Энтони Р. Виннеру».
  — Положи это туда, — сказал он официанту, указывая на стол.
  Она дала ему чаевые и подождала, пока он уйдет, чтобы открыть конверт.
  Это был не почерк Энрике. Он прочитал:
  
  
  « Дорогая,
  « Я вынужден немедленно уйти и, вероятно, вернусь не раньше полудня. Прошу прощения. Пожалуйста, не покидайте отель, потому что вы можете мне понадобиться, и в этом случае я вам позвоню».
   Отдохни, дорогая, тебе это необходимо.
   Розита
  
  
  «Ах...!» — выругался он сквозь стиснутые зубы. Он все сделал правильно!
  У него ни на секунду не возникало намерения взять его с собой.
  Она лишь хотела оттолкнуть его, чтобы иметь возможность выходить из дома, не привлекая его внимания.
  Он в ярости схватил трубку. Лучше было проверить.
  – Мисс Баренг, пожалуйста.
  Он долго слышал телефонный звонок, а затем раздался голос оператора:
  – Мисс Баренг не отвечает, сэр.
  – Не могли бы вы, пожалуйста, позвать её в вестибюль? Она может ещё быть там.
  – Одну минуту, сэр. Подождите.
  Хуберт подождал. Прошло две минуты. Оператор вернулся.
  – Швейцар видел, как мисс Баренг уходила пять минут назад, сэр. Она уехала на машине.
  Хуберт повесил трубку и начал ругаться. Он проговорился о Розите, Энрике не отвечал, и он ничего не мог сделать. Только у Энрике были средства, чтобы найти след. Какая идиотская ситуация!
  Вскоре он успокоился. Он прекрасно понимал, что гнев ни к чему хорошему не приведет. Он поел, чтобы восстановить силы, затем лег на кровать, положив трубку на подушку рядом с ухом. Ему потребовалось всего пять минут, чтобы заснуть.
  Энрике почувствовал, как его трясет, и яростно запротестовал.
  – Что с тобой не так? Ты сумасшедший!
  Он открыл глаза. Электрический свет ослепил его, но он все же увидел, что «сумасшедший» был солдатом, и к нему вернулась память. Он тут же принял глупое выражение лица и спросил:
  — Что я здесь делаю? Кто вы?
  Солдат рассмеялся.
  – Мы застали тебя вчера вечером в парке. У тебя было ужасное похмелье!
  Энрике подмигнул и почесал голову. Приятный запах кофе щекотал ему ноздри.
  – В каком парке?
  – «Особняк». Вы находитесь на посту Малаканской гвардии в президентском дворце.
  Энрике подозрительно посмотрел на него.
  - Ты шутишь, что ли?
  – Ни за что.
  — А что я делал вчера вечером в парке президентского дворца, можете мне объяснить?
  Солдат, улыбаясь, пожал плечами.
  – Ты был пьян. Ты хотел увидеть президента.
  Энрике делал вид, что удивляется всё больше и больше.
  – Видели президента? И зачем?
  – Откуда мне знать? Казалось, вам действительно не всё равно! Хотите чашечку кофе?
  – С удовольствием! Может, это поможет мне прояснить мысли.
  Солдат поднял небольшой кувшин и пластиковый стаканчик, которые он поставил на пол. Он наполнил стаканчик и сказал: «Он тебе нужен, потому что я хочу тебя предупредить, что тебе ещё предстоит пережить немало неприятностей! Особенно после того, как ты посмеялся над командиром. Он поклялся оставить тебя гнить здесь как минимум два дня, просто чтобы научить тебя хорошим манерам!»
  Энрике перестал дуть на горячий кофе.
  – Я? Да… Но это невозможно.
  – Я там был! Честно говоря, мы отлично провели время!
  – Я перед ним извинюсь. Мне действительно очень стыдно.
  Энрике отпил глоток еще горячего кофе. Это было именно то, что ему нужно, чтобы проснуться. Он попытался посмотреть на часы, но тут же вспомнил, что их у него забрали вместе со всем остальным, что было у него в карманах.
  - Который сейчас час?
  – Восемь часов.
  Он почувствовал, как побледнел. Хьюберт звал его уже почти час. Ему нужно было как можно быстрее выбраться из этой ловушки.
  – Ещё кофе? – Нет, спасибо. Лучше отведите меня к туалетному столику.
  Ему было абсолютно необходимо быстро узнать эти места, не теряя времени, и воспользоваться первой же возможностью, чтобы сбежать, прежде чем ему придётся отвечать на нескромные вопросы, которые ему непременно зададут...
  Он встал. Он спал в одежде и чувствовал себя грязным и смятым. Охранник поморщился.
  «От тебя до сих пор чертовски пахнет ромом!» — заметил он. «Наверное, ты в них купался, иначе запаха не было бы так сильно!»
  – Я уже ничего не помню, старый друг.
  Он вышел из камеры вслед за молодым солдатом. Они шли по безупречно чистому, вымощенному коридору.
  «Вам нравится ваша работа?» — дружелюбно спросил Энрике.
  – Да. Нам хорошо платят, и работа несложная.
  «Вам очень идет эта форма, старик. Наверное, вы убиваете людей, когда спускаетесь в город, да?»
  Молодой человек покраснел и комично покачал головой.
  «Что ж, — сказал он, — мы защищаемся. Мы должны...»
  "Черт возьми!" — вдруг простонал Энрике. — "У меня голова болит! Не мог бы ты найти мне таблетку аспирина или что-нибудь подобное?"
  – Возможно. Смотри, туалетный столик вон там. Я сейчас принесу тебе таблетку...
  – По крайней мере два.
  - Соглашаться.
  Энрике толкнул дверь и оказался в комнате с четырьмя раковинами.
  В конце было еще две двери. Энрике открыл одну, вошел и заперся внутри.
  Окно, довольно маленькое, было открыто. Решеток не было. Не раздумывая, он забрался на крышку унитаза, держась за водопроводную трубу. Он высунул голову и посмотрел наружу...
  Огромный песчаный двор, лужайки, деревья, роща елей, фургон… Он с трудом сдержал ругательство, подступавшее к губам. Это была стиральная машина. Вокруг никого не было.
  Энрике давно знал, что такие важные вещи, как свобода или жизнь, иногда могут зависеть от быстрого решения. Он схватил емкость с водой, подтянулся и ухватился за большую трубу, идущую по потолку. Затем он просунул ноги в окно, высунул их наружу и уперся ягодицами в подоконник...
  Пять секунд спустя он безвольно упал на клумбу с орхидеями, а десять секунд спустя открыл заднюю дверь фургона. Еще через двадцать секунд он закрыл дверь и спрятался под горой грязного белья.
  Теперь ему оставалось только ждать и молиться небесам, чтобы солдат, вернувшийся с аспирином, не заподозрил ничего подозрительного перед закрытой дверью, прежде чем включится стиральная машина.
  И снова удача была на стороне Энрике, возможно, потому что удача была единственной неосязаемой вещью, в которую он верил. Он верил в нее очень сильно и был убежден, что секретному агенту, каким бы хорошим он ни был, необходимо обладать изрядной долей удачи, хотя бы для того, чтобы выжить...
  Он почувствовал, как машина затряслась, услышал хлопок двери и звук стартера… Двигатель работал. Фургон тронулся. Энрике забыл о вонь грязного белья, ужасном запахе военного пота…
  Он попытался подсчитать, сколько времени солдат, который, вероятно, стоял между четырьмя раковинами и, возможно, уже был озадачен его молчанием, мог ему дать...
  Фургон двигался быстро.
  Внезапно машина резко, довольно резко, остановилась. Большой сверток с бельем скатился на голову Энрике, и он услышал голоса снаружи. Машина снова завелась. Должно быть, они проехали мимо комплекса особняка и, вероятно, ехали по Леонард Вуд Роуд.
  Энрике освободился от пахучих сверток, которыми был его укрыт, и пополз к задней двери. Осторожно, стараясь не сломать ногти, он повернул ручку и приоткрыл дверь. Он увидел мощеную подъездную дорожку, а затем бескрайние ели...
  Вцепившись в дверь, он приготовился броситься вперед, спиной к дороге. Он дождался, пока машина достаточно замедлится на перекрестке, а затем, гибко и под углом сорок пять градусов, откинулся назад.
  Удар вернул его в вертикальное положение, и Энрике побежал, чтобы не упасть вперед. Как только ему удалось восстановить равновесие, он замедлил шаг и двинулся к канаве, через которую перепрыгнул.
  Он был свободен, но ему нужно было постараться сохранить это положение. Охранники президентской резиденции, вероятно, не стали бы сразу сообщать в полицию, заметив его исчезновение. Сначала они бы заблокировали все выходы, а затем начали бы поиски в парке. Возможно, прошло бы полчаса, прежде чем территория Багио стала бы для него действительно опасной. А за полчаса он мог бы многого добиться, особенно восстановить связь с Хубертом.
  Но первым делом нужно было вытащить машину, которую он спрятал в зарослях вдоль улицы Фелипе, над лесом Леонарда. Он оставил внутри все свое снаряжение, а оно, безусловно, понадобится ему и Хьюберту в ближайшие часы.
  Он попытался сориентироваться и двинулся в путь, пройдя около пятидесяти метров от дороги. Место было совершенно пустынно. Для движения транспорта было еще рановато.
  Ему пришлось проехать целый километр, прежде чем он нашел «Олдсмобиль». Оборудование было на месте, в целости и сохранности. Он взял один из передатчиков, настроенный на диапазон волн, используемый Хьюбертом, включил зажигание, снял антенну и начал говорить в микрофон: «Номер два звонит номеру один... Номер два звонит номеру один... Номер два...»
  Хуберт проснулся с ощущением, будто кто-то шепчет ему на ухо. Он открыл глаза и приподнялся на локтях. Это был гнусавый голос...
  – Второй звонок номер один… Второй звонок…
  Энрике! Юбер вскочил с постели и побежал за передатчиком-бритвой, затем вытянул антенный провод в окно. Держа в одной руке приемник, а в другой передатчик, он ответил: «Номер один слушает номер два... номер один слушает номер два...»
  Энрике рассказал о своих приключениях и объявил, что ему не удалось обезвредить бомбу.
  Хуберт почувствовал неприятное сдавливание в горле. У него не оставалось другого выбора, кроме как вызвать полицию, а именно этого он и хотел избежать.
  – Тебе удалось положить «консервную банку» в машину, которая вчера вечером везла меня и Розиту?
  Энрике ответил утвердительно. У него не возникло проблем с этим, когда водитель ехал в «Вид Майнс», чтобы сыграть роль Хуана де ла Круса. Но он еще не пытался связаться с ними, предпочитая звонить Хьюберту.
  – Ищите его сейчас. Я кладу трубку и перезвоню вам через три минуты. (Вешу трубку.)
  Хьюберт посмотрел на часы. То, что они называли «консервной банкой», оказалось двухтранзисторным передатчиком, способным непрерывно передавать радиосигналы на расстояние сорока километров в течение двадцати четырех часов.
  Это устройство было разработано для передачи срочных военных сигналов и сообщений. Свое название оно получило благодаря тому, что прототипы были собраны в современной модели консервной банки из-под сардин. Голосовой передатчик, который использовал Юбер, замаскированный под пластиковый корпус обычной электробритвы, был не чем иным, как вариантом «консервной банки». Существовали также и другие модели, способные передавать закодированные сигналы по радиоволнам, такие как сигналы SOS.
  Хьюберт размышлял о том, как технологии могут изменить практику такой необычной профессии, как работа секретного агента. С тех пор как транзисторы позволили создавать карманные, легко скрываемые устройства, стало возможным выполнять всего несколькими людьми миссии, для которых в прежние времена потребовалось бы в два или три раза больше агентов.
  Например, можно было спрятать «консервную банку» в устройстве, которое не хотелось потерять из виду. В течение двадцати четырех часов, предельного времени работы батареи, крошечное устройство неустанно излучало сигнал. После потери визуального контакта достаточно было использовать гониометр, чтобы определить направление излучения.
  Голос Энрике снова раздался из оставшейся включенной трубки.
  Хуберт ответил. Энрике заявил, что прекрасно слышит «тут-тут-тут» из «консервной банки», которую он подложил в машину противника, и что сигналы, похоже, доносятся с юго-запада.
  «Давай встретимся на рынке через десять минут, — предложил Юбер. — В центральном проходе. Если тебя будут искать, то лучше всего остаться незамеченным в толпе».
  ^
  
  
   15
  Хьюберт, пришедший пешком с Сешн-роуд, прибыл первым.
  Он посмотрел на большой белый плакат с красной надписью, установленный посреди главного прохода рынка. На плакате были перечислены различные запреты, наложенные на посетителей: нельзя плевать, нельзя бросать бумагу или другой мусор на землю и даже нельзя мочиться вне общественных туалетов, специально построенных городским советом Багио. Инструкция «содержите свой город в чистоте» напомнила Хуберту о Нью-Йорке. Внезапно чья-то рука нежно коснулась его плеча.
  «Рад снова тебя видеть, друг». Юбер обернулся и улыбнулся. Энрике добавил:
  – Извините, что заставил вас ждать.
  «От тебя пахнет ромом!» — воскликнул Юбер.
  – Именно. Полагаю, малаканская гвардия упомянет эту интересную деталь в отчете, который они предоставят или уже предоставили полиции. Вы должны одолжить мне денег... Я оставил там все, кроме документов и оружия, которое предусмотрительно оставил в машине.
  Они отправились в отдел одежды, который находился в двух шагах. Менее чем за десять минут Энрике полностью преобразился, к тому же, местная одежда в сочетании с его испанским обликом позволила ему теперь действительно сойти за филиппинца.
  Они уже собирались вернуться к машине, когда Хуберт схватил своего спутника за руку.
  «Мы говорим по-французски, — сказал он. — Никто нас не поймет… Послушай, старик, нам нужно что-то решить насчет этой бомбы. Мы не уверены, что сможем нейтрализовать людей из ПАЛИТИКА , и в любом случае, у нас есть приказ предотвратить запланированное нападение на президента. Поэтому нам нужно уведомить полицию. Там нас ждет телефонная будка с распростертыми объятиями. Пойдем, испанский — твой родной язык».
  - Какой номер?
  Хуберт достал из-под мышки телефонный справочник Багио, который взял в отеле, и пролистал его.
  «Вот он, — сказал он. — Полицейский участок, номер 2111 или 3286».
  – 2111 или 3286. Я ухожу. Что мне ему сказать?
  – Скажите ему, что президентский автомобиль будет взорван по пути из аэропорта в резиденцию мэра.
  – Хорошо. Дайте мне сдачу, пожалуйста.
  Хуберт полез в карманы и протянул ему несколько монет. Энрике хотел запереться в будке. Хуберт наблюдал, как тот набирает номер, а затем обернулся. Вокруг рынка собралась большая толпа, и несколько слепых мужчин постукивали тростями по тротуару. Но внимание Хуберта тут же привлек офицер в форме, наблюдавший за Энрике.
  О побеге из караульного помещения особняка, должно быть, уже сообщили, и вся полиция, вероятно, была приведена в состояние повышенной готовности. Юбер начал беспокоиться. Офицер, должно быть, видел их вместе; если он решит остановить Энрике, он попытается заманить их обоих на борт.
  Энрике вышел из телефонной будки и неторопливо направился к улице Каянг, повернувшись спиной к полицейскому. Хуберт понял, что его спутник почувствовал опасность.
  Офицер сделал несколько шагов, выглядя нерешительным. Хьюберт приготовился к действию. Он мог воспользоваться толпой, чтобы нанести офицеру удар в плечевой сплекс, незаметно для окружающих. Тогда он первым придет ему на помощь и будет поражен дискомфортом, из-за которого тот так внезапно упал, а также первым отойдет в сторону.
  Но к полицейскому подошла милая, ярко одетая женщина и попросила у него информации. Офицер выслушал, а затем повернулся, чтобы указать на что-то на главной улице. Хьюберт проскользнул между павильонами номер три и четыре, дошел до Харрисон-роуд и повернул направо.
  Он нашел Энрике на дороге в Абанао.
  «Я был на грани», — воскликнул испанец.
  Через несколько минут они снова сели в машину. Энрике сел за руль.
  «Я позабочусь о гониометре», — сказал Юбер.
  Машина завелась. Юбер осмотрел растение.
  – Вы находились на углу улиц Фелипе-стрит и Леонард-Вуд, и сигналы поступали с юго-запада...
  Он провел пальцем по воображаемой линии:
  – Пересеките Кеннон-роуд примерно у того ночного клуба под названием «Хоумстед». Я предполагаю, что президентский кортеж проедет по Кеннон-роуд; я бы удивился, если бы он поехал в другую сторону, через Лоакан-роуд и поле Джона Хэя… А затем направляйтесь к Кеннон-роуд.
  Он взял в руки небольшой радиоприемник, длина волны которого была настроена на длину волны консервной банки, и включил его. Почти сразу же он услышал "тут... тут... тут..." передатчика.
  «Автомобиль приводится в движение, — заметил Энрике. — Возможно, за это время он уже сдвинулся с места».
  «Не думаю», — ответил Хьюберт, поворачивая приемник сначала справа налево, затем слева направо. «Сейчас сигнал поступает с юго-востока, что точно подтверждает ваш первоначальный пеленг, учитывая наше новое местоположение. Все еще Кеннон-роуд».
  В городе разрешенная максимальная скорость составляла двадцать километров в час.
  Энрике не смог ускориться.
  «Что сказали в полиции?» — спросил Хьюберт. «Вы мне ничего не сказали».
  – Ничего. Единственное, что их, похоже, интересовало, кто я и откуда звоню. Я повесил трубку.
  – Вы уверены, что они точно поняли, о чём мы танцевали?
  В подобных вещах никогда нельзя быть уверенным. Но если они не понимают, это признак того, что они невероятно глупы. Я всё очень ясно объяснил.
  Они оставили машину и поднимались по каменистому склону, откуда открывался вид на дорогу Кеннон. С собой они взяли радиоприемник и пистолеты Colt .45. Больше ничего.
  Во время короткой остановки у подножия огромной сосны, чтобы перевести дух, Энрике пробормотал: – Если копы поймают нас с нашим снаряжением, у нас будут проблемы.
  «Вовсе нет, старый друг. В путеводителе по Багио есть небольшая глава, посвященная огнестрельному оружию. Ношение оружия запрещено только в ночных клубах, танцевальных студиях, барах, бильярдных залах, бассейнах и, я не знаю, где еще… кажется, на площадках для бочче. Но это все. Во всех остальных местах ты можешь ходить с «Кольтом» в каждом кармане, если хочешь!»
  – Правда? Это очень удобно для нас двоих!
  Они молча продолжили подъем, ориентируясь по пронзительным сигналам «консервной банки». Облака рассеялись, и солнце осветило великолепный пейзаж.
  Они подошли к краю узкой, но мощеной дороги. Посмотрев направо, Юбер заметил белую стену дома вдоль тропинки.
  «Мы уже в этом районе», — пробормотал он. «Давайте будем ехать по этой дороге на безопасном расстоянии».
  Они еще пять минут пробирались по труднопроходимой местности и, наконец, остановились в пятидесяти метрах от большой виллы, построенной на своего рода естественной террасе с видом на Кеннон-роуд.
  Энрике толкнул Хьюберта локтем и указал на черный «Крайслер», припаркованный среди других машин на песчаном склоне слева от дома: тот самый автомобиль, в который он установил «консервную банку».
  Итак, Андонг был там, и, вероятно, Розита тоже. Хуберт насчитал семь машин. Это была именно та встреча, которую он запланировал.
  «Что мы делаем?» — пробормотал Энрике.
  — Десять минут наблюдения, — ответил Юбер.
  Самолет пролетел очень низко над вершинами гор, затем развернулся, чтобы выровняться с единственной взлетно-посадочной полосой Лоакана. Он исчез из виду, и рев его двигателей постепенно затих.
  Хуберт и Энрике, отдыхая на сосновых иголках, наблюдали, как заговорщики чудесным образом покинули виллу с пролетом самолета.
  Их было десять человек, включая Розиту. Девять мужчин и одна женщина. Андонга среди них не было. Все они опирались локтями на каменную балюстраду, окружавшую террасу, на краю обрыва, и смотрели вниз на улицу, по которой должен был проехать президентский кортеж.
  Хьюберт сразу понял, что система зажигания бомбы была настроена таким образом, чтобы президентский «Кадиллак» взорвался на том участке дороги, который был виден с этой террасы.
  Там были филиппинцы, китайцы и, вероятно, один или два японца.
  Они были в таком восторге, как дети на фейерверке.
  Хьюберт слегка приподнялся на руках.
  Думаю, сейчас или никогда, самое время взглянуть на эту лачугу. До прибытия кортежа осталось еще десять-пятнадцать минут, а может, и больше. Я бы удивился, если бы в аэропорту не было официального приема.
  – Я поеду с тобой?
  – Нет, вы оставайтесь здесь, в качестве укрытия. Не стоит класть все яйца в одну корзину.
  – Будьте осторожны. В доме может кто-то быть. Возможно, кто-то из слуг...
  – Действительно. Я не видел нашего водителя с прошлой ночи. Буду осторожен. До скорой встречи.
  – Да. За вас!
  Хуберт встал и, спрятавшись за елями, побежал к задней части дома.
  Там было тихо, но Юбер не привык доверять внешности и никогда не забывал о необходимых мерах предосторожности.
  Он спустился по довольно крутому склону, за бетонное здание, которое, должно быть, было гаражом, и проскользнул за заросли невысоких хвойных деревьев. Там было две двери, меньшая из которых, вероятно, была кухонной дверью.
  Хуберт без труда добрался до стены и подошел к окну: это была кухня.
  Андон был там, внимательно наблюдая за тем, как в печи готовятся сладости.
  Хьюберт прошел под окном, затем перед маленькой дверью и оказался у большой двустворчатой стеклянной двери, ведущей в нечто вроде библиотеки-гостиной.
  Он вошел, словно у себя дома, осторожно закрыл дверь, прошел в гостиную, открыл другую дверь и обнаружил коридор, который, казалось, разделял весь дом вдоль. В другом конце находилась большая комната, выходящая на террасу. Грязные стаканы и пепельницы, полные окурков, указывали на то, что заговорщики ждали в этой комнате прибытия президентского самолета.
  Внезапно Хуберт услышал шаги и едва успел спрятаться за тяжелым резным шкафом. Он увидел, как в двух метрах от него прошел Андонг с дюжиной бокалов шампанского на подносе. Филиппинец открыл дверь в конце коридора и исчез.
  Хуберт вошел в затхлую комнату и стал ждать возвращения Андонга. Он услышал, как тот снова прошел мимо и вернулся на кухню. Затем он вышел из своего укрытия и пошел посмотреть, что находится за дверью, через которую прошел филиппинец. Там была лестница. Лестница в подвал. Свет не гас. Хуберт очень осторожно спустился и оказался в сводчатом подвале с многочисленными полками для бутылок вдоль стен. Одна из этих полок была прикреплена к тяжелой двери, которая сейчас открыта, но обычно предназначена для того, чтобы ее скрывать.
  Хуберт продолжил свои исследования. Он спустился в другой, более скромный по размерам подвал и с трудом сдержал удивленный свист. Он наткнулся на настоящий миниатюрный арсенал.
  Пистолеты, «Парабеллумы», автоматы; оружие, захваченное у японцев, и другое американского происхождения, несомненно, остатки того, что поставлялось филиппинским партизанам во время войны. Он бродил вокруг ящиков с боеприпасами и наткнулся на ящики со взрывчаткой. Внутри было достаточно, чтобы взорвать гору.
  Тогда Хьюберт понял важность таблички «Курение запрещено», висевшей у входа.
  Он снова услышал шаги. Андонг возвращался. Хуберт рискнул взглянуть между двумя ящиками и увидел, как мимо проходит филиппинец с подносом, полным выпечки. Он подождал, пока водитель-дворецкий вернется в машину, и пошел проверить соседнюю комнату.
  Там всё было по-другому. Это был уже не подвал и не склад боеприпасов, а конференц-зал. В нём не было ничего лишнего. Там стоял большой стол, покрытый зелёным сукном, стулья, картотечные шкафы, телефон, магнитофон и огромный межконтинентальный радиоприёмник.
  Подошел Хьюберт. Карточки с именами гостей обозначали места. В центре были расставлены бокалы и выпечка. В дальнем конце, где сидел президент, лежали стопки папок.
  Хьюберт не смог устоять перед искушением. Ему хотелось узнать, что находится в этих папках. Первая была озаглавлена «ПЛАН ОПЕРАЦИЙ », вторая — «ВЫБОРЫ», третья — «ДУГЛАС ХИЛЛАРД », четвертая — «ЭНТОНИ УИННЕР ». Хьюберт открыл последнюю и увидел информационный лист и несколько фотографий, на которых он изображен с телом Долорес на руках.
  Он захлопнул портфель и нырнул под стол. Андонг возвращался. Хуберт задавался вопросом, будет ли водитель продолжать эту ежедневную поездку еще долго. Постоянные поездки туда-обратно начинали его раздражать.
  Андонг ушел, и Хуберт решил взяться за дело. После того, как он едва не потерпел полное поражение, у него теперь были все козыри в руках. И он собирался ими воспользоваться.
  Он вернулся, чтобы провести инвентаризацию содержимого небольшого арсенала, и без труда нашел то, что искал: различные детонаторы и системы зажигания, из которых ему оставалось только выбрать. Мистер Смит приказал ему уничтожить партию «ПАЛТИК» ; что ж, он уничтожит её, или, по крайней мере, Генеральный штаб, что, по сути, одно и то же. Отрубить голову — и дракон умрёт.
  Он немедленно приступил к работе. Особенно в такие моменты он ценил подготовку, которую прошел во время войны в школе шпионажа, созданной Управлением стратегических служб (OSS) и расположенной в Вашингтоне, округ Колумбия, в Конгрессионном загородном клубе. Там он изучал широкий круг предметов, таких как криптография, тайные встречи, слежка, допросы, обыски, установка мин, обращение со взрывчатыми веществами, использование и обслуживание огнестрельного оружия, японские методы рукопашного боя и так далее.
  Андон ещё дважды его беспокоил, до такой степени, что он задумался, не стоило ли ему немедленно убить этого неуклюжего слугу. Но остальные могли заметить его исчезновение и начать поиски, прежде чем собраться за зелёным столом, чтобы обсудить политическую эксплуатацию убийства президента, или, скорее, организацию нового нападения, учитывая, что ожидаемого взрыва президентской машины не произойдёт. По крайней мере, он на это надеялся.
  Энрике, всё ещё находясь в том же положении, начал всерьёз задумываться, что же, чёрт возьми, задумал Юбер. В конце концов, дом был недостаточно большим, чтобы осмотреть его от начала до конца за двадцать минут.
  Пока он колебался, подчиниться ли своему руководителю миссии и остаться там, или пойти посмотреть, что происходит, он заметил оживленную суматоху на террасе.
  Те, кто отбился от группы, побежали обратно к перилам. Все они, сгорбившись, выглядели как толпа страдающих от морской болезни пассажиров на корабле. Энрике заметил президентский кортеж и невольно улыбнулся, представив их разочарование.
  Он забыл о Хьюберте и сосредоточил свое внимание на заговорщиках и их реакции.
  Все замолчали. У Энрике вдруг возникло ощущение, что даже природа затаила дыхание, что сами птицы перестали петь.
  Он тоже затаил дыхание.
  Взрыв, словно гром, прокатился по узкой долине, и рев поднимался по склонам, набирая новую силу по мере приближения к вершинам. Энрике почувствовал, как задрожала земля, и сразу же после этого услышал крики заговорщиков, прыгающих от радости на террасе.
  Все еще ошеломленный, испанец подумал: «Этот идиот-полицейский, должно быть, подумал, что я сошел с ума. Он мне не поверил…»
  Хьюберт тоже чувствовал, как под ногами дрожит пол в подвале, но отказывался верить, что это произошло из-за взрыва президентского автомобиля. Только когда заговорщики спустились вниз и он услышал, как они с диким возбуждением обсуждают красоту «фейерверка», ему пришлось смириться с уликами.
  Он не терял времени, гадая, что же произошло. Независимо от того, жив президент или нет, его убийцам вот-вот предстояло заплатить за содеянное.
  партийные деятели «ПАЛТИК» рассядутся за столом и стихнет шорох стульев. Когда он завел двигатель, уже начали звенеть пробки от шампанского. У него было пять минут, чтобы уйти.
  Он жестом показал, что у него в кармане список членов Генерального штаба ПАЛТИК , который он восстановил, скопировав имена с разложенных на столе карточек. Он отметил имена Лорела и Росеса, печально известных во время японской оккупации, которые, должно быть, теперь продали себя другим хозяевам.
  На полпути к вершине лестницы Юбер увидел перед собой пару ног. Кровь забурлила в его жилах.
  Он поднял глаза и узнал Андона. Он думал, что тот находится внизу, в столовой, и открывает шампанское. Андон, застыв на месте, уставился на него, словно увидел призрака. Хуберт выдавил из себя улыбку.
  «Привет, друг!» — воскликнул он.
  И он поднялся еще на две ступеньки. Совершенно не зная, как поступить, смущенный кажущейся небрежностью Хуберта, Андонг отступил в сторону, чтобы пропустить его. С хорошей стороны. Напряженная и неподвижная рука Хуберта молниеносно вытянулась. Классический удар в сонную артерию, беспощадный удар. От удара голова филиппинца ударилась о стену; но это ничего не изменило. Андонг уже добился своего.
  Хуберт быстро взвалил книгу на плечо, пошел отнести ее в библиотеку, покинул виллу и, свистнув, позвонил Энрике.
  У них не хватило времени, чтобы вернуться назад и добраться до машины, припаркованной на обочине Кеннон-роуд. В подвале находилось достаточно взрывчатки, чтобы обрушить гору. Все зависело от прочности скалы.
  Однако недостатка в машинах не было, и во всех были ключи в замке зажигания. Они сели в черный Studebaker.
  «Розиты нет!» — крикнул Энрике, закрывая дверь. «Я не знал, что делать».
  Мы её найдём! Давайте поторопимся. Сейчас всё это взорвётся!
  Он завел двигатель, резко тронулся с места и помчался к асфальтированной дороге, ведущей к Лоакан-роуд к северу от аэропорта. Они уже были далеко, когда почувствовали, как земля под машиной задрожала. Затем над головой раздался ужасный рев взрыва, который долгое время отскакивал от вершины к вершине, сгибая верхушки елей.
  Компания PALTIK прекратила свое существование .
  ^
  
  
   16
  Розита вышла из лифта, пересекла площадку и нажала своим изящным мизинцем на бронзовую кнопку. Она взглянула на часы: шесть тридцать. Идеально.
  Дверь открылась, и Дуглас Хиллард встретил её улыбкой. На нём была белая рубашка и брюки почти синего цвета.
  - Откуда ты?
  Девушка подождала, пока он закроет дверь, и, перестав сдерживать волнение, ответила: – Я тоже там была!
  – Мне это приснилось.
  Она направилась в просторную гостиную, тускло освещенную люстрой с абажуром из пергамента.
  «Это было потрясающе!» — воскликнул он, плюхнувшись на диван.
  И он описал ему увиденное, одновременно готовя две бутылки виски.
  Когда рассказ закончился, Розита изменила тон:
  – Мой маленький Даг, теперь ты должен внести свой вклад. Ничего опасного, уверяю тебя!
  Хиллард комично стоял по стойке «смирно».
  – По вашему приказу, генерал.
  «Бегите во дворец, те, у кого есть доступ, и попытайтесь выяснить, какова реакция клики президента. Я буду ждать вас здесь».
  – Хорошо, я сейчас же пойду.
  — Вы что-нибудь слышали? Я только что приехал.
  – Вся Манила в смятении, можете себе представить! – Давай, мой маленький Дуг, я даю тебе два часа.
  Хиллард схватил легкую куртку и ушел. Оставшись одна, Розита подождала две минуты, после чего встала и подошла к телефону. Она подняла трубку и набрала номер.
  Здравствуйте, дворцовый полицейский... Пожалуйста, соедините меня с дежурным офицером... Здравствуйте?... Неважно, кто я. Я патриот. Я знаю, что г-н Дуглас Хиллард, гражданин США, является одним из заговорщиков, совершивших убийство президента. Он сейчас приезжает во дворец, чтобы собрать информацию. Задержите его. В течение двух часов вы получите документы, доказывающие его вину в убийстве нескольких человек, а также в убийстве президента сегодня.
  «Но, — ответил голос, — президента не убили. То есть, нападение было, но президент не мертв. Полиция Багио была оповещена, и президент не сел в свою обычную машину… Вы разве не читали вечерние газеты?»
  – Нннн… о! – пробормотала Розита, совершенно ошеломленная.
  – Обратите внимание, погибло большое количество людей. Затем, через десять минут после нападения, гора обрушилась на дорогу. Предполагается, что вилла на вершине была взорвана...
  Розита больше не слушала. Она медленно положила трубку. Она повернулась и побледнела еще больше. На нее смотрели трое мужчин. Трое вооруженных мужчин, их взгляды были безжалостны. Двоих она знала: Дугласа Хилларда и Энтони Уиннера; ей показалось, что третьего она где-то видела.
  «Для тебя всё кончено, Розита», — холодно и бесстрастно произнёс Юбер. «Президент не умер. Я взорвал виллу вместе со всем Генеральным штабом ПАЛТИК внутри . Теперь мы пришли, чтобы предъявить тебе счёт. Меня зовут не Энтони Уиннер. Этот молодой человек, — указал он на Энрике, — и я — два американских секретных агента. Мистер Хиллард оказал нам огромную помощь».
  Розита дрожала как лист, лицо ее было искажено. Она знала, что они вот-вот убьют ее, и что ничто и никто не сможет их остановить. Но ее тошнило не от этого; ее терзала огромная, раненая, разбитая, растоптанная гордость. Она думала, что двое из этих мужчин в ее власти, как кукловод управляет марионетками, а теперь обнаружила, что не она дергала за ниточки, а они дергали их без ее ведома.
  «Давайте закончим это», — сказал Юбер.
  Энрике подошел к Росите, обошел ее сзади и резко ударил по затылку. Он обнял ее и закружил. Они выглядели как два влюбленных, крепко обнявшихся.
  «Выключите его», — приказал Хьюберт.
  – Они видят нас из Бэй-Вью.
  Он что-то об этом знал. Хиллард подошел, чтобы щелкнуть выключателем. Комната погрузилась во тьму.
  «Что нам с этим делать?» — спросил он.
  – Давай отведём её в твою спальню, ставни закрыты.
  Они на ощупь добрались туда. Энрике нес безжизненное тело метиски.
  Он уложил её на кровать, надел перчатки и достал из кармана свой знаменитый "опасный провод".
  «Постойте немного», — сказал он Хилларду, который стоял рядом с ним.
  Хиллард схватил странное оружие за рукоятку и возразил:
  – Вы ведь не хотите этого делать, правда?
  - Конечно, нет!
  Хьюберт подошел и встал за спиной Хилларда, который не испугался. Он нокаутировал его ударом по затылку, точно так же, как Энрике нокаутировал женщину. Хиллард медленно обмяк. Хьюберт поднял его, и Энрике быстро достал проволоку руками в перчатках.
  «Поторопитесь», — приказал Юбер, выходя из комнаты. «Сейчас не время для работы зубилом».
  Он вернулся в темную гостиную и направился на террасу. Он положил тяжелое, бездыханное тело в плетеное кресло и, перегнувшись через бетонный парапет, посмотрел вниз. Пятью этажами ниже находилась плоская крыша складского здания.
  Хьюберт поднял тело Хилларда и столкнул его с парапета.
  Он ждал глухого удара, не проявляя ни малейших эмоций. Хиллард был негодяем, который расплачивался со своим долгом, и точка.
  Хуберт присоединился к Энрике в прихожей. Спрашивать его, выполнил ли он свою работу, было излишним. Энрике был человеком совести. Они вышли из квартиры и молча, не торопясь, спустились по лестнице. Хуберт думал о заголовках газет на следующее утро:
  
  
  « Безумный американец перерезал горло своей возлюбленной и выбросился из окна».
  
  
  Энрике оставил металлический трос рядом с обезглавленным телом Розиты, но полиция обнаружила на рукоятках только отпечатки пальцев Хилларда.
  Они вышли на улицу. Вокруг царила тишина. Никто не видел, как упал Хиллард. Они узнают об этом только на следующий день. Два секретных агента направились к Бэй-Вью, который находился совсем рядом. Когда они свернули на бульвар, Энрике слегка хриплым голосом произнес: «Это напоминает мне девушку, которую я встретил во Франции, у которой была настоящая жирафья шея…»
  «Заткнись, старик. Можешь рассказать мне об этом в другой раз».
  В конце концов, преувеличивать было не нужно. Оскорблённый Энрике молчал десять секунд. Чтобы он не дулся, когда они остановились перед витринами магазина SAS, Юбер спросил: «Я хотел бы знать, почему они просто позволили президенту сесть в другую машину».
  Энрике пожал плечами.
  Этот идиот-полицейский едва дал мне сказать. Должно быть, они понимали, что на машину президента собираются напасть, но не осознавали, что бомба, возможно, уже заложена. Поэтому они сделали то, что делают везде в подобных случаях: посадили нескольких полицейских в машину, ставшую целью атаки, а президента посадили в личный автомобиль.
  «Вероятно, так и было», — согласился Юбер.
  Они отправились в путь. Солдат, охранявший дверь гостиницы, поприветствовал их. Они переступили порог. Энрике по-французски, так чтобы никто не понял, заявил: «А я, с другой стороны, хотел бы знать, почему они забрали платье у старого Брайса».
  Мы никогда не узнаем, старый друг. Все, кто мог бы нам рассказать, уже умерли. И вообще, нам всё равно. Или всё-таки всё равно?
  Они взяли ключи и направились к лифтам.
  «Что мы будем делать сегодня вечером?» — спросил Энрике.
  – Сумки. У меня такое чувство, что нам не стоит слишком долго задерживаться в этом районе. После шторма полицейские будут свирепствовать, как мухи. Мы сядем на первый же самолет до Гонконга или Токио.
  – Токио! Я знаю девушку в Ёшибаше! Она просто потрясающая!
  – Вы познакомите её со мной.
  «Негодник!» — пробормотал Энрике.
  Они начали смеяться. Всё было кончено.
  
  Редактирование и гипертекст: Бандинотто (декабрь 2013 г.)
  КОНЕЦ
  ^
  
   Сюжет
  PALTIK: Эта аббревиатура скрывает секретную филиппинскую организацию, которая, убив президента Магсайсая , теперь хочет убить нового президента с целью свержения «дружественного» американского правительства. В организацию входят два важных американца. Юбер Бониссёр де ла Бат вместе со своим коллегой Сегурро должен сорвать этот заговор. Естественно, там, где находится Юбер, недостатка в красивых женщинах нет, даже если они могут быть очень и очень опасными.
  ^
  
  
   Главные герои:
   • ЮБЕР БОНИССЕР ДЕ ЛА БАН, псевдоним OS 117 – американский секретный агент.
   • ЭНРИКЕ САГАРРА – американский секретный агент
   • Г-н СМИТ – руководитель отдела ОС
   • Дуглас Хиллард – богатый американец
   • Педро Вильяркайо – капитан пехоты
   • Долорес Лузо – владелица бутика
   • РОСИТА – очаровательная женщина смешанной расы
   ^
   .
  
  
   Жан Брюс
  
  
  
  Из Википедии, свободной энциклопедии.
  Жан Брюс (псевдоним Жан Броше ) (22 марта) 1921 – Лузарчес, 26 марта 1963) был одним из писатель Французский.
  Он также использовал псевдонимы Жан Александр, Жан Александр Броше, ЖанМартин Руан и Джойс Линдсей.
  Став писателем после участия в многочисленных проектах, он известен прежде всего как автор приключений секретного агента. Юбер Бониссер де Ла Бат то есть OSS 117. Первая история восходит к В 1949 году вышло еще девяносто томов, а затем и другие, до трагической гибели автора в автомобильной аварии. Серию продолжила его жена, Жозетт Брюс, которая опубликовала еще 143 тома в период с 1963 по 1996 год, год своей смерти. Впоследствии еще двадцать четыре тома были опубликованы его детьми, Франсуа и Мартиной Брюс.
  Начиная с 1957 и особенно в шестидесятые Многочисленные истории об OSS 117 были экранизированы.
  Несколько его романов были опубликованы в Италии в серии. Совершенно секретно опубликовано Издательство Arnoldo Mondadori Editore.
  ^
   Первый шпион
  Предисловие к антологии «Зимний шпион 1». Первый настоящий секретный агент в шпионской литературе, OSS117 , появился во Франции в 1959 году, и его приключения вскоре были переведены на двадцать два языка. С тех пор рынки по всему миру приняли сто пятьдесят два романа, в которых OSS117 выступает в качестве главного героя, в общей сложности шестьдесят миллионов читателей.
  Жан Брюс, предшественник Флеминга и Дейтона, в отличие от первого, не был способен «технологизировать» своего героя, как и, в отличие от второго, демистифицировать его. Он предпочитал отдаваться творчеству практически безграничного и типично латинского воображения, возможно, вдохновленного Сальгари, но разворачивающегося на сюжете, сотканном из иронических контрапунктов и проникнутом глубокой серьезностью; серьезностью внимательного, почти дотошного летописца.
  Действительно, он был непосредственным свидетелем, поскольку Жан Брюс, после службы во французских ВВС, был связным в Сопротивлении и сразу после войны поступил в французскую школу секретной службы, откуда уволился, потому что его начальство, как он сам говорил: «не выносило моего чувства юмора». Первый роман, « Tu parles d'une urgence », был опубликован в этой серии.
  «Черная река», находившаяся тогда на начальной стадии своего развития, была категорически отвергнута Марселем Дюамелем, режиссером знаменитой «Черной серии» издательства Gallimard. Это был новый роман. Приключенческие романы , которых ждала публика. С тех пор восемьдесят семь романов, безумная, почти навязчивая жизнь, человек, которому суждено было «гореть зеленым». 26 марта 1963 года, в «Ягуаре», мчащемся со скоростью 180 километров в час и врезавшемся в дерево, вундеркинд нового французского популярного романа встретил смерть, о которой всегда говорил: «Я хотел бы умереть молодым, в огне». Несколько дней спустя французские радиослушатели услышали дебют Брюса в кино, где он сыграл Фортунио в пьесе Мюссе «Подсвечник». Писатель и современный человек с многогранной личностью, Жан Брюс мог лишь воплотить в себе образ OSS117 , героя порой макроскопических размеров, но всегда в «человеческом обличье». Сдержанный и лаконичный, OSS117 концентрирует в себе мотивы человека в атомном веке, не делая, однако, уступок роботу, который грозит появиться из него. Будь то на борту реактивного самолета или на краю ракетной базы, он действует с точностью идеально синхронизированного механизма, но ни на секунду не забывает, что является прямым потомком «джентльмена-негодяя» из популярного романа XIX века. И с едва заметной, почти незаметной дозой иронического шовинизма, даже будучи гражданином США, он не признаёт своих симпатий к Франции. Он — последний потомок благородного рода Бониссёра де ла Бата. Рода, чьё дворянство началось, совершенно случайно, около 1461 года, когда Людовик XI восседал на парижском троне. Здесь, как и во всех романах Жана Брюса, фантазия и реальность размываются: «Примерно в том году состоялся суд над поэтом Франсуа Вийоном, автором, что не случайно, «Баллады ». Свидетелем со стороны защиты был некий Броше, некогда бедный сирота, которого поддерживали монахи, а теперь он был членом Братства торговцев. Когда председатель трибунала спросил его на изысканном французском, как его зовут, Броше, не поняв вопроса, ответил: «Бониссёр де ла Бат !», что на сленге означало «свидетель защиты». Секретарь, явно незнакомый с жаргоном Братства, записал эти слова в протокол, как если бы это было имя свидетеля. И именно из-за этого прискорбного филологического недоразумения бедный Броше, не сумев объясниться перед трибуналом, оказался в камере в Пти-Шателе. Освобожденный из тюрьмы с пропуском, на котором было написано его новое имя, Броше отправился в дом принца в качестве секретаря. Старый дворянин, бездетный и, очевидно, свободный от предрассудков, так привязался к доброму Броше, что после его смерти завещал ему свой титул и имение. С тех пор семья Бониссер де ла Бат процветала на французской земле, пока с началом революции не была вынуждена бежать в Луизиану, на озеро Пончартрейн, недалеко от Лакомба. Юбер, последний потомок старинной семьи, редко возвращается в свои владения. После нападения японцев на Перл-Харбор молодой Юбер поступил на службу в Управление стратегических служб (OSS) под серийным номером 117 и с тех пор почти постоянно находится в командировках.
  После роспуска Управления стратегических служб (OSS) и создания ЦРУ в 1947 году Хьюберт перешел в новую организацию под командованием Аллена У. Даллеса, брата более известного Фостера и предшественника Эдгара Гувера.
  Поэтому даже биография «героя» — с его предком, членом Братства торговцев, неспособным говорить на правильном французском языке, — представлена с иронией. Не с целью игнорировать или затмевать произведение, которое всегда оставалось на уровне высокого мастерства, а скорее для того, чтобы очеловечить персонажа, сделать его более похожим на миллионы французов, читавших его приключения и которые, по крайней мере в значительной степени, наверняка считали среди своих предков членов Братства, неспособных, как Броше, объясниться. Само собой разумеется, что все элементы повествования, обеспечившие успех OSS117 во Франции и других странах мира, были восприняты, возможно, даже лучше, итальянской публикой, которая нашла — как бы это сказать? — определенное родное чувство в театральности, воображении и, прежде всего, в беззаботной галантности персонажа. Это также объясняется тем, что здесь задействована подпольная, но все еще активная жила нашей популярной литературы.
  
  
  После трагического 26 марта, дня гибели Жана Брюса, легенда и история OSS117 и самого Брюса не закончились. Его жена — та, которую все читатели теперь знают по имени Жозетт — подхватила эстафету и продолжила приключения. В интервью газете Le Parisien 23 марта 1973 года Жозетт Брюс заявила, что Юбер завершил свою 150-ю миссию, подтвердив непрекращающийся успех, который, казалось, закончился в один из мартовских дней. Если Джеймс Бонд после взрыва и хаоса забыт, то Юбертоккьяццурри неустанно продолжает играть свою роль.
  
  
  Давайте подробнее рассмотрим нашего главного героя.
  Физические характеристики . Рост 196 см, атлетическое телосложение, широкие плечи, выразительные черты лица, худощавое, хищное лицо, голубые глаза с металлическим блеском, ледяной взгляд, полные губы, волчьи зубы, квадратный подбородок, маленькие, плотно прилегающие уши и густые, коротко подстриженные каштановые волосы. При необходимости – небольшие усы. Возраст: всегда около сорока лет.
  Личность . Глубокое недоверие. Вторая натура: осмотрительность. Постоянное искушение: ирония. Приключения — это обычный день , валюта, которую нужно потратить.
  «Я современный преступник. У меня нет дома. У меня нет никаких связей. Я путешествую по миру, рискуя жизнью, по причинам, которые мне не всегда понятны. Между бандитизмом и шпионажем я выбрал шпионаж». Так OSS117 оправдывает свой выбор. Возможно, Брюс тоже. Возможно, именно желание удерживало его от ухода из школы. Но то, что он всегда был на стороне OSS117 , — это факт.
  Профессиональная этика . «Я не палач, даже если иногда меня к этому вынуждают».
  Шпионаж — это не дело семинаристов или профессиональных полицейских, обремененных множеством законов, принципов и привычек. Чтобы адаптироваться к меняющимся обстоятельствам, наша профессия вынуждена постоянно развиваться. На кону слишком многое: человеческие жизни, интересы наций и идеалы, которые мы представляем. Столкнувшись с жертвой противника, мы не можем колебаться, особенно если исход игры зависит от этого колебания. К сожалению, нам суждено вызывать презрение, а возможно, и ненависть наших сограждан. Они не могут понять методы, которые мы вынуждены использовать для эффективного выполнения нашей миссии, а именно, защиты их ценностей… И мы даже не можем задаться вопросом, оправданы ли эти идеалы. Мы — роботы. Авантюризм — наша единственная мотивация, и поэтому мы должны отбросить все моральные и социальные табу в своих действиях, чтобы защитить причины нашей борьбы. Мы не гангстеры. Мы действуем в интересах той части человечества, которую представляем. В тот день, когда меня убьют — это рано или поздно случается со всеми на этой работе — я не буду питать ни малейшей неприязни к тому, кто обеспечил меня пропуском в ад, точно так же, как я не испытываю ни малейшей ненависти к тем, кого вынужден убивать. Это игра, возможно, бесчеловечная игра, но ставки в которой выше наших ожиданий. Я участвую в игре и принимаю на себя её риски. Я считаю, что это относится и к нашим противникам. Самое трудное — это когда приходится убивать кого-то из своих. Например, обгоревшего связного.
  Благодаря ему контрразведка могла отслеживать всю сеть. А создание сети требует времени и человеческих жизней. Это роскошь, которую мы не можем себе позволить, потому что сеть должна быть работоспособна постоянно... абсолютно точно.
  Миссии . В этом смысле, это история ЦРУ в ста пятидесяти эпизодах.
  Давайте остановимся на самых примечательных событиях: война в Алжире и незаконная торговля оружием, Берлин и Берлинская стена, Ближний Восток и нефть, Испания и украденные атомные бомбы, летающие тарелки и НЛО, Латинская Америка и Кастро, Сайгон и Китай, Ближний и Дальний Восток; двадцать пять лет холодной войны, мирного сосуществования и российско-американских, российско-китайских и китайско-американских сложностей, кажется, пролетают мимо.
  Поведение в миссии . Он — агент-боевик. Контакты и антенны полезны, но сила OSS117 заключается в работе в одиночку, пытках в одиночку и убийствах в одиночку, когда это необходимо. Он не любит пытки. Когда он убивает, в его действиях нет садизма.
  Оружие . Определенный тип фильмов приучил нас к идее агента, который отправляется на миссию с обычным, подробно описанным портфелем, содержащим новейший арсенал специального оружия, замаскированного или вставленного в обычные или иные банальные предметы, такие как зажигалки, будильники, очки, не говоря уже о «кошачьих глазах» и так далее. В дополнение к своему любимому пистолету, засунутому под мышку, конечно же. «Такие гаджеты, — говорит OSS117 , — это как засунуть в карман куртки карточку со словом «шпион», написанным всеми буквами». OSS117 обычно безоружен. Только когда ему нужно вступить в бой, он получает оружие от контакта или местной антенны. Он предпочитает калибр .22. По возможности, Smith & Wesson. Но мы видели, как он боролся с Colt Huntsman .22. 22-й калибр, длинноствольный револьвер LR 22, модель JC Jiggins Model 80 калибра .22. Оружие, не слишком громоздкое, удобное в обращении, точное и достаточно смертоносное. В исключительных случаях он не пренебрегает «Люгерами», «Береттами» или «Кольтами» калибра .45. Иногда револьвер «Маузер» до 1914 года оказывается бесценным. Когда он предвидит особенно ожесточенную схватку, он прибегает к бронежилету, выданному вооруженным силам США. В некоторых случаях оружие более примитивное: рогатка, стреляющая 13-миллиметровыми стальными шариками и смертоносная на расстоянии 10 метров. Но настоящее оружие, часто незаменимое, точное и смертоносное — бесшумное оружие, не вызывающее подозрений ни в одном отеле, на встрече или в любой обстановке, — это руки: сильные, нервные, готовые нанести смертельный удар в солнечное сплетение, затылок, переносицу. Ещё одно оружие, которое никто не может создать, — это шестое чувство: интуиция, которая видит опасность и чувствует её запах. Даже его «оружие» помогает формировать личность Юбера Бониссёра де ла Бата: делает его более беззащитным, более объективно беззащитным, делает его более радостным в своей победе. Действительно, самое технологически совершенное оружие всегда принадлежит «другим».
  Опасность . Еще один аспект этого факта — опасность. Каждое приключение таит в себе опасность, умело выверенную, сбалансированную и разнообразную. Будь то встреча под воздействием виски, половой акт или игра с двойным или тройным агентом.
  OSS117 , а также его профессиональное хладнокровие, заставляют нас всегда склоняться к нему. В, казалось бы, очевидном вопросе «Победит ли он?» нет никакой механики.
  Скорее, много воображения, изобретательности: много рассказывания историй.
  Прикрытия . Юбер Бониссёр де ла Бат, агент, но прежде всего непредсказуемый, не имеет фиксированного прикрытия. Он вынужден импровизировать каждый раз. Часто это журналист, но также и учёный-атомщик или водитель, контрабандист фальшивых денег, племянник, ищущий тётю, пилот — он, очевидно, водит всё подряд и говорит на многих языках — или докер — он мастер своего дела — актёр и часто сам себе режиссёр. На самом деле, агентство не всегда готовит прикрытие. Часто ему приходится его выдумывать.
  Шеф . Смит (по совпадению? Уолтер Беделл Смит на самом деле был директором ЦРУ , а именно с 1950 по 1952 год), Старик, Шеф, человек за столом, со множеством привычек сидячего образа жизни. Его никогда не описывают с большой точностью или подробно. В «сценических ремарках» коротких диалогов-преамбул Смит просто характеризуется. Намек, намек, «милый старый лягушонок». Между столом и действием, между жизнью и бумагами – и не только из-за некой механики этой литературы – настроение Брюса OSS117 , без тени сомнения, направлено на действие, действие как жизнь. Даже отношения с капитаном Говардом (секретарем Шефа, «белым» капитаном и часто полуофициальным помощником в миссиях OSS117 ) всегда идут на пользу OSS117 .
  Города … Он почти никогда их не описывает. Вернее, он сообщает о каких-то воспоминаниях, каких-то ощущениях. Потому что, как правило, OSS117 уже их видел; он уже там был. Благодаря этим заметкам рождается преемственность миссий, работы: как будто Брюс описал только образцовые и особенно показательные из них.
  Женщины . Игра и отдых воина. В той мере, в какой определённый воин может позволить себе отдых. Юбер берёт то, что ему позволено, делая вид, что игнорирует это, до подходящего момента. Для него женщина «красива по определению». Иначе она не женщина. Это способ вернуть себе что-то от себя, когда нет места для чувств.
  ^
   Стоический шпион, или Тайная благодарность 1
   Джузеппе Липпи
   Ваше Превосходительство любезно приглашается на торжества по случаю
   60-летие со дня рождения Юбера Бониссёра де ла Бата.
   Принц в чёрном Олимпе шпионов.
  
  
  Всё началось с положения Солнца на 1®17 в Овне и Луны на 12®41 в Деве; это 22 марта 1921 года, день рождения Жана Броше. 2. Он приятный человек, которого часто фотографируют в рекламных позах на фоне взлетающих самолетов или известных клубов, а в более поздние годы он демонстрирует элегантные усы, которые не выглядели бы неуместно на губах киноактера или классического детектива . На самом деле, среди многих профессий, которые он пробовал до начала писательской деятельности, он действительно стал полицейским: после окончания средней школы, как сообщает обложка одного из его романов, он поступил в Национальную полицейскую академию и входил в состав специальной бригады, которая сейчас называется Интерполом. Во время Второй мировой войны Броше 3. Он был гражданским пилотом, затем участвовал во французском Сопротивлении против нацистов, сотрудничая с секретными службами. После войны он был актером в странствующей труппе, театральным менеджером (он написал несколько комедий, одна из которых, «Предзнаменование», имела особый успех), ювелиром, инспектором полиции в Сюрете, сотрудником разведывательного агентства, внештатным журналистом и секретарем махараджи. Он начал писать в 1949 году, будучи убежденным, что сможет заработать больше денег: для популярного парижского издательства «Флёв Нуар» он сменил фамилию, превратив Броше в человека, которого все помнят как Жана Брюса. 4. По оценкам, за свою четырнадцатилетнюю карьеру он написал около девяноста романов, большинство из которых посвящены персонажу, принесшему ему мировую известность: Юберу Бониссёру де ла Бату, американскому агенту французского происхождения, сочетающему типичное латинское обаяние с хладнокровием настоящего авантюриста. Ранние годы жизни Брюса Броше закончились трагически, как мы увидим позже, но его издательская карьера была одной из самых ярких в послевоенный период.
  ^
  
  
  
  Юбер Бониссёр де ла Бат, шпион, созданный в его романах, работает на Управление стратегических служб (OSS) , предшественника ЦРУ (где он позже и будет работать). Позже он переходит в другое подразделение OSS: Специальную организацию по безопасности (SOS), пацифистскую ассоциацию, созданную самыми влиятельными матерями мира, обеспокоенными эскалацией конфликтов на пяти континентах. В 2009 году его последний фильм « OSS 117 : Рио больше не отвечает » имел большой успех во французских кинотеатрах, но итальянские дистрибьюторы проигнорировали его, возможно, потому что актёр Жан-Дюжарден не является крупной звездой на нашем небосклоне. Тем не менее, Юбер был чрезвычайно популярен и в Италии, и в этом году мы отмечаем его шестидесятую годовщину. Первое дело, «Вы говорите о наивной женщине», относится к 1949 году. В то время Юбер ещё не был секретным агентом, а частным детективом, и он прибыл в Париж, чтобы раскрыть тайну кражи секретных документов. На его пути тут же оказались две прекрасные женщины: графиня Марлен Кослоф и несовершеннолетняя Соня, дочь элегантного бандита Мартина. Юбер, демонстрируя свое слегка озорное обаяние, размахивая кулаками, все расставил по своим местам. Когда его с удивлением спросили, почему он не носит оружия, он сладко ответил: «Я предпочитаю отбирать его у своих противников. Так, если мне придется его использовать, будет легче доказать самооборону».
  Жан Брюс работал неутомимо, создавая по одному роману в месяц: за «Tu parles d'une ingénue» быстро последовали « Tous des patates» (1949) и «Une gosse qui charie » (1950). Помимо Юбера Бониссёра де ла Бата, его бурное воображение породило и других частных детективов, авантюристов и людей дела. Уже в «Une gosse qui charie» (1950) сюжет был шпионским, хотя дежурного агента звали Брайан Кэннон. В том же году, впечатленный новой формулой, издатель попросил Брюса превратить своего первого героя, Юбера, в нового, безрассудного секретного агента. Брюс, который во время войны работал на разведку, вспомнил своих американских коллег из Управления стратегических служб (OSS ) и окончательно уточнил свои представления о пиратском принце. В обновлённой версии Юбер по-прежнему происходит из знатного французского рода, живёт в Нью-Йорке, но всей душой привязан к Вашингтону и его окрестностям, где расположены контрразведывательные подразделения. Даже легенда о его помпезном имени будет позже прояснена. Анекдот, несколько раз пересказанный Брюсом, реконструирован Стефано Ди Марино в эссе на эту тему: в древности знатный предок Юбера зарабатывал на жизнь тысячей уловок, включая выступления в качестве свидетеля на судебных процессах. Когда судья попросил его предоставить личные данные, бедняга, лишённый титула и имени, ответил «Бониссёр де ла Бат», что на языке того времени означало «свидетель в пользу».
  Первое дело, за которое возьмется Юбер в качестве шпиона, — это дело OSS 117 a denti colline ( Romance de la mort, 1950 ), включенное в этот том. В последующие годы первые рассказы будут переработаны автором и интегрированы с новыми названиями в сагу о гасконском агенте: Tu parles d'une ingénue станет Qui OSS 117 (Ici OSS 117, 1956, включено в этот том; первое итальянское издание как OS 117 завершает игру); Tous des patates будет адаптировано в OS 117 vede nero ( OSS 117 et Force Noire, 1957), а Une gosse qui charie будет преобразовано в Fermi tutti! OS 117 прибывает ( OSS 117 joue le jeu , 1957. Следует отметить, что в старых итальянских переводах аббревиатура была необъяснимым образом удалена из буквы «S» и стала OS 117 , и эта ситуация сохранялась в течение нескольких десятилетий).
  Таким образом, Юбер появился за несколько лет до создания Джеймса Бонда и вступает в теневую армию гораздо раньше. Его крещение, как мы видели в «Романе о смерти», происходит, когда его отправляют в Югославию сражаться с мегаломаном, изобретшим зловещий вариант электронного мозга.
  В Италии успех и обилие его приключений убедили издателя Арнольдо Мондадори включить их в сборник, параллельный детективным романам: «Секретиссимо», который сначала редактировали Альберто Тедески и Лаура Гримальди, а затем Гримальди одна, к которой десять лет спустя присоединился Марко Тропеа. В первых четырнадцати выпусках, вышедших в период с октября 1960 по ноябрь 1961 года, «Секретиссимо» был посвящен исключительно УСС 117, и своим успехом он обязан этому первому герою. Начиная с третьего номера второй серии, в ежемесячном журнале «Мондадори» появились и другие секретные агенты, и с тех пор это был настоящий поток. Наряду с Юбером мы помним Сэма Дюрелла и Мэтта Хелма, Ника Картера и спецназ SAS, Оливию и уморительного Бойси Оукса, ликвидатора, хотя Юбер оставался самым популярным до середины 1960-х годов, когда на сцене появился Малко Линге из SAS (прямым предшественником которого можно считать Юбера). Поистине прекрасная игра, которая позволяет гасконскому агенту войти в Олимп великих персонажей, способных пережить даже смерть своих товарищей.
  ^
  
  
  Когда Жан Брюс попал в ужасную автомобильную аварию на окраине Парижа, это был 1963 год: изобретателю OSS 117 было сорок два года, и он был большим поклонником спортивных автомобилей. В Италии «Segretissimo» подробно осветил трагические новости, добавив подробности о разбитом «Ягуаре» и безумной спешке, приведшей к смерти. Тем временем в Париже только начинались съемки первого фильма. Пятый фильм , основанный на приключениях OSS 117 , был снят в период расцвета славы автора. Вскоре его вдова Жозетта с совершенным подражанием продолжила сагу, написав собственные многочисленные приключения гасконского агента (сто сорок три, согласно базе данных Internet Movie Database). «Кроме того, — заявил автор в интервью, доступном теперь на DVD , — когда Жан создавал Юбера, я был очень близок к нему, давая ему все необходимые советы, чтобы сделать его привлекательным персонажем для женщин». После смерти Жозетты ее дети, Франсуа и Мартина, продолжили серию об OSS 117 , которая была приостановлена лишь в последние годы. Они создали двадцать четыре новых эпизода. Но нет гарантии, что романы о Юбере не найдут нового преемника, а тем временем его популярность вновь растёт в кино. В ожидании выхода первого фильма новой серии («Каир, гнездо шпиона», 2006, высокобюджетная постановка) компания Gaumont выпустила во Франции красивый бокс-сет из пяти DVD-дисков , посвященный приключениям OSS 117 , созданный в 1960-х годах старым мастером Андре Юнебелем (режиссером «Фантомаса» с Луисом Де Фюнесом, так сказать). Начиная с 1963 года, когда эстетика Джеймса Бонда практически исчезла, Хунебелль создал серию шпионских боевиков, которые, неизменно снимались совместно с Италией, также демонстрировались в нашей стране: «OSS 117: Совершенно секретно» (1963, с Кервином Мэтьюзом), «OSS 117: Угроза Бангкока» (1964, с Мэтьюзом), «OSS 117: Ярость в Баии» (1965, с Фредериком Стаффордом), «OSS 117: Смерть Токио» (со Стаффордом) и «OSS 117: Возвращение» (1968), снятый в Риме и Тунисе с Джоном Гэвином. Да, именно будущим послом г-на Рональда Рейгана: возможно, не все шпионские фильмы — это вымысел…
  
  
  Но для тысяч итальянских читателей привлекательность OSS 117 носит, по сути, романтический характер: именно поэтому, воспользовавшись шестидесятой годовщиной «пиратского принца», мы решили подготовить том, в котором собраны его первые приключения в новом, полном переводе. Здесь OSS 117 (Ici OSS 117, 1956), как мы уже видели, представляет собой переработанную и исправленную версию « Tu parles d'une ingénue» : самого первого романа Брюса. Уже много лет Юбер является секретным агентом, а не частным детективом, но его миссия остается идентичной миссии из оригинального романа: он должен расследовать кражу секретных документов, прибывает в Париж, начинает посещать ночные клубы в поисках вдохновения и так далее. В эпизоде с оттенком садистского стиля его даже заключают в темницу в Шатле, Бастилии из «Управления стратегических служб 117». (Это самая кровавая часть романа, потому что в произведениях Брюса насилие присутствует постоянно и редко показывается с безопасного расстояния.)
  ^
  Другой роман, который мы предлагаем, также в новом переводе, — это «OSS 117 a denti colline» ( «Роман о смерти», 1950): одиннадцатый роман, написанный Жаном Брюсом чуть более чем за год, но первый, в котором по совету издательства «Fleuve Noir» Юбер официально играет роль секретного агента (переработка « Tu parles d'une ingénue» произошла шестью годами позже). Это абсолютно бондовский роман, если бы не небольшая деталь: Джеймс Бонд… еще не был изобретен! И кто знает, может быть, Ян Флеминг, путешествуя между Лондоном и Карибскими островами, где-то раздобыл экземпляр « Романа о смерти» и был впечатлен историей американского агента, которого увезли в Югославию, чтобы сразиться с изобретателем механических монстров, которые, кажется, сошли со страниц кошмарного фильма.
  
  
  Насилие в «Романе о смерти» шокирует, особенно для того времени: расчленение целой семьи и хладнокровные убийства, совершенные Юбером, выходят за рамки любой возможной вседозволенности; они бесстыдны. Это сочетание пафоса и приключений, научной фантастики и шокирующих преступлений потрясает читателя, который видит в OSS 117 не обычного героя сериализованных романов (их было с десяток за пенни еще до Жана Брюса), а нового персонажа, авантюриста жестоких послевоенных лет, когда жизнь стала тяжелой и выживали только самые сильные. К счастью, Жан Брюс — француз, и его герой сохраняет обаяние, которого нет ни у Майка Хаммера, ни, возможно, позже, у Бонда — по-настоящему жестоких людей. В отличие от 007, который получает разрешение на убийство, Юбер делает это в одиночку и без лишней бюрократии: для OSS 117 убийство злодея — это не холодная хирургическая операция и даже не удовольствие, а драматическая необходимость. Согласно морали старинных сказок, злодей обычно умирал на последней странице, тем самым восстанавливая мир. Лицемерие здесь ни при чем, и за цинизмом шпионской игры просвечивает старая романтическая идея о том, что в конечном счете все дело в справедливости, в меньшем зле, чтобы избежать большего. Галльский и даже гасконский, Юбер Бониссер де ла Бат — любитель жизни, женщин и шампанского, а не смерти, с которой он борется во всех ее проявлениях. Это годы холодной войны, и Железный занавес почти кажется обновленной версией загробной жизни: земли вампиров, призраков (как в « Романе о смерти »), мертвецов. Но лучше участвовать в танце смерти, лучше вонзить кол в сердце чудовища, чем комфортно сидеть на Западе, ожидая, когда земля содрогнется.
   ^
  секретных агентов OSS 117 : человек действия, решивший действовать смело и в соответствии со своей совестью. Как говорил философ, мы не выбираем свою роль в жизни, но только мы сами можем решить, как её играть и стоит ли играть её хорошо до конца. Шпионская литература как стоический жанр? Возможно, потому что в этом и заключается разница между отдельными людьми и тем, что определяет их ценность.
  
  
  Джузеппе Липпи
   ^
  
  
   Работы
  
  
  Работы Жан Брюс из этой серии. OSS 117 :
  
  
  
  
   1. Какая наивная девчонка! (Это OSS 117)
   2. Все они — картошка. (OSS 117 и Black Force)
   3. Ребенок, который дразнит (OSS 117 подыгрывает)
   4. Не доверяйте этому
   5. Романтика смерти
   6. Не играй с девочками.
   7. Розничный труп
   8. Вызов OSS 117
   9. Измена
   10. Связаться невозможно
   11. →Ловушка в ночи (Сегретиссимо № 134, OSS 117, «Il riposo della spia», Мондадори)
   12. Прекратите трансляцию
   13. Арсенал взорвётся
   14. Курица и несколько цыплят
   15. Секретный город
   16. Ты предал
   17. Сыр для мыши
   18. Шпион сбегает
   19. OSS 117 против X
   20. Охота на атомов
   21. Один не покупает другому
   22. Пытка
   23. Нейтральная страна
   24. Тревога
   25. Проигравший побеждает
   26. Страдания
   27. Под страхом смертной казни
   28. OSS 117 не умер
   29. Хорошая мера
   30. OSS 117 всегда отвечает
   31. Саркофаг для Исы
   32. Полная свобода действий для OSS 117
   33. OSS 117 Совершенно секретно
   34. →Тени на Босфоре (Segretissimo n. 4, Высокое напряжение на Босфоре, Mondadori)
   35. Убийство на Акрополе
   36. Дело № 1
   37. Иншаллах
   38. Подергайте за ниточки.
   39. Игра в прятки в Кашмире
   40. Харакири
   41. Каштаны огня
   42. Документы на продажу
   43. Работать без страховки
   44. →Dernier Quart d'heure (Segretissimo n 12, Считанные минуты для OS 117 , Мондадори, 1962)
   45. OSS 117 присоединяется к танцующим
   46. Этим занимается OSS 117.
   47. →OSS 117 voit rouge (Segretissimo n 68, OS 117 Vede rosso, Мондадори, 1964 г.)
   48. Рождество для шпиона
   49. Виза в Каракас
   50. OSS 117 не слепой
   51. OSS 117 уничтожает слепня.
   52. Судно OSS 117 пересекает канал.
   53. Фестиваль OSS 117
   54. Вещи в китайском стиле для OSS 117
   55. Боевой план OSS 117
   56. → Манильская деталь для OSS 117, 1957 г. (Segretissimo n 13, OS 117 Un vulcano chiamato Manila, Mondadori, 1962 г.)
  
  
  
  
  
   57. Еще один козырь в рукаве в Лас-Вегасе
   58. Приспешник Бира
   59. Atout cœur in Tokyo
   60. Неприятный удар в Москве
   61. Хаос в Карачи
   62. Паника после случившегося
   63. Секреты собирают чемоданы.
   64. Панорама на луне
   65. Пять парней для Сингапура
   66. Двойной взрыв в Бангкоке
   67. Безумие в Иране
   68. Метаморфоза на Формозе
   69. Зона А штата Аризона
   70. Лила из Калькутты
   71. арктическая тактика
   72. Муки в Патагонии
   73. Первоапрельская шутка
   74. убить
   75. OSS 117 в школе
   76. С востока
   77. Полный газ для OSS 117
   78. OSS 117 предпочитает рыжеволосых.
   79. OSS 117 скрывается
   80. OSS 117? Это Париж.
   81. С уважением... OSS 117
   82. Стриптиз для OSS 117
   83. OSS 117 в Ливане
   84. Шпионы Пирея
   85. Чудовища Святого Лоха
   86. Венский вальс для OSS 117
   87. OSS 117 в Мексике
  
  
  ^
  
  
  
   Другие романы
  Другие рассказы Джин Брюс, большинство из которых эротические, публиковались в журналах того же жанра. 6 :
  
  
  Газета Ваш стиль
   1. Кэтрин и её судьба
   2. Другие ранние рассказы, написанные в конце Первый год обучения. Три окровавленных пера.
   3. Рено
  Черно-красное пламя 7
   4. Только не это !
   5. Порок в коже
   6. Горящая плоть
   7. Искушения
   Звезды и знаменитости
   8. Невезение
   9. Найдите женщину
   10. Двойная игра
   11. Магическое убийство
   12. Грязный трюк
   13. Смерть – это не шутка.
   14. Потайной ящик
   15. Немного свежего мяса
   16. Разбитое стекло
   17. Запретный город
   18. В ванной
   Париж Голливуд 8
   19. смеральда (Джойс Линдсей)
   20. Пойдем со мной… (Джойс Линдсей)
   21. С ног на голову (Жан-Мартин Руан)
   22. Дождь (Жан-Мартин Руан)
   23. Севильяны (продолжение): Пламя Андалусии (Джойс Линдсей)
   24. Ловушка для женщины (Джойс Линдсей)
   25. Конец света
   26. Перретта и кувшин с водой (Джойс Линдсей)
   27. ...и Ева откусывает яблоко (Жан-Мартин Руан)
   28. Размышления (Джойс Линдсей)
   29. Ведьма (Джойс Линдсей)
   30. Прерванный круиз (Жан-Мартин Руан)
   31. Цветок островов (Джойс Линдсей)
   32. Автостоп (Жан-Мартин Руан)
   33. Заброшенная мельница (Джойс Линдсей)
   34. Преступление X e проспект (Джойс Линдсей)
   35. Фотограф не работает по воскресеньям. (Жан-Мартин Руан)
   36. Первая неприятность ничего не стоит (Джойс Линдсей)
   37. Вакхана в Кроненбурге (Жан-Мартин Руан)
   38. Мисс Сассекс (Джойс Линдсей)
   ^
   39. Побег Греты (Джойс Линдсей)
   40. Бикини Незнакомка (Джойс Линдсей)
   41. Горящая плоть (Джойс Линдсей)
   Биография
   1. Сент-Экзюпери, легендарный пилот 9
   Театр
   Джин Брюс написала две пьесы :
   2. 1955 год : В упор (Полицейская комедия, режиссер) Роберт Мануэль и играл в Театр де ла Потиньер с Альфред Адам И Фредерик Эбрар)
   3. 1961 : OSS 117 (Режиссер Роберт Мануэль И Ален Лионель в роли Юбер Бониссер де Ла Бат)
  ^
  Индекс
   Совершенно секретно #13
   ВУЛКАН ПОД НАЗВАНИЕМ МАНИЛА
   1
   2
   3
   4
   5
   6
   7
   8
   9
   10
   11
   12
   13
   14
   15
   16
   Сюжет
  Главные герои:
   Жан Брюс
   Первый шпион
   Стоический шпион, или Тайная благодарность
   Джузеппе Липпи
   Работы
   Другие римляне
   Биография
   Театр
   Жан Брюс написала две театральные пьесы:
  ^
  
  
  1 Джанфранко Орси, Адриано Роселлини, Франко Спирелли, Роберто Пирани: Сегретиссимо Джаконо, Большие каталоги Фонда популярной литературы Роселлини, Сенигаллия, 2009 г. (Воспроизводятся все обложки Карло Джаконо для «Сегретиссимо»).
   Хронология «Segretissimo» доступна онлайн по адресу http://www.lfb.it/fff/giallo/mondador/segretiss1.htm
   Хронология OSS 117 доступна онлайн по адресу: «Совершенно секретно»
   http://www.oss117.org/oss117_se.html
   2 Стефано Ди Марино, OSS117 и семья Брюс: Время героев, доступно онлайн по адресу http://www.thrillermagazine.it/rubriche/1953
  3 Стефано Ди Марино, «Кайре, шпионское гнездо», онлайн на сайте www.thrillermagazine.it/rubriche/401.
   4 На французском языке превосходный биобиблиографический сайт http://www.oss117.org/index.html предлагает полные библиографии Жана, Жозетты и Франсуа+Мартин Брюс с репродукциями оригинальных обложек. Полную библиографию Жана Брюса, в частности, можно найти по адресу http://www.oss117.org/collection_jean.html
   5 Фильмография:
  Полный бокс-сет из 5 DVD-дисков «OSS 117», Paramount Home Entertainment, 2004. Содержит пять фильмов 1960-х годов на французском языке без субтитров, но дополненных большим количеством документальных материалов: «OSS 117 se déchaine»; «Banco a Bangkok pour OSS 117»; «Furia à Bahia pour OSS 117»; «Atout coeur pour OSS 117»; «Pas de roses pour OSS 117». Цена €39,99 на Amazon.fr
   К этому добавляются DVD-диски с двумя новыми фильмами о Юбере, которые еще не вышли в Италии:
   Le Caire, nid d'espions (Gaumont Columbia Tristar, 2006)
   OSS 117: Rio ne répond plus (Sony Pictures, 2009)
  6 Данная библиография основана преимущественно на французских изданиях. Поэтому она может быть неточной из-за юбилейных изданий, антологий или других публикаций, и не включает в себя какие-либо другие псевдонимы, которые мог использовать автор. Этот список не претендует на исчерпывающий характер.
   7 Под псевдонимами Джойс Линдаси, а затем Жан-Мартин Руан (последний псевдоним). Издательство: Черная река
   8 Эротический журнал 1950-е годы.
  9 Книга о Антуан де Сент-Экзюпери. Издано издательством Presses de la Cité, сборник. Капитан Джонс.
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"