Шкловский Лев Переводчик
Дело Редольмо (черновик)

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юристы. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  ГЛАВА ПЕРВАЯ
  
  А баба была что надо. Хороша в каждом дюйме своего тела. Настолько хороша, что я сразу понял: затащить её в постель ради общего дела будет куда проще, чем мне казалось изначально.
  
  По правде говоря, перепих с красавицей Корой Ли обещал стать легкой прогулкой по сравнению с тем, что ждало меня после — встречей с её кавалером. И всё же именно эта очная ставка и была моей главной целью.
  
  — Нравится то, что видишь, дорогой? — с придыханием спросила Кора, лениво крутя лед в бокале с бурбоном.
  
  — До такой степени, — ответил я, — что хотелось бы увидеть побольше. — Мне стоило больших усилий удерживать взгляд и не пялиться откровенно на её глубоко декольтированный кремовый свитер, который туго обтягивал грудь, не оставляя ни малейших сомнений в её внушительном размере и безупречной форме. — Вот только сама понимаешь: если та гора мяса, которую ты зовешь своим парнем, застукает нас здесь вместе, он из нас обоих сделает фарш для гамбургеров.
  
  — Давай забудем о Крошке Тиме, — отмахнулась Кора, поджимая под себя ноги на диване. Облегающие брюки, казалось, вот-вот лопнут на её широких бедрах. Она вовсю флиртовала со мной взглядом — точно так же, как и всю прошлую неделю при каждой нашей «случайной» встрече. — А я-то думала, что ты меня даже не замечаешь, — промурлыкала она, делая глоток.
  
  — Заметишь тут, — усмехнулся я, смерив глазами её идеально сложенную фигуру ростом под метр восемьдесят. — Я надеялась, что ты как-нибудь заглянешь ко мне на стаканчик... или на что-то большее.
  
  — Почему именно я? — спросил я ради проформы, хотя ответ меня не особо волновал.
  
  — Потому что ты крупный, красавчик и гринго. Для этой Богом забытой дыры — самое то.
  
  Под «дырой» она имела в виду Таско — живописный городок, раскинувшийся на крутых склонах в самом сердце мексиканского горного хребта Сьерра-Мадре, чуть южнее Куэрнаваки. Когда-то это была индейская деревушка, богатая залежами серебра, а теперь — сонный городишко, оживающий разве что по праздникам да в туристический сезон. Здешней глухомани явно не хватало того драйва и размаха, к которым привыкла дамочка вроде Коры Ли.
  
  Наши взгляды скрестились на долгий миг, ведя безмолвный диалог, обмениваясь интимными обещаниями и прощупывая мысли друг друга. Я салютовал ей своим наполовину пустым бокалом:
  — Всегда рад прийти на помощь даме, попавшей в беду.
  
  Она улыбнулась, затем поднялась во весь свой немалый рост и посмотрела на меня сверху вниз с явным вызовом в глазах:
  — Ну, это мы еще посмотрим. Пожалуй, пойду переоденусь во что-нибудь другое. Эти брюки... слишком сковывают движения. — Чтобы усилить эффект, она выразительно провела ладонями по своим аппетитным бедрам. — Налей себе еще, не стесняйся, — бросила она и поплыла через комнату с мягкой, кошачьей грацией. Каждое движение её тела, каждый изгиб под плотной тканью источали чистый, животный секс.
  
  Я сидел, допивая бурбон, и думал о том, что последние пять дней игры в кошки-мышки по местным кантинам, отельным ресторанам и узким улочкам наконец-то принесли свои плоды.
  
  Подойдя к барной стойке, я плеснул себе чистого виски, бахнул его одним глотком и наполнил бокал снова. Позади стойки стоял торшер с разноцветными лампочками. Я дотянулся до выключателя и щелкнул им. Желтые и красные блики заплясали по стенам и потолку. Интересно, подумал я, мы начнем прямо здесь или сразу двинем в спальню? «Да какая к черту разница», — мысленно пожал я плечами и прошелся по гостиной, вырубая остальной свет. После чего вернулся на диван и стал ждать.
  
  Из соседней комнаты донесся мягкий, шуршащий звук снимаемой одежды. С тихим стуком выдвинулся и задвинулся ящик комода.
  
  — Я притушил свет! — крикнул я.
  — Отлично, — донеслось в ответ, и мне показалось, что следом последовал смешок. Довольно трудно было представить, что Кора способна хихикать.
  
  Я ждал, чувствуя, как кровь начинает разгоняться по венам. Память и воображение услужливо рисовали, как её роскошное тело будет выглядеть без одежды. От этих картинок меня бросило в пот.
  
  — Нравлюсь? — с хрипотцой спросила Кора из дверного проема спальни.
  
  Я поднял глаза. Единственное, что я смог из себя выдавить, было короткое: «Исус Мария...»
  
  Она стояла, высоко оперевшись одной рукой о косяк. Её тело едва прикрывал прозрачный голубой пеньюар. Приглушенное освещение отбрасывало бледные тени, которые выгодно подчеркивали другие, куда более интригующие округлости.
  
  Я уставился на торчащие пики её грудей и огромные темные ареолы вокруг сосков. Невесомая ткань заканчивалась на бедрах, открывая взору пушистые трусики, которые самым завлекательным образом выставляли напоказ её главные достоинства.
  
  Улыбаясь, она плавно опустилась на диван рядом со мной. В её полуприкрытых глазах плясали смешинки.
  — Ты реагируешь так, словно никогда не видел женщину в таком наряде.
  
  — Не видел... по крайней мере, такую женщину, как ты.
  
  — Надеюсь, ты не считаешь меня слишком навязчивой. Просто я думаю: к чему терять время на всю эту чушь? Мы ведь оба хотим одного и того же, верно?
  
  Она коснулась моей руки, и от её пальцев словно побежали электрические искры. Тонкий аромат каких-то экзотических духов поплыл от её тела, проникая мне прямо в ноздри.
  
  — Мои мысли один в один, — выдавил я и притянул её к себе.
  
  Она не сопротивлялась, скользнув в мои объятия одним легким, текучим движением. Её язык мгновенно отыскал мои губы, протиснулся между ними и принялся жадно, глубоко исследовать мой рот.
  
  Кора со всей силы прижалась грудью к моей грудной клетке; её тело было горячим, страстным и уже вовсю подрагивало от вожделения. Соски затвердели, напоминая два камешка, вмурованных в колонны из мягкой плоти.
  
  — Ник... — простонали её губы, уткнувшись в мышцы моего плеча. — Ник, возьми меня. Возьми меня прямо сейчас. — Её влажные губы скользнули по моей щеке и снова накрыли мои.
  
  Она превратилась в бушующее море огня, обвивая меня всем телом. Её руки, казалось, были повсюду, пока её губы пировали на моих, а вздымающаяся грудь лишь подливала масла в то пламя, что готово было вот-вот взорваться внутри меня. Мы яростно сплелись и терзали друг друга добрые две минуты, после чего отпрянули, с жадностью хватая ртами воздух.
  
  — Давай... давай я помогу тебе, — выдохнула она, потянувшись к пряжке моего ремня.
  
  Это была череда ласк и какого-то варварского, нетерпеливого поиска, продолжавшаяся до тех пор, пока я не остался абсолютно голым. К счастью, весь основной арсенал своего ремесла я заблаговременно оставил в собственном номере. Было бы крайне неловко в такой пиковый момент страсти объяснять происхождение — а уж тем более спешно избавляться от — стилета, девятимиллиметрового Люгера и крошечной газовой бомбы, которая обычно покоилась как раз там, где сейчас шарили её ладони между моих бедер.
  
  Она откинулась на спину на диване, увлекая меня за собой и подминая под себя. Одновременно с этим она с силой завела мою руку под верх пеньюара, давая мне полную свободу действий над её горячей, налитой грудью.
  
  В следующую секунду пеньюар был сорван, и я напрочь позабыл, какую роль эта баба играет в моем текущем задании. Она превратилась просто в женщину, и мой рот припал к этим тяжелым холмам, покрывая поцелуями вздымающиеся соски, пока они не стали твердыми как камень. Я очерчивал круги языком, дразня её губами, пока она сама не прижала мою голову к своей груди.
  
  Каким-то образом её трусики испарились, и её руки втянули меня в себя. Мы завертелись в бешеном ритме; прелюдия и так довела нас до предела, поэтому всё закончилось довольно быстро. Она всё еще тяжело дышала, пребывая на самом пике блаженства, когда сползла с дивана и потянула меня за руку.
  
  — В спальню, — прохрипела она.
  
  «Ну и баба», — подумал я, шлепая босиком вслед за ней и не отрывая взгляда от её покачивающихся ягодиц.
  
  Второй раз вышел куда лучше — медленнее, без той бешеной спешки, которая выжала нас вначале. После всего Кора крепко заснула, а я остался сидеть, откинувшись на изголовье кровати и лениво куря. Мое тело было полностью расслаблено — ровно до тех пор, пока истинная причина моего пребывания в постели с Корой снова не всплыла в памяти.
  
  Я выпустил струю дыма к потолку и стал смотреть, как она повисла в воздухе. Огромные лопасти потолочного вентилятора над кроватью вращались так медленно, что едва шевелили душный воздух.
  
  Я провел пальцем по липкой полосе пота на своей груди. В комнате стояла жара. В Мексике вообще было жарко. Но очень скоро здесь станет гораздо жарче.
  
  Через открытое окно с улицы доносились звуки ночного мексиканского городка. Волны тепла приносили из кантины напротив обрывки музыки мариачи. Она смешивалась с певучим местным говором и редким, заливистым женским смехом.
  
  «Шевелись, Картер», — скомандовал я сам себе. «Ты не можешь ждать его здесь».
  
  Аккуратно, чтобы не разбудить её, я скатился с кровати и бесшумно прошел в гостиную. У бара я отыскал бутылку, в которой еще плескалось виски на пол-бокала. Бросив туда побольше льда, я осушил его, параллельно расхаживая по комнате и проверяя, оставил ли я после себя достаточно явных следов своего присутствия.
  
  Стол был накрыт на двоих, ужин наполовину съеден, а в нескольких пепельницах демонстративно красовались окурки моих особых сигарет с вытисненными золотом на фильтре инициалами «N.C.». Я даже не поленился притащить Коре букет местных мексиканских цветов. Записку я до поры до времени придерживал, но сейчас достал её из кармана пиджака и положил в открытом виде прямо рядом с букетом: «За сегодняшнюю ночь. Ник». Ни один человек в мире, даже такой огромный тупой чурбан, как Крошка Тим, не смог бы пройти мимо подобного намека.
  
  Допив виски, я быстро натянул одежду и покинул апартаменты. Мой собственный номер, расположенный этажом выше, был далеко не таким роскошным, как люкс Коры Ли и Тима, но, с другой стороны, я здесь гостей принимать и не планировал.
  
  Я достал «Пьера» из его специального тайника в сумке и определил на законное место — в качестве третьего драгоценного камня в фамильную шкатулку под мошонкой. «Хьюго» и «Вильгельмину» я оставил лежать на самом дне сумки. Там, куда я направлялся, они мне не понадобятся. По крайней мере, на первых порах.
  
  Застегнув брюки и закатав рукава рубашки до локтей, я спустился вниз, чтобы найти какой-нибудь подходящий бар и начать игру в ожидание.
  
  
  
  
  
  
  
  Кантина была крошечной и невероятно шумной. Консуматорши порхали от стола к столу, а ансамбль мариачи, который я давеча слышал из окон Коры Ли, вживую гремел раза в три громче. Я заказал выпивку у жирного усатого бармена, который выглядел как вылитый Панчо Вилья и носил фартук, не видевший мыла и воды с момента своего сотворения.
  
  Сам я сейчас изображал из себя мутного, полупьяного завсегдатая с красными глазами, глушащего мескаль и текилу. За последние несколько недель я успел заработать здесь прочную репутацию кабацкого задиры, драчуна и — как в случае с Корой — любителя приударять за чужими женщинами.
  
  Вся эта комедия являлась частью масштабной миссии, которая началась около двух месяцев назад в штаб-квартире AXE в Вашингтоне.
  
  Тогда я катался на лыжах в Вейле. Снег был просто фантастическим, воздух — чистым и морозным, а женщины — потрясающе красивыми. У меня в запасе оставалось еще четыре прекрасных дня и пять долгих ночей отпуска, когда раздался звонок из округа Колумбия. Голос Хоука в трубке прозвучал резко и без лишних предисловий:
  — Возвращайся. СЕЙЧАС ЖЕ!
  
  Я поймал первую попутку до Денвера и сел на ближайший рейс до Вашингтона. Уставший, не выспавшийся, я ввалился в приемную Хоука ровно в восемь утра следующего дня, гадая, какого черта стряслось.
  
  Джинджер Бейтман, бессменный секретарь и правая рука Хоука — а также женщина, которой я давно и искренне восхищался, — подняла глаза от горы бумаг, разбросанных по её столу. Я наскреб остатки сил на очаровательную улыбку и мимоходом коснулся губами её левого уха. Заодно я позволил своим глазам оценить впечатляющую ложбинку между её пышными грудями.
  
  — Как поживает моя любимая южная красавица? Джинджер, почему ты никогда не носишь свитера с высоким воротом?
  
  Она медленно повернула голову, наши взгляды встретились, и в глубине моего мозга набатом забил крошечный колокольчик тревоги: что-то было не так, очень сильно не так. На её лице не появилось привычной ослепительной улыбки, она не сделала глубокий вдох, чтобы подразнить меня вздымающимся бюстом, и, что хуже всего, в её обычно искрящихся глазах не было ни намека на скрытое приглашение.
  
  — Что, черт возьми, ты натворил?
  
  Она чеканила каждое слово, растягивая слоги. Это было наследием её атлантских корней, и проявлялось лишь тогда, когда Джинджер находилась в состоянии крайнего эмоционального потрясения.
  
  — У тебя прорезался акцент. Что стряслось?
  
  — Милый, я сама не знаю, — ответила она с неподдельной тревогой в глазах. — Но Старик курит уже третью сигару, допивает второй кофейник, а твое личное дело — это главный спонсор его подскочившего давления.
  
  Я нахмурился, лихорадочно вспоминая свое последнее задание. Конечно, на работе, где тебя могут грохнуть каждую секунду, банальных вещей не бывает, но я хоть убей не мог вспомнить ничего из ряда вон выходящего в прошлой миссии.
  
  — Ладно, доложи обо мне, — сказал я, всё еще пребывая в недоумении.
  
  Джинджер опустила глаза и с подчеркнутым усердием принялась перебирать свои бумаги.
  — Его приказ звучал так: «Тащи его задницу сюда в ту же секунду, как он переступит порог». Иди, — бросила она, нажимая под столом кнопку, которая отпирала массивную дверь в кабинет Хоука.
  
  Я напустил на себя максимально серьезный вид и переступил порог. Шеф действительно дымил как не в себя. Дым стоял такой плотный, что воздух в кабинете напоминал небо над Питтсбургом в безветренный день.
  
  Едва увидев меня, Дэвид Хоук тяжело поднялся со своего кресла и швырнул стопку бумаг на мою сторону стола.
  — Картер, сядь! Читай вот это.
  
  Шеф называл сотрудников AXE по фамилиям только в двух случаях: когда обращался к техническому персоналу вроде Джинджер или к оперативникам без статуса «Killmaster». Наш с ним формат общения обычно был куда менее формальным. Внезапно ситуация приобрела зловещий оборот, и у меня внутри всё похолодело.
  
  Хоук приказал Джинджер пойти пообедать пораньше — хотя на часах было всего половина девятого утра, — после чего с тяжелым вздохом растворился в своем потертом кожаном кресле. Я не поднимал глаз. Просто не мог. Содержимое бумаг, которые он мне всучил, буквально приковало мой взгляд.
  
  Около двух лет назад я расхлебывал одну довольно паршивую историю в Южной Америке. Нам стало известно, что определенные силы спровоцировали переворот и убийство диктатора одной из банановых республик. И, что еще хуже, они обставили всё так, будто за этим стояли агенты наших американских спецслужб. Из-за бюрократической неразберихи само убийство нам предотвратить не удалось, но оставался шанс перевести стрелки на истинных виновников. Командовал тогда Госдепартамент, а я шел в качестве силового прикрытия и главного ищейки.
  
  Свою часть работы я выполнил, но Госдеп со своими дипломатами, как обычно, телился слишком долго. Еще пара человек успела отдать концы, прежде чем всё утряслось, и к власти в итоге пришла совсем не та партия.
  
  Тогда я подал подробный рапорт, назвав всех поименно и разложив ситуацию по полочкам. Сейчас же я читал анализ и выводы по тому самому рапорту, и они не имели абсолютно ничего общего с оригиналом.
  
  Я дочитал до конца и поднял глаза. Лицо Хоука было мрачнее тучи. Он так сильно сжал зубами сигару, что мне показалось, она сейчас переломится пополам.
  
  — Я ничего не понимаю.
  — А что тут понимать? — прорычал он. — Ты облажался, и это только сейчас выплыло наружу.
  
  — Но это даже близко не...
  Он оборвал меня ледяным взглядом и продолжил:
  — Этот рапорт уже ушел на Капитолийский холм, в один из комитетов. Сам знаешь, времена сейчас не самые радужные. В этом городе сейчас каждого первого расследуют по какому-нибудь поводу.
  
  Я откинулся на спинку стула, прикурил сигарету и позволил ему говорить, больше не перебивая. За всем этим крылось что-то большее, и я надеялся услышать всю правду, если наберусь терпения.
  
  — Подобное дерьмо может уничтожить AXE. Я сделал эту организацию практически неприкасаемой. Но такую вещь тяжело полностью утаить. Взгляни-ка сюда... четвертая страница.
  
  Я открыл свежий выпуск Post на четвертой полосе. Там была крошечная заметка о том, что некий неназванный агент нарушил стандартные протоколы ведомства. В настоящее время в отношении него ведется расследование, и, по заявлениям осведомленных источников, речь может идти о его сговоре с иностранной державой при исполнении служебных обязанностей. Также ожидается принятие дисциплинарных мер.
  
  Волоски на моем затылке встали дыбом. Я швырнул газету обратно на стол Хоука.
  — С тех пор как я пришел в AXE, я что-то не припомню большого количества «стандартных протоколов», — произнес я тоном, который редко позволял себе в разговорах с шефом.
  
  Он проигнорировал мою реплику.
  — В других конторax, если агент так факапит дело, его ссылают в Сибирь. Но мы поступаем несколько иначе...
  
  Я не верил собственным ушам. Это было просто невозможно.
  
  Сигара в его рту переместилась из одного угла в другой. Хоук не смягчал углы. Его холодные глаза буравили меня насквозь, когда он зафиксировал свой взгляд на моем и четким, мертвым монотоном вынес приговор:
  — Пенсию ты, разумеется, получишь. Она тебе положена. Гражданский паспорт на твое имя уже выписан. Никаких ограничений на передвижение нет. Настоятельно рекомендую им воспользоваться.
  
  Это не укладывалось в голове. Едва ли не впервые в жизни я оказался полностью лишен дара речи и не знал, что предпринять. Идти выше Хоука было не к кому, а возможности обжаловать решение или пересмотреть дело попросту не существовало. По сути, для внешнего мира организации AXE даже не существовало.
  
  Он снова заговорил, и на этот раз его тон показался чуть мягче:
  — Жаль, что всё так обернулось, Ник. Но считай, что тебе во многом повезло. Обычно, когда наши люди спотыкаются, они под конец оказываются в морге. — Он поднялся и подошел к окну. Заложив руки за спину и окруженный клубами дыма, он замер, глядя сверху вниз на поток машин, огибающий Дюпон-Серкл.
  
  Наконец ко мне вернулся голос:
  — Мне зайти к Филу Рэмси?
  — Разумеется, — в его голосе прозвучала явная точка. Разговор был окончен.
  
  Я всё еще пребывал в шоке. Но понимал, что спорить бесполезно. Никакого суда, присяжных или апелляций — в нашем бизнесе таких слов не знают.
  
  Выйдя из кабинета как в трансе, я спустился на лифте на первый этаж и направился к выходу. Как раз в тот момент, когда я проходил мимо кофейни, оттуда вышла Джинджер.
  
  — Что... оу, привет. — Я чувствовал себя идиотом.
  Она заговорила приглушенным шепотом: — На тебе лица нет. Выглядишь как призрак.
  — Да я и чувствую себя так же.
  — Что там произошло?
  
  Она и сама знала, что задает лишние вопросы. За пределами святая святых на пятом этаже AXE рабочие моменты не обсуждались. Но в её глазах читались неподдельный страх и растерянность. И это мне польстило. Джинджер была крепким орешком — умная, всегда собранная, порой даже казавшаяся безэмоциональной. Собственно, поэтому она и занимала свою должность. Но сейчас её взгляд говорил о том, что я для неё — не пустое место, и она действительно за меня боялась.
  
  — Ты не знаешь?
  Она покачала головой: — Ничего... кроме того, что вокруг тебя заварилась крутая каша.
  — Уже остыла, — ответил я, выдавив блеклую улыбку.
  — Расскажи мне.
  
  Я увлек её за угол в пустой коридор.
  — Помнишь, что я всегда говорил... насчет тебя и меня?
  Она улыбнулась. Боже, какая же у неё была красивая улыбка. Она даже шумно вздохнула.
  — Ты каждый раз перед уходом на задание твердишь, что когда-нибудь, если ты вернешься, мы обязательно зажжем по-взрослому.
  — А что ты мне на это всегда отвечаешь?
  Её улыбка стала еще шире.
  — «Если сможешь задержаться здесь подольше... то, возможно, да».
  — Так вот, детка, — сказал я, наклоняясь к её лицу, — у меня не получилось задержаться.
  
  Её лицо мгновенно мертвенно побледнело, когда я поцеловал её. Это был наш первый настоящий поцелуй, если не считать пары дежурных поцелуев в щеку. Её плотное, упругое тело, мягкие губы, её запах и ощущение её груди, прижатой к моей грудной клетке — всё это заставило меня проклясть тот факт, что я вообще чего-то ждал все эти годы.
  
  Я оставил её там, прислонившуюся к стене пустого коридора и потерянно смотрящую в пространство.
  
  Выйдя из здания, я обошел квартал кругом и спустился в подземный гараж. В самом дальнем его конце я толкнул дверь с табличкой «Телетайпная».
  
  Внутри я бросил короткое: «Мне нужен Фил Рэмси» круглолицему, смышленому молодому студенту-юристу, который, скорее всего, понятия не имел, чем на самом деле занимаются этажом выше, кроме того, что дела там проворачиваются темные.
  
  Он исчез и спустя пару секунд вернулся вместе со вторым человеком в AXE. Фил начинал этот путь вместе с Хоуком и, вероятно, был единственным, кто знал всю внутреннюю кухню организации так же досконально, как и сам Старик. Когда Хоук вводил агента в курс дела, именно Фил обеспечивал его всем необходимым снаряжением и отправлял на задание. И именно Фил проводил дебрифинг, когда — и если — агент возвращался назад. Фил повидал слишком многих, кто так и не вернулся.
  
  Я последовал за ним через лабиринт коридоров, комнат и бронированных дверей, пока мы не обосновались в кабинете, расположенном глубоко в недрах AXE.
  
  Его тон был сухим и деловым. Фил методично шел по списку гаджетов и снаряжения, которые выдавались мне за эти годы для работы в поле. Список заканчивался особым Магнумом 357-го калибра и пятьюдесятью патронами к нему, которыми я так ни разу и не воспользовался. С самого начала я всегда отдавал предпочтение своей верной «Вильгельмине».
  
  — Всё это барахло лежит в моем шкафчике на уровне B, — сказал я. — Просто очисти его. Ничего личного там нет. — Я не пользовался этим шкафчиком уже сто лет.
  
  — Подпиши здесь. — Фил разложил передо мной три стопки бумаг.
  
  Первая была копией британского Закона о государственной тайне. Вторая — присягой о неразглашении...
  
  
  
  
  
  
  
  ...американским аналогом британского документа. Я уже подписывал оба давным-давно, но на этих конкретных экземплярах стояла особая отметка: «При увольнении».
  
  Третий пакет бумаг заставил меня слегка вздрогнуть, и рука моя заметно дрогнула, когда я выводил размашистую подпись на нижней строчке. Кажется, я только что сотворил историю — это было заявление о выходе в отставку. Спорим, я стал первым N-агентом, подписавшим такую бумагу.
  
  — Вот и всё, — подытожил Фил, собирая документы в аккуратную стопку. Он протянул мне плотный конверт: — Паспорт, прочие бумаги... Отныне ты гражданское лицо, Ник.
  
  Я молча кивнул, развернулся на каблуках и направился к выходу.
  
  — Ник.
  Я замер у двери, но оборачиваться не стал.
  — Мне жаль. Ты, конечно, далеко не невинный агнец, но тебя, похоже, тупо принесли в жертву.
  — Ага, — буркнул я под нос. — И я даже не успел перепихнуться с секретаршей.
  
  ГЛАВА ВТОРАЯ
  
  Оказавшись на улице, я поймал такси и поехал прямиком к себе на квартиру. Следующие три часа я посвятил бутылке скотча и сборам — именно в таком порядке.
  
  С мебелью проблем не возникло: я купил её всю разом за один послеобеденный набег на магазин. Для холостяка, который девяносто процентов времени мотается по всему земному шару, шикарное жилище не имеет особого смысла. Знакомый перекупщик забрал всё гамузом, точно так же, как я это когда-то купил.
  
  Я продиктовал ему, куда выслать чек, накатил еще пару стаканов и упаковал все личные пожитки в две картонные коробки. Большая часть шмоток перекочевала в пару сумок: в ту самую, со специальным фальшивым дном и стенками для контрабанды «Вильгельмины» и «Хьюго» в самолетах, и в большой армейский баул, который мне много лет назад подарила одна дамочка в Берлине.
  
  Укладывая вещи, я вспомнил о ней и даже подумал: а не разыскать ли её? Теперь-то у меня появится уйма свободного времени, чтобы навещать старых знакомых. Однако я тут же мрачно нахмурился, осознав очевидный факт: у меня ведь нет друзей. Вообще. Один из главных профессиональных минусов моей работы.
  
  Я налил себе еще на два пальца виски и сел у окна, тупо глядя на панораму Вашингтона. Не знаю, сколько я так просидел, пока тишину не нарушил резкий звонок телефона.
  
  — Алло.
  — Мистер Картер?
  — Да.
  — Мы с напарником ждем вас внизу, в вестибюле. Нам приказано забрать вас.
  — И куда мы едем?
  — На Капитолийский холм, мистер Картер. Всего несколько вопросов. — Он назвал фамилию весьма видного сенатора и упомянул что-то закрытых слушаниях в комитете.
  
  Пока они поднимались на мой этаж, я проверил обойму в рукоятке «Вильгельмины», отпер входную дверь и вернулся в свое кресло у окна.
  
  — Открыто! — крикнул я, когда в коридоре мелодично звякнул дверной звонок.
  
  Оба визитера оказались здоровенными, плечистыми качками с повадками футбольных защитников, с короткими стрижками и в темных костюмах. Пиджаки были явно сшиты с запасом по левому борту, чтобы скрывать габаритные стволы в подмышечных кобурах.
  
  — Ник Картер?
  Проявлять дружелюбие или любезничать у меня не было ни малейшего желания.
  — Вы прекрасно знаете, кто я такой. Удостоверения?
  
  Они оказались профи. Кожаные корочки уже были у них в руках. Я велел им швырнуть карты по полу и быстро сгреб их, держа «Вильгельмину» наготове.
  
  Министерство финансов. По именам я сразу определил их кодовую классификацию. Оба были агентами по работе за рубежом и пахали в ведомстве уже чертовски давно. А значит, входили в состав элитного корпуса.
  
  — И каким боком вы, ребята, относитесь ко мне и сенатскому комитету?
  — Без понятия, мистер Картер. Вообще-то мы оба сейчас должны были греть задницы на Ямайке. Вместо этого из нас сделали посыльных. Ну что, погнали?
  
  Я-то знал цену их словам. Никакими «посыльными» они не были. Возможно, другое ведомство решило прошерстить списанные кадры AXE в поисках свежей крови. Я рассудил, что на это зрелище определенно стоит взглянуть.
  
  Я убрал «Вильгельмину» в кобуру и допил виски.
  — После вас.
  — Мы были бы весьма признательны, мистер Картер, если бы вы оставили свою пушку здесь.
  
  Я усмехнулся:
  — Исключено. Я могу раздеться догола уже внутри борделя, но я никогда не вхожу туда в таком виде.
  
  Следующие пару часов многое прояснили. Два этих «футболиста» конвоировали меня в глубокий подземный конференц-зал, расположенный в недрах Министерства финансов.
  
  К моему немалому удивлению, во главе стола восседал Хоук. Он со всей любезностью представил меня остальным собравшимся.
  
  Там действительно присутствовал сенатор — седовласый тип с суровым лицом. То, как брезгливо он отказался пожать мне руку, красноречиво говорило о том, что он в общих чертах знаком с моим послужным списком в качестве Киллмастера.
  
  Напротив сенатора устроился щеголеватый, поджарый человечек, который мерил меня безошибочным взглядом прожженного легавого. Его лоснящиеся черные волосы были гладко зачесаны назад с широкого, умного лба. Глаза, оценивающе изучавшие мою фигуру, казались угрюмыми, но подмечали каждую мелочь. Тонкие губы произнесли мое имя с тяжелым испанским акцентом. Единственным живым движением на его лице — если не считать руки, которую я пожал, — было легкое подергивание тонких, как ниточка, черных усиков, которые выглядели так, словно вообще не нуждались в стрижке. Звали его Эмилио Веракес.
  
  Четвертым человеком в комнате была роскошная черноволосая красавица с темными, пронзительными глазами, неуловимо напоминавшая актрису Долорес дель Рио.
  
  — Buenas noches, сеньор Картер. Я верю всему, что сеньор Хоук говорит о вас. Меня зовут Лорена Сеговия.
  
  Дамочка оказалась прямолинейной, и я ответил ей взаимностью на чистом испанском:
  — Si Хоук говорит, что я плохой парень, можете верить ему на слово.
  
  Сенатор возмущенно запыхтел, Веракес тонко улыбнулся, а Хоук сухо кашлянул и жестом велел мне сесть. Я опустился на стул и прикурил.
  
  — Ты, должно быть, уже догадался, что всё еще остаешься на окладе, — продолжил Хоук.
  — Эта мысль пришла мне в голову, как только я увидел твою физиономию, — парировал я, изо всех сил стараясь не пялиться на грудь Лорены Сеговии, которая аппетитно вздымалась под её жакетом-болеро.
  
  — Для этого спектакля были веские причины, — принялся объяснять Хоук. — Во-первых, актер из тебя хреновый. Кто-нибудь в «Амальгамейтед» обязательно почуял бы неладное, если бы мы не обставили твое увольнение максимально правдоподобно. Во-вторых, тебе нужна абсолютно чистая, новая биография, если ты хочешь вывезти это дело.
  
  Я решил немного прощупать почву:
  — Насколько я понимаю, наш уважаемый сенатор — как раз тот человек, который «раскопал» мои темные делишки и слил прессе пресловутый компромат?
  
  — Я бы дорого дал, Картер, чтобы уволить тебя по-настоящему. Такие люди, как ты — позор и язва на теле нашей страны.
  — Скандал — штука субъективная, сенатор: всё зависит от того, кто смотрит и кто делает. Вы убиваете людей своей «добротой». Ну а я использую другие методы.
  — Да как вы смеете...
  — Джентльмены! — шикнул Хоук. Повторять ему не пришлось. Когда Старик врубал своего внутреннего босса, спорить с ним не тянуло. — Ник, полистай пока эти бумаги, а я введу тебя в курс дела.
  
  Он пододвинул ко мне через стол увесистую папку. Я взял её и принялся бегло просматривать листы, пока шеф раскуривал сигару и входил в раж.
  
  — Еще год назад единственным героином, поступавшим в эту страну с юга, был «Мексиканский коричневый». И девяносто процентов нелегального наркотрафика в Штатах шло через мексиканские каналы. В прошлом месяце расклад сил изменился.
  — Каким образом? — спросил я, на секунду оторвавшись от документов и заметив, что Веракес и девица по-прежнему буравят меня пристальными взглядами.
  
  — Почти весь порошок, который сейчас пересекает границу США — чистый и белый. Товар очень высокого качества, — продолжил Хоук, откидываясь на спинку и уставясь в потолок. Я видел, что в его голове уже выстраивается план атаки, хотя он еще даже не озвучил мне имя ублюдка, которого предстоит атаковать.
  
  — Югославия? — предположил я.
  — Навряд ли. С ними у нас пока действует джентльменское соглашение об уничтожении маковых посевов. Нет, этот товар — китайский... ну, или мы так думаем. Сеньор Веракес?
  
  — Мои люди сузили круг распределения до одного человека — некоего Джека Сейбера. Все досье на него есть в бумагах, которые вы держите. Поначалу мы думали, что он обычный дистрибьютор. Сейчас мы практически уверены, что он всего лишь шестерка, работающая на производителя.
  — Хотите сказать, они перерабатывают такие объемы сырого опиума прямо в стране?
  — Именно так, — подтвердил Веракес. — И это высокоорганизованная структура. Сейбер годами толкал дешевую дурь. И вдруг внезапно обзавелся первоклассным производством.
  
  В разговор снова вклинился Хоук:
  — И, как ты понимаешь, Ник, как только подскакивает качество дури, количество торчков на улицах начинает расти в геометрической прогрессии.
  — Да, сэр, — ответил я, мгновенно переключаясь на старый, проверенный годами тон абсолютного уважения к начальству в стенах родного офиса.
  
  — На прошлой неделе мексиканские агенты перехватили небольшую партию сырого опиума. Её сняли с рыболовецкого судна примерно в тридцати милях от побережья, в районе Пунта-Эскондида. На борту находились четверо. Они оказали вооруженное сопротивление и были ликвидированы; двое из них оказались китайцами.
  — Подводная лодка? — высказал я догадку.
  
  — Мы тоже так думаем, — кивнул Веракес. — Один из контрабандистов пытался проглотить записку, но поймал пулю первым. В клочке бумаги были указаны широта и долгота места рандеву. Также там было зашифрованное цифровым кодом сообщение, которое спецам из ЦРУ удалось расколоть. Текст гласит: «РЕДОЛМО ЗАБРАТЬ 15 В 02:00».
  
  Он сделал паузу, словно ожидал от меня каких-то комментариев, но я был слишком занят, судорожно перелистывая страницы в поисках хоть какого-то упоминания этого Редолмо. Но там было пусто.
  
  Веракес прикурил новую сигарету от старой, торчавшей в мундштуке, и продолжил:
  — Пятнадцатое число было вчера. Судя по всему, имя Редолмо относится к человеку или группе лиц, которые стоят над Джеком Сейбером и руководят всем парадом. Мы делаем такой вывод потому, что каждый раз, когда этот Редолмо покидает страну, весь наркотрафик резко встает на паузу.
  
  — И как вы определяете, когда Редолмо уезжает из страны?
  — В том-то и фокус, что никак. То есть, на сто процентов мы не уверены. Но когда вся активность затихает, хотя Сейбер по-прежнему трется на месте... а затем происходит марш-бросок через горы, и на горизонте объявляются определенные персонажи — я называю их «дворцовой стражей»... Ну, мы делаем вывод, что они охраняют что-то. Или кого-то.
  
  — А Сейбер не может быть обычным курьером? — поинтересовался я.
  — Мы думаем, нет. Согласно отчетам двух агентов...
  
  
  
  
  
  
  
  ...двух агентов, которых мне удалось внедрить в их организацию, это имя всплывает довольно часто. Его недавняя отлучка по времени точнехонько совпадает с сезоном сбора сырого мака в Юго-Восточной Азии.
  
  — Значит, теперь, когда он вернулся, они полностью готовы к новому мощному рывку в производстве героина?
  — Да, — подтвердил Веракес и снова перевел взгляд на Хоука.
  
  — Именно поэтому, Ник, мы и привлекаем человека с твоими талантами, — произнес Хоука, подавшись вперед и уперев локти в стол. По тому, как его глаза впились в мои, я понял, что сейчас мы переходим к самой сути. — Мы не знаем, кто такой Редолмо, но составили его примерный профиль. Он определенно должен быть ученым или высококлассным химиком, раз сумел так ювелирно наладить процесс очистки. Кроме того, у него явно есть деловая хватка и понимание военной организации — иначе он не смог бы взять местечковую контору Сейбера и всего за год раздуть её до таких масштабов, превратив в эффективный, как часы, механизм.
  
  — Звучит как отлично отлаженная корпорация одного человека, — заметил я.
  — Почти. И она продолжает расти. Сенатор?
  
  Сенатор выпрямился и принял такой вид, будто готовился толкнуть предвыборную речь. Я одарил его своей самой пресной улыбкой и, как только он заговорил, снова переключил внимание на грудь Лорены Сеговии.
  
  — Наша разведка полагает, что амбиции и связи Редолмо простираются гораздо дальше банальной контрабанды наркотиков. Небольшие партии того самого сверхчистого порошка, которым он знаменит, уже всплыли в Великобритании и ряде стран НАТО. Министерство обороны считает, что за этим кроется нечто большее, чем просто жажда наживы.
  
  Я повернулся к сенатору и смерил его ледяным взглядом. Он мог сколько угодно не одобрять методы и агентов AXE, но не брезговал использовать их, когда припирало к стене.
  — То есть этот Редолмо хочет подорвать устои свободного мира, а вы хотите, чтобы я помножил его на ноль, пока он этого не сделал.
  
  Свою шпильку я вставил, теперь пора было переходить к делу. Я снова повернулся к шефу:
  — Каковы конкретные цели миссии, сэр?
  
  Хоук ответил четко и отрывисто, едва шевеля зажатым в зубах обгрызенным концом сигары:
  — Выяснить способ транспортировки сырого опиумного сока и маковой соломы, чтобы мы могли перекрыть этот канал. Установить точное местонахождение очистительного завода, чтобы мы могли его уничтожить. И выяснить, кто такой Редолмо.
  — А когда я это выясню?
  
  Хоук улыбнулся той самой тонкогубой улыбкой, которую я видел уже сотни раз:
  — Если всё остальное откажет, ты сам уже это озвучил — ликвидируй его.
  
  В разговор вклинился Веракес:
  — Вся организация настолько завязана лично на нем, что если он исчезнет, с Сейбером и остальной шушерой мы разберемся без проблем.
  
  Все согласно кивнули, кроме Лорены Сеговии. Я заметил, как по её телу пробежала едва заметная дрожь, пока мы тут буднично планировали истребление человека. Это резко выделяло её на общем фоне. По крайней мере, на фоне Веракеса, меня и Хоука. Сенатор же сохранял целесообразный нейтралитет.
  
  Мне стало жутко интересно, каким боком и где именно она встроена в эту схему. Но прежде чем я успел спросить, Хоук уже подводил итоги.
  
  — Сейбер заправляет ранчо между Куэрнавакой и Таско, разводит там боевых быков. Мы думаем, что перерабатывающий завод находится где-то в том районе. Ник, мы пустили дезинформацию по всем ведомствам и агентурным сетям в мире: ты полностью дискредитирован. Эта инфа железно дойдет до той стороны. Им позарез нужен человек с твоими навыками, особенно если этот человек покатился по наклонной. Намек понятен?
  — Да, сэр.
  
  — Сеньорита Сеговия будет вашим контактом и связной с нами, — подытожил Веракес.
  Я помедлил, а затем спросил:
  — Она один из тех двух агентов, о которых вы упоминали, что они уже внутри организации?
  — Нет, — ответил он. — Те двое мертвы.
  
  Становилось всё веселее.
  — И где мне искать сеньориту для связи?
  — На ранчо. Вообще-то, оно принадлежит мне, — ответила Лорена.
  — Значит, вы довольно близки с Сейбером.
  
  Она вскинула голову, и её огромные темные глаза словно бросили мне вызов:
  — Очень близки. Джек Сейбер — мой любовник.
  
  Следующую неделю с половиной я потратил на то, чтобы не спеша проложить себе путь через всю страну к паре городов Браунсвилл — Матаморос, где планировал пересечь границу с Мексикой.
  
  По дороге я умудрился собрать целую коллекцию штрафов за превышение скорости, ввязался в несколько кабацких драк и дважды ночевал в КПЗ за пьянку и нарушение общественного порядка. Если кто-то и вел за мной наружку, перед ними представал идеальный образец опустившегося, сомнительного типа. Уже в Матаморосе я затеял драку в кантине, а когда местный копоть попытался нас разнять, я приложил и его. Его гордость была жестоко уязвлена, но рана затянулась удивительно быстро на следующее утро, стоило мне отстегнуть ему полтинник баксов за изменение показаний. Я вышел под залог и покатил дальше вниз по побережью.
  
  Перед отъездом из Вашингтона я сделал один важный телефонный звонок по объявлению о вербовке наемников. Моим контактом выступал некий генерал Джонс в Мехико.
  
  — Мы тут вроде Иностранного легиона, Картер, — заявил мне генерал, когда мы встретились. — Если человек умеет воевать и обращаться с оружием, на его прошлое нам глубоко насрать.
  
  Эта часть плана прошла как по маслу. Я на раз-два продемонстрировал скоростную разборку M-16, от зубов отчеканил все ТТХ, дальность и огневые возможности трех типов минометов, а напоследок выбил идеальный результат из винтовки M1 и сорок пятого калибра. Такие навыки вкупе с полным отсутствием семейных уз и моим демонстративным пофигизмом сделали меня первоклассным рекрутом.
  
  — Куда именно выдвигаемся, сказать не могу. Но тебе ведь без разницы?
  — Абсолютно, — буркнул я.
  
  — Оплата — тысяча баксов в неделю на счет в швейцарском банке. Вся снаряга и расходы за наш счет. Как только наберем полный состав, выдвигаемся. Через месяц, максимум полтора. Ты в деле?
  — Где расписаться?
  — Вот здесь, — он ткнул пальцем в нижнюю строчку бланка передо мной. — И заполни графу чуть ниже. Это на случай, куда отправлять твой труп, если что.
  — Это тоже входит в графу «расходы»? — ухмыльнулся я, ставя подпись.
  — Само собой, — улыбнулся он и прибрал бумагу в дипломат.
  — И что мне делать, просто пинать балду до команды?
  — Тебе понравится. В Мехико есть места, где можно оторваться на полную катушку.
  — А есть где-нибудь поблизости местечко, где мои наличные продержатся подольше? — закинул я удочку, и он клюнул идеально.
  — К югу отсюда есть отличные злачные места — Куэрнавака, Таско, Чильпансинго. Выпивка та же, но стоит в разы дешевле.
  — Вот туда я и направлюсь.
  
  Контракт с конторой Джонса должен был стать финальным штрихом в моей легенде, если кто-то начнет копать. У меня было стойкое предчувствие, что человек вроде Джонса должен быть отлично знаком Сейберу.
  
  Я засекся в средненький отель в Таско и последующие несколько дней усердно зарабатывал себе репутацию отпетого хама среди местных.
  
  Я несколько раз пересекался с Корой Ли, но демонстративно игнорировал её, пока не разузнал, что её ухажер — правая рука и главный надсмотрщик Джека Сейбера. За чем именно он там надсматривал, я выяснить не смог, да это было и не важно. Главное — он был вхож к Сейберу, а большего мне и не требовалось.
  
  С самой первой нашей случайной встречи Кора Ли недвусмысленно дала понять, что она дама свободная от предрассудков. А когда я пронюхал про Крошку Тима и его дикую ревность, я тут же включился в игру. У нас уже случилось парочка мелких стычек в отельном ресторане и баре, когда он улавливал флюиды между мной и своей пассией, но ничего серьезного.
  
  Сегодняшний вечер обещал стать другим. Я лично позаботился об этом, оставив ворох улик по всей комнате после нашей бурной борцовской схватки с Корой.
  
  Я лениво потягивал свой третий мескаль, когда через широкое переднее окно кантины заметил, как его монументальная туша ураганом влетела в отель напротив. Я прекрасно понимал, что обратно он выскочит в два раза быстрее.
  
  Крошка Тим Хоуз был каким угодно, только не крошечным: под два метра ростом и под сто тридцать килограммов чистейшего мяса без капли жира. Он был достаточно крут, чтобы несколько лет отыграть центральным защитником за профессиональную футбольную команду в Штатах, пока руководство лиги не пронюхало про его связи с подпольным тотализатором и не вышвырнуло его к чертям. Когда суд закончился и шумиха улеглась, он тихонько перебрался в Мексику и нанялся к одному из своих старых дружков, Джеку Сейберу.
  
  Тим вылетел из дверей отеля как разъяренный бык. Инерция протащила его до самой середины разбитой дороги, прежде чем он затормозил, чтобы оценить обстановку. После чего он рванул в сторону кантины, расположенной через три двери от моей.
  
  Я заказал еще одну порцию и стал ждать. Ему понадобится всего пара минут, чтобы прочесать улицу и добраться до меня.
  
  — КАРТЕР! — взревел он, с треском вышибая двери за моей спиной.
  
  Я допил мескаль, пока его тяжелые армейские ботинки грохотали по полу, приближаясь к моей спине. Сидевшие по обе стороны от меня у барной стойки мексиканцы начали поспешно сползать со своих мест. Позади заскрипели стулья — остальные посетители тоже спешно убирались с траектории Тима. Большинство из них уже видели этого громилу в деле и, очевидно, не горели желанием стоять на пути, когда эта бомба рванет.
  
  Когда шаги за спиной смолкли, я поставил стакан и плавно провел левой ладонью по стойке, где стекло оставило влажные круги от конденсата.
  
  — Я не собираюсь долго разговаривать с твоей спиной, Картер! — громоподобно выдал Тим.
  
  С внутренней стороны стойки стояла деревянная миска, полная крупной соли для маргариты. Я плотно прижал ладонь к миске, набрал полную горсть, сжал кулак и лениво развернулся на табурете лицом к нему.
  
  — Я убью тебя, Картер. Ах ты сукин сын, бабник хренов, я превращу твою смазливую рожу в кровавое месиво! — Его лицо превратилось в багровую, перекошенную маску ярости и ненависти под густыми черными бровями и бритым, пулеобразным черепом. Вены и сухожилия на его шее надулись так сильно, что казалось, он вот-вот лопнет.
  
  Я поудобнее уперся локтями в стойку и выдал ему свою самую презрительную ухмылку:
  — И чего ты раскудахтался, Крошка?
  
  Он стоял, сжимая и разжимая огромные кулачища, пока его физиономия наливалась совсем уж неестественным, темным оттенком. Внезапно он закинул свою лысую башку назад и оглушительно расхохотался.
  
  Я решил подлить масла в огонь:
  — Тим, у тебя отвисла губа и разит изо рта. Либо сделай уже что-нибудь, либо не мешай мне пить. Ты только воздух портишь.
  
  Он несколько раз моргнул, пытаясь переварить услышанное, а затем сделал еще шаг в мою сторону. Я напрягся, выжидая, когда один из этих пудовых кулаков придет в движение.
  
  Вместо этого он наклонился вперед, пока его огромный, перебитый боксерский нос не оказался на одном уровне с моими глазами.
  — Я переломаю каждую косточку в твоем теле, — прошипел он. — А потом пинками вышвырну твою задницу из страны!
  — Ты мне рубашку слюнями забрызгал.
  — Ладно, умник. Когда я с тобой закончу, твоему генералу Джонсу от тебя даже хоронить будет нечего!
  
  Это простое замечание выдало мне кучу ценной информации. Оно означало, что Джек Сейбер уже связывался с моим приятелем-вербовщиком в Мехико; скорее всего, это был один из многочисленных запросов на тему того, кто я вообще такой и какого хрена забыл в Таско.
  
  Я прикинул, что Тим Хоуз вряд ли выдаст мне еще хоть какие-то полезные крохи информации, поэтому решил действовать.
  
  Его злобный оскал мгновенно сменился тупым, ошарашенным взглядом, когда я молниеносным, реактивным движением всадил колено ему прямо в пах. И пока этот гигантский примат стоял как вкопанный, глотая воздух, я добавил второй удар — четкий, плотный правый хук в челюсть, который прозвучал в тишине зала как винтовочный выстрел. Единственное, что удержало его тушу от падения, был...
  
  
  
  
  
  
  ...стол в двух шагах позади него. Он рухнул прямо на него, и на его морде отразилось крайнее изумление.
  
  Я тут же подскочил к нему и вложил всю душу в еще один правый хук. Плечо аж обожгло болью, когда кулак вскользь мазнул по его скуле и в щепки разнес ему нос.
  
  Он слетел со стола, ревя как раненый бык. Кровь хлестала из его носа и летела с подбородка, пока он дико мотал своей массивной башкой из стороны в сторону.
  — Я убью тебя... Убью, сука!..
  
  Он ринулся на меня, и я успел заметить, как побелели костяшки его пальцев на замашистом правом хуке, летящем прямо мне в челюсть. Мне удалось частично погасить инерцию удара, резко уклонив голову, но он всё равно прилетел с мощью 16-миллиметрового снаряда. Меня отбросило и покатило по барной стойке, словно тряпичную куклу.
  
  Я проехался по самому краю стойки и перекувырнулся на пол как раз вовремя, чтобы увидеть, как его монструозная туша заслонила свет ламп надо мной. Он замахнулся для нового удара, но я успел пригнуться и плотно пробил ему снизу прямо под сердце. Удар не возымел того останавливающего эффекта, на который я рассчитывал и который свалил бы любого нормального мужика. По сути, этот боров лишь коротко хрюкнул.
  
  Затем он снова взревел, и его рука пошла наотмашь, словно тяжелое бревно, где осью служило его гигантское тело. Его локоть с такой силой прилетел мне чуть позади уха, что меня снова впечатало в барную стойку.
  
  Для такого здорового кабана его скорость была просто поразительной. Он оказался надо мной в ту же секунду. Его руки напоминали два куска свитого стального троса, когда он намертво обхватил мое туловище в районе, где ребра переходят в живот.
  
  — Ну всё, сукин сын, — выплюнул он мне прямо в лицо, — сейчас я тебя кончу.
  
  И он не шутил: кольцо его рук сжималось, и воздух с глухим свистом покинул мои легкие. Я уперся локтями в его плечи, надавив изо всех сил, чтобы получить хоть какую-то передышку и сделать вдох. Одновременно с этим я попытался снова дотянуться до его паха одним или обоими коленами.
  
  Дохлый номер. Всё, чего я добился — он лишь слегка ослабил хватку, из-за чего я проскользнул ниже в его объятиях. Теперь эти две мясные клешни сжимали непосредственно мою грудную клетку. К тому моменту я уже проникся достаточным уважением к его физической силе, чтобы понимать: если он поймает правильный рычаг, то переломит меня пополам, как сухую ветку.
  
  Я посмотрел снизу вверх на его рожу, чувствуя, как давление становится критическим. Этот ублюдок ржал. Схватив его за уши, я принялся дергать его башку взад-вперед, словно йо-йо, попутно с размаху вбивая свой лоб ему в переносицу. В перерывах между ударами я вглядывался в его глаза, надеясь увидеть хоть какой-то намек на помутнение сознания.
  
  Никакого эффекта.
  
  И тут до меня дошло: он медленно, но верно тащит меня по воздуху прямиком к стойке. Это был конец. Если он прижмет меня к поручням бара, он сможет согнуть меня назад, как кусок сырого спагетти.
  
  Я уперся основанием ладони ему под подбородок и надавил. До этого момента я искренне хотел удержать всё в рамках обычной кабацкой драки. С моим багажом подготовки я, вероятно, мог бы прикончить его еще в самом начале. Но задумка была не в этом. Я планировал использовать Крошку Тима как наглядное демо-шоу для Джека Сейбера — показать, насколько я опасен. Убийство же лучшего бойца Сейбера могло вызвать те последствия, которые мне были абсолютно не нужны.
  
  Я спиной почувствовал жесткий край стойки.
  
  — Ну вот ты и труп! — прорычал он и сделал глубокий вдох, готовясь переломать мне хребет.
  
  Крупная соль для маргариты, которую я до этого припрятал в руке, оставалась моим последним, отчаянным шансом. Я закинул правую руку за его лоснящуюся, потную лысину и резко дернул его лицо к потолку. А затем со всей дури втер ладонь и пальцы левой руки, полные соли, прямо ему в глаза.
  
  Результат последовал незамедлительно.
  
  Его руки тут же разжались, и пальцы громилы мгновенно взлетели к лицу, пытаясь выскрести адскую, жгучую боль. Ему было хреново, но сдаваться он не собирался. Отшатываясь назад, он вслепую брыкнул меня ногой:
  — Тварь... Будь ты проклят!..
  
  Я уклонился от его летящих копыт и пошел на него, как на раненого зверя.
  — Я здесь, Хоуз, — поиздевался я, раззадоривая его.
  
  Всё еще ничего не видя и вдавив большие пальцы в глазницы, он попер на мой голос. Я перехватил тяжелый деревянный стул и со всей силой, что еще оставалась в моих руках, обрушил его ему на спину. Как только он рухнул на колени, я оказался прямо перед ним и с разбегу пробил ему хлесткий удар ногой в пах. Завзвыв от нечеловеческой боли, он инстинктивно схватился руками за промежность. И пока его защита была полностью раскрыта, я мгновенно всадил кулак прямо в окровавленное месиво, которое минуту назад было его лицом, отправив его в глубокий нокаут.
  
  Тяжело дыша, я доковылял до стойки, нашел кувшин с водой и вылил его себе на голову.
  
  И только в этот момент я обратил внимание, что за время нашей дуэли с Крошкой вся кантина превратилась в зону боевых действий. Вокруг меня летали кулаки, ноги и тела. Я отчетливо слышал хруст ломающихся ребер. В заведении царил настоящий бедлам из криков, матов и бьющегося стекла.
  
  Жирный бармен уже забился под стойку и судорожно набирал полицию.
  
  Я обернулся и увидел, что Тим пытается подняться на колени. И тут мой взгляд выхватил еще одного американца: темный костюм, оливковый цвет кожи, шрам на правой щеке и характерная выпуклость под левой мышкой. Он с налета с размаху пнул Тима прямо в лицо. Кто-то другой развернул тушу великана и нанес ему страшный удар ножкой от стула по затылку.
  
  Я дернулся было к нему, но так и не дошел. Тяжелый, глухой удар опустился на мой собственный затылок. И пока мои колени подкашивались, а сознание уплывало, я краем глаза успел заметить, как ножка стула еще раз с хрустом опустилась на шею Тима.
  
  ГЛАВА ТРЕТЬЯ
  
  Я медленно выплывал из тумана, возвращая свое ноющее тело и забитые опилками мозги обратно в реальный мир. Солнечный свет падал на мое лицо ровными полосами. Я осторожно повернул голову, чтобы глаза оказались в тени, и осмотрелся. Я валялся на жестких нарах в обшарпанной камере, а полосы света на полу создавались ржавыми решетками на окнах. Я коснулся головы и нащупал окровавленную повязку.
  
  Где-то снаружи, за пределами камеры, доносились звуки цивилизации: грохот ведер, приглушенные голоса и шлепки мокрой швабры по бетонному полу.
  
  Что ж, своей цели я добился: я оказался за решеткой. Теперь оставалось только ждать и надеяться, что у Джека Сейбера прорежется достаточно любопытства, чтобы вытащить меня отсюда. Я попытался сесть, но голова тут же отозвалась такой дикой болью, что я снова отключился.
  
  Похоже, я проспал всю обеденную пайку. Когда я окончательно пришел в себя, я принялся изо всех сил барабанить в дверь камеры, требуя адвоката и пожрать.
  
  Жирный вертухай, у которого нижняя половина лица была намертво погребена под кустистыми усами, не спеша приковылял в коридор к моей камере. Сквозь усы блеснули белые зубы — он лениво проводил резиновой дубинкой по прутьям решетки прямо под моими вцепившимися пальцами. Он заговорил со мной на ломаном английском, пока я не осадил его, заявив, что прекрасно изъясняюсь по-испански.
  
  Он тут же быстро и популярно ввел меня в курс дела касательно того, как приобретаются права в мексиканских тюрьмах — всё это стоило денег. За весьма умеренную сумму меня могли перевести в куда более комфортную камеру, я мог сам выбирать себе меню и даже время от времени рассчитывать на женское общество.
  
  — У меня нет ни гроша.
  — А друзья, сеньор?.. Кто-то же может принести вам денег?
  — Никого.
  — Это печально, очень печально. Боюсь, сеньор, что без денег вам придется жрать одни бобы, спать в обнимку с тараканами и вкалывать до самого суда.
  — И когда этот суд?
  — Кто же знает? — он выдал неопределенный пожми плечами, отчего кончики его усов забавно подпрыгнули. — В таком серьезном случае, как ваш, это может занять месяц, может быть, два. А может и год.
  — Год?! За обычную кабацкую драку?
  
  Его смех шел откуда-то из глубины живота, но сам живот при этом оставался неподвижен — шевелились только усы.
  — Нет, сеньор. За непредумышленное убийство. Гринго Хоуз. Он мертв.
  
  Он уковылял прочь, а я бессильно повалился обратно на кушетку. Боль вернулась с новой силой, сфокусировавшись аккурат за глазами. Я прикрыл веки, и в памяти четко прокрутилась сцена в баре за секунды до того, как я ушел в глубокий аут. Их было трое: тот, кто вырубил меня, этот Шрамированный и его подельник, которые добили Тима — окончательно и бесповоротно. Очевидно, кто-то очень хотел убрать Крошку Тима со сцены, а из меня соорудили на редкость удобного козла отпущения.
  
  Голова раскалывалась слишком сильно, чтобы забивать её еще и этим. Я вытянулся на нарах и позволил сну снова забрать меня.
  
  Лунный свет уже вовсю заливал камеру сквозь решетчатые окна, когда меня растолкал тот самый жирный усатый охранник. За его спиной маячили двое мужчин в форме другого цвета и с совершенно иными знаками различия. Еще одно отличие бросалось в глаза сразу — суровые, подтянутые, без капли лишнего жира на телах, с лицами, не обещавшими ничего хорошего. Федералы, скорее всего.
  
  — Подъем, сеньор, вас переводят, — проинформировал меня усач. — В тюрьму Мантилья, дожидаться суда.
  — Меня отправляют в тюрьму еще до того, как состоялся суд? — Он уже открыл было рот, чтобы ответить, но я поднял руку: — Знаю, знаю... У меня ведь нет денег.
  
  В каждой избушке свои погремушки, и в каждой стране законы работают через одно место. Мексика не была исключением. Мне любезно разъяснили, что если на суде меня признают виновным, то время, которое я уже отбарабаню в Мантилье, просто вычтут из общего срока. Ну а если признают невиновным — что ж, такова селяви.
  
  Судя по общему настрою, шансов на оправдательный вердикт у меня было примерно ноль. Чуть позже я выяснил, что помимо отправки Крошки Тима на тот свет, доблестные власти умудрились «найти» у меня в карманах две унции чистейшего героина. Красиво шьют, ничего не скажешь. Любого из этих обвинений с лихвой хватило бы, чтобы надежно изолировать меня от общества на очень долгий срок.
  
  Мантилья оказалась скорее укрепленным лагерем, нежели классической тюрьмой. Я быстро просек местную фишку: все заключенные делились строго на две категории — те, кто может платить, и те, кто сосет лапу. Никаких камер здесь не было, только длинные бараки-общежития, где на нарах ютилось до тридцати человек — это как раз для нищебродов вроде меня. Те же, у кого водились деньжата, расселялись в уютных бунгало на одного-двух человек.
  
  Меня, само собой, определили в барак.
  
  На первый взгляд, охрана тут была довольно расслабленной. Я прикинул, что если в течение недели ничего не изменится, я смогу организовать отсюда побег. На крайний случай я всегда мог передать весточку Веракесу. Но это означало бы пойти на серьезный риск и раскрыть карты, если где-то на линии сидит крот. А мое избитое тело слишком дорого заплатило за создание этой легенды, чтобы так глупо её слить.
  
  Так что пока я решил отложить оба этих варианта в долгий ящик и лично прочувствовать, что именно конвоир имел в виду под словом «вкалывать». Горные дороги вокруг Мантильи представляли собой скорее гравийные тропы, проложенные поверх глубокой жижи. И они требовали перманентного ремонта.
  
  Я пахал как проклятый, быстро обзаведясь мозолями на ладонях и ломотой в пояснице. К четвертому дню я уже окончательно созрел для того, чтобы запустить в действие какой-нибудь план побега. Однако все мои мысли круто изменились, когда двое охранников бесцеремонно выдернули меня из шеренги, когда мы возвращались в жилую зону после вечерней баланды.
  
  — Сеньор Картер, ваша супруга оплатила вам отдельное бунгало.
  
  Я был на сто процентов уверен, что это дело рук Лорены Сеговии, но в тот момент мне было абсолютно плевать. Там был душ, чистая постель, бритвенные принадлежности и даже сигареты — пусть и не моей любимой марки, но сейчас они доставляли удовольствие едва ли меньшее, чем хорошая женщина. Новый статус также автоматически освобождал меня от дорожных работ, разом перекрыв этот очевидный путь к побегу.
  
  Раз уж Лорена умудрилась подогнать мне бабло на бунгало и сопутствующие ништяки, значит, продолжение банкета не заставит себя ждать.
  
  Каждое воскресенье в лагере был родительский день. Заключенным дозволялись длительные свидания с женами. Я побрился, напялил чистый комплект тюремной робы и направился на специальную площадку для встреч, поджидать свою «благоверную».
  
  И я ошибся. Это была вовсе не Лорена Сеговия.
  
  Ко мне навстречу шла роскошная, статная Кора Ли.
  
  Я неторопливо прикурил сигарету, наблюдая за тем, как она лавирует в бурном потоке людей. В этой серой массе из смуглых, изможденных лиц и сгорбленных, усталых тел она сияла как первоклассный маяк. Пройти мимо неё было невозможно, и уж тем более её не могли пропустить охранники.
  
  Корзину, которую она притащила с собой, вертухаи досмотрели чисто символически. Их мысли были заняты совсем другим досмотром. Они с подчеркнутым, плотоядным усердием ощупали каждый сантиметр её шикарного тела. Я видел, как она закусила нижнюю губу, мужественно терпя эти унижения в полном молчании. Но то, как плавно и соблазнительно двигались её идеальные бедра, пока она шла ко мне, заставило меня отчетливо вспомнить, что я сижу взаперти уже целую неделю.
  
  
  
  
  
  
  
  
  — Ник, ко мне приходил человек…
  Я оборвал её на полуслове поцелуем. Её тело было напряжено, но я отчетливо чувствовал его жар.
  — Ого, — выдохнула она, когда я наконец разомкнул объятия.
  Я улыбнулся:
  — Разве не так положено встречать любящую жену?
  — Не знаю. Я никогда ею не была, но выяснять это чертовски весело. Ты не хочешь послушать?..
  — Хочу, но не здесь.
  Я перехватил её руку и потянул за собой в бунгало.
  — Господи, ну и дыра.
  — Ты бы видела то, где я сидел до этого. Что там в корзине?
  — Вино, хлеб и немного сыра.
  Она присела на кушетку и закинула ногу на ногу. Разрез юбки распахнулся, и наружу показался гладкий, смуглый кусок сочного бедра.
  — Ты правда убил Крошку?
  
  Я полез в корзину и принялся откупоривать вино. Мне не хотелось смотреть ей в глаза, да и на это бедро я смотреть тоже не мог — по крайней мере до тех пор, пока не выясню, почему здесь оказалась она, а не Лорена Сеговия.
  — А это имеет значение?
  — Нет, — она пожала плечами. — Пожалуй, нет. Он был подонком и психом. Но… он мертв.
  Её передернуло.
  
  Я и не думал, что Тим так много для неё значил. Но насильственная смерть — штука, которую обычным гражданским переварить непросто. Особенно если ты близко знал покойника.
  — Но он был твоим билетом в сытую жизнь, так? — я разлил вино в два бумажных стаканчика и протянул ей один.
  — Да.
  — Если тебе от этого легче… нет, я его не добивал. Меня подставили. Я свалил его, и на этом бой был окончен для нас обоих. А потом кто-то приложил меня ножкой от стула по затылку. Перед тем как отключиться, я увидел двоих в костюмах, которые отпевали Крошку. У одного из них был длинный, рваный шрам от левого уха до самого носа.
  
  Она едва не подавилась глотком вина. Её глаза дико округлились, и она уставилась прямо на меня. Но видела она не меня. Казалось, она смотрит сквозь мою голову, будто этот Шрамированный стоял прямо за моей спиной, готовый наброситься на неё.
  — Дэнни Сантини, — прошептала она.
  — Дэнни Сантини, — повторила она еще раз, на сей раз с каким-то благоговейным ужасом. — Он ликвидатор Джека Сейбера, но он почти никогда не спускается сюда, на юг. Обычно он работает по крупным городам в Штатах.
  — И чем занимается?
  — Держит дистрибьюторов в узде. Если они не платят вовремя, Сантини наносит им визит. После этого платят все и всегда. Он убийца. Настоящий, прирожденный убийца. Он меня до смерти пугает.
  
  — Ага, — кивнул я, пригубив вино и изучая ободок бумажного стаканчика. — Меня он тоже пугает.
  
  Я быстро складывал этот пазл в голове, прежде чем снова переключить внимание на неё. Сантини был человеком Сейбера, и, судя по всему, непростым. Раз уж он приехал лично, чтобы помножить Крошку на ноль, значит, Сейберу этот громила поперек горла встал. Либо же Крошка Тим стал разменной монетой, чтобы надежно пристроить за решетку меня.
  
  В любом случае Сейбер приложил кучу усилий, чтобы меня упрятали. И было крайне маловероятно, что он теперь станет корячиться, чтобы вытащить меня обратно.
  
  А это означало, что за визитом Коры стоит кто-то другой. Я уже собирался спросить напрямую, но она поднялась и принялась мерить шагами комнату. Она замерла передо мной, как бьющаяся в лихорадке амазонка, глядя на меня своими блюдцами-глазами.
  
  — Кто ты, черт тебя дери, такой?
  В этих глазах больше не осталось и следа тлеющей страсти — только чистый, первобытный страх.
  — Ты о чем?
  — О том, что сказала. Кто ты, черт возьми, такой? — её голос стремительно набирал высоту, срываясь на истерику. — Если Джек Сейбер подставил тебя, а Дэнни Сантини лично приехал доделать работу, ты явно непростая шишка.
  — Кора…
  — Кто-то очень крупный. Кто-то, из-за кого я могу погореть, просто находясь рядом. Я-то думала, что ты просто породистый бродяга, с которым можно развеять скуку после Тима. Но ты ведь нечто большее, верно?
  
  Еще пара децибел, и половина лагерной охраны будет торчать в нашем бунгало.
  — Кора, клянусь, я сам не понимаю, что происходит.
  — Чушь! Ты врешь!
  — Кора, если Сейбер меня подставил, я понятия не имею, за каким хреном он это сделал.
  
  Я, конечно, безбожно врал, но это мало помогало. Её руки тряслись так сильно, что она в лепешку раздавила бумажный стаканчик. Вино, похожее на жидкую кровь, потекло по её рукам и закапало с локтей на каменный пол.
  
  Она посмотрела на свои руки и, должно быть, провела ту же аналогию, потому что резко метнулась к двери:
  — Я сваливаю отсюда!
  — Кора, постой!
  — Забирайте свои паршивые бабки себе. Оно того не стоит…
  
  Я перехватил её за голые предплечья и силой развернул к себе лицом:
  — Какие бабки? Что за люди? Кто еще, кроме меня, Кора?
  — Пусти меня. Пусти, ублюдок!
  
  Она уже откровенно визжала, ведомая исключительно паникой. Пришлось отвесить ей пощечину наотмашь, справа налево. Не так, чтобы оторвать ей голову, но достаточно веско, чтобы привести в чувство. Она отлетела на кровать, рухнув на спину. Юбка задралась до самой талии.
  
  Белые трусики под ней можно было смело считать отсутствующими — настолько чисто символически они хоть что-то прикрывали. Это, а также тот факт, что одна её тяжелая грудь вырвалась из топа-халтера и теперь растеклась по грудной клетке, словно спелая дыня, заставили меня сменить тактику.
  
  Я присел на край кровати, сгреб её в охапку и принялся ласково ворковать ей на ушко. Это сработало, по крайней мере отчасти. Плотину прорвало. Весь её сдерживаемый страх хлынул наружу слезами и истеричными всхлипами, от которых содрогался каждый сантиметр её роскошного тела.
  
  — Ник… о-о-ох, Ник, — лепетала она сквозь рыдания. — Мне так страшно. Я боялась Тима, но Сейбера и Дэнни Сантини я боюсь еще сильнее. Они ведь убивают людей.
  
  Мягко сказано. Мне жутко хотелось расспросить её, что именно она знает о Сейбере и каким боком Тим был замешан в его делах. Но когда она вскинула лицо к моему, и я уловил в её глазах нечто, помимо страха, я решил продолжить сеанс нежности и заботы.
  — Ник, я до смерти боюсь людей, которые убивают.
  — Мы все их боимся, детка… все без исключения.
  
  Мои губы накрыли её рот, а её обнаженная грудь начала буквально прожигать мне руку изнутри. Вторая упиралась мне в грудную клетку, мягкая, как подушка. Наши губы разомкнулись, и она, уже без моей помощи, окончательно сбросила с себя топ.
  
  Она глубоко задышала, руками сжав свои груди вместе. Я тут же припал к одной из них, а её пальцы намертво впились в мои волосы. Это было именно то, чего она хотела, в чем остро нуждалась. Она была страстной женщиной с горячим темпераментом. Мои губы снова поползли вверх к её рту.
  — Дай мне раздеться, — выдохнул я после довольно жаркой паузы.
  — А это нормально? В смысле, это безопасно?..
  — Это бунгало для семейных свиданий, — улыбнулся я. — Секунду.
  — Я не могу ждать, — застонала она.
  
  Я отстранился и быстро скинул с себя шмотки. Её тело извивалось на кровати так, словно она уже ласкала невидимого любовника. Вернувшись в постель, я прошелся по её бедрам, поднялся к плоскому, гладкому животу и снова спустился к бедрам. Она что-то шептала мне, умоляя и требуя большего.
  
  Я навис над ней, раздвигая её податливые бедра по мере движения. Её глаза были полуприкрыты от вожделения, волосы растрепались по лицу. Медленно, уверенно я вошел в неё.
  
  Её тело натянулось, спина выгнулась дугой, а кулачки принялись отстукивать дробь по моим плечам и спине.
  — Да, да, Ник, сделай так, чтобы всё было хорошо! Пожалуйста, сделай хорошо!..
  
  Она всхлипывала, как обиженный ребенок. Затем её рот приоткрылся, обнажив ровные белые зубы. Я зарылся лицом в её шею, покусывая надушенную кожу. Она двигалась под до мной — сначала плавно, затем всё быстрее и быстрее. Я двигался в такт, наши тела слились в единое целое, дрожа от экстаза.
  — Сейчас, Ник! — вскрикнула она, и её тело натянулось, как тетива тугого лука.
  
  Разрядка накрыла нас мощной волной, застав врасплох своей свирепостью. А когда всё закончилось, мы остались лежать опустошенные и обессиленные. Я скатился с неё, выжатый как лимон, но чертовски довольный. То, как она пододвинулась ближе и уютно прижалась ко мне, подсказало, что она чувствует то же самое.
  
  Спустя две сигареты и бокал вина мне удалось плавно вернуть разговор в деловое русло.
  — Кто этот человек, Кора?
  — Какой человек? — она лениво покусывала мое ухо.
  
  Я перевернулся на бок, чтобы мы могли смотреть друг другу прямо в глаза. Если она снова решит зарыдать, нужно было пресечь это в зародыше.
  — Тот мужчина, который к тебе приходил.
  — А-а-а. — Она запнулась, подбирая слова и собираясь с мыслями. — Он был здоровым, примерно с тебя ростом, с жестоким лицом и черными волосами. На висках проступала седина.
  
  Я понял, о ком речь, еще до того, как она договорила.
  — Он назвался Джонсом и сказал, что ты на него работаешь. Это правда?
  — В каком-то смысле.
  — И что ты для него делаешь?
  — Он военный.
  
  Этот факт, похоже, окончательно её успокоил — раз Джонс был военным, значит, и я вроде как солдат. А раз так — мы на одной стороне. Безопасность.
  — Что именно он тебе наговорил?
  — Сказал, что ты слишком ценный кадр для его конторы, чтобы позволить тебе гнить в мексиканской тюряге. Он хотел, чтобы я помогла вытащить тебя отсюда. Он, ну… он…
  — Предложил тебе наличку.
  — Да. Но я бы и так тебе помогла, честное слово!
  
  Я одарил её ободряющей улыбкой и чмокнул в кончик носа.
  — И во сколько меня оценили?
  — Тысяча долларов и билет обратно в Штаты.
  
  Я не стал её просвещать, что Джонс купил её услуги по дешевке, учитывая, какие ставки на кону, и лишь жестом побудил продолжать.
  — У него есть план. Он дал мне имена троих здешних заключенных и передал деньги, чтобы я отдала их тебе для подкупа.
  — Охранники?
  — Нет, зэки. Двое американцев и один мексиканец. Они сидят тут по какому-то делу с наркотой. В следующее воскресенье, под самый конец часов посещения, они должны устроить грандиозный махач на другом конце лагеря, подальше от главных ворот.
  — Для отвлечения внимания.
  — Это так называется?
  
  Прелесть. Девка была невероятно милой и сексуальной, но умом явно не блестела.
  — Именно так. И что потом?
  
  Остальная часть плана посыпалась из неё сплошным потоком сбивчивых, рваных фраз. Задумка была дикой.
  — Думаешь, сработает?
  — План достаточно безумен, чтобы сработать идеально. Но мы кое-что подкорректируем, чтобы вывести тебя из-под удара. А пока, детка, забери эту тысячу авансом.
  
  Я откинулся на подушку, размышляя в тишине. Насколько близко спелись Джонс и Сейбер? Если Сейбер меня сюда упек, неужели Джонс действительно хочет меня вытащить? Верилось с трудом. В наемниках дефицита нет, даже в тех, у кого квалификация вроде моей.
  
  Я всё еще перебирал варианты, когда до нас донеслись звуки голосов и шевеление толпы во дворе.
  — Пора собираться, — сказал я, принимая сидячее положение.
  — Ник?.. — она лежала, раскинув руки и широко разведя ноги.
  
  «Кора Ли, — подумал я, снова заваливаясь на неё, — ты можешь быть напугана до усрачки, но своей натуре изменить просто не в состоянии».
  
  Следующий воскресный день превратился в сплошную полосу натянутых нервов — с той самой секунды, как Кора переступила ворота лагеря, и пока мы наконец не заперлись в бунгало. Она начала сбрасывать с себя одежду в то же мгновение, как я захлопнул дверь, но на этот раз секс был ни при чем.
  
  На ней была блекло-коричневая блузка из дешевой, прочной ткани. На ней самой она висела мешком, а значит, должна была прийтись в пору и мне. Ткани на юбке хватило бы, чтобы обмундировать небольшую армию. Это позволило бы мне создать нужный объем в нужных местах, и я мог бы даже...
  
  
  
  
  
  
  
  
  ...семенить на полусогнутых, чтобы скрадывать свой рост.
  
  Широкополая соломенная шляпа сильно смахивала на сомбреро. Она удерживалась на её голове старомодной шляпной булавкой — прочной, длиной фута в полтора. Когда Кора сняла шляпу, роскошная грива волос рассыпалась по её плечам. Зрелище было эффектное — учитывая, что стояла она в одних трусиках и бюстгальтере.
  
  Я почувствовал знакомое шевеление в паху, но на данный момент меня гораздо больше интересовала эта самая булавка. Я незаметно перехватил её и засунул в шов своих джинсов.
  — Эй, она мне нужна для шляпы!
  — Оставь. С распущенными волосами ты всё равно сексуальнее.
  
  Эта булавка, конечно, была не Хьюго, но на крайний случай сойдет.
  
  Она пожала плечами и принялась рыться в сумочке и корзине:
  — Ты переговорил с теми троими?
  
  Я кивнул:
  — Они в деле. У кого-то — надеюсь, у Джонса — здесь отличные каналы. Они уже были в курсе. Всё, что им требовалось — это наличка.
  
  Кора выложила на кушетку седой парик и принадлежности для грима, после чего указала на стул:
  — На, держи это.
  Она протянула мне круглое увеличительное зеркало:
  — Смотри внимательно, чтобы я не пропустила ни единого пятнышка!
  
  Она работала медленно и тщательно — не для того, чтобы сделать из меня красавчика, а чтобы придать моей коже на лице, шее и ушах темный, смуглый оттенок мексиканского индейца. Время от времени её огромные груди задевали мое плечо. Когда это происходило, я слегка отклонялся назад.
  — У нас нет времени, — отрезала она.
  — А жаль, — парировал я.
  — Позже. Сегодня ночью у нас будет куча времени.
  
  Я надеялся, что она права. В этот момент мне жутко не хватало Вильгельмины — не для того, чтобы проходить через ворота тюрьмы, а чтобы встретить Джонса во всеоружии.
  
  Наконец с гримом было покончено. Я сомневался в успехе, пока она не нахлобучила на меня парик, а поверх него — шаль. Юбка и блузка завершили образ.
  
  Я как мог осмотрел себя в зеркале. Вышло недурно. Чем дольше я всматривался, тем сильнее чувствовал, как буквально растворяюсь в этой одежде. А ведь штука действительно может сработать.
  — Ну как? — с надеждой спросил я.
  — Неплохо, но следи за походкой. Шаркай ногами.
  
  Я уложил шаль вокруг головы и плеч так, чтобы она драпировалась на моих предплечьях. Это, вкупе с ручками корзины, позволяло спрятать кисти рук — их размер выдал бы меня с потрохами.
  
  Направляясь к двери, я сообразил, что Кора Ли всё еще стоит в нижнем белье:
  — А ты-то в чем пойдешь?
  
  На её полных губах заиграла единственная за весь день расслабленная улыбка:
  — Сам увидишь.
  
  Я пожал плечами и сделал еще пару шагов. У самой двери она меня притормозила:
  — Ник?
  — Да?
  — Ты уверен... насчет тех троих?
  — Уверен.
  — Если они не устроят там кромешный ад, от ворот уйдет слишком мало охраны.
  — Они устроят.
  — Но откуда такая уверенность? Они же торчки.
  
  Я вгляделся в её лицо, прикидывая, выдержит ли она правду, и решил, что ей всё равно придется с ней столкнуться, как только мы окажемся на воле.
  — Они всё сделают, — тихо произнес я, — потому что прекрасно знают: если завтра я всё еще буду торчать в этой дыре, я лично придушу всех троих.
  
  ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
  
  Я отыскал раскидистое дерево с густой тенью. Разрушающаяся каменная скамья, огибавшая его по кругу, была на три четверти оккупирована каким-то местным семейством. Когда я присел рядом, они едва обратили на меня внимание, и я искренне понадеялся, что со стороны выгляжу как ворчливая старая бабка из их компании.
  
  Следующие два часа я лениво жевал сухие тортильи с фруктами и внимательно изучал бурную деятельность муравьиной дорожки, непрерывно снующей по пыльной земле прямо перед моими ногами.
  
  Когда солнце начало клониться к закату, я не на шутку разволновался, что облюбованное мной семейство свалит раньше, чем Кора выберется из бунгало. Они были идеальным прикрытием, чтобы затеряться в толпе у ворот. Но стоило им произнести последние слова прощания и двинуться к выходу, как Кора наконец появилась.
  
  Багрово-золотые лучи заходящего солнца упали на её кожу, заставив её буквально светиться. Топ-халтер снова был на ней — без лифчика, едва сдерживая колышущуюся плоть. Джинсовые шорты были настолько экстремально короткими, что бахрома по нижнему краю даже не пыталась скрыть аппетитные округлости её ягодиц, то и дело выбивавшиеся наружу.
  
  Две пожилые матроны замыкали шествие семейной группы. Я пристроился прямо за ними, став третьим, и принялся наблюдать, как все вокруг сворачивают шеи, глядя на то, как Кора покачивает бедрами, пробираясь к толпе у ворот.
  
  К тому моменту, как мы достигли длинного сетчатого коридора, разделявшего внутреннюю территорию лагеря от свободы, я уже вовсю толкался в самой гуще щебечущих детей, скорбных жен и шаркающих старух. Из-под нависающей шали я отчетливо видел обнаженные плечи Коры, двигавшиеся примерно в пяти ярдах впереди меня.
  
  Мы успели преодолеть лишь половину пути, когда на другом конце лагеря разверзлась преисподняя. Часть охранников тут же бросили пускать слюни на Кору и ломанулись в сторону шума. Толпа в туннеле мгновенно ломанулась вперед, поддавшись общей суматохе.
  
  Я рискнул и слегка приподнял голову, чтобы оценить обстановку. На выходе коридор сужался, так что протиснуться через него могли только два человека одновременно. Кора уже проскочила. Двое оставшихся вертухаев приподнялись на цыпочки, изо всех сил пытаясь разглядеть, что за шухер поднялся в лагере.
  
  Я был следующим на очереди, когда шедшая впереди меня старушка внезапно споткнулась и растянулась на земле. Охранники шагнули вперед, чтобы помочь ей подняться, намертво заблокировав узкий проход. Им оставалось всего лишь повернуться в мою сторону, чтобы в упор разглядеть мою физиономию.
  
  Ярдах в двадцати отсюда, на импровизированной парковке, у старого «Бьюика» стояла Кора, судорожно заламывая руки и кусая губы.
  
  Прямо за мной пристроились две бабы, пытавшиеся локтями проложить себе путь в обход меня. Я решил немного им поспособствовать.
  
  Сделав два шага назад, я перехватил их за локти и с силой придал им ускорение вперед, запустив аккурат в двоих охранников и растянувшуюся на полу старуху. Вся эта компания с отборным матом рухнула на землю в одну кучу мала, а я перешагнул через них, словно футболист, преодолевающий полосу препятствий из покрышек.
  
  Я сохранял низкую посадку, но напрочь забыл про шарканье, припустив прямиком к «Бьюику».
  — Ты за руль, — бросила Кора, заскакивая на переднее пассажирское сиденье.
  — А где Джонс? — спросил я, стремительно обходя машину кругом.
  — Сзади. Поторопись!
  
  Я мельком заглянул в открытое заднее окно. На коленях у генерала лежал «Вальтер», а рядом на сиденье покоился весьма зловещего вида дробовик.
  
  Я зашвырнул корзину назад и прыгнул за руль. Движок уже работал, и мне потребовались колоссальные усилия воли, чтобы не сорваться с парковки так, словно я стартовал из боксов на трассе Ле-Ман.
  — Куда гнать?
  — Милях в пяти впереди будет поворот налево. Дорога идет через горный перевал и соединяется с трассой, ведущей на юг, к Куэрнаваке.
  
  Эту дорогу я знал как свои пять пальцев. Я отбарабанил три дня, вкалывая на ней с лопатой до ломоты в спине.
  
  Одним глазом я следил за трассой, а вторым поглядывал на Джонса в зеркало заднего вида. Тот внимательно пас дорогу позади нас, лениво перебирая пальцами «Вальтер» на коленях.
  
  Мне категорически не нравилось, что этот тип держит при себе целый арсенал на заднем сиденье, но на данном этапе поделать с этим я ничего не мог.
  
  Как только мы немного оторвались и между нами и Мантильей легло пара холмов, я вдавил педаль акселератора в пол, заставив тяжелую старую колымагу выжать почти под восемьдесят миль в час. Я резонно рассудил, что на такой скорости и на такой дороге Джонс вряд ли решит выкинуть какой-нибудь фокус.
  — Господи, Ник, — взмолилась Кора, побелевшими пальцами вцепившись в приборную панель, — полегче. Я хочу добраться туда живой!
  — Я тоже, — отозвался я, но ровно с той громкостью, чтобы меня услышали на заднем сиденье.
  
  И Джонс этот намек не пропустил. Выражение его глаз мгновенно изменилось. Бывшие до этого суровыми губы расплылись в глумливой усмешке, и он подался вперед, так что его грубое лицо оказалось практически между нами.
  
  Дело принимало дрянной оборот. Из-за его новой позы я больше не мог видеть его руки. Пришлось по-прежнему концентрироваться одним глазом на петляющей впереди дороге, а вторым ловить малейшие микродвижения плеч Джонса.
  
  И это было именно то, на что рассчитывал генерал. Вторая машина, должно быть, выскочила со второстепенной дороги. Она висела у меня прямо на заднем бампере и пошла на обгон еще до того, как я вообще успел её засечь.
  
  Поначалу я дернулся, решив, что это погоня из Мантильи. Охрана вполне могла провести внеплановую проверку после махача в лагере и обнаружить мое пустое бунгало.
  
  Но я быстро понял, что ошибся, когда этот автомобиль поравнялся с нами крыло в крыло, и я бросил быстрый взгляд в окно.
  
  Сидевший за рулем тип выглядел как метис с примесью латиноамериканской и негритянской крови. Верхнюю половину его лица закрывали темные очки, а нижняя расплылась в зубастой, хищной улыбке. И эта ухмылка стала еще более зловещей, когда он начал прижимать меня вбок, пока между нашими передними крыльями не остался лишь слой краски.
  — Твой? — спросил я и резко повернул голову назад, упершись взглядом прямо в уродливое дуло пистолета.
  — Мой, — отозвался Джонс. — Мы почти у проселочной дороги. Сбавляй скорость!
  — А если нет?
  — Пристрелю тебя прямо здесь.
  
  Он демонстративно сжал рукоятку «Вальтера», задействовав автоматический предохранитель, чтобы показать всю серьезность своих намерений.
  
  На данный момент он держал меня за яйца, и прекрасно это понимал. По обочинам дороги не было никаких мало-мальски приличных кюветов — лишь пологий склон горы, так что если старый «Бьюик» внезапно лишится водителя и пойдет юзом, самому Джонсу на заднем сиденье вряд ли грозила серьезная опасность.
  
  Выходка Джонса повергла Кору в ступор. Но теперь, когда она воочию увидела ствол «Вальтера», упертый мне в затылок, её начала накрывать паника.
  — Что за херня тут происходит?! Ты же говорил...
  — Заткнись! — оборвал я её.
  — Проклятье, выпустите меня отсюда! — Она дико посмотрела на меня. В её глазах я снова прочитал тот самый панический страх. Повернувшись к Джонсу, она выкрикнула: — Я так и знала, что от тебя одни неприятности! Ты же утверждал, что Ник работает на тебя! Я ничего не пони...
  — Закрой рот, мисс Ли!
  
  Я снова скосил глаза в сторону второго автомобиля. Несмотря на то, что мы всё еще неслись на скорости около восьмидесяти миль, сидевший там тип рулил с поразительной небрежностью — одна рука лениво лежала на ободе руля, а вторая покоилась на спинке сиденья.
  — Самоуверенный ублюдок, а? — заметил я.
  — Он просто тупой, — парировал Джонс. — Я думаю за двоих. Тормози! — И он посильнее вдавил дуло пистолета в ямку прямо за мочкой моего правого уха.
  
  Боковым зрением я уловил, как Кора вскинула руки и засунула по паре пальцев в рот, сдерживая крик.
  
  Я ударил по тормозам.
  
  Словно подчиняясь какому-то невидимому знаку, тип во второй машине затормозил одновременно со мной, даже чуть резче, и чисто вписался прямо за нами, когда я начал закладывать поворот на проселок.
  — Я так понимаю, до Куэрнаваки мы сегодня не доедем?
  — Верно мыслишь, — отозвался Джонс, отведя ствол на пару дюймов от моей головы.
  — И далеко нам пилить? — В зеркале заднего вида я засек, как идущая следом машина тоже свернула за нами и слегка увеличила дистанцию.
  — Пока не скроемся из виду с главной трассы.
  
  «Отлично, — промелькнуло у меня в голове, — значит, дорогу он не знает». Он выбрал этот проселок просто потому, что тот подвернулся под руку. А вот я эту дорогу знал как свои пять пальцев. Она круто поднималась вверх примерно на тысячу футов, затем выравнивалась на участке длиной с футбольное поле, после чего резко уходила на левый вираж и снова шла на подъем. И как раз перед этим самым виражом дорога становилась очень узкой. А сразу за...
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  ...а под конец и вовсе пришлось бы бежать на полусогнутых, чтобы скрадывать свой рост.
  
  — Мы оба — наемные профессионалы, мисс Ли.
  
  Ее глаза кричали о том, что она боится спрашивать, но панический страх буквально вынудил её:
  — Профессионалы в чем? Ты же говорил, что ты солдат!
  — Он наемник, — процедил я сквозь зубы.
  — А сам-то ты кто?! — её пальцы мертвой хваткой впились мне в руку.
  — Он Киллмастер, мисс Ли. Официально — безработный. — Джонс смаковал каждое слово. — Ник Картер — это агент с лицензией на убийство.
  
  Лицо Коры мгновенно побелело, она безвольно сползла по двери и уставилась на меня с диким ужасом. Я видел такой взгляд сотни раз. Приятного мало, но такова специфика моей работы. Оставалось лишь надеяться, что шок сработает как тормоз и она не натворит глупостей, пока я не разберусь с Джонсом. Её жизнь, как и моя собственная, сейчас целиком зависела от того, сможет ли она сидеть тихо и не путаться под ногами.
  
  Джонс не удержался от удовольствия вогнать иголку еще глубже:
  — Шокирует, правда? Вы и сами далеко не ангел, мисс Ли, но до Картера вам как до луны.
  
  Увлекшись разговором, Джонс совершенно упустил из виду, что на протяжении всего подъема я плавно, но непрерывно выжимал акселератор. Стрелка спидометра уже опасно колебалась возле отметки в шестьдесят миль, когда я резко крутанул руль, закладывая крутой вираж. Сразу за ним колеса съехали с плотного грунта на обочину, усыпанную гравием. Как только заднюю ось начало сносить, я врубил пониженную передачу, довернул руль еще круче, и тяжелая махина закрутилась в безумном волчке на 360 градусов.
  
  Вдавив педаль газа в самый пол, я краем глаза заметил, как Джонс потерял равновесие, слетел со своего сиденья и исчез из поля зрения. Шины бешено вращались, выбрасывая из-под себя плотное облако гравия, пока я изо всех сил удерживал руль прямыми руками, молясь, чтобы мой расчет по времени оказался верным.
  
  И он оправдался.
  
  Сидевший во второй машине ублюдок тоже расслабился на затяжном, монотонном подъеме. Когда до него дошло, что «Бьюик» внезапно оказался в сотне футов впереди него, он попытался прибавить газу. Но когда он на скорости влетел в этот поворот и увидел нас, гасить инерцию было уже поздно.
  
  Как только нос его седана высунулся из-за скалистой стены, я почувствовал, что задние покрышки нашей колымаги наконец зацепились за твердую поверхность. С визгливым, истошным воем горящей резины мы рванули вперед — прямо наперерез, навстречу обрыву с тысячефутовой высоты.
  
  Широкий, рванувший наперерез нос «Бьюика» намертво протаранил переднее левое крыло преследователя. На долю секунды металл с омерзительным скрежетом вгрызся в металл, но при той скорости, что у нас уже была, этого бокового толчка хватило с лихвой. Седан выбросило с дороги, он на мгновение завис в воздухе, а затем с грохотом рухнул вниз, где тут же сдетонировал бензобак.
  
  Я рванул рычаг коробки в положение «Паркинг» буквально в паре дюймов от того места, где передние колеса уже месили мягкий, сползающий в пропасть песок. Кора ничком лежала на приборной панели — живая, но сильно оглушенная, с тонкой струйкой крови, сочившейся со лба. На заднем сиденье Джонс отчаянно пытался перевернуть свое массивное тело и снова вскинуть «Вальтер».
  
  Я рванул свою дверь, поджал длинные ноги к животу и мешком вывалился из машины на землю. Одной рукой я наотмашь распахнул заднюю дверь, а второй — выхватил шляпную булавку из шва джинсов. Пока я двигался, я в голос материл чертову юбку, которую мне следовало хоть как-то скинуть еще во время бешеной гонки.
  
  «Вальтер» огрызнулся. Шальная пуля в щепки разнесла стекло прямо над моей головой. Грохот выстрела мгновенно привел Кору в чувство. Она приподнялась над спинкой переднего сиденья и истошно закричала.
  
  Этого хватило, чтобы отвлечь Джонса на ту самую долю секунды, которая была мне жизненно необходима. Перехватив булавку зубами, я левой рукой вцепился в наружную ручку двери, а правой — за внутренний кожаный поручень.
  
  Используя дверь как ось, я крутанул свое тело по короткой дуге вокруг нее. В последний момент, когда мои глаза миновали дверной проем и я четко увидел цель, я выкинул обе ноги вперед, как таран. Тяжелые армейские ботинки с хрустом приземлились точно в лицо Джонса. Я рухнул задницей на пол и использовал его как точку опоры для следующего выпада, на сей раз намертво достав его челюсть.
  
  Но Джонс оказался сделан из железа. Он лишь глухо рыкнул, мотнул головой и полез с пола, готовый драться до конца. Нижняя половина его лица превратилась в сплошное кровавое месиво из-за раздробленного носа, но глаза оставались ясными и сфокусированными. И в них отчетливо читалась смерть — моя смерть.
  
  Я едва успел вытащить булавку изо рта, как Джонс с размаху пробил мне «Вальтером» снизу в подбородок. Меня отбросило назад, в голове помутилось, и я спиной почувствовал жесткую землю.
  
  Джонс выскочил из машины с поразительной для его габаритов ловкостью. Его утробный, хриплый хохот смешался с истеричными криками Коры, отчего боль за моими глазами вспыхнула с новой силой. Внезапно он замер как вкопанный, прямо в движении, и его рука взлетела смазанной тенью.
  
  Я почувствовал, как пуля взрыла землю в считаных дюймах от моего колена, и лишь затем до меня долетел второй хлопок «Вальтера». С перекатом поднявшись на ноги, я левым предплечьем отбил его руку с пушкой в сторону и со всей дури впечатал правое shoulder прямо в брюхо Джонсу. Одновременно с этим я каблуком ботинка с размаху проехался сверху вниз по его голени, вложив в этот удар весь свой вес. Под этим двойным прессом он сломался и рухнул на землю. Но оружие из рук не выпустил — его пальцы по-прежнему намертво сжимали рукоять, и он уже разворачивал ствол в мою сторону.
  
  Я резко выкинул левую руку, пытаясь перехватить ствол. Мимо, но мне удалось намертво обхватить ладонь Джонса вместе с «Вальтером». Я с размаху вбил правое колено ему в живот, навалившись всем телом, и вогнал острие шляпной булавки ему под подбородок.
  
  — Замри, Джонс, или я тебя прикончу.
  — Тебе в любом случае придется меня убить, друг мой, — отозвался он с такой интонацией, словно никакой булавки у его горла не было и в помине.
  
  Его взгляд был пустым, отрешенным. Я вгляделся в эти зрачки — в них больше не осталось желания жить.
  — Какого хрена Сейбер хочет моей смерти?
  — Он не хочет... не обязательно. Этого хочу я.
  — Ты подчиняешься Сейберу?
  — Редольмо?
  — Я убью тебя, Картер.
  
  Его ухмылка выглядела гротескно и жутко: на месте выбитых зубов зияли пустоты, а губы покрылись коркой запекшейся крови. Я был поражен физической силе этого ублюдка. Медленно, по мере того как Джонс наращивал давление, мое запястье начало сдавать позиции. Смертоносное дуло «Вальтера» сантиметр за сантиметром разворачивалось к моей голове.
  
  Нажим усилился. Моя кисть неумолимо разгибалась. Я сместил булавку чуть правее его дыхательного горла и проткнул кожу.
  
  Кора, пошатываясь, обошла машину кругом и замерла в ужасе, наблюдая за этой сценой. Когда она увидела густую струю крови, струящуюся по шее Джонса, она снова истошно закричала.
  — Это ведь правда, да?! — она сделала два шага вперед и всем телом навалилась на мою руку, пытаясь оттащить ладонь с булавкой от горла Джонса.
  — Убирайся отсюда... прочь! — прошипел я ей прямо в лицо, оказавшись к ней вплотную.
  
  Казалось, она видела меня впервые в жизни. На её лице застыл неописуемый ужас. Я прекрасно понимал, каким монстром выгляжу в её глазах в этот момент: лицо перекошено от дикого напряжения, губы обнажили зубы в оскале, глаза горят яростью человека, принимающего решение между жизнью и смертью.
  — Боже мой, — прошептала она мне на ухо, но скорее самой себе. — Ты действительно животное. Тим был безумцем, но ты... я даже не знаю, кто ты такой.
  
  Остаток её фразы потонул в грохоте выстрела, который бабахнул прямо перед моим лицом. Мое запястье окончательно дрогнуло, и я почувствовал резкое, обжигающее жжение на коже сбоку на шее.
  
  Времени больше не было. Вложив всю массу своего тела в локоть, я резко подался вперед, используя свой вес для решающего толчка. Смертоносная булавка вошла в шею Джонса легко, словно нож в подтаявшее масло.
  
  ГЛАВА ПЯТАЯ
  
  Радиатор стремительно терял воду, а откуда-то из недр заднего моста доносился странный, надрывный скрежет. Еще один скрежет раздавался глубоко у меня в животе, недвусмысленно напоминая о том, сколько часов подряд в него не падало ни единой крошки.
  
  — Ты есть хочешь? — задал я вопрос Коре, не отрывая взгляда от дороги.
  
  Она ничего не ответила. Собственно, за последние две сотни миль она не проронила ни единого слова. Она просто сидела, уставившись остекленевшим взглядом зомби куда-то в пустоту, перед собой, на проплывающие за окном бурые холмы и пыльные дороги.
  
  Я прекрасно понимал, что сейчас творится в её голове: после того как я пустил булавку в ход против Джонса, я действовал исключительно хладнокровно и профессионально. Без лишних эмоций я обчистил труп, забрав все документы, деньги, «Вальтер» и два запасных, полностью снаряженных магазина. А затем просто столкнул его тело с обрыва и наблюдал, как оно катится вниз, чтобы составить компанию покойнику в дымящемся седане.
  
  Эта сцена окончательно её сломала. Поддавшись панике и отчаянию, она скрючила пальцы в когти и попыталась выцарапать мне глаза.
  
  Я перехватил её запястья, но девка оказалась на редкость строптивой. Детство, проведенное на задворках улиц, дало о себе знать — дралась она отчаянно и грязно. Когда руки и локти оказались заблокированы, в ход пошли колени и ногти.
  
  У меня просто не оставалось выбора. Я коротко и жестко пробил ей прямо в солнечное сплетение. Воздух с гулким свистом вылетел из её легких, и она плюхнулась задницей прямо в дорожную пыль, судорожно обхватив себя руками за живот. Она давилась, хрипела, жадно ловя ртом воздух, чтобы не отключиться, и после этого наконец затихла.
  
  Эту передышку я использовал, чтобы осмотреть «Бьюик». Машина представляла собой плачевное зрелище, но альтернативой было идти пешком, а единственным местом в пределах пешей досягаемости оставалась Мантилья. Что было абсолютно исключено.
  
  Затем я быстро разобрал дробовик — это была 12-зарядная магнум-Беретта А-301 — и запихал детали под переднее сиденье.
  
  Я вернулся к Коре. Только легкое подрагивание нижней губы, которую она то и дело покусывала, выдавало в ней признаки жизни.
  — Ты как, в порядке? — Она кивнула. — Нам пора делать ноги. Кто-то наверняка уже заметил столб дыма.
  
  Она вскинула на меня свои мутные глаза, пытаясь сфокусировать взгляд на моем лице:
  — Мы всё равно сдохнем.
  — Не в мою смену, детка. Шевелись! — Я ухватил её за плечи. Но она даже не шелохнулась, оставшись сидеть в пыли тяжелым, безжизненным грузом.
  — Ты убиваешь людей. Крошка Тим был психом, но он никого не убивал.
  — Кора, я вытащу тебя из этого дерьма, обещаю. — Еще один рывок за плечи, и снова нулевой эффект.
  — Я своими глазами видела, как ты прикончил обоих!
  — Они бы пристрелили нас самих.
  
  Её взгляд мгновенно прояснился. Она уставилась мне прямо в душу:
  — Почему?
  — Может, если ты хорошенько раскинешь мозгами насчет Тима...
  
  
  
  
  
  
  
  
  — …Сейбер или еще кто-то, с кем ты через них пересекалась, ты смогла бы объяснить мне, зачем всё это нужно.
  
  Я подхватил её на руки. Она была мягкой и податливой, как мокрая тряпка, пока я нес её к машине и устраивал на переднем сиденье.
  
  Машина с натужным скрежетом выразила протест, когда я развернул её и продолжил путь через перевал в сторону шоссе Мехико — Куэрнавака. Я повернул на юг, выжимал из «Бьюика» всё возможное на протяжении сорока миль, а затем свернул на проселочную дорогу.
  
  С этого момента я выбирал любые гравийные и грунтовые дороги, какие только мог отыскать, лишь бы они вели нас дальше на юг.
  
  Сейчас уже смеркалось, дневного света оставалось от силы полчаса. Я отчетливо чувствовал, что старая колымага испускает последний вздох. Судя по карте, которую я выудил из бардачка, мы находились к югу от Матеуалы и немного недоезжая до Сан-Луис-Потоси. Места здесь были дикие и суровые — не самое лучшее пространство, чтобы застрять на ночь без колес и крыши над головой.
  — Нам нужно найти место, чтобы затаиться на ночь, — сказал я, на сей раз повернувшись и глядя ей прямо в лицо.
  
  Она лишь безучастно пожала плечами.
  — Тебе лучше натянуть это на себя. Солнце сядет через пару минут, и на улице станет чертовски холодно.
  
  Я уже успел скинуть с себя блузку и тяжелую юбку. Они ворохом лежали на сиденье между нами. Кора опустила взгляд, снова пожала плечами и небрежно натянула вещи. После чего вернулась к своему отрешенному разглядыванию пустоты перед собой.
  
  Мне нужно было от нее избавиться. Но сделать это красиво и безопасно — например, усадить её на самолет и отправить из страны, прежде чем я предприму следующий шаг. Куэрнавака и Таско находились, плюс-минус, на полпути между Мехико и Акапулько. Мне не хотелось соваться в крупные города, но ради Коры заехать в один из них было жизненной необходимостью.
  
  Мы преодолели подъем, и вдали показались огни Сан-Луис-Потоси. Еще минут пятнадцать, и мы въедем в город. А этого мне как раз не хотелось. Я рассчитывал наткнуться на какой-нибудь мотель или придорожную гостиницу на самых дальних подступах к нему.
  — Если найдем сегодня глухой мотель в стороне от трассы, думаю, завтра доберемся до Акапулько. Там я посажу тебя на самолет до Штатов.
  
  Она резко повернулась на сиденье ко мне, в её глазах промелькнула искра жизни. Казалось, она о чем-то напряженно думает. Когда она заговорила, её голос звучал ровно и монотонно:
  — Тут чуть дальше есть одно курортное местечко, в стороне, направо. Сейчас не сезон, так что народу там быть не должно. Называется «Ремос».
  
  Следуя её нехитрым указаниям, я быстро отыскал это место. Ничего выдающегося: главное здание, несколько саманных бунгало и небольшое озеро за ними. Весь этот комплекс возвышался над долиной Сан-Луис-Потоси, а сам город светился милях в пятнадцати вдали.
  
  Место было идеальным, о чем я ей сразу и сообщил.
  — Мы с Тимом останавливались здесь, когда он в первый раз вез меня из Штатов. Это было последнее хорошее, что мы сделали вместе.
  
  Я заглушил хрипящий движок перед главным зданием, вышел и направился внутрь. Хозяйка заведения оказалась грузной женщиной с обвисшими щеками и заспанными глазами. Через открытую дверь позади нее я разглядел захламленные жилые комнаты. Оттуда доносился грохот мощного храпа.
  
  Она перехватила мой взгляд:
  — Муж. В несезон он дрыхнет весь день, а ночью пьет.
  — Мне нужно бунгало. Самое дальнее, у озера.
  
  Её глаза скользнули за мое плечо, изучая Кору, сидевшую в машине:
  — Вам на всю ночь или на час?
  
  Я мысленно отметил, что Крошка Тим явно не баловал Кору роскошью во время их гражданского медового месяца.
  — На всю ночь. Кухня у вас работает?
  — В несезон — нет. Вон там, в миле по дороге назад, есть кантина, там кормят.
  
  Я расплатился наличными вперед и вернулся к «Бьюику». Едва я уселся за руль, как из-за угла здания выскочил пацан лет десяти-одиннадцати и припустил к нам.
  — Помыть машину, сеньор? Сделаю в лучшем виде... два песо! — в самом центре его улыбки зияла пустота там, где должны были быть передние зубы.
  — Нет, спасибо, амиго, но я дам тебе пять, если ты раздобудешь нам чего-нибудь пожевать и бутылку текилы.
  — Будет сделано, сеньор!
  
  Я протянул ему купюры и проводил взглядом, пока он резво бежал по дороге к шоссе.
  
  Мы ели в полной темноте и тишине. Домик был расположен удачно с точки зрения безопасности: впереди раскинулся открытый, лишенный деревьев участок, так что любого приближающегося было бы видно как на ладони, а сзади подступало только озеро. Тем не менее, я не видел причин подставляться и маячить в огромном окне, выходящем на воду, включая свет.
  — Еще по одной?
  — Нет, спасибо.
  
  В полумраке я различал очертания тела Коры на кровати на другом конце комнаты. Кроме её ровного дыхания, лишь периодический огонек на конце сигареты напоминал о том, что она здесь.
  — И что ты будешь делать... ну, когда вернешься в Штаты? — На самом деле мне было плевать, но эта гнетущая тишина давила на мозги, а мысли крутились слишком лихо, не давая уснуть.
  
  Она не отвечала пару минут, но по тому, как часто она затягивалась сигаретой, я понял, что она собирается с духом.
  — Вернусь в Чикаго, наверное. Там мой брат. — Она коротко хохотнула. Смех вышел невеселым. — Ну, по крайней мере, обычно он там. Он еще тот ублюдок, но у него есть связи. Черт, ладно, тебе всё равно можно всё рассказать. Мой брат завязан с мафией. С самого детства. Тим тоже был в теме, пока не понял, что может заколачивать куда более серьезные бабки, пробивая чужие головы на футбольном поле, а не в подворотнях.
  
  Я был не в том настроении, чтобы выслушивать исповедь, но раз уж ей приспичило выговориться, я резонно рассудил, что из этого разговора можно выудить что-то полезное.
  — Так вот где Тим познакомился с Джеком Сейбером?
  — Ага. Он и тогда работал на Сейбера. Вообще, по-моему, он всегда на него пахал. У Тима аппетиты всегда были круче, чем он мог себе позволить, даже с учетом гонораров за футбол. Я знала, чем он промышляет, и ненавидела это. И сейчас ненавижу, но, с другой стороны, винить его не могу. Я и сама не сильно лучше.
  — Но это всегда была мелкая сошка. Ну, понимаешь, пакетик дури там, пара ставок или номеров здесь. А потом Сейбер встретил этого Мексиканца, и всё круто изменилось.
  
  Опа, а вот это уже становилось по-настоящему интересным. Я налил себе еще одну порцию из бутылки и прикурил сигарету.
  — Как звали этого Мексиканца?
  — Понятия не имею. Здоровый такой, холеный тип, чистокровный латинский любовник. Образованный, ну, по крайней мере, выражался он красиво.
  — На хорошем английском?
  — О да. — Она усмехнулась. — Черт, да у него английский был получше нашего с тобой. Он начал время от времени появляться вместе с Джеком. А потом испарился, и я его больше не видела. Но та дрянь, которую Джек и мой брат начали толкать после этого, стала куда более чистой, и её повалили просто тонны.
  — И тогда Сейбер перебрался в Мексику, а твой брат возглавил весь бизнес в Штатах.
  — Ага. Откуда ты узнал?
  — Просто хорошая догадка. А что Тим?
  — Этот скандал со ставками на тотализаторе был чистой липой. Так, удобный предлог. На самом деле Тим вовсю толкал дурь. Колеса, кокс, гашиш — даже самую тяжелую дрянь. И половина игроков в лиге были его лучшими клиентами. На тотализаторе он, конечно, тоже играл, но это так, мелочевка.
  — И что произошло?
  — Боссы обо всем пронюхали и решили, что скандал со ставками ударит по репутации лиги меньше, чем если бы всплыли наркотики.
  — И поэтому Тим сбежал в Мексику, чтобы работать на Сейбера.
  — Ну да. Он ведь по мне сох еще с тех пор, как мы были мелкими. Умолял поехать с ним. А я к тому времени сыта была по горло тем, что четыре раза за ночь крутила задницей перед полусотней слюнявых придурков. Ну и согласилась. Думала: Мексиканская Ривьера, куча иностранных миллионеров... Встречу какого-нибудь шейха или типа того и буду жить припеваючи до конца дней.
  — Но Тим держал тебя на слишком коротком поводке? — Сигарета явно была лишней. Я затушил её, выкурив едва до половины.
  — Да, — едва слышно прошептала она. — И теперь я возвращаюсь в то же самое дерьмо.
  
  Я задумался. Можно было дать девке шанс и припрятать её на время как потенциального свидетеля. Мой старый знакомый, Пэдди О'Брайен, держал небольшую лесопилку и клуб в Юджине, штат Орегон. Идеальное место для такой, как Кора, чтобы затеряться и перечеркнуть свое прошлое.
  
  Я поделился с ней этой мыслью.
  — Ты ведь на самом деле правильный парень, да?
  
  Я поразмыслил секунду и решил для разнообразия побыть честным:
  — Нет, Кора, это не так. Я именно тот, кем ты меня посчитала там, на дороге с Джонсом. В моем бизнесе хорошие парни настолько перемешаны с плохими, что уже никто толком не разберет, кто есть кто.
  — Так почему ты не завяжешь?
  — У меня кишка тонка для этого... не то что у Пэдди О'Брайена. Боюсь, я просто сойду с ума, если буду управлять лесопилкой.
  
  Она тяжело вздохнула, туша сигарету:
  — Знаешь что? А ты мне всё-таки нравишься, черт тебя дери...
  
  Каким-то образом за время нашего разговора она умудрилась полностью скинуть с себя всю одежду. Лунный свет падал ей в спину, пока она медленно шла в мою сторону. Он выгодно подчеркивал восхитительные изгибы и впадины её тела, которые колыхались и соблазнительно двигались в такт её шагам.
  
  В полумраке я снова увидел прежнюю Кору — в теплой, почти дразнящей улыбке на её губах и в блеске глаз, когда она подошла ближе. Но я физически не мог смотреть ей в лицо. Только не тогда, когда лунный свет очерчивал эти чувственные, покачивающиеся бедра. Они словно плавно покачивались на волнах в открытом море.
  — Нравится? — спросила она.
  — А как это может не нравиться?
  
  Она придвинулась еще ближе, пока её соски не коснулись моей груди. Её лицо казалось молодым и удивительно невинным, когда она приподняла губы к моим. И в следующее мгновение они слились — горячие и влажные.
  
  Мы прервались, чтобы глотнуть воздуха, и тут я сообразил, что всё еще сжимаю в руке стакан с текилой. Я оставил его в покое, а свободной рукой притянул её обратно, заставляя прогнуться в спине для нового поцелуя.
  
  На этот раз, когда я прижал её к себе, она буквально впечаталась своим телом в мое с какой-то отчаянной, неистовой свирепостью. Её мягкие груди-подушки расплющились о мою грудную клетку, а обе её руки сомкнулись у меня за спиной, удерживая намертво.
  
  Я прильнул губами к её уху и прошептал:
  — По-моему, ты топишь лед в моей текиле.
  
  Сорвавшись на приступ звонкого, раскатистого смеха, от которого всё её роскошное тело восхитительно задрожало, она повалилась навзничь на кровать. Я остался стоять, лениво потягивая напиток и наблюдая за ней.
  
  Она лежала на спине, не отрывая от меня взгляда. Смех уступил место едва заметной улыбке, а в её глазах разгорелся недвусмысленный пожар.
  — Ты настоящий мужчина, Ник. Я поняла это в первую же секунду, как увидела тебя. Какой-то внутренний голос прошептал мне: «Лови его, Кора... затащи его в постель, отдай ему всё, что у тебя есть, и даже не думай удерживать, когда всё закончится, потому что ты не сможешь. Но оставь себе это воспоминание».
  — И внутренний голос не соврал?
  — Да. Ты — это всё, и даже больше. Пожалуй, тебя даже слишком много.
  — Ты и сама потрясающая девочка, Кора Ли.
  — Правда? — Она раскинула руки навстречу. — Докажи!
  
  Я допил текилу, швырнул стакан на пол и шагнул к кровати. Она рванулась вверх, ухватившись за мои руки. Наши тела начали эту игру в кошки-мышки — игру, правила которой мы оба знали назубок, и в которую нам обоим чертовски хотелось сыграть.
  
  
  
  
  
  
  
  Но это продолжалось недолго.
  
  Вскоре её тело начало прижиматься ко мне с еще большим неистовством. Её язык юрким, обжигающим пламенем страсти ворвался в мой рот. Я отстранился лишь на секунду — ровно на то время, чтобы сорвать с себя одежду, пока не почувствовал, как жар её наготы коснулся моей обнаженной кожи.
  
  Она довольно замурлыкала, когда мои ладони принялись изучать её упругую, налитую тяжелой полнотой грудь, плоский живот, крутые бедра и разгоряченные лона.
  
  Бурлящая страсть в наших пахах взорвалась, как только тела соединились. Внутри и снаружи она была настоящим вулканом, работавшим как идеально смазанный механизм, который с одинаковой силой дарил и принимал наслаждение. Её острые ногти полосовали мою спину от лопатки до лопатки.
  
  Затем её тело выгнулось дугой, в то время как я продолжал свои яростные, ввинчивающиеся движения. Она забилась в мощных, яростных судорогах, и я дал себе волю.
  
  Казалось, это длилось одновременно и мгновение, и целый час, пока я наконец в изнеможении не рухнул прямо на нее, тяжело ловя ртом воздух.
  
  Мы лежали так несколько минут, после чего я перекатился на бок.
  — Хочешь сигарету? — прошептала она. — Мужчины после этого всегда хотят курить.
  
  Я усмехнулся и приподнялся с постели:
  — Нет, лежи. Я сам достану.
  
  Вид её обнаженного тела, снова очерченного в залитом лунным светом окне, пробуждал во мне волнующие чувства. Я поймал себя на мысли, что мне совсем не хочется отправлять её завтра днем восвояси.
  — Кора, а ты больше никогда не видела того Мексиканца? Ну, после того как приехала сюда с Тимом?
  — Нет, ни разу. — Она держала во рту сразу две сигареты, тщетно пытаясь совладать с моей зажигалкой. — Думаю, Тим пересекался с ним разок-другой. Он упоминал об этом. А потом тот тип просто как сквозь землю провалился. Черт, как работает эта дурацкая штуковина?
  
  Прежде чем я успел ответить, окно у неё за спиной буквально взорвалось — грохот выстрела и звон разлетающегося стекла в щепки разнесли ночную тишину. За долю секунды до того, как она выронила зажигалку, я успел разглядеть застывший на её лице шок — широко распахнутые глаза и открытый в немом крике рот.
  
  Я живым клубком скатился на матрас, чувствуя, как осколки стекла градом полоснули меня по спине. Когда этот стеклянный дождь утих, я опустился на колени на пол. Кора лежала там же, на животе, и всё её тело выше пояса превратилось в сплошное кровавое месиво.
  
  Пока эхо от выстрела из дробовика еще гремело у меня в ушах, я судорожно натянул штаны. К тому моменту, как я перехватил «Вальтер» и рванул к окну, в моей голове уже вовсю отдавался другой звук — гул лодочного мотора.
  
  Они были уже на середине озера, двое, в маленькой десятифутовой посудине. Судя по кильватерному следу, мотор там был от силы сил в пять.
  
  Хлипкий пирс уходил в озеро примерно на пятнадцать футов, и на самом его конце я заметил покачивающуюся на волнах крошечную лодку с поднятым из воды мотором.
  
  Я перемахнул через подоконник и кубарем скатился по каменным ступеням, ведущим к озеру. Острые края камней в кровь изрезали мои босые ступни.
  
  Добежав до края пирса, я увидел, что кожух с двигателя сорван. Он плавал в воде рядом с лодкой, перевернутый вверх дном.
  
  Звук маленького подвесного мотора преследователей стих. Я прищурился, вглядываясь в полумрак, и заметил, как две фигуры выбираются на берег. На мгновение их силуэты четко проступили на фоне ночного неба, после чего они растворились в темноте.
  
  Куда более осторожно я проделал обратный путь наверх, к бунгало. Нижний край огромного окна находился на высоте около десяти футов. В принципе, я мог бы запрыгнуть внутрь, но торчащие осколки стекла превратили бы мои руки в сырой фарш.
  
  Я обежал домик и рванул к двери — заперто. Два коротких хлопка «Вальтера», и я оказался внутри. Я изо всех сил старался не смотреть на то, что осталось от Коры.
  
  Одевшись и чувствуя, как израненные, окровавленные ступни адски ноют в тесных ботинках, я выскочил наружу и нос к носу столкнулся с щербатым пацаном и той жирной латиноамериканкой.
  — Там произошел несчастный случай, — бросил я им, чувствуя себя при этом полным идиотом.
  
  Мальчишку била крупная дрожь, но он всё же сумел пролепетать:
  — В вас стреляли, сеньор?
  
  Я проследил за его взглядом, посмотрев сначала на правое плечо, а затем проверив левое. Моя джинсовая рубашка насквозь пропиталась кровью. Должно быть, это постарались осколки стекла, но в пылу погони я не почувствовал ровным счетом ничего.
  — Живо марш в контору! — Они не шевелились, продолжая тупо пялиться на меня. — Быстро! Мне нужно набрать полицию.
  
  На сей раз я слегка качнул стволом «Вальтера», и это придало им заметное ускорение... они припустили со всех ног.
  
  Хозяин заведения оказался таким же тощим, насколько жирной была его благоверная. Он восседал в плетеном кресле с полностью провалившимся дном, тупо уставившись в переднее окно. Его задница свисала добрых дюймов на шесть ниже сиденья, но, судя по исходившему от него перегару, сам он этого даже не замечал.
  — Телефон?
  
  Женщина выудила аппарат откуда-то из-под стойки и водрузила его наверх. Я жестом загнал их в угол и взял пару секунд, чтобы извлечь из глубин памяти секретный номер, который мне выдал Веракес. Я продиктовал цифры оператору и стал ждать.
  
  Веракес снял трубку лично, из чего я сделал вывод, что это была линия экстренной связи и на время проведения операции этот номер был только у меня.
  — Это Картер. Ждите! — Я приказал женщине и пацану выйти из комнаты, для пущей убедительности продемонстрировав «Вальтер». Они поспешно ретировались.
  
  Дверь захлопнулась, и я заговорил в трубку вполголоса:
  — У меня проблемы.
  — Я так и понял, иначе ты бы не стал звонить по этому номеру.
  
  Я обрисовал ему ситуацию короткими, рублеными фразами — начиная от стычки с Крошкой Тимом и заканчивая взрывом, унесшим жизнь Коры. В завершение я назвал приблизительные координаты своего местонахождения.
  — Я знаю это место. Я немедленно высылаю туда группу. У нас есть надежные люди в Сан-Луис-Потоси. Они сделают так, чтобы местная полиция не совала туда свой нос. Каков твой следующий шаг?
  — Думаю, мне пора нанести визит самому главарю.
  — Сейберу?
  — Именно. Пусть твои ребята подгонят мне тачку, желательно максимально неприметную и простую. Было бы идеально, если бы её угнали у какого-нибудь добропорядочного гражданина прямо в Сан-Луис-Потоси — из тех, кто поднимет жуткий хай, обнаружив пропажу.
  — Сделаем.
  — И подберите мне какую-нибудь одежду. — Я продиктовал ему размеры и уже собирался положить трубку, как вдруг вспомнил: — Да, и позаботься о том, чтобы тело Коры отправили обратно в Штаты. Думаю, я ей это задолжал.
  — Разумеется. Мы вышли на её след, как только ты заварил всю эту кашу в Таско. Ее настоящее имя было Карлотта Сантини.
  
  ГЛАВА ШЕСТАЯ
  
  Я никогда не испытывал дикого восторга от ремесла, которым зарабатываю на жизнь, но всегда считал и саму эту работу, и себя самого неизбежным злом.
  
  Когда на следующее утро я держал путь на юг, я то и дело прокручивал в голове события минувшей ночи. Если в той лодке действительно сидел Меченый — Дэнни Сантини, то этот парень был законченным психом, и теперь именно он, а не Редольмо, становился моей главной мишенью. Это означало, что он хладнокровно спланировал убийство родной сестры. Подобное проявление родственной вражды было слишком чересчур даже для моего ко всему привыкшего желудка.
  
  Конечно, всегда оставался шанс, что под маской Редольмо на самом деле скрывается сам Сантини, использующий Джека Сейбера как пешку. Однако слова Коры-Карлотты про «Мексиканца» настойчиво всплывали на поверхность из закоулков моей памяти.
  
  Я сделал остановку в Толуке, чтобы заправить полный бак, и убил около часа на еду и пару бутылок пива. До владений Сейбера оставался совсем короткий бросок, а мне категорически не хотелось появляться там до наступления темноты.
  
  Когда я вышел из ресторана, воздух заметно похолодал. Толука расположена даже выше, чем Мехико, поэтому стоит солнцу начать свой закатный путь за вершину вулкана — Невадо-де-Толука, — как на улице становится по-настоящему зябко. Я накинул куртку и потратил еще минут десять, наблюдая, как багровый огненный шар медленно растворяется над заснеженным пиком.
  
  Когда в Толуке начали один за другим загораться уличные фонари, я сел в машину и взял курс на юг, спускаясь в долину. Покидая этот теперь уже сонный городишко, я втайне надеялся, что и в том месте, куда я держу путь, всё будет так же тихо и спокойно.
  
  Чуть больше чем через час я уперся взглядом в огромный щит с массивными печатными буквами: «РАНЧО СЕГОВИЯ. ПОСТОРОННИМ ВХОД СТРОГО ВОСПРЕЩЕН». Я проехал мимо него еще примерно с полмили и обнаружил неприметную грунтовку, уходящую в сторону от территории поместья. Густые заросли деревьев вдоль обочины послужили идеальным укрытием для машины.
  
  Небо было усыпано звездами, а луна словно кружила в причудливом танце, то и дело ныряя за облака, пока я на своих двоих преодолевал обратный путь до запрещающего знака.
  
  Он возвышался фута на четыре-пять над забором из колючей проволоки, который тянулся в обе стороны настолько далеко, насколько хватало глаз. Всё, что мне требовалось — это взобраться на сам щит, прыгнуть прямо вперед фута на четыре, пролететь пятнадцать футов вниз и молиться, чтобы ничего себе не сломать.
  
  Удар о землю вышел чертовски жестким, но я погасил инерцию перекатом, вскочил на ноги и, сделав пару шагов, убедился, что все кости целы. Вдали, далеко слева от меня, небо подсвечивалось заревом от огней Куэрнаваки. Используя этот ориентир, я взял размеренный, уверенный темп в направлении, где, по моим расчетам, должны были располагаться главные постройки ранчо.
  
  Ландшафт менялся примерно каждые сто ярдов — от ровных, поросших травой низин до скалистых холмов высотой в триста-четыреста футов. Всю эту территорию опутывала сеть ухоженных и, судя по четким следам от протекторов, весьма оживленных гравийных дорог.
  
  Я уже собирался пересечь одну из таких дорог, когда внезапный рев мощного двигателя заставил меня плашмя рухнуть в траву. Двойные лучи фар выкатились из-за поворота справа от меня, а спустя пару секунд еще одна пара огней показалась слева.
  
  Они встретились практически прямо передо мной: два джипа, в каждом из которых сидело по водителю и одному пассажиру. Даже в приглушенном лунном свете я без труда опознал дробовики «Беретта А-301», которые держали в руках пассажиры.
  
  Их экипировка сильно смахивала на военную форму, а на головах красовались абсолютно одинаковые головные уборы — что-то вроде беретов, но с узким козырьком спереди.
  
  Водители выбрались из машин и направились навстречу друг другу. Сойдясь, они обменялись специальными контрольными приборами — точь-в-точь такими, какими пользуются ночные сторожа и охрана на заводах. Каждый из них вставил свою карточку в устройство напарника и забрал её обратно.
  
  «Отличная организация, — подумал я, — всё продумано до мелочей, вплоть до уставных сорок пятых калибров на бедрах и высоких армейских ботинок на ногах». И тут до меня дошло. Передо мной были четверо бойцов из регулярной гвардии генерала Джонса.
  
  Водители перебросились парой фраз на испанском с жутким акцентом, вернулись к своим джипам и разъехались в разные стороны.
  
  Мне потребовалось еще полчаса времени и две пересиженные в укрытии патрульные группы, прежде чем я взобрался на последний холм и смог оглядеть раскинувшийся внизу комплекс построек, составлявших территорию ранчо. Главный дом представлял собой монументальное одноэтажное здание с двумя крыльями. Он высился словно крепость из штукатурки и самана в самом центре, а остальные строения обступали его полукругом в форме подковы.
  
  У каждого из этих зданий лениво прохаживался охранник в форме цвета хаки с перекинутым через плечо дробовиком «Беретта». На крыше самого господского дома я смог насчитать как минимум четверых часовых, грамотно расставленных по периметру.
  
  Я осторожно сполз по склону холма, пока не наткнулся на скалистый выступ, достаточно массивный, чтобы надежно скрыть меня от любого наблюдательного пункта в лагере. После этого я скинул с плеч рюкзак, аккуратно развернул его на земле и принялся за работу.
  
  Эксперты Веракеса сотворили настоящее чудо за столь короткий срок. Буквально за пару минут я выложил все шестнадцать штук в два ровных ряда по восемь в каждом. Один ряд состоял из трех миниатюрных трубок в защитной оболочке...
  
  
  
  
  
  
  
  …пластиковых оболочек. Каждая упаковка из трех штук была туго обмотана электронным проводом в тканевой оплетке. В самом центре связки прятался микроскопический приемник. Одна такая упаковка мини-шашек по мощности равнялась обычному заряду динамита; серьезных разрушений она причинить не могла, но шуму и хаоса наделала бы в избытке.
  
  Со вторым рядом из восьми штук история была совсем другая. Каждый комплект состоял из трех двухфунтовых шашек. Двух таких связок хватило бы, чтобы сровнять с землей небольшой дом или, как в данном случае, одну из пристроек на территории лагеря.
  
  Я осторожно активировал каждую связку и синхронизировал их с небольшим транзисторным передатчиком, который собирался держать при себе. Теперь, когда всё было настроено, я мог в любой момент набрать определенную комбинацию цифр и подорвать их в нужной последовательности из любой точки лагеря в радиусе трехсот ярдов.
  
  Следом пошла портупея из прочной тесьмы. Она четыре раза оборачивалась вокруг моей талии и бедер, а затем перекрещивалась на спине и груди. К специально предусмотренным на ней карабинам я прикрепил все шестнадцать связок. Теперь я в буквальном смысле слова представлял собой ходячую бомбу.
  
  Быстрый взгляд на часы показал, что время перевалило за десять вечера. Рассвет над восточной грядой холмов займется где-то между половиной шестого и шестью утра. Времени более чем достаточно — если, конечно, меня не засечет кто-нибудь из часовых.
  
  Я еще заранее решил, что удобнее всего спуститься в лагерь через арену для боя быков, которая образует верхнюю, замкнутую половину подковы. Это означало, что мне придется добрый час пробираться по гребню холма — задача не из легких, учитывая семьдесят пять фунтов лишнего веса на мне.
  
  Я ошибся в расчетах минут на десять, когда наконец съехал по последним двадцати фунтам склона и оказался у задних ворот арены. И тут же понял, почему это место, казавшееся уязвимым, никто не охранял. Между мной и самой ареной высились две деревянные изгороди. А в промежутке между ними тянулся десятиъардовый загон, где топталось около трех тонн живой говядины — огромные, черные, злые быки уже рыли копытами землю и злобно пялились в мою сторону.
  
  Я уже намеревался обойти арену стороной и проскользнуть внутрь через загоны для скота или между хозяйственными постройками, как вдруг заметил кое-что знакомое. Прямо у забора, с внутренней стороны загона, стояла открытая сверху бочка — классический реквизит для цирковых клоунов.
  
  Медленно, без резких движений, я взобрался на перекладины изгороди, пока не завис обеими ногами прямо над горловиной бочки. Намертво вцепившись руками в верхний брус и вытянув их за спиной, я максимально подался вперед.
  
  Прыжок должен был выйти идеальным. Из-за обвешавшего меня динамита я стал значительно шире обычного человека. Оставалось надеяться, что не шире этого темного отверстия прямо подо мной.
  
  Бык справа от меня издал яростный храп и еще сильнее забил копытом, когда я вытянулся в струну и прыгнул вниз. Мои ступни приземлились точно по центру. Как только они коснулись дна бочки, я согнул колени и сжался в комок. Бока ощутимо ободрало, но я понял, что проскочил.
  
  В последнее мгновение, перед тем как мои глаза погрузились в темноту, я увидел, как бык опустил голову, присел на мощные задние ноги и вся его массивная туша напряглась. Стоило мне услышать бешеный стук копыт, как я мертвой хваткой вцепился в две ручки внутри бочки и приготовился к удару.
  
  Когда эта тварь впечатала меня в забор, ощущение было такое, словно грузовик на полной скорости врезался в глухую стену. Я услышал, как рог с омерзительным скрежетом прошелся по деревянным доскам, а затем меня куда-то понесло. Бык отскочил назад для нового разгона, и до меня дошло, что он катит меня вдоль загона, а не поперек.
  
  Второй удар напоминал уже не грузовик, а мчащийся паровоз. Меня подбросило в воздух, и я скрутился от жуткой, выворачивающей внутренности боли, когда бочка приземлилась на торец и покатилась дальше.
  
  К веселью подключился второй бык, и вдвоем они прижали меня к какому-то забору. Оставалось только молиться, чтобы это оказалась нужная мне сторона.
  
  Я уже собирался высунуть голову наружу, чтобы оценить обстановку, как вдруг услышал шаги. А затем и голоса часовых:
  — Что их так напугало?
  — Да бог их знает. Эй, Торо, чего ты взбесился?
  — Смотри! Они просто в щепки разносили эту бочку.
  — Ну еще бы. Это всё тучи, которые луну закрывают... из-за них в скотину словно бес вселяется.
  — Ладно, пошли, у меня смена через пять минут.
  
  Шаги начали удаляться. Осторожно приподнявшись, я высунул голову из бочки на пару дюймов. Меня прижало к забору примерно в тридцати ярдах дальше по загону от того места, где я изначально прыгнул. Оба быка уныло стояли как раз на той самой первой точке, повернувшись ко мне задами. Похоже, интерес ко мне они окончательно потеряли.
  
  В три счета я выбрался из бочки и перемахнул через забор. Оказавшись в десяти футах внутри арены, я присел и принялся изучать мягкую, песчаную почву.
  
  С помощью одних только рук не составило труда вырыть неглубокую ямку для одного из крупных зарядов. Закопав его, я вытянул наружу провод антенны, чтобы над землей поблескивало буквально два-три дюйма.
  
  К тому моменту, как я закончил, огромная, лениво плывущая туча плотно закрыла луну, что позволило мне без помех пересечь арену и заложить второй заряд.
  
  После этого я проскользнул под забором на внутреннюю территорию лагеря и двинулся от здания к зданию, пробираясь к одному из краев подковы. Оказавшись на месте, я затаился в густых тенях и принялся наблюдать за курсирующими патрулями. Спустя несколько минут я убедился: поднять тревогу этих парней заставит разве что какой-то совсем уж из ряда вон выходящий шум.
  
  Строение за строением я методично обходил подкову в обратном направлении, закладывая заряды в кроны деревьев, зарывая их в землю и пряча в густых кустах. Наконец, все бомбы, за исключением двух последних, были на местах, и я наткнулся на идеальное для них здание — шорную мастерскую, где хранилась вся сбруя.
  
  Она даже не была заперта. Я бесшумно скользнул внутрь, взобрался по стене на открытые стропила под самой крышей и закрепил два оставшихся заряда под противоположными карнизами. Когда они рванут, крышу снесет к чертям собачьим — строго вертикально вверх. Если предыдущие взрывы у кого-то и вызовут сомнения, то уничтожение целого здания точно поставит весь лагерь на уши.
  
  При тусклом свете крошечного оконца, выходившего на тыльную сторону господского дома, я сверился с часами. Четыре часа утра. Я соорудил себе подобие постели и подушки из груды седельных попон и уже собирался прилечь, как вдруг заметил на крыше главного здания деталь, которую не разглядел с холма. Один из углов крыши был надстроен чуть выше и напоминал солярий или открытую террасу. В самом центре её высилось что-то объемное, с кучей угловатых выступов, наспех накрытое большим куском брезента.
  
  Я невольно улыбнулся. Сейбер — или Редольмо — определенно просчитал все ходы. Из-под брезента отчетливо высовывался перфорированный ствол 20-миллиметровой автоматической пушки.
  
  Укладываясь на свою импровизированную постель, я уже прокручивал в голове совершенно новый план на утро.
  
  Мои часы, подложенные под самое ухо, отозвались деликатной вибрацией будильника. Я застегнул ремешок на запястье и посмотрел на циферблат — 5:45. За окном над холмами, окаймлявшими лагерь, едва занимался серый рассвет.
  
  Внизу уже вовсю проступали привычные признаки утренней суеты. На кухне вовсю кипела работа — из двух дымоходов валил густой дым. Обычные рабочие ранчо, которых можно было легко отличить от солдат по джинсам, синим рабочим рубашкам и широкополым шляпам, гурьбой потянулись из барака в сторону столовой на завтрак.
  
  Еще один дымок показался из трубы в задней части господского дома. Должно быть, там была отдельная кухня поменьше. А на самой крыше четверо часовых, собравшись в одну кучу, лениво потягивали кофе и переговаривались. Судя по всему, они только-только заступили на смену.
  
  Всё складывалось как нельзя лучше.
  
  Я спустился по лестнице вниз и приоткрыл дверь мастерской на крошечную щелку — ровно настолько, чтобы видеть восходящее солнце и прикинуть количество людей во дворе. Я выжидал. Еще пять минут, и света будет более чем достаточно. И тут мне снова улыбнулась удача: на гвозде у самой двери висело потрепанное старое сомбреро. Оно село мне на голову как влитое.
  
  Солнце показалось из-за холмов, время пошло. Я расстегнул куртку, чтобы облегчить доступ к «Вальтеру», зажал в ладони маленький цифровой пульт и уверенным шагом вышел на открытое пространство.
  
  Двое рабочих, шедших вместе, и отставший от них третий даже не удостоили меня взглядом. Охранник, прикуривавший сигарету с перекинутой через плечо «Береттой», мазнул по мне безразличным взором. Я не стал встречаться с ним глазами.
  — Стой!
  
  Я продолжал идти вперед, опустив голову и ссутулив плечи, пока мои пальцы быстро набирали комбинацию цифр на передатчике.
  — Стой, я кому говорю!
  
  Два мощных взрыва грохнули с интервалом в секунду где-то слева от меня, прямо за углом дома, у самого края подковы.
  
  Эхо от взрывов еще вовсю раскатывалось в воздухе, когда я резким движением выхватил «Вальтер» из-за пояса и развернулся на пятках. Охранник только начинал вскидывать свой дробовик, когда моя первая пуля вошла ему точно в верхнюю часть плеча, у самой шеи. Второго выстрела не потребовалось. Он закрутился волчком, рухнул на землю и принялся кататься в пыли.
  
  В три широких прыжка я преодолел расстояние до узкой лестницы, ведущей по внешней стене дома прямо на крышу. Я успел взлететь примерно на треть высоты, когда из-за угла выскочил еще один часовой.
  
  Он крепко сжимал «Беретту» обеими руками в боевой готовности, но никак не мог сообразить, куда стрелять. Его взгляд метался по сторонам, вместо того чтобы подняться вверх.
  
  Я не стал дожидаться, пока он меня обнаружит. Навалившись предплечьем на перила, я дважды нажал на спусковой крючок. Обе пули пришлись ему точно в грудь. Он рухнул прямо на своего раненого подельника, и они покатились по земле в одной куче.
  
  Я вихрем взлетел по ступеням, снова на ходу перебирая кнопки на пульте. Первые взрывы прогремели со стороны зенитной пушки. Следующие два грохнули на противоположной стороне дома, у другого конца подковы.
  
  Я притормозил и присел за маленькой калиткой, которая вела прямо на крышу. До моих ушей долетел отчетливый скрежет гравия под подошвами бегущих людей. Сосчитать, сколько их пронеслось мимо, было нереально. Искренне надеясь, что пробежали все четверо, я перемахнул через калитку и во весь дух припустил к автоматической пушке.
  
  Там оставался один.
  
  Я настиг его прежде, чем до него дошло, что перед ним враг. У него не было ни единого шанса развернуть свой дробовик. Я с размаху впечатал рукоять «Вальтера» точно ему в переносицу. Дробовик грохнул, разрывая брезент над пушкой, когда я всем телом навалился на его плечо. Парень кубарем полетел с края крыши вниз, увлекая за собой свое оружие.
  
  Я не стал дожидаться глухого стука его тела о землю и принялся яростно срывать брезент. Орудие представляло собой массивную установку, собранную по спецзаказу: в комплекте шло сиденье, лист брони, наваренный в форме защитного купола вокруг стрелка, и четыре фута грозного ствола с водяным охлаждением.
  
  Снизу уже доносились звуки нарастающей паники и хаоса, а за спиной, по гравийной крыше, раздавался топот бегущих ног, когда я запрыгнул в кресло стрелка. Задействовав руки и ноги, я резко перевел рычаг подачи снарядов в положение «БОЙ», выжал двойные предохранители на рукоятках управления и принялся бешено раскручивать цепной привод платформы, как безумный.
  
  Через узкую смотровую щель в броне шириной в фут и высотой всего в два дюйма я увидел, как четверо нападавших одновременно упали на одно колено и вскинули дробовики.
  
  Когда заряды с противным визгом ударили в броневую плиту, я пригнулся как можно ниже и набрал на пульте комбинацию для подрыва еще двух зарядов внутри подковы. А затем — двух следующих позади здания. Оглянувшись через плечо, я увидел, как внушительный кусок дерева взлетел высоко в небо над линией крыши и с глухим треском обрушился обратно на землю.
  
  Я снова рискнул бросить взгляд через щель в броне. Эти четверо парней оказались не из трусливых: все они остались на своих позициях и лихорадочно перезаряжали оружие.
  
  Я крепче сжал рукоятки управления, уперся локтями в амортизирующие подушки, чтобы погасить отдачу, и открыл огонь, продолжая вращать платформу. Тяжелое орудие забилось в моих руках, как десяток отбойных молотков, но мне всё же удалось прочертить довольно ровную линию футов в пятнадцать длиной по штукатурке прямо над их головами.
  — Оружие на землю! — рявкнул я по-испански, пока эхо от мощных залпов пушки еще грохотало у меня в ушах.
  
  Трое подчинились сразу. Один — нет.
  
  Я пустил короткую очередь буквально в двух футах от его ног.
  
  
  
  
  
  
  
   ****** Result for Image/Page 1 ******
  
  Return now
  
  78
  
  Renews automatically with continued use.
  
  NICK CARTER
  
  It sent a stinging shower of gravel all over him. The
  
  Beretta flew from his hands and he rushed for the
  
  gate. He was over it in one bound and I rolled the
  
  muzzle back to the other three, ordering them to
  
  follow.
  
  Now I swiveled the gun around to cover most of
  
  the clearing at the side of the house and all of it in
  
  the rear. The whole area was full of bodies. Half of
  
  them were running back and forth with no place to
  
  go. The other half stood their ground, shotguns
  
  and now automatic rifles at their shoulders. All of
  
  them trying to get a shot at me around the armor.
  
  I methodically put a burst into the ground close
  
  to any group larger than three. When the clearing
  
  was empty, I went back to work with the trans-
  
  mitter. It sounded like World War III. I saved only
  
  the bull ring and tack room super-charges, in case
  
  I had to get their attention later.
  
  When the echo of the last charge rolled up the
  
  valley and dissipated itself into the hills, I sat back
  
  and lit a cigarette. My watch told me it had been
  
  four minutes since I had walked out of the tack
  
  room door.
  
  The deathly stillness continued for almost fifteen
  
  minutes. I decided I had to do a little more urging,
  
  so I threw away the cigarette and brought the
  
  20mm snout up on the buildings.
  
  I was just about to fire when I saw a tall figure
  
  enter the clearing. The legs were in pajamas, the
  
  bottom half shiny with some kind of satiny robe.
  
  Sunglasses hid half his face under black hair that
  
  was streaked snow-white on the sides. The white
  
  swept back like horns on the side of his head above
  
  his ears.
  
  He turned and the sunglasses came up toward
  
  me. "Carter?"
  
  Page 78 (87/195)
  
  CD 88 a P P
  
  
  
  
  
  
  
  
  ****** Result for Image/Page 1 ******
  
  Return now
  
  Renews automatically with continued use.
  
  THE REDOLMO AFFAIR
  
  79
  
  I had to give him credit. He had a lot of cool. He
  
  was smoking a cigarette and sipping from a mug of
  
  coffee.
  
  "That's right." He nodded and sipped. "I think
  
  you've made your point."
  
  "I'm not so sure," I replied, lighting a cigarette
  
  of my own and making sure the smoke billowed up
  
  from behind the shield.
  
  "What do you want?"
  
  "The same thing I wanted when I signed with
  
  Jones—a job."
  
  "l think that can be arranged."
  
  "Jones's job?"
  
  "Hardly."
  
  "You use that bull ring, Saber?"
  
  "Of course. We raise bulls."
  
  I blew the center out of it. He swiveled from his
  
  waist and and watched the sky fill with dirt and
  
  fence rails. It wasn't too hard to imagine the craters
  
  those explosions left in the ring.
  
  He turned back and ground out his cigarette. "It
  
  can be filled in," he said unimpressed.
  
  "This can't."
  
  I lifted the roof off the tack room about eight
  
  feet. Before it came back down, the walls collapsed.
  
  Men started running from the other buildings. A
  
  few bursts from the 20mm sent them scurrying
  
  back to their holes.
  
  I hoped that that one got Saber's attention. If it
  
  didn't, I only had one thing left to do: cut him in
  
  half with the machine gun.
  
  "I've got eleven buildings and the main house
  
  left to go," I called.
  
  "Come on down. We'll talk."
  
  I liked the resignation in his voice.
  
  Page 79 (88/195)
  
  CD 88 a P P
  
  
  
  
  
  
  
  
  SEVEN
  
  What I saw of the house as Saber led me through
  
  rooms and hallways to an open-air courtyard in its
  
  center was old-world Spanish. Expensive dark
  
  woods, heavy furniture and colorful tapestries were
  
  only part of the tasteful decor.
  
  One thing struck me: it was very masculine. Part
  
  of that could be attributed to the heavihess of the
  
  Spanish motif, but since it was owned by Lorena
  
  Segovia, I expected to see some evidence of
  
  feminine occupancy.
  
  Saber poured coffee with a flair and motioned
  
  me to a chair opposite him. I noticed a decanter on
  
  a table nearby. "Is that brandy?"
  
  "Yes for breakfast?"
  
  I smiled. "You might say this is my evening's
  
  meal."
  
  He handed me a goblet and the decanter. I laced
  
  the coffee and poured two inches into the goblet as
  
  well.
  
  Saber lit a cigarette and leaned expansively back
  
  in his chair with his coffee. "Well, shall we get
  
  down to facts?"
  
  "Fine." I lit up and studied him while he studied
  
  me.
  
  "First of all, Carter, I know you—who you are
  
  and what you are."
  
  80
  
  Page 80 (89/195)
  
  CD 88 a P P
  
  
  
  
  
  
  
  ****** Result for Image/Page 1 ******
  
  Return now
  
  Renews automatically with continued use.
  
  THE REDOLMO AFFAIR
  
  81
  
  "Good. Then we can get on to other things."
  
  "Not quite."
  
  He started reiterating integral parts of my as-
  
  signments in the last two years. The information he
  
  had told me that Saber had connections with a very
  
  thorough foreign intelligence source.
  
  As he continued to talk, I made note of his
  
  speech patterns, his body language, mannerisms,
  
  and any depth behind the cool, hooded eyes. The
  
  top layer added up to class, but it was a veneer. He
  
  was only trying to play the role of sophisticate, of
  
  gentleman rancher. The core beneath that veneer—
  
  the speech, the manners, the thought processes—
  
  were all from the street. I guessed lower east side
  
  New York or South Chicago.
  
  All in all, Jack Saber was exactly what I knew
  
  him to be: a hood first, a gentleman second.
  
  He was winding down.
  
  "So you see, Carter, all this makes it very hard to
  
  trust you."
  
  ' 'But that's all over. I'm out, free-lance, now."
  
  "So it would seem. But our operation requires
  
  certain loyalties
  
  loyalties I don't think you're
  
  prepared to give."
  
  I leaned forward, tired of the banter. "You're
  
  right, Saber. I don't have loyalties anymore, to
  
  anyone or anything. You said let's get down to
  
  facts. Okay, here they are. I busted my butt for a
  
  lot of years. Now I'm out, with a pension that
  
  wouldn't keep me in women or booze till the end of
  
  the month."
  
  He nodded. "Reasonable. So you signed on with
  
  Jones."
  
  "Right. That line of work I know."
  
  He smiled. There was no humor in it. "I could
  
  Page 81 (90/195)
  
  CD 88 a P P
  
  
  
  
  
  
  ****** Result for Image/Page 1 ******
  
  Return now
  
  82
  
  Renews automatically with continued use.
  
  NICK CARTER
  
  see that this morning. You're quite a tactician."
  
  There was no humor in my smile either. "That's
  
  why I can run your little army. Jones was an ego-
  
  maniac and an idiot. All I want is his salary. You
  
  can keep his stupid-assed generalship."
  
  "Well said. How much do you already know?"
  
  A couple layers of his veneer disappeared. He was
  
  buying it.
  
  "Just what I've picked up ... and figured out."
  
  "Which is?"
  
  "Jones needed a revolution. So do you. For that
  
  you need an army and someone to run it. That
  
  made the two of you natural allies."
  
  "Why would I want a revolution?"
  
  He was baiting me. "Because your real business
  
  is tunning dope. You put a puppet dictator in
  
  somewhere down south and he lets your people do
  
  some poppy cultivation. You get a bigger supply of
  
  raw straw, faster, and he builds up a fat Swiss ac-
  
  count."
  
  "And you figured all this out yourself?"
  
  "It wasn't hard. I already knew a little about
  
  your early days and I recognized Danny Santini in
  
  the cantina. Why did you dump Tiny Hawes?"
  
  He weighed the answer a few seconds, "He was
  
  never much more than a strong arm, but he got
  
  ambitious. You see, I do have indigent com-
  
  petitors."
  
  "And he was going to sell your means of trans-
  
  port and source of supply to them."
  
  "Not quite, but close. More coffee?"
  
  I nodded. "And I happened along at the perfect
  
  time."
  
  "In a way. Jones never did trust you. To him you
  
  were always government.'E
  
  Page 82 (91/195)
  
  CD 88 a P P
  
  
  
  
  
  
  
  ****** Result for Image/Page 1 ******
  
  Return now
  
  Renews automatically with continued use.
  
  THE REDOLMO AFFAIR
  
  "And to you?"
  
  "I'm not sure."
  
  83
  
  "But you're going to give me a try to find out?"
  
  Again a pause. I could almost hear and see the
  
  gears grinding behind his eyes.
  
  "I have a little paramilitary operation coming up
  
  in a few days. We'll see how you handle it."
  
  "Suits me."
  
  "Jones was in for three thousand a week ..
  
  . pay-
  
  able in Swiss francs."
  
  "And a percentage."
  
  "Jones wasn't getting a—
  
  "I'm not talking about Jones."
  
  His smile broadened. Now we were getting down
  
  to the kind of in-fighting he understood. "I like the
  
  way you think, Carter. How big?"
  
  I pretended to mull it over. "We can defer that
  
  until we see the size of our country."
  
  He stood. "I'll have one of my men show you to
  
  your rooms. As a general, Jones stayed here in the
  
  big house. His things have been removed. Good
  
  morning, my dear."
  
  I turned. She was even more beautiful than the
  
  first time I'd seen her. The hair was down now,
  
  bouncing on her shoulders and framing her face
  
  like a black halo. Layers of billowy material cov-
  
  ered her body from neck to ankle, but it didn't hide
  
  the well-fleshed curves.
  
  "Carter, I'd like you to meet your hostess,
  
  Senorita Lorena Segovia."
  
  I held out my hand and started to speak. She
  
  paid no attention to the hand and brushed by me to
  
  the table without a glance.
  
  "I take it this man was the cause of this
  
  morning's war." She seated herself and began vio-
  
  Page 83 (92/195)
  
  CD 88 a P P
  
  
  
  
  
  
  
  ****** Result for Image/Page 1 ******
  
  Return now
  
  84
  
  Renews automatically with continued use.
  
  NICK CARTER
  
  lently buttering a piece of toast.
  
  "Mr. Carter will be taking Jones's place. We've
  
  already made the arrangements."
  
  "You make one hell of an entrance, Mr.
  
  Carter."
  
  "I consider that a compliment, Senorita
  
  Segovia."
  
  "I do not care for violence, Mr. Carter." She
  
  turned the two black coals of her eyes on Saber.
  
  "Our agreement doesn't include having my proper-
  
  ty blown to kingdom come."
  
  Saber seemed to be enjoying it. "Mr. Carter felt
  
  he had to make a point, my dear."
  
  She gave him an icy stare and then turned back
  
  to me, "If you're going to command these
  
  ragamuffins Jack calls troops, Mr. Carter, I do
  
  hope you'll be able to instill some discipline. My
  
  household staff is in constant fear of being
  
  murdered or raped."
  
  "I'll see what I can do."
  
  "And if you are leading them, I must assume you
  
  are of the same stripe. Your apartment is in the
  
  north wing, mine is in the south. Please do not ven-
  
  ture across the countyard."
  
  She turned her attention to toast and coffee.
  
  There was no mistaking it as a dismissal. I took it
  
  as such and moved away.
  
  "I'll walk you to the stairs," Saber said,
  
  matching my steps.
  
  When we were out of earshot, I spoke again. "It
  
  sounds as though the lady doesn't approve."
  
  "She has no choice." He shrugged. "She would
  
  just like to think she does."
  
  A servant who looked anything but frightened
  
  met us at the foot of a wide, twisting staircase.
  
  Page 84 (93/195)
  
  CD 88 a P P
  
  Это обрушило на него колючий град из гравия. «Беретта» вылетела из его рук, и парень рванул к калитке. Он перемахнул через неё в один прыжок, а я развернул ствол обратно в сторону оставшихся троих, приказав им следовать за ним.
  
  Теперь я до упора довернул пушку, чтобы взять под прицел большую часть площадки сбоку от дома и всю территорию позади него. Всё это пространство кишело людьми. Половина из них в панике носилась туда-сюда, не зная, куда приткнуться. Вторая половина твердо стояла на ногах, вскинув к плечам дробовики, а теперь уже и автоматические винтовки. И все они отчаянно пытались достать меня, целясь в обход броневого щита.
  
  Я методично всаживал по очереди короткие залпы в землю рядом с любой группой численностью больше трех человек. Когда площадка наконец опустела, я снова взялся за пульт передатчика. Звуки стояли такие, словно началась Третья мировая. Я приберег только суперзаряды на арене для быков и в шорной мастерской — на случай, если позже придется экстренно привлекать их внимание.
  
  Когда эхо от последнего взрыва раскаталось по долине и окончательно растворилось в холмах, я откинулся на спинку кресла и закурил сигарету. Сверившись с часами, я отметил, что с того момента, как я вышел за дверь мастерской, прошло ровно четыре минуты.
  
  Гробовая тишина тянулась без малого четверть часа. Я рассудил, что объект требует еще немного подтолкнуть к правильному решению, поэтому швырнул окурок в сторону и навел 20-миллиметровое дуло прямо на жилые постройки.
  
  Я уже собирался нажать на спуск, как вдруг увидел высокую фигуру, вышедшую на открытое пространство. Ноги незнакомца были облачены в пижамные штаны, а верхняя половина тела утопала в лоснящемся шелковом халате. Солнцезащитные очки скрывали добрую половину лица под шевелюрой черных волос, обильно тронутых сединой на висках. Эти седые пряди зачесывались назад над ушами, напоминая рога.
  
  Он повернулся и приподнял очки, глядя прямо на меня:
  — Картер?
  
  Надо отдать ему должное: чувак держался чертовски хладнокровно. Он не спеша затягивался сигаретой и прихлебывал кофе из большой кружки.
  — Собственной персоной. — Он кивнул и сделал еще глоток. — Думаю, ты более чем доходчиво донес свою мысль.
  — Я в этом как-то не уверен, — отозвался я, прикуривая новую сигарету и следя за тем, чтобы клубы дыма демонстративно поднимались из-за бронещита.
  — Чего ты хочешь?
  — Того же самого, чего хотел, когда подписывал контракт с Джонсом — работу.
  — Думаю, это вполне решаемый вопрос.
  — Место Джонса?
  — Вряд ли.
  — Сейбер, ты ведь пользуешься той ареной для быков?
  — Разумеется. Мы разводим быков.
  
  Я легким нажатием кнопки разнес центр арены к чертям собачьим. Сейбер всем корпусом развернулся от поясницы и молча наблюдал, как небо заполняется ошметками земли и обломками деревянных перекладин. Было нетрудно представить, какие воронки оставили эти взрывы на арене.
  
  Он повернулся обратно и невозмутимо затушил сигарету:
  — Заровняем, — бросил он, не выказав ни капли удивления.
  — А вот это — уже нет.
  
  Я подбросил крышу шорной мастерской футов на восемь вверх. Прежде чем она рухнула обратно, несущие стены полностью сложились внутрь. Из остальных зданий в панике начали выскакивать люди. Пара коротких очередей из 20-миллиметрового орудия заставила их пулей забиться обратно в свои норы.
  
  Я очень надеялся, что этот трюк всё же привлек внимание Сейбера. Если нет, у меня оставался единственный выход: перерезать его пополам из автоматической пушки.
  — У меня в запасе еще одиннадцать построек и сам господский дом, — крикнул я сверху.
  — Спускайся. Поговорим.
  
  Мне понравились эти капитулянтские нотки в его голосе.
  
  ГЛАВА СЕДЬМАЯ
  
  То, что я успел разглядеть в доме, пока Сейбер вел меня через анфиладу комнат и коридоров к открытому внутреннему дворику в самом центре, дышало духом старой колониальной Испании. Дорогие темные породы дерева, массивная мебель и яркие гобелены были лишь частью этого со вкусом подобранного интерьера.
  
  Кое-что сразу бросилось мне в глаза: обстановка была исключительно мужественной. Отчасти это можно было списать на общую тяжеловесность испанского стиля, но раз уж этим поместьем владела Лорена Сеговия, я ожидал увидеть хоть какие-то намеки на женское присутствие.
  
  Сейбер с шиком разлил кофе и царственным жестом указал мне на кресло напротив себя. Я приметил стоящий на соседнем столике графин:
  — Это бренди?
  — Да. Желаете к завтраку?
  
  Я ухмыльнулся:
  — Можно сказать, для меня это скорее поздний ужин.
  
  Он протянул мне бокал и сам графин. Я щедро плеснул алкоголя в кофе, а также налил добрых два дюйма на дно бокала.
  
  Сейбер прикурил сигарету и вальяжно откинулся на спинку кресла с чашкой кофе в руке:
  — Ну что, перейдем к фактам?
  — Давай. — Я тоже закурил и принялся изучать его, пока он оценивающе разглядывал меня.
  — Прежде всего, Картер, я прекрасно знаю, кто ты такой и чем занимаешься.
  — Отлично. Значит, мы можем сразу перейти к делу.
  — Не совсем.
  
  Он принялся с дотошностью перечислять ключевые детали моих секретных заданий за последние два года. Сама эта информация красноречиво говорила о том, что Сейбер имел выходы на очень серьезный и осведомленный источник в иностранной разведке.
  
  Пока он продолжал говорить, я фиксировал особенности его речи, язык тела, мимику и пытался разглядеть хоть какую-то глубину за этими холодными, прищуренными глазами. Внешний слой так и лучился лоском, но это была всего лишь дешевая позолота. Он изо всех сил пытался играть роль утонченного аристократа, джентльмена-фермера. Но сама суть под этой позолотой — его речь, манеры, ход мыслей — всё это было родом из подворотен. Я бы дал за это Нижний Ист-Сайд Нью-Йорка или Южный Чикаго.
  
  В общем и целом, Джек Сейбер оказался именно тем, кем я его и считал: в первую очередь уголовником, а джентльменом — лишь по мере надобности.
  
  Наконец он начал закругляться:
  — Так что сам понимаешь, Картер, после всего этого доверять тебе чертовски сложно.
  — Но со всем этим покончено. Теперь я вольный стрелок, работаю на себя.
  — Похоже на то. Но наша операция требует определенной преданности... преданности, к которой, как мне кажется, ты не готов.
  
  Я подался вперед, устав от этого пустопорожнего трепа:
  — Ты абсолютно прав, Сейбер. У меня больше нет преданности — ни к кому и ни к чему. Ты сам сказал: давай к фактам. Ладно, лови. Я горбатился на систему кучу лет. Теперь я ушел, и моей пенсии не хватит даже на то, чтобы обеспечивать меня бабами и выпивкой до конца месяца.
  
  Он понимающе кивнул:
  — Разумно. И поэтому ты нанялся к Джонсу.
  — Именно. Эту работу я по крайней мере знаю назубок.
  
  Он улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли тепла:
  — Я убедился в этом сегодня утром. Ты отличный тактик.
  
  В моей ответной улыбке тепла было не больше:
  — Именно поэтому я смогу управлять твоей карманной армией. Джонс был самовлюбленным эгоцентриком и полным кретином. Всё, что мне нужно — это его оклад. А его дурацкое генеральское звание можешь оставить себе.
  — Хорошо сказано. И много ты уже успел разузнать? — Еще пара слоев его напускного лоска бесследно испарилась. Он заглатывал наживку.
  — Только то, что успел подцепить... и до чего дошел собственным умом.
  — И до чего же?
  — Джонсу позарез нужна была революция. Тебе, впрочем, тоже. А для этого вам нужна армия и человек, который будет ей рулить. Это сделало вас естественными союзниками.
  — И зачем же мне, по-твоему, революция? — Он явно прощупывал меня.
  — Потому что твой реальный бизнес — это контрабанда наркоты. Ты сажаешь марионеточного диктатора где-нибудь на юге, и он закрывает глаза на то, что твои люди выращивают опийный мак. Ты получаешь больше сырья и гораздо быстрее, а он набивает до отказа свой жирный счет в швейцарском банке.
  — И ты допер до всего этого сам?
  — Это было несложно. Я и раньше немного знал о твоем криминальном прошлом, к тому же я сразу узнал Дэнни Сантини в той кантине. Кстати, зачем вы убрали Крошку Тима Хоуза?
  
  Он пару секунд взвешивал ответ:
  — Он всегда был не более чем тупой силой на побегушках, но внезапно стал слишком амбициозным. Понимаешь, у меня ведь есть и другие... неимущие конкуренты.
  — И он собирался слить им твои каналы транспортировки и источники снабжения.
  — Не совсем так, но близко к истине. Еще кофе?
  
  Я кивнул:
  — И я подвернулся как раз в самый удачный момент.
  — В какой-то степени. Джонс тебе никогда не доверял. Для него ты всегда оставался человеком из правительства.
  — А для тебя?
  — Я пока не уверен.
  — Но ты собираешься дать мне шанс, чтобы проверить это?
  
  Снова пауза. Я прямо-таки физически ощущал и видел, как за его глазами со скрипом прокручиваются шестеренки.
  — Через пару дней у меня намечается небольшая военизированная операция. Вот и посмотрим, как ты с ней справишься.
  — Меня устраивает.
  — Джонс шел по ставке три тысячи в неделю... с выплатой в швейцарских франках.
  — И процент.
  — Джонс не получал никакого—
  — Я говорю не про Джонса.
  
  Его улыбка стала еще шире. Наконец-то мы перешли к тому сорту грызни, в которой он разбирался лучше всего:
  — Мне нравится твой ход мыслей, Картер. И какой же кусок ты хочешь?
  
  Я сделал вид, что напряженно размышляю:
  — Давай отложим этот вопрос до тех пор, пока не увидим реальные масштабы нашей будущей страны.
  
  Он поднялся с кресла:
  — Я прикажу одному из своих людей проводить тебя в твои покои. В качестве генерала Джонс квартировал здесь, в главном доме. Все его пожитки уже убрали. Доброе утро, дорогая.
  
  Я обернулся. Она оказалась еще более ослепительной, чем в нашу первую встречу. Черные волосы теперь были распущены, они мягкими волнами спадали на плечи, обрамляя лицо подобно темному нимбу. Несколько слоев легкой, струящейся ткани закрывали её тело от шеи до самых лодыжек, но даже это не могло скрыть соблазнительные изгибы налитых форм.
  — Картер, хочу познакомить тебя с нашей хозяйкой, сеньоритой Лореной Сеговией.
  
  Я протянул руку и уже открыл было рот, чтобы поздороваться. Но она демонстративно проигнорировала мою ладонь и с высокомерным видом прошествовала мимо меня к столу, даже не удостоив взглядом.
  — Я так понимаю, именно этот человек устроил сегодняшнюю утреннюю войну, — она присела на стул и принялась с остервенением намазывать масло на тост.
  — Мистер Картер займет место Джонса. Мы уже обо всем договорились.
  — Вы умеете эффектно появляться, мистер Картер.
  — Сочту это за комплимент, сеньорита Сеговия.
  — Я не выношу насилия, мистер Картер. — Она перевела взгляд своих черных, как угли, глаз на Сейбера. — Наш уговор не предусматривал, что мое имущество будут разносить в пух и прах.
  
  Сейбер, казалось, искренне наслаждался этой сценой:
  — Мистер Картер просто посчитал нужным доходчиво аргументировать свою позицию, дорогая.
  
  Она одарила его ледяным взглядом, а затем снова повернулась ко мне:
  — Если уж вы собираетесь командовать этим сбродом, который Джек называет войсками, мистер Картер, то я искренне надеюсь, что вы сможете привить им хоть какую-то дисциплину. Мои домашние слуги живут в постоянном страхе быть убитыми или изнасилованными.
  — Я посмотрю, что можно сделать.
  — И раз уж вы ведете их за собой, я вынуждена предположить, что вы слеплены из того же теста. Ваши апартаменты находятся в северном крыле, мои — в южном. Пожалуйста, не изволите переходить через внутренний двор.
  
  Она демонстративно переключила всё свое внимание на тост и кофе. Это было недвусмысленным сигналом к тому, что разговор окончен. Я воспринял это именно так и направился к выходу.
  — Я провожу тебя до лестницы, — бросил Сейбер, пристраиваясь рядом.
  
  Когда мы отошли на достаточное расстояние, чтобы нас не услышали, я не удержался:
  — Похоже, дамочка не в восторге от происходящего.
  — У неё просто нет выбора, — он равнодушно пожал плечами. — Ей просто нравится думать, будто он у неё есть.
  
  У подножия широкой винтовой лестницы нас встретил слуга, который на испуганного не походил ни капли.
  
  
  
  
  
  
  
  Сейбер отдал ему какие-то распоряжения и повернулся ко мне:
  — Теперь, когда мы пришли к соглашению, я должен попросить тебя сдать эту штуковину.
  
  Я опустил взгляд на крошечный, размером с сигарету передатчик, который вертел и крутил в руках на протяжении всего нашего разговора:
  — Без него откуда мне знать, что ты будешь держать слово?
  — Ниоткуда. Но вот это может помочь тебя убедить.
  
  Он протянул руку ладонью вверх стоявшему рядом громиле в белом пиджаке. Тот извлек откуда-то из-под полы Хьюго и Вильгельмину и вложил их в ладонь Сейбера. Сейбер передал оружие мне.
  — Справедливо, — сказал я, отдавая передатчик.
  
  Тот факт, что у Сейбера оказались мои самые близкие друзья, наглядно давал понять: еще одно подразделение местной полиции плотно сидит у него в кармане.
  
  Я направился вверх по лестнице:
  — Пожалуй, пойду посплю, а с бойцами познакомлюсь уже во второй половине дня.
  — Картер, было бы неплохо, если бы ты сказал нам, где заложены остальные бомбы. Мне бы не хотелось никаких случайностей.
  — Конечно, — я усмехнулся. — Их больше нет.
  — А ты чертовски уверен в себе, верно?
  — Только благодаря этому мне и удается оставаться в живых.
  
  Как выяснилось позже, смотр войск пришлось отложить. Когда я наконец продрал глаза и заставил тело шевелиться, в комнате стояла кромешная тьма. Часы на тумбочке у кровати показывали одиннадцать. Это означало, что я проспал около пятнадцати часов. А также то, что уснуть мне теперь вряд ли удастся раньше самых предрассветных часов.
  
  Холодный душ вернул меня к жизни. Шкаф ломился от одежды; не совсем мой размер, но близко. Я бы и не задумался о ее прежнем владельце, если бы мой взгляд не зацепился за этикетку из Штатов на одном из пиджаков: «Сшито для Рамона Сеговии ателье ТАЛЬЯФЕРО, Чикаго».
  
  Я смутно припомнил, что в вашингтонском досье упоминался брат. Я уже собирался перебрать еще несколько вещей индивидуального пошива, когда меня прервал тихий стук в дверь.
  
  Это был тот самый бугай в свежем белом пиджаке:
  — Ужин подан, сеньор.
  
  Для такого времени суток это явно были остатки дневной трапезы, но само блюдо заслуживало четырех звезд от любого гурмана. Допив кофе и докурив сигарету, я вышел в коридор. Я уже протянул руку к ручке входной двери, когда мое запястье обхватили пальцы, жесткие, как закаленная сталь.
  — Сеньор.
  
  Это был бугай.
  — Мистер Сейбер настоятельно рекомендует вам не покидать дом по вечерам. Многие охранники вас еще не знают, может произойти несчастный случай.
  
  Он отпустил мое запястье. Мне дико хотелось его растереть, но я решил не доставлять ему такого удовольствия. Я знал, что смогу с ним справиться, но рассудил, что дипломатия сейчас обойдется дешевле.
  — Возможно, мне стоит поговорить с мистером Сейбером, — предложил я.
  — Боюсь, он уехал на весь вечер.
  
  Я подавил вспышку гнета:
  — Тогда, пожалуй, вместо свежего воздуха мне не помешает немного бренди.
  — Библиотека и бар прямо за этой дверью, сеньор.
  
  Он произнес это «сеньор» так, словно выучил его по армейскому уставу. Я ответил ему такой же подчеркнутой вежливостью:
  — Благодарю. Кстати, у тебя имя есть?
  — Бруно, сеньор.
  
  Библиотека мало чем отличалась от остальных комнат, что я уже видел: обилие кожаной мебели, темные деревянные панели на стенах, а между книжными шкафами красовались дорогие картины и гобелены. Барная стойка с зеркальной задней стенкой располагалась в дальнем конце.
  
  Я налил себе бренди и принялся разглядывать добрую сотню кубков и трофеев, которыми была забита вся комната. Почти все они были одинаковыми: фигурка человека с самолетом в руке. Я взял один из них и прочитал гравировку: «РАМОН СЕГОВИЯ — ПЕРВОЕ МЕСТО — МЕЖДУНАРОДНОЕ АВИАМОДЕЛЬНОЕ ШОУ, КЛАСС РАДИОУПРАВЛЯЕМЫХ МОДЕЛЕЙ, Мюнхен, ФРГ».
  
  Обновив порцию бренди, я решил глотнуть воздуха в открытом внутреннем дворике. И это было правильное решение: она уже ждала меня за тонкими занавесками окна своей спальни.
  
  Я заметил её сразу и порывался помахать рукой. Она качнула головой, подняла два пальца, указала на свои часы, а затем махнула большим пальцем через плечо вглубь комнаты. Я понимающе кивнул, и она тут же исчезла.
  
  Я с самым непринужденным видом прогуливался по саду во дворике, дыша воздухом, потягивая бренди и слушая журчание фонтана. Через полчаса таких блужданий любой, кто мог за мной наблюдать, окончательно уверился бы в том, что мне смертельно скучно и я отправляюсь к себе спать.
  — Заходи, быстрее!
  
  Я отчетливо почувствовал аромат её духов, но самой её не видел. В комнате стояла кромешная тьма. Я шагнул через порог и едва расслышал тихий щелчок закрывшейся за мной двери.
  — Почему без света? — спросил я, нащупывая дорогу в темноте.
  — Меньше шансов, что кто-то подумает, будто у меня гости, если я буду лежать в постели, спать, при полностью выключенном свете.
  
  В этом был резон, но для некоторых ответов мне требовался свет:
  — Я набросал карту лагеря. Мне нужны твои пояснения. А для этого нам нужно видеть.
  — Не переживай. Иди за мной.
  
  Она прижалась ко мне спиной и положила мои руки себе на бедра. Прикосновение к её телу лишь подтвердило то, что до этого рисовало мое воображение — оно было безупречным. Мы поиграли в «паровозик» сквозь темноту, умудрившись задеть по пути всего два мягких предмета мебели, прежде чем остановиться. Она плавно развернулась, и мы попятились назад, пока мои ноги не уперлись во что-то мягкое.
  — Садись, — прошептала она.
  — Что это?
  — Моя кровать.
  
  Она опустилась рядом со мной и перекатилась дальше. Я услышал легкий шорох штор на кольцах, а затем вспыхнувшая спичка заставила меня зажмуриться.
  
  Когда я снова открыл глаза, она уже зажгла две свечи, висевшие в плетеных корзинках под роскошным балдахином огромной кровати.
  — Балдахин вокруг кровати очень плотный. Свет наружу не просочится.
  — Находчиво, — отозвался я, наконец получив возможность её разглядеть.
  
  Без макияжа и с неидеальной прической она выглядела моложе и куда более уязвимой. И, если такое вообще возможно, намного сексуальнее. Сквозь полупрозрачную ночную рубашку отчетливо проступали очертания её груди и более темные ареолы там, где соски натягивали тонкую ткань.
  
  Мягкий свет. Прозрачная, дразнящая сорочка. Я невольно поймал себя на мысли, а не было ли всё это тонким расчетом с её стороны.
  
  Она перехватила мой взгляд. Едва заметная улыбка тронула уголки её губ, когда она подтянула колени к груди, из-за чего та почти скрылась из виду.
  — У тебя не возникло трудностей с поиском моей комнаты?
  — Были небольшие, — ответил я, доставая из кармана свои наброски. — Где Сейбер?
  — Точно не знаю. Он уехал сегодня ближе к вечеру вместе с Сантини. Знаю только, что они направились к побережью и взяли с собой рыболовные снасти.
  — Но явно не рыбачить.
  — Джек терпеть не может рыбалку. Считает её смертной тоской. Скорее всего, они ждут прибытия партии сырья.
  — И согласовывают время и точку выгрузки.
  — Наверняка.
  
  Я кивнул:
  — Это сходится. Сейбер обмолвился, что через пару дней намечается операция, которой я мог бы руководить... чтобы проверить меня. — Я расстелил набросок лагеря на кровати между нами и протянул ей карандаш: — Пометь, для чего используется каждое из этих зданий.
  
  Когда она зашевелилась, её грудь снова оказалась на виду. Рубашка была прозрачной до самого низа; фигура у неё была просто феноменальная. Из-за этого концентрироваться на истинной причине моего визита становилось чертовски трудной задачей.
  — Возможно, в этом здании есть что-то еще, кроме оружия и боеприпасов, но я сомневаюсь, — она указала на большую низкую постройку в самом центре подковы. — Я видела, как туда затаскивали огромные ящики, и оно всегда заперто.
  — Насколько большие?
  
  Она всплеснула руками, демонстрируя размеры. Под тонкой тканью рубашки тут же пришло в движение всё это великолепие.
  — Достаточно. Я понял.
  — Что? Ах, да. — Она хихикнула и опустила руки.
  
  Размеры ящиков указывали на что угодно — от минометов до оружейных ящиков с винтовками. Моя ставка была на то и другое вместе. В этом здании, скорее всего, и хранилось всё железо для грядущей революции.
  
  Я развернул набросок к себе. Кухня, склад, конюшня с загоном, казарма… Я мысленно воссоздал очертания казармы и прикинул её размеры.
  — Сколько рабочих на ранчо?
  — Около двадцати.
  — А сколько солдат или охранников?
  — Примерно восемьдесят, насколько я могу судить. — Внезапно её лицо оживилось: — О, чуть не забыла сказать... когда солдаты свободны от службы, они не находятся прямо здесь. По всему ранчо разбиты лагеря — примерно по двенадцать-пятнадцать человек в каждом.
  — А теперь подумай. Есть еще что-нибудь, что ты можешь мне рассказать? — Я убрал набросок в карман и стал ждать, пока она напряженно соображала, забавно сморщив личико.
  — Единственное, что еще приходит на ум — это старая мастерская моего брата в подвале.
  — Что с ней?
  — Ну, они её тоже держат на замке. Но Джек говорит, что это просто ради уединения. Он переоборудовал её в зону отдыха и досуга для солдат.
  — Но она охраняется?
  — Да. Вход туда только с улицы. Там есть каменные ступени, ведущие вниз к двери.
  
  Это стоило проверить.
  — И это единственный способ спуститься туда?
  — Да. Нет, постой! Там есть вентиляционная шахта кондиционера. Она идет прямо с крыши. Возможно, она достаточно широкая, чтобы протиснуться, но с большим трудом. Раньше это была вытяжка для печей, когда кухня еще располагалась в подвале. Но она алюминиевая. Будет ужасно шумно...
  — Я посмотрю. — Тут мне в голову пришла еще одна мысль: — А не может ли там, внизу, находиться лаборатория по переработке?
  — Вряд ли... прямо в главном доме?
  — Твоя правда. — Я помолчал, внимательно изучая её лицо. Добиться ответов на следующие несколько вопросов будет непросто, но я понимал, что без этого не обойтись. Мысленно я поставил её и Сейбера рядом. Чисто внешне они смотрелись отлично. Двое красивых людей.
  
  Но на этом всё и заканчивалось. Сейбер был дешевым уголовником, играющим в аристократа. Весь его лоск, какой только имелся, был почерпнут из книжек по этикету.
  
  Лорена же была настоящей: порода чувствовалась в каждом движении, вплоть до безупречной линии носа и точеных скул.
  
  Она заметила затянувшуюся паузу и подняла голову с колен. Наши взгляды встретились.
  — Да?
  — Мне нужно кое-что узнать.
  — Да.
  — Насчет тебя и Сейбера.
  
  Искорка веселья в её глазах потухла, а легкая улыбка мгновенно сошла с губ:
  — Что именно ты хочешь знать?
  — Всё то, чего не было в том отчете, который я читал в Вашингтоне. Ты любишь его... или любила когда-то?
  — Когда-то. Очень давно.
  
  Её плечи под тонкой тканью рубашки мелко задрожали. Вместе с ними пришла в движение и грудь, но на сей раз меня это совершенно не волновало. В её глазах, устремленных на меня, блеснули слезы. Я подался вперед и задул свечи. После чего откинулся обратно на подушки, закинув руки за голову, и стал ждать.
  — Я познакомилась с ним несколько лет назад, во время школьных каникул. Он приехал в гости к Рамону.
  — К Рамону? Твоему брату?
  — Да.
  
  Это многое проясняло насчет одежды в шкафу.
  — И где он сейчас?
  
  
  
  
  
  
  
  
  — Он мертв.
  — Оу, мне очень жаль. А как твой брат познакомился с Сейбером?
  — Мой брат учился в Соединенных Штатах, в Чикаго. Насколько я поняла, они как-то пересеклись в то время.
  — На кого учился твой брат?
  — Я думала, ты хочешь послушать про Джека?
  — Хочу, но любая деталь может помочь.
  — Авиастроение. Но он так и не доучился. Отец умер, и Рамону пришлось вернуться домой, чтобы управлять ранчо. Думаю, это разбило ему сердце. Самолеты и их конструирование должны были стать всей его жизнью.
  
  Её голос начал дрожать. Я пожалел, что завел расспросы так далеко в сторону брата. Я протянул руку и мягко провел ладонью по её спине:
  — Я видел кубки внизу, в баре. Он, должно быть, был отличным конструктором.
  — Поверь мне, так и было.
  
  К моему удивлению, она скользнула ко мне под руку и пристроила голову рядом с моей на подушке.
  — В ту первую встречу между нами ничего толком не произошло, хотя должна признаться, он меня привлек. Джек невероятно хорош собой, весьма предприимчив и умеет казаться захватывающим в своей такой грубой манере. Он был... ну, он был немного похож на моего брата, только без лоска Рамона. А я обожала своего брата.
  — Когда я окончила учебу и вернулась домой, Джек практически переехал к нам. Мы виделись всё чаще и чаще. Фактически нас буквально сталкивали вместе. Наверное, я была немного слепа, потому что Рамон, казалось, одобрял это.
  — А потом я узнала, кто такой Джек и чем он занимается. Я немного покопалась в делах и выяснила, что Рамон втянут в контрабанду наркотиков вместе с Джеком. Я высказала всё Рамону и потребовала, чтобы он прекратил.
  — Он ответил, что это невозможно. Когда отец умер, ранчо дышало на ладан, было разорено и погрязло в долгах. Чтобы спасти его, брат занял деньги у группы людей в Чикаго. Сейбер был их представителем, а наркотики стали для моего брата способом вернуть долг.
  — Мне было плевать. Я сказала брату, что пойду в полицию, если он не остановится. Он согласился и пошел к Джеку. У них вышел жуткий скандал. Два дня спустя Рамон летел в Эль-Пасо... и легкий самолет, которым он управлял, рухнул и сгорел.
  
  Теперь всё её тело прижималось ко мне, содрогаясь от плача. Я обнял её за плечи и прижал к себе:
  — И тогда ты пошла в полицию?
  — Не сразу. Я была уверена, что Джек подстроил гибель моего брата. По глупости я решила сама найти доказательства...
  — Джек хотел меня. Всегда хотел. Я подумала, что если подпущу его близко к себе, то смогу разузнать всё, что нужно... смогу добыть необходимые улики.
  — Но у тебя не вышло?
  — Нет. И вот тогда я обратилась к Веракесу.
  
  Мне не очень хотелось задавать следующий вопрос. Думаю, мне хотелось знать это по чисто личным причинам:
  — И вы с ним всё еще...
  — Нет! — Она оборвала меня и замолчала, её дыхание то и дело прижимало упругую грудь к моему боку. — Думаю, он понял, что я на самом деле чувствую к нему лишь отвращение. Его гордость не позволила продолжать это после такого. Но я всё еще была ему нужна в качестве ширмы. Я подыгрывала ему, заставляя думать, будто всё, чего я хочу — это поднять ранчо на ноги и избавиться от него.
  
  Она тяжело вздохнула, и её тело обмякло в моих руках. У меня возникло предчувствие, что этот рассказ выжал из неё последние силы.
  Мне самому тоже было над чем поразмыслить. Я похлопал её по плечу:
  — Мне пора уходить, пока не рассвело.
  — Да, пожалуй.
  
  Её лицо было совсем рядом с моим. Её губы слегка коснулись моего подбородка. Я наклонил голову. Наши губы встретились в мимолетном, едва ощутимом поцелуе.
  
  Я последовал за ней обратно к двери. Она слегка приоткрыла её и заглянула в щелку. Полоска света обрисовала изящную плавность её живота под полупрозрачной сорочкой.
  — Всё чисто.
  
  Она развернулась прямо в мои объятия. Её тело под рубашкой, казалось, обжигало мои ладони, пока я вел ими по округлым контурам её бедер и вверх к пояснице.
  Но к этому моменту она уже взяла себя в руки. Она поцеловала меня легко, но со смыслом, и отстранилась.
  Я понял намек и шагнул за дверь.
  — Картер?
  — Да.
  — Смотри не погибни.
  
  По её глазам я понял: она говорила это совершенно серьезно.
  
  ГЛАВА ВОСЬМАЯ
  
  Следующие два дня я инспектировал отряды и вовсю играл в генерала. Сейбер практически не лез в мои дела, предоставив меня самому себе. Я мог свободно перемещаться по ранчо, но с ограничениями. Ограничения эти заключались в постоянном присутствии двух моих помощников: немца Грубера и Мендосы, уголовного типа из Мадрида.
  Я был абсолютно уверен, что они докладывают о каждом моем шаге и мысли прямиком Сейберу.
  
  Я посетил каждый из мелких лагерей и быстро понял, что все люди здесь были тщательно отобраны — эксперты в своем деле, бывалые солдаты и убийцы. Что бы Сейбер ни задумал для них, не нужно быть военным гением, чтобы заметить: экипированы они для этого блестяще.
  
  Моё командование они приняли без особого ропота. Отчасти потому, что их восхитил тот дерзкий налет, который я устроил, чтобы получить это место. Отчасти потому, что они были профессионалами. Их мало волновало, за кого воевать и ради чего, кроме как ради чека на оплату.
  
  Мне удалось выяснить, что о реальном бизнесе Сейбера — наркотиках — они знали ничтожно мало. Насколько им было известно или интересно, он собирался развязать где-то войну, а они были наняты, чтобы в ней участвовать. А пока они получали свои деньги, охраняя стадо быков.
  
  К моему удивлению, вся территория лагеря, включая склад с оружием, также была полностью открыта для меня, но только в дневное время. Ночью я превращался в фактического узника в стенах дома.
  От Грубера я немного разузнал о помещениях под домом.
  — Зона отдыха и досуга! — Он загоготал, и всё его тело затряслось. — Мы туда никогда не спускаемся. Мы просто охраняем вход. Два человека, смены по два часа, круглые сутки.
  
  Внезапно этот подвал стал для меня еще более важной целью.
  
  Утром третьего дня я собрал Грубера и Мендосу, чтобы спланировать ложную учебную тревогу на ночь. Тридцать человек под командованием Мендосы должны были сымитировать налет на лагерь. Остальные бойцы под началом Грубера должны были отразить атаку.
  Я собирался контролировать эти военные игры с крыши.
  Оба помощника пришли в полный восторг и дали понять, что людям это тоже понравится; для них это был отличный способ развеять скуку.
  Для меня же это был способ пробраться в подвальные помещения.
  
  Я отпустил их просчитывать логистику и готовить людей, а сам использовал освободившееся время в библиотеке, чтобы получше изучить местность между Куэрнавакой и Таско.
  За два часа и шесть бутылок пива я выяснил, что ранчо раскинулось на скалистых склонах в самом сердце хребта Сьерра-Мадре. На самом его юго-западном краю располагался живописный, очаровательный и колоритный городок Таско.
  
  Таско был индейским поселением под названием Тлачо, когда Кортес обнаружил там серебро. Однако крупного бума не происходило вплоть до 1716 года, пока один француз не начал там массовую добычу.
  Всё это не производило на меня особого впечатления, пока я не прочитал чуть дальше.
  «Некоторые из серебряных рудников, открытых Бордой, действуют до сих пор».
  В голове что-то щелкнуло. Но как насчет тех рудников, открытых Бордой, которые не действуют?
  
  Я не видел Лорену с той самой первой ночи. Теперь мне позарез нужно было увидеть её и исхитриться как-то поговорить.
  Я как раз открывал очередное пиво и прокручивал в голове эту задачу, когда в комнату вошел Сейбер.
  — Ну надо же, Картер, ты не производил на меня впечатление такого уж любителя чтения.
  — Я им и не являюсь, если честно. Просто рассудил, что раз уж мне предстоит быть генералом, не помешает поднатореть в теории. — Я стоял за барной стойкой, поэтому взял обязанности хозяина на себя: — Скотч. Чистый. Нашел что-нибудь интересное?
  
  Я поставил его бокал на стойку:
  — Узнал, что в Таско мощеные булыжником улицы; что в Куэрнаваке дома весело раскрашены в розовый, синий и желтый цвета, и это столица штата Морелос. А кроме этого я понял, что мексиканская история — это не совсем моё.
  
  Мне дико хотелось прощупать его насчет серебряных рудников, но я прикусил язык. Вместо этого я поинтересовался здоровьем сеньориты Сеговии.
  — Язвительна как всегда, надо полагать. Как ты мог заметить в первый день, мы не всегда ладим слишком хорошо. Но, надеюсь, мне не придется беспокоиться об этом слишком долго.
  
  Мне очень не понравилось, как это прозвучало, но прежде чем я успел развить тему, он расстелил карту прямо на барной стойке.
  — Давай проверим твою географию. Помнишь операцию, о которой я упоминал? — Я кивнул. — Она намечена на послезавтра.
  — Насколько крупная?
  — Около трех с половиной тонн сырья.
  
  Я присвистнул:
  — Это же в пересчете выходит...
  — В пересчете на что — это не твоя забота, — он склонился над картой. — Ты возьмешь Мендосу и восемь человек. Вы сейчас здесь. — Он ткнул карандашом в точку примерно там, где ранчо располагалось к северу от Таско. — Поедете на легковой машине и крытом грузовике, замаскировавшись под рыбаков. Вот маршрут.
  
  Карандашом он прочертил линию через Морелию к Уруапану и свернул на юг.
  — В Апатсингане вы съедете с главной дороги и двинетесь по этому малоиспользуемому проселку вниз к Акилилье. Прямо перед тем, как доберетесь до деревни, сделаете остановку и переоденетесь.
  — Форма федеральной полиции. Она будет в грузовике. Если кто-то в Акилилье и проявит любопытство, они подумают, что это армейские маневры. У вас не возникнет проблем. Редкий мексиканский крестьянин станет задавать вопросы человеку в федеральной форме.
  — А что после Акилильи?
  — Примерно в трех милях в предгорьях вам придется оставить грузовик. Дальше вы всё равно не проедете. Там дикие, глухие места.
  — Это я и сам вижу. — И я действительно видел. В треугольнике от Ла-Пласиты и Плайя-Асуль на побережье океана до Акилильи в глубине суши не было ничего, кроме гор. — Мы пойдем через горы пешком?
  — Именно. Это около сорока пяти миль. Вот здесь, чуть севернее Калета-де-Кампос, вас встретят двое погонщиков мулов с достаточным количеством животных, чтобы забрать сырье...
  
  
  
  
  
  
  
  …через горы обратно.
  
  Место он выбрал — хуже не придумаешь. От Ла-Пласиты до Плайя-Асуль вдоль побережья не было вообще ничего, даже захудалой дороги.
  — Подлодка?
  
  Он кивнул:
  — Примерно в двадцати милях от берега груз перехватит рыболовецкое судно и доставит его вам. Они встретят вас прямо здесь, на побережье, ровно посередине между устьями рек Качан и Каррисаль. Вопросы есть?
  
  Я покачал головой:
  — Никаких, кроме этих совокупных девяноста миль пешего марш-броска по горам.
  
  Он усмехнулся, складывая карту и протягивая её мне:
  — Пустяки. Ты теперь солдат. Солдаты, особенно коммандос, проделывают такое постоянно.
  
  Я подался вперед, облокотившись о барную стойку:
  — Даже генералы.
  — Туше. — Он допил свой напиток и поднялся. — Кстати, думаю, тебе стоит отужинать сегодня вечером со мной и Лореной.
  
  Я не стал возражать. Слава богу, может, мне удастся перехватить её на пару минут с глазу на глаз и поговорить о серебре.
  — Конечно. Есть какая-то особая причина?
  — Тебе нужно узнать её получше. Так будет проще.
  — Проще для чего?
  — Она идет вместе с тобой забирать сырье.
  
  За ужином я сидел напротив неё и честно пытался вникать в то, о чем разглагольствовал Сейбер. Получалось скверно. На самом деле, концентрироваться на чем-либо, кроме Лорены, было почти невозможно.
  
  Она была красива, даже более того — от неё захватывало дух. Угольно-черные, с глянцевым отливом волосы были строго зачесаны назад и уложены так, чтобы максимально подчеркнуть аристократические черты лица. Платье просто не могло не облегать её налитую, пышную грудь. Оттуда ткань плавно скользила по точеному силуэту, подчеркивая крутой разлет бедер и стройные ноги.
  — Ты знаешь, Картер, с чего всё началось? — голос Сейбера бесцеремонно выдернул меня из моих грез.
  — Что? Ах, да, прости. Я немного задумался.
  — Ты знаешь, как зародилась современная коррида?
  — Нет, понятия не имею.
  
  Последний час он вел себя как ходячая энциклопедия по этой теме. И теперь, когда он затянул свой очередной трактат, я понял, сколько вина он всосал за ужином и сколько бренди оприходовал после десерта. Голос его стал невнятным, а веки начали тяжелеть.
  — Давным-давно быков гоняли только диких. Знать делала это верхом на лошадях. А потом, где-то в районе тысяча семисотого года — точную дату не помню — всё изменилось. — Он осекся и посмотрел в упор на Лорену; взгляд этот был сродни вызову. — Как-то днем одного из этих дворян бык знатно приложил задницей об землю. И понадобился простой отважный крестьянин, у которого хватило мужества выскочить на арену и спасти его. Знаешь, как он это сделал?
  
  Он говорил всё громче, и в его тоне сквозила агрессия.
  — Нет, Сейбер, не знаю.
  — С помощью собственной шляпы, вот как! Он крутил перед быком шляпой, уводя его на виражи, чтобы этого несчастного благородного аристократишку смогли утащить с арены. Все были в таком восторге, что потребовали повторения. Ему стали платить, чтобы просто посмотреть на это. Он изобрел мулету взамен шляпы и тридцать лет дрался с боевыми быками. Звали его Франсиско Ромеро. И поскольку у парня были яйца, умер он богачом.
  — Джек, ты начинаешь орать и вести себя по-хамски.
  — Заткнись, сеньорита. — Он злобно зыркнул на неё, а затем перевел тяжелый взгляд на меня: — Ты когда-нибудь выходил против быка, Картер?
  — Нет, не припоминаю такого. — Вообще-то мне доводилось, но сейчас было совсем не то настроение, чтобы мериться байками о мачизме.
  
  Он осушил бокал с бренди и налил себе еще добрых четыре дюйма.
  — Нужны железные яйца, чтобы драться с быком... яйца и мастерство.
  — Да, не сомневаюсь. — У меня было стойкое ощущение, что весь этот цирк ведет к чему-то конкретному, и это «что-то» мне явно не понравится.
  
  Я резко повернул голову к Лорене, когда её голос прорезал комнату пронзительным, издевательским смехом:
  — Джек мнит себя великим матадором каждый раз, как переберет со спиртным... а это случается частенько.
  — А ну-ка, Картер, пошли на арену. Устроим настоящее мано-а-мано, а? БРУНО!
  
  Прежде чем я успел хоть как-то возразить, Бруно уже вырос у локтя Сейбера.
  — Бруно, тащи мое капоте на арену и вели загнать в проход того бычка породы Миура... ну, огромного, черного.
  
  На лице Бруно мгновенно выступили крупные капли пота:
  — Но...
  — Что «но»?
  — Вы же помните, что он сказал в прошлый раз...
  — Мне плевать с высокой колокольни, что он сказал!
  
  Я повернулся к Лорене и одними губами спросил: «Кто "он"?»
  Она лишь пожала плечами и посмотрела на Бруно:
  — Ой, да пусть идет, Бруно. Может, его наконец прилично поднимут на рога, и эта дурость прекратится раз и навсегда.
  
  Бруно нервничал куда сильнее, чем я мог ожидать от громилы его комплекции. Он то и дело вытирал ладони о штанины и переминался с ноги на ногу. До меня дошло: этот таинственный «он», о котором они говорили, должно быть, и был Редольмо.
  Бруно заплетающимся языком выдавил:
  — Послушайте, я не думаю, что мне стоит это делать. Ну то есть, черт...
  — ДЕЛАЙ! — Секунд десять они мерились тяжелыми взглядами, пока Бруно наконец не кивнул и не побрел прочь. — И помни, мне не нужен один из этих комолых недоносков. Мне нужен чистокровный Миура! — крикнул он вслед великану, а затем снова повернулся ко мне: — Это огромные твари, прирожденные убийцы, их специально для этого выводят.
  
  Я уже собирался снова возразить, но тут меня осенило: пока Сейбер будет корчить из себя отважного матадора, у меня появится шанс переговорить с Лореной.
  — Ты пойдешь? — с надеждой спросил я её.
  — О да, конечно, — она поднялась со стула.
  — Да она такое ни за что на свете не пропустит, — донесся из дверного проема голос Сейбера. — У неё азарт настоящей афисионады. Всегда ведь остается тот самый заветный шанс, что зверь победит.
  
  Бык был огромен, черен и по-королевски уродлив. Когда он с разбегу ворвался на арену, я оценил его вес фунтов в восемьсот. Еще не полностью заматерел, но размеров более чем достаточно, чтобы натворить делов.
  
  Мы с Лореной стояли за вторым рядом заграждения, наблюдая, как поджарый зверь рыщет глазами по арене в поисках жертвы.
  — Это не слишком безумно? Ну то есть, при одном только лунном свете и с брюхом, полным бухла?
  — Это абсолютное сумасшествие, и на то есть гораздо больше причин, чем вы думаете.
  — Да?
  — Его уже гоняли на капоте, с ним работали. Это один из четырех быков, которых мы привезли из Севильи на племя. Но то, что он не предназначен для официальной корриды, еще не значит, что он не убийца.
  — Мне это не нравится. Сейбер с ним сдюжит?
  — Мог бы, наверное, если бы с этим быком раньше не работали. Вы должны понимать, быки не слишком умны, но у них феноменальная память. Когда матадор слишком долго или часто гоняет быка, животное привыкает к плащу. Ему надоедает раз за разом бросаться на тряпку и оставаться ни с чем.
  
  Я уловил суть:
  — И тогда бык начинает целиться в человека, а не в плащ.
  — Именно. Вот сейчас и посмотрим.
  
  Я проследил за её взглядом. Сейбер вышел из-за укрытия и направился к центру арены. Свое капоте — большой рабочий плащ — он держал на вытянутых руках перед собой, слегка сместив в сторону. Его гортанный голос отчетливо и резко прозвучал в ночном воздухе:
  — Торо! ... эй, Торо!
  
  Огромная тварь среагировала мгновенно. Он развернулся с грацией мастера балета и замер на месте, роя землю копытом и яростно фыркая. Сейбер снова взмахнул плащом, раззадоривая его, заставляя сорваться с места.
  
  И это произошло: копыта бешено забарабанили по мягкой почве. Они сошлись, и в тусклом лунном свете я готов был поклясться, что видел, как рог прошел впритирку под колышущейся тканью плаща, едва не задев крутанувшегося Сейбера. Но бык уже проскочил мимо и закладывал вираж для нового захода.
  
  Сейбер провел еще три чистых пасса — мужества в этом было явно больше, чем реального стиля или изящества. Но сам факт того, что он стоял один на один перед полутонной яростной говядины, внушал уважение.
  
  А затем к моему горлу подкатил тошнотворный ком: Сейбера понесло не туда. Он отбросил большой рабочий плащ и взял мулету — по сути, просто кусок ткани, накинутый на деревянную шпагу для придания формы.
  — Ну и дурак.
  — Он самовлюбленный осел, — отозвалась Лорена, но я заметил, как её пальцы судорожно сжались на коленях.
  
  Сейбер выполнил два довольно небрежных пасса. На втором я отчетливо увидел, как рог, самым своим кончиком, чиркнул его в районе паха. Это явно его встряхнуло. Я подумал, что с него хватит... но не тут-то было. Он еще несколько раз подразнил быка. Животное просто стояло, шумно дыша от ярости.
  
  Сейбер повернулся лицом к нам:
  — Ну что, Картер, не хочешь попробовать свои силы? — Он приподнял мулету в нашу сторону.
  
  Именно это движение всё и решило. Бык за его спиной взорвался с места так, словно это был его самый первый бросок.
  — Берегись! — заорал я.
  
  Благодаря моему крику и грохоту копыт за спиной, у Сейбера оставались считанные доли секунды. Он резко развернулся и принял стойку в тот самый миг, когда бык настиг его. Бухой или нет, но реакция у мужика была отменная. Он приподнялся на цыпочки, подался вперед и умудрился протиснуть тело аккурат между рогами.
  
  Ему чертовски повезло. Дёрни бык головой вправо или влево, Сейбер поймал бы двенадцать дюймов рога прямо в ливер. В итоге же он просто распластался между рогами, намертво обхватив руками бычью шею. Тварь дважды боднула воздух, а затем вскинула голову с силой и скоростью летящего локомотива.
  
  Сейбер взлетел в воздух на высоту трех своих ростов и с глухим стуком шмякнулся оземь на таком же расстоянии от разъяренного животного. Бык уже разворачивался, ловя распластанное тело в прицел и готовясь к новому таранному удару.
  
  Расклад мне дико не нравился, но если я промедлю хотя бы секунду, Сейбер труп, и мне придется начинать всю эту операцию с самого начала. А этого мне хотелось меньше всего.
  
  Я перемахнул через первый забор, затем перелетел через второй, оря во всю глотку. Но Эль Торо видел только Сейбера. Я заходил к нему строго с тыла. Мулета и деревянная шпага валялись на земле. Я подобрал их прямо на бегу.
  
  Продолжая орать, я со всей дури перетянул быка шпагой по крупу. Сработало. Его внимание переключилось с Сейбера на меня, вот только теперь он стоял лицом ко мне в каких-то десяти футах и уже опускал голову для броска.
  
  Не пытаясь умничать, я вытянул мулету как можно дальше от тела и принялся бешено ею размахивать. Он пошел напролом прямо на тряпку, пролетев мимо.
  
  Краем глаза я уловил, что Бруно уже добежал до Сейбера. Он схватил его за ноги и волок юзом к забору.
  Старина Торо пошел на новый заход. Я попытался проделать тот же фокус со своей верной тряпкой, но взмахнул ей слишком близко к себе. Бык зацепил её рогом, и мулета улетела в темноту.
  
  Я резко развернулся. Бруно как раз пропихивал Сейбера под вторым забором в безопасную зону. За моей спиной снова раздалось свирепое фырканье. Я рванул к ограждению. Первого забора я едва коснулся…
  
  
  
  
  
  
  
  
  НИК КАРТЕР
  
  руками, и всё было кончено. Страх вставил в мои ноги мощные пружины, и второй раз я перемахнул * так же легко.
  И это было к лучшему. Массивное животное расщепило достаточно жердей во внутренней ограде, чтобы протиснуться сквозь неё. Когда я поднял лицо от земли, он стоял в проходе между двумя заборами, ошалело тряся головой.
  Сейбер был на ногах, он опирался на Бруно и держался за свои вдавленные рёбра. Когда я подошёл ближе, на его лице отчётливо читалась боль.
  — Поздравляю, Картер. Похоже, у нас обоих сегодня был свой момент истины.
  — Я называю это моментом безумия.
  Он улыбнулся, насколько смог: — Тогда почему ты…
  — Ты должен мне недельное жалованье.
  Я повернулся и посмотрел на трибуны. Лорена не шелохнулась. Она сидела, упершись локтями в колени и обхватив лицо руками, и курила сигарету.
  Она улыбнулась, и я увидел, как зашевелились её губы.
  «Оле», — сказали они.
  Страница 106 (115/195)
  CD 88 a P P
  
  ДЕСЯТЬ
  Вместе с Бруно с одной стороны и мной с другой нам удалось дотащить Сейбера до его комнаты и уложить на кровать. Моя первая оценка повреждений оказалась довольно точной. Сильные ушибы, пара треснувших рёбер и подбитый глаз, который будет напоминать ему о вечернем развлечении по меньшей мере следующие две недели.
  Ему ещё повезло.
  Я оставил Бруно бинтовать его, а сам вышел в коридор. Я прикинул, что этот процесс займёт около часа. Из-за этого Бруно было бы довольно трудно проверить моё местонахождение, поэтому я непринуждённо направился к двери Лорены.
  Едва я постучал, как она приоткрылась, и в щели показалось её лицо. — А, тореро, укротитель дикого быка.
  Я слабо улыбнулся, переступил порог и закрыл за собой дверь.
  — Ты отлично справился. Выпьешь?
  — Большой бокал, очень большой, — сказал я, плюхаясь в кресло.
  Она уже переоделась во что-то полупрозрачное и сексуальное. Ткань не просвечивала, но в этом и не было необходимости. То, как она облегала и ласкала её тело при движении, создавало ту же иллюзию.
  Но мне было далеко до сексуального настроя. Пот от пережитого страха всё ещё заставлял рубашку липнуть к спине. В данный момент меня больше интересовал напиток и то, что она могла рассказать мне о моей теории.
  — Ты действительно был неплох, знаешь ли, — она свернулась калачиком на диване напротив меня. — Когда всё это закончится, я научу тебя тонкостям.
  — Ты научишь меня?
  — Конечно. Я учила Джека. Я работаю с плащом, телятами и быками с подросткового возраста.
  Её улыбка была сатанинской.
  — Тогда какого чёрта ты не вышла на арену и не отвлекла быка?
  — С какой стати? Это казалось простым способом избавиться от Джека. Пусть бык сделает то, на что у меня не хватает смелости сделать с помощью пистолета или ножа.
  — Ну это глупо. Если бы с ним что-то случилось, Редольмо просто прислал бы кого-то другого.
  — Я не так уверена. К тому же, я дошла до точки, когда мне уже плевать на Редольмо. Я просто хочу, чтобы вы все убирались, и я хочу покоя, Ник!
  Она начинала немного истерить, из уголков её глаз брызнули слёзы. Её тело дрожало так сильно, что загремел лёд в стакане. И тут я понял, что это страх. Она знала.
  — Сейбер сказал тебе, что ты едешь со мной?
  — Да. И это лишено смысла. У меня такое чувство, что я не вернусь.
  — Это смешно. Ты нужна ему здесь в качестве прикрытия; ранчо должно работать в обычном режиме. Без тебя этого бы не случилось.
  — Я не так уверена. Называй это женской интуицией, если хочешь, но у меня такое чувство, что он нашёл способ избавиться от необходимости во мне.
  Правильно это было или нет, но это давало пищу для размышлений. Однако у меня не было времени спорить об этом прямо сейчас. Я подошёл к ней и приподнял её подбородок пальцем. И мягко поцеловал её в губы.
  — Вот что я тебе скажу. Если ты едешь со мной, а ты едешь, значит, ты и вернёшься со мной.
  Она даже не моргнула. — А что, если план состоит в том, чтобы никто из нас не вернулся?
  Это читалось в её глазах и тоне голоса. Она знала что-то, чего не знал я. Она уловила что-то, о чём не говорила мне. Я решил заняться текущим делом, а расспросить её поподробнее позже.
  — У меня есть пара тузов в рукаве, не волнуйся об этом. — Я сделал ещё один глоток и вытащил карту окрестностей ранчо с нанесёнными на неё лагерями, которую набросал ранее. — Я кое-что разузнал в вашей библиотеке. Что ты знаешь о серебряных рудниках в этом районе?
  — Не очень много. Думаю, раньше их тут было полно. Но это было много-много лет назад. Сейчас большинство из них выработаны. Кажется, несколько штук всё ещё работают на юге, в районе Таско, но руда там не первосортная.
  — А здесь, на ранчо, есть рудники?
  — Несколько. — Она посчитала в уме. — Четыре. Но они закрыты уже много лет, ещё до нашего рождения.
  — Ты знаешь, где они находятся?
  — Думаю, да. Мы с Рамоном исследовали их и играли там, когда были детьми.
  Я протянул ей свой набросок. — Это довольно грубая карта. Ты можешь в ней разобраться?
  Она осмотрела её. — Думаю, да.
  — Отлично, — я протянул ей карандаш, — отметь крестиками их расположение как можно точнее.
  Она снова разложила бумагу на журнальном столике и наклонилась над ней, сосредоточенно наморщив лоб.
  Я взял её стакан и не торопясь приготовил нам ещё по одной порции у барной стойки. К тому времени, как я вернулся, она как раз ставила четвёртый крестик.
  В армейском контингенте было восемьдесят человек, включая офицеров, Мендосу и Грубера. Эти восемьдесят были разбиты на семь лагерей в холмах по всему ранчо. Я обозначил их на своей карте цифрами от одного до семи.
  Крестики, которые Лорена поставила на карте, почти точно совпадали с номерами один, два, пять и семь.
  — Ты уверена в этих местах?
  — Почти наверняка, если твоя карта верна. Мы с Рамоном устраивали убежища почти в каждой из этих шахт, когда были маленькими. К чему всё это?
  — Я пока сам не уверен. — За окном, во дворе, я услышал крики. — Мне пора.
  Я поцеловал её и во весь дух помчался обратно в свою комнату, чтобы забрать спальный мешок, который я уже стащил со склада снабжения. Оттуда я вышел из дома к охраняемому периметру и побежал к лестнице.
  Грубер был там. — Я ищу тебя.
  — Займись обороной, как мы договаривались. А я буду вести наблюдение с крыши.
  Прежде чем он успел возразить, я уже поднимался наверх и открывал ворота. Четверо охранников свернули за угол крыши одновременно. Спальный мешок выскользнул из моих пальцев в темноту у моих ног.
  Я выделил двоих из них, когда они подошли достаточно близко, чтобы узнать меня. — Вы двое займите периметр перед домом!
  — Но наш пост здесь, наверху.
  — Делайте, что я говорю. Я буду следить за крышей и использовать её как наблюдательный пункт. Вы двое — спускайтесь к подножию лестницы!
  У всех четверых на лицах было одинаковое скептическое выражение; меньше всего на свете им хотелось снова подпускать меня к тому пулемёту.
  Они с шумом спустились по лестнице, глухо ворча. Когда они ушли, я сделал круг по крыше, отчетливо вырисовываясь на фоне неба для любого, кто находился внизу. Проходя мимо пулемёта, я сорвал брезентовый чехол и развернул дуло так, чтобы оно перекрывало зону за подковой зданий. Предположительно, именно оттуда должны были проникнуть лазутчики.
  Убедившись, что Грубер и ещё несколько человек заметили меня, я отошёл от пулемёта в сторону той части крыши, которая должна была быть для них слепой зоной.
  Оказавшись вне поля зрения, я присел и на корточках перебежал к спальному мешку. Закинув его на одно плечо, я двинулся в обратном направлении мимо пулемёта к нише, где, как я надеялся, должна была находиться вентиляционная решётка.
  Она была там, закреплённая восемью винтами. Как можно тише, на случай если внизу кто-то есть, я открутил винты и вытащил решётку.
  Быстрая вспышка моего карманного фонарика подсказала мне, что шахта уходила почти отвесно вниз на два этажа, а затем поворачивала налево. Я опасался этого и прихватил с собой кое-что ещё, помимо спального мешка: две мощные присоски с ручками.
  Я развернул мешок вниз, в шахту. Его верхняя часть уже была прикреплена к присоскам. Когда они надёжно зафиксировались на алюминиевых стенках шахты, я забрался внутрь спального мешка. Если повезёт, я смогу соскользнуть до самого поворота, а оттуда в подвал, почти или совсем беззвучно.
  Упираясь коленями в стенки, я отсоединил присоски, так как они понадобятся мне, чтобы выбраться обратно по скользкой шахте. Скольжение началось мгновенно, но, используя локти и колени как тормоза о стенки шахты изнутри мешка, я смог контролировать скорость спуска.
  Я уткнулся в изгиб и извернулся лицом вверх. Почти сразу же я снова начал скользить, на этот раз медленно и плавно.
  Я мягко остановился, словно лодочка, причалившая к пирсу с выключенным мотором. Поводя плечами и локтями, я стянул ткань спального мешка со своего тела.
  Решётка была прямо слева от меня, на уровне глаз. Она вела в помещение, похожее на зону отдыха с диванами, креслами, парой карточных столов и кофемашиной. В общем, ничего такого, что могло бы поразить воображение.
  Свет лился из двери слева от меня. Я знал, что если где-то и происходит действие, то именно там, а оттуда, где я находился, мне ничего не было видно. Следовательно, мне нужно было выбраться внутрь.
  Вентиляционное отверстие было около двух футов в ширину и восемнадцати дюймов в высоту; протиснуться туда будет чертовски трудно.
  С решёткой проблем не возникло. Она отцеплялась снизу и поднималась вверх и наружу, в комнату. На потолке был даже небольшой крючок с петелькой, чтобы удерживать её.
  Я протиснулся на животе вперед головой, изо всех сил придерживая нижний край вентиляции напряжёнными пальцами. Когда я почувствовал, что мои колени вышли наружу, я перевернулся и приземлился в идеальное сидячее положение прямо на диван внизу.
  
  
  
  
  
  
  
  Вот полный перевод продолжения текста на русский язык без сокращений и изменений:
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  113
  Комната была большой, примерно сорок на сорок футов. Модели, детали моделей и крошечные двигатели были повсюду: свисали в готовом виде с потолка, находились в процессе сборки на верстаках и лежали в разобранном виде, готовые к упаковке в ящики вдоль одной из стен. Другая стена была заставлена аппаратурой радиоуправления. Это были сверхмощные блоки ранцевого типа с большими антеннами и достаточной мощностью для передачи сигнала на большое расстояние.
  Это заставило меня задуматься, и я провёл дальнейший осмотр. Огромная готовая модель, висевшая над центральным верстаком, была модифицированной копией «Летающей крепости» времён Второй мировой войны.
  Я забрался на верстак, чтобы рассмотреть её поближе. Всё было на месте. Вместо маленького бака за каждым из четырёх мощных миниатюрных двигателей всё крыло с каждой стороны самолёта было сконструировано как топливный бак. Присмотревшись чуть внимательнее, я обнаружил, что фюзеляж имеет внешнюю и внутреннюю обшивку — ещё больше емкости для бензина — а также разделён на отсеки. Навскидку я прикинул, что каждая из пяти секций может вместить около фунта полезной нагрузки — если эта полезная нагрузка будет пластичной.
  У меня оставалось не так много времени, но я потратил пять минут на то, чтобы просмотреть несколько брошюр и руководств по радиоуправлению, которые нашёл разбросанными по комнате. Запомнив несколько цифр, я убрался оттуда к чёртовой матери.
  Это было не так просто, как забраться внутрь. Диван был недостаточно высоким, чтобы я мог ухватиться руками за вентиляционный проём. Но, сложив стопкой несколько книг на одном из карточных столов, я, проклиная усталость в предплечьях, вполз обратно в спальный мешок.
  Присоски сработали даже лучше, чем я ожидал. Через пять минут я уже выбирался
  Страница 113 (122/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  114
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  из шахты обратно на крышу. Я снова свернул спальный мешок и оставил его висеть в шахте. Я только успел вернуть на место вентиляционную решётку и пойти обратно к пулемёту, как услышал голоса на лестнице.
  Я натянул брезентовый чехол на место и закурил сигарету. Я лениво курил, когда ко мне подошли Грубер, Мендоса и четверо охранников, обычно дежуривших на крыше.
  Я перехватил инициативу: — Хорошо, выглядело чертовски хорошо. Что думаешь, Мендоса?
  Он вкратце доложил мне обстановку, а затем Грубер изложил свою часть. Я не обращал на это особого внимания. Мои мысли забегали вперёд. Ночь ещё не закончилась.
  — Ладно, постройте людей и распустите их.
  Они начали расходиться. — О, кстати, Грубер. Мне показалось, что во время учений не хватало нескольких человек.
  — Два лагеря охраняли периметр. Таков приказ мистера Сейбера. Периметр должен охраняться постоянно.
  — Вот как? Какие лагеря не принимали участия?
  — Первый и пятый.
  Я кивнул. Они спустились по лестнице, и я последовал за ними.
  Первый и пятый. Это не давало мне полных ответов, но сокращало проблему наполовину. Один лагерь мог охранять периметр. Это означало, что другой лагерь на самом деле охранял заброшенный серебряный рудник.
  Первый и пятый.
  Я знал, что один из них был личной охраной завода по переработке героина.
  Я смотрел, как Грубер и Мендоса строят и распускают людей. Когда джипы загрузились и начали выезжать со двора, я подошёл к ним.
  Страница 114 (123/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  115
  — Это была хорошая ночная работа, а время ещё детское. — Они кивнули. Я понизил голос, играя роль их сообщника, а не противника. — Нам троим стоит немного отпраздновать.
  — Например?
  — Например, устроить ночной выезд в город.
  — Но у нас приказ не…
  — Эй, мы сами устанавливаем приказы, — сказал я. — Разве мы не заслужили немного отдыха и расслабления время от времени? — Я видел, что Мендосу будет труднее убедить, чем Грубера. — Мы могли бы взять один из джипов и мигом оказаться в Куэрнаваке. Кантина, пара стаканчиков. К тому времени девочки как раз будут заканчивать работу.
  По тому, как они обменялись взглядами, я понял, что эти двое уже проделывали подобное несколько раз.
  — Мне бы не помешала женщина сегодня ночью, — сказал Грубер. — Но нам лучше провериться у Сейбера…
  — Это будет трудно, — сказал я, упомянув инцидент с быком. Я также добавил, что вся ночь, включая девочек и всё остальное, будет за мой счёт.
  Через полчаса, переодевшись, мы уже тряслись в джипе, направляясь на юг, к далёким огням Куэрнаваки.
  Она была смуглой, с ещё более тёмными танцующими глазами. Тело представляло собой хорошую крепкую мексиканскую породу, и его было много. Она была немного широковата в бёдрах на мой вкус, но из этой тройки она была лучшей. И, поскольку в качестве генерала я был старшим по званию, Мендоса и Грубер уступили её мне. Её звали Мария.
  Мы пили уже около часа. Я
  Страница 115 (124/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  116
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  видел, что Грубер горел желанием поскорее добраться до мотеля, но Мендоса вовсю наслаждался моей щедростью, поглощая текилу, которую я ему покупал, в любых количествах. И надо сказать, что двухкоктейльные рюмки, с солью и долькой лимона, Мендоса умел уничтожать мастерски.
  Я трижды пытался пробраться к телефону, но каждый раз что-то срывалось. Дважды из этих раз причиной был бдительный взгляд Грубера. В конце концов, я тоже начал настаивать на отеле. Я сомневался, что Мендоса или Грубер станут беспокоить меня, как только окажутся в номерах со своими девочками.
  Наконец кантина закрывалась. Мы вшестером набились в такси. Мария назвала водителю адрес небольшого мотеля на окраине города.
  — Смешно, — сказал я, растягивая слова сильнее, чем того требовало количество выпитой мной текилы. — Я плачу! Чёрт возьми, гуляем по первому классу! Какой лучший отель в городе?
  Мария пошепталась с водителем. Она повернулась ко мне и назвала отель.
  — Всех устраивает?
  Мендоса и Грубер пожали плечами в знак согласия. Две другие девочки выказали больше энтузиазма. Почему бы и нет? У них появился богатый покровитель.
  — Без багажа? — Клерк за стойкой отеля с подозрением окинул взглядом меня и моих смеющихся спутников у меня за спиной. — Сеньор, это четырёхзвёздочный отель. Боюсь…
  Я выложил на стойку достаточно песо для пятизвёздочных чаевых. Деньги мгновенно исчезли, и перед моими глазами закачались три ключа.
  Мендоса и Грубер не заметили ничего странного в том, что их номера находились на четвёртом этаже, в то время как мой — на втором. Наверное, наполовину это было связано с тем, как девочки начали обрабатывать их прямо в лифте.
  Страница 116 (125/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  117
  Мария терлась обо меня всем, чем только могла. Я не обращал на это особого внимания, пока не поймал любопытный взгляд Мендосы. Я улыбнулся, понимающе подмигнул ему и похлопал её по пышному заду, потеревшись в ответ.
  Мы с ней вышли на втором этаже. Мы договорились встретиться с остальными в вестибюле за час до рассвета, чтобы поехать обратно. Дверь лифта ещё только закрывалась, когда я уже тащил Марию по коридору к номеру.
  Едва мы оказались внутри, как она начала снимать одежду. Никакой стеснительности в этой девушке не было. Платье расстегнулось и спало с её плеч, обнажив приличную часть настоящей Марии, вызывающе выпиравшую над низкими чашечками чёрного бюстгальтера.
  Затем исчез и бюстгальтер, и её полная грудь закачалась, словно медленные маятники, пока она стягивала платье вниз через бёдра.
  — …послушай, Мария, я сейчас вернусь.
  — Вернёшься? Куда ты пошёл?
  — Взять бутылку. Нам может захотеться выпить на ночь.
  Она улыбнулась, обвивая руками мою шею. Её грудь прижалась к моей грудной клетке, а рот влажно коснулся моего уха. Это потребовало усилий, но мне удалось высвободиться и выйти за дверь.
  В вестибюле клерк смерил меня странным взглядом. Мария была очень одарённой, красивой девушкой. Что я делал в вестибюле?
  — Найдите мне бутылку текилы, соль, лимон… в общем, всё необходимое, — сказал я в ответ на его вопросительный взгляд. — И ещё, где здесь телефон-автомат?
  На этот раз услуги оператора не потребовались. Я набрал номер напрямую.
  — Да? — Первый гудок едва успел смолкнуть.
  — Ты когда-нибудь спишь?
  — Я спал.
  Страница 117 (126/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  118
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  Это многое говорило об Эмилио Веракесе. Как и во время своего первого звонка, я ввёл его в курс дела, включая предстоящую поездку на побережье.
  — Подожди секунду… да, продолжай! Я хотел положить карту перед собой.
  Я дал ему маршрут и расчетное время прибытия как в Акилилью, так и на само побережье.
  — Это объясняет Сантини.
  — Объясняет что?
  — Мы следили за ним. Последние два дня он торчит с барной девкой в Плайя-Асуль. Это не в его вкусе. Мы смекнули, что он там неспроста.
  — Возможно, он — моя встречающая комиссия.
  — Возможно.
  — Мне нужно, чтобы ты проверил все крупные соревнования и конкурсы моделей самолётов как в Штатах, так и в Мексике. Мне нужны даты за шесть месяцев назад и на шесть месяцев вперёд.
  — Будет сделано. Что ещё?
  — Всё, что сможешь разузнать об авиакатастрофе лёгкого самолёта, в которой погиб Рамон Сеговия. Мне нужно всё: результаты расследования, груз, если он был, время вылета и расчетное время прибытия, откуда вылетел и куда направлялся. Идёт?
  — Запросто. Это всё?
  — Нет. Я хочу, чтобы ты выяснил, где похоронен Рамон Сеговия. И когда найдёшь, я хочу, чтобы тело эксгумировали и провели полное вскрытие.
  — На это потребуется некоторое время. Бумаги должны быть утверждены. Семья…
  — У нас нет времени на бумаги. И я не хочу, чтобы кто-то об этом знал.
  — Это незаконно.
  — Я знаю.
  Страница 118 (127/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  119
  На другом конце провода раздался смешок. — Мы начнем заниматься этим сегодня ночью.
  Я сказал ему, что позвоню на следующую ночь из того места, где мы остановимся, и повесил трубку.
  Коридорный уже держал наготове поднос и протягивал руку. Я всучил ему несколько купюр и перехватил поднос.
  Поднявшись наверх, я не стал стучать. Я просто переступил порог комнаты. Мария выключила весь свет, кроме маленькой лампы у кровати.
  Она не произнесла ни слова, просто пристально смотрела на меня, позволяя своим длинным золотистым ногам раздвинуться. Затем она начала двигаться. Её руки были сцеплены за головой, на губах играла полуулыбка, в то время как всё остальное её тело подрагивало.
  Я, честно говоря, не планировал, что всё зайдет так далеко. Всё, чего я хотел, — это предлог, чтобы улизнуть от Мендосы и Грубера и добраться до телефона. Оставался примерно час до того, как я должен был встретить их в вестибюле. Что, если я ничего не сделаю, и три девицы начнут сравнивать свои впечатления?
  Все эти мысли проносились у меня в голове, пока я раздевался и скользил в постель между её ног.
  Страница 119 (128/195)
  
  
  
  
  
  
  Вот полный перевод следующего фрагмента текста на русский язык без сокращений и изменений:
  
  ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
  У Мендосы было жуткое похмелье от текилы, от которого слезились глаза. Пока он вёл машину, он практически не обращал внимания на нас с Лореной, сидевших на заднем сиденье. Остальные люди громыхали позади нас в крытом грузовике.
  Дороги до Морелии, а затем вниз к Уруапану оказались гораздо лучше, чем я ожидал. К полудню мы уже проезжали через сочные кофейные и банановые плантации, окружающие Уруапан. Я предложил сделать остановку на обед, так как это был последний крупный город перед тем, как повернуть на юг, в более труднопроходимую местность.
  — Мне нужно пробраться к телефону, — нервно сказала мне Лорена. — Мендоса пугает меня.
  — Что?
  — Ты видишь, как он на меня пялится?
  Внезапно я это заметил. Я-то думал, что он следит за мной, но Мендосу гораздо больше волновал подъем и опускание груди Лорены.
  — Однажды, когда я поехала кататься в холмы, он выследил меня. Слава богу, Джек видел, как он уезжал. Он остановил Мендосу как раз вовремя, иначе…
  Она уже собиралась пуститься в подробности, когда из холмов донёсся далёкий грохот, похожий на жуткое рычание. Он становился всё громче и громче, словно недра земли разверзлись под ревущей лавиной, низвергающейся прямо за стенами кафе. Небо, видневшееся в окна, было безмятежно чистым, величественного лазурно-голубого цвета, но грохот продолжался.
  Нас ожидала добрая старая тропическая буря, и моё чутьё подсказывало мне, что она может стать решением моей проблемы.
  Едва мы вернулись на дорогу, как хлынул ливень. В мгновение ока грунтово-гравийная дорога превратилась в едва различимую месиво из грязи.
  Нам придётся остановиться на ночь в Апатсингане вместо того, чтобы продвигаться к Акилилье — маленькой горной деревушке, которая должна была стать нашей отправной точкой.
  Был всего лишь поздний вечер, но небо стало иссиня-чёрным к тому времени, как мы нашли отель. Дождь по-прежнему хлестал сплошными потоками. Я резко отдал приказы Мендосе насчёт того, чтобы поставить грузовик и машину в безопасное место, и сказал, что сам займусь номерами.
  Ему эта идея не понравилась, но я действовал слишком быстро, чтобы он мог что-то предпринять.
  Я вытащил Лорену из машины, и мы взбежали по ступеням в вестибюль. Я направился к стойке регистрации, попутно высматривая телефон. В этом не было необходимости. Улыбающимся клерком, который поприветствовал меня, оказался Эмилио Веракес.
  
  — Вот и всё, что ты просил узнать. И что всё это значит?
  — Я пока не уверен, но вот как, по-моему, это выглядит. — Я изложил ему свою теорию, пока дождь барабанил по окну.
  Мы находились в моей комнате, Лорена была за стенкой. Я не хотел, чтобы она слышала наш разговор из-за его содержания; не потому, что я ей не доверял, а потому, что боялся её реакции.
  Веракес выслеживал наш маленький караван на вертолёте на всём пути от ранчо. Когда начались дожди, он сделал ставку на то, что нам придётся где-то остановиться, чтобы нас не смыло. Поскольку в Апатсингане был всего один отель, он нанялся туда портье.
  — Что ты будешь делать теперь?
  — Двигаться дальше, — ответил я. — Это единственный путь. Если я доставлю сырьё обратно на ранчо, возможно, Сейбер проникнется ко мне достаточным доверием, чтобы показать перерабатывающий завод.
  — А если нет?
  — Тогда я ещё поснюхаю вокруг.
  — А если ты прав насчёт Редольмо?
  — Тогда это уже вопрос не того, кто он такой, а где он.
  Веракес собирался сказать что-то ещё, когда дверь, соединяющая мою комнату с комнатой Лорены, открылась, и она вошла. Она переоделась в простое лиловое платье. Однако то, как оно облегало её тело, было каким угодно, только не простым.
  — Я умираю с голоду. Мы можем поесть?
  Веракес поднялся. — Я пойду. И ещё кое-что. Сантини сегодня утром ускользнул от моего человека в Плайя-Асуль.
  — Неважно. Думаю, мы оба знаем, где он объявится. Вопрос лишь в том, зачем?
  Мы выждали приличный интервал после ухода Веракеса, а затем спустились в маленькую кантину при отеле.
  Примерно на середине ужина я подумывал о том, чтобы рассказать Лорене о разговоре с Веракесом. Но не смог. Впервые с тех пор, как я её встретил, она казалась расслабленной. Её настроение создавало между нами такие флюиды, которые мне не хотелось разрушать.
  — Тебе никогда не хочется, ну, иногда, чтобы время остановилось? — тихо спросила она меня. — Чтобы вдруг не стало завтрашнего дня, а это «сейчас» просто продолжалось…
  — Это звучит романтично, — сказал я, гадая, что послужило причиной её вопроса.
  — Так и есть. Разве в твоей душе совсем нет романтики, Ник?
  — В моём теле есть романтика. В моей душе — выживание.
  — И поэтому ты делаешь то, что делаешь?
  — Иногда «око за око» — это единственное, что люди понимают. — Чтобы подкрепить свои слова, я рассказал ей о Коре Ли.
  Казалось, она вздрогнула, отпивая вино, прежде чем заговорить снова. — Мне кажется, ты меня пугаешь. Но ты также меня интригуешь.
  — Означает ли это то, о чём я думаю?
  Она посмотрела на меня с пронизывающей откровенностью. — Ты хотел бы переспать со мной?
  — Это очень заманчивая идея, — сказал я, пытаясь скрыть своё удивление.
  Она встала и отодвинула стул. Каждый дюйм её изысканного тела сливался в один неотразимый образ захватывающей дух соблазнительности. Её пышные бёдра и высокая, острая грудь изогнулись в задумчивой позе, пока она допивала остатки своего напитка, затем замерла, ожидая, пока я поднимусь.
  В её хладнокровии не было сомнений, когда мы вышли из кантины и пересекли вестибюль отеля. Мой взгляд не отрывался от неё, пока мы поднимались по ступеням. Её бёдра и ягодицы покачивались в намеренном ритме; её тело словно подсказывало, что оно жаждет сострадания, избавления от изнурительной муки страха и напряжения, через которые она прошла. Даже её длинные, точёные ноги двигались с медленно нарастающей поспешностью.
  Я почувствовал комок в горле, и глубоко внутри, в животе, начало разливаться знакомое тепло.
  Я открыл окно, выходящее на длинный, крытый черепицей портик, и глубоко вдохнул посвежевший от дождя вечерний воздух.
  Что было не так? Что меня удерживало? Любая женщина может передумать. Мы внезапно оказались вместе в отеле дождливым вечером, а события следующих двадцати четырёх часов нависли над нашими головами подобно туче.
  Она приняла решение, её комната. И вот мы здесь, а я всего лишь стою и тупо пялюсь в окно. Пока я наблюдал за фигурками внизу, снующими по улице, Лорена просунула руки под мои мышки и скользнула по груди, медленно расстегивая мою рубашку.
  Она прижалась плотнее, пока твёрдые кончики её грудей не сплющились о мою спину. Через мгновение рубашка была распахнута, и чуткие пальцы принялись ласкать мою плоть, а затем скользнули к ремню. Её аромат заполнил мои ноздри, когда её щека опустилась мне на плечо.
  Какие бы сомнения у меня ни были, они быстро рассеялись, стоило мне повернуться в её объятиях к ней лицом.
  Её глаза были полуприкрыты от томного желания. Её полный, сочный рот был слегка приоткрыт, обнажая влажный кончик языка. Мои руки обвили её, притягивая к себе до тех пор, пока бушующее нетерпение её тела не зажгло сотню маленьких огоньков в моём собственном.
  Мы одновременно повалились на постель, и обнажённая, она скользнула в мои объятия. Её трепещущая грудь заполнила мои ждущие ладони, и наши губы слились в лихорадочном поцелуе.
  — Ты ведь хочешь меня, правда?
  — Ты сама знаешь, что хочу.
  — Ты не пожалеешь, Ник. Я об этом позабочусь.
  Ещё один поцелуй, нежное столкновение губ и тел. Её длинные ногти принялись царапать мою спину, впиваясь в плоть с неистовством дикого зверя.
  Моё проникновение было плавным, мягким. Мы замерли, наслаждаясь легким затишьем в страсти, принесённым первым слиянием.
  Заем мы начали двигаться, и она превратилась в неистовую тигрицу. Она цеплялась за меня, утоляя весь тот яростный голод, который, как я уже чувствовал, таился до поры до времени в её теле.
  Когда её спина выгибалась, и она с силой подавалась мне навстречу, чтобы затем начать весь процесс сначала, я понял, что ночь предстоит долгая.
  
  Переход через горы был мучительным. Я должен был отдать должное солдатам и Мендосе; их подготовка была превосходной. Нам с Лореной удавалось удерживать их темп, но лишь с большим трудом.
  Мы оставили машину и грузовик в заранее условленном месте чуть за Акилильей около полудня. Сейчас было чуть за полночь, и пляж находился чуть более чем в ста ярдах впереди нас.
  Я скомандовал привал, выставил двоих часовых следить за сигнальными огнями и повалился на большой валун, чтобы перевести дух. Лорена устроилась рядом со мной.
  Позади неё появился Мендоса. — С юга, вдоль пляжа, идёт караван мулов.
  Я вскочил на ноги и перелез через камни туда, где часовой держал наготове фонарь. — Давай.
  Мигающий фонарь в его руке четыре раза быстро выплюнул свет. Пришёл ответ из двух коротких и одного длинного сигнала.
  — Всё в порядке?
  — Да, — ответил я, — подводи их.
  Он отключил сигналы, и я вернулся к уюту своего валуна.
  Лорена пристально смотрела на меня. Её лицо осунулось, выражение в лунном свете внезапно стало серьёзным.
  — Зачем Джек послал меня?
  — Чтобы присматривать за мной, я полагаю.
  — Возможно. Но если бы ты что-то предпринял, что я могла бы с этим сделать?
  Я пожал плечами. — Не знаю. Может, он хотел, чтобы мы сошлись. — Я улыбнулся. — Если так, я поблагодарю его, когда мы вернемся.
  Моё легкомыслие не изменило выражения её лица. — Это не имеет смысла.
  Я не успел сказать больше. Мендоса подал знак. Я услышал стук копыт мулов, когда они сошли с песка и пошли по камням.
  Боль вернулась в мои ноги, когда я заставил себя подняться. Сбросив наваждение, я обогнул валун и пошёл им навстречу.
  — Картер, я…
  — Я знаю, кто ты.
  Дэнни Сантини вблизи оказался ещё более уродливым и злобным. Длинный, широкий шрам на его щеке фиолетово поблескивал в лунном свете. Это придавало его лицу выражение вечной злобной усмешки.
  — Сеньорита Сеговия с тобой?
  Я кивнул. — За камнями. — У меня в горле пересохло. От одного присутствия рядом с Сантини у меня кожа шла морозцем, стоило вспомнить о ране в теле Коры Ли. Мне пришлось сжать руки в кулаки, чтобы…
  
  
  
  
  
  
  
  
  Вот полный перевод следующего фрагмента текста на русский язык без сокращений и изменений:
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  127
  удержать их от его глотки.
  — Лорена! — позвал он. Она обогнула камни и остановилась прямо позади меня и чуть сбоку. — У меня для тебя маленький сюрприз!
  — Сюрпризы могут подождать, — прошипел я. — Давайте продолжим погрузку.
  Усмешка стала ещё шире: — Мы уже загружены, — сказал он. — Рыбацкая лодка стоит на якоре чуть поодаль от пляжа, ждёт.
  Я не понимал этой загадки. — Ждёт? Ждёт чего?
  — Вас, сеньор Картер.
  Это был голос Мендосы, и он совпал с дулом его сорок пятого калибра, упёршимся мне в поясницу.
  Я попытался шевельнуться, и дуло вдавилось ещё немного сильнее.
  — Не дергайся! Я перебью тебе позвоночник пополам.
  Он обошёл меня кругом и вытащил «Вальтер» из-за моего пояса, но больше обыскивать не стал. Если бы он это сделал, то нашёл бы «Вильгельмину» в моём сапоге и «Хуго», пристегнутого к моему предплечью.
  Один из солдат заломил Лорене руки за спину. — Что всё это значит! Джек вам…
  — Заткнись! — В речи Сантини сейчас отчётливо проступил акцент Южного Чикаго. — Сейбер стоит за этим. Он решил, что самое время нам прибрать к рукам всю операцию.
  — Прибрать к рукам? — Я был уверен, что опережаю его мысли на милю, но всё же спросил: — У кого?
  В его руке со щелчком открылся выкидной нож. — Это часть моего сюрприза.
  Он подал знак, и один из его людей вывел мула, встав между нами. Поперёк спины животного было перекинуто тело мужчины. Его запястья были привязаны к лодыжкам под брюхом твари.
  Сантини опустился на колени и перерезал верёвку. Одновременно с этим он толкнул тело плечом. Оно покачнулось, зацепилось на секунду, а затем рухнуло на песок к нашим ногам. Он обошёл мула и носком сапога перевернул человека на спину.
  — Знакомься, Редольмо!
  Пронзительный крик вырвался рядом со мной. Я не стал поворачивать головы, чтобы посмотреть на Лорену. Я и так знал, как это на неё подействовало.
  Там, на земле, вполне узнаваемый сквозь многодневную щетину, лежал Рамон Сеговия.
  Страница 127 (136/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  128
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
  Судно представляло собой приличных размеров рыболовецкий корабль с кубриком команды в носовой части под капитанским мостиком и неглубоким трюмом под кормовой палубой. Именно там мы и находились — три связанных голубка, уложенных в ряд.
  Люк над нами был оставлен открытым. Наблюдая за движением звёзд над головой, я рассчитал нашу скорость примерно от пяти до восьми узлов. Если принять, что подводная лодка находится примерно в тридцати милях отсюда, это давало мне от четырёх до пяти часов на то, чтобы составить какой-то план побега. В противном случае мы трое, судя по язвительным замечаниям Сантини, заговорили бы по-китайски.
  Тихий стон прервал мои размышления под звёздами. Я скосил глаза туда, где между мной и Лореной лежал на спине Рамон. Его голова покачивалась из стороны в сторону, словно он боролся за возвращение в сознание, а затем он затих.
  — Он, должно быть, под наркотиками, — заметил я.
  Ответа не последовало. Ей было всё равно. Её глаза были бездонными, пустыми, словно кто-то залез в них и вытащил её душу.
  Она забилась в угол, как можно дальше от распростёртого тела своего брата. Время от времени, когда она заставляла себя посмотреть на него сверху вниз, это выглядело так, будто она смотрела на какое-то странное, чуждое существо или на то, кем она его считала — на восставшего из мертвых.
  Страница 129 (138/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  130
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  Я посчитал, что должен посвятить её в то, что мне известно. Я сомневался, что это улучшит её душевное состояние, но почему-то это казалось необходимым.
  — Я догадался, что Рамон всё ещё жив, когда прошлым вечером нырнул по той вентиляционной шахте в подвал. Ты знала, что находилось в его старой мастерской?
  Она не ответила, но я чувствовал, что она слушает.
  — Его хобби стало неотъемлемой частью очень прибыльного бизнеса. Авиационные инженеры проектируют дальние бомбардировщики, способные нести большую полезную нагрузку. Рамон строил модели, которые могли делать то же самое.
  — Это была идеальная схема, в которой никто не мог попасться. Всё, что от него требовалось — это иметь человека на мексиканской стороне и человека на стороне Штатов с модифицированным мощным радиоуправляемым передатчиком. Каждая модель могла доставить в Штаты от пяти до семи фунтов чистого, переработанного героина. Затем Рамон летел на своём собственном самолёте порожняком, собирал модели, объявлялся на соревнованиях по авиамоделизму и летел обратно.
  — Именно в одну из таких поездок он якобы разбился. Я попросил Веракеса проверить даты. Планы полётов Рамона, даты соревнований и появление новой дури на улицах полностью совпадали.
  — Как ты узнал, что его не было в разбившемся самолёте?
  — Я не знал наверняка. Но после того, как я понял, каким образом совершались поставки, всё указывало на то, что Рамон был мозговым центром — Редольмо. И было совершенно очевидно, что Редольмо всё ещё жив-здоров.
  — Самолёт разбился в труднодоступной местности, в Сьерра-де-ла-Магдалена, и там мало что осталось для изучения. Но следователи обнаружили одну странную вещь: остаточные следы специальной топливной смеси, используемой только в
  Страница 130 (139/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  131
  моделях самолётов. Моя догадка такова: топливные баки в моделях были использованы в качестве бомбы с часовым механизмом, чтобы Рамон мог инсценировать собственную смерть.
  — Веракес добился эксгумации тела. Труп принадлежал бывшему пилоту Вьетнама и душевнобольному. Его несколько раз арестовывали в Эль-Пасо как потребителя и подозреваемого в торговле наркотиками.
  — Но почему? Боже мой, почему он не мог сказать мне?
  В её голосе слышались рыдания, но слёз на глазах не было. Я уловил в ней едва заметную нотку гнева — хороший знак. Мне нужно было, чтобы она соображала, если она должна хоть как-то помочь мне, когда я найду способ захватить лодку.
  — Обо всех причинах, Лорена, тебе, вероятно, придётся спросить его самого. Я полагаю, когда ты узнала, за счёт чего выживает ранчо, и пригрозила пойти в полицию, ему понадобилось что-то, чтобы остановить тебя. Его смерть, якобы подстроенная Сейбером, подходила как нельзя лучше. Это отдавало тебя и ранчо на милость Сейбера. Кроме того, он, вероятно, рассчитывал на твою верность, надеясь, что ты выяснишь истинные обстоятельства его гибели, прежде чем разнесёшь всю эту схему в пух и прах.
  — Он просто использовал меня, — всхлипнула она, отворачиваясь от меня, чтобы скрыть слёзы.
  — Именно так. — Мой тон мог показаться безжалостным, но я не стал говорить ей, что её брат, скорее всего, использовал её вообще всё время. Веракес провёл небольшое углублённое расследование касательно молодого Рамона Сеговии.
  Яростно выступая против взглядов своего отца и правительства на перераспределение земель, Рамон верил в аристократизм имени и наследия Сеговии и хотел сохранить его любой ценой.
  Ему почти удалось это провернуть. Тот факт, что он
  Страница 131 (140/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  132
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  теперь оказался в плену у собственных наёмников, выводил наружу последнюю ниточку в этой тайне: почему его предали?
  У проёма люка раздался хохот. Я посмотрел вверх прямо в улыбающееся лицо Мендосы. Я уже видел этот взгляд прежде, где-то после литра текилы.
  — Тьфу, ну и вонь там внизу! Как вы это выносите, амиго? — Он покатился со смеху.
  — Выпивка помогла бы. — Я чувствовал запах его перегара с расстояния в четыре фута.
  — Невозможно, амиго. У нас самих едва хватает на остаток пути! Однако для сеньориты кое-что может найтись.
  Лунный свет упал на его глаза; они превратились в сущие щелочки под нависшими веками. Он был как раз в такой кондиции, когда с ним можно было сладить, если бы я освободился — «Хуго» всё ещё оставался при мне.
  — Подсоби, Педро, — рыгнул Мендоса одному из матросов, показавшемуся рядом с ним. — Мы позволим сеньорите присоединиться к нашей маленькой вечеринке. Более того, мы сделаем её почетной гостьей!
  Последовал грубый хохот, когда они оба нагнулись в трюм, схватили Лорену за лодыжки и подняли её в воздух вверх тормашками. Когда она оказалась достаточно высоко, они обхватили её руками и вытащили на палубу.
  По последнему, сальному взгляду Мендосы перед тем, как они втроем скрылись из виду, я прекрасно понял, какую именно вечеринку они запланировали.
  Я заставил свой разум вернуться к побегу. Шанс был невелик, но для этого нужно было привести Рамона в чувство. Я пару раз пихнул его плечом и коленями. Никакой реакции.
  На дощатом настиле примерно в футе от его головы была небольшая лужица затхлой морской воды. Я подсунул
  Страница 132 (141/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  133
  свои колени к его боку и сгруппировался. Медленно я начал напирать на его спину, пока он не начал переворачиваться. Когда я перевалил его набок наполовину, я выпрямился. Он перекатился до конца и замер на животе, уткнувшись лицом прямо в воду.
  Прошло несколько секунд, пока его подсознание не подсказало ему, что он вдыхает воду вместо воздуха. Его голова резко поднялась, он закашлялся и захлебался.
  Я пнул его коленом в бок ещё несколько раз. Он откашлялся и опустил голову обратно на доски в нескольких дюймах от лужи. После ещё трёх окунаний невнятное мычание превратилось в неразборчивые слова, и я понял, что битва за его сознание выиграна.
  Я сжал предплечье и почувствовал острую боль, когда «Хуго» выскочил из своих ножен и его остриё вонзилось мне в основание ладони. Действуя осторожно, чтобы не выронить его в темноте, я перебирал лезвие стилета пальцами вниз, пока не нащупал гладкую рукоять в ладони.
  Он посмотрел на меня ошалелым взглядом, но, казалось, приходил в себя. — Кто… кто это?
  — Ник Картер. Мы на лодке, скорее всего, держим курс к подлодке.
  — Лорена?
  — Она с Мендосой, где-то в носовой части. — Я пристально посмотрел на него мгновение, затем спросил: — Если я перережу верёвки на твоих запястьях, на чьей ты стороне?
  — У меня осталась только одна сторона, — ответил он. — Твоя.
  Я не доверял ему, но на данном этапе выбора особо не было. — Лежи смирно!
  Я перекатился через него, пока моя поясница не оказалась прямо над его поясницей. Затем я упёрся ногами в переборку с одной стороны от него, а плечами — в палубу с другой.
  Страница 133 (142/195)
  
  
  
  
  
  
  
  Вот полный перевод следующего фрагмента текста на русский язык без сокращений и изменений:
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  134
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  Прогнув спину и толкнувшись, я смог приподняться почти на достаточную высоту. — Втяни живот!
  Он втянул. Я почувствовал, что его руки немного опустились. Я поднажал сильнее. Это была чертовская нагрузка на мои плечи. Мне удалось подвести под себя локти — один упёрся в его зад, другой — в поясницу.
  Он застонал, когда я немного просел. — Не двигайся, приятель!
  — Возможно, придётся, — выдохнул он.
  — Если ты это сделаешь, а я соскользну, ты получишь восемь дюймов хорошей толедской стали прямо сквозь спину. — Лезвие было направлено вертикально вниз, в его сторону. Если бы я упал, мой вес вогнал бы «Хуго» прямо сквозь него. — Скажи мне, когда лезвие коснётся верёвки.
  — Выше. — Я сместился. — Ещё немного… вот так.
  — Ладно, теперь пили!
  Я почувствовал движение под собой. Его руки гоняли верёвку взад-вперед по лезвию. Затем я почувствовал, как его руки разошлись под моими, и перекатился вправо, упав на его ноги. Он сел, забрал «Хуго» из моих рук и перерезал путы, связывавшие его лодыжки.
  Я снова перекатился на колени и заёрзал, пока не оказался к нему спиной. — Используй остриё. Оно прочное и должно раздвинуть пряди достаточно сильно, чтобы я мог их разорвать.
  Он не был нежен. Я почувствовал, как остриё соскальзывало и вонзалось мне в руку по меньшей мере четыре раза, прежде чем проволока ослабла.
  — Достаточно? — спросил он.
  — Думаю, да. Помоги мне. Растяни мои запястья в стороны, я чувствую, что она поддаётся.
  Проволока врезалась в мои запястья, когда он с силой развёл их. Затем они освободились, и я вытащил руки. С проволокой на моих лодыжках мы управились вмиг,
  Страница 134 (143/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  135
  и я принялся делать качания пресса и короткие приседания, пытаясь вернуть всю кровь туда, где ей и положено быть.
  Я схватил его за руку, когда он потянулся к краю люка. — Жди! Пусть они сами придут к нам. Ложись, как лежал, и притворись мёртвым!
  Он принял прежнее положение, а я сел рядом с ним, зажав «Хуго» обеими руками между ног. Я рассудил, что здесь слишком темно, чтобы разглядеть, находятся ли мои руки спереди или за спиной.
  — Эй, Мендоса! — Никаких шагов на палубе наверху. Я подождал несколько секунд и крикнул снова: — Мендоса, как насчёт сделки? У меня в бумажнике пять тысяч песо, и я знаю, где есть ещё!
  Такая мелочь вряд ли могла заинтересовать Мендосу, но я был уверен, что это заставит одного или обоих матросов прибежать сюда. И я оказался прав. Как раз когда я собирался снова открыть рот и закричать, я услышал шаги. Затем над краем люка показались его голова и плечи. Он растянулся плашмя на палубе и слегка наклонился вниз ко мне.
  Идеально. Если только он не заметит мои руки впереди и ладони между бёдрами.
  — Где у тебя эти пять тысяч песо, гринго?
  — В бумажнике, в заднем кармане.
  — Встань на колени и повернись.
  — А что мне за это будет?
  Он разразился садистским хохотом: — Пинок под зад вместо акул. Шевелись!
  Я шевельнулся — прямо с палубы резко вверх. Должно быть, он заметил, как лунный свет на мгновение блеснул на лезвии, потому что его глаза широко раскрылись за секунду до того, как «Хуго» насквозь прошил его толстую шею.
  Единственным звуком было легкое бульканье, когда я провернул нож пару
  Страница 135 (144/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  136
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  раз, чтобы убедиться, что он мёртв. «Хуго» легко выскользнул, и я вытер лезвие о рубашку матроса. Вернув стилет в ножны, я сантиметр за сантиметром приподнял голову над его телом, чтобы осмотреться.
  Второй матрос стоял у штурвала в крошечной рулевой рубке. Проход наверх к нему находился в носовой части, на противоположном от нас конце лодки. Трап вниз, в каюту, был рядом с нами. Мендоса, очевидно, находился внизу, с Лореной.
  — Что думаешь? — Сеговия оказался рядом со мной.
  Я мог бы уложить матроса прямо оттуда, где стоял. Но выстрел выманил бы Мендосу из каюты. И если бы он вышел с дробовиком, у нас по-прежнему не было бы шансов.
  — Обойди с левого борта. Я пойду по правому. Когда мы оба будем на позициях, бросайся к леерам. Это должно отвлечь его на достаточное время. Если я смогу пробраться в рулевую рубку, я сниму его тихо.
  Я поднимался по лестнице, преодолевая по одной ступени за раз. Как раз когда я добрался до верха, я услышал, как Сеговия карабкается по левому борту. Я приготовился к броску.
  Того не удалось обмануть. Он немедленно заметил Рамона, а затем перевёл взгляд на лестницу. Должно быть, он увидел макушку моей головы, потому что, едва я выпрямился, его кулак врезался мне точно в центр лица.
  Я почувствовал вкус крови и ощущение, будто я парю. Затем я грохнулся на главную палубу, плашмя на спину. Раздался топот, а за ним — крик Сеговии.
  Тяжёлые сапоги матроса превращали в фарш пальцы Рамона, которыми тот цеплялся за настил рулевой рубки, пытаясь подтянуться. К тому времени, как я снова добрался до верха лестницы, он уже стоял на руках Сеговии, втирая в них свои каблуки.
  Он развернулся и пошёл на меня, как атакующий горилла,
  Страница 136 (145/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  137
  втянув голову в плечи и вытянув руки, словно ветви дерева. Я услышал, как Сеговия с глухим стуком рухнул на главную палубу, пока матрос заносил кулаки по широкой дуге, планируя зажать мою голову и уши между ними, когда они сойдутся.
  Но удача для разнообразия оказалась на моей стороне. Верхняя ступенька оказалась выше, чем ожидала моя нога. Я споткнулся, и по инерции полетел головой вперёд прямо ему в живот.
  Мы повалились вместе, покатившись по палубе. Из него вышибло дух, но боевой задор он не растерял. Его руки сомкнулись вокруг моей шеи мёртвой хваткой. На мгновение я отпустил его и подтянул ногу, чтобы нащупать что-то в сапоге. Наружу и вверх выскочила «Вильгельмина», пока её маленькое круглое дуло не упёрлось, готовое проделать дыру чуть выше переносицы, прямо между его глаз.
  Его руки убрались с моего горла, словно отпружинили. Он слез с меня, а я поднялся на ноги, вытирая кровь из глаз рукавом. Я указал «Вильгельминой» на лестницу: — Вниз!
  Он спустился на главную палубу и попятился от неё, пока я спускался.
  — Что ты собираешься делать?
  — Ничего, — сказал я, разворачивая его и упирая пистолет ему в спину, пока он не оказался у самого борта. — Делать всё будешь ты. Прыгай!
  — Прыгать? — Паника отразилась на его лице, когда он произнёс это слово.
  — Именно так, — сказал я, добавив в голос побольше угрозы.
  — Я не могу прыгнуть! Мы в четырнадцати милях от берега, и это не судоходный путь!
  Я приставил «Вильгельмину» к его правому уху и щелкнул предохранителем. — Это твой второй вариант.
  Страница 137 (146/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  138
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  — Боже мой, человек, у тебя вообще нет милосердия.
  — Есть. Я пытаюсь в тебя не стрелять.
  — Я не могу!
  Он, вероятно, и вправду не мог, поэтому я столкнул его за борт. Он ушёл под воду, вынырнул, затем снова ушёл глубже. Я видел, как он барахтался в белой пене кильватерного следа судна, когда услышал стон Сеговии.
  Я обошёл рулевую рубку с левого борта. Он стоял на коленях, зажав руки между бёдер. — Насколько всё плохо?
  Он поднял глаза, его лицо было маской, искажённой от боли. — Думаю, этот ублюдок сломал мне все пальцы.
  Я поднял его на ноги и потащил к лестнице. — Поднимайся туда и разворачивай эту чёртову посудину!
  — Иисус, Картер, мои руки…
  — Используй запястья, — сказал я и подтолкнул его вверх по лестнице. Я просто не мог найти в себе жалости к нему.
  Он спотыкаясь поднялся и направился к штурвалу, пока я двигался к трапу каюты.
  Одна моя рука лежала на двери, а в другой была зажата «Вильгельмина», когда изнутри каюты воздух прорезал душераздирающий вопль.
  Я ворвался в дверь, полностью намереваясь всадить весь магазин в Мендосу. Но не смог — то есть, не мог сделать этого, не задев Лорену.
  Они были как одно целое, голые на койке. По крайней мере, он был голым. Лорене каким-то образом удалось сохранить на себе бюстгальтер, точнее, половину его. Одна белая грудь бешено подпрыгивала, пока она боролась, пытаясь сбросить своего нападавшего.
  Она повернула голову в мою сторону и увидела меня.
  — Сними его с меня! О Боже, Ник, сними его с меня! — завыла она, оставляя ногтями глубокие борозды на лице Мендосы.
  Я обхватил его шею одной рукой и рванул на себя. Он
  Страница 138 (147/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  139
  отлетел головой вперёд в дальнюю переборку. Я вскинул «Люгер», прицелился и выстрелил.
  Бог один знает, куда ушла пуля. В тот самый миг, когда я нажал на курок, Рамон приноровился крутить штурвал запястьями. Лодка резко развернулась и с костедробительным грохотом рухнула на дно волны.
  Тыльная сторона моей ладони врезалась во что-то твёрдое, и я выронил «Вильгельмину». Когда мы, наконец, выровнялись и легли на ровный киль, «Люгер» оказался у Мендосы.
  — Ты труп, Картер.
  — Не в этот раз! НИК! — Лорена, сверкая белизной кожи, бросилась на Мендосу с койки.
  Он резко развернул пистолет в её сторону, но прежде чем он успел выстрелить, я протаранил его плечом в живот, и мы оба с грохотом повалились на палубу.
  Я вцепился руками в его горло и начал сдавливать. Его кулак обрушивался на мою голову, вколачиваясь в череп. Сквозь пелену и кровь я увидел у него в руке трубу вместо «Вильгельмины». Где, чёрт возьми, он её взял?
  Я сжал его горло ещё сильнее и вогнал большие пальцы в его дыхательное горло. Труба снова опустилась на мой череп. Красный цвет перед глазами сменился чёрным, и силы начали сочиться из моих рук.
  Затем я услышал, как труба ударилась о палубу, когда его массивное тело конвульсивно дернулось. Последнее усилие, и что-то между моими пальцами хрустнуло. Мендоса обмяк. И я тоже.
  Страница 139 (148/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
  Это было ощущение невесомости, отделения от собственного тела. Я осознавал покачивание, движение. И всё же каким-то образом понимал, что нахожусь уже не на лодке.
  Мою голову приподняли и опустили обратно на что-то мягкое. Один глаз приоткрылся на миллиметр, и тут я увидел сиденья. Автобус!
  Рядом была нежная рука, мягкие колени и голос надо мной.
  — Ник, о, пожалуйста, Ник, приди в себя! Ты очнулся? — Это была Лорена.
  Язык казался толстым и сухим, голова раскалывалась, но я попытался заговорить.
  — Где…
  — Мы в школьном автобусе. Рамон угнал его после того, как мы пришвартовали лодку в Плайя-Асуль.
  — Он за рулём? — Я попытался на мгновение забыть о боли и выяснить, что происходит.
  — Нет. Он держит водителя на мушке.
  — Ранчо?
  — Нет, — сказала она. — Взлётно-посадочная полоса. Рамон говорит, что они перегрузят мулов прямо в самолёт и полетят обратно на полосу на ранчо.
  — Что он задумал?
  — Забрать самолёт.
  — Он чокнутый.
  — Я сказала ему, что ты умеешь летать. Он не может. Его руки полностью разбиты. Он едва может держать пистолет. Ты ведь умеешь летать, правда, Ник?
  Страница 140 (149/195)
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  
  Вот полный перевод следующего фрагмента текста на русский язык без сокращений и изменений:
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  141
  Я просто преданно смотрел на неё, слабо кивая. Голова шла кругом, но мне нужно было думать.
  У отряда, который я сопровождал через горы, была рация, как и на подлодке. Поскольку нас не оказалось на борту, они, вероятно, уже передали по рации сообщение о том, что произошла какая-то путаница.
  Они знали Рамона Сеговию. Поэтому они, вероятно, могли догадаться, что он предпримет, оказавшись на свободе. Они будут ждать нас у самолёта, и их там гораздо больше, чем нас.
  Но я не видел другого выхода. Мне хотелось прибрать к рукам эту партию сырца, а также вернуться на ранчо до того, как Сейбер успеет избавиться от всех улик и смыться оттуда.
  Я заметил, что Лорена смотрит на меня сверху вниз. — Как ты себя чувствуешь?
  — Нормально, — сказала она почти шёпотом. — Он… он рассказал мне, почему.
  На её лице отразилась боль, и я попытался проявить сочувствие.
  — Ник, он… Я думаю, он немного сумасшедший. Он не тот человек, который был моим братом. Он думает, что ранчо — это его империя, унаследованная от наших испанских предков. Он на самом деле хотел собрать армию для того, что он называет восстанием высшего класса, чтобы все богатые землевладельцы могли забрать свои земли назад и управлять правительством.
  — Я так и думал, что дело в чём-то подобном.
  — Армия Джонса формировалась для того, чтобы захватить Юкатан — нефтяные месторождения там. Затем они собирались маршировать на столицу.
  Нефть! Настолько же прибыльно, как и дурь. Сложи прибыли от того и другого вместе, и ты сможешь прибрать к рукам немало стран.
  — Сейбер и синдикат, который стоит за ним, не пошли на это, — продолжила она.
  Страница 141 (150/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  142
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  — Они и не могли пойти, — сказал я ей. — Этим парням нужны высокие прибыли и незаметность. Они не хотят открыто управлять странами и правительствами. Они делают это из-за кулис.
  — Наверное, так. — Взгляд её был печальным, очень печальным. — Но Рамон считает, что у него есть великая цель, и не стал их слушать. Вся операция была его, а их он считал просто дистрибьюторами. Он решил, что после этой партии они ему больше не нужны.
  Я кивнул, лежа у неё на коленях. Пульсация в голове утихала. — Так что парни из синдиката решили разорвать отношения с иностранными друзьями Рамона, забрать последнюю партию, переработать её и сбежать.
  — Да. — Теперь она посмотрела прямо на меня. — Тебя они передавали в качестве бонуса, чтобы на той стороне из тебя вытрясли все знания. У тебя действительно так много всего в голове, Ник?
  — Достаточно, — сказал я, решив быть честным. — Достаточно, чтобы допрос со мной показался им очень интересным.
  — Он собирался убить тебя на лодке, после того как ты отключился.
  — Рамон?
  — Да, — прошептала она, её дыхание прерывалось короткими вздохами. — Я остановила его; у меня был твой пистолет. Если бы он выстрелил в тебя, я бы застрелила его. — Её тело содрогалось от сдерживаемых рыданий. — О Боже, Ник, мой собственный брат! Я думаю, он безумен.
  У меня не было времени быть мягким, хотя я, очевидно, был обязан ей жизнью. — Тогда лучшее, что мы можем сделать — это подыграть ему.
  Мне удалось со стоном принять сидячее положение. Вся передняя часть моей рубашки покрылась коркой засохшей крови. Я также чувствовал её на шее и в волосах.
  Из передней части автобуса донёсся голос Рамона:
  Страница 142 (151/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  143
  — Мы почти на месте!
  Я пробрался вперёд на ватных ногах. Сеговия стоял на ступенях у входа, прижавшись спиной к передней двери. Он держал сорок пятый калибр нацеленным на перепуганного водителя, а другой рукой прижимал к себе лёгкий пулемёт. Ещё один точно такой же лежал на переднем сиденье позади водителя.
  — Как твоя голова?
  — Плохо, но фокус поймать могу. Как твои руки? — Я решил быть дружелюбным, по крайней мере, пока мы не выберемся из этого дерьма.
  — Сломаны обе, и большинство пальцев. — В его голосе не чувствовалось боли. — Я принял таблетки, — сказал он, заметив мой пристальный взгляд.
  — Да, я вижу.
  — Стрелять я ещё могу, но лететь, думаю, не смогу. Ты сможешь поднять машину в воздух?
  Я кивнул. — Если мы сможем добраться до самолёта.
  — Доберёмся. Это просёлочная дорога, ей больше не пользуются. Она ведёт к полосе с дальней стороны, подальше от саманной хижины. Вот где они будут. Дорога упирается в забор. Оттуда до полосы и места, где припаркован самолёт, всего около сорока ярдов.
  — Как мы пройдём через забор?
  — Мы проедем насквозь, — ухмыльнулся он. — Прямо насквозь. Мы окажемся у самолёта быстрее, чем они поймут, что мы здесь.
  — А как мы попадём на самолёт?
  — Проложим путь огнём.
  Мы разговаривали по-испански. Водитель понимал каждое слово. Я видел, как он содрогнулся.
  — А как быть с ним?
  — Издержки войны, — сказал Сеговия. — Это его риск. Если он сделает точно то, что я ему велел, у него всё должно получиться.
  Страница 143 (152/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  144
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  Мне это не нравилось, но сделать я мало что мог. Я взял пулемёт с сиденья. Проверил заряд и механизм, затем засунул два запасных магазина в задние карманы.
  Лорена скользнула на сиденье рядом со мной, сжимая в руках одно из ружей «Беретта».
  — Ты знаешь, как обращаться с этой штукой?
  Рамон хмыкнул и ответил за неё: — О, она умеет им пользоваться. Я сам научил её, когда она была совсем маленькой. Вопрос в том, станет ли она его использовать? Видишь ли, Картер, моя сестра слаба. Она слишком морализаторствует, чтобы стремиться к величию, как это сделал я.
  — Цена слишком высока, Рамон, — ответила Лорена. — Когда имеешь дело с товаром из сточной канавы, сам становишься частью этой канавы.
  — Посмотрим, сестрёнка, посмотрим. Ты, водитель, гони быстрее и ни перед чем не останавливайся!
  Выражение лица Лорены было леденящим; оно было полно ненависти. Мне показалось, что в этот момент она могла бы вскинуть ружьё и вынести его прямо через дверь в темноту ночи. Если между ними и была какая-то любовь, она испарилась.
  Я выкинул их из своей раскалывающейся головы и сосредоточился на следующих нескольких минутах. Пока что перед нами не было ничего, кроме узкой, разбитой грунтовой дороги и редких кроликов, уворачивающихся от наших фар.
  — Тормози! — резко крикнул Рамон водителю.
  Внезапно автобус с заносом остановился. Я полетел вперёд, но успел ухватиться за поручень сиденья, прежде чем врезаться в лобовое стекло.
  — Я не говорил останавливаться! Я сказал ехать медленнее, дурак!
  — Простите, сеньор, — пробормотал водитель. — Мои ноги, они напуганы.
  Страница 144 (153/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  145
  — Выключи свет! А теперь поезжай вперёд на пониженной и остановись сразу за следующим поворотом.
  Водитель подчинился, подавшись вперёд, чтобы вглядеться в темноту снаружи. Густая листва теперь обрамляла узкую дорогу, служа ему хоть каким-то ориентиром для управления в темноте. Тем не менее, я видел маску страха на его лице в жутковатом отсвете приборной панели.
  Человек был заворожён ужасом. Ни за что на свете он не стал бы везти нас сквозь град пуль. Я посмотрел на Лорену. Она тоже это поняла.
  Мы обогнули поворот. Нависающие деревья исчезли, и яркий лунный свет залил дорогу впереди. Примерно в двухстах ярдах по прямой находился забор, а за ним — самолёт. Дорога представляла собой один затяжной широкий изгиб. Мы могли легко преодолеть его без света.
  Рамон приказал водителю остановиться, затем открыл дверь и вышел.
  — Ждите здесь, я хочу убедиться, что они не выставили охрану по периметру. — Он двинулся по дороге.
  Когда он отошёл примерно на тридцать ярдов, Лорена поднялась и встала позади дрожащего водителя.
  — Поехали! — скомандовала она.
  — Убирайся! Беги назад, откуда пришли!
  — Нет!
  — Да, дурак! Это твой единственный шанс. Нас всех могут здесь перестрелять.
  — Вы застрелите меня, если я побегу!
  — Нет, не застрелю. Выстрел предупредит их о том, что мы здесь. Живее, уходи!
  Я видел муки нерешительности на лице водителя. Его взгляд оторвался от моего и на мгновение переключился на Лорену. Затем он бросился к двери и припустил по дороге, как испуганный заяц.
  Страница 145 (154/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  146
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  Сеговия услышал его, повернулся, но слишком поздно, и трусцой вернулся к автобусу. — Ну ты и дурак, Картер! — прошипел он.
  — Это сделала я, — сказала Лорена, усаживаясь на место водителя и зажимая ружье между ног. — И что теперь?
  Рамон пожал плечами: — Переходи на повышенную как можно скорее и не убирай ногу с педали газа до тех пор, пока мы не прорвёмся через забор. Как думаешь, у тебя хватит на это духу, сестрёнка?
  — Смотри! — Её глаза поднялись и встретились с моими в зеркале заднего вида. — Готов?
  Я кивнул и вогнал патрон в патронник.
  Она выжала газ, с хрустом воткнула первую передачу, и старый автобус рванул вперёд. Лорена чертыхалась, нещадно скрежеща каждой передачей, но она переключала их, и в мгновение ока мы уже неслись по дороге так быстро, как только позволяла гравитация.
  — Не сбавляй ход! — кричал Сеговия, перекрывая рёв мотора и свист воздуха из открытой двери.
  — Ты просто держись, — процедила она сквозь стиснутые зубы.
  Из-под капота повалил дым. Перемахнув через ветхий мостик, где борта громоздкого, раскачивающегося автобуса едва протиснулись, мы выскочили на открытое пространство, уходящее под углом к забору. Лорена костерила неповоротливую машину на разбитой дороге, борясь с перегретым двигателем и огромными выбоинами, которые в любой момент грозили разнести рессоры в щепки.
  — Вот он! — закричал Рамон, когда перед нами вырос забор. Это была сетка-рабица, прочная и высотой около десяти футов. Это должно было стать адским испытанием для автобуса.
  — Не знаю, смогу ли я его удержать! — Руль
  Страница 146 (155/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  147
  бешено крутился в руках Лорены.
  Я подался вперёд, усевшись рядом с ней и упёршись задом в приборную панель. Затем я дотянулся между её ног и схватил «Беретту». Я вогнал приклады пулемёта и ружья между спицами рулевого колеса, по одному с каждой стороны от рулевой колонки.
  — Бросай руль! — сказал я ей.
  Мы врезались в забор, словно несущийся галопом слон. Носовая часть автобуса, казалось, взмыла в воздух. Раздался скрежещущий, визгливый звук рвущейся по металлу проволоки. Я увидел, как отлетели боковые зеркала, и понял, что мы прорвались.
  Лорена снова положила руки на руль и кивнула. Мы выскочили на гравийную площадку рядом с взлётно-посадочной полосой, и я выдернул оружие, возвращая ей контроль над автобусом.
  Луна зашла за тучи, пока я всматривался сквозь треснувшее, забрызганное грязью лобовое стекло, выискивая самолёт. Рядом с ним я разглядел вспышки, похожие на гигантских светляков. Они заметили нас и открыли огонь.
  Я перебрался на противоположную сторону автобуса и опустил окно. Сквозь поток ветра, бивший в глаза, силуэт самолёта становился всё крупнее и крупнее. Вокруг него было около дюжины человек, все они пригнулись и вели огонь. Я рассудил, что те, кто был без формы — это погонщики мулов.
  Сеговия начал палить из двери, и я последовал его примеру. Пули рикошетили от бетона. Мы оба целились низко, стараясь, чтобы снаряды не попали в самолёт.
  Я увидел, как упали двое мужчин, а затем ещё один. Двое других решили, что с них хватит, и бросились наутёк.
  Мы были примерно в двадцати ярдах. Трое мужчин в форме выскочили прямо перед автобусом и
  Страница 147 (156/195)
  
  
  
  
  
  Вот полный перевод следующего фрагмента текста на русский язык без сокращений и изменений:
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  148
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  начали дырявить лобовое стекло пулями.
  У Лорены были яйца. Она пригнулась и слегка притормозила, но вилять не стала. Я услышал их крики, когда автобус переехал их.
  Мы со свистом затормозили под крылом самолёта. Сеговия выскочил из двери и открыл огонь, когда двое из них обошли автобус сзади. Я уложил ещё одного, когда он показался из-за самолёта.
  На ступенях у входа раздался шум. Я только вскидывал оружие, когда с сиденья водителя грохнула «Беретта».
  — О Боже, — выдохнула Лорена.
  — Забудь об этом! Наружу!
  Я вытолкнул её из автобуса, и вместе мы побежали к самолёту. Мы были уже почти у цели, когда в дверном проёме лайнера показалась вооруженная фигура.
  Он выглядел растерянным, словно не знал, в кого стрелять. Я не дал ему шанса разобраться. Моя очередь всадила шесть пуль ему в живот, и он рухнул на бетон перед нами.
  Я запрыгнул в люк и втащил Лорену следом за собой. Рамон забирался на борт, пока я пробирался по наклонному полу к кабине пилотов.
  — Стоять, Картер, ни с места!
  Я резко обернулся. Из-за ящиков шагнул Сантини. Он обхватил рукой тело Лорены и прикрылся ей как щитом. Сорок пятый в его руке был нацелен на меня.
  В дверном проёме Сеговия вскинул свой пулемёт и наставил его в упор на них обоих.
  — Бросай пушку, Дэнни.
  — Ты попадёшь в неё, — сказал Сантини.
  — Но пули достанут и тебя. Бросай.
  Мне и раньше случалось испытывать мороз по коже, но никогда в такой степени. Рамон не шутил. Он изрешетит собственную сестру, чтобы убить Сантини и сбежать.
  Страница 148 (157/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  149
  Я поднял оружие в своей руке. — Опусти ствол, Сеговия.
  — Ни за что, Картер.
  — Опусти! Если я увижу, что у тебя побелел палец на спуске, я перебью тебе позвоночник пополам.
  Он повернул голову и увидел, что мой собственный палец уже белеет на спусковом крючке. Он выронил пулемёт.
  — Теперь ты, Картер, — сказал Сантини. Я бросил пулемёт и вытащил «Вильгельмину» из-за пояса. Я аккуратно положил её на пол.
  Как я и предполагал, Сантини толкнул Лорену на её брата и начал размахивать пистолетом. — Наружу! Все вы, бегом назад на полосу…
  Моя правая рука была вытянута прямо вдоль тела. Я напряг мышцу, и «Хуго» скользнул вниз лезвием вперёд.
  Сантини стоял полубоком ко мне — неудачный угол. Я окликнул его, добавив в голос немного угрозы: — Сантини!
  Он развернулся ко мне лицом, ухмыляясь. Так угол был получше. Стилета он так и не увидел, только почувствовал его. Он всё ещё ухмылялся, когда умирал.
  Я извлек «Хуго» из его шеи и снова направился вперёд. — Вышвырните его в дверь и закройте этот люк.
  «Пусть эта проклятая штуковина взлетит», — молился я, устраиваясь в левом кресле и пытаясь ознакомиться с приборами управления.
  Должно быть, кто-то заметил моё лицо в боковом окне. Они снова открыли огонь. Звуки выстрелов эхом отдавались в самолёте, прежде чем Сеговия успел захлопнуть люк.
  Мои пальцы, словно вторая пара глаз, вели поиск. Затем я нашёл его — главный выключатель, и щелкнул им,
  Страница 149 (158/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  150
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  включая. На очереди был переключатель магнето. Гироскопы на приборной панели начали подвывать, пока я нащупывал кнопку стартера.
  Пуля пробила боковое стекло позади моей головы. Осколки обожгли мне щеку.
  Я лихорадочно орудовал рычагами смеси и дросселями, проверяя шаг винта, пока мои глаза сканировали тускло освещённую панель в поисках кнопки. Она была наверху, на консоли приборов, идущей по потолку кабины.
  Я потянул за штурвал и услышал, как левый винт медленно начал вращаться, пока генератор силился вдохнуть жизнь в пятьсот пятьдесят лошадиных сил.
  «Давай, милая, давай! Схватывай!»
  Двигатель с рёвом ожил, сотрясая самолёт своей внезапно извергнутой мощью. Затем начал приходить в движение винт другого двигателя; медленно.
  — Что не так? — Рамон стоял в дверях кабины.
  — Правый двигатель не заводится.
  — Всё равно взлетай!
  — Слишком большой груз, — крикнул я, глядя на серебристые лопасти правого двигателя и желая, чтобы этот широкий полукруг превратился в сплошное размытое пятно на фоне темнеющего неба.
  — Взлетай. У нас нет выбора. По-моему, они собираются для штурма.
  Я двинул дроссели вперёд, пока левый двигатель не взвыл. Затем, отпустив тормоза, я развернул машину в крутом заносе и стал высматривать наиболее ровную часть взлётно-посадочной полосы.
  — Осторожнее, она вся в выбоинах. В больших выбоинах, — прорычал он мне на ухо.
  — Если я вижу их в лунном свете, значит, они действительно большие. Держитесь! Это будет адская поездка, прежде чем мы оторвёмся!
  Они были перед нами, всё ещё наступали, всё ещё кричали и стреляли, пока мы прыгали по бугристому
  Страница 150 (159/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  151
  бетону прямо на них. Лорена скользнула в правое кресло, её тело было напряжено, лицо — белым и измученным.
  — Мы справимся? — Её голос сорвался, когда она заговорила.
  — Кто знает? — бросил я, когда пуля звякнула о лобовое стекло.
  — Они не уходят с дороги.
  — Я вижу. Чёртовы дураки.
  Они были безумны, так же безумны, как Рамон. И так же безумны, как я сам, раз оказался здесь. Но останавливаться было поздно, и я был слишком занят, чтобы переживать об этом. Мы набирали скорость, подпрыгивая и катясь по полосе, причём один исправный двигатель тащил нагрузку за двоих.
  Толкнув колонку управления вперёд, я поднял хвост, и боковым зрением увидел, как убегающая фигура попыталась увернуться от вращающегося, надвигающегося пропеллера. Он оказался недостаточно быстр.
  Впереди был забор из сетки-рабицы, а за ним смутно вырисовывался холм под углом сорок пять градусов, поросший деревьями.
  — Поднимай его! Поднимай! — умолял Рамон.
  — Тяга. Нужна ещё тяга, — прошептал я, скорее самому себе, чем им.
  Мы пожирали полосу, но воздушная скорость росла недостаточно быстро. Ещё секунды, и мы врежемся в сетку и деревья в конце полосы.
  И тут Рамон это увидел. — Топливо! — закричал он.
  Я посмотрел. Топливный кран правого двигателя был в положении «Выкл». Я крутанул его, в то время как он ударил по стартеру. Двигатель завращался, пропеллеры со скрежетом рассекали набегающий воздух. Он чихнул, из выхлопной трубы повалил дым, а затем он схватил.
  Я резко двинул правый дроссель вперёд.
  Страница 151 (160/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  152
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  Волна дополнительной мощности заставила весь самолёт содрогнуться, когда наш виляющий разбег выровнялся в самый последний возможный момент.
  Крылья зацепились за влажный ночной воздух, когда я убрал шасси и потянул штурвал на себя. Мы услышали металлический стук убирающихся в ниши колес, в то время как ветви деревьев задели нижние части крыльев, и мы взмыли вверх над холмом.
  Когда мы набрали достаточную высоту, я осмотрелся и нашёл вдали световую дугу Куэрнаваки. Я заложил вираж в её сторону и потянулся за микрофоном рации.
  — Что ты делаешь? — потребовал Рамон.
  — Я собираюсь вызвать полицию, чтобы они накрыли ранчо. Теперь это их забота.
  Направив сорок пятый калибр Сантини на меня, а своё собственное оружие — на Лорену, Рамон подтянул колено к груди и с силой впечатал каблук сапога прямо в рацию. Ещё два удара, и она пришла в негодность. Чтобы подстраховаться, он велел мне выдернуть шнур микрофона.
  — Теперь ты у меня в руках, Картер, вместе с партией сырца. Думаю, Джек пойдёт на сделку. Направь нос примерно на пять градусов левее. Мы летим на ранчо.
  Страница 152 (161/195)
  CD 88 a P P
  
  ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
  Мы дважды обошли полосу по кругу, обмениваясь сигналами с землей. Рамон точно знал, что нужно отвечать посадочными фарами. Очевидно, этот метод доставки сырца использовался уже неоднократно.
  — Ладно, разворачивай против ветра и начинай снижение.
  — Ты шутишь? Я ни черта не увижу, когда мы опустимся ниже пятисот футов.
  — Увидишь. Просто делай, как я говорю. А теперь немного сбрось воздушную скорость.
  Я следовал его указаниям. Приходилось — это было похоже на полёт вслепую. Светила луна, но этого было мало. Под нами простиралась лишь чернильная тьма. Сеговия заменял мне радар.
  Я заходил на посадку, находясь на высоте менее шестисот футов, когда вспыхнул полный комплекс посадочных огней.
  — Видишь? — сказал Сеговия. — Сажай машину.
  Мы коснулись земли и не успели проехать и двухсот футов, как посадочные огни погасли, а справа замигали две красные вспышки.
  — Рули к ним, но тормози, когда я скажу.
  Я поработал педалями, и мы развернулись. Я был примерно в пятидесяти футах от огней, когда он велел мне затормозить. Затем он протянул руку, выключил зажигание и вытащил ключ.
  Страница 153 (162/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  154
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  — А теперь вы оба просто сидите смирно, пока я не договорюсь о сделке.
  Он попятился через дверь кабины. Когда она закрылась, я услышал щелчок замка. Через боковое окно я видел приближающийся грузовик. Сейбер стоял на подножке со стороны водителя.
  — На что он надеется? — спросила Лорена. — Всё кончено. Всё кончено.
  — Возможно. А возможно, и нет. Веракес не вмешается, пока мы ему не сообщим. У твоего брата там, сзади, сырого опиума на несколько миллионов долларов. Сейберу приходится держать ответ перед кучей народа. Я бы сказал, они договорятся.
  Я оказался прав. Потребовалось около пятнадцати минут торгов, но они всё же пришли к соглашению. И у Сеговии был козырь в рукаве, чтобы заставить Сейбера играть честно.
  — И, Джек, если тебе вдруг захочется передумать, вспомни, как Картер в ту ночь разнёс половину базы. У меня вся эта гора над перерабатывающим заводом заминирована. Я могу подорвать её электроникой. Без завода ни у кого из нас ни черта не останется.
  Это был решающий довод.
  Когда трое людей Сейбера открыли дверь и вывели нас из самолёта, они уже вовсю разгружали сырец. Рядом ждал малотоннажный фургон. Нас посадили на заднее сиденье.
  Сейбер заглянул в окно. — Тебе не должны были причинить вреда, Лорена, клянусь. — Он пожал плечами и повернулся ко мне. — Да и тебе тоже, если на то пошло.
  — Тебе следовало сказать об этом Сантини и Мендосе.
  — Я так понимаю, они мертвы?
  — Совершенно верно. Что теперь будет с нами?
  Страница 154 (163/195)
  
  
  
  
  
  
  
  Вот полный перевод следующего фрагмента текста на русский язык без сокращений и изменений:
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  155
  — Что будет с Лореной — решать ей самой. Если она захочет сотрудничать, отлично. Если нет, она всё равно отправится с тобой. Видишь ли, Картер, сделка, которую мы заключили ради тебя, была нужна для того, чтобы снять с моей шеи наших иностранных инвесторов. С самого начала они мне были не нужны. Это была идея Рамона.
  — Но ведь и править Мексикой ты тоже никогда не хотел. А он хочет.
  — В какой-то степени я рад, что ты всё понял. Видишь ли, я человек чести, но люди, на которых я работаю — бизнесмены. Именно они настояли на разрыве отношений с Рамоном.
  — И теперь вы снова в деле, — сказал я.
  — В последний раз.
  Он хлопнул по борту малотоннажного фургона, и мы резко тронулись с места.
  Они заперли нас в подвальной мастерской. Это был хороший выбор. Дверь была из толстого дуба с двумя охранниками снаружи, окон здесь не было, а вентиляционная шахта, которой я воспользовался ранее, была слишком скользкой, чтобы подняться по ней без присосок.
  С Лорены было довольно. Тот факт, что её брат жив, и то, во что он превратился, было для неё слишком тяжелым ударом. Она попросила у охранников бутылку текилы и получила её. Взяв бутылку, стакан и лимон, она забилась на одну из раскладушек со своими мыслями.
  Я побрёл в мастерскую и попытался привести в порядок собственные мысли. По моим подсчётам, на переработку такого большого запаса сырца в порошок ушла бы примерно неделя. Я сомневался, что они будут держать меня здесь так долго. И на этот раз они не станут полагаться на волю случая. Меня будут усиленно
  Страница 155 (164/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  156
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  охранять вплоть до того момента, пока не передадут и не вывезут из страны.
  Сеговия отобрал у меня «Вильгельмину» и «Хуго» ещё в самолёте. «Пьер» всё ещё покоился в своём маленьком тайнике у меня между ног, но использование бомбы в замкнутом пространстве могло подействовать на Лорену и меня так же сильно, как и на тех людей, для которых она предназначалась. Нет, «Пьер» оставался лишь самым крайним средством.
  Я методично обыскал мастерскую, пытаясь найти хоть что-то, что можно было бы использовать в качестве оружия. Ничего.
  В ближайшие сорок восемь часов мне нужно было найти какой-то способ выбраться. Если не найду, придётся пустить в ход «Пьера».
  Я услышал, как отпирают дверь во внешней комнате. Трое из них уже пятились назад к тому времени, как я вошёл. Лорена всё ещё лежала на раскладушке, но выглядела чуть более живой. Бутылка текилы опустела на треть.
  Она кивнула в сторону другой раскладушки. — Они принесли немного одежды и еды. Здорово, правда? У меня наверху, в моём собственном доме, есть спальня, гостиная и ванная комната с утопленной ванной, а я в итоге сижу в грязном подвале, принимаю душ и сплю на раскладушке. — Она хрипло рассмеялась; текила уже оказывала своё действие.
  — Нам нужно немного отдохнуть, — предложил я после того, как мы поели. — До утра больше ничего произойти не может. Может, к тому времени у меня зашевелятся мозги, и я придумаю, как нам отсюда выбраться.
  Она кивнула в знак согласия и сделала ещё один глоток текилы, на этот раз прямо из горлышка. — Я хочу принять душ.
  — Да, я тоже. Иди первая. Я пущу для тебя воду. Где он?
  — За той перегородкой в мастерской.
  Страница 156 (165/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  157
  Я пошёл было в сторону. Её рука перехватила и накрыла мою, и на мгновение уныние покинуло её глаза. — Я рада, что ты такой, какой есть, Ник.
  — Тот человек, которого я застрелила… Теперь я понимаю, что ты имеешь в виду. Иногда это всё, что ты можешь сделать.
  — Да, конечно, — прохрипел я и осторожно высвободил руку.
  Она осталась на раскладушке, пока я настраивал душ и регулировал температуру воды.
  — Всё готово.
  Она прошла мимо меня и начала сбрасывать одежду ещё до того, как я успел закрыть дверь. — Спасибо.
  — Я найду полотенца.
  — Они вон там. — Она кивнула в сторону шкафчика над нами.
  Я не придавал этому значения и не смотрел, как она раздевается. От неё исходило какое-то притяжение, и я это чувствовал. Но мне не хотелось обращать на это внимание. Ей и так досталась довольно паршивая доля, я не хотел добавлять ей новых проблем.
  — Это было здорово, правда?
  — Что именно? — Я стоял на табурете, тянясь за полотенцами.
  — В ту ночь, в отеле.
  Я помедлил, затем произнёс, не глядя на неё: — Да. Да, это было здорово.
  Повернувшись, я увидел, что она стоит возле душевой кабины, а пар поднимается вокруг неё, словно туман. Она была обнажена до кончиков пальцев ног, и каждый её сантиметр был невероятно прекрасен.
  В её глазах читалось: к чёрту время и место. — Потри мне спину, ладно?
  Я кивнул и начал стаскивать с себя одежду. Когда я полностью разделся, а «Пьер» был надежно спрятан в полотенце, я шагнул в ванну позади неё.
  Страница 157 (166/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  158
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  Теплая вода брызгала ей в лицо, пока она подставляла губы и закрытые глаза под струю. Она проводила руками по изгибам своего тела, словно пыталась прогнать боль и ломоту, оставленные лапавшими её руками Мендосы.
  Намыливаясь позади неё, я наблюдал, как потоки воды бесконечными ручейками стекали по плавной дуге её спины, минуя синеватые синяки, которые портили её плечи и широкие бёдра.
  Она повернулась ко мне. — Ник, смой всё это, хотя бы на короткое время!
  Вода каскадом изливалась на наши разгоряченные тела. Теперь она прижималась ко мне, двигаясь медленно, её тело ожило от нового голода, который требовал утоления. Мои руки переместились с её трепещущей груди, скользнули по мягкой плоти талии к манящему изгибу бёдер. Я боялся прикасаться к ней, чтобы не усилить боль от синяков, но она была неспособна чувствовать боль.
  — О, Ник, — вздохнула она, пуская в ход свой язык внутри жаркого раскрытого плена моего рта.
  Её голос затих, когда мы начали — сначала медленно, затем со всё возрастающим темпом, пока поток воды больше не мог протекать между нашими плотно прижатыми друг к другу телами. С открытым ртом, сплетя руки вокруг меня, вжимаясь бёдрами навстречу дикой ярости, она запрокинула лицо и позволила набегающей воде разбиваться о её губы. Мокрые волосы облепили её лицо и дикими прядями разметались по вздымающейся груди.
  Затем, стиснув зубы, когда брызги стали неистово горячими, она боролась с натиском желания всем пламенем своей души. Из её уст вырвался стон экстаза. Обжигающий жар хлестал по нашим запертым в объятиях телам и внезапно стал ледяным.
  Всё было кончено.
  Страница 158 (167/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  159
  Мы отпрянули друг от друга. Лорена перешагнула своими гладкими ногами через край ванны. Не говоря ни слова, она схватила полотенце и убежала в другую комнату.
  Я выключил воду, вытерся и пошёл за ней. Она погасила свет, но я смог различить силуэт её тела на одной из раскладушек и скользнул к ней под бок.
  — Ты был мне нужен, — хрипло сказала она. — Ты никогда не узнаешь, насколько сильно. Не только сейчас, но и раньше. — Она проводила пальцами по моему лицу. — Я прожила свою жизнь в вакууме. Всё всегда было в розовом цвете. Если и случались несправедливости, их всегда можно было легко исправить. Такие мужчины, как ты, Джек и даже Рамон, всегда были частью чьей-то чужой жизни. Теперь мой мыльный пузырь лопнул, и залатать его нечем.
  Мне не понравилось то, клонит она. — Чего ты хочешь добиться, Лорена?
  — Если мы выберемся отсюда, я убью его.
  — Сейбера?
  — Нет. Своего брата.
  На следующее утро меня вывели, чтобы я сделал телефонный звонок Веракесу. Его вертолёты совершали облёты слишком близко к базе. У них была заготовлена целая речь, вплоть до ответов на его возможные вопросы.
  Было рискованно пытаться отойти от их сценария, и я даже не стал пробовать. Когда я закончил, меня отвели обратно в подвал. Лорены там не было.
  Я резко повернулся к Сейберу.
  — Это для её же блага, — сказал он в ответ на выражение моего лица.
  — С чего бы это?
  — Поверь мне, Картер, я не хочу, чтобы с ней
  Страница 159 (168/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  160
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  что-то случилось. — По какой-то причине — может, из-за того, как он это сказал — я ему поверил. — Я запер её в её собственных комнатах. Я собираюсь найти способ вытащить её отсюда.
  — А Рамон?
  — Да. Он сумасшедший, совершенно безумен. Он действительно думает, что собирается править Мексикой. Для него это великая цель, и он с радостью за неё умрёт. И он готов прихватить её с собой. Всё, чего хочу я — это получить груз, чтобы мои люди от меня отстали. А потом я сделаю ноги, спасая свою шкуру.
  — А как же я?
  — Мы играем по одним и тем же правилам, ты сам это знаешь. Ты ввязался в это, ты проиграл. Мы отправим тебя отсюда утром.
  Он ушёл, а я принялся за работу по снятию решётки с вентиляционного отверстия. Попробовать стоило.
  После четырёх попыток, заработав ушибы на коленях и локтях, я понял, что это невозможно.
  Хуже всего было то, что я видел свет по краям спального мешка на самом верху шахты. Если бы только нашелся способ потянуть мешок вниз, так же, как я его закрепил, присоски соскользнули бы вместе с ним.
  Снова в мастерскую, на поиски: ящики, шкафы, навесные полки, два стенных шкафа. И затем под раковиной в ванной я нашёл сантехнический трос.
  У меня ушло больше часа на то, чтобы петля за свободной петлей обмотать моток прочного, но тонкого шнура вокруг бурового наконечника троса.
  Я только закончил, когда услышал шаги у двери — мне несли обед. Когда они ушли, я наспех проглотил бутерброды, запив их двумя бутылками мексиканского пива, и вернулся к работе.
  Я снова снял решётку и полез в вентиляцию, взяв с собой только наконечник троса с намотанным шнуром.
  Страница 160 (169/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  161
  Остальную часть я оставил тянуться через всю комнату.
  План мой был прост. Если бы мне удалось продвинуть жесткий конец вверх по гладкой стенке шахты к участку между присоской и спальным мешком, я бы затем попробовал сбросить шнур с другой стороны, чтобы он упал обратно ко мне. Тогда, если повезёт, я смогу протянуть трос вверх и перекинуть через ручку присоски и завязки спального мешка. За счёт моего веса и гибкого стального кабеля я надеялся сорвать присоску, чтобы мешок скользнул по желобу вниз ко мне.
  Главная трудность заключалась в том, чтобы вообще перекинуть трос через верх. Мне всё ещё не удавалось это сделать, когда они пришли, неся тамале, энчиладас и жареную фасоль. С ними был Сейбер.
  Они поставили еду, прошли в мастерскую и вынесли ящики, в которых находились разобранные модели.
  — Похоже, переработка идёт полным ходом.
  Сейбер кивнул, пока охранники возвращались за следующей партией. — Очень быстро. Мы сможем переправить ещё двадцать или больше фунтов уже сегодня вечером.
  Ещё один повод убираться отсюда к чертям собачьим.
  Когда они, наконец, ушли, я вернулся к вентиляционной шахте. Теперь было труднее, гораздо труднее. На улице стемнело, и через верхнее отверстие свет практически не проникал.
  Казалось, это длилось целую вечность, но в конце концов мне удалось аккуратно перекинуть шнур через ручку присоски. Он аккуратно размотался вниз по шахте, и я стал медленно, фут за футом, перетягивать трос.
  Когда у меня в каждой руке оказалось по концу шнура, я начал тянуть; сначала осторожно, затем сильнее, а потом ещё сильнее.
  Страница 161 (170/195)
  
  
  
  
  
  
  
  Вот полный перевод следующего фрагмента текста на русский язык без сокращений и изменений:
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  162
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  Присоска поддалась — или, по крайней мере, мне так показалось, — и спальный мешок соскользнул вниз по шахте. Когда я забрался в него и подтянул его вокруг своего тела, я понял, что произошло. Сама присоска удержалась, но отломилась ручка.
  Это означало, что для подъёма по вентиляции у меня осталась всего одна присоска. Очередная нагрузка на мои и без того измотанные мышцы, поскольку мне придётся подтягиваться, затем удерживать свой вес, упираясь коленями в стенки шахты, пока я отлепляю присоску и перемещаю её на пару футов выше, чтобы начать весь процесс сначала.
  На полпути наверх мои ноги уже истошно вопили, и с этого момента мне приходилось давать им отдых после каждого подтягивания.
  Затем я добрался. Я закрепил обе присоски и заворочался в мешке, пока не смог дотянуться до своих ног. Добрые двадцать минут я массировал их, надеясь, что ломота не перерастёт в судорогу, как только я начну бегать по крышам и открытым участкам базы.
  Наконец я был готов ко второй фазе и принялся за винты решётки. Ранее я оставил их ослабленными, так что, хотя мне и приходилось выкручивать их с обратной стороны, это оказалось довольно легко.
  Я двинулся вниз по стене и сгруппировался в кувырок, когда мои голова и плечи коснулись крыши. Если поблизости и были охранники, они вели себя так же тихо, как пытался вести себя я.
  Я задвинул решётку обратно в паз и закрутил два винта, чтобы удержать её. Затем я двинулся по крыше в сторону нижнего уровня, который вёл к комнатам Лорены.
  Два поворота вывели меня прямо к охраннику номер один. Он стоял, прислонившись к стене спиной ко мне, а его ружьё висело на плече, сдвинутое вперёд.
  Страница 162 (171/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  163
  Увидев меня, он не издал ни звука, но тут же вскинул массивный приклад дробовика, пытаясь впечатать его мне в лицо.
  Я перехватил его менее чем в шести дюймах от своей головы и крутанул. Когда одна моя рука оказалась на прикладе, а другая на стволе, я вжал эту штуку ему в горло и с силой припечатал его тело к стене.
  Он обмяк и быстро упал, но при падении издал чертовски громкий стук. Я присел, прижавшись спиной к стене, держа ствол «Беретты» наготове, словно сопло шланга, готовый полить огнём любого, кто мог это услышать.
  Но на крыше всё было тихо. Я сделал быстрый осмотр и обнаружил, что я один. В этом был смысл: если Рамон и Сейбер собирались отправить партию груза, то всех, кого можно было освободить, вероятно, привлекли к делу.
  Избегая лестниц, я пробрался к пулемёту. Сдернул брезент и вынул магазин. Затем я открыл затворную раму и расковырял патронник прикладом дробовика.
  Следующий шаг: Лорена.
  До нижнего участка крыши было около десяти футов падения. Я перемахнул через край, повис на пальцах, а затем спрыгнул. В темноте я добрался до края крыши и посмотрел вниз.
  Я был почти уверен — но не на сто процентов, — что балкон прямо подо мной относился к гостиной Лорены. Другой, примерно в тридцати ярдах левее, вёл в спальню Сейбера. Из обоих лился свет.
  Ещё один прыжок вниз. На этот раз приземление вышло точным и жестким, от удара резкая боль прострелила задние поверхности моих ног до самого верха. Я потерял равновесие и
  Страница 163 (172/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  164
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  полетел вперёд, прямо через застеклённые двери, растянувшись плашмя на животе посреди крошечной комнаты. Я перекатился и поднялся на одно колено, держа «Беретту» наготове.
  Она вышла из двери и чуть не наткнулась на меня, прежде чем успела остановиться.
  — Ник! Как ты…
  — Неважно, нам нужно убираться отсюда. Где Сейбер?
  — Он на шахте. Поцелуй меня, Ник! — Она прижалась ко мне, её тело отпихнуло дробовик в сторону между нами. Даже сквозь куртку и галифе, которые были на ней, я чувствовал, как её тело прижимается к моему.
  Она была излишне настойчива, далеко за пределами обычной игры гормонов. Я попытался оттолкнуть её, но она крепко держалась. Когда она обвила руками мою шею и притянула моё лицо к себе, я позволил нашим губам встретиться на мгновение.
  Наконец мне удалось высвободиться.
  В этот момент она отпрянула, но умудрилась ухватить и забрать дробовик. Этого я не ожидал. Что-то появилось в её глазах, и ствол начал разворачиваться в мою сторону.
  Я только подался вперёд, чтобы бросить своё плечо против неё, как дуло пистолета вонзилось мне в поясницу.
  — Ни с места, Картер. Даже не думай дёргаться.
  Я повернул голову и наткнулся на улыбающееся лицо Рамона.
  Когда я снова посмотрел на Лорену, она улыбалась точно так же, как её брат, и целилась из «Беретты» прямо мне в грудь.
  Страница 164 (173/195)
  CD 88 a P P
  
  ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
  Я был идиотом на протяжении всего пути. Но ведь те мелочи, которые должны были мне всё подсказать, были слишком завуалированными.
  Как только они усадили меня в джип и мы под управлением Грубера направились к шахте, они с превеликим удовольствием пустились в разговоры. Будем смотреть правде в глаза, моя полезность подошла к концу. Теперь уже не имело значения, как много я знаю.
  Это не Сейбер хотел избавиться от Рамона, это Рамон и Лорена хотели избавиться от Сейбера и выйти из-под его связей с синдикатом.
  Синдикат был полезен этой команде из брата и сестры на начальном этапе для запуска и налаживания американской дистрибуции, но они не хотели иметь ничего общего с политическими амбициями Рамона. Вот тут-то и появился я.
  Лорена обратилась к мексиканскому правительству с конкретной целью — добиться внедрения агента американского правительства в организацию. Это делало её кристально чистой, когда вся эта лавочка рухнет. Я должен был вернуться с информацией о том, что Сейбер и Рамон мертвы, а операция разгромлена. Лорена, оказавшись вне подозрений благодаря своей помощи, прибрала бы к рукам ранчо и вместе со своим «покойным» братом продолжала бы вести дела, как и прежде, без Сейбера, дышащего им в затылок.
  165
  Страница 165 (174/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  166
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  Но Сейбер что-то подозревал. Я немного спутал ему карты, убив Джонса. С уходом генерала его армия раскололась на две фракции: одна под началом Мендосы, верная Сейберу; другая под началом Грубера, верная Лорене.
  Всё запуталось, когда Сейбер обвёл их вокруг пальца и поручил Сантини взять Рамона. Я вытащил их из той переделки, но узнал, что Рамон всё ещё жив.
  На лодке и в самолёте они разыграли чертовски хороший спектакль, чтобы держать меня в неведении относительно их истинных отношений. Даже когда Лорена говорила, что убьёт своего брата, если выберется на свободу, она была очень убедительна.
  И снова я усложнил ситуацию, сбежав из подвала. Теперь мне просто придётся умереть вместе с Сейбером в той маленькой войне, которая вот-вот должна была разразиться.
  Кое-какие вопросы всё ещё грызли мой затуманенный мозг. Я повернулся к Лорене, пока мы подпрыгивали на горной дороге. — Зная практически обо всём, почему Сейбер всё ещё доверял тебе и, казалось, помогал?
  — Ты должен это понимать, Ник, — сказала она своим самым страстным голосом. — Этот дурак всё ещё был влюблён в меня. Видишь ли, история, которую я рассказала тебе о Джеке и себе, была не совсем правдой. О, Рамон познакомился с ним в Штатах, да, но именно я поехала в Чикаго и заставила его убедить своих друзей инвестировать в нашу операцию.
  — С помощью своего тела.
  — Это одно из преимуществ женщины, — вставил Рамон со своей стороны.
  Их безжалостность бросала в дрожь, и это заставило меня задуматься о том, что случилось с Корой Ли.
  — Сантини ведь не убивал свою сестру, верно?
  Лорена ответила: — Нет. Это сделала я. — Моё очевидное отвращение
  Страница 166 (175/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  167
  заставило её улыбку стать ещё шире. — Веракес передал мне маршрут, которым вы шли, и сообщил, что ты везёшь девчонку. Мы не могли позволить ей крутиться здесь, к тому же я подумала, что она могла узнать от Коротышки, что Рамон всё ещё жив. Хоуз пронюхал об этом и собирался шантажировать нас этой информацией.
  — И он знал, что ты обратилась к закону, — сказал я. — В этом был смысл.
  — Да, — ответила она. — Этот здоровый олух был очень предан Джеку. Он думал, что его знание о том, что Рамон всё ещё участвует в операции, заставит меня молчать.
  — Чего он не знал, так это того, что ты с самого начала вела собственную игру.
  — Именно так. — Она держалась самодовольно и уверенно. — Я приказала Джеку убить его, иначе…
  — И если бы всё пошло по плану, Сейбер в итоге разделил бы участь Редольмо, став покойником.
  — Он им и станет, — сказал Рамон. — Только вот Лорена должна будет передать Веракесу и вашему правительству нужные слова, поскольку ты к тому времени тоже будешь мёртв.
  — Они на это никогда не купятся.
  — Они мужчины, — презрительно бросила Лорена. — Купятся. Вопрос лишь в том, как я это преподнесу — скромно, в кружевах и слезах, или глубоко дыша в обтягивающем чёрном платье.
  Я знал, что она права, по крайней мере, в какой-то степени. Я сам был наглядным примером её власти.
  Грубер что-то пробормотал с переднего сиденья. Рамон ответил ему, и мы свернули на боковую дорогу, которая была почти скрыта камнями и нависающими деревьями.
  Ещё пять минут скрежета передач и прыжков колёс джипа на фут в высоту по ухабам, и мы остановились.
  Страница 167 (176/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  168
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  Рамон схватил меня за руку и рванул. Я растянулся в пыли, и на мгновение мне показалось, что он собирается пнуть меня для верности.
  — Хватит. У нас сейчас нет времени на это ребячество. Забирай его, Грубер! Пошли, Рамон, у нас есть работа.
  Судя по командному тону в её голосе и мгновенному повиновению её брата, у меня в голове почти не осталось сомнений в том, кто всё это время был настоящим лидером — настоящим Редольмо.
  Рамону удалось вставить последнее слово, когда он перешагивал через меня: — Вспомни свои слова и презрение ко мне на лодке, когда вся эта гора обрушится тебе на голову.
  Он поплёлся следом за Лореной, а Грубер рывком поднял меня на ноги. Мы вошли в устье пещеры вслед за ними, но через несколько метров повернули направо в узкий проход. Я слышал их шаги, а затем звук открывающейся и закрывающейся двери. Я заметил электрический свет впереди, но в похожем на трубу коридоре, по которому меня вёл Грубер, освещение было факельным. Примерно через каждые двадцать футов на палках торчали пропитанные маслом тряпки.
  Он резко остановил меня и забарабанил в тяжелую деревянную дверь. — Открывай!
  Загремели ключи, и дверь распахнулась на скрипучих петлях. Это была высокая комната с деревянными балками, земляным полом и каменными стенами. В своё время она, вероятно, служила расширением в главной шахте, где перенаправляли вагонетки, везущие руду из глубины.
  Помимо того, кто нас впустил, здесь было ещё двое охранников. Грубер передал меня им и ушёл. Они потащили меня к стальной двери, врезанной в скалы. На ней было по трафарету выведено: ОПАСНО ДИНАМИТ.
  Страница 168 (177/195)
  CD 88 a P P
  
  
  
  
  
  
  Вот полный перевод следующего фрагмента текста на русский язык без сокращений и изменений:
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  169
  поперек неё на испанском и английском языках. Прежде чем я успел это осознать, дверь распахнулась, и меня пинком вышвырнули внутрь.
  Я проскозил по грязи на полу, перекатился и замер на спине, уткнувшись в пару ног. Я смотрел снизу вверх прямо в забинтованное, окровавленное лицо Джека Сейбера.
  — Рад, что ты смог присоединиться, — сказал он, двусмысленно ухмыляясь.
  — Я бы назвал это приглашением, от которого невозможно отказаться.
  — У тебя случайно не нашлось с собой сигарет?
  Я выудил из кармана рубашки пачку и спички и протянул ему, поднимаясь на ноги и пытаясь оттереть грязь с рук. Он закурил и предложил мне одну. Я показал ему свои руки.
  Он зажёг ещё одну спичку и поднёс её к верёвке между моими запястьями. Как только она прогорела наполовину, я развёл руки в стороны и развязал узлы. Затем я прикурил собственную сигарету и сел рядом с ним на ящики.
  — Ну и баба. — Он почти посмеивался, когда говорил это. — Она с самого начала заставила меня потерять голову и заставляла надеяться до самого конца.
  — У неё много качеств, которые помогают отвлечься от текущих дел, — сухо согласился я.
  Он повернул голову, чтобы посмотреть на меня своим здоровым глазом. — Назовёшь нас обоих лохами?
  — Я бы назвал нас именно так, да.
  — Ты ведь знаешь, что он собирается взорвать всю эту чёртову гору вместе с нами, верно?
  — Я догадался об этом по паре его фраз. — Я затушил сигарету и взвесил своё положение
  Страница 169 (178/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  170
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  рядом с Сейбером. — Но я не планирую торчать здесь слишком долго. Хочешь со мной?
  — Каковы твои условия?
  Я выдержал паузу, давая ему понять, что размышляю. — Мы выбираемся, останавливаем их, а потом разбираемся друг с другом, как карта ляжет.
  Его улыбка, вернее, та её половина, которую я мог разглядеть из-под повязки, была почти теплой. — Мано а мано?
  — Как пожелаешь.
  — А теперь снимай рубашку, процеди через неё воду с грязью и повяжи на лицо как маску. — Я изложил ему план, и, пока мы работали, я узнал, что все люди, вставшие на его сторону, теперь мертвы.
  Грубер был настолько самонадеянным идиотом, что не понимал: когда придёт время, он и его люди взлетят на воздух вместе с нами. Лорена и Рамон не собирались оставлять в живых никого, кто знал правду.
  — Ладно. Что теперь? — пробормотал он.
  — Задержи дыхание, насколько это возможно, — сказал я ему, спуская брюки и доставая «Пьера». — Грязь послужит фильтром, но даже легкий вдох этой гадости смертельно опасен. А теперь поднимай шум.
  Он четыре или пять раз ударил ногой в дверь и заорал во всю глотку, пока я с грохотом сдвигал ящики вместе. Мы услышали, как они бегут к двери, а затем их голоса.
  — Вытащите меня отсюда, придурки! — кричал Сейбер. — У него нож! Помогите!
  Дверь со скрипом приоткрылась. Я воткнул факел, находившийся в комнате, в грязь, чтобы потушить его, швырнул «Пьера» в каменную стену и обхватил руками шею Сейбера.
  Страница 170 (179/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  171
  К тому времени, как они ворвались в дверь, я уже повалил его в грязь. Было слишком темно, чтобы разглядеть, что именно я делаю, но они смогли заметить, как моя рука и предплечье описали дугу в воздухе, имитируя колющий удар в горло Сейбера.
  Один из охранников бросился к моей руке с прикладом ружья, но так и не добрался до меня. Он сделал три шага и рухнул плашмя на живот.
  «Пьер» шутить не любит.
  Второй едва успел коснуться грязи, как оба пистолета были уже у меня. Я швырнул один Сейберу и загнал патрон в патронник того, что оставил себе.
  — Хлопни дверью прямо за нами, — пробормотал я и бросился в проем, словно бык, выскакивающий из загона.
  Когда я ворвался в комнату, третий охранник тут же выстрелил. Но его сорок пятый калибр не шел ни в какое сравнение со стреляющим веером дробовиком «Беретта». Я повернул ствол в его сторону и нажал на спуск.
  Сейбер захлопнул дверь одновременно с моим выстрелом. Он подошел и встал рядом со мной, глядя сверху вниз на номер три. Затем он поднял «Беретту», которую я ему бросил.
  — Господи, я обязательно расскажу парням в Чикаго об этих штуках.
  — Насколько хорошо ты знаешь эту пещеру? — спросил я, обыскивая покойника в поисках ключей.
  — Каждый фут.
  — Тогда веди.
  — Куда?
  — Туда, где эти твари.
  Страница 171 (180/195)
  CD 88 a P P
  
  ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ
  Мы освещали себе дорогу факелами, и вскоре я понял, что Сейбер не брезглив, когда дело касается выживания. Мы завернули за угол и столкнулись нос к носу с Грубером и двумя охранниками. Очевидно, они шли за нами.
  Сейбер со всей силы ткнул факелом в одного, а я уложил другого из своего дробовика. Грубер припустил как заяц и умудрился нырнуть за угол прежде, чем я успел сделать смертельный выстрел. Но, должно быть, я его зацепил, потому что, когда мы добрались до угла, там тянулся след крови, уходящий в темноту.
  — Куда он пойдёт?
  — В главный зал. Это единственное место, куда он может пойти.
  — А оттуда?
  — Там есть два выхода, каждый защищен стальной дверью, которую можно закрыть автоматически, с помощью электроники. Один ведет из этого прохода, а другой, на противоположной стороне зала, выходит на пастбище возле летного поля.
  — Этот парень просто электронный гений, — пробормотал я, осторожно двигаясь по проходу.
  Рядом со мной из глубины горла Сейбера вырвался глухой смешок. — Это ваш покорный слуга наладил систему радиоуправления и все электронные прибамбасы вокруг ранчо. Это одна из причин, почему я был им нужен.
  — Но я думал…
  — Рамон? О, весь план принадлежал ему, и модели разработал он, но электроника моя. Осторожно.
  За следующим поворотом, в нескольких футах перед нами, послышался какой-то шорох. Я жестом приказал Сейберу
  172
  Страница 172 (181/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  173
  двигаться вдоль ближней стены, чтобы он мог прикрыть меня. Когда он был готов, я опустился на колени, напрягся и сделал кувырок вперёд.
  Я понял, что это было, одновременно с выстрелом. Огромная крыса лежала в луже крови у моих ног.
  Сейбер снова заговорил, словно желая объясниться. — Я узнал о микросхемах, когда только начинал в этом бизнесе, вскрывая сейфы. Потом случился мой первый арест.
  — Тюрьма?
  Он рассмеялся. — Исправительная школа. Там я отточил мастерство. Стал экспертом по системам сигнализации. В десять раз больше схем. Всё это здесь было пустяком.
  Нас заставил замереть голос Грубера где-то впереди.
  — Они идут! Они выбрались! Помогите мне, мой бок, я истекаю кровью!
  Раздалась безошибочно узнаваемая, отрывистая очередь из пистолета-пулемёта, которая оборвала голос Грубера.
  Мы с Сейбером обменялись взглядами и побежали. Мы долетели до поворота, обогнули его, и перед нами предстал Грубер, который шатался, пытаясь руками удержать внутренности в животе.
  Позади него мы увидели блеск стальной двери, которая со скольжением закрывалась.
  Грубер упал к нашим ногам. Мы перешагнули через него и бросились к двери.
  Всё было бесполезно. Ток загудел, и дверь встала на место с глухим стуком.
  Сейбер бросил пушку и принялся шарить руками по стенам над дверью и по бокам от неё.
  — Мне придётся провернуть хитрый трюк и закоротить провода, но, думаю, я смогу открыть дверь и сдерживать их с этой стороны. А ты возвращайся по проходу и прикрой другой выход, чтобы они не
  Страница 173 (182/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  174
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  вышли через него.
  Он быстро перечислил повороты и объяснил, как добраться до другого выхода. Я бежал, скользил, падал и полз обратно по шахте. На спуске уклон казался круче, чем на подъёме. Я впервые понял, что до этого мы поднимались. Главный зал за стальными дверями, должно быть, находится в самом центре горы, а не географически под ней.
  Я повернул не туда, и мой и без того разбитый нос снова получил удар о сочащуюся водой монолитную скалу.
  Я отпрянул, тряхнул головой и вернулся по своим следам, но проделал то же самое ещё дважды, прежде чем темнота далеко впереди сменилась туманным, подсвеченным синевой сиянием.
  Бежав во всю прыть, я повернул налево, как только добрался до главной шахты, и выскочил под звёздное небо. Электрический свет в устье пещеры позади меня моргнул несколько раз, пока я искал тропу, о которой говорил Сейбер. Я рассудил, что он как раз занимается тем, что коротит контакты на двери.
  Наконец я нашёл просвет в кустах. Это должен был быть он. Глядя вдаль, я заметил, что он следовал чёткому маршруту и огибал гору под тем углом, который он описал.
  Мои колени словно выскочили из суставов, а лёгким катастрофически не хватало воздуха, когда я припустил размашистой рысью. На довершение всего, по небу грохотали раскаты грома, и я уже чувствовал на лице покалывание первых мелких капель дождя.
  Чуть ниже и правее себя я разглядел более тёмную, затенённую впадину на склоне горы. Слева от меня были камни, камни и ещё раз камни, среди которых едва угадывалась тропинка.
  Страница 174 (183/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Страница 175 (184/195)
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  175
  Тропа вела к открытому пастбищу. Примерно в тридцати ярдах на поляне я разглядел, как скудный лунный свет поблескивает на стальной обшивке самолёта.
  Я взвесил свои варианты. Первый очевидный выбор — направиться к самолёту и вывести его из строя — создавал проблему. Если они выйдут из устья пещеры до того, как я закончу, я труп. Я мог бы пойти в пещеру за ними, но тогда мне пришлось бы сражаться с ними обоими на территории, которую они знали как свои пять пальцев.
  Логичным решением была засада в камнях на полпути вниз по тропе, между выходом из шахты и пастбищем.
  Я добрался до тропы, повернул налево и стал искать, пока не нашёл нагромождение валунов, которое обеспечило бы мне хорошее укрытие, а также достаточную мобильность и обзор для ведения огня.
  Ждать пришлось недолго. Они вышли из проёма гуськом, одетые в штормовки и с тяжелыми рюкзаками за плечами. Сквозь струи дождя, заливавшие глаза, я разглядел автоматы АК, которые они несли.
  Я позволил им пройти несколько ярдов по тропе, пока они не вышли на широкий участок. Когда они оказались бок о бок и двигались в хорошем темпе, я дал очередь им под ноги.
  — Всё кончено. Сейбер у вас за спиной, а я впереди. Идти некуда! — крикнул я.
  В этот момент Лорена проявила те самые яйца, которые, должно быть, потребовались ей, чтобы заварить всё это дело Редольмо. Даже не пытаясь укрыться, она вскинула автомат и прошила свинцовой дугой скалу прямо вокруг моей головы.
  Я перекатился к другому просвету и выглянул. Она как раз заныривала за валун, а Рамон бежал обратно к входу в шахту.
  Я забыл про него и намертво прижал её к месту длинной очередью. Дуло показалось с другой стороны её камня.
  Страница 175 (184/195)
  
  
  
  
  
  Вот заключительный фрагмент перевода текста на русский язык без сокращений и изменений:
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  176
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  и принялся огрызаться ответным огнём прежде, чем я успел выстрелить снова.
  Я нанёс ответный удар. — Я правда не хочу убивать тебя, Лорена. — Я на мгновение высунул плечо и вытянул из неё ещё одну очередь.
  — С чего ты взял, что сможешь, Ник?
  — Опыт, любовь моя. Я занимаюсь этим дольше тебя.
  — Ах, правда. Но у тебя нет таких ставок, как у меня. В этих двух рюкзаках пятьдесят килограммов чистейшего товара. На это можно купить прорву политиков, прорву солдат и прорву оружия. Наша революция состоится.
  Они оба были фанатиками, тут без вариантов. Я приготовился выдвинуться для решающего удара.
  — Рамон? — окликнула она.
  — Готов, — донёсся его голос откуда-то со стороны входа.
  — Давай. Я прижму его к земле.
  Визгливый рёв нескольких двигателей модельных самолётов разорвал ночной воздух. Я снова двинулся и умудрился хорошенько осмотреться, прежде чем Лорена засекла меня и заставила отпрянуть назад очередной очередью.
  Я увидел Рамона, бегущего вниз по тропе, чтобы присоединиться к ней. Автомат висел у него за плечом, а в каждой руке он размахивал штуковиной, похожей на рацию.
  И тут они появились — две летающие крепости с красными сигнальными огнями в кабинах, которые постоянно указывали Рамону их местоположение.
  Сразу стало очевидно, что он задумал. Он и Лорена не могли физически зайти мне в тыл, но, возможно, им это и не требовалось. Не тогда, когда эти две модельки могли проделать это с такой лёгкостью. У каждой из них было по четыре двигателя. И на каждом двигателе стоял смертоносный четырёхлопастной винт. Если одна из них меня достанет, от меня останется мокрое место.
  И Рамон управлялся с ними как в летающем
  Страница 176 (185/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  177
  цирке. Я услышал рёв ещё до того, как увидел самолёт, и пригнулся в самый последний момент. Шасси чиркнуло по моим волосам. На четыре дюйма ниже — и винт раскроил бы мне череп, как мясной топор. Я едва успел перекатиться в сторону, когда второй зашёл на меня, словно пикирующий бомбардировщик.
  Снова промах на волосок. Я дал очередь ему вслед, когда он пролетал мимо, но тем самым открылся и получил ответный залп от Лорены. Осколки камней, подобные тёсаному стеклу, впились мне в спину, и через секунды я почувствовал, как потекла кровь.
  Я опустился на одно колено и прошил свинцовым крестом взад-вперёд этот красный огонёк, похожий на налитый кровью глаз.
  Примерно в тридцати футах передо мной он разлетелся в щепки. Осколки полетели во все стороны, а маленькие моторчики разбитого самолёта продолжали визжать, даже когда он рухнул на землю.
  Вот это меня и запутало. Я не мог определить положение второй модели по звуку. Но мне и не пришлось. Когда я резко развернулся, пытаясь поймать взглядом её огонёк, она настигла меня, ударив в левое плечо.
  Первоначальный шок был подобен удару сорокафунтовой кувалдой. Последующий шок отозвался болью от тысячи крошечных скальпелей, когда винты превратили мою плоть в фарш.
  Я закричал от боли, и оружие вылетело из моих рук, с грохотом покатившись по камням внизу.
  Лорена и Рамон не теряли времени даром. Они выскочили, как кролики из норы, и припустили вниз по тропе в обход меня.
  Даже находясь в шаге от поражения, я не мог не восхищаться Лореной. С пятьюдесятью фунтами дури за спиной и по раскисшей грязи, скользкой как лёд, она бежала быстрее своего брата и ни разу не оступилась. При этом она продолжала палить в моем направлении — просто на случай, если я отключился не до конца.
  Страница 177 (186/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  178
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  Беспомощно я наблюдал, как они бегут к самолёту. Внутрь полетели рюкзаки и оружие. Затем Лорена взобралась на борт. Спустя секунды я увидел, как её лицо озарилось в огнях приборной панели.
  Рамон суетился вокруг самолёта, освобождая колодки и растяжки, пока она заводила двигатели, заставив их ожить с нарастающим гулом.
  Что я мог сделать? Моё левое плечо превратилось в месиво. От оружия на таком расстоянии не было бы никакого толку, даже если бы я смог отыскать его в темноте.
  Рамон сейчас находился у двери кабины. Я отчётливо видел его в лучах света. Похоже было, что он остановился, чтобы поиграть с карманным калькулятором.
  И тут я заметил их джип у ближнего конца взлётно-посадочной полосы. Я соскользнул вниз по камням. Мои ноги только коснулись тропы, когда позади меня грохнул оглушительный взрыв. Я обернулся, а затем упал, укрываясь как мог.
  В ту долю секунды, прежде чем упасть, я увидел, как вершина горы ровно поднялась в ночное небо и рассыпалась в прах перед тем, как рухнуть обратно на землю.
  Рамон действительно говорил правду о том, что гора была заминирована. Это был конец лаборатории по переработке героина и Джека Сейбера.
  Шатаясь, но продолжая двигаться, я наконец выбрался на равнину; в глазах туманилось, спина и плечо чертовски болели.
  Я добрался до джипа как раз в тот момент, когда увидел, как разворачивается хвостовая часть самолёта. Белые лучи посадочных огней на крыльях прорезали проливной дождь, и я слышал, как взревели двигатели, набирая обороты.
  Я завёл двигатель джипа и замер в темноте. Я находился на краю взлётной полосы, на гравийном подъезде. С моим везением узкие лучи самолётных фар не поймают меня, пока не станет слишком поздно.
  Страница 178 (187/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  179
  Я увидел, как самолёт дёрнулся и подался вперёд. Затем он начал движение, но вильнул в сторону. И тут я вспомнил про руки Рамона. Они могли держать пистолет, но не отличались твёрдостью на штурвале самолёта. Он инструктировал Лорену, как поднять машину в воздух. Проще пареной репы.
  Когда самолёт двинулся на меня по взлётно-посадочной полосе, я плавно включил первую передачу и мягко отпустил сцепление. Джип набрал ход, и я перешёл на вторую. Спидометр перевалил за пятьдесят, и меня уже заносило на гравии, когда я врубил третью.
  Между нами оставалось тридцать ярдов, а они меня всё ещё не заметили. Действуя только правой рукой, я крутанул руль и вдавил педаль газа в пол. Двигатель взревел, и джип развернуло боком. Меня протащило юзом добрых десять ярдов, колёса швыряли тучи гравия. Затем они наконец зацепились за бетон, и мы — джип и я — рванули прямо через взлётно-посадочную полосу перед самым носом самолёта.
  Фары ударили мне прямо в глаза. Я увидел, как они приподнялись. Затем они вильнули. Я уже пересёк полосу, затормозив со скольжением на гравии, когда услышал скрежещущий звук металла о бетон. Фюзеляж взмыл вертикально вверх, но по инерции полетел вперёд, переворачиваясь, пока правое крыло не хрустнуло вслед за левым.
  Едкий запах топлива заполнил воздух. В следующий миг правое крыло оторвалось, и корпус самолёта, словно волчок, покатился в сторону камней. При ударе он взорвался, выбросив в воздух пятидесятифутовый язык оранжево-жёлтого пламени.
  Я закурил сигарету и стал смотреть, как он горит. Пламя лизало дорожки разлитого топлива, подбираясь к обоим оторванным крыльям. Вскоре ярко полыхали три костра, служа отличным ориентиром для Веракеса и его людей.
  Страница 179 (188/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  180
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  Я не особо торопился, возвращаясь на джипе к постройкам ранчо. Ровно до тех пор, пока не увидел «Ягуар» Лорены, выкатывающийся из гаража, а мои фары не выхватили лицо водителя: это был Джек Сейбер.
  Вторая передача, газ в пол, я протаранил забор из жердей и со скольжением замер боком прямо перед «Ягом».
  Сейбер не знал, что я безоружен. Вероятно, поэтому он выскочил из машины и припустил через территорию базы. В одной руке он держал мою собственную «Вильгельмину», а в другой — саквояж.
  Я плохо видел его в темноте, но всё равно бросился в погоню. Я рассудил, что если он думает, будто я вооружён, я смогу продержать его занятым до прибытия Веракеса.
  Другого транспорта поблизости не было, и я не думал, что он решится бежать пешком те двадцать с лишним миль, пока не найдёт какую-нибудь машину. И тут я увидел, как он перемахнул через изгородь загона для быков. Он направлялся к конюшням. Хорошая мысль. В этих холмах его ни за что не найдут до рассвета. К тому времени у него будут отличные шансы скрыться в этой глуши.
  Он добрался до центра арены к тому времени, как я подбежал к изгороди. Я пригнулся, чтобы он не заметил мои пустые руки.
  — Сейбер.
  Он резко развернулся и распластался на животе, наводя «Вильгельмину» поверх сумки. — Не хочу стрелять в тебя, Картер. Я твой должник за ту ночь на арене.
  — Кончай с этим, Сейбер. Я замолвлю словечко. С Веракесом у тебя будет больше шансов, чем с твоими чикагскими друзьями.
  Страница 180 (189/195)
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  ДЕЛО РЕДОЛЬМО
  181
  — Не могу. Мой билет в высшую лигу прямо здесь, в этой сумке.
  — Доля Грубера. Нашёл её, когда открыл дверь. Как ты справился?
  — Они мертвы.
  — Жаль. А ведь я действительно немного любил её, знаешь ли.
  — Да. Знаю.
  — Назад, Картер.
  — Не могу. Придётся тебя забрать.
  Он рассмеялся и поднялся на ноги. — Мано а мано, да, Картер? — Он сунул «Люгер» за пояс брюк.
  Пока я поднимался, я повернулся боком, чтобы он не видел мою правую руку. Затем я начал перелезать через забор из жердей. Я был на полпути наверх, когда мы оба услышали стук копыт.
  Сейбер резко повернулся. Но поделать уже ничего не мог. Опущенная голова взметнулась вверх, увлекая Сейбера за собой. Он провисел так несколько секунд с пятнадцатью дюймами рога в животе.
  Затем огромная чёрная голова мотнулась, и человек отлетел на двадцать футов в сторону, рухнув на песок.
  — Лежи смирно! — крикнул я и спрыгнул в загон.
  Он не послушался. Он пополз, поднялся на колени, а затем и на ноги. Он был ярко-красным от пояса до самого горла.
  Бык пошёл на таран. Сейбер сделал грациозный разворот, имитируя веронику без плаща. Рог вошёл ему прямо в пах, и бык продолжал переть, пока не припечатал Сейбера прямо к изгороди.
  Когда никакого движения, способного привлечь его внимание, больше не осталось, огромный чёрный зверь скинул тело с рога и неспешно побрёл на другую сторону арены.
  Вдалеке я уже слышал рокот вертолётов, пока
  Страница 181 (190/195)
  CD 88 a P P
  
  ****** Результат для Изображения/Страницы 1 ******
  Вернуться сейчас
  182
  Автоматически продлевается при дальнейшем использовании.
  НИК КАРТЕР
  направлялся к главному дому. Мысленно я уже начал набрасывать свой отчёт, но мои мысли то и дело перескакивали — с Лорены на Рамона, с Сейбера на самого себя.
  Становится всё труднее и труднее отличать хороших парней от плохих.
  
  Конец
  Страница 182
  
  
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"