Хиггинс Джек
Колд-Харбор

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  
  Содержание
  Титульный лист
  Посвящение
  Содержание
  Примечание издателя
  Предисловие
  1
  2
  3
  4
  5
  6
  7
  8
  9
  10
  11
  12
  13
  14
  15
  16
  17
  Об авторе
  Другие книги Джека Хиггинса
  Авторские права
  Об издателе
  
  Джек Хиггинс
  Колд - Харбор
  
  Посвящение
  
  А это для моей дочери Сары
  Содержание
  Обложка
  Титульный лист
  Посвящение
  Примечание издателя
  Предисловие
  1
  Повсюду были тела, отчетливо видневшиеся в лунном свете, некоторые...
  2
  Когда Крейг Осборн добрался до окраины Сен-Мориса, там ...
  3
  Команда занялась привязыванием , а Хэйр и Осборн ...
  4
  Сразу за деревней Сен - Мартин был ...
  5
  Джек Картер ждал их на лестничной площадке , когда они уходили ...
  6
  В Кройдоне стоял густой туман , и шел сильный дождь . . . .
  7
  Манро сидел у библиотечного камина в кресле с высокой спинкой ...
  8
  Утром это казалось кошмаром. Что-то, что...
  9
  Было сразу после семи утра следующего дня , когда ...
  10
  Женевьева , Крейг и Рене остались внизу по просьбе Хэйра . . . .
  11
  Когда Женевьева вошла в гостиную своей тети, там было...
  12
  Она спала хорошо, ей ничего не снилось , и она проснулась так внезапно ...
  13
  Гренадер с Чарльз - стрит находился на углу ...
  14
  Когда "Лили Марлен" покидала Колд-Харбор, фельдмаршал Эрвин ...
  15
  Она спускалась по огромной лестнице под руку с Примом , когда ...
  16
  Гиммлер часто проводил ночь в маленьком кабинете рядом с ...
  17
  Во второй половине следующего дня Джек Картер доставил...
  Об авторе
  Другие книги Джека Хиггинса
  Авторские права
  Об издателе
  
  ПРИМЕЧАНИЕ ИЗДАТЕЛЯ
  COLD HARBOUR был впервые опубликован в Великобритании компанией William Heinemann Ltd. в 1990 году, а позже издательством Signet. Этот потрясающий роман не печатался уже несколько лет, и в 2011 году автору и его издателям показалось, что жалко оставлять такой хороший рассказ томиться на его полках. Поэтому мы рады, что можем вернуть COLD HARBOUR для удовольствия подавляющего большинства из нас, у которых никогда не было возможности прочитать более ранние издания.
  
  ПРЕДИСЛОВИЕ
  Моя репутация в области романов о Второй мировой войне после беспрецедентного успеха "Орел приземлился" означает, что фанаты постоянно пишут, прося продолжения. Колд-Харбор на самом деле был прочно укреплен. И британские, и немецкие войска во время войны выдавали себя за врага. Многие немецкие самолеты служили Королевским ВВС, а многие британские самолеты находились в ведении люфтваффе. По крайней мере, две подводные лодки находились в ведении Королевского военно-морского флота. Так оформилась идея Колд-Харбора, секретной базы в Корнуолле, где самолеты принадлежали люфтваффе, а корабли - кригсмарине. Меня снова и снова просили спродюсировать продолжение – кто знает?
  ДжейАК ЭЙЧИГГИНС
   Октябрь 1996
  
  1
  Повсюду были тела, отчетливо видневшиеся в лунном свете, некоторые в спасательных жилетах, некоторые без них. Далеко за ними море пылало от горящей нефти, и когда Мартин Хэйр поднялся на гребне волны, он увидел то, что осталось от эсминца, его нос уже был под водой. Раздался глухой взрыв, корма судна приподнялась, и оно начало уходить. Он скользнул вниз по другой стороне волны, плавучий в своем спасательном жилете, а затем его накрыла другая волна, и он захлебнулся, почти теряя сознание, пытаясь вдохнуть, ощущая сильную боль от осколков в груди.
  В промежутке между островами море двигалось очень быстро, по меньшей мере, шесть или семь узлов. Казалось, это завладело им, увлекая за собой с невероятной скоростью, крики умирающих затихли в ночи позади. Снова его подняло выше на волне, он на мгновение замер, наполовину ослепший от соли, затем очень быстро понесся вниз и врезался в спасательный плот.
  
  Он ухватился за одну из веревочных ручек и посмотрел вверх. Там на корточках сидел человек, японский офицер в форме. Ноги у него были босые; Хэйр заметил это. Они долго смотрели друг на друга, а затем Хэйр попытался подняться. Но у него не осталось сил.
  Японец, не говоря ни слова, подполз вперед, наклонился, схватил его за спасательный жилет и втащил на плот. В тот же миг плот закрутился, как волчок, подхваченный водоворотом, и японец кубарем полетел в море.
  Через несколько секунд он был уже в десяти ярдах от меня, его лицо было отчетливо видно в лунном свете. Он поплыл обратно к плоту, и тут позади него, рассекая белую пену между волнами, Хэйр увидел акулий плавник. Японец даже не вскрикнул, просто всплеснул руками и исчез. И это был Хэйр, который закричал, как всегда, резко выпрямившись в постели, его тело было мокрым от пота.
  
  Дежурной медсестрой была Макферсон, суровая дама пятидесяти лет, вдова с двумя сыновьями, служившими в морской пехоте, пробивавшейся через острова. Теперь она вошла и стояла, глядя на него, уперев руки в бока.
  - Опять этот сон?
  Хэйр спустил ноги на пол и потянулся за халатом. ‘ Вот и все. Кто сегодня доктор?
  
  ‘ Коммандер Лоуренс, но он не принесет вам никакой пользы. Еще пара таблеток, и ты еще немного поспишь, как будто уже проспал весь день.
  - Который час? - спросил я.
  ‘ Семь часов. Почему бы тебе не принять душ, а я приготовлю тебе эту красивую новую форму. Ты можешь спуститься к ужину. Это пойдет тебе на пользу.
  -Я так не думаю.
  Он посмотрел в зеркало и провел пальцами по непослушным черным волосам, тронутым сединой, хотя в сорок шесть лет этого следовало ожидать. Лицо было достаточно красивым, бледным после месяцев госпитализации. Но в глазах было видно отсутствие надежды, там вообще ничего не выражалось.
  Он выдвинул ящик прикроватного шкафчика, достал зажигалку и пачку сигарет и закурил. Он уже кашлял, когда подошел к открытому окну и выглянул с балкона в сад.
  ‘ Замечательно, ’ сказала она. ‘ Осталось одно здоровое легкое, так что теперь ты пытаешься закончить то, что начали японцы. У кровати стоял термос с кофе. Она налила немного в чашку и принесла ее. ‘ Пора начинать жить заново, коммандер. Как говорится в голливудских фильмах, для тебя война окончена. Тебе вообще не следовало начинать. Это игра молодых людей.
  Он отхлебнул кофе. - Так что мне делать?
  
  ‘ Возвращайтесь в Гарвард, профессор. Она улыбнулась. ‘ Студенты полюбят вас. Все эти медали. Не забудь надеть форму в первый день.
  Он невольно улыбнулся, но лишь мельком. ‘ Помоги мне Бог, Мэдди, но я не думаю, что смогу вернуться. У меня была война, я это знаю.
  -И это коснулось тебя, ангел.
  ‘ Я знаю. Мясная лавка в Тулугу прикончила меня. Похоже, она прикончила меня и во всем остальном.
  ‘ Ну, ты взрослый мужчина. Ты хочешь сидеть в этой комнате и тихо разлагаться, это твое дело. Она подошла к двери, открыла ее и обернулась. ‘ Только я бы посоветовал тебе причесаться и привести себя в приличный вид. К тебе посетитель.
  Он нахмурился. - Посетитель?
  ‘ Да, он сейчас с коммандером Лоуренсом. Я не знал, что у вас есть какие-либо связи в Великобритании.
  ‘ О чем ты говоришь? - спросил Хэйр. Хэйр был сбит с толку.
  ‘ Ваш посетитель. Очень высокопоставленный человек. Бригадир британской армии Манро, хотя вы никогда бы так не подумали. Даже форму не носит.
  Она вышла, закрыв за собой дверь. Хэйр постоял немного, нахмурившись, затем поспешил в ванную и включил душ.
  
  
  Бригадиру Дугалу Манро было шестьдесят пять, седовласый, привлекательно некрасивый мужчина в плохо сидящем костюме из донегальского твида. На нем были очки в стальной оправе, подобные тем, что выдавались другим чинам британской армии.
  ‘ Но в хорошей ли он форме, вот что мне нужно знать, доктор? Говорил Манро.
  Лоуренс был одет в белый хирургический халат поверх униформы. ‘ Вы имеете в виду физическое состояние? Он открыл папку, лежащую перед ним. ‘ Ему сорок шесть лет, бригадир. Он получил три осколка шрапнели в левое легкое и провел шесть дней на спасательном плоту. Это чудо, что он все еще здесь.
  - Да, я понимаю вашу точку зрения, - сказал Манро.
  ‘ Вот человек, который был профессором в Гарварде. Офицер военно-морского резерва, по общему признанию, потому что он был известным яхтсменом со связями во всех нужных местах, который в возрасте сорока трех лет, когда началась война, оказался на катерах военно-морского флота. Он пролистал страницы. ‘ Каждый чертов район боевых действий на Тихом океане. Лейтенант-коммандер и медали. Он пожал плечами. ‘ Все, что есть, включая два военно-морских креста и то последнее дело в Тулугу. Тот японский эсминец наполовину вытащил его из воды, поэтому он протаранил его и привел в действие заряд взрывчатки. Он должен был умереть".
  - Насколько я слышал, почти все остальные так и сделали, - заметил Манро.
  
  Лоуренс закрыл папку. ‘ Вы знаете, почему он не получил Медаль Почета? Потому что его рекомендовал генерал Макартур, а военно-морскому флоту не нравится, когда армия вмешивается.
  ‘ Я так понимаю, вы не из регулярных ВМС? - Спросил Манро.
  "Я - ад".
  ‘ Хорошо. Я не служу в регулярной армии, проще говоря. Он в хорошей форме?
  ‘ Физически – да. Имейте в виду, я бы сказал, что это отняло у него десять лет жизни. Медицинская комиссия отказала ему в дальнейшей службе на море. Учитывая его возраст, у него есть возможность выписаться по состоянию здоровья прямо сейчас.
  ‘ Понятно. Манро постучал себя по лбу. - А как насчет этого?
  ‘ В голове? Лоуренс пожал плечами. ‘ Кто знает? Он определенно страдал от реактивной депрессии, но это проходит. Он плохо спит, редко выходит из своей комнаты и производит отчетливое впечатление человека, который, черт возьми, не знает, чем себя занять.
  -Значит, он в состоянии уйти?
  ‘ О, конечно. Он уже несколько недель в хорошей форме. С соответствующим разрешением, конечно.
  - Это я понял.
  Манро достал из внутреннего кармана письмо, распечатал его и передал через стол. Лоуренс прочитал его и тихонько присвистнул. - Господи, это так важно?
  
  - Да. - Манро положил письмо обратно в карман, взял плащ от Burberry и зонтик.
  Лоуренс сказал: "Боже мой, ты хочешь отправить его обратно".
  Манро мягко улыбнулся и открыл дверь. - Я увижу его сейчас, коммандер, если вы не возражаете.
  
  Манро выглянул с балкона через сад на огни города в сгущающихся сумерках. ‘ В это время года в Вашингтоне очень приятно. Он повернулся и протянул руку. – Манро, Дугал Манро.
  ‘ Бригадир? - Спросил Хэйр.
  - Совершенно верно.
  Хэйр был одет в брюки и рубашку с открытым воротом, его лицо все еще было влажным после душа. - Вы простите меня за эти слова, бригадир, но вы самый невоенный человек, которого я когда-либо видел.
  ‘Слава Богу за это", - сказал Манро. ‘До 1939 года я был египтологом по профессии, стипендиатом Оксфорда. Мой ранг должен был дать мне, скажем так, авторитет в определенных кругах.
  Хэйр нахмурился. ‘ Подожди минутку. Мне кажется, здесь пахнет интеллектом?
  ‘ Конечно, знаете. Вы слышали о SOE, коммандер?
  ‘ Руководитель специальных операций, - сказал Хэйр. - Разве вы не руководите агентами в оккупированной Франции и так далее?
  
  ‘ Совершенно верно. Мы были предшественниками вашей собственной OSS, которая, я рад сообщить, сейчас тесно сотрудничает с нами. Я отвечаю за отдел D в SOE, более известный как отдел грязных трюков.
  ‘ И какого черта тебе от меня нужно? - Спросил Хэйр.
  - Вы были профессором немецкой литературы в Гарварде, я прав?
  - И что с того?
  ‘ Твоя мать была немкой. Мальчиком ты проводил много времени с ее родителями в этой стране. Даже получил ученую степень в Дрезденском университете.
  -Ичто?
  - Насколько я понимаю, вы свободно говорите на этом языке, по крайней мере, так мне сообщили в вашей военно-морской разведывательной службе, и ваш французский вполне сносен.
  Хэйр нахмурился. ‘ Что ты пытаешься сказать? Ты пытаешься завербовать меня в качестве шпиона или что-то в этом роде?
  ‘ Вовсе нет, ’ ответил ему Манро. ‘ Видите ли, вы действительно уникальны, коммандер. Дело не только в том, что вы бегло говорите по-немецки. Тот факт, что вы морской офицер с огромным опытом службы на торпедных катерах, который к тому же свободно говорит по-немецки, делает вас интересным.
  - Думаю, тебе лучше объяснить.
  ‘ Хорошо. Манро сел. - Вы служили на катерах ПТ во Второй эскадрилье на Соломоновых Островах, я прав?
  
  -Да.
  - Что ж, это секретно, но я могу сообщить вам, что по настоятельной просьбе Управления стратегических служб ваши люди должны быть переброшены в Ла-Манш для высадки и сбора агентов на французском побережье.
  ‘ И для этого тебе нужен я? - Изумленно переспросил Хэйр. ‘ Ты сумасшедший. Я совершенно выбит из колеи. Господи, они хотят, чтобы я выписался по состоянию здоровья.
  ‘Выслушай меня, - сказал Манро. "В Ла-Манше британским MTB пришлось очень нелегко со своими немецкими коллегами".
  - То, что немцы называют Schnellboot, ’ сказал Хэйр. ‘ Быстроходная лодка. Подходящее название.
  ‘ Да. Ну, по какой-то противоположной причине мы называем их электронными лодками. Как вы сказали, они быстрые, чертовски быстрые. Мы пытались заполучить его с тех пор, как началась война, и я рад сообщить, что в прошлом месяце нам наконец это удалось ".
  - Ты шутишь, - изумленно сказал Хэйр.
  ‘ Думаю, вы обнаружите, что я никогда этого не делаю, коммандер, ’ сказал ему Манро. ‘ Одна из серий S.80. У нас были проблемы с двигателем во время ночного патрулирования у побережья Девона. Когда на рассвете появился один из наших эсминцев, команда покинула корабль. Естественно, ее капитан перед уходом привел в действие заряд, чтобы вышибить из нее днище. К несчастью для него, она не взорвалась. Допрос его радиста показал, что их последним сообщением на свою базу в Шербуре было то, что они топят ее, а это значит, что у нас есть их лодка, а кригсмарине об этом не знает’. Он улыбнулся. - Ты понимаешь, в чем дело?
  - Я не уверен.
  ‘ Командир Хэйр, в Корнуолле есть крошечный рыбацкий порт под названием Колд-Харбор. Не более двух-трех дюжин коттеджей и особняк. Он находится в зоне обороны, так что жители давно съехали. Мой отдел использует его, скажем так, для особых целей. Я управляю оттуда парой самолетов, немецких самолетов. "Аист" и ночной истребитель Ju88S. Они по-прежнему носят знаки отличия люфтваффе, и человек, который ими управляет, каким бы доблестным пилотом королевских ВВС он ни был, носит форму люфтваффе.
  ‘ И ты хочешь проделать то же самое с этой электронной лодкой? - Спросил Хэйр.
  ‘ Вот именно, и тут на помощь приходите вы. В конце концов, кораблю Кригсмарине нужен экипаж кригсмарине.
  - Что противоречит правилам ведения войны настолько, что в случае поимки тот же экипаж может оказаться перед расстрельной командой, - заметил Хэйр.
  ‘ Я знаю. Война, как однажды сказал ваш генерал Шерман, - это ад. Манро встал, потирая руки. ‘Боже, возможности безграничны. Я должен сказать вам, и это опять же засекречено, что весь трафик немецкой военной и военно-морской разведки кодируется на машинах Enigma, устройстве, которое, по убеждению немцев, абсолютно надежно. К несчастью для них, у нас есть проект под названием Ultra, которому удалось проникнуть в систему. Подумайте о том, какую информацию вам могли бы предоставить Кригсмарине. Опознавательные сигналы, коды дня для входа в порты.
  ‘ Сумасшедший, ’ сказал Хэйр. - Тебе понадобится команда.
  ‘ На S.80 обычно укомплектовано шестнадцать человек. Мои друзья в Адмиралтействе считают, что вы могли бы обойтись десятью, включая себя. Поскольку это совместное предприятие, и наши, и ваши сотрудники занимаются поиском подходящего персонала. Я уже нашел вам идеального инженера. Еврейский немецкий беженец, работавший на заводе Daimler-Benz. Они производят двигатели для всех электронных лодок.
  Последовала долгая пауза. Хэйр повернулся и посмотрел через сад на город. Уже совсем стемнело, и он вздрогнул, без всякой видимой причины вспомнив тулугу. Когда он потянулся за сигаретой, его рука дрожала, и он повернулся и протянул ее Манро.
  ‘ Посмотри на это, и ты знаешь почему? Потому что я боюсь.
  ‘Я тоже был в брюхе этого проклятого бомбардировщика, пролетавшего над нами", - сказал Манро. ‘Я буду так же плох, когда мы полетим обратно сегодня вечером, хотя на этот раз это будет Летающая крепость. Я понимаю, что у них немного больше места".
  ‘ Нет, ’ хрипло сказал Хэйр. - Я этого не сделаю.
  ‘ О, но вы сделаете это, коммандер, ’ сказал Манро. ‘ И должен ли я сказать вам почему? Потому что вы больше ничего не можете сделать. Ты, конечно, не можешь вернуться в Гарвард. Вернуться в аудиторию после всего, через что ты прошел? Я расскажу тебе кое-что о тебе, потому что мы оба в одной лодке. Мы мужчины, которые большую часть своей жизни жили в голове. Истории других мужчин. Все в книге, а потом началась война, и знаешь что, мой друг? Ты наслаждался каждым золотым мгновением.
  - Иди ты к черту, - сказал ему Мартин Хэйр.
  -Очень может быть.
  - А что, если я скажу "нет"?
  ‘ О боже. ’ Манро достал письмо из внутреннего кармана. "Я думаю, вы узнаете подпись внизу, которая принадлежит главнокомандующему американскими вооруженными силами".
  Хэйр ошеломленно смотрел на это. - Боже милостивый!
  ‘ Да, но он хотел бы перекинуться с нами парой слов, прежде чем мы уйдем. То, что вы могли бы назвать командным выступлением, так что будь хорошим парнем и надевай форму. У нас не так много времени.
  
  В Белом доме лимузин остановился у западного входа в подвал, где Манро предъявил свой пропуск агентам Секретной службы, работающим в ночную смену. Наступила пауза, пока послали за адъютантом. Он появился через несколько мгновений, молодой лейтенант военно-морского флота в безупречной форме.
  ‘ Бригадир, - обратился он к Манро, повернулся к Хейру и отдал ему честь так, как это мог сделать только житель Аннаполиса. - Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр.
  
  Хэйр ответил на приветствие, слегка смутившись.
  - Следуйте за мной, джентльмены, - сказал мальчик. Президент ждет.
  
  В Овальном кабинете царил полумрак, единственным источником света была лампа на столе, заваленном бумагами. Президент Рузвельт сидел в инвалидном кресле у окна и смотрел на улицу, сигарета в его обычном длинном мундштуке светилась в темноте.
  Он повернулся в кресле. - Вот вы где, бригадный генерал.
  -Господин Президент.
  ‘ А это лейтенант-коммандер Хэйр? Он протянул руку. ‘ Вы делаете честь своей стране, сэр. Как ваш президент, я благодарю вас. Эта история с тулугу была просто потрясающей.
  - Люди получше меня погибли, топя этот эсминец, господин президент.
  ‘ Я знаю, сынок. Рузвельт взял руку Хэйра обеими руками. ‘Люди получше вас или меня умирают каждый день, но мы просто должны продолжать и делать все, что в наших силах". Он потянулся за новой сигаретой и вставил ее в мундштук. ‘ Бригадир посвятил тебя в это дело в Колд-Харборе? Тебе нравится, как это звучит?
  Хэйр взглянул на Манро, поколебался, затем сказал: "Интересное предложение, господин президент".
  Рузвельт запрокинул голову и рассмеялся. - Изящно сказано. - Он подкатил себя к столу и повернулся. "Носить форму врага полностью противоречит условиям Женевской конвенции, вы понимаете это?"
  -Да, господин президент.
  Рузвельт уставился в потолок. - Поправьте меня, бригадир, если я неправильно излагаю историю, но разве это не факт, что во время наполеоновских войн корабли британского флота время от времени атаковали под французским флагом?
  - Действительно, это так, господин президент, и обычно при плавании на французских кораблях, взятых в качестве военных призов и вновь зачисленных в состав британского флота.
  - Значит, подобные действия имеют приоритет как законная военная уловка? Рузвельт заметил.
  -Разумеется, господин президент.
  Хэйр сказал: "Стоит отметить, что во всех подобных действиях у британцев было принято поднимать свой флаг непосредственно перед началом сражения".
  ‘ Мне это нравится. Рузвельт кивнул. ‘ Это я понимаю. Если человек должен умереть, то это должно произойти под его собственным флагом. Он посмотрел на Хэйра. ‘ Прямой приказ вашего главнокомандующего. Вы всегда будете носить Звездно-полосатый флаг на своей электронной лодке, и если когда-нибудь наступит день, когда вы отправитесь в бой, вы поднимете его вместо флага энсина Кригсмарине. Понятно?"
  -Совершенно верно, господин президент.
  Рузвельт снова протянул руку. ‘ Хорошо. Я могу только пожелать вам Счастливого пути.
  
  Они оба пожали ему руку, и, словно по волшебству, молодой лейтенант появился из тени и проводил их к выходу.
  Когда лимузин свернул на Конститьюшн-авеню, Хэйр сказал: "Замечательный человек".
  ‘Преуменьшение года", - сказал Манро. "То, чего они с Черчиллем достигли, поразительно’. Он вздохнул. "Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем будут написаны книги, доказывающие, насколько незначительными они были на самом деле".
  ‘ Второразрядные академики, стремящиеся создать репутацию? - Спросил Хэйр. - Совсем как мы?
  ‘ Именно. Манро посмотрел на освещенные улицы. - Я буду скучать по этому городу. Тебя ждет культурный шок, когда мы приедем в Лондон. Не только затемнение, но и люфтваффе снова пытаются бомбить ночью.
  Хэйр откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, не чувствуя усталости, но ощутив внезапное неистовое возбуждение. Это было так, как будто он долго спал и снова проснулся.
  
  "Летающая крепость" была совершенно новой и направлялась в 8-ю воздушную армию США в Великобритании. Команда устроила Манро и Хэйра поудобнее, предоставив им армейские одеяла и подушки и пару термосов. Хэйр открыл один из них, когда они пересекали побережье Новой Англии и выходили в море.
  
  -Кофе?-спросиля.
  ‘ Нет’ спасибо. Манро подложил под голову подушку и натянул одеяло. - Я сам любитель чая.
  - Ну, это бывает разного рода, - сказал Хэйр.
  Он отхлебнул обжигающего кофе, и Манро хмыкнул. ‘ Я знал, что что-то есть. Я забыл сказать вам, что в связи с особыми обстоятельствами ваш военно-морской флот решил повысить вас в звании.
  ‘ До полного командира? - Что? - изумленно переспросил Хэйр.
  - Нет, вообще-то во Фрегаттенкапитан, - ответил ему Манро, натянул одеяло на плечи и заснул.
  
  2
  Когда Крейг Осборн добрался до окраины Сен-Мориса, раздался ружейный залп, и грачи на буковых деревьях за деревенской церковью поднялись в воздух темной тучей, сердито перекликаясь друг с другом. Он был за рулем Kubelwagen, немецкого армейского аналога jeep, транспортного средства общего назначения, которое могло поехать куда угодно. Он припарковал машину у личных ворот, ведущих на кладбище, и вышел, безупречный в серой полевой форме штандартенфюрера Ваффен-СС.
  Шел мелкий дождь, и он взял с заднего сиденья черное кожаное пальто, накинул его на плечи и пошел вперед, туда, где стоял жандарм, наблюдавший за событиями на площади. Внизу была горстка жителей деревни, не более того, расстрельная команда СС и двое заключенных, безнадежно ожидавших со скованными за спиной руками. Третий лежал лицом вниз на булыжниках у стены. На глазах у Осборна появился пожилой офицер, одетый в длинную шинель с серебристо-серыми лацканами, которые носят офицеры генеральского звания в СС. Он достал из кобуры пистолет, наклонился и выстрелил лежащему на земле мужчине в затылок.
  ‘ Генерал Дитрих, я полагаю? - Спросил Осборн на безупречном французском.
  Жандарм, не заметивший его приближения, ответил автоматически. ‘ Да, он любит прикончить их сам, этот. Он полуобернулся, заметил форму и вытянулся по стойке "смирно". - Извините, полковник, я не хотел вас обидеть.
  ‘ Не обижайтесь. В конце концов, мы с вами соотечественники. Крейг приподнял левый рукав, и жандарм сразу увидел, что на манжете у него значок французской бригады Карла Великого Ваффен-СС. - Возьми сигарету.
  Он протянул серебряный портсигар. Жандарм взял один. Каковы бы ни были его личные мысли относительно соотечественника, служащего врагу, он держал их при себе с непроницаемым лицом.
  - И часто это случается? - Спросил Осборн, давая ему прикурить. Жандарм заколебался, и Осборн ободряюще кивнул. ‘ Давай, парень, говори, что у тебя на уме. Ты можешь меня не одобрять, но мы оба французы.
  
  Тогда это всплыло наружу, гнев, разочарование. ‘Два или три раза в неделю и в других местах. Этот - мясник.
  Один из двух ожидавших стоял у стены; раздалась громкая команда, еще один залп. ‘ И он лишает их последнего обряда. Вы видите это, полковник? Священника нет, и все же, когда все заканчивается, он приходит сюда, как добрый католик, исповедаться отцу Полу, а потом плотно обедает в кафе на другой стороне площади.
  "Да, я так слышал", - сказал ему Осборн.
  Он повернулся и пошел обратно к церкви. Жандарм с удивлением проводил его взглядом, затем повернулся, чтобы понаблюдать за событиями на площади, когда Дитрих снова вышел вперед с пистолетом в руке.
  Крейг Осборн прошел по дорожке через кладбище, открыл огромную дубовую дверь церкви и вошел внутрь. Внутри было темно, слабый свет просачивался сквозь старинные окна из цветного стекла. Пахло ладаном, у алтаря мерцали свечи. Когда Осборн приблизился, дверь ризницы открылась, и появился старый седовласый священник. На нем был альб, через плечо перекинута фиолетовая накидка. Он замолчал с удивлением на лице.
  - Могу я вам чем-нибудь помочь?
  ‘ Возможно. Вернемся в ризницу, отец.
  Старый священник нахмурился. - Не сейчас, полковник, сейчас я должен выслушать исповедь.
  
  Осборн бросил взгляд через пустую церковь на ложи для исповеди. ‘ Обычаев немного, святой отец, но их и не было бы, особенно с таким мясником, которого ожидал увидеть Дитрих.’ Он решительно положил руку на грудь священника. - Внутрь, пожалуйста.
  Священник в замешательстве попятился в ризницу. - Кто вы? - спросил я.
  Осборн усадил его на деревянный стул у письменного стола, достал из кармана пальто моток шнура. ‘ Чем меньше ты знаешь, тем лучше, отец. Давай просто скажем, что все не так, как кажется. Теперь руки за спину. Он крепко связал запястья старика. ‘Видишь, отец, я дарую тебе отпущение грехов. Никакой связи с тем, что здесь происходит. Справку о состоянии здоровья от наших немецких друзей.
  Он достал носовой платок. Старый священник сказал: ‘Сын мой, я не знаю, что ты задумал, но это дом Божий".
  "Да, но мне нравится думать, что я занимаюсь Божьим делом", - сказал Крейг Осборн и заткнул ему рот носовым платком.
  Он оставил старика там, закрыл дверь ризницы, подошел к исповедальным ложам, включил крошечную лампочку над дверью первой из них и вошел внутрь. Он достал свой "Вальтер", навинтил на ствол глушитель и наблюдал, как дверь приоткрылась, чтобы он мог видеть вход.
  Через некоторое время с крыльца вошел Дитрих в сопровождении молодого капитана СС. Они немного постояли, разговаривая, капитан вышел обратно на улицу, а Дитрих пошел по проходу между скамьями, расстегивая пальто. Он сделал паузу, снял кепку, вошел в другую исповедальню и сел. Осборн щелкнул выключателем, включив маленькую лампочку, которая осветила немца по другую сторону решетки, сам оставаясь в темноте.
  ‘ Доброе утро, святой отец, ’ сказал Дитрих на плохом французском. - Благослови меня, ибо я согрешил.
  "Ты, конечно, убил, ублюдок", - сказал ему Крейг Осборн, просунул "Вальтер" с глушителем сквозь тонкую решетку и выстрелил ему между глаз.
  Осборн вышел из исповедальни, и в тот же момент молодой капитан СС открыл дверь церкви и заглянул внутрь. Он увидел лицо генерала, затылок - пропитанную кровью и мозгом массу, Осборн стоял над ним. Молодой офицер выхватил пистолет и дважды яростно выстрелил, звук выстрелов оглушил старые стены. Осборн открыл ответный огонь, попав ему в грудь и опрокинув его на одну из скамей, затем побежал к двери.
  Он выглянул наружу и увидел машину Дитриха, припаркованную у ворот, а за ней его собственный "Кюбельваген". Слишком поздно, чтобы добраться до нее сейчас, потому что к церкви уже бежал отряд эсэсовцев с винтовками наизготовку, привлеченный звуками стрельбы.
  
  Осборн повернулся, пробежал по проходу и вышел из задней двери ризницы, пробежал мимо надгробий кладбища в задней части церкви, перемахнул низкую каменную стену и начал подниматься на холм к лесу наверху.
  Они начали стрелять, когда он был на полпути наверх, и он побежал, дико петляя, и был почти у цели, когда пуля задела его левый рукав, отчего он отклонился в сторону и упал на одно колено. Через секунду он снова был на ногах и помчался через гребень холма. Мгновение спустя он скрылся за деревьями.
  
  Он бешено бежал, подняв обе руки, чтобы прикрыть лицо от колышущихся ветвей, и куда, черт возьми, он должен был бежать? Теперь у него нет транспорта и нет возможности добраться до места встречи с этим Лисандром. По крайней мере, Дитрих был мертв, но, как говорили в SOE в старые времена, по-настоящему облажался.
  Внизу в долине была дорога, а на другой стороне - еще больше леса. Он заскользил по деревьям, приземлившись в канаву, поднялся и начал переходить дорогу, и тут, к его полному изумлению, лимузин "Роллс-ройс" выехал из-за угла и затормозил.
  Рене Диссар с черной повязкой на глазу сидел за рулем в форме шофера. Задняя дверца открылась, и Анн-Мари выглянула наружу. ‘ Опять играешь в героев, Крейг? Ты никогда не меняешься, не так ли? Давай, садись, ради всего святого, и давай убираться отсюда.
  
  Когда "роллс-ройс" отъехал, она кивнула на пропитанный кровью рукав его формы. - Плохо?
  ‘ Я так не думаю. ’ Осборн сунул внутрь носовой платок. - Какого черта ты здесь делаешь? - спросил я.
  ‘ Гранд Пьер был на связи. Как обычно, просто голос в трубке. Я до сих пор не встречался с этим человеком.
  ‘ У меня есть, ’ сказал ей Крейг. - Ты будешь шокирована, когда узнаешь.
  ‘ Правда? Он говорит, что Лайсандер не забирает машину. Сильный туман и дождь надвигаются с Атлантики, если верить Met. boys. Я должен был дождаться тебя на ферме и рассказать, но у меня всегда было плохое предчувствие насчет этого. Решил пойти и посмотреть на действие. Мы были на другом конце деревни, у станции. Услышали стрельбу и увидели, как ты бежишь вверх по холму.
  "Для меня это хорошо", - сказал ей Осборн.
  ‘ Да, учитывая, что на самом деле это не мое дело. В любом случае, Рене сказал, что ты обязательно придешь сюда.
  Она закурила сигарету и закинула одно обтянутое шелком колено на другое, элегантная, как всегда, в черном костюме, с бриллиантовой брошью на вырезе белой шелковой блузки. Черные волосы были подстрижены бахромой на лбу и загибались по бокам, обрамляя высокие скулы и заостренный подбородок.
  
  -На что ты уставился? - раздраженно спросила она.
  ‘ Ты, ’ сказал он. - Слишком много помады, как обычно, но в остальном, чертовски великолепно.
  - О, залезай под сиденье и заткнись, - сказала она ему.
  Она повернула ноги в сторону, когда Крейг опустил клапан, открывая пространство под сиденьем. Он забрался внутрь, и она вернула клапан на место. Мгновение спустя они завернули за угол и обнаружили на другой стороне дороги "Кюбельваген", в котором ждали с полдюжины эсэсовцев.
  - Осторожно и медленно, Рене, - сказала она.
  ‘ Проблемы? - Спросил Крейг Осборн приглушенным голосом.
  ‘ Если повезет, ’ тихо сказала она. ‘ Я знаю этого офицера. Какое-то время он служил в Замке.
  Рене остановил "роллс-ройс", и молодой лейтенант СС вышел вперед с пистолетом в руке. Его лицо прояснилось, и он убрал оружие в кобуру. ‘ Мадемуазель Тревонс. Какое неожиданное удовольствие.
  ‘Lieutenant Schultz.’ Она открыла дверь и протянула руку, которую он галантно поцеловал. - Что все это значит?
  ‘ Отвратительное дело. Террорист только что застрелил генерала Дитриха в Сен-Морисе.
  ‘ Мне показалось, я слышала стрельбу сзади, - сказала она. - А как поживает генерал?
  
  ‘ Мертв, мадемуазель, ’ сказал ей Шульц. ‘ Я сам видел тело. Ужасная вещь. Убит в церкви во время исповеди. Он покачал головой. - В то, что в этом мире есть такие люди, невозможно поверить.
  ‘ Мне очень жаль. Она сочувственно пожала ему руку. ‘ Вы должны как можно скорее навестить нас снова. Графиня была к вам неравнодушна. Нам было жаль, что ты уезжаешь.
  Шульц покраснел. - Пожалуйста, передайте мои поздравления, но теперь я не должен вас больше задерживать.
  Он выкрикнул приказ, и один из его людей развернул "Кубельваген". Шульц отдал честь, и Рене уехал.
  - Мамзель, как всегда, дьявольски везет, - заметил он.
  Анна-Мария Тревонс закурила еще одну сигарету, и Крейг Осборн мягко сказал: ‘Ошибаешься, Рене, друг мой. Она и есть Дьявол.
  
  На ферме они припарковали "роллс-ройс" в сарае, пока Рене отправлялся на поиски информации. Осборн снял тунику и оторвал пропитанный кровью рукав рубашки.
  Анна-Мария осмотрела рану. ‘ Не так уж плохо. Рана не прошла насквозь, просто осталась борозда. Мерзкий, имей в виду.
  Рене вернулся со свертком тканей и куском белой простыни, которую он начал рвать на полосы.
  
  - Перевяжи его вот этим.
  Анна-Мария сразу же приступила к выполнению задания, и Осборн спросил: "Какой счет?"
  ‘ Здесь только старина Жюль, и он хочет, чтобы мы убирались поскорее, - сказал Рене. ‘ Переоденься в эту одежду, и он положит форму в свою угольницу. Есть сообщение от Гран-Пьера. Они сообщили по радио в Лондон. Они собираются забрать тебя на торпедном катере у Леона сегодня вечером. Гран-Пьер не сможет приехать сам, но там будет один из его людей - Блерио. Я его хорошо знаю. Хороший человек.
  Осборн обошел "роллс-ройс" с другой стороны и переоделся. Он вернулся в твидовой кепке, вельветовом пиджаке и брюках, видавших лучшие времена, и разбитых ботинках. Он положил "Вальтер" в карман и отдал форму Рене, который вышел.
  - Я подойду? - спросил он Анну-Мари.
  Она громко рассмеялась: "Возможно, у тебя трехдневная щетина на подбородке, но, честно говоря, ты все еще выглядишь как студент Йельского университета".
  - Это действительно очень утешительно.
  Рене вернулся и сел за руль. ‘ Мамзель, нам лучше поторопиться. Нам потребуется час, чтобы добраться туда.
  Она опустила клапан под сиденьем. - Садись, как хороший мальчик.
  Крейг сделал, как ему сказали, и посмотрел на нее. ‘ Я тот, кто будет смеяться последним. Завтра вечером ужинв "Савое". Играют "Орфей", поет Кэрролл Гиббонс, танцуют девушки.
  Она захлопнула дверцу, забралась внутрь, и Рене уехал.
  
  Леон был рыбацкой деревушкой, такой маленькой, что в ней даже не было пирса, и большинство лодок стояло на берегу. Из маленького бара доносились звуки аккордеона, единственного признака жизни, и они поехали дальше, следуя по неровной дороге мимо заброшенного маяка к крошечной бухте. С моря надвигался густой туман, и где-то вдалеке жалобно завыл сирена. Рене с фонариком в руке направился к пляжу.
  - Тебе не стоит туда спускаться, - сказал Крейг Энн-Мари. Ты только испортишь туфли. Оставайся в машине.
  Она сняла туфли и, повернувшись, бросила их в "роллс-ройс". ‘ Совершенно верно, дорогая. Однако благодаря моим друзьям-нацистам у меня неисчерпаемый запас шелковых чулок. Я могу позволить себе испортить одну пару ради дружбы".
  Она взяла его под руку, и они пошли за Рене. ‘ Дружба? - Дружба? - переспросил Крейг. - Насколько я помню, в прежние времена в Париже было нечто большее?
  ‘ Древняя история, дорогая. Лучше забыть.
  Она крепко держала его за руку, и Осборн резко затаил дыхание, осознав, что теперь его рана действительно болит. Анна-Мария повернула голову и посмотрела на него. - С тобой все в порядке?
  - Проклятая рука немного побаливает, вот и все.
  Когда они приблизились, послышался гул голосов, и они увидели Рене и еще одного мужчину, стоявших возле небольшой шлюпки с опрокинутым на корму подвесным мотором.
  - Это Блерио, - сказал Рене.
  ‘ Мамзель. Блерио прикоснулся к фуражке, приветствуя Анну-Мари.
  ‘ Полагаю, это та самая лодка? - Спросил Крейг. - И что именно я должен с ней делать?
  - Обогните мыс, и вы увидите огни Гроснеза, месье.
  -В таком тумане?
  ‘ Он расположен очень низко. Блерио пожал плечами. ‘ Я установил сигнальную лампу и вот это. Он достал из кармана светящийся сигнальный шарик. ‘ Мы поставляем их. Они очень хорошо работают в воде.
  - Судя по погоде, именно там я, скорее всего, и окажусь, - сказал Крейг, когда волны жадно набегали на пляж.
  Блерио достал из лодки спасательный жилет и помог ему надеть его. - У вас нет выбора, месье, вы должны идти. Гранд Пьер говорит, что в поисках тебя они переворачивают вверх дном всю Бретань.
  Крейг позволил ему застегнуть ремни спасательного жилета. - Они еще не взяли заложников?
  
  ‘ Конечно. Десять из Сен-Мориса, включая мэра и отца Поля. Еще десять с ферм в окрестностях.
  ‘ Боже мой! - Тихо сказал Крейг.
  Анна-Мария зажгла "Гитан" и передала ему. ‘ Название игры, любимый, мы оба это знаем. Не твое дело.
  ‘ Хотел бы я тебе верить, - сказал он ей, когда Рене и Блерио спустили шлюпку на воду. Блерио забрался внутрь и завел подвесной мотор. Он снова вылез.
  Анна-Мария быстро поцеловала Крейга. -Ступай, будь хорошим мальчиком, и передай привет Кэрролл Гиббонс.
  Крейг сел в шлюпку и потянулся к рулю. Он повернулся к Блерио, который держал лодку с противоположной стороны от Рене. - Вы говорите, забрать на МТБ?
  Или канонерская лодка. Британский флот или Свободная Франция, одно из двух. Они будут там, месье. Они еще ни разу нас не подводили.
  - Пока, Рене, позаботься о ней, - крикнул Крейг, когда они толкали его по волнам, и крошечный подвесной мотор понес его дальше.
  
  Обогнув мыс и оказавшись лицом к лицу с открытым морем, он вскоре попал в беду. Волны вздымались белыми шапками, ветер посвежел, и вода перехлестывала через борта так, что ему было уже по щиколотку. Блерио был прав. Время от времени он мог видеть огонек Гроснеза сквозь просветы в тумане, раздуваемом ветром, и направлялся к нему, когда внезапно у него заглох подвесной мотор. Он отчаянно старался, дергая за стартовый шнур, но шлюпка беспомощно дрейфовала, увлекаемая течением.
  Накатила тяжелая волна, длинная и гладкая, гораздо крупнее остальных, подняв шлюпку высоко в воздух, где она остановилась, как в замедленной съемке, заливаясь водой.
  Он камнем пошел ко дну, и Крейг Осборн беспомощно дрейфовал в воде, поддерживаемый своим спасательным жилетом.
  Было очень холодно, он впивался в его руки и ноги, как кислота, так что даже боль от раны на какое-то время утихла. Накатила еще одна большая волна, и он поплыл по другому берегу в более спокойную воду.
  ‘нехорошо, мой мальчик", - сказал он себе. "Совсем нехорошо", а потом ветер пробил еще одну брешь в завесе тумана, и он увидел огни Гроснеза, услышал приглушенный гул двигателей, увидел там темный силуэт.
  Он повысил голос и отчаянно позвал: - Сюда! - и тут он вспомнил о светящемся сигнальном шаре, который дал ему Блерио, достал его из кармана, пошарил замерзшими пальцами и поднял на ладони правой руки.
  Завеса тумана снова опустилась, огни Гроснеза исчезли, и грохот двигателей, казалось, поглотила ночь.
  
  ‘ Сюда, черт бы тебя побрал! - Закричал Осборн, и тут торпедный катер выплыл из тумана, как корабль-призрак, и устремился на него.
  Он никогда в жизни не испытывал такого облегчения, когда включили прожектор и выхватили его из воды. Он начал размахивать руками, на мгновение забыв о своей руке, и внезапно остановился. Что-то было в этой машине, что-то неправильное. Например, лакокрасочное покрытие. Грязно-белый, переходящий в зеленый цвета морской волны, намек на полосатый камуфляж, а затем флаг на "джекстафле" с резким треском вспыхнул от порыва ветра, и он ясно увидел свастику, крест в верхнем левом углу, алый и черный цвета Кригсмарине. Это был не MTB, а немецкая электронная лодка, и когда она скользнула рядом, он увидел надпись, нарисованную на носу рядом с ее номером: Лили Марлен.
  Электронная лодка, казалось, заскользила к остановке, двигатели теперь только тихо гудели. Он парил там с болью в сердце, глядя на двух рядовых Кригсмарине в фуражках и бушлатах, которые смотрели на него сверху вниз. А потом один из них перекинул веревочную лестницу через перила.
  ‘ Ладно, старина, - сказал он на самом спелом кокни. - Давай займемся тобой.
  
  Им пришлось помочь ему перебраться через поручни, и он присел на корточки, его вырвало прямо на палубу. Он настороженно поднял глаза, когда немецкий матрос с акцентом кокни весело спросил: "Майор Осборн, не так ли?"
  
  - Совершенно верно.
  Немец наклонился. ‘ Вы теряете много крови из левой руки. Вам лучше взглянуть на это, сэр. Я дежурный по больничной койке.
  - Что здесь происходит? - спросил Осборн.
  ‘ Не мне судить, сэр. Это дело шкипера. Fregattenkapitän Berger, sir. Ты найдешь его на мосту.
  Крейг Осборн устало поднялся на ноги, нащупал ремни своего спасательного жилета, снял его, спотыкаясь, подошел к маленькой лесенке и поднялся наверх. Затем он прошел в рулевую рубку. За штурвалом сидел офицер, судя по его значкам, старший рулевой. На человеке, сидевшем во вращающемся кресле за маленьким штурманским столиком, была мятая фуражка кригсмарине. У него был белый верх, что обычно является наигранностью командиров подводных лодок, но достаточно распространено среди капитанов электронных лодок, которые считали себя элитой Кригсмарине. На нем был старый белый свитер-поло с горловиной под рейтузом, и он повернулся, чтобы посмотреть на Осборна, его лицо было спокойным и невыразительным.
  ‘ Майор Осборн, ’ сказал он на хорошем американском. ‘ Рад видеть вас на борту. Извините, я на минутку. Нам нужно выбираться отсюда.
  Он повернулся к рулевому и сказал по-немецки: ‘Хорошо, Лангсдорф. Оставь глушители включенными, пока мы не отъедем на пять миль. Курс два-один-ноль. Скорость двадцать пять узлов, пока я не скажу иначе.
  
  - Курс два-один-ноль, скорость двадцать пять узлов, герр капитан, - ответил рулевой и мощным рывком увел электронную лодку прочь.
  ‘ Хэйр, ’ сказал Крейг Осборн. - Профессор Мартин Хэйр.
  Хэйр достал сигарету из банки "Бенсон энд Хеджес" и предложил ему. ‘ Ты меня знаешь? Мы встречались?
  Осборн взял сигарету дрожащими пальцами. ‘После Йеля я был журналистом. Работал, в частности, в журнале Life. Париж, Берлин. Большую часть своей юности я провел в обоих этих местах. Мой отец работал в Госдепартаменте. Дипломат.
  - Но когда мы познакомились?
  ‘ Я приехал домой на каникулы. Кстати, это Бостон. Апрель 39-го. Друг рассказал мне о серии лекций, которые ты читал в Гарварде. Предположительно, о немецкой литературе, но очень политической, очень антинацистской. Я посетил четыре из них.
  - Вы присутствовали при беспорядках?
  ‘ Когда американский профсоюз пытался все разрулить? О, конечно. Я сломал костяшку пальца о челюсть какой-то обезьяне. Ты был просто великолепен. Осборн вздрогнул, дверь открылась, и появился кокни.
  ‘ В чем дело, Шмидт? - Что случилось? - спросил Хэйр по-немецки.
  Шмидт держал в руках одеяло. ‘ Я подумал, что майору это может понадобиться. Я бы также обратил внимание герра Капитана на то, что он ранен в левую руку и нуждается в медицинской помощи.
  
  ‘ Тогда делай свою работу, Шмидт, ’ сказал ему Мартин Хэйр. - Продолжай.
  
  Сидя на узком стуле за крошечным столиком в палате внизу, Осборн наблюдал, как Шмидт умело перевязывает рану. ‘ Немного морфия, шеф, просто чтобы было удобнее. Он достал из аптечки ампулу и вколол ее в руку Осборна.
  - Кто вы? - спросил Крейг. - Вы не немец, это точно.
  ‘ О, но я, так сказать, или, по крайней мере, мои родители были. Евреи, которые думали, что Лондон может быть более гостеприимным, чем Берлин. Я сам родился в Уайтчепеле.
  Мартин Хэйр сказал от двери по-немецки: "Шмидт, у тебя длинный язык".
  Шмидт встал и вытянулся по стойке смирно. ‘Jawohl, Herr Kapitän.’
  - Давай, убирайся отсюда.
  ‘Zu befehl, Herr Kapitän.’
  Шмидт ухмыльнулся и вышел, прихватив с собой аптечку. Хэйр закурил сигарету. ‘У нас смешанная команда. Американцы и британцы, некоторые евреи, но все бегло говорят по-немецки, и у них есть только одна личность, когда они служат на этом корабле.
  ‘Наша собственная электронная лодка’, - сказал Осборн. ‘Я впечатлен. Самый тщательно хранимый секрет, с которым я сталкивался за долгое время.
  
  ‘Я должен сказать вам, что мы играем в эту игру по полной программе. Обычно говорят только по-немецки, носят только форму кригсмарине, даже на базе. Вопрос в том, чтобы оставаться в образе. Конечно, ребята иногда нарушают языковые правила. Шмидт - хороший пример".
  -А где база?- спросиля.
  - В маленьком порту под названием Колд-Харбор, недалеко от Лизард-Пойнт в Корнуолле.
  - Как далеко? - спросил я.
  ‘ Отсюда? Сотня миль. Мы доставим вас туда к утру. На обратном пути мы не торопимся. Наши люди каждую ночь заранее предупреждают нас о маршрутах Королевского военно-морского флота MTB. Мы предпочитаем держаться от них подальше.
  ‘ Полагаю, что знаете. Очная ставка была бы крайне неудачной. Чья это операция?
  ‘Официально им управляет Секция D госпредприятия, но это совместное предприятие. Я слышал, вы из OSS?
  - Совершенно верно.
  "Хитрый способ зарабатывать на жизнь".
  - Ты можешь сказать это еще раз.
  Хэйр ухмыльнулся. ‘ Посмотрим, есть ли у них на камбузе сэндвичи. Ты выглядишь так, словно тебе не помешало бы немного подкрепиться, - и он направился к выходу.
  
  Было незадолго до рассвета, когда Осборн вышел на палубу. На море было сильное волнение, и брызги обжигали ему лицо. Когда он поднялся по трапу и вошел в рулевую рубку, то обнаружил Хэйра в одиночестве, его лицо было мрачным и задумчивым в свете света компаса. Осборн сел за штурманский стол и закурил сигарету.
  ‘ Тебе не спится? - Спросил Хэйр.
  - Лодка - это слишком для меня, но не для тебя, я думаю?
  ‘Нет, сэр", - ответил ему Хэйр. ‘Я не могу вспомнить, когда в моей жизни не было лодок. Мне было восемь лет, когда мой дедушка отправил меня в море на моей первой шлюпке.
  - Мне сказали, что Ла-Манш особенный?
  - Чертовски сильно отличается от Соломоновых островов, могу вам сказать.
  - Так вот где ты был раньше?
  Хэйр кивнул. - Совершенно верно.
  - Я всегда слышал, что торпедные катера - это спорт молодых людей, - с любопытством заметил Осборн.
  ‘ Ну, когда тебе нужен кто-то с нужным опытом, кто к тому же может сойти за немца, ты должен брать то, что можешь получить. Хэйр рассмеялся.
  Теперь их окружал слабый серый свет, море стало спокойнее, и перед ними замаячила суша.
  - Лизард-Пойнт, - сказал Хэйр.
  Он снова улыбнулся, и Осборн ответил: "Тебе нравится, не так ли, все это?"
  Хэйр пожал плечами. - Полагаю, да.
  ‘ Нет, правда нравится. Ты бы не захотел вернуться к тому, что было раньше. Я имею в виду Гарвард.
  
  ‘ Возможно. Хэйр был серьезен. ‘ Кто-нибудь из нас будет знать, что делать, когда все закончится? А как насчет тебя?
  ‘Возвращаться не к чему. Видите ли, у меня особая проблема’, - сказал ему Осборн. ‘Похоже, у меня к этому талант. Вчера я убил немецкого генерала. В церкви, просто чтобы показать, насколько мне не хватает тонких чувств. Он был главой разведки СС во всей Бретани. Мясник, который заслуживал смерти.
  - Так в чем твоя проблема?
  ‘ Я убиваю его, чтобы они взяли двадцать заложников и расстреляли их. Смерть, кажется, следует за мной по пятам, если вы понимаете, что я имею в виду.
  Хэйр не ответил, просто уменьшил мощность и открыл окно, позволяя дождю проникать внутрь. Они обогнули мыс, и Осборн увидел за ним бухту, а над ней лесистую долину.
  У его подножия приютилась маленькая серая гавань, а вокруг - две дюжины коттеджей. Среди деревьев стояла старая усадьба. Внизу команда вышла на палубу.
  - Колд-Харбор, майор Осборн, - сказал ему Мартин Хэйр и повел Лили Марлен внутрь.
  
  3
  Команда занялась швартовкой, а Хэйр и Осборн перелезли через борт и зашагали по мощеной набережной.
  - Все дома выглядят почти одинаково, - заметил Крейг.
  ‘ Я знаю, ’ сказал ему Хэйр. ‘ Все это место было построено за один раз владельцем поместья, сэром Уильямом Чивли, в середине восемнадцатого века. Коттеджи, гавань, набережная, все. Согласно местной легенде, большая часть его денег поступала от контрабанды. Он был известен как Черный Билл.
  ‘ Понятно. Он создал эту образцовую рыбацкую деревню как прикрытие для других дел? - Спросил Крейг.
  ‘ Вот именно. Кстати, это и есть паб. Парни используют его как столовую.
  Это было низкое приземистое здание с высокими фронтонами, деревянными вставками и окнами со средниками, которые придавали ему вид елизаветинской эпохи.
  
  Крейг сказал: ‘В этом нет ничего грузинского. Я бы сказал, в стиле тюдоров".
  ‘ Подвалы средневековые. На этом месте всегда была какая-то гостиница, - сказал Хэйр и забрался в джип, стоявший снаружи. - Пойдем, я отвезу тебя в поместье.
  Крейг взглянул на вывеску гостиницы над дверью. "Повешенный".
  ‘ Весьма уместно, - сказал Хэйр, заводя двигатель. ‘ Вообще-то, это новая вывеска. Старая разваливалась и при этом вызывала отвращение. Какой-то бедняга, раскачивающийся на конце веревки, со связанными руками и высунутым языком.
  Когда они отъезжали, Крейг обернулся, чтобы еще раз взглянуть на знак. На нем был изображен молодой человек, висящий вниз головой, подвешенный за правую лодыжку к деревянной виселице. Лицо было спокойным, голова окружена каким-то ореолом.
  - Ты знал, что это изображение из карт Таро? - спросил он.
  ‘ О, конечно, это устроила экономка в поместье, мадам Легранд. Она занимается подобными вещами.
  ‘ Легранд? Это, наверное, Джули Легранд? - Спросил Крейг.
  ‘ Совершенно верно. Хэйр с любопытством взглянул на него. - Ты ее знаешь?
  Я знал ее мужа до войны. Он читал лекции по философии в Сорбонне. Позже он связался с Сопротивлением в Париже. Я наткнулся на них там в 42-м. Помог им выбраться, когда гестапо было у них за спиной.
  ‘ Ну, она здесь с самого начала проекта. Работает в SOE.
  -А ее муж, Анри?
  - Насколько я знаю, он умер от сердечного приступа в Лондоне в прошлом году.
  - Понимаю.
  Они проезжали мимо последнего коттеджа. - Это зона обороны, - сказал Хэйр. Все гражданские разъехались. Мы используем коттеджи как жилые помещения. Помимо моей команды, у нас также есть несколько механиков королевских ВВС для обслуживания самолетов.
  - У вас здесь есть самолеты? Зачем?
  ‘ Обычная цель. Забрасывать агентов внутрь или выводить их.
  - Я думал, этим занимается эскадрилья особого назначения в Темпсфорде?
  ‘ Да, или, по крайней мере, они занимаются обычными случаями. Наша операция немного необычнее. Я покажу вам. Мы как раз подъезжаем к полю.
  Дорога петляла среди деревьев, а с другой стороны был огромный луг с травяной взлетно-посадочной полосой. В одном конце стоял сборный ангар. Хэйр завел джип в ворота, проехал по траве и остановился. Он достал сигарету и закурил.
  
  -Что ты об этом думаешь?
  Самолет-корректировщик "Физелер Сторч" вырулил из ангара с эмблемой люфтваффе на крыльях и фюзеляже, а два механика, следовавшие за ним, были одеты в черные комбинезоны люфтваффе. Позади, в ангаре, стоял ночной истребитель Ju88.
  - Боже мой, - тихо произнес Крейг.
  - Я же говорил тебе, что здесь все немного необычно.
  Пилот "Сторк" выбрался наружу, перекинулся парой слов с механиками и направился к ним. На нем были летные ботинки, мешковатые удобные брюки серо-голубого цвета, какие носили пилоты-истребители люфтваффе, очень необычные, с большими карманами для карт. Короткий флигерблюз придавал ему дерзкий вид. На левой стороне он носил серебряный значок пилота, над ним - Железный крест первого класса, а справа - Национальную эмблему люфтваффе.
  - Все, кроме проклятого Рыцарского креста, - заметил Осборн.
  ‘ Да, он немного фантаст, этот парень, - сказал ему Хэйр. ‘ И еще немного психопат, если хочешь знать мое мнение. Тем не менее, он участвовал в двух сражениях за Британию.
  Пилот приблизился. Ему было около двадцати пяти, волосы из-под фуражки были соломенно-русыми, почти белыми. Хотя он, казалось, часто улыбался, в его губах чувствовался оттенок жестокости, а глаза были холодными.
  
  "Летный лейтенант Джо Эдж – майору Крейгу Осборну, OSS".
  Эдж довольно очаровательно улыбнулся и протянул руку. - Разбой - это специальность, да?
  Крейгу он ни капельки не нравился, но он старался не показывать этого. - У вас тут неплохая обстановка.
  - Да, но "Аист" может приземлиться и взлететь где угодно. По-моему, лучше "Лисандра".
  - Довольно необычный камуфляж, эмблема люфтваффе.
  Эдж рассмеялся. ‘Иногда полезно. В прошлом месяце были проблемы с погодой, так что у меня заканчивался сок. Я приземлился на базе истребителей люфтваффе в Гранвилле. Попросил их заправить меня. Без проблем.
  ‘У нас есть эти замечательные поддельные удостоверения от Гиммлера, подписанные фюрером, которые указывают на то, что мы выполняем специальное задание службы безопасности СС. Никто не осмеливается подвергать это сомнению, - сказал Хэйр.
  ‘Они даже накормили меня ужином в столовой", - сказал Эдж Крейгу. ‘ Конечно, поскольку моя дорогая старушка мама фриц, это означает, что я бегло говорю на жаргоне, что помогает. Он повернулся к Хейру. ‘ Подбросишь меня до мэнора, старина? Я слышал, босс, возможно, приедет из Лондона.
  ‘ Я этого не знал, ’ сказал ему Хэйр. - Запрыгивай.
  Эдж сел на заднее сиденье. Когда они отъезжали, Крейг спросил: ‘Твоя мать? Предположительно, она здесь?"
  
  ‘ Боже правый, да. Вдова. Живет в Хэмпстеде. Самым большим разочарованием в ее жизни было то, что в 1940 году Гитлеру не удалось подъехать по аллее к Букингемскому дворцу".
  Он громко рассмеялся. Крейг отвернулся, невзлюбив его еще больше, и сказал Хейру: ‘Я тут подумал. Вы сказали, что этим занимается отдел D SOE. Разве это не старый добрый отдел грязных трюков?"
  - Совершенно верно.
  - Дугал Манро по-прежнему был бы там главным?
  - Ты тоже его знаешь!
  ‘ О да, ’ сказал Крейг. ‘ Я работал на SOE с самого начала. До того, как мы вступили в войну. У нас были дела, у меня и Дугала. Безжалостный старый ублюдок.
  - Вот так ты выигрываешь войны, старина, - прокомментировал Эдж сзади.
  ‘ Понятно. Ты человек, способный на все, не так ли? - Спросил Крейг.
  - Я думал, мы все занимаемся своим делом, старина.
  На мгновение Крейг увидел испуганное лицо генерала Дитриха сквозь решетку исповедальни. Он отвернулся, чувствуя себя неловко.
  – Он не изменился, Манро, - сказал Хэйр. Девиз на самом деле таков: все проходит, но я ожидаю, что вы достаточно скоро сами в этом убедитесь ".
  Он свернул через поперечные ворота и затормозил во внутреннем дворике, вымощенном плитняком. Дом был из серого камня, высотой в три этажа. Очень старый, очень мирный. К войне вообще никакого отношения.
  ‘ У него есть название? - Спросил Крейг.
  ‘ Аббатство Гранчестер. Довольно величественно, да? Сказал ему Эдж.
  ‘ Ну вот мы и приехали, - сказал Хэйр. Он вылез из джипа. - Мы схватим людоеда в его логове, если он здесь.
  
  Но именно в этот момент бригадира Дугала Манро впускали в библиотеку Хейс Лодж в Лондоне, дом, который генерал Дуайт Д. Эйзенхауэр использовал как временную штаб-квартиру. Генерал наслаждался кофе с тостами и свежим выпуском "Таймс", когда молодой армейский капитан впустил Дугала Манро и закрыл за ним дверь.
  ‘ Доброе утро, бригадир. Кофе, чай – все, что пожелаете, на буфете. Манро налил себе чаю. - Как продвигается проект "Колд-Харбор"?
  - Пока все идет хорошо, генерал.
  ‘ Знаешь, война немного похожа на фокусника, который дурачит людей, заставляя следить за своей правой рукой, в то время как левая занята текущими делами. Эйзенхауэр налил еще кофе. ‘ Обман, майор. Обман - это название игры. Я получил донесение разведки, в котором говорится, что Роммель совершил невероятные вещи с тех пор, как его поставили во главе "Атлантического вала".
  
  - Совершенно верно, сэр.
  - Эта ваша электронная лодка столько раз доставляла офицеров-механиков ночью к французскому побережью за образцами, что вы, должно быть, прекрасно представляете, куда мы собираемся зайти?
  ‘ Совершенно верно, генерал, ’ спокойно сказал Манро. - Все указывает на Нормандию.
  ‘ Хорошо. Итак, мы снова прибегаем к обману, - сказал Эйзенхауэр и подошел к карте на стене. ‘Я поставил Паттона во главе призрачной армии здесь, в Восточной Англии. Фальшивые армейские лагеря, фальшивые самолеты – все работает".
  ‘ Что укажет немцам на наши намерения пойти коротким путем и вторгнуться в район Па-де-Кале? Заметил Манро.
  ‘ Чего они всегда ожидали, потому что это имеет военный смысл. Эйзенхауэр кивнул. ‘ Мы уже начали работу, чтобы подкрепить эту идею. Королевские ВВС и 8-я воздушная армия будут часто совершать налеты на этот район, разумеется, значительно ближе к вторжению. Это будет выглядеть так, будто мы пытаемся смягчить ситуацию. Группы Сопротивления в регионе будут постоянно атаковать силовые кабели и железные дороги, что-то в этом роде. Естественно, двойные агенты, с которыми мы работаем, будут передавать верную ложную информацию в штаб-квартиру абвера.
  Он стоял, уставившись на карту, и Манро спросил: "Вас что-то беспокоит, сэр?"
  Эйзенхауэр подошел к эркеру и закурил сигарету. "В прошлом году многие люди хотели, чтобы мы вторглись. Позвольте мне теперь откровенно объяснить вам, бригадный генерал, почему мы этого не сделали. ШАЭФ всегда был убежден, что мы можем добиться успеха в этом вторжении, только имея все преимущества. Больше людей, чем у немцев, больше танков, больше самолетов – всего. Хочешь знать почему? Потому что в каждом сражении, которое велось в этой войне на равных условиях, сталкиваясь либо с русскими, либо с британскими, либо с американскими войсками, немцы всегда побеждали. Подразделение за подразделением, они обычно наносят на пятьдесят процентов больше потерь.
  - Я осведомлен об этом прискорбном факте, сэр.
  ‘ Разведка прислала мне подробности речи, которую Роммель произнес на днях перед своими генералами. Он сказал, что если он не победит нас на пляжах, они проиграют войну.
  - Я думаю, он прав, сэр.
  Эйзенхауэр обернулся. ‘ Бригадный генерал, я всегда скептически относился к реальной ценности секретных агентов на этой войне. Их материал обычно в лучшем случае отрывочен. Я думаю, что мы получаем лучшую информацию из расшифровки шифров Ultra.’
  ‘ Я согласен, сэр, ’ Манро поколебался. "Конечно, если основная информация не обрабатывается "Энигмой" в первую очередь, факты не подлежат расшифровке, и они вполне могут быть самыми важными фактами".
  ‘ Совершенно верно. Эйзенхауэр наклонился вперед. - На прошлой неделе вы прислали мне отчет, в который я едва осмеливаюсь поверить. Вы сказали, что совсем скоро должно было состояться Штабное совещание под руководством самого Роммеля. Конференция, посвященная исключительно вопросу обороны Атлантического вала".
  ‘ Совершенно верно, генерал. В местечке под названием Шато де Воанкур в Бретани.
  - Вы также заявили, что у вас был агент, который мог проникнуть на эту конференцию?
  - Верно, генерал. - Манро кивнул.
  Эйзенхауэр сказал: ‘Боже мой, если бы я был мухой на стене на той встрече. Узнать мысли Роммеля. Его намерения’. Он положил руку на плечо Манро. ‘ Ты понимаешь, насколько критически важным это может быть? Три миллиона человек, тысячи кораблей, но правильная информация может иметь решающее значение. Ты понимаешь?
  -Совершенно верно, генерал.
  - Не подведите меня, бригадир.
  Он повернулся и уставился на карту. Манро тихо вышел из комнаты, спустился вниз, взял пальто и шляпу, кивнул часовым и направился к своей машине. Его помощник, капитан Джек Картер, сидел сзади, сложив руки на трости. У Картера была искусственная нога, любезно предоставленная Дюнкерком.
  - Все в порядке, сэр? - спросил он, когда они отъехали.
  Манро поднял стеклянную панель, отрезая их от водителя. ‘Конференция де Воанкур приобрела решающее значение. Я хочу, чтобы ты связался с Энн-Мари Тревонс. Она может отправиться в еще одну фальшивую поездку в Париж. Организуй встречу с Лизандером. Мне нужно поговорить с ней с глазу на глаз. Скажем, дня через три.
  - Слушаюсь, сэр.
  - Что-нибудь еще, что мне нужно знать?
  ‘ Поступило сообщение относительно Колд-Харбора, сэр. Кажется, у УСС вчера были проблемы. Один из их агентов ликвидировал генерала Дитриха, начальника СД в Бретани. Из-за плохой погоды их посадку на Лайсандр пришлось прервать, поэтому они обратились к нам за помощью.
  - Ты же знаешь, Джек, мне это не нравится.
  ‘ Да, сэр. Как бы то ни было, коммандер Хэйр получил сообщение напрямую, отправился в Гроснез и подобрал соответствующего агента. Некий майор Осборн.
  Наступила пауза, и Манро в изумлении обернулся. - Крейг Осборн?
  - Похоже на то, сэр.
  ‘ Боже мой, он все еще здесь? Должно быть, ему несказанно повезло. Лучший человек, который у меня когда-либо был в SOE.
  - А как насчет Гарри Мартино, сэр?
  ‘ Ладно, замечание принято, и он еще один чертов янки. Осборн сейчас в Колд-Харборе?
  - Да, сэр.
  ‘ Хорошо. Остановись у ближайшего телефона. Позвони командиру королевских ВВС Кройдона. Скажи ему, что мне нужен Лизандер в течение следующего часа. Приоритет один. Держи оборону здесь, Джек, и разберись с делом Анны-Марии Тревонс. Я слетаю в Колд-Харбор и повидаюсь с Крейгом Осборном.
  - Вы думаете, он может быть полезен, сэр?
  
  - О да, Джек, думаю, ты мог бы сказать и так, - и Манро, улыбаясь, отвернулся к окну.
  
  Крейг Осборн сидел на стуле у раковины в большой старомодной ванной, раздетый по пояс; Шмидт, все еще в форме Кригсмарине, с открытой аптечкой на полу, сидел рядом с ним и занимался рукой. Жюли Легранд прислонилась к дверному косяку, наблюдая. Ей было под тридцать, на ней были широкие брюки и коричневый свитер, светлые волосы были довольно туго стянуты сзади, что контрастировало со спокойным милым лицом.
  - Как это выглядит? - спросила она.
  ‘ Так себе. ’ Шмидт пожал плечами. ‘ При огнестрельных ранениях этого не скажешь. У меня есть немного этого нового препарата пенициллина. Предполагается, что он творит чудеса с инфекцией.
  Он приготовил шприц и наполнил его из маленькой бутылочки. - Будем надеяться, - сказала Джули. Я принесу кофе.
  Она ушла, когда Шмидт делал инъекцию. Осборн слегка поморщился, а Шмидт наложил повязку и умело перевязал руку.
  - Думаю, вам понадобится врач, шеф, - весело сказал он.
  - Посмотрим, - сказал ему Крейг.
  Он встал, и Шмидт помог ему надеть чистую рубашку цвета хаки, которую дала Джули. Ему удалось застегнуть ее самому и выйти в другую комнату, пока Шмидт упаковывал свою медицинскую аптечку.
  Спальня была очень приятной, сейчас немного обшарпанной и сильно нуждалась в отделке. Там была кровать, мебель из красного дерева, стол и два мягких кресла у эркерного окна. Крейг подошел и выглянул наружу. Внизу была терраса с балюстрадой, за ней неухоженный сад, буковые деревья, небольшое озеро в ложбине. Здесь было очень спокойно.
  Шмидт вышел из ванной с аптечкой в руке. ‘ Я загляну к тебе позже. Это я насчет яичницы с беконом. Он ухмыльнулся, держа руку на дверной ручке. ‘ И не трудись напоминать мне, что я еврей. Давным-давно я был развращен "великим британским завтраком".
  Когда он открыл дверь, вошла Жюли Легранд с подносом, на котором были кофе, тосты с джемом и свежие булочки. Шмидт ушел, а она подошла и поставила поднос на столик у окна. Они сели друг напротив друга.
  Наливая кофе, она сказала: "Не могу передать, как рада снова тебя видеть, Крейг".
  - Кажется, Париж был давным-давно, - сказал он, беря кофейную чашку, которую она протянула ему.
  - Тысячу лет.
  ‘ Мне было жаль слышать о судьбе Генри, - продолжал он. - Сердечный приступ, я так понимаю?
  
  Она кивнула. ‘ Он ничего не знал. Умер во сне, и, по крайней мере, последние восемнадцать месяцев он провел в Лондоне. Мы должны благодарить вас за это.
  ‘ Ерунда. Он почувствовал странное смущение.
  ‘ Простая правда. Хочешь тост или булочку?
  ‘ Нет, спасибо. Я не голоден. Хотя еще одна чашка кофе пришлась бы как нельзя кстати.
  Наливая, она сказала: ‘Без тебя мы бы никогда не ускользнули от гестапо той ночью. Ты был больным человеком, Крейг. Ты забыла, что эти животные сделали с тобой? И все же ты вернулась в грузовик той ночью за Генри, когда другие бросили бы его. ’ Она внезапно расчувствовалась, на глазах у нее выступили слезы. ‘ Ты подарил ему жизнь, Крейг, подарил эти последние месяцы в Англии. Я всегда буду у тебя в долгу за это.
  Он закурил сигарету, встал и выглянул в окно. ‘Я ушел из SOE после того дела. Мои люди основали OSS. Им нужен был мой опыт, и, честно говоря, с меня было достаточно Дугала Манро".
  ‘ Я работаю на него здесь четыре месяца, - сказала она. - Мы используем его как отправную точку, конспиративную квартиру, как обычно.
  - Значит, ты ладишь с Манро?
  ‘ Суровый человек. Она пожала плечами. - Но тогда это тяжелая война.
  Он кивнул. ‘ Странная обстановка, это место, и еще более странные люди. Пилот, например, Эдж, расхаживающий с важным видом в форме люфтваффе и играющий Адольфа Галланда.
  ‘ Да, Джо очень злой, даже в хороший день, ’ сказала она. "Иногда мне кажется, что он действительно воображает, что он is люфтваффе. От него у всех нас мурашки по коже, но вы же знаете Манро – он всегда готов смотреть сквозь пальцы, если человек действительно превосходен в том, что он делает. А послужной список Эджа экстраординарен".
  -А заяц? - спросил я.
  ‘ Мартин? Она улыбнулась и поставила чашки обратно на поднос. ‘ А, Мартин - это совсем другая история. Мне кажется, я немного влюблена в Мартина".
  Дверь открылась, и Эдж вошел без стука. ‘ Вот мы и пришли. Все очень тет-а-тет.
  Он прислонился к стене и сунул сигарету в уголок рта. - В душе ты действительно довольно неприятный маленький крысеныш, не так ли, Джо? - устало сказала Джули.
  ‘ Я задел тебя за живое, милый? Неважно. Он повернулся к Осборну. - Босс только что прилетел из Кройдона.
  -Манро?
  ‘ Должно быть, старина, очень хочет тебя увидеть. Он сейчас ждет в библиотеке. Я покажу тебе дорогу.
  Он вышел. Осборн обернулся и улыбнулся Джули. - Увидимся позже, - сказал он и последовал за ним.
  
  Библиотека представляла собой внушительное помещение, стены которого от пола до потолка были заставлены книгами из красивой штукатурки эпохи Якобинцев. В открытом каменном камине горел огонь, а вокруг него были расставлены удобные диваны и кожаные клубные кресла. Манро стоял перед камином, тщательно протирая очки, когда Крейг Осборн вошел в комнату. Эдж прислонился к стене у двери. Манро поправил очки и спокойно посмотрел на Осборна.
  - Ты можешь подождать снаружи, Джо.
  - О боже, значит, я пропущу все самое интересное, да? - сказал Эдж, но сделал, как ему было сказано.
  - Рад тебя видеть, Крейг, - сказал Манро.
  ‘Я не могу сказать, что это взаимно", - сказал ему Крейг, подошел к одному из стульев и сел, закуривая сигарету. - Мы зашли слишком далеко в прошлое.
  - Не обижайся, дорогой мальчик, это тебе не подходит.
  - Да, но я всегда был для тебя просто тупым инструментом.
  Манро сел напротив. ‘ Красочно сказано, но уместно. Итак, что насчет этой руки? Насколько я понимаю, Шмидт уже ознакомился с ним?
  - Он думает, что мне, возможно, понадобится врач, просто чтобы убедиться.
  ‘ Без проблем. Мы позаботимся об этом. Это дело Дитрих, Крейг. Действительно нечто. Вы проявили все свое обычное чутье, если можно так выразиться. Это создаст Гиммлеру и СД серьезные проблемы.
  
  - А скольких заложников они расстреляли в отместку?
  Манро пожал плечами. ‘ Это война такого рода. Не твое дело.
  Крейг сказал: ‘Анна-Мария использовала ту же фразу. Точно такую же".
  ‘ Ах, да, я был рад услышать, что она помогла вам. Вы же знаете, она работает на меня.
  - Тогда да поможет ей Бог, - решительно сказал Крейг.
  ‘ И ты, дорогой мальчик. Видишь, сейчас ты в силе.
  Крейг наклонился вперед, бросая сигарету в огонь. ‘ Черта с два. Я американский офицер, майор УСС. Ты не можешь прикоснуться ко мне.
  ‘ О, конечно, могу. Я действую под непосредственным руководством самого генерала Эйзенхауэра. Проект "Колд-Харбор" - совместное предприятие. Хэйр и четверо его людей - американские граждане. Ты присоединишься ко мне, Крейг, по трем причинам. Во-первых, потому что теперь ты слишком много знаешь обо всем проекте Колд-Харбор. Во-вторых, потому что ты нужен мне здесь. В связи с приближением вторжения многое происходит, и вы можете внести очень позитивный вклад ".
  ‘ А третья причина? - Спросил Крейг.
  -Всепросто. Вы такой же офицер вооруженных сил своей страны, как и я, и вы будете подчиняться приказам, как и я. Манро встал.
  
  ‘Хватит ерунды, Крейг. Мы пойдем в паб, встретимся с Хэйром и скажем ему и его ребятам, что ты теперь член клуба.
  Он повернулся и пошел к двери, и Крейг последовал за ним, чувствуя странное головокружение и отчаяние в сердце.
  
  "Повешенный" был именно таким, как и следовало ожидать, - типичным английским деревенским пабом. Пол был выложен каменными плитами, в открытом очаге горели поленья, стояли железные столы, которыми пользовались годами, деревянные скамьи с высокими спинками. Потолок украшали балки, а бар из старого красного дерева был достаточно обычным, на полках за ним стояли бутылки. Единственной неуместной вещью была Джули, разливавшая пинты пива за стойкой бара, и форма кригсмарине мужчин, прислонившихся к ней.
  Когда бригадир вошел в сопровождении Осборна и Эджа, Хэйр сидел у камина, пил кофе и читал газету. Он встал и позвал по-немецки: ‘ Внимание. Присутствует старший офицер.
  Мужчины щелкнули каблуками. Бригадир Манро махнул рукой и сказал на хорошем немецком. ‘ Вольно. Продолжайте пить. Он протянул руку и сказал Хейру: ‘Не нужно обычных формальностей, Мартин. Мы будем говорить по-английски. Поздравляю. Отличная работа прошлой ночью".
  -Благодарю вас, сэр.
  
  Манро грел зад у огня. "Да, вы проявили инициативу, и это прекрасно, но постарайтесь прояснить со мной ситуацию в будущем".
  Эдж сказал Хейру: ‘Хорошая мысль, старина. Насколько ты знал, доблестный майор мог оказаться расходным материалом".
  Что-то вспыхнуло в глазах Хэйра, и он сделал шаг к Эджу, который, смеясь, отступил. ‘ Ладно, старина, пожалуйста, без насилия. Он повернулся к бару. ‘ Джули, цветок мой. Очень большую порцию джина с тоником, с удовольствием.
  ‘ Успокойся, Мартин, ’ сказал Манро. ‘ Неприятный молодой человек, но гениальный летчик. Давайте все выпьем. Он повернулся к Крейгу. ‘ Не то чтобы мы здесь были алкоголиками, но, поскольку парни работают ночью, они начинают пить утром. Он повысил голос. ‘ Слушайте все. Как вы все уже знаете, это майор Крейг Осборн из Управления стратегических служб. Чего вы не знаете, так это того, что с этого момента он будет одним из нас здесь, в Колд-Харборе.
  На мгновение воцарилось молчание. Джули, стоявшая у стойки, с серьезным лицом налила себе пинту пива, затем Шмидт поднял свой бокал с элем. - Да поможет вам Бог, хозяин.
  Раздался общий смех, и Манро сказал Хейру: ‘Представь их, Мартин’. Он повернулся к Осборну. - Разумеется, под вымышленными именами.
  
  Главный старшина Лангсдорф, стоявший у штурвала, был американцем. Хардт, Вагнер и Бауэр тоже. Инженер Шнайдер, очевидно, был немцем, и, как он выяснил позже, Виттиг и Браух, как и Шмидт, были английскими евреями.
  Теперь Крейг чувствовал нечто большее, чем легкое головокружение. Он вспотел, он знал это, и лоб у него был горячий. - Здесь тепло, - сказал он, - чертовски тепло.
  Хэйр с любопытством посмотрел на него: ‘Вообще-то, мне показалось, что сегодня утром было довольно прохладно. Ты в порядке?"
  Подошел Эдж с двумя бокалами. Он отдал один Манро, а другой Крейгу. ‘ По-моему, вы любитель джина, майор. Запивайте. Это заставит старые пульсы биться быстрее. Джули это понравится.
  ‘Пошел ты!’ Крейг сказал ему, но тот взял стакан и выпил.
  ‘ Нет, основная идея в том, чтобы трахнуть ее, старина. ’ Эдж втиснулся на скамейку рядом с ним. - Хотя, похоже, она держит это при себе.
  ‘ Ты неприятный маленький поросенок, не так ли, Джо? Сказал Мартин Хэйр.
  Эдж взглянул на него, стараясь выглядеть обиженным. ‘ Бесстрашный птичий человек, старина, это я. Доблестный рыцарь воздуха".
  - Как и Герман Геринг, - сказал Крейг.
  ‘ Совершенно верно. Блестящий пилот. Возглавил "Летающий цирк" после того, как был убит фон Рихтгофен.
  Голос Крейга звучал для него так, словно исходил от кого-то другого. "Интересная идея, герой войны в роли психопата. Вы, должно быть, чувствуете себя как дома в этом Ju88, который стоит у вас на аэродроме.
  ‘ Ju88S, старина, давай будем точны. Его система форсирования двигателя разгоняет меня примерно до четырехсот.
  ‘ Он забыл сказать вам, что его система наддува зависит от трех баллонов закиси азота. Одно попадание в эти танки, и он разлетается на множество очень мелких кусочков", - сказал Мартин Хэйр.
  ‘ Не будь таким, старина, ’ Эдж придвинулся ближе к Крейгу. ‘ Этот воздушный змей настоящий красавчик. Обычно у него команда из трех человек. Пилот, штурман и наводчик сзади. Мы внесли несколько улучшений, чтобы я мог управлять самостоятельно. Например, радар Лихтенштейна, который на самом деле позволяет видеть в темноте – они переставили его в кабине, чтобы я мог видеть сам и ...
  Его голос затих, когда Крейг Осборн погрузился в темноту и покатился по полу. Шмидт отбежал от бара и присел на корточки, когда в зале воцарилась тишина. Он поднял глаза на Манро.
  ‘ Господи, сэр, у него сильная лихорадка. Это чертовски быстро. Я осмотрел его всего час назад.
  ‘ Хорошо, ’ мрачно сказал Манро и повернулся к Хейру. ‘ Я отвезу его обратно в Лондон на "Лисандре". Отвезите его в больницу.
  Хэйр кивнул. ‘ Хорошо, сэр. Он отступил назад, когда Шмидт и двое других подняли Осборна и вынесли его.
  
  Манро повернулся к Эджу. ‘ Джо, соедини меня с Джеком Картером в моем офисе. Скажите ему, пусть позаботится о том, чтобы Осборна поместили в Дом престарелых в Хэмпстеде, как только мы приедем, - и он повернулся и последовал за остальными к выходу.
  
  Крейг Осборн очнулся от глубокого сна, чувствуя себя свежим и бодрым. Никаких признаков лихорадки вообще. Он с трудом приподнялся на локте и оказался в помещении, похожем на маленькую больничную спальню с выкрашенными в белый цвет стенами. Он спустил ноги на пол и некоторое время сидел так, когда дверь открылась и вошла молодая медсестра.
  - Вам не следовало вставать, сэр.
  Она толкнула его обратно в постель, и Крейг спросил: "Где я?"
  Она вышла. Прошло несколько минут. Дверь снова открылась, и вошел врач в белом халате, со стетоскопом на шее.
  Он улыбнулся. ‘ Ну, как дела, майор? ’ и пощупал Крейгу пульс. У него был немецкий акцент.
  -Кто вы такой? - спросил я
  - Меня зовут доктор Баум.
  -И где я? - спросил я.
  ‘ В маленьком доме престарелых на севере Лондона. Если быть точным, в Хэмпстеде. Он сунул Крейгу в рот градусник и проверил его. ‘ Очень хорошо. Очень мило. Температуры совсем нет. Этот пенициллин - настоящее чудо. Конечно, парень, который тебя лечил, сделал тебе укол, но я сделал тебе больше. Намного больше. В этом весь секрет.
  - Как долго я здесь нахожусь?
  ‘ Это третий день. Тебе было совсем плохо. Честно говоря, без лекарства, - пожал плечами Баум. ‘ И все же, выпейте чаю, а я позвоню бригадному генералу Манро. Скажите ему, что с вами все в порядке.
  Он вышел. Крейг постоял там, потом встал, нашел халат, подошел и сел у окна, глядя на сад, обнесенный высокой стеной. Медсестра вернулась с чайником на подносе.
  ‘ Надеюсь, вы не возражаете, майор. У нас нет кофе.
  ‘Все в порядке", - сказал он ей. "У тебя есть сигареты?"
  ‘ На самом деле вам не следовало бы, сэр, - поколебавшись, она достала из кармана пачку "Плейерс" и несколько спичек. - Не говорите доктору Бауму, откуда они взялись.
  ‘ Ты прелесть, - Крейг поцеловал ей руку. ‘ В первый вечер я отведу тебя в Рэйнбоу Корнер на Пикадилли. Лучшая чашка кофе в Лондоне и отличный свинг, под который можно потанцевать".
  Она покраснела и, смеясь, вышла. Он сидел там, курил, глядя в сад, и через некоторое время раздался стук в дверь, и в комнату, прихрамывая, вошел Джек Картер с палкой в одной руке и портфелем в другой.
  -Привет, Крейг.
  
  Крейг, искренне обрадованный его появлением, встал. ‘ Джек– это чертовски чудесно после стольких лет. Значит, ты все еще работаешь на этого старого мерзавца.
  ‘ О, да. Картер сел и открыл портфель. - Доктор Баум говорит, вам намного лучше?
  - Я так слышал.
  ‘ Хорошо. Бригадир хотел бы, чтобы вы выполнили для него одну работу, если, конечно, чувствуете себя в состоянии.
  ‘ Уже? Что он пытается сделать? Убить меня?
  Картер поднял руку. ‘ Пожалуйста, Крейг, выслушай меня. Это нехорошо. Эта ваша подруга, Анна-Мария Тревонс?
  Крейг помолчал, поднося сигарету к губам. - А что насчет нее?
  ‘ Бригадиру нужно было встретиться с ней лицом к лицу. Намечается что-то очень важное. Очень большое.
  Крейг закурил сигарету. - Разве так не всегда бывает?
  ‘Нет, на этот раз это действительно чрезвычайно важно, Крейг. В любом случае, был организован заезд Лизандера, чтобы вывезти ее, и, боюсь, все пошло наперекосяк. Он передал папку. - Посмотрите сами.
  Крейг подошел к креслу у окна, открыл папку и начал читать. Через некоторое время он закрыл ее с выражением сильной боли на лице.
  - Мне очень жаль, - сказал Картер. Это довольно плохо, не так ли?
  ‘ Настолько плохо, насколько это вообще возможно. История ужасов.
  Он сидел и думал об Анне-Мари, о накрашенных губах, о высокомерии, о красивых ногах в темных чулках, о постоянной сигарете. Так чертовски раздражающе и так чертовски чудесно - и сейчас . . .?
  - Вы знали о существовании в Англии этой сестры-близнеца, Женевьевы Тревонс? - спросил Картер.
  ‘ Нет. ’ Крейг вернул папку. ‘ За все время, что я знал Анну-Мари, о ней ни разу не упоминали, даже в старые времена. Я знал, что у нее был отец-англичанин. Однажды она сказала мне, что Тревонс - корнуолльская фамилия, но я всегда думал, что он умер.
  ‘ Вовсе нет. Он врач. Живет в Корнуолле. Северный Корнуолл. Деревня под названием Сент-Мартин.
  ‘ А дочь? Эта Женевьева?
  ‘ Она штатная медсестра здесь, в Лондоне, в больнице Святого Варфоломея. Недавно она серьезно переболела гриппом. Она на длительном отпуске по болезни, живет со своим отцом в Сент-Мартене.
  ‘ И что? - Спросил Крейг.
  ‘ Бригадный генерал хотел бы, чтобы вы навестили ее. ’ Картер достал из портфеля большой белый конверт и передал ему. - Это объяснит, насколько важно, чтобы вы помогли нам в этом деле.
  Крейг вскрыл конверт, достал отпечатанное на машинке письмо и начал медленно читать его.
  
  4
  Сразу за деревней Сен-Мартин возвышался холм, странное место без названия, которое было отмечено на картах как, вероятно, в древние времена некий римско-британский форт. Это было любимое место Женевьевы Тревонс. С его гребня она могла сидеть и смотреть на устье реки, туда, где прибой омывал коварные отмели, и только морские птицы составляли ей компанию.
  Она поднялась туда после завтрака в тот, который должен был стать последним. Накануне вечером она неохотно смирилась с тем фактом, что снова выздоровела, и эти налеты на Лондон, согласно новостям Би-би-си, усилились. Сейчас им понадобятся все, кого они смогут найти в палатах для пострадавших в больнице Барта.
  Это был погожий, мягкий день, характерный только для Северного Корнуолла и нигде больше, небо было очень голубым, белая вода переливалась через отмель. Впервые за несколько месяцев она почувствовала умиротворение наедине с собой, расслабленность и счастье, повернулась и посмотрела вниз, на раскинувшуюся внизу деревню, на своего отца, работающего в саду старого дома священника. И тут она заметила машину на некотором расстоянии. На том этапе войны с жесткими ограничениями на бензин это обычно означало либо врача, либо полицию, но когда машина подъехала ближе, она увидела, что она выкрашена в тускло-оливково-зеленый цвет, используемый военными.
  Машина остановилась у ворот дома священника, и из нее вышел мужчина в чем-то вроде униформы. Женевьева сразу же начала спускаться с холма. Она увидела, как ее отец выпрямился, отложил лопату и направился к воротам. Они обменялись несколькими словами, а затем он и другой мужчина вместе поднялись по дорожке и вошли в дом.
  Ей потребовалось не более трех-четырех минут, чтобы спуститься с холма. В этот момент открылась входная дверь, вышел ее отец и направился по тропинке. Они встретились у ворот.
  Его лицо ужасно исказилось, в глазах застыло остекленевшее выражение. Она положила руку ему на плечо. ‘ В чем дело? Что случилось?"
  Его глаза на мгновение остановились на ней, и он отпрянул, словно в ужасе. ‘ Анна-Мария, - хрипло произнес он. ‘ Она мертва. Анна-Мария мертва.
  Он протиснулся мимо нее, направляясь к церкви. Он пересек кладбище нелепым, прихрамывающим полупробегом и вошел на крыльцо. Огромная дубовая дверь закрылась с глухим стуком.
  
  Небо по-прежнему было голубым, грачи на деревьях за церковной башней хрипло перекликались друг с другом. Ничего не изменилось, но все было по-другому. Она стояла, внезапно похолодев. Вообще никаких эмоций, только пустота.
  Сзади послышались приближающиеся шаги. - Мисс Тревонс?
  Она медленно повернулась. Форма была американской: плащ, распахнутый поверх оливково-серого боевого костюма. Майор с несколькими орденскими ленточками. Удивительное число для такого молодого человека. Фуражка была надвинута на золотистые волосы с искорками. Гладкое, ничего не выражающее лицо, глаза того же холодного серого цвета, что и Атлантический океан зимой. Он слегка приоткрыл рот, затем снова закрыл его, словно не в силах заговорить.
  - Я полагаю, вы принесли нам плохие новости, майор? - спросила она.
  ‘ Осборн. Он прочистил горло. ‘ Крейг Осборн. Боже милостивый, мисс Тревонс, но на мгновение мне показалось, что я увидела привидение.
  
  Она взяла его плащ в прихожей и открыла дверь гостиной. ‘ Если вы пройдете, я попрошу экономку приготовить чай. Боюсь, кофе не будет.
  -Это очень любезно с вашей стороны.
  Она просунула голову в кухонную дверь. ‘ Не могли бы мы выпить чаю, миссис Трембат? У меня гость. Мой отец в церкви. Боюсь, у нас плохие новости.
  
  Она отвернулась от раковины, вытирая руки о фартук, - высокая худощавая женщина с очень спокойным лицом корнуэльца и настороженными голубыми глазами. - Энн-Мари, не так ли?
  - Она умерла, - просто сказала Женевьева и закрыла дверь.
  Когда она вошла в гостиную, Крейг стоял у камина и рассматривал старую фотографию Анны-Марии и ее самой в детстве.
  ‘ Даже тогда особой разницы нет, - сказал он. - Это замечательно.
  - Насколько я понимаю, вы знали мою сестру?
  ‘ Да. Я встретил ее в Париже в 1940 году. Тогда я был журналистом. Мы подружились. Я знал, что у нее отец-англичанин, но, честно говоря, она никогда не упоминала о вас. Даже намека на то, что вы существовали.
  Женевьева Тревонс промолчала. - Вы далеко зашли, майор? - спокойно спросила она, усаживаясь в одно из кресел с высокой спинкой у камина.
  -Лондон.
  - Долгая поездка.
  ‘ Достаточно просто. В эти дни на дорогах не так много машин.
  Возникла неловкая пауза, но больше откладывать было нельзя. - Как именно умерла моя сестра?
  - В авиакатастрофе, - ответил Крейг.
  - Во Франции?
  - Совершенно верно.
  ‘ Откуда ты это знаешь? - Спросила Женевьева. - Франция - оккупированная территория.
  
  ‘У нас есть свои каналы связи", - сказал он. "Люди, на которых я работаю".
  -И кто бы это мог быть?
  Дверь открылась, и вошла миссис Трембат с подносом, который она осторожно поставила на приставной столик. Она бросила быстрый взгляд на Осборна и вышла. Женевьева разлила чай.
  - Должен сказать, ты восприняла это на удивление хорошо, - сказал он.
  ‘ И тебе только что удалось уйти от ответа на мой вопрос, но это неважно. Она протянула ему чашку чая. - Мы с сестрой никогда не были близки.
  -Разве это не необычно для близнецов?
  - Она уехала жить во Францию, когда моя мать умерла в 1935 году. Я остался с отцом. Все было очень просто. Теперь позвольте мне попробовать еще раз. На кого ты работаешь?"
  ‘ Управление стратегических служб, - сказал он. - Это довольно специализированная организация.
  Она заметила странную особенность его униформы. На правом рукаве у него были крылья с буквами SF в центре, которые, как она узнала позже, обозначали Силы специального назначения, но под ними он также носил крылья британского десантника.
  - Коммандос?
  ‘ Не совсем. В большинстве случаев наши люди вообще не ходят в форме.
  - Вы пытаетесь сказать мне, что моя сестра была замешана в подобных делах? - спросила она.
  
  Он достал пачку сигарет и предложил ей одну. Она покачала головой. - Я не курю.
  - Не возражаешь, если я сделаю?
  -Вовсе нет.
  Он закурил, встал и подошел к окну. ‘ Весной 1940 года я встретил вашу сестру. Я работал в журнале Life. Она была довольно заметной фигурой в обществе, но тогда бы вы это знали.
  -Да.
  Он выглянул в сад. ‘ Я сделал репортаж о де Воанкурах, который по разным причинам так и не увидел свет в прессе, но это означало, что я должен был взять интервью у графини . . .’
  - Гортензия?
  Он повернулся с кривой улыбкой на лице. ‘ Эта женщина - настоящая леди. Когда я ее увидел, она только что потеряла четвертого мужа. Полковник пехоты, убит на фронте.
  ‘ Да. А моя сестра?
  ‘ О, мы стали, ’ Крейг сделал паузу, ‘ хорошими друзьями. Он вернулся к камину и сел. ‘ А потом немцы захватили Париж. Будучи нейтральным, поначалу они меня не беспокоили, но потом я связался с совершенно не теми людьми, с их точки зрения, и мне пришлось довольно быстро покинуть левую сцену. Я приехал в Англию.
  - Когда это было, когда вы присоединились к этому вашему OSS?
  ‘ Нет, в то время Америка не воевала с Германией. Я работал на британское подразделение first - SOE. Работа, можно сказать, того же рода. Позже я перешел к своим людям.
  - А как случилось, что моя сестра оказалась замешанной в этом деле?
  ‘ Немецкое верховное командование начало использовать замок вашей тети. Генералы, люди такого сорта, останавливаются там на несколько дней отдыха, на одну-две конференции.
  - А Анна-Мария и моя тетя?
  "Разрешили остаться, пока они будут вести себя хорошо, и в пропагандистских целях было полезно, чтобы графиня де Воанкур и ее племянница выступали в роли хозяек".
  Тогда Женевьева разозлилась. ‘ Ты думаешь, я в это поверю? Что Гортензия де Воанкур позволит использовать себя таким образом?
  ‘ Подождите минутку, позвольте мне объяснить, ’ сказал Крейг. ‘ Вашей сестре было разрешено ездить в Париж туда и обратно, когда она пожелает. Там она связалась с людьми из Сопротивления. Предложила работать на нас, и у нее было уникальное положение для этого".
  - Значит, она стала агентом? - спокойно спросила она.
  - Вы, кажется, не очень удивлены?
  ‘ Я - нет. Вероятно, она считала твою работу довольно гламурной.
  ‘ Война, ’ тихо сказал Крейг Осборн, ‘ это ни в малейшей степени не гламурно. То, что делала твоя сестра, еще хуже, учитывая, что они сделали бы с ней, если бы ее поймали.
  
  ‘ Думаю, мне следует сказать вам, майор, что я штатная медсестра больницы Святого Варфоломея в Лондоне, - сказала Женевьева. ‘ Военное отделение №10. Один из ваших парней был у нас на прошлой неделе моего дежурства. Воздушный стрелок на "Летающей крепости", и нам пришлось ампутировать то, что осталось от его рук. Вам не нужно много рассказывать мне о очаровании войны. Я имел в виду нечто совсем другое. Если бы вы знали мою сестру так хорошо, как говорите, я уверен, вы бы меня поняли.
  Он не ответил, просто встал и беспокойно зашагал по комнате. ‘Мы получили информацию о специальной конференции, которую собирались провести нацисты. Что-то очень важное. Настолько важный, что нашим людям было необходимо поговорить с Анн-Мари с глазу на глаз. Она организовала отпуск в Париже, и за ней был отправлен самолет Lysander. Идея заключалась в том, что ее доставят в Англию для инструктажа, а затем отправят обратно самолетом.
  - Это обычно?
  Такое случается постоянно. Обычный трансфер. Я сам этим занимался. Предполагалось, что она едет в Сен-Морис, чтобы успеть на парижский поезд. Но на самом деле за машиной присмотрели специально для нее, и ее отвезли на грузовике на поле, где должен был приземлиться "Лисандр".
  -Что пошло не так?
  ‘ Согласно нашим источникам в Сопротивлении, они были сбиты немецким ночным истребителем при взлете. Похоже, самолет взорвался мгновенно.
  
  - Понятно, - сказала Женевьева.
  Он остановился и сердито сказал ей: ‘Тебе все равно? Тебе вообще есть дело?"
  ‘Когда мне было тринадцать, майор Осборн, - сказала она ему, - Анна-Мария сломала мне большой палец правой руки в двух местах’. Она подняла его. ‘ Видишь, он все еще немного кривоват. Она сказала мне, что хочет посмотреть, сколько боли я смогу выдержать. Она использовала один из тех старомодных ореховых крекеров– которые очень туго завинчиваются. Она сказала мне, что я не должна кричать, как бы больно это ни было, потому что я де Воанкур.
  - Боже мой! - прошептал он.
  ‘ И я этого не сделал. Я просто потерял сознание, когда боль стала невыносимой, но к тому времени ущерб был нанесен.
  - Что случилось? - спросил я.
  ‘ Ничего. Шутливая выходка обернулась неудачей, вот и все. Когда дело касалось моего отца, она не могла поступить неправильно. Она налила себе еще чашку чая. - Кстати, что из всего этого ты ему рассказала?
  - Я просто сказал, что из наших разведывательных источников мы узнали, что ваша сестра погибла в автокатастрофе.
  - Но почему сказали мне, а не ему?
  - Потому что ты выглядела так, словно могла это вынести, а он - нет.
  Он лгал, она сразу поняла это, но в этот момент мимо окна прошел ее отец. Она встала. - Я должен посмотреть, как он.
  
  Когда она открывала дверь, Крейг сказал: ‘Не мое дело, но я бы сказал, что ты последний человек, которого он хотел бы видеть прямо сейчас’. И это ранило, по-настоящему ранило, потому что в глубине души она знала, что это правда. ‘ Если ты будешь рядом, ему будет только хуже, ’ мягко сказал он. - Каждый раз, когда он увидит тебя, он будет думать, что это она, всего на долю секунды.
  ‘ Надеюсь, это она, майор Осборн, ’ поправила его Женевьева. - Но что бы вы предложили?
  - Я сейчас еду обратно в Лондон, если это может как-то помочь.
  И тогда она увидела, поняла без тени сомнения. ‘ Вот почему ты здесь, не так ли? Я - то, за чем ты пришел.
  - Совершенно верно, мисс Тревонс.
  Она повернулась, оставила его у камина и вышла, закрыв за собой дверь.
  
  Ее отец снова работал в саду, выпалывая сорняки и бросая их в тачку. Светило солнце, небо было голубым. День по-прежнему был погожий, мягкий, как будто ничего не произошло.
  Он выпрямился и спросил: "Вы уезжаете дневным поездом из Пэдстоу?"
  ‘ Я подумала, ты захочешь, чтобы я немного побыла. Я могла бы позвонить в больницу. Объясни. Попросите продлить отпуск.
  ‘ Это что-нибудь изменит? Он раскуривал трубку, руки у него слегка дрожали.
  
  ‘ Нет, ’ устало ответила Женевьева. - Полагаю, что нет.
  ‘ Тогда зачем оставаться? Он вернулся к прополке.
  
  Она прошлась по своей крошечной спальне, убедившись, что ничего не забыла, и остановилась у окна, наблюдая, как внизу работает ее отец. Любил ли он Анну-Мари больше, потому что не мог заполучить ее? В этом все дело? Она никогда не чувствовала, что между ней и остальными членами семьи есть какое-то сходство. Единственной с обеих сторон, к кому она испытывала какие-то искренние чувства, была ее тетя Гортензия, но она, конечно, была чем-то особенным.
  Она открыла окно и крикнула отцу: ‘Майор Осборн возвращается в Лондон. Он предложил меня подвезти".
  Он поднял глаза. - На твоем месте я бы отнесся к нему с пониманием.
  Он вернулся к своим раскопкам, выглядя по меньшей мере на двадцать лет старше, чем час назад. Как будто он уже сползал в могилу со своей возлюбленной Анной-Мари. Она закрыла окно, в последний раз оглядела комнату, взяла свой чемодан и вышла. Крейг Осборн сидел на стуле у двери. Он встал и молча взял у нее футляр, когда миссис Трембат вошла из кухни, снова вытирая руки о фартук.
  ‘ Я ухожу, ’ сказала Женевьева. - Присмотри за ним.
  
  ‘ Разве я не всегда так поступала? Она поцеловала Женевьеву в щеку. ‘ Иди своей дорогой, девочка. Здесь не место для тебя и никогда не было.
  Крейг подошел к машине и положил ее чемодан на заднее сиденье. Она глубоко вздохнула и подошла к отцу. Он поднял глаза, и она поцеловала его в щеку. ‘Я не уверен, когда вернусь. Я напишу".
  Он крепко обнял ее и быстро отвернулся. ‘ Возвращайся в свою больницу, Женевьева. Сделай что-нибудь хорошее для тех, кому еще можно помочь".
  Затем, не сказав больше ни слова, она направилась к машине, испытывая странное чувство облегчения от того, что он отверг ее. Крейг помог ей сесть в машину, закрыл дверцу, сел за руль и уехал.
  Через некоторое время он спросил: "Ты в порядке?"
  "Ты бы не подумал, что я сумасшедшая, если бы я сказала тебе, что впервые за много лет почувствовала себя свободной?" - спросила она.
  - Нет, зная твою сестру так, как знал ее я, и после того, что я увидел здесь сегодня утром, я бы сказал, что в этом есть определенный дикий смысл.
  ‘ И насколько хорошо ты ее знал? - Спросила Женевьева. - Вы были любовниками?
  Крейг криво улыбнулся. - Ты же не ожидаешь, что я отвечу на этот вопрос, правда?
  - Почему бы и нет?
  ‘ Черт возьми, я не знаю. "Любовники" было бы совершенно неправильным термином. Анна-Мария никогда в жизни никого не любила, кроме себя.
  
  ‘ Верно, но мы говорим не об этом. Мы обсуждаем плоть, майор.
  На мгновение он разозлился, затем мускул дернулся на его щеке. ‘ Ладно, леди, я переспал с вашей сестрой раз или два. Тебе от этого легче?
  Она сидела, отвернувшись, и на протяжении десяти миль они не обменялись ни словом. Наконец он достал пачку сигарет, держа ее одной рукой. - От этих штуковин есть свое применение.
  -Нет, спасибо.
  Он сам закурил и немного опустил стекло. ‘Твой отец – отличный парень. Сельский врач, но, судя по табличке на воротах, он член Королевского колледжа хирургов.
  - Ты пытаешься сказать мне, что не знала этого до того, как приехала сюда?
  ‘ Кое-что, ’ сказал он. ‘ Не все. Ни ты, ни он не имели большого значения в словаре Анни-Мари, когда я ее знал.
  Она откинулась назад, скрестив руки и откинув голову на спинку сиденья. ‘ Тревонсы всегда жили в этой части Корнуолла, насколько я помню. Мой отец нарушил многовековую семейную традицию, поступив в медицинскую школу вместо того, чтобы идти в море. Летом 1914 года он окончил Эдинбургский университет с талантом хирурга, который смог с пользой применить в полевых госпиталях Западного фронта во Франции".
  
  "Представляю, какой это был адский курс для аспирантов", - сказал Крейг.
  Весной 1918 года он был ранен. Осколок попал ему в правую ногу. Вы, наверное, заметили, что он все еще хромает. Замок Воанкур использовался как дом для выздоравливающих офицеров. Понимаете, насколько это начинает походить на сказку?"
  ‘ Можно и так сказать, ’ сказал он. ‘ Но продолжайте. Это интересно.
  - Моя бабушка, по праву обладательница одного из старейших титулов Франции, гордая, как Люцифер; старшая сестра Гортензия, язвительная, остроумная, всегда держащая себя в руках; и еще была Элен, молодая, своенравная и очень, очень красивая.
  ‘ Кто влюбился в доктора из Корнуолла? Крейг кивнул. - Не думаю, что старушке это понравилось бы.
  ‘ Она этого не сделала, поэтому любовники сбежали ночью. Мой отец обосновался в Лондоне, и из-за французских связей все было тихо . . .’
  - Пока красавица Элен не произвела на свет близнецов?
  ‘ Совершенно верно. Женевьева кивнула. - А кровь, говорят, гуще воды.
  - И вы начали посещать старую усадьбу?
  - Моя мама, Анна-Мария и я. Это сработало очень хорошо. Мы вписались. Видите ли, моя мать воспитала нас так, чтобы в доме говорили только по-французски.
  -А твой отец? - спросил я.
  
  ‘ О, ему никогда не были рады. Все эти годы он преуспевал. Старший хирург больницы Гая, палаты на Харли-стрит.
  -А потом твоя мать умерла?
  ‘ Совершенно верно. Пневмония. 1935 год. Нам тогда было по тринадцать. Я называю это годом большого пальца.
  ‘ И Анна-Мария выбрала Францию, пока ты жила с отцом? Что все это значило?
  ‘ Просто. Женевьева пожала плечами, внезапно став настоящей француженкой. Бабушка умерла, и Гортензия стала новой графиней де Вокур, титул по праву принадлежал старшей по женской линии в нашей семье со времен Карла Великого, и единственное, что стало ясно Гортензии после нескольких браков, - это то, что она не может иметь детей.
  ‘ И Анна-Мария была следующей на очереди? - Спросил Крейг.
  ‘ На одиннадцать минут. О, у Гортензии не было законных прав, но мой отец предоставил Анне-Марии свободу выбора в этом вопросе, несмотря на то, что ей было всего тринадцать.
  – Он надеялся, что она выберет его, верно?
  ‘ Бедный папочка. Женевьева кивнула. ‘ И Анна-Мария точно знала, чего хотела. Для него это стало последней каплей. Он продал дом в Лондоне, вернулся на Сент-Мартин и купил старый дом священника.
  ‘Для кино это достаточно хорошо", - сказал Крейг. "Бетт Дэвис в роли Энн-Мари".
  
  ‘ А кто для меня? - Спросила Женевьева.
  ‘ Ну, Бетт Дэвис, конечно. Он рассмеялся. ‘ Кто же еще? Когда вы в последний раз видели Энн-Мари?
  На Пасху 1940 года. Мы с отцом вместе посетили Воанкур. Это было перед Дюнкерком. Он пытался убедить ее вернуться с нами в Англию. Она подумала, что он совсем спятил. Очаровала его этой идеей.
  ‘ Да, это я могу себе представить. - Крейг опустил стекло и щелчком затушил сигарету. - Итак, вы новый наследник?
  Женевьева Тревонс повернулась к нему, ее лицо внезапно побледнело. – Помоги мне Бог, но я об этом не подумал - ни на мгновение.
  Он обнял ее. ‘ Эй, перестань, солдат, все в порядке. Я понимаю.
  Она вдруг стала выглядеть очень усталой. - Когда мы доберемся до Лондона?
  - Если повезет, то рано вечером.
  ‘ И тогда ты скажешь мне правду? Всю правду?
  Он даже не взглянул на нее, продолжая смотреть на дорогу. ‘ Да, ’ коротко ответил он. - Думаю, я могу тебе это обещать.
  -Хорошо.
  Начался дождь. Она закрыла глаза, когда он включил дворники, и через некоторое время заснула, повернувшись на сиденье, сложив руки под грудью и положив голову ему на плечо.
  
  Духи были другими. Анна-Мария, но все же не Анна-Мари. Крейг Осборн никогда в жизни не чувствовал себя таким сбитым с толку и мрачно ехал в Лондон.
  
  Когда они приближались к Лондону, уже стемнело, и на горизонте появились первые признаки пожара, послышался хруст бомб, когда "следопыты" Ju88S, действовавшие из Шартра и Ренна во Франции, запустили сигнальные ракеты, которые должны были привести в движение следующие тяжелые бомбардировщики.
  Когда они въезжали в город, повсюду были видны следы бомбежек, нанесенных предыдущим ночным налетом. Несколько раз Крейгу приходилось сворачивать там, где улицы были перекрыты. Когда Женевьева опустила окно, она почувствовала запах дыма во влажном воздухе, и люди толпились на станциях метро, целые семьи несли одеяла, чемоданы и личные вещи, готовые провести еще одну ночь под землей. Снова девятнадцать сорок.
  ‘ Я думала, мы со всем этим покончили, ’ горько сказала она. - Я думала, королевские ВВС должны были разобраться с этим.
  ‘ Должно быть, кто-то забыл сообщить в люфтваффе, ’ сказал Крейг. ‘ Небольшой блицкриг, вот как они это называют. Нет ничего хуже, чем в первый раз.
  - Если только ты случайно не окажешься под следующей бомбой, которую они сбросят, - сказала она.
  
  Справа от них полыхнуло пламя, и несколько бомб упали достаточно близко, чтобы Крейг успел перебежать с одной стороны улицы на другую. Он притормозил у тротуара, и из темноты вынырнул полицейский в жестяной фуражке.
  ‘ Вам придется припарковаться здесь и укрыться в метро. Вход на другом конце улицы.
  - Я по военному делу, - запротестовал Крейг.
  "Ты мог бы быть самим Черчиллем, старина, но все равно попадешь в кровоточащую трубу", - сказал полицейский.
  - Ладно, я сдаюсь, - сказал ему Крейг.
  Они вышли, он запер машину, и они последовали за пестрой толпой, текущей по улице ко входу на станцию метро. Они встали в очередь и спустились на два эскалатора, наконец пройдя по туннелю, пока не оказались в самом туннеле рядом с рельсами.
  Платформы были переполнены, повсюду сидели люди, завернутые в одеяла, разбросав свои пожитки. Дамы из WVS разливали напитки с тележки. Крейг встал в очередь и умудрился получить две чашки чая и сэндвич с солониной, которыми они поделились с Женевьевой.
  ‘ Люди замечательные, ’ сказала она. ‘ Посмотри на них. Если бы Гитлер мог видеть это прямо сейчас, он бы отменил войну".
  -Весьма вероятно, - согласился Крейг.
  В этот момент у входа появился надзиратель в комбинезоне и жестяной шляпе, его лицо было покрыто пылью. ‘ Мне нужно полдюжины добровольцев. У нас кое-кто застрял в подвале на улице.
  Последовало некоторое колебание, затем двое мужчин средних лет, сидевших неподалеку, встали. - Мы пойдем.
  Крейг помедлил, дотрагиваясь до раненой руки. - Рассчитывай на меня.
  Женевьева последовала за ним, и начальник воздушной разведки сказал: "Только не ты, любимая".
  ‘ Я медсестра, ’ твердо сказала она. - Возможно, я понадоблюсь вам больше, чем другие.
  Он устало пожал плечами, повернулся и направился к выходу, и все они последовали за ним, поднявшись по эскалаторам обратно на улицу. Бомбы теперь падали дальше, но слева полыхали пожары, и в воздухе стоял запах едкого дыма.
  Примерно в пятидесяти ярдах от входа в метро ряд магазинов был разнесен в щебень. Начальник тюрьмы сказал: ‘Нам следовало бы дождаться ребят-спасателей, но я слышал, как кто-то кричал здесь. Раньше здесь было кафе под названием "У Сэма". По-моему, в подвале кто-то есть.
  Они подались вперед, прислушиваясь. Надзиратель позвал, и почти сразу же раздался слабый ответный крик.
  - Ладно, давайте очистим эту стоянку, - сказал начальник тюрьмы.
  Они взялись за груду кирпичей руками, зарываясь поглубже, пока через пятнадцать или двадцать минут не показался верх ступенек. Там едва хватало места, чтобы человек мог войти головой вперед. Пока они присаживались, чтобы осмотреть его, кто-то тревожно вскрикнул, и они бросились врассыпную, когда стена рухнула на улицу.
  Пыль рассеялась, и они встали. "Безумие спускаться туда", - сказал один из мужчин.
  Последовала пауза, затем Крейг положил кепку в карман плаща, снял пальто и протянул его Женевьеве. - Господи, я получил его чертову форму всего два дня назад, - сказал он, упал на живот и проскользнул в щель над ступеньками.
  Все ждали. Через некоторое время послышался детский плач. Появились его руки, держащие младенца. Женевьева подбежала к нему, чтобы забрать ее, и отступила на середину улицы. Чуть позже оттуда выполз мальчик лет пяти, весь в грязи. Он стоял, сбитый с толку, и Крейг появился позади него. Он взял мальчика за руку и направился к Женевьеве и начальнику тюрьмы, стоявшим посреди улицы. Кто-то выкрикнул предупреждение, и еще одна стена обрушилась дождем кирпичей, полностью закрыв вход.
  ‘ Черт возьми, шеф, вам повезло, - сказал начальник тюрьмы и опустился на одно колено, чтобы утешить плачущего ребенка. - Там, внизу, еще кто-нибудь есть?
  ‘ Женщина. Боюсь, мертва. Крейгу удалось найти сигарету. Он прикурил и устало улыбнулся Женевьеве. - Нет ничего лучше по-настоящему большой войны, это то, что я всегда говорю, мисс Тревонс. Что вы всегда говорите?
  Она крепче прижала к себе ребенка. ‘ Форма, - сказала она. ‘ Она не так уж плоха. Она должна хорошо отстирать.
  - Тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты - большое утешение? - спросил он.
  
  Позже, продолжая движение, она снова почувствовала усталость. Бомбежка была уже далеко, но даже в этом районе были бои, под шинами хрустело стекло. Она увидела уличный указатель "Хастон–Плейс", и Крейг остановился у дома номер десять, приятного дома с террасой в георгианском стиле.
  - Где мы? - спросила она.
  ‘ Примерно в десяти минутах ходьбы от штаб-квартиры SOE на Бейкер-стрит. У моего босса здесь квартира на верхнем этаже. Он думал, что так будет более уединенно.
  -И кто же может быть этим боссом?
  - Бригадир Дугал Манро.
  - Звучит не очень по-американски, - заметила она.
  Он открыл перед ней дверь. ‘ Мы возьмем все, что попадется под руку, мисс Тревонс. А теперь, пожалуйста, следуйте за мной.
  Он первым поднялся по ступенькам и нажал на кнопку звонка у входной двери.
  
  5
  Джек Картер ждал на площадке, когда они поднимались по лестнице, опираясь на трость. Он протянул руку. ‘ Мисс Тревонс. Большое удовольствие. Меня зовут Картер. Бригадный генерал Манро ожидает вас.
  Дверь была открыта. Войдя, Картер спросила Крейга: "Все в порядке?"
  ‘ Я не уверен, ’ сказал ему Крейг. - Я бы не ожидал слишком многого на данном этапе.
  Гостиная была очень приятной. В камине в георгианском стиле горит уголь, выставлено огромное количество антиквариата - все это свидетельствует о первоначальной карьере Манро как египтолога. В комнате царил полумрак, основной свет исходил от настольной лампы из латуни, стоявшей на столе у окна. Манро сидел за ней и читал какие-то бумаги. Теперь он встал и обошел стол.
  
  ‘ Мисс Тревонс. Он кивнул. ‘ Весьма примечательно. Я бы не поверил в это, если бы не увидел собственными глазами. Меня зовут Манро – Дугал Манро.
  ‘ Бригадир. Она кивнула в знак согласия.
  Он повернулся к Крейгу: ‘ Боже милостивый, ты в таком состоянии. Чем, черт возьми, ты занимался?
  - Немного сложно добираться через город сегодня вечером из-за бомбежки, - сказал ему Крейг.
  - Он спас жизни двух детей, запертых в подвале, - сказала Женевьева. Заполз туда и вытащил их сам.
  ‘ Боже мой, ’ заметил Манро. ‘ Я бы хотел, чтобы ты не предавался геройству, Крейг. Вы действительно слишком ценны, чтобы терять вас на данном этапе, и вряд ли это пошло бы на пользу вашей проклятой руке. Пожалуйста, присаживайтесь, мисс Тревонс, или я могу называть вас Женевьевой? Твоя сестра всегда была для меня Анной-Марией.
  - Если хочешь.
  ‘ Пожалуй, чего-нибудь выпить. У нас ограниченные запасы, но скотч можно.
  ‘ Нет, спасибо. У меня был долгий день. Как ты думаешь, мы могли бы перейти к делу?
  ‘ Немного трудно понять, с чего начать. Он сел за стол, и Женевьева встала.
  - Возможно, в другой раз, когда ты примешь решение.
  ‘ Женевьева– пожалуйста. Он поднял руку. - По крайней мере, выслушай меня.
  
  ‘ Проблема с тем, чтобы слушать, в том, что очень часто приходится поддаваться на уговоры. Но она все-таки снова села. ‘ Хорошо. Продолжай в том же духе’.
  Джек Картер и Крейг сидели друг напротив друга у камина. - Полагаю, майор Осборн объяснил ситуацию с вашей сестрой? - спросил Манро.
  -Да.
  Он открыл серебряную коробочку и протянул ее через стол. - Сигарету?
  ‘ Нет, спасибо. Я не курю.
  ‘ Твоя сестра делала – постоянно и этой марки. Gitanes. Попробуй.
  Теперь в нем была какая-то настойчивость, которая ей не нравилась. Она нетерпеливо сказала: "Нет, с какой стати я должна?"
  - Потому что мы хотели бы, чтобы вы заняли ее место, - просто сказал он.
  Он держал открытую коробку из-под сигарет, и она уставилась на него, почувствовав внезапную пустоту в желудке, когда все встало на свои места. ‘ Ты сумасшедший, - сказала она. ‘ Совершенно сумасшедший. Должно быть, так и есть.
  ‘ Это уже говорилось раньше. Он с резким щелчком захлопнул коробку.
  - Ты хочешь, чтобы я поехала во Францию вместо своей сестры, ты это хочешь сказать?
  ‘ Да, в четверг на этой неделе. Он повернулся к Крейгу. - Луна в ту ночь подходящая для того, чтобы выпить "Лизандер"?
  
  - Да, если все, что обещают ребята из Метрополитена насчет погоды, сбудется.
  Она повернулась, чтобы посмотреть на него. Он развалился в кресле, покуривая сигарету, лицо спокойное, как всегда. Помочь было нельзя, и она снова повернулась к Манро. ‘Это чушь. У вас должно быть сколько угодно обученных агентов, гораздо более квалифицированных, чем я, чтобы взяться за эту работу".
  ‘Никто иной, как Анна-Мария Тревонс, племянница графини де Вокур, в замке которой в ближайшие выходные некоторые очень важные члены Верховного командования немецкой армии будут проводить конференцию для обсуждения системы обороны Атлантического вала от грядущего вторжения союзников. Мы хотели бы услышать, что они скажут. Это могло бы спасти тысячи жизней".
  ‘ Я разочарована в вас, бригадир, ’ сказала она. - Этот вышел много лет назад.
  Он откинулся на спинку стула, соединив кончики пальцев, и слегка нахмурился, рассматривая ее. - Знаешь, мне пришло в голову, что, возможно, у тебя действительно нет выбора в этом вопросе.
  - Что вы имеете в виду?
  – Ваша тетя... насколько я понимаю, вы испытываете к ней что-то вроде нежности?
  - Если ты задаешь этот вопрос, значит, ты уже знаешь ответ.
  - Она окажется в трудном положении, если Анн-Мари не вернется из пятничной поездки в Париж. Он пожал плечами: "Видите ли, немецкая разведка не имеет ни малейшего представления, кто был в этом "Лизандере".
  И теперь она действительно испугалась. - Моя тетя знала о деятельности Анны-Мари?
  ‘ Нет, но если она полностью исчезнет с лица земли, немцы начнут копать. Они очень скрупулезны. Это был бы только вопрос времени, когда они узнают хотя бы что-то о правде. Тогда, я думаю, они обратились бы к твоей тете, а она не совсем готова к такому давлению, которое они бы на нее оказали.
  ‘ Что ты хочешь сказать? ’ спросила она. - Она больна?
  ‘Я понимаю, что с ее сердцем уже некоторое время не все в порядке. На поверхности она ведет вполне нормальную жизнь, но это почти все.
  Женевьева глубоко вздохнула и расправила плечи. ‘ Нет, ’ сказала она, - я думаю, вы совершенно не правы. Как ранее сказал майор Осборн, она ценна для немцев по пропагандистским соображениям. Они не тронули бы ее, только не Гортензию де Вокур. Она слишком важна.
  ‘Я думаю, вы могли бы обнаружить, что все немного изменилось с тех пор, как вы в последний раз были во Франции", - сказал он. - Никто больше не находится в безопасности, поверь мне.
  - И что бы они сделали?
  Ответил Крейг. ‘ У них есть лагеря для таких, как она. Очень неприятные места.
  ‘ Должен вам сказать, майор Осборн лично сталкивался с подобной ситуацией, ’ сказал Манро. ‘ Он знает, о чем говорит. Она сидела и смотрела на него, чувствуя, как пересохло в горле. ‘ Как я уже сказал, мы отправим вас к Лизандеру, ’ мягко сказал он ей. ‘ Парашютной подготовки не требуется. Нет времени. У нас есть всего три дня, чтобы подготовить вас.
  ‘ Это смешно. Она почувствовала нарастающую панику. ‘ Я не могу играть Анн-Мари. Прошло четыре года. Ты знаешь о ней больше, чем я.
  ‘ Она была твоей сестрой-близнецом, ’ безжалостно сказал он. ‘ То же лицо, тот же голос. Ничего из этого не изменилось. С остальным мы справимся. Ее прическа, ее вкус в одежде, макияже, духах. Мы покажем вам фотографии, расскажем, как она вела себя в Замке. Мы заставим это сработать".
  ‘ Но этого было бы недостаточно, разве ты не видишь? - Сказала Женевьева. ‘ За исключением нескольких знакомых лиц, это был бы дом незнакомцев. Новые слуги с тех пор, как я был там в последний раз, плюс немцы. Я даже не знаю, кто есть кто. ’ Внезапно вся эта бессмыслица заставила ее рассмеяться. "Мне нужен тихий голос, шепчущий мне на ухо на каждом шагу, а это невозможно".
  ‘ Разве нет? Он выдвинул ящик стола, достал сигару и аккуратно обрезал кончик перочинным ножом. ‘ У твоей тети был шофер. Человек по имени Дисард.
  ‘ Рене Диссар, ’ сказала она. ‘ Конечно. Он служил семье всю свою жизнь.
  ‘ Он работал с Анн-Мари. Он был ее правой рукой. Сейчас он в соседней комнате.
  
  Она изумленно уставилась на него. ‘René? Здесь? Но я не понимаю.
  ‘ Предполагалось, что он отвезет вашу сестру в Сен-Морис, а затем поездом отправится с ней в Париж. На самом деле он должен был залечь на землю вместе с местным отрядом Сопротивления в этом районе, пока ее доставляли самолетом, чтобы дождаться ее возвращения. Когда они сообщили по радио о случившемся, мы послали за ним другой самолет следующей ночью".
  -Могу я его увидеть?
  -Конечно.
  Крейг Осборн открыл дальнюю дверь, и она встала и подошла, чтобы присоединиться к нему. Это был небольшой кабинет, уставленный книгами, с задернутыми плотными шторами. По обе стороны от газового камина стояли два кресла и больше ничего – кроме Рене Диссара.
  Он медленно встал, все тот же прежний Рене, совершенно не изменившийся, одна из вечных фигур детства, которая, казалось, всегда была здесь. Невысокий, широкоплечий под кордовской курткой, волосы и борода цвета железа, шрам на правой щеке, исчезающий под черной повязкой, свидетельство ранения, которое в молодости стоило ему глаза при Вердене.
  ‘René? Это ты?"
  Он отшатнулся, на мгновение почувствовав тот же страх, который она видела у своего отца, как будто мертвый ходил, но быстро пришел в себя.
  
  ‘ Мадемуазель Женевьева. Так приятно видеть вас.
  Его руки дрожали, и она крепко сжала их. - С моей тетей все в порядке?
  ‘ Как и следовало ожидать при данных обстоятельствах. Он пожал плечами. ‘ Бош. Вы должны понимать, что в наши дни в Замке все совсем по-другому. Он колебался. - То, что произошло, очень ужасно.
  Это было так, словно что-то щелкнуло в ее голове, теперь все стало реальностью, благодаря ему. - Знаешь, Рене, чего они от меня хотят?
  -Да, Мамзель.
  - Ты думаешь, я должен это сделать?
  ‘ Это завершило бы то, что она начала, ’ серьезно сказал он. - Было бы меньше ощущения бесполезности.
  Она кивнула, повернулась, прошла мимо Крейга Осборна и вернулась в другую комнату.
  ‘ Все в порядке? - Спросил Манро.
  И тут внезапное отвращение охватило ее. Дело было не в том, что она боялась; просто что-то в ней категорически протестовало против того, что ею манипулируют таким образом.
  ‘ Нет, черт возьми, это не так, - сказала она. ‘ Я уже нашла работу, большое вам спасибо, бригадир. Я занимаюсь спасением жизней, когда могу.
  ‘ Как ни странно, мы тоже, но если ты так думаешь. Он пожал плечами и повернулся к Осборну. - Тебе лучше отвезти ее в Хэмпстед и покончить со всем этим делом.
  
  Она сказала: ‘Хэмпстед? Что за чушь ты сейчас несешь?"
  Он поднял глаза с легким удивлением на лице. ‘ Личные вещи вашей сестры. В нашем распоряжении есть несколько вещей, которые будут переданы вам. Нужно подписать один-два документа, просто для протокола, и вы сможете забыть обо всем этом прискорбном деле. Естественно, Закон о государственной тайне будет применяться в полном объеме ко всему разговору, который мы вели здесь сегодня вечером, или к какой-либо его части.
  Он открыл папку, взял ручку, словно отпуская ее. Она повернулась, теперь уже окончательно рассерженная, прошла мимо Осборна и вышла.
  
  Дом в Хэмпстеде был построен в позднегеоргианском стиле на участке в пару акров с высокими стенами и металлическими воротами, которые открыл мужчина в фуражке с козырьком и чем-то вроде синей униформы. На воротах висела табличка с надписью "Дом престарелых в Роуздене". Из-за темноты она почти ничего не могла разглядеть в саду. Когда Крейг поднимался по ступенькам к входной двери, в руке у него был фонарик. Он потянул за старомодную цепочку звонка, и они стали ждать.
  Она услышала приближающиеся шаги. Послышался скрежет цепи, звук отодвигаемого засова. Дверь открылась, и на пороге появился молодой светловолосый мужчина в белом пыльном плаще. Он отступил, и Крейг, не говоря ни слова, провел его внутрь.
  Тускло освещенный холл с кремовыми стенами и полом из полированных деревянных брусьев. Там стоял странный запах антисептика, напомнивший ей о больничной палате. Молодой человек запер за ними дверь на засов и тщательно запер ее на цепочку, а когда он повернулся, чтобы заговорить, его голос был таким же бесцветным, как и его внешность.
  ‘ Герр доктор Баум подойдет к вам через минуту. Пройдите, пожалуйста, сюда.
  Он открыл дверь в конце коридора, пропустил их внутрь и снова закрыл ее, не сказав ни слова. Это было похоже на приемную дантиста: потертые стулья, несколько журналов и довольно холодно, несмотря на электрический камин. Теперь в Крейге Осборне было что-то другое, она чувствовала это: беспокойство, напряженность, когда он закурил сигарету и подошел к приоткрытым плотным шторам. Он собрал их вместе.
  ‘ Герр Баум, ’ представилась она. - Немец, я полагаю?
  – Нет, австриец.
  Дверь открылась. Вошедший мужчина был маленького роста, лысеющий, в белом халате врача, со стетоскопом на шее. Одежда висела на нем так, словно он похудел.
  ‘ Привет, Баум, ’ сказал Крейг Осборн. - Это мисс Тревонс.
  Глаза были маленькими и встревоженными, и внезапно в них появился тот же оттенок страха, который она видела у Рене и своего отца. Он облизал пересохшие губы, и его улыбка, явно предназначенная для того, чтобы успокоить ее, получилась довольно зловещей.
  
  ‘Fräulein.’ Он поклонился, и когда взял ее за руку, его ладонь была влажной.
  ‘ Мне нужно позвонить, ’ сказал Крейг. - Я вернусь через минуту.
  Дверь за ним закрылась. Наступило долгое молчание. Баум уже сильно вспотел и достал носовой платок, чтобы вытереть лоб.
  - Майор Осборн сказал мне, что у вас есть для меня кое-какие вещи, принадлежавшие моей сестре.
  ‘ Да, это так. ’ Его улыбка была еще более зловещей, чем обычно. ‘ И когда он вернется... Его голос затих, а затем он попробовал снова. ‘ Могу я предложить вам что-нибудь? Может быть, бокал шерри? Он уже был у буфета в углу и повернулся с бутылкой в одной руке и стаканом в другой. ‘ Боюсь, не из лучших. Как и многое другое в наши дни.
  На каминной полке стояла фотография в черной рамке, на которой была изображена нежно улыбающаяся девушка лет шестнадцати-семнадцати. В ней была какая-то неземная красота.
  - Ваша дочь? - инстинктивно спросила Женевьева.
  -Да.
  - Все еще в школе, я полагаю?
  ‘ Нет, мисс Тревонс. Она умерла. Печальный, тихий голос, казалось, эхом отдавался в ее ушах, и теперь в комнате действительно стало холодно. ‘ Это было гестапо в Вене в 1939 году. Видите ли, мисс Тревонс, я австрийский еврей. Один из самых удачливых, кому удалось спастись.
  -А теперь?
  
  - Я делаю все, что в моих силах, против ее убийц.
  Голос был таким нежным, и все же было ужасно видеть боль в этих глазах. Мы все жертвы. Она где-то читала об этом и вспомнила молодого пилота-истребителя люфтваффе, которого однажды привезли в травмпункт "Бартс", сильно обгоревшего и разорванного на куски. На его лице не было никаких царапин, волосы очень светлые. Он выглядел точь-в-точь как шестиклассник, в которого она влюбилась, когда ей было шестнадцать и она еще училась в школе. Просто милый обычный мальчик, который продолжал улыбаться, несмотря на боль, и держал ее за руку, все еще улыбаясь, когда умирал.
  Дверь открылась, и вошел Крейг. ‘ Ладно, с этим разобрались. Тебе лучше начинать. Я подожду тебя здесь.
  ‘ Я не понимаю. Баум выглядел крайне взволнованным. - Я думал, вы сами разберетесь с этим.
  На лице Крейга отразилось усталое презрение. Он поднял руку, как бы обрывая дальнейший разговор. - Ладно, Баум, ладно.
  Он открыл дверь и отошел в сторону, ожидая ее.
  -Послушай, в какую игру ты сейчас со мной играешь? - требовательно спросила она.
  - Думаю, тебе стоит кое-что увидеть.
  -Что? -спросиля
  ‘ Сюда, ’ серьезно сказал он. - Просто следуйте за мной.
  Он вышел, и она, вопреки себе, последовала за ним.
  
  
  Он открыл дверь в конце коридора, и они спустились по темной лестнице. Внизу был длинный коридор, кирпичные стены выкрашены в белый цвет, двери по обе стороны. Там, где коридор поворачивал за угол, она увидела мужчину, сидящего на стуле и читающего книгу. Ему было около пятидесяти, крепкого телосложения, со сломанным носом и седыми волосами, он был одет в длинный белый пыльный плащ, как и молодой человек, который впустил их раньше. Начался ритмичный стук, и когда они достигли конца коридора, он усилился до совершенно невыносимых размеров. Мужчина на стуле быстро поднял глаза, затем вернулся к своей книге.
  ‘ Он совсем глухой, ’ сказал Крейг. - Должен быть глухим.
  Он остановился у металлической двери. Стук прекратился, и стало очень тихо. Он отодвинул небольшую панель, заглянул внутрь, затем отошел в сторону. Он не сказал ни слова, и она двинулась вперед, словно загипнотизированная.
  Она никогда не ощущала такого отвратительного запаха, как в этой комнате, когда заглядывала туда сквозь решетку. Под потолком горел свет, но не очень хороший. Она едва могла различить очертания маленькой кровати без одеял, рядом с ней стояло эмалированное помойное ведро и больше ничего. И тут какое-то движение, едва заметное, привлекло ее внимание.
  В дальнем углу скорчился кто-то в лохмотьях. Невозможно сказать, мужчина это был или женщина. Оно издало стонущий звук и вцепилось когтями в стену. Она не смогла бы пошевелиться тогда, даже если бы захотела, захваченная ужасом этого. Словно почувствовав, что за ней кто-то наблюдает, оно медленно подняло лицо, и она в ужасе уставилась на свое собственное лицо, перекошенное, изломанное, словно увиденное в одном из тех кривых зеркал в игровых автоматах.
  Она не могла даже закричать, страх холодил ее изнутри. Казалось, они целую вечность смотрели друг на друга, это изуродованное лицо и Женевьева, а потом сквозь прутья просунулись пальцы, вцепившиеся в когти. Она не могла пошевелиться, чтобы спастись, ноги были пригвождены к полу. Именно Крейг оттащил ее назад, захлопнув панель, оборвав пронзительный животный крик.
  Тогда она ударила его тыльной стороной руки изо всей силы по лицу. Раз–другой, и затем его руки сжали ее, как железо, удерживая неподвижно.
  ‘ Все в порядке, ’ спокойно сказал он. - Мы уходим.
  Мужчина в кресле поднял глаза, улыбнулся и кивнул. Грохот позади достиг уровня неистовства, и, когда они шли по коридору, только сильная рука Крейга Осборна удержала ее от падения.
  
  Ей дали бренди, и она села у электрического камина, дрожа как осиновый лист, изо всех сил цепляясь за стакан, в то время как Баум с тревогой маячил на заднем плане.
  ‘ Она оставила свою машину на вокзале, как было условлено, - сказал Крейг. - Рене уехала, чтобы связаться с местной ячейкой Сопротивления. Ваша сестра переоделась, а затем пешком отправилась через всю страну к месту сбора.
  ‘ Что случилось? - Что случилось? - прошептала Женевьева.
  ‘ Ее остановил патруль СС, разыскивавший партизан. Ее документы, разумеется, фальшивые, были в полном порядке. Для них она была просто симпатичной деревенской девушкой. Они затащили ее в ближайший сарай.
  -Сколько их? - спросил я.
  ‘ Разве это имеет значение? Рене и пара его друзей из Сопротивления позже нашли то, что от нее осталось, бродя по сельской местности. Это то, что "Лисандр" привез два дня назад.
  ‘ Вы солгали, ’ сказала Женевьева. – Все вы, даже Рене.
  - Пощадили бы вас, если бы могли, но вы не оставили нам выбора, не так ли?
  ‘ Неужели ничего нельзя сделать? Ей действительно нужно оставаться в этом грязном месте?
  Ответил Баум. ‘ Нет, в данный момент она проходит курс приема лекарств, которые должны постепенно уменьшить ее крайнюю агрессивность, но пройдет по крайней мере две недели, прежде чем они подействуют в полной мере. Затем, конечно, мы позаботимся о том, чтобы ее перевели в подходящее учреждение.
  - Есть ли какая-нибудь надежда?
  Он снова вытер пот со лба, затем вытер руки влажным носовым платком, его волнение было явно заметно. ‘Fräulein – please. Что ты хочешь, чтобы я сказал?
  Она глубоко вздохнула. ‘ Мой отец не должен ничего знать об этом, ты меня понимаешь? Это убьет его.
  ‘ Конечно, ’ кивнул Крейг. ‘ У него есть своя история. Нет необходимости менять ее сейчас.
  Она уставилась в зеркало. - На самом деле у меня никогда не было выбора с самого начала, не так ли, и ты это знал.
  - Да, - серьезно сказал он.
  ‘ Тогда ладно. Она проглотила бренди, которое обожгло ей горло, и осторожно поставила бокал. - И что теперь будет?
  - Боюсь, возвращаюсь в Манро.
  - Тогда давай покончим с этим, - она повернулась и направилась к выходу.
  
  Лицо Картера было серьезным, когда он вел ее в гостиную квартиры на Хастон-Плейс. Манро, все еще сидевший за столом, встал и подошел к ней.
  - Значит, теперь ты знаешь все?
  ‘ Да. Она не потрудилась сесть.
  - Прости меня, моя дорогая.
  ‘ Оставьте это, бригадир. Она подняла руку. - Вы мне не нравитесь, и мне не нравится, как вы действуете. Что теперь будет?"
  
  ‘ Мы занимаем квартиру на первом этаже для гостей. Ты можешь переночевать там. Он кивнул Крейгу. - Ты можешь остаться с Джеком в подвале.
  ‘ А завтра? - Спросила Женевьева.
  Мы доставим вас самолетом в Колд-Харбор из Кройдона. Это в Корнуолле. Поездка на Лайсандере займет всего час. У нас там дом, Грейнчестерское аббатство. Это место, которое используется для подготовки людей при нашей работе. Мы с майором Осборном составим вам компанию. - Он повернулся к Картеру. - Ты держишь оборону, Джек.
  ‘ Во сколько, сэр? - Спросил Картер.
  - Примерно в половине двенадцатого из Кройдона, в знак уважения к предыдущему назначению майора.
  - Тогда что бы это могло быть? - спросил Крейг.
  ‘ Похоже, кто-то рекомендовал тебя к Военному кресту, дорогой мальчик, за ту последнюю маленькую операцию, которую ты провернул для SOE, прежде чем присоединиться к своим. Обычно Его величество надевает такие вещи на себя, поэтому вас ждут на церемонии посвящения в Букингемский дворец ровно в десять утра.
  ‘ О Боже мой! Крейг застонал.
  ‘ Тогда я пожелаю вам спокойной ночи. Они повернулись к двери, и Манро добавил: - Только одно, Крейг.
  -Сэр?
  ‘ Форма, мой мальчик. Постарайся что-нибудь с ней сделать.
  
  Они вышли на лестничную площадку. - Дверь открыта, и вы найдете все, что вам нужно, мисс Тревонс, - сказал Джек Картер. Увидимся утром.
  Он спустился по лестнице впереди них, и они последовали за ним на первый этаж. Они остановились перед дверью в его квартиру.
  - Подвал для тебя, - сказала Женевьева. Звучит грубо.
  ‘ Вообще-то, очень мило. Я останавливался здесь раньше.
  ‘ Букингемский дворец. Я впечатлен.
  ‘ Ничего особенного. Я буду одним из многих. Он отвернулся и помолчал. ‘ Обычно на такие мероприятия приглашают пару гостей. У меня никого не будет. Я хотел спросить ...?
  Она улыбнулась. - Я никогда не видела "Короля" вблизи и полагаю, это должно быть по дороге в Кройдон.
  - Нет смысла просто сидеть в машине и ждать, - сказал он.
  Она провела пальцем по его тунике. ‘ Вот что я тебе скажу. Иди переоденься, а потом отдай это мне. Я уверена, что смогу привести его в порядок с помощью губки и утюга.
  - Слушаюсь, мэм. - Он отдал честь и поспешил в подвал.
  Она вошла в квартиру, закрыла дверь и прислонилась к ней, больше не улыбаясь. Ей не мог не понравиться Крейг Осборн, это было так просто, и что в этом плохого? Немного тепла в темноте. Все, что угодно, лишь бы стереть из памяти изуродованное лицо ее сестры.
  
  Шел сильный дождь, Сент-Джеймс-парк был окутан туманом, когда лимузин свернул с Пэлл-Мэлл к Букингемскому дворцу. Дугал Манро и Женевьева сидели на заднем сиденье. У нее не было шляпы, и, соблюдая обычай, она нашла среди вещей в своем чемодане старый черный бархатный берет и надела его, черный плащ с поясом и свою последнюю пару приличных чулок.
  - Я что-то не чувствую себя нарядной, - нервно сказала она.
  - Ерунда, ты выглядишь потрясающе, - заверил ее Манро.
  Крейг Осборн сидел на откидном сиденье напротив, его фуражка была сдвинута под установленным углом. Она действительно отлично поработала над своим боевым костюмом оливково-серого цвета. Его брюки были заправлены в начищенные спортивные ботинки, а вместо галстука на шее был повязан белый шарф - манерность некоторых офицеров и рядовых УСС.
  ‘ Он хорошо выглядит, наш мальчик, не правда ли? - Весело сказал Манро.
  ‘Я рад, что ты так думаешь. Лично я чувствую себя ужасно", - сказал Крейг, когда они обогнули памятник Виктории, остановились у главных ворот дворца для проверки и были пропущены во внутренний двор.
  К главным дверям дворца толпилась целая толпа в форме всех служб, большинство гражданских, очевидно, были женами или родственниками. Все спешили укрыться от дождя.
  Это было что угодно, только не торжественное событие. На большинстве лиц читалось ожидание, крайнее волнение, когда они поднимались по лестнице в картинную галерею, где ряды стульев ждали, когда придворные чиновники рассадят гостей. Группа на другом конце провода, игравшая легкую музыку, была из королевских ВВС.
  Теперь это чувство ожидания усилилось, а затем оркестр заиграл ‘Боже, храни короля". Мгновение спустя вошли король Георг и королева Елизавета, и все встали. Королевская чета уселась на возвышении. Все сели.
  Награды были названы в порядке возрастания. Крейг Осборн был поражен тем, насколько сильно он нервничал. Он слушал, как одно за другим назывались имена, сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и почувствовал, как рука Женевьевы в перчатке скользнула по его руке. Он удивленно обернулся, она ободряюще улыбнулась. Сидевший по другую сторону от нее Манро тоже улыбнулся, и тогда билетерша окликнула его по имени.
  - Майор Крейг Осборн, Управление стратегических служб.
  И внезапно Крейг обнаружил себя там, на помосте, король улыбался, прикрепляя серебряный крест с бело-пурпурной лентой к своему мундиру, и королева тоже улыбалась.
  
  - Мы вам очень признательны, майор.
  - Благодарю вас, ваше величество.
  Он повернулся и пошел прочь, когда прозвучало следующее имя.
  
  У подножия лестницы все еще шел дождь. Люди фотографировались, улыбающиеся, счастливые. Царила всеобщая атмосфера веселья.
  - Что он сказал? - спросила Женевьева Крейга, когда они шли к машине.
  - Он просто сказал, что благодарен.
  ‘ Ты выглядел великолепно. Она подняла руку и слегка по-хозяйски поправила его шарф. - Вы так не думали, бригадир?
  ‘ О, действительно. Очень красивый, - кисло сказал Манро.
  Когда они подошли к машине, Женевьева оглянулась на толпу. ‘Они все так счастливы. Ты бы никогда не узнал, что идет война.
  - Что ж, есть, - сказал Манро, открывая дверь, - так что давайте двигаться.
  
  6
  В Кройдоне стоял густой туман, шел сильный дождь. Там было много работы, поскольку он использовался как база истребителей при обороне Лондона, но, казалось, ничто не приземлялось и не взлетало, когда Женевьева выглянула из окна довольно унылой хижины Ниссена, в которую их отвели по прибытии. "Лизандер", приземистый, уродливый моноплан с высоким крылом, стоял снаружи, над ним трудилась пара механиков королевских ВВС.
  Рене сидел у плиты и пил чай, а Манро подошел к Женевьеве, когда дождь забарабанил в окно. - Проклятая погода.
  - Выглядит не очень хорошо, не так ли? - сказала она.
  ‘ Имейте в виду, эти штуки могут летать на чем угодно. Он кивнул в сторону "Лисандра". - Изначально они были рассчитаны на пилота и двух пассажиров, но с трудом справятся с вами вчетвером.
  
  Рене принес ей чай в эмалированной кружке. Она обхватила ее руками, чтобы согреться, когда дверь открылась и вошел Крейг с их пилотом. Он был довольно молод, со светлыми усами, в синей форме королевских ВВС, летной куртке и ботинках. В одной руке у него был футляр с картой, который он бросил на стол.
  - Летный лейтенант Грант, - обратился Крейг к Женевьеве.
  Молодой человек улыбнулся и взял ее за руку. ‘ Мы задержимся, Грант? - раздраженно спросил Манро.
  ‘ Проблема здесь не в погоде, бригадир. Мы можем взлететь в гороховом супе, пока наверху ясно. Идет посадка, и видимость ограничена в районе Колд-Харбор. Они дадут нам знать, как только будут изменения.
  - Черт! - выругался Манро, открыл дверь и вышел.
  - Должно быть, у него сегодня утром пошаливает печень, - сказал Грант, подошел к плите и налил себе чашку чая.
  - Это Грант, - обратился Крейг к Женевьеве, - он доставит вас на самолете в четверг вечером. Ты в надежных руках, он и раньше проделывал подобные вещи.
  ‘ Проще простого, если соблюдать формальности. Он сунул сигарету в уголок рта, но не потрудился прикурить. - Ты раньше летала? - спросил он Женевьеву.
  - Да, в Париж перед войной.
  
  - Немного по-другому, старушка, поверь мне.
  ‘ Вообще-то мы могли бы просмотреть расписание на вечер четверга, - сказал Крейг. - Запишите время, пока мы ждем. У вас ведь уже разработан план полета, не так ли? - обратился он к летному лейтенанту Гранту.
  ‘ Совершенно верно, ’ сказал Грант. ‘ Мы вылетаем в половине двенадцатого из Колд-Харбора. Расчетное время прибытия - два часа по нашему времени. Я объясню, как это делается. Он открыл карту, и они приблизились, когда он провел карандашом по каналу от Корнуолла до Бретани.
  ‘ Майор Осборн отправится с нами в полет. В этих штуках мало места, но они отличные маленькие воздушные змеи. Никогда не подведу тебя".
  ‘ На какой высоте вы пересекаете Ла-Манш? - Спросил Крейг.
  ‘ Ну, некоторым людям нравится ехать тихо и оставаться в поле их зрения, но я предпочитаю всю дорогу ехать на скорости около восьми тысяч. Это держит нас значительно ниже любых порядков бомбардировщиков, а именно этого обычно добиваются эти Джерри найтфайтеры.
  Он был так спокоен, так ужасно бесцеремонен во всем этом, и Женевьева поняла, что ее немного трясет.
  - Мы приземлимся в поле примерно в пятнадцати милях от Сен-Мориса. Они подготовят для нас сигнальную дорожку. Довольно грубо. Велосипедные фонари, но достаточно хороши, если погода продержится. Код распознавания: "Сахарная пудра" азбукой Морзе. Если мы этого не получим, мы не приземлимся, независимо от траектории вспышки или ее отсутствия. Согласны?"
  Он повернулся к Крейгу, который кивнул. - Ты босс.
  - За последние шесть недель мы потеряли двух "Лисандров" и "Либерейтор", потому что пилоты приземлились, а Джерри ждал. Наш опыт показывает, что, поскольку их цель - добраться до всех неповрежденными, они не начинают стрелять до тех пор, пока самолет снова не попытается взлететь. Наши последние инструкции заключаются в том, чтобы выполнять разворот как можно быстрее. Я никого не собираюсь везти обратно, поэтому, как только приземлюсь, подрулю к концу поля, ты быстро заберешь мисс Тревонс, и мы сразу же отправимся обратно, на всякий случай. ’ Он сложил карту. - Извините и все такое, но никогда нельзя быть уверенным, кто ждет там, в темноте.
  Он подошел к плите и налил себе чаю, а Крейг сказал Женевьеве: ‘Парень, который будет ждать тебя, чтобы взять на себя ответственность – его кодовое имя Гранд Пьер, – англичанин. На самом деле он никогда не встречался с Анн-Мари. Они разговаривали только по телефону. Он ничего не знает о том, что произошло, поэтому для него ты та, за кого себя выдаешь.
  -А начальник станции в Сен-Морисе?
  ‘Анри Дюбуа. То же самое относится и к нему. Только Рене и двое мужчин, которые были с ним, когда он нашел ее, знают, что произошло, а они - пара парней с гор, которые сейчас уже далеко в горах. Гран-Пьер доставит вас к Дюбуа до рассвета. Он держит чемоданы Анн-Мари. У вас будет достаточно времени, чтобы переодеться, пока Рене проверяет машину. Ночной поезд из Парижа прибывает в семь тридцать. В это время года все еще будет темно. Трехминутная остановка, затем поезд движется дальше. Никому в деревне это не покажется странным, даже если они на самом деле не видели, как ты сходишь с поезда. В этом районе - рассадник движения Сопротивления.
  Он говорил, ни разу не взглянув прямо на нее, внешне очень спокойный, и все же мускул дернулся на его правой щеке.
  ‘ Привет, ’ сказала она и положила руку ему на плечо. - Только не говори мне, что ты начинаешь беспокоиться обо мне?
  Прежде чем он успел ответить, дверь распахнулась и в комнату ворвался Манро. ‘ Я видел начальника станции, - сказал он Гранту. ‘ Он разрешил нам вылетать прямо сейчас. Если мы не сможем приземлиться, когда доберемся туда, нам просто придется вернуться. У вас достаточно топлива, не так ли?
  - Конечно, сэр, - ответил Грант.
  - Тогда мы уходим.
  Казалось, все произошло одновременно, и Женевьева обнаружила, что бежит под дождем к "Лисандру". Крейг затащил ее в заднюю часть салона, и они с Рене втиснулись рядом. Манро последовал за ней, заняв место наблюдателя позади Грант. Она была так занята тем, что пристегивалась, что едва осознала, что произошло после этого, просто усилившийся звук двигателя и внезапный крен, когда они оторвались.
  
  Это была неудачная поездка, шумная и сбивающая с толку, рев двигателя затруднял ведение какого-либо разговора. Снаружи по плексигласовому капоту барабанил сланцево-серый дождь. Казалось, что весь самолет постоянно трясется, и время от времени они тревожно проваливались в воздушную яму.
  Через некоторое время ей стало унизительно плохо, хотя они снабдили ее сумкой на всякий случай. Вскоре за ней последовал Рене, что стало некоторым утешением. Должно быть, она задремала, потому что почувствовала, как чья-то рука трясет ее, и поняла, что ее ноги укрыты одеялом.
  Крейг держал в руке термос. ‘ Кофе? Хороший американский кофе?
  Ей было очень холодно, и ноги, казалось, совсем потеряли чувствительность. - Как долго?
  - Пятнадцать минут, если все пройдет нормально.
  Она не торопилась за кофе. Это было как раз то, что ей было нужно, горячее, крепкое и очень сладкое, и, судя по вкусу, в нем было что-то покрепче. Закончив, она вернула чашку, и Крейг снова наполнил ее для Рене.
  У Гранта был включен динамик радиоприемника. Она услышала потрескивание, а затем голос, произнесший: "Лисандр Шугар Нан Тара". Потолок шестьсот. У тебя не должно возникнуть проблем.
  
  Манро обернулся и весело спросил: "Все в порядке, моя дорогая?"
  -Прекрасно.
  Она солгала, потому что внезапно затряслась как осиновый лист, когда они снижались; а затем раздался внезапный рев, когда "Лисандр" сильно качнуло в потоке большого черного дрозда, который вынырнул из облака из ниоткуда, пролетев так близко, что она смогла разглядеть свастику на его хвостовом оперении.
  ‘ Бах, бах, ты покойник, старина! Из громкоговорителя раздался треск, и "Юнкерс" исчез так же быстро, как и появился.
  Грант повернулся, нахмурившись: ‘Извини за это. Джо Эдж еще более сумасшедший, чем обычно".
  ‘ Глупый молодой идиот, - сказал Манро, и затем они прорвались сквозь туман и тучи на высоте шестисот футов, прежде чем Женевьева успела спросить, что все это значит. Внизу простиралось побережье Корнуолла, бухта Колд-Харбор, разбросанные по берегам коттеджи, электронная лодка у причала. Ju88 уже скользил над Аббатством с озером и опускался на травянистую взлетно-посадочную полосу с ветровым носком на одном конце.
  ‘ Точно в цель, ’ бросил Грант через плечо, пролетел над линией сосен и приземлился, выруливая к ангару. Ju88 уже остановился там, где механики ждали с Мартином Хэйром. Джо Эдж вышел из кабины, чтобы присоединиться к ним.
  
  - Боже мой, форма! - воскликнула Женевьева и вцепилась в рукав Крейга.
  ‘ Все в порядке, ’ сказал он ей. ‘ Мы приземлились не на той стороне Ла-Манша. Позволь мне объяснить.
  
  В лаундж-баре "Повешенного", все еще немного сбитая с толку всем этим, она сидела за одним из столиков у окна с бригадиром, Крейгом и Мартином Хейрами и ела яичницу с беконом, приготовленную Жюли Легранд на кухне в задней части дома и поданную Шмидтом. Команда "Лили Марлен" сидела у костра, разговаривая приглушенными голосами, некоторые играли в карты.
  - Они необычайно хорошо вели себя сегодня утром, - сказал Манро.
  ‘ Что ж, сэр, это, должно быть, компания. Шмидт поставил на стол свежие тосты. - Если вы позволите мне так выразиться, мисс Тревонс здесь как дуновение весны, сэр.
  ‘ Чертов наглый негодяй, - сказал Манро. - Давай, выкручивайся!
  Шмидт удалился, а Мартин Хэйр налил Женевьеве еще чашку чая. - Все это, должно быть, кажется вам очень странным.
  ‘ Можешь сказать это еще раз. Он сразу понравился ей при их первой встрече на аэродроме, точно так же, как ей совершенно не понравился Эдж. - Ты, должно быть, и сам иногда чувствуешь себя довольно странно, когда смотришься в зеркало и видишь эту форму.
  
  ‘ Она права, Мартин, ’ сказал Манро. - Ты когда-нибудь задумывался, на чьей ты стороне на самом деле?
  ‘ Вообще-то, иногда я так и делаю. Хэйр закурил сигарету. ‘ Но только когда мне приходится иметь дело с Джо Эджем. Позор для формы".
  ‘К любой форме", - сказал Крейг. ‘На мой взгляд, он совершенно неуравновешенный. Грант рассказал мне довольно неприятную историю, которая почти подводит итог его работе. Во время битвы за Британию Ju88 потерял один двигатель и сдался двум пилотам "Спитфайра", которые заняли позиции по обе стороны и начали вести его вниз, чтобы приземлиться на ближайшем аэродроме. Это был бы настоящий переворот.
  ‘ Что случилось? - Спросила Женевьева.
  "Очевидно, Эдж подошел сзади, хохоча как маньяк по радио, и сбросил его с неба".
  ‘ Это ужасно, ’ сказала она. - Конечно, его командир должен был отдать его под трибунал?
  ‘ Он пытался, но ему отказали. Эдж был асом "Битвы за Британию" с двумя DFC. В газетах это выглядело бы не очень. Крейг повернулся к Хейру. - Как я уже сказал, герой войны в роли психопата.
  ‘Я тоже слышал эту историю", - сказал ему Хэйр. ‘Единственное, что вы упустили, это то, что командиром "Эджа" был американец. Бывший эскадрильщик "Игл", насколько я понимаю. Эдж так и не простил его и с тех пор ненавидит американцев".
  
  "Да, но он по-прежнему лучший пилот, которого я когда-либо видел", - сказал им Манро.
  ‘ Если это так, то почему он не забросит машину в четверг вместо Гранта? - Спросила Женевьева.
  ‘Поскольку он не летает на "Лизандере", он пилотирует немецкий "Физелер Сторч" для такого рода полетов и только в особо торжественных случаях", - сказал ей Манро. - Рейс в четверг сравнительно обычный.
  Дверь открылась, и вошел Эдж с обычной незажженной сигаретой, свисающей из уголка рта. - Все довольны? - спросил я. Когда он подошел к столу, воцарилась внезапная тишина. ‘ Грант благополучно отделался, сэр, - сказал он Манро. - Вернулся в четверг в полдень.
  - Хорошее шоу, - сказал Манро.
  Эдж наклонился к Женевьеве так близко, что она почувствовала его дыхание на своем ухе. ‘ Мы хорошо устроились, правда, милая? Если тебе понадобится какой-нибудь совет, дядя Джо всегда к твоим услугам.
  Она сердито отстранилась и встала. - Пойду узнаю, не нужна ли мадам Легранд помощь на кухне.
  Эдж рассмеялся, когда она уходила. Хэйр взглянул на Крейга, приподняв брови. - Он не подходит для того, чтобы выходить на улицу, не так ли?
  Джули мыла посуду, по локоть погрузившись в раковину, когда вошла Женевьева. ‘ Мадам Легранд, завтрак был превосходным. - Вот, позволь мне помочь, - она взяла кухонное полотенце.
  - Джули, дорогая, - сказала другая женщина с теплой улыбкой.
  
  Женевьева вдруг вспомнила, что Гортензия всегда называла ее так. Никогда не Анн-Мари, только она. Жюли Легранд сразу понравилась ей. Она взяла тарелку и улыбнулась. - Женевьева.
  - Все в порядке? - спросил я
  ‘ Полагаю, да. Мне нравится Мартин Хэйр. Замечательный человек.
  -А Крейг?-спросиля.
  Женевьева пожала плечами: "О, я полагаю, с ним все в порядке".
  ‘ Это значит, что он тебе очень нравится? Джули вздохнула. - Это легко сделать, дорогая, но, по-моему, он слишком часто несет кувшин к колодцу.
  ‘ А Эдж? - Спросила Женевьева.
  ‘ Из-под камня. Держись от него подальше.
  Женевьева продолжала вытирать тарелки. - И какое отношение ко всему этому имеешь ты?
  ‘ Я управляю домом и этим местом. Я отвезу тебя туда позже. Устрою тебя.
  Дверь открылась, и заглянул бригадир. ‘ Мы с Крейгом сейчас поднимаемся в дом. Уйма дел.
  - Я приведу Женевьеву позже, - сказала Джули.
  ‘ Прекрасно. Он достал из кармана письмо и протянул его Женевьеве. ‘ Это для тебя. Сегодня утром я первым делом отправил Картера к Барту, чтобы он объяснил старшей сестре, что ваш отпуск придется продлить в связи с тяжелой утратой в семье. Она не отправила это письмо, потому что ожидала твоего возвращения со дня на день.
  Она была открыта, разрезать аккуратно вдоль щитка. - Вы читали это?’ Женевьева сказала, что.
  ‘ Конечно. Он вышел, закрыв за собой дверь.
  ‘ Ну разве он не милый? - Саркастически заметила Джули.
  Женевьева отложила письмо и продолжила вытирать посуду. ‘ Раньше. Чем вы занимались раньше?
  ‘ Я была во Франции. Мой муж был профессором философии в Сорбонне.
  -А теперь?
  ‘ Он мертв. Однажды ночью за нами пришли гестаповцы, и он сдерживал их, пока я и остальные совершали побег. На мгновение она растерялась, уставившись в пространство. ‘ Но Крейг вернулся за ним. Спасла ему жизнь. Помогла нам выбраться из Англии. Она вздохнула. - Он умер от сердечного приступа в прошлом году, мой муж.
  - И именно Крейг Осборн спас его?
  - Совершенно верно.
  ‘ Расскажи мне о нем, ’ попросила Женевьева. - Все, что ты знаешь.
  ‘ Почему нет? Она пожала плечами. ‘ Его отец был американским дипломатом, мать француженкой. Ребенком он много лет жил в Берлине и Париже, что объясняет его свободное владение языками, на которых он работал в журнале Life, когда немцы захватили Париж в 1940 году".
  
  ‘ Да, тогда-то он и познакомился с моей сестрой. Вы когда-нибудь встречались с ней?
  ‘ Нет. Он был связан с подпольной группой, занимавшейся контрабандой евреев через Испанию, и сам выбрался оттуда с трудом, когда немцы обнаружили, чем он занимается. Тогда он впервые приехал в Англию и поступил на службу в их секретную службу. То, что они называют SOE. Позже, когда к ним присоединились американцы, они перевели его в OSS. Она пожала плечами. ‘ Только имена. Все делают одно и то же. Сражаются на одной и той же войне.
  - Он вернулся во Францию?
  Дважды они сбрасывали его на парашюте. В третьем случае использовался "Лисандр". Он руководил диверсионным отрядом Маки в долине Луары в течение нескольких месяцев, прежде чем их предали.
  -Куда он пошел? - спросил я.
  ‘ В Париж, в кафе на Монмартре, перевалочный пункт на подземном пути в Испанию. . ’ Она сделала паузу.
  -Ичто?
  ‘ Гестаповцы ждали нас. Они отвезли его в свою штаб-квартиру на улице Соссэ, позади Министерства внутренних дел.
  ‘ Продолжайте! Женевьева побледнела.
  ‘ Его сфотографировали, сняли отпечатки пальцев – все обычные вещи, включая допрос, который длился три дня и сопровождался значительной жестокостью. Обратите как-нибудь внимание на его руки. Его ногти деформированы, потому что они были вырваны в описываемое мной время.
  Женевьеву слегка затошнило. - Но он сбежал?
  ‘ Да, ему повезло. Машина, в которой его перевозили, столкнулась с грузовиком. В суматохе он сбежал, спрятался в церкви. Священник, который нашел его, связался с моим мужем, который был лидером подпольного движения в этой части Парижа.
  ‘ И кто сдерживал гестапо , пока вы с Крейгом убегали . . .?’
  - Позволь мне объяснить, дорогая, - терпеливо сказала она. ‘Крейг едва мог ходить, потому что они что-то сделали и с его ногами’. На мгновение она крепко сжала правую руку Женевьевы. ‘Это был не какой-то голливудский фильм с Эрролом Флинном в главной роли, который вы ходите смотреть в местный кинотеатр субботним вечером. Это было по-настоящему. Вот как там. И подобные вещи – они могут случиться и с вами. С этим вы должны столкнуться сейчас. После вечера четверга будет слишком поздно".
  Женевьева сидела и смотрела на нее. Джули продолжала: ‘ Нас отвезли в Амьен на грузовике с рынка. Через три дня они прислали Лисандра.
  - Что случилось с Крейгом после этого?
  Они сделали его командором ордена Почетного легиона, его собственный народ наградил его DSC и заставил вступить в OSS. Ирония судьбы сейчас в том, что он снова в лапах Дугала Манро.
  
  ‘ Что с ним не так? - Спросила Женевьева.
  ‘ Я думаю, он из тех, кто ищет смерти, ’ сказала Джули. - Иногда я думаю, что он не знал бы, что с собой делать, если бы выжил в этой войне.
  - Это чепуха, - сказала ей Женевьева, но все равно вздрогнула.
  ‘ Возможно, ’ пожала плечами Джулия. – Но ваше письмо ... Вы его не распечатали.
  Она, конечно, была права, и Женевьева так и сделала. Закончив читать, она скомкала листок в комок.
  ‘ Плохие новости? - Спросила Джули.
  ‘ Приглашение на вечеринку в эти выходные, так что я все равно не смог бы пойти. Парень из королевских ВВС, которого я встретил в прошлом году – пилот бомбардировщика.
  - Ты влюбился?
  ‘ Не совсем. Не думаю, что когда-либо любил, во всяком случае, надолго. Это заставляет человека чувствовать себя скитальцем на всю жизнь".
  Она рассмеялась. - В твоем возрасте, дорогая?
  ‘ Мы какое-то время гуляли вместе. Вот и все. Взаимное одиночество, я думаю, больше, чем что-либо другое.
  -А потом?
  - Он попросил меня выйти за него замуж как раз перед тем, как его отправили на Ближний Восток.
  -А ты бы не стал?
  - Он только что вернулся. В отпуске в доме своих родителей в Суррее.
  
  -И все еще надеешься?
  Женевьева кивнула. ‘ И я не могу объяснить. Что за отвратительный способ оставить все как есть.
  - Но тебе, по-моему, на самом деле все равно?
  ‘ Вчера утром, возможно, да, но сейчас, - Женевьева пожала плечами. ‘ Я обнаружила, что во мне есть то, о существовании чего я никогда не подозревала. Возможности вдруг стали какими-то безграничными".
  Итак, вы спасены от того, что было бы очень серьезной ошибкой. Видите ли, из любой неудачной ситуации всегда выходит что-то хорошее. И, я думаю, теперь ты немного лучше поймешь Крейга.
  Дверь открылась прежде, чем Женевьева успела ответить, и вошел Эдж. ‘ Женщины у кухонной мойки. Прелестное зрелище и такое пристойное.
  ‘ Почему бы тебе не уйти и не поиграть со своими игрушками, Джо. Это все, на что ты годен, - сказала ему Джули.
  ‘ Здесь есть с чем поиграть, дорогая. Он подошел к Женевьеве сзади и обнял ее за талию, прижимая к себе. Она почувствовала его возбуждение, когда он уткнулся носом в ее шею и провел руками вверх по ее груди.
  - Оставь меня в покое! - сказала она.
  - Смотри, ей это нравится, - поддразнил он.
  ‘ Нравится? У меня от тебя мурашки по коже, - сказала Женевьева.
  ‘ Правда? О, это здорово, милая. Я бы хотел заставить твою плоть покрыться мурашками.
  
  Она продолжала сопротивляться, и тогда Эдж вскрикнул от боли, а Мартин Хэйр оказался рядом и схватил его за руку, которую он продолжал выкручивать даже после того, как Эдж отпустил Женевьеву. ‘ Ты и в самом деле червяк, Джо. Давай, выкручивайся.
  Шмидт появился из ниоткуда, обежал его и открыл заднюю дверь. Хэйр просто вышвырнул Эджа через нее, и пилот упал на одно колено. Он поднялся на ноги и повернулся с искаженным лицом.
  - Я отплачу тебе за это, Хэйр, и тебе, сучка.
  Он поспешил прочь. Шмидт закрыл дверь. - Настоящий плохой мальчик, если можно так выразиться, сэр.
  Не могу не согласиться. Сходи на катер и найди мисс Тревонс пару морских ботинок.
  -Все в порядке, герр капитан, - весело сказал Шмидт и вышел.
  Женевьеву все еще трясло от ярости. ‘ Морские ботинки? ’ требовательно спросила она. - Зачем?
  ‘ Пойдем прогуляемся. ’ Он улыбнулся. ‘ Соленый воздух, пляж. Ничто так не помогает взглянуть на вещи в перспективе, как красоты природы".
  
  И он, конечно, был прав. Они пошли по узкому пляжу за концом набережной, где залив расширялся и впадал в море в водовороте белой воды, высоко поднимая брызги в воздух.
  Женевьева сказала: ‘Боже, это чудесно. Каждый вдох, который ты делаешь сейчас в Лондоне, пропитан дымом. Весь город провонял войной. Повсюду смерть и разрушения".
  ‘ Море все очищает. Я плавал под парусом с тех пор, как мальчишкой отдыхал на Кейп-Коде, - сказал ей Хэйр. - Я люблю море. "Неважно, насколько плохо обстоят дела, ты оставляешь все позади на берегу в пункте своего отправления".
  ‘ Ваша жена? - Спросила Женевьева. - Она думает так же?
  ‘ Раньше, ’ сказал Мартин Хэйр. - Она умерла от лейкемии в 1938 году.
  ‘ Мне так жаль. Она повернулась, засунув руки в карманы бушлата Кригсмарине, который подарил ей Шмидт. - У вас есть дети?
  ‘ Это невозможно. Она была слишком хрупкой. Боролась с этой проклятой болезнью с двадцати одного года. Он улыбнулся. ‘ Оставила мне несколько лучших акварелей, которые я когда-либо видел. Она была прекрасной художницей.
  Она инстинктивно взяла его за руку. Они обогнули мыс, и пляж, идущий вдоль скал, стал намного шире. - Я думаю, для тебя это была долгая война.
  Он покачал головой. ‘ Не совсем. Я терплю это изо дня в день, и это все, чего я ожидаю – сегодня. Он улыбнулся, внезапно став невероятно обаятельным. ‘ Я бы сказал, ночь за ночью. В это время мы работаем большую часть времени.
  - А потом, когда все закончится?
  ‘ Такого времени нет. Я же тебе говорил. Только сегодня.
  
  ‘ А Крейг? Он думает так же?
  ‘ Он тебе нравится, не так ли? Он сжал ее руку. ‘ Не надо. В этом нет никакого процента. У таких людей, как я и Крейг, нет будущего, поэтому нет будущего и у тебя".
  ‘ Ужасно так говорить. Она повернулась к нему лицом, и он положил руки ей на плечи.
  Послушай меня, Женевьева Тревонс. Война, в которую играют такие люди, как Крейг и я, похожа на поездку в Монако на выходные поиграть в азартные игры. Что ты должен помнить, так это то, что шансы всегда против тебя. Заведение выигрывает – ты проигрываешь.
  Она отстранилась. - Я не могу с этим смириться.
  Но сейчас он не обращал на нее внимания, глядя куда-то мимо нее с хмурым выражением лица. Она обернулась и увидела в нескольких ярдах от себя мужчину в спасательном жилете, который подпрыгивал в прибое. Хэйр пробежал мимо нее, и она последовала за ним, остановившись у кромки воды, когда он зашел по пояс, ухватился за спасательный жилет и вернулся, таща за собой тело.
  - Он мертв? - крикнула она.
  Он кивнул. - О да, - и вытащил труп на берег.
  Это был молодой человек в черном комбинезоне с немецким орлом на правой стороне груди. Ноги у него были босые. У него были светлые волосы и жидкая бородка, глаза были закрыты, как будто он спал. Он выглядел удивительно умиротворенным. Хэйр обыскал тело и нашел бумажник, намокший от воды. Он достал из него удостоверение личности, такое мокрое, что оно уже разваливалось на части.
  Он осмотрел его и встал. ‘ Немецкий моряк. С подводной лодки. Фамилия Альтрогге. Двадцати трех лет от роду.
  Над головой пронеслась чайка, пронзительно закричала и улетела в море. Прибой омыл море. - Даже здесь, в таком месте, как это, война затрагивает все, - сказала Женевьева.
  ‘ Заведение всегда выигрывает, помни. Он обнял ее. – Пойдем, мы вернемся, и я распоряжусь, чтобы кто-нибудь из моей команды доставил его сюда.
  
  Комната, которую ей отвела Жюли Легранд, была очень приятной. Там была кровать с балдахином, китайские ковры на полу и прекрасный вид на сад в задней части дома из эркерного окна.
  Теперь она стояла там, глядя вдаль, и Джули обняла ее, как это сделал Хэйр. - Тебе грустно, дорогая?
  ‘ Тот парень на пляже. Я не могу выбросить его из головы.
  ‘ Я знаю. ’ Джули пошла и заправила постель. ‘ Эта война длится слишком долго, но у нас нет выбора. Для тебя он был просто мальчиком, но для таких людей, как я... ’ Она пожала плечами. ‘Если бы ты мог видеть, что боши сделали с моей страной. Поверь мне, нацисты должны быть побеждены. У нас нет выбора.
  
  Дверь открылась, и вошел Крейг Осборн. - А, вот и вы.
  ‘ Вы не потрудились постучать, - сказала Женевьева. - У меня что, здесь совсем нет уединения?
  ‘ Не совсем, ’ спокойно ответил он. - Фактически у нас есть два полных дня, поэтому я подумал, что должен сообщить вам, чего ожидать. Он сел на подоконник и закурил сигарету. - Во-первых, с этого момента мы говорим только по-французски. Просто чтобы вернуть тебе привычку. Это касается и меня.
  Он казался другим, в нем чувствовалась жесткость, и она была раздражена. - Ты уверен, что справишься?
  "Боюсь я или нет, на самом деле не имеет значения, но тебе, черт возьми, лучше быть такой", - сказал он ей.
  Жюли Легранд положила руку ей на правое плечо и сжала. Женевьева сказала по-французски: "Хорошо. Как скажешь. Что дальше?"
  ‘ Как заметил Манро, мы не собираемся делать из вас профессионала, на это нет времени. Есть три основные задачи, и у нас есть два дня, чтобы решить их. Первая - ознакомить вас с текущей ситуацией в Замке, персоналом, как французским, так и немецким, и так далее. Это потребует нескольких длительных сеансов с Рене, и у нас также есть много фотоматериалов, которые мы хотим вам показать ".
  -Тогда?
  - Вам нужно будет полностью понять цель вашей миссии и ее подоплеку, чтобы вы знали, не только на что обращать внимание, но и на то, что имеет отношение к делу, а что нет.
  - Звучит сложно.
  ‘ Этого не будет. Я позабочусь об этом, и Манро поможет.
  Он начал вставать. ‘ Вы сказали о трех основных задачах, не так ли? Вы упомянули только две.
  ‘ Совершенно верно. Третье имеет более практический характер. Не нужно беспокоиться о радио и связи, потому что Рене и его приятели из Сопротивления позаботятся об этом, но есть одна или две вещи, которые могут быть важны с точки зрения выживания. Ты умеешь стрелять? ’ Она уставилась на него. ‘ Ручные пистолеты, ’ терпеливо повторил он. - Вы когда-нибудь стреляли из пистолета?
  -Нет.
  ‘ Не волнуйся. Это легко, когда знаешь как. Просто убедись, что стоишь достаточно близко, и нажми на курок, но об этом позже. Он взглянул на часы. ‘ Мне лучше поторопиться. Мы начнем в библиотеке в восемь.
  Он вышел. Джули скорчила гримасу. - Это начинается, дорогая.
  - Похоже на то, - сказала Женевьева, отвернулась и посмотрела в окно.
  
  7
  Манро сидел у библиотечного камина в кресле с широкой спинкой, просматривая стопку бумаг, лежавшую у него на коленях. Стол в центре был завален картами, фотографиями и множеством документов. Рене сидел в стороне и курил одну из своих маленьких сигар, ничего не говоря, ожидая, когда от него потребуют. Крейг и Женевьева сели напротив него.
  Крейг сказал: "Самое важное, что нужно помнить, это то, что когда вы въезжаете в этот Замок, вы - Анна-Мария Тревонс. Только по внешнему виду каждый, кто вас знает, примет это без колебаний. Настолько, что вам должны сойти с рук мелкие глупости.
  ‘Что ж, это утешает", - сказала она. "Кстати, я бы хотела отметить, что мой немецкий совершенно несуществующий".
  ‘ Это не имеет значения. Все штабные офицеры в большей или меньшей степени говорят по-французски. Теперь давайте начнем с нескольких основных вещей, с которыми была бы знакома Анна-Мария. Например, немецкая форма. Он открыл книгу. - Иллюстрации здесь довольно хорошие.
  Она пролистала несколько страниц. - Боже мой, неужели мне обязательно все это учить?
  ‘ Всего несколько. В Кригсмарине все просто, и вы видели форму люфтваффе Джо Эджа, которая сильно отличается по стилю и цвету от армейской. Сине-серые и желтые нашивки.
  Она остановилась на одной странице, где был изображен солдат в камуфляжном халате длиной в три четверти. ‘ Кто он? Даже не похож на немца. Со шлемом что-то не так.
  – Он Fallschirmjäger - десантник. Они носят специальный стальной шлем без оправы, но вам не нужно беспокоиться об этом. Большая часть армейской формы точно такая, какую вы видели в фильмах. Вот важная.
  Он указал на немецкого солдата с металлическим браслетом на шее. "Фельдгендермерия", - прочитала она подпись.
  ‘ Военная полиция. Парень, который останавливает твою машину на дороге или стоит на страже у ворот замка. Он может быть армейцем, он может быть эсэсовцем, но эта металлическая табличка означает полицию.
  - И я всегда должен быть с ними любезен?
  ‘ Ну, скажем так, намек на чулки при выходе из машины был бы не лишним. Крейг даже не улыбнулся. ‘ Единственная другая группа, которая имеет для вас значение, - это СС, потому что в Замке их много. Полевая серая форма, как у армии, и сине-зеленые воротнички. На воротнике - знаки различия. До звания майора вы заметите руны СС на одной стороне воротника. После этого это изменится, но вам не нужно беспокоиться. Никто не ожидает, что вы знаете звания. Вы всегда узнаете любого в СС, вплоть до самого Гиммлера, по серебряному значку в виде черепа и скрещенных костей на его фуражке. Понятно?"
  Женевьева кивнула. ‘ Да, я так думаю. Люфтваффе выглядят как Эдж, затем идет полиция со своими нагрудными знаками, Армия, а затем СС со значком "Мертвая голова".
  - Хорошо, а теперь давайте взглянем на Замок, - сказал Крейг.
  У них была крупномасштабная карта окружающей сельской местности, а затем план самого дома, замка Воанкур в мельчайших деталях. Когда Женевьева присмотрелась повнимательнее, все это нахлынуло на нее. Каждая лестница и проход, каждый уголок и трещинка, которые она исследовала в детстве. Внезапное волнение охватило ее при мысли о возвращении. Она совсем забыла, как сильно любила это место.
  ‘ Они не внесли никаких структурных изменений, за исключением пулеметных позиций. Рене наклонился и указал позиции черным карандашом для рисования. "Стена по периметру была обнесена проволокой по всей длине, чтобы обеспечить электрическую систему оповещения. Ворота постоянно охраняются, и они установили обычную поворотную систему ограждения. В остальном, их безопасность зависит от системы, которую они называют охранниками-бродягами. Все это Ваффен-СС, и они хороши, Мамзель. Не сомневайтесь. Они знают свою работу. Необязательно любить их, чтобы признать это".
  ‘Что он пытается сказать вам деликатно, не оскорбляя моих лучших американских чувств, так это то, что они лучшие солдаты в мире, как мужчина мужчине", - сказал Крейг Осборн. ‘ Он прав. В данном случае, чтобы усложнить задачу, большинство из них сопровождают сторожевые собаки породы эльзасская или доберман.
  Она сказала: "Мне всегда нравились животные".
  ‘ Хорошо, ’ сказал он. ‘ Теперь давайте перейдем к действительно важным деталям. Он взглянул на часы. ‘ У нас мало времени. Скоро придет парикмахер.
  -Парикмахер?-спросил я.
  ‘ Да, прическа, может быть, и идет тебе, но не Анне-Марии. Посмотри сама. Эта фотография была сделана всего месяц назад.
  Женевьева носила волосы до плеч, у Анны-Марии они были намного короче, очень прямая темная челка пересекала лоб чуть выше глаз, снова Женевьева, но уже другая Женевьева, с высокомерной улыбкой на губах, как будто посылала весь проклятый мир к черту. Неосознанно, Женевьева скопировала это выражение, и когда она повернулась, чтобы посмотреть на Крейга, Энн-Мари улыбалась ей из зеркала над камином позади него, такая же высокомерная, такая же жесткая.
  Ему это не понравилось. Впервые она почувствовала, что действительно достучалась до него каким-то странным образом. В его глазах было что-то такое, как будто на мгновение он испугался того, что увидел. Он грубо выхватил у нее фотографию.
  ‘ Давайте продолжим, ладно? Он положил перед ней еще одну фотографию. - Вы знаете эту женщину?
  - Да, Шанталь Шевалье, личная горничная моей тети.
  Дорогая Шанталь с грубым языком и твердой рукой, которая служила Гортензии в хорошие и плохие времена более тридцати лет.
  ‘ Я ей не понравлюсь, ’ сказала Женевьева. ‘ Если только она не сильно изменилась. Она никогда не менялась.
  Рене кивнул. ‘ Все так, как было всегда. Мамзель Анна-Мари ей никогда не нравилась. Она никогда не была женщиной, способной скрывать свои чувства. Он повернулся к Женевьеве. - Но с тобой, Мамзель, все было по-другому.
  Но не было смысла вдаваться в подробности – не сейчас. Она спросила: "Кто еще?"
  – Шеф-повар, Морис Хьюго, ты помнишь его?
  -Да.
  Все остальные разные, но поскольку все они слуги на нижней ступени шкалы, которую такая надменная стерва, как ты, все равно не склонна замечать, это не имеет значения. Твоя горничная может стать проблемой. Вот она.
  Она была маленькой, темноволосой, с дерзким ртом, по-своему довольно симпатичной. - Путана, - сухо прокомментировал Рене. ‘ Мареса Дюкрей. Она родом с фермы, милях в десяти отсюда. Красивая одежда, мужчины и деньги - три самые важные вещи в ее жизни, и вы можете рассматривать их в любом порядке. Я написал для вас заметку о ее семейном прошлом.
  ‘ Ты сможешь прочитать это позже, ’ сказал Крейг. ‘ Давай двигаться дальше. Это нынешний комендант замка, генерал-майор Карл Земке.
  Это была увеличенная копия того, что, очевидно, было групповой фотографией, и на обороте была напечатанная записка с его личными данными вплоть до настоящего момента.
  Ему было далеко за пятьдесят, армейский, а не эсэсовский, с проседью в волосах и подстриженными усами. Лицо было немного слишком мясистым, как и его тело. У него были красивые глаза с морщинками от смеха вокруг них, но на губах не было улыбки. Он выглядел усталым.
  ‘ Когда-то был хорошим человеком, ’ сказал Крейг, ‘ но теперь его отправили на тот свет. Он и твоя тетя - любовники.
  ‘ Я могу в это поверить. ’ Женевьева спокойно вернула ему фотографию. ‘ Если ты пытался шокировать меня, то напрасно тратишь время. Моей тете всегда нужен был мужчина в доме, а Земке выглядит довольно мило.
  ‘ Он солдат, ’ неохотно сказал Рене. - Я скажу это за него, как и за этого ублюдка.
  Он пододвинул к ней фотографию. Ей пришлось на мгновение опереться о стол, настолько сильным был шок от узнавания. Она никогда раньше не видела этого человека, и все же ей казалось, что она знала его всю свою жизнь. Он был в форме, похожей на форму Джо Эджа, за исключением нашивок СС, Железного креста на шее, коротко подстриженных черных волос, сильного, резковатого лица, глаз, которые, казалось, смотрели прямо сквозь нее и дальше. Некрасивое лицо, но все же на него хочется обернуться, чтобы посмотреть еще раз, даже в толпе.
  ‘ Штурмбанфюрер Макс Прайм, ’ представился Крейг Осборн. - Для вас это означает "майор". Кавалер Рыцарского креста, первоклассный солдат и крайне опасный человек. Он отвечает за безопасность в Замке.
  - Почему такой человек, как он, не сражается на фронте?
  ‘ В прошлом году он получил пулю в голову в России, служа в парашютно-десантном батальоне СС. Им пришлось вставить ему в череп серебряную пластину, так что он должен быть осторожен.
  ‘ И как он ладил с Анн-Мари? Женевьева спросила Рене.
  ‘ Они сражались на равных, Мамзель. Он не одобрял ее, а он не нравился ей. Ее отношения с генералом Земке были превосходными. Она возмутительно флиртовала с ним, и он обращался с ней как с любимой племянницей.
  ‘Все это очень хорошо окупилось пропусками на поездки в Париж, свободой приходить и уходить", - сказал Крейг. ‘ Но я должен еще раз подчеркнуть, насколько немцы ценят связи де Воанкур. Вы и ваша тетя - коллаборационисты, не сомневайтесь в этом. Вы продолжаете жить в роскоши и стиле, в то время как тысячи ваших соотечественников трудятся в трудовых лагерях. А ваши друзья, французские промышленники и их жены, которые часто помогают оформлять вечеринки на этих конференциях выходного дня, являются одними из самых ненавистных людей во Франции.
  - Ты высказал свою точку зрения.
  ‘Еще только один человек, которого следует отметить с особой тщательностью’. Фотография получилась некрасивой. Молодой офицер СС с очень светлыми волосами, узкими глазами, обычно злобный взгляд, который ему совсем не нравился. ‘Капитан Ганс рейхслингер. Он помощник Прима.
  - Отвратительно, - сказала Женевьева.
  - Животное. - Рене сплюнул в огонь.
  ‘ Странно, ’ сказала она. - Он не похож на Прима.
  ‘ И какого же это рода? - Спросил Крейг.
  Рене сказал: "Прим презирает его и показывает это".
  
  Крейг взял большой коричневый конверт и протянул его ей. ‘ Здесь вы найдете справочную информацию о каждом человеке, с которым, вероятно, столкнетесь. Изучай это так, как будто от этого зависит твоя жизнь, потому что так оно и есть".
  В дверь постучали, и заглянула Джули. - Пришла парикмахерша.
  ‘ Хорошо, ’ сказал Крейг. ‘ Продолжим позже. Когда Женевьева собралась уходить, он добавил: - Прежде чем ты уйдешь, еще один снимок. Главный архитектор системы защиты Атлантического вала. Человек, у которого ты будешь играть роль хозяйки в эти выходные в Шато де Воанкур.
  Он очень осторожно положил на стол перед ней фотографию фельдмаршала Эрвина Роммеля. Она стояла, изумленно уставившись на него, а Манро встал и подошел к ней, держа бумаги в левой руке.
  - Итак, ты видишь, моя дорогая Женевьева, я не преувеличивал, когда сказал, что то, что ты сможешь сделать для нас в эти выходные, вполне может повлиять на ход всей войны.
  
  Парикмахером был невысокий, довольно щеголеватый мужчина средних лет с черными волосами и белыми бортиками по имени Майкл, и Джули, очевидно, знала его довольно хорошо.
  ‘О да", - сказал он. "Поразительно, действительно поразительно", когда он впервые увидел Женевьеву.
  
  Он открыл потертый коричневый чемодан, набитый всевозможными вещами, в основном косметикой, и достал картонную папку.
  ‘ Я изучил досье, но это даже лучше, чем я надеялся. Он снял свою бежевую куртку, достал из чемодана расческу и опасную бритву. - Тогда давайте начнем.
  ‘ Ты попала в лучшие руки, - сказала ей Джули, накрывая ее плечи полотенцем. - Майкл много лет был старшим гримером киностудии "Элстри".
  ‘ Совершенно верно, ’ сказал он, проводя расческой по ее волосам. - Я был с сэром Александром Кордой и работал над мистером Чарльзом Лоутоном, когда он ставил "Генриха Восьмого". Теперь у меня была работа, я могу вам сказать. Каждое утро на это уходило несколько часов. Конечно, в моем возрасте нужно относиться к жизни немного проще. Сейчас я руковожу театром в Фалмуте. Каждую неделю новое шоу. К нам приезжает много моряков, поскольку мы являемся военно-морской базой, и это здорово".
  Глядя в зеркало, она поминутно превращалась в Энн-Мари. Дело было не только в прическе, это было легко, хотя он точно знал, что делает. Там был оттенок губной помады, румяна, которые он аккуратно нанес на ее щеки, тушь для ресниц и духи "Шанель № 5", которыми Женевьева никогда не пользовалась сама.
  Полное превращение заняло у него около полутора часов. Закончив, он кивнул, явно удовлетворенный.
  
  ‘ Красивая, хотя я и сам это говорю. Он достал маленькую косметичку из марокканской кожи. ‘ Там все, что тебе нужно, дорогая. Не забудьте надеть побольше. Это будет вашей самой большой проблемой. Ты сэкономишь на нем, потому что ты не из тех, кто пользуется большим количеством косметики, я это вижу. ’ Он захлопнул футляр и похлопал Джули по щеке. ‘ Надо лететь. У меня сегодня вечером шоу.
  Дверь за ним закрылась. Женевьева сидела, разглядывая себя. Я и все же не я, подумала она.
  Джулия предложила ей сигарету. - Выпей "Житан’. Она начала отказываться, и Джулия сказала: ‘Анна-Мари согласна. Тебе придется привыкнуть к этой мысли.
  Женевьева взяла предложенную ей сигарету и прикуриватель и закашлялась, когда дым застрял у нее в горле.
  ‘ Хорошо, ’ сказала Джули. ‘ А теперь иди и покажись Крейгу. Он в подвале, в тире, ждет тебя.
  
  Дверь в подвал находилась рядом с обитой зеленым сукном дверью, которая вела на кухню, и когда она открыла ее, то услышала звуки стрельбы. Стрельбище было построено из двух подвалов, часть одной стены была демонтирована. Дальний конец был ярко освещен, открывая вид на ряд картонных фигурок, напоминающих немецких солдат на фоне мешков с песком. Крейг Осборн стоял у стола и заряжал револьвер, перед ним было разложено еще несколько видов оружия. Он услышал ее приближение, небрежно оглянулся через плечо и замер.
  -Божемилостивый!
  -Что, очевидно, означает, что я согласен.
  Его лицо было совершенно бледным. ‘ Да, думаю, можно и так сказать. Это довольно удивительно. И все же. Он защелкнул револьвер. - Вы говорите, что никогда раньше не стреляли?
  - Однажды я стрелял из пневматической винтовки на ярмарке развлечений.
  Он улыбнулся. ‘ Нет ничего лучше, чем начинать с нуля. Я не собираюсь пытаться сделать больше, чем объяснить, с какими двумя пистолетами вы, скорее всего, столкнетесь, и как вы должны из них стрелять.
  - С максимально близкого расстояния, разве не так ты сказал?
  ‘ Думаешь, это легко, как в каком-нибудь ковбойском фильме? Ладно, давай посмотрим, на что ты способна. ’ Он протянул ей револьвер. ‘ Не слишком далеко, всего пятнадцать ярдов. Целься в среднюю мишень. Все, что тебе нужно сделать, это нажать на спусковой крючок.
  Нож был очень тяжелым, что удивило ее, но ее рука довольно легко обхватила его зад. И, конечно, была задача показать ему, на что она способна. Она вытянула руку, закрыла один глаз, прищурилась вдоль ствола, нажала на спусковой крючок и полностью промахнулась.
  ‘В первый раз всегда испытываешь шок’, - сказал он. ‘Ты думаешь, это невозможно. Я имею в виду, как ты могла не заметить человека, который стоит так близко. Да, и держи оба глаза открытыми.
  
  Он повернулся, присев на корточки, выставив револьвер, не целясь, насколько она могла видеть, и стреляя очень быстро. Когда эхо затихло, она увидела аккуратный узор из четырех отверстий в центре средней мишени. Он оставался там мгновение, полный силы и контроля, своего рода эффективное смертоносное оружие. Когда он повернулся, чтобы посмотреть на нее, она увидела в его серых глазах только убийцу.
  ‘ Это потребовало бы немалой практики. Он положил револьвер и взял два других пистолета. ‘Люгер" и "Вальтер" - автоматические пистолеты, которые широко используются немецкой армией. Я покажу вам, как заряжать их и стрелять из них. За это время я мало что смогу сделать. Я имею в виду, что такого рода вещи тебе не по вкусу, не так ли?
  - Нет, я так не думаю, - спокойно ответила Женевьева.
  Он потратил двадцать минут, терпеливо показывая ей, как заряжать обойму, как вставлять ее до упора и как взвести курок для выстрела. Только когда она доказала, что может это сделать, он повел ее вперед, на другой конец дистанции.
  Сейчас она пользовалась "Вальтером" с глушителем Carswell на конце, специально разработанным SOE для бесшумного убийства. При выстреле он издавал лишь странный кашляющий звук.
  Они остановились в ярде от мишеней. "Держись поближе к своему мужчине, - сказал он, - но не слишком близко, на случай, если он попытается схватить тебя, помни об этом".
  
  -Хорошо.
  - Теперь держите его на уровне талии, плечи расправьте и сжимайте, не тяните.
  Она невольно закрыла глаза, когда стреляла, а когда снова открыла их, увидела, что попала мишени в живот.
  ‘Очень хорошо", - сказал Крейг Осборн. "Разве я не говорил тебе, что это легко, пока ты стоишь достаточно близко? А теперь сделай это снова.
  
  Она провела вторую половину дня и ранний вечер, снова и снова просматривая эти справочные материалы, пока не почувствовала, что действительно знает факты обо всех этих людях, затем присоединилась к Рене на еще одно долгое занятие в библиотеке.
  Потом был ужин на кухне с Крейгом, Манро и Рене, и готовка Джули была превосходной. На ужин были стейк и пудинг с почками, жареный картофель с капустой и яблочный пирог. На столе также было вино, очень хорошее красное бургундское, но даже это не вывело Крейга из себя. Он казался угрюмым и озабоченным, и атмосфера была напряженной.
  ‘ Великолепное традиционное английское блюдо. ’ Манро поцеловал Джули в щеку. ‘ Какая жертва для француженки. Он повернулся к Крейгу. ‘ Пожалуй, я прогуляюсь до паба. Не составишь мне компанию?
  
  - Я так не думаю, - сказал Крейг.
  ‘ Поступай как знаешь, мой мальчик. Как насчет тебя, Рене? Хочешь чего-нибудь выпить?
  - Всегда, мой генерал.- Рене рассмеялся, и они вышли вместе.
  ‘ Я принесу кофе в Голубую комнату, - сказала Джули. Крейг, покажи Женевьеве дорогу.
  Это была приятная гостиная рядом с библиотекой с удобной мебелью, горящим камином и довольно симпатичным роялем.
  Женевьева подняла крышку, осторожно вставив под нее стержень. Было время, когда это было тем, чем она хотела заниматься больше всего на свете, но тогда жизнь редко складывалась так, как от нее ожидали.
  Она начала играть прелюдию Шопена, глубокие, медленные, срывающиеся аккорды в басу и бесконечно сладкий крик смерти наверху. Джули вошла с подносом и поставила его у камина, а Крейг подошел и облокотился на край пианино, наблюдая за Женевьевой.
  В его глазах был вопрос, когда она начала играть ‘Клэр де Люн", прекрасную, до боли грустную. Она играла хорошо – лучше, сказала она себе, чем за долгое время. Когда она закончила и подняла глаза, он ушел. Она поколебалась, опустила крышку и пошла за ним.
  
  
  Она видела, как он стоит в темноте у подножия лестницы на террасе и курит. Она спустилась вниз и прислонилась к парапету.
  - Ты была хороша, - сказал он.
  ‘ Если я буду стоять достаточно близко? - Спросила Женевьева.
  ‘ Ладно, ’ сказал он. ‘ Я доставил тебе немало хлопот, но так и должно быть. Ты не представляешь, каково там.
  ‘ Чего ты хочешь, отпущения грехов? ’ спросила она. ‘ Я должна идти, ты сам сказал. Выбора нет, потому что больше никого нет. Это не твоя вина. Ты всего лишь инструмент.
  Он поднялся на ноги и бросил окурок. Тот покатился по гравию и загорелся красным. ‘ Завтра у нас полный день, ’ сказал он. ‘ Утром тебе снова нужно увидеться с Манро. Пора спать.
  ‘ Я скоро буду. Она потянулась к его рукаву. - И спасибо, что хоть раз повел себя по-человечески.
  Его голос, когда он ответил, был странным. ‘Не будь добр ко мне сейчас, не сейчас. Мы с тобой еще не закончили.
  Он повернулся и быстро вошел внутрь.
  
  Они пришли за ней ночью. Это было грубое пробуждение. Свет фонарика ударил ей в глаза, постельное белье откинули, а затем ее подняли на ноги.
  - Вы Анна-Мария Тревонс? - резко спросил голос по-французски.
  
  ‘ Кем, черт возьми, ты себя возомнил? Она была очень зла, попыталась встать и получила пощечину.
  ‘ Вы Анна-Мария Тревонс? Ответьте мне.
  И тут она поняла, что оба они, темные фигуры сразу за кругом света, были в немецкой форме, и причина всего этого кошмара поразила ее.
  ‘ Да, я Анна-Мария Тревонс, ’ представилась она по-французски. - Чего вы хотите?
  ‘ Так–то лучше, гораздо лучше. А теперь надевай халат и пойдем с нами.
  
  - Вы Анна-Мария Тревонс? - спросил я.
  Наверное, уже в двадцатый раз они задавали ей этот вопрос, пока она сидела за столом в библиотеке, ослепленная резким белым светом, который они направили ей в лицо.
  ‘ Да, ’ устало ответила она. - Сколько раз я должна тебе повторять?
  - И вы живете в замке де Воанкур со своей тетей?
  -Да.
  ‘ Твоя горничная, Мареса. Расскажи мне о ее семье.
  Она глубоко вздохнула. ‘ Ее мать вдова, у нее небольшая ферма примерно в десяти милях от Замка. Она занимается этим с одним из своих сыновей, Жаном, который немного простоват. У Марезы есть еще один брат по имени Пьер, который служит капралом во французском танковом полку. Он работает в трудовом лагере в Олдерни на Нормандских островах.
  – А генерал Земке - расскажите мне о нем.
  – Я рассказывал тебе о нем - все о нем, по крайней мере, четыре раза.
  - Расскажи мне еще раз, - терпеливо попросил голос.
  
  Внезапно все закончилось. Кто-то подошел к двери и включил основной свет. Их было двое, как она и думала, и они были в немецкой форме. Крейг Осборн стоял у камина и закуривал сигарету.
  ‘ Неплохо. Совсем неплохо.
  -Очень смешно, - сказала она.
  ‘ Теперь ты можешь идти спать. Она повернулась к двери, и он позвал: "О, Женевьева?"
  Она снова повернулась к нему лицом. - Да? - устало спросила она.
  Повисло тяжелое молчание, они посмотрели друг на друга. Она попалась на самый старый трюк в книге.
  - Постарайся не делать этого там, ладно? - спокойно сказал он.
  
  8
  Утром это казалось кошмаром. То, чего никогда не было. Одной из самых пугающих вещей во всем этом было смешение личностей, которое она начала ощущать. Постоянное настаивание на том, что она была Анной-Мари Тревонс, было чем-то таким, во что она сама почти начинала верить в моменты самого сильного напряжения.
  Она сидела у окна, курила "житане", кашляла теперь немного меньше, и постепенно становилось светлее, и первые оранжево-желтые лучи солнца проскользнули между бледными деревьями и заблестели на озере внизу, в лощине.
  То, что произошло дальше, было импульсивным. Она нашла старый махровый халат, висевший за дверью ванной, надела его и вышла. Когда она спускалась по парадной лестнице, в холле было тихо и безлюдно, но где-то в задней части дома слышались звуки кухни, голос Джули напевал, приглушенный и неразборчивый из-за обитой зеленым сукном двери.
  Она толкнула другую дверь и оказалась в чем-то вроде гостиной с французскими окнами, выходившими на террасу. Когда она пересекла его и ступила на траву, холодная утренняя роса вызвала дрожь во всем ее теле, и она побежала вниз по склону, ее белое одеяние развевалось позади.
  Маленькое озеро в лощине отливало золотом и серебром в лучах раннего солнца - то, что осталось от умирающего тумана, клубившегося над поверхностью. Она сняла халат, стянула ночную рубашку через голову, пробралась через камыши и нырнула в глубокую воду.
  Было так холодно, что она даже не почувствовала, как онемело ее тело, просто плыла в каком-то подвешенном состоянии, наблюдая за колышущимися на ветру камышами и деревьями за ними. Вода была неподвижна, как черное стекло, и она очень ясно вспомнила сон, который приснился ей прошлой ночью: вода была такой же темной, Энн-Мари плыла ей навстречу, руки в замедленном движении тянулись, как будто хотели потянуть ее вниз, чтобы присоединиться к ней.
  Скорее отвращение, чем какая-либо паника, заставило Женевьеву повернуться и поплыть обратно к камышам, чтобы выбраться на сушу. Она накинула халат и начала вытирать волосы ночной рубашкой, пока шла сквозь деревья обратно к дому.
  
  Крейг сидел на балюстраде террасы, куря неизбежную сигарету, очень неподвижно, так что она вообще не заметила его присутствия, пока не прошла половину пути по покатому газону.
  - Тебе понравилось купаться?
  - Ты наблюдал?
  — Да, я увидел, как ты выходишь, и пошел за тобой.
  ‘ Как любой хороший офицер разведки? Что, по-твоему, я мог сделать - утопиться? Это было бы для вас неудобно.
  "Весьма".
  
  Когда она открыла дверь своей спальни, то увидела Джули, готовящую завтрак на маленьком столике у окна. На ней был зеленый бархатный домашний халат, и она выглядела очень хорошенькой.
  - Ты недовольна, дорогая, я вижу. Что случилось?"
  - Этот чертов человек, - сказала Женевьева.
  -Крейг? -спросиля.
  ‘ Да, я пошла поплавать в озере. Он пошел за мной. Наблюдал за мной.
  - Пей кофе и попробуй яичницу-болтунью, - успокаивающе сказала она. - Это мое фирменное блюдо.
  Женевьева сделала, как ей сказали. "Кажется, мы просто не так растираем друг друга", - сказала она, набрасываясь на яичницу.
  
  Джули села напротив и отхлебнула кофе. ‘ Правда? Мне следовало думать, что все наоборот.
  Дверь открылась, и снова без стука заглянул Крейг Осборн. - Вот вы где.
  ‘ Боже мой, становится только хуже, ’ сказала Женевьева. - Уединения по-прежнему нет.
  Он проигнорировал замечание. ‘Манро хотел бы увидеться с вами как можно скорее. Грант прилетает, чтобы забрать его обратно в Лондон сегодня утром. Я буду в библиотеке.
  Он вышел, закрыв за собой дверь. - Интересно, чего хочет Манро, - сказала Джули.
  ‘ Пожелать мне удачи? Кто знает. Женевьева пожала плечами. ‘ Он может подождать. Я собираюсь выпить еще чашечку кофе, - и она потянулась за кофейником.
  
  Она понятия не имела, что случилось с мужчинами, допрашивавшими ее прошлой ночью. В доме было тихо, никаких признаков присутствия кого-либо еще поблизости, когда она спускалась по лестнице. Крейг стоял у камина в библиотеке и читал газету.
  Он мимоходом поднял глаза. ‘ Вам лучше сразу войти. Последняя дверь.
  Она прошла в другой конец библиотеки, остановилась у обитой кожей двери и постучала. Ответа не последовало. Поколебавшись, она открыла ее и вошла. В нем не было окон, и он был обставлен как небольшой кабинет с еще одной дверью в дальнем углу. "Берберри" Манро висел на стуле, а на столе стоял портфель, придерживающий одним концом крупномасштабную карту. Она сразу поняла, что это такое – участок французского побережья. Заголовок гласил: Предварительные цели, день "Д". Пока она стояла, глядя на него сверху вниз, дверь открылась, и вошел Манро.
  ‘ Итак, вот вы где. Затем он нахмурился, быстро пересек комнату и свернул карту. У нее возникло ощущение, что он собирался что-то сказать, но передумал. Вместо этого он положил карту в портфель и закрыл его. - Удивительно, насколько ты изменилась.
  -Разве нет?
  ‘ Они доставляли тебе неприятности? Он улыбнулся. ‘ Нет, не отвечай на этот вопрос. Я знаю, как работает Крейг. Он встал из-за стола, заложив руки за спину, внезапно посерьезнев. ‘Я знаю, что для тебя это было нелегко, все это, но я не могу слишком сильно подчеркнуть важность этого. Когда наступит великий день, когда мы вторгнемся в Европу, битва будет выиграна на пляжах. Как только мы закрепимся, окончательная победа - только вопрос времени. Мы знаем это, и немцы тоже.
  Это звучало так, словно он произносил речь перед группой новых молодых офицеров.
  ‘ Вот почему они назначили Роммеля ответственным за координацию обороны Атлантического вала. Теперь вы понимаете, почему любая информация, которую вы сможете получить для нас на конференции в эти выходные, может оказаться жизненно важной ".
  
  ‘ Конечно, ’ сказала она. - Я могу выиграть для тебя войну одним махом.
  Ему удалось улыбнуться. ‘ Вот что мне в тебе нравится, Женевьева. Твое чувство юмора. Он потянулся за своим "Берберри". - Ну, мне пора идти.
  ‘ Как и все мы, ’ сказала она. ‘ Скажите, бригадир, вам нравится ваша работа? Приносит ли это вам удовлетворение от работы?"
  Он взял свой портфель и, когда посмотрел на нее, его глаза были мрачными. ‘ До свидания, мисс Тревонс, ’ официально произнес он. - Я с нетерпением жду вашего звонка. - И он вышел.
  
  Когда Крейг вернулся, она стояла у камина в библиотеке. - Он ушел?
  ‘ Да. Он был не слишком доволен. Что ты с ним сделал?
  "Приподнял уголок своего личного камня".
  Он стоял, засунув руки в карманы, серьезно глядя на нее. ‘ Вряд ли рассчитано на то, чтобы доставить удовольствие. Он подошел к столу. - У меня для тебя кое-что есть.
  Он протянул ей портсигар из серебра и оникса. Он действительно был очень красивым. Она открыла его и обнаружила, что он был аккуратно упакован житанами.
  - Прощальный подарок? - спросила она.
  ‘ Довольно необычный. Он взял у нее футляр. ‘ Видишь гравировку, здесь, на обороте? Он надавил ногтем большого пальца, и похожий на пластинку лоскут серебра упал вниз, обнажив мельчайшие линзы и механизм фотоаппарата. ‘Гений, который собрал это для нас, утверждает, что это позволит делать хорошие, четкие снимки даже при плохом освещении. Итак, если вы видите какие-либо документы или карты, вы знаете, что делать. Двадцать снимков, и он заряжен и готов к работе. Все, что вам нужно сделать, это навести его и потянуть эту штуку сюда.
  - Всегда помнишь, что нужно стоять достаточно близко?
  Теперь она каким-то образом причинила ему боль, она видела это и не получала от этого никакого удовольствия. Она могла бы прикусить язык, но было слишком поздно.
  Он вернул ей портсигар и вернулся к столу, снова приняв деловой вид. - Остаток дня я предлагаю тебе еще раз просмотреть свои записи, фотографии и истории болезни, пока не придешь в совершенство.
  -А завтра?-спросиля.
  ‘ Я повторю с тобой все еще раз, пока ты не запомнишь все с точностью до наоборот. Завтра вечером мы вылетаем чуть позже одиннадцати.
  -"Мы"?
  - Да, я провожу вас до места высадки.
  - Понимаю.
  ‘ Если все пойдет по плану, вас с Рене заберут местные бойцы Сопротивления, которые доставят вас в Сен-Морис по дороге. Вы будете ждать там, в доме начальника станции, пока не пройдет ночной поезд из Парижа. Потом Рене заберет твою машину, как будто ты только что сошла с поезда, и отвезет тебя домой в Замок.
  - Где я буду один?
  ‘ У тебя есть Рене, - сказал он. ‘ Любую информацию, которой ты располагаешь, передавай прямо ему. У него есть рация. Он может связаться с нами здесь через береговую ускорительную станцию.
  ‘ Здесь? ’ спросила она. - Но я больше никого здесь не видела, кроме твоих друзей прошлой ночью.
  - Они просто не мешают, вот и все. Могу вас заверить, у нас очень эффективная радиорубка, а еще есть отдел костюмов. Им руководит Джули. Не так уж много такого, чего она не могла бы предоставить в виде униформы, одежды или документов.
  Они так и стояли, между ними повисло молчание. Наконец, он спросил странно мягко: "Я могу что-нибудь для вас сделать?"
  ‘Anne-Marie. Я беспокоюсь о ней. Если со мной что-нибудь случится...
  ‘ Я позабочусь об этом. Даю тебе слово. Он приподнял пальцем ее подбородок. ‘ И с тобой ничего не случится. Тебе повезло. Я могу сказать.
  Она чуть не расплакалась, внезапно почувствовав себя уязвимой. - И откуда, черт возьми, ты можешь знать такие вещи?
  - Я окончил Йельский университет, - просто сказал он.
  
  
  Все утро она работала над газетами. Джули сказала ей, что в обеденный перерыв пойдет в паб, поэтому сразу после полудня Женевьева оторвалась от работы, взяла куртку из овчины, которая висела в шкафу в прихожей, и отправилась в деревню.
  Она остановилась на причале, чтобы посмотреть вниз на "Лили Марлен", где двое членов экипажа драили палубы. Хэйр высунулся из окна рулевой рубки.
  - Почему бы вам не подняться на борт?
  - Спасибо. Я так и сделаю.
  Она осторожно спустилась по узким сходням, и один из мужчин подал ей руку.
  - Сюда, наверх, - позвал Хэйр.
  Она поднялась по стальной лестнице и последовала за ним в рулевую рубку. - Здесь мило, - сказала она.
  - Тебе нравятся лодки?
  – Да, очень хочу.
  Немцы называют это быстроходной лодкой, Schnellboot, потому что они такие и есть. Вряд ли это прогулочное судно, но, пожалуй, самое эффективное в своем роде на плаву.
  -Насколько быстро?
  - Три дизеля "Даймлер-Бенц" плюс несколько усовершенствований, которые добавили британцы, дают нам около сорока пяти узлов.
  Она пробежала руками по панели управления. - Я бы с удовольствием вышла на нем в море.
  
  - Пойдем, я тебе все покажу.
  Он повел ее в машинное отделение, крошечный камбуз, кают-компанию, свою собственную крошечную каюту. Она осмотрела два торпедных аппарата, посидела за 20-мм пушкой "акк-акк" в носовом отсеке и осмотрела пушку "Бофорс", установленную на кормовой палубе.
  Когда они закончили, она сказала: ‘Это внушает благоговейный трепет. Так много всего уместилось в таком маленьком пространстве".
  ‘Я знаю", - сказал он. ‘Немцы очень скрупулезны, очень эффективны. Я должен был знать. Моя мать была одной из них".
  - Ты стыдишься этого? - спросила она.
  ‘ О Гитлере, Геббельсе и Гиммлере? ДА. Но слава Богу, что есть Гете, Шиллер, Бетховен и еще несколько, которых я мог бы упомянуть".
  Она протянула руку и поцеловала его в щеку. - Ты мне нравишься, Мартин Хэйр.
  Он тепло улыбнулся: ‘О, продолжай в том же духе, пожалуйста. Я старше тебя почти на четверть века, девочка, но у тебя могут быть неприятности.
  ‘ Обещания, ’ сказала она. - Это все, что я получаю.
  ‘ Нет, не хочешь. Ты получишь ланч. - Он взял ее за руку и повел вверх по трапу.
  
  Казалось, все уставились на Повешенного. Вся команда Лили Марлен, Крейг, даже Джо Эдж в конце бара, пытающийся разыграть "привет, парень", были хорошо встречены всеми. Джули передавалас кухни горячие корнуоллские пирожки, которые Шмидт раздавал остальным со своим обычным добродушием.
  Он принес три штуки Женевьеве, Хейру и Крейгу, сидевшим за столиком у окна. "В них нет ничего кошерного, но пахнут они чертовски восхитительно", - сказал он.
  Крейг казался повеселевшим. Они с Хэйром обменивались шутками и пили пиво с пирожками, пока Женевьева пробовала еще одно "Гитане". Ей не хотелось признавать это, но она действительно начинала получать от них удовольствие.
  - Извините, я отойду на минутку, - сказал Крейг, - мне нужно кое о чем поговорить с Джули.
  Он прошел за стойку на кухню. Хейру явно нравился пирог. Женевьева заметила Эджа в конце стойки, который наблюдал за ней со сверкающими глазами. Ей стало не по себе.
  Хэйр сказал: ‘Боже, этот пирог был изумительным. Думаю, я съем еще".
  Он встал, и Женевьева сказала: ‘Вообще-то, мне не помешало бы подышать свежим воздухом. Думаю, я пойду прогуляюсь".
  Она вышла, чувствуя, что Эдж провожает ее взглядом. Тогда она разозлилась, потому что это было так, словно он выгнал ее, и она быстро зашагала, опустив голову, по тропинке между деревьями к мысу. Мгновение спустя Эдж вышел из паба и поспешил за ней, через некоторое время свернув в сторону, перешел на другую дорожку и пустился бежать.
  Мартин Хэйр, сидевший у окна, взял пирожное, которое передал ему Шмидт, и в тот же момент обернулся, чтобы увидеть, как Женевьева исчезает за деревьями, а Эдж бежит за ней. Он отложил пирожок и встал.
  - Думаю, я оставлю это на потом.
  - Я думаю, это неплохая идея, сэр, - сказал Шмидт.
  Заяц быстро вышел и заторопился по дорожке.
  
  Крейг прислонился к раковине, курил и наблюдал, как Джули раскатывает очередное тесто.
  - Ты хочешь чего-то особенного, не так ли? - спросила она.
  ‘ Ужин, ’ сказал он. ‘ Ты, я, Мартин, Рене, Женевьева. Я имею в виду, что это ее последняя полноценная ночь. Я думаю, это было бы неплохо.
  ‘ Почему бы и нет? ’ спросила она. ‘ Только для тебя. У меня есть немного баранины, немного подрумяненной, но сойдет. О, и в погребе еще остались три бутылки шампанского. Кажется, Моэт.
  - Что может быть лучше.
  ‘ И будь с ней поласковее, Крейг. ’ Она положила руку ему на рукав, припачкав его мукой. - Ты ей нравишься, этой девушке.
  Дверь открылась, и вошел Шмидт. - Извините, шеф.
  
  ‘ В чем дело? - Спросил Крейг.
  - По-моему, небольшая потенциальная драма. Мисс Тревонс отправилась прогуляться по тропинке к лесу. Затем мы видим, как за ней бежит летный лейтенант Эдж. Что ж, сэр, командир не придал этому особого значения. Он пошел за ними.
  ‘ И что? - Спросил Крейг.
  ‘ Ради Бога, сэр, прошу прощения за выражение, ’ сказал Шмидт, ‘ у него только одно легкое в порядке. Я имею в виду, если дело дойдет до рукоприкладства", но Крейг уже направлялся к двери, двигаясь действительно очень быстро.
  
  Когда Женевьева двинулась дальше сквозь деревья, начался небольшой дождь. Она вышла на поляну и обнаружила полуразрушенное здание, оставшееся от исследований по добыче олова в прошлом веке. Она поколебалась у входа, затем вошла внутрь. Там было очень темно и таинственно, никакой крыши над головой, только внутренность чего-то вроде башни-улья.
  Эдж спросил: ‘Куда уходишь, о дева, такая бледная, слоняющаяся без дела?’ Она обернулась, увидела его, прислонившегося к дверному проему, и прошла мимо него. Он поднял руку, преграждая ей путь. - Что нужно, чтобы ты стала хоть немного дружелюбнее?
  - Ничего из того, что ты можешь предложить.
  Он схватил ее за волосы, притянув ближе, его свободная рука шарила у нее между ног. Она вскрикнула и ударила его по лицу сжатым кулаком. Он ударил ее тыльной стороной ладони, и она отшатнулась, зацепившись ногой за камень, и упала. Через секунду он упал на колени, оседлав ее.
  ‘ А теперь, ’ сказал он. - Давай научим тебя хорошим манерам.
  Мартин Хэйр пробежал последнюю сотню ярдов, чего врачи очень серьезно не советовали ему делать. Его сердце бешено колотилось, и он задыхался, когда вбегал в подъезд. У него едва хватило сил, чтобы схватить Эджа за волосы и оттащить его.
  Эдж, вскочив на ноги, повернулся с криком ярости и высоко ударил его кулаком в правую щеку. Хэйр попытался поднять руки, но внезапно обнаружил, что дышать почти невозможно. Он опрокинулся, и Эдж ударил его коленом в лицо. Женевьева схватила его сзади за куртку, Эдж выругался и ударил ее, когда Хэйр упал на колени.
  Эдж развернулся и схватил Женевьеву за горло, когда Крейг Осборн бросился бежать. Крейг нанес Эджу очень грязный удар по почкам, вытянув костяшки пальцев. Эдж закричал, и Крейг ударил его еще раз точно таким же образом, схватил за шею и вытолкал за дверь.
  Когда он повернулся, Женевьева помогала Хейру подняться на ноги. Командир печально улыбнулся. "От меня оказалось очень много пользы".
  - Ты всегда будешь для меня героем, - сказала ему Женевьева.
  
  ‘ Видишь, ’ сказал Крейг. ‘ Важна сама мысль. Пойдем, я угощу тебя выпивкой. А ты, - он повернулся к Эджу, - еще раз попробуешь что-нибудь подобное, и я лично предам тебя военному суду.
  Они вышли, оставив Эджа стоять на четвереньках, задыхаясь, и пошли обратно в сторону Колд-Харбор.
  
  Пока не было возможности одеться как Анна-Мари. Ее чемоданы находились в "Роллс-Ройсе", спрятанном Рене в Сен-Морисе. Однако Джули нашла для нее голубое шелковое платье довоенного покроя, и когда Женевьева спустилась вниз и остановилась у подножия лестницы, ее отражение в большом зеркале было на удивление удовлетворительным.
  Джулия накрыла стол в библиотеке и украсила его лучшим, что могло предложить аббатство. Столовое серебро, скатерти из тончайшего льна, изысканные тарелки из костяного фарфора. Это была чудесная атмосфера, единственное освещение исходило от мерцающих канделябров и поленьев в камине.
  Жюли, очень привлекательная в типично французском маленьком черном платье, с волосами, стянутыми сзади бархатным бантом, надела белый фартук и настояла на том, чтобы со всем на кухне справлялась сама, ей помогал только Рене, который выполнял роль официанта.
  ‘Это французский вечер", - сказала она. ‘Никто другой ничего не должен делать. И кухня, друзья мои, теперь, когда бригадира, благослови его Господь, больше нет с нами, определенно будет французской.
  Это было восхитительно. Печеночный паштет с тостами, баранья нога с зеленью, немного раннего молодого картофеля по-корнишонски, зеленый салат, а затем смесь из фруктов и взбитых сливок, которая просто тает во рту.
  - Я думал, что должна была начаться война, - заметил Крейг, обходя стол и снова наполняя бокалы, красивый в военной форме.
  Мартин Хэйр сидел напротив Женевьевы, все еще играя офицера Кригсмарине, в подобающем случаю воротничке и галстуке, с медалью на шее.
  Женевьева протянула руку, чтобы дотронуться до него. - Что это за украшение? - спросила она.
  "Рыцарский крест".
  - Для чего это? - спросил я.
  ‘Это похоже на нашу почетную медаль Конгресса или ваш Крест Виктории. Обычно это означает, что владелец действительно должен быть мертв".
  Женевьева повернулась к Крейгу. - Разве ты не говорил, что у Макса Прайма есть такой?
  ‘С дубовыми листьями и мечами’, - сказал Крейг. ‘Это означает три награды. Он действительно в долгу, этот парень".
  - Однако храбрый человек, - сказала она.
  ‘ С этим я согласен. - Крейг поднял бокал. - Давайте выпьем за храбрых людей во всем мире с этим превосходным шампанским.
  
  В комнату влетела Джули с кофе на подносе. - Подожди меня, - крикнула она, поставила поднос на стол и взяла свой бокал.
  Огонь вспыхнул, как от внезапного сквозняка, Женевьева вздрогнула, шампанское было ледяным, когда она сделала глоток, а по коже побежали мурашки, словно ее коснулся прохладный ветерок. Она могла видеть отражение французского окна в большом зеркале над камином, занавески были задернуты, а затем они раздвинулись, и трое мужчин вошли внутрь и встали там, прямо в комнате.
  Они были прямо из книги о немецкой форме, которую показывал ей Крейг, - десантники в стальных шлемах без оправы и необычно длинных камуфляжных куртках. Двое из них держали наготове автоматы, суровые, опасные на вид мужчины. У того, что был посередине, на шее поперек груди висело похожее оружие, а в правой руке он держал "Вальтер" с глушителем на конце, похожий на тот, что показывал ей Крейг.
  ‘ Пожалуйста, допивайте, леди и джентльмены. Он подошел к столу, взял бутылку шампанского из ведерка и изучил этикетку. ‘ Тысяча девятьсот тридцать первый. Неплохо. ’ Он налил себе стакан. ‘ Ваше здоровье. Меня зовут Штурм, гауптман, эскадрилья особого назначения 9-го парашютно-десантного полка. Его английский был вполне сносным.
  ‘ И что мы можем для вас сделать? - Спросил Крейг Осборн.
  
  ‘ Ну, именно так, как вам было сказано, майор. Особая обязанность этой ночью - доставить вас, присутствующую здесь юную леди и фрегаттенкапитан на территорию, оккупированную войсками рейха, как можно быстрее.
  ‘ Правда? Не думаю, что тебе будет так легко.
  ‘ Не понимаю, почему бы и нет. Штурм с наслаждением пригубил шампанское. ‘Прыжок с парашютом был трудной частью, он пришелся как раз на прилив. Гораздо проще ускользнуть в море на Электронной лодке, так предусмотрительно предоставленной вашим другом из Кригсмарине.
  Тут Женевьева увидела все это и едва удержалась от громкого смеха. Но она заставила себя отреагировать так, как отреагировала бы Анна-Мария, и повернулась к Осборну с циничной улыбкой на лице.
  Только Крейг не улыбался, а Рене с искаженным от ярости лицом сунул руку под пальто и вытащил пистолет. -Сейл Бош!- воскликнул он.
  Рука Штурма взметнулась вверх, "Вальтер" кашлянул один раз, Рене откинулся на спинку стула, выронив пистолет и прижав руку к груди. Он с удивлением посмотрел на кровь на нем, повернулся к Женевьеве с немой мольбой и соскользнул на пол.
  Джулия вскрикнула от страха, прижала руки к лицу, повернулась и побежала через всю библиотеку к двери в дальнем конце. Рука Стурма взметнулась вверх.
  ‘ Нет! - Крикнула Женевьева.
  
  Его "Вальтер" снова кашлянул, Джули, казалось, споткнулась, откатилась в сторону и упала лицом вниз. Женевьева направилась к ней, но Стурм схватил ее за руку.
  - Вы останетесь там, где находитесь, фройляйн.
  Двое его людей прикрывали их автоматами, а Штурм прошел через всю комнату и опустился на одно колено рядом с Джулией. Он встал и вернулся.
  ‘ Боюсь, мертв. Жаль.
  ‘ Ты мясник! - Воскликнула Женевьева.
  ‘ Полагаю, это зависит от того, на чьей вы стороне. ’ Стурм повернулся к Хейру. ‘ Ваша команда в настоящее время находится на борту Электронной лодки? Хэйр ничего не ответил, и Стурм сказал: "Давайте, командир. Мы узнаем достаточно скоро, когда спустимся туда. Вы могли бы также сказать мне".
  ‘ Хорошо, ’ сказал Хэйр. - Я полагаю, инженер выполняет какую-то работу внизу, а Оберстуэрманн Лангсдорф несет вахту.
  ‘ А остальные будут в гостинице, которую они используют как столовую? Они могут остановиться там. Я уверен, что вы без труда сможете выйти в море с помощью этого инженера и оберстойермана. Он повернулся к Крейгу. ‘ Я понимаю, у вас репутация человека активного, майор Осборн. В данном случае я бы настоятельно не советовал этого делать. Он взял Женевьеву за руку и приложил глушитель к ее щеке. ‘Последствия для фройляйн Тревонс, попавшей под перекрестный огонь, могут быть серьезными. Я ясно выражаюсь?"
  
  - Совершенно верно, - ответил Крейг.
  ‘ Хорошо. Тогда, я думаю, мы отправляемся прямо сейчас. Мы оставим ваш джип во дворе, джентльмены, и пойдем пешком через сад. Нет необходимости афишировать наше присутствие.
  Он взял Женевьеву за руку, как любовник, и повел к выходу через французские окна, другой рукой прижимая "Вальтер" к бедру. Крейг и Хэйр последовали за ним, угрожаемые автоматами двух других десантников.
  Было холодно, и Женевьева дрожала, когда они проходили через сад в лес и достигли первых коттеджей на краю деревни.
  ‘ С вами все в порядке, фройляйн? Поинтересовался Штурм. - Вы дрожите.
  ‘ Ты была бы такой, если бы на тебе было только шелковое платье. Чертовски холодно.
  ‘ Неважно. Скоро ты будешь на борту.
  И что потом? подумала она. Что ждало по ту сторону? И что могло пойти так катастрофически неправильно? Теперь они проходили мимо Повешенного, шторы на окнах были задернуты, и в них виднелась лишь полоска света. Слышались смех и пение, все на удивление отдаленные.
  В рулевой рубке горел лишь тусклый свет, а палуба "Лили Марлен" была погружена в темноту. Они спустились по трапу, один за другим.
  
  - А теперь, коммандер, - сказал Штурм, - мы поговорим с полковником, пока один из моих людей спустится вниз, чтобы урезонить вашего инженера.
  Дверь, ведущая в кают-компанию, распахнулась, оттуда хлынул свет, и появился Шмидт. Он смеялся, как будто только что разговаривал с кем-то, но теперь смех затих.
  - Эй, что, черт возьми, происходит? - потребовал он ответа по-английски.
  "Вальтер" Штурма снова взметнулся вверх, и немец выстрелил в него с близкого расстояния, отправив Шмидта обратно по трапу.
  Стурм жестом подозвал одного из своих людей. ‘ Спускайся вниз и следи за инженером. Остальные – на мостик.
  Он поднялся по лестнице первым, за ним последовала Женевьева, затем Хэйр и Крейг, прикрываемые сзади другим десантником. Лангсдорф сидел за штурманским столом и, подняв глаза, застыл в изумлении.
  - Заставь эту штуку двигаться, - сказал Стурм.
  Лангсдорф взглянул на Хейра, который кивнул. "Делай, как он тебе говорит".
  Наступила небольшая пауза. Лангсдорф позвонил в машинное отделение. Мгновение спустя двигатели с грохотом ожили.
  - Нам нужно отчаливать, - сказал Хэйр.
  Стурм повернулся к Крейгу. - Заканчивай с этим и возвращайся.
  
  Крейг сделал, как ему сказали. Лески мягко шлепнулись в воду. Минуту спустя "Лили Марлен" отошла от причала и вошла в гавань.
  ‘Видишь, какой простой может быть жизнь?’ Сказал Штурм. ‘Только одно, и это меня раздражает. Храбрые люди умирали за эту медаль, коммандер. Я возражаю против того, чтобы вы использовали это. Это не для актеров.
  Он сорвал Рыцарский крест с шеи Хэйра, и в тот же момент Хэйр схватил его за запястье, отбросив "Вальтер" в сторону. Раздался глухой хлопок, когда он разрядился. Женевьева провела ногтями по лицу Стурма и пнула его в голень.
  ‘ Вытащи ее из этого, Крейг! Сейчас же! - крикнул Хэйр, когда они со Стурмом закачались вместе.
  Крейг рывком распахнул дверь, схватил Женевьеву за руку и потянул ее за собой. Она потеряла туфлю, споткнулась, и внизу, на кормовой палубе, другой десантник выстрелил из автомата из укрытия за двумя резиновыми лодками, хранящимися там. Крейг подтолкнул ее к перилам с одной стороны лестницы.
  ‘ Прыгай, ради бога! Сейчас же!
  Она встала одной ногой на второй поручень, он поднял ее, положив руку ей на спину, а затем она начала падать, ударилась о воду и ушла под воду, а Крейг перепрыгнул и приземлился рядом с ней, когда она вынырнула. Электронная лодка уже ускользала в темноту. Внезапно вспыхнули языки пламени, когда пулемет снова безрезультатно выстрелил, а затем наступила тишина. Они плыли там одни.
  ‘ Ты в порядке? - спросил он ее, кашляя.
  ‘ Да, я так думаю. Но Мартин, Крейг?
  ‘ Не обращай на это внимания. Сюда. Следуй за мной.
  Они поплыли сквозь темноту. Было ужасно холодно, а потом она снова услышала глухой рокот двигателей электронной лодки.
  - Это возвращается, - сказала она в панике.
  ‘ Неважно. Продолжай плыть.
  Двигатели были уже совсем близко. Судно рванулось вперед, и внезапно прожектор выхватил их из воды, а затем на причале зажегся другой. Послышались отрывистые приветствия. Она парила, глядя вверх. Там была команда Лили Марлен и Дугал Манро в толстом пальто, руки в карманах.
  - Молодец, Женевьева, - похвалил он.
  "Лили Марлен" проплыла мимо них. К причалу были брошены веревки. При свете она смогла разглядеть Мартина Хэйра, стоявшего рядом со Штурмом и Шмидтом у поручня.
  Она повернулась к Крейгу, невольно рассмеявшись. - Ах ты, ублюдок.
  Руки охотников протянулись вниз, чтобы помочь им подняться по трапу на вершину причала. Кто-то дал ей одеяло, и Манро вышел вперед, Стурм и Хэйр последовали за ним.
  
  ‘ Превосходно, Женевьева. Хорош как фильм. Позвольте представить капитана Роберта Шейна, Специальная воздушная служба.
  Шейн ухмыльнулся и сказал: ‘Приятно иметь с вами дело’. Он приложил руку к поцарапанному лицу. - Время от времени.
  Джули пробиралась сквозь толпу, Рене следовал за ней. ‘ Я думал, мы все чертовски хороши. А теперь давай зайдем внутрь, пока ты не подхватил воспаление легких. Думаю, виски со всех сторон.
  Они повернулись и пошли к Повешенному. Крейг обнял ее за плечи. ‘ Просто попробовал, ‘ сказал он ей, ’ насколько все может быть непросто. Ты хорошо справился.
  - Только не говори, что гордишься мной, - сказала она, стуча зубами.
  - Что-то в этом роде, - и он открыл дверь паба и пригласил ее внутрь.
  
  9
  Было сразу после семи утра следующего дня, когда Генрих Гиммлер вышел из своей машины и вошел в штаб-квартиру гестапо на Принц-Альбрехтштрассе в Берлине. У него была дурная привычка появляться в неурочное время, а это означало, что в некотором смысле его появление не было неожиданностью. Охранники вытянулись по стойке смирно, когда он вошел, клерки поспешно занялись ничего не значащими листками бумаги. На нем была полная черная парадная форма рейхсфюрера СС, а лицо за серебряным пенсне, как обычно, было непроницаемым.
  Он поднялся по мраморной лестнице, повернул по коридору и вошел в свой кабинет. В приемной его секретарша, женщина средних лет в полевой серой форме вспомогательного подразделения СС, встала из-за своего стола. Сотрудники Гиммлера работали посменно двадцать четыре часа в сутки.
  ‘ Гауптштурмфюрер Россман в здании? - Спросил Гиммлер.
  
  - Я недавно видел его завтракающим в столовой, рейхсфюрер.
  - Немедленно пошлите за ним.
  Гиммлер вошел в свой кабинет, положил портфель и фуражку на стол и подошел к окну, где встал, заложив руки за спину. Через некоторое время раздался стук в дверь. Вошедший молодой капитан был в черной форме, а на серебряной манжете на его рукаве красовалась надпись RFSS. Reichsführer der SS. Напускной титул личного штаба Гиммлера. Он щелкнул каблуками.
  ‘At your order, Reichsführer.’
  ‘ А, Россман. Гиммлер сел за свой стол. ‘ У вас была ночная смена? Тебе пора домой?
  ‘Yes, Reichsführer.’
  - Я был бы признателен, если бы вы остались.
  ‘No problem, Reichsführer. Рад служить.
  ‘ Хорошо. Гиммлер кивнул. ‘ Прошлой ночью я был у фюрера. Он поднял вопрос о конференции, которая состоится в Шато де Воанкур в Бретани в эти выходные. У нас есть досье?"
  ‘I believe so, Reichsführer.’
  - Принеси это мне.
  Россман вышел. Гиммлер открыл свой портфель, достал какие-то бумаги и просмотрел их. Минуту спустя Россман снова вошел с папкой. Он передал его Гиммлеру, и тот вынул содержимое и принялся просматривать его. Наконец он откинулся на спинку стула.
  - Конференция "Атлантический вал"? Он холодно рассмеялся. ‘Фюрер был обеспокоен этим делом прошлой ночью, и совершенно справедливо, Россман. Затевается дьявольщина. Он поднял глаза. - Я всегда мог рассчитывать на твою преданность?
  ‘ До смерти, рейхсфюрер. Россман вытянулся по стойке "смирно".
  ‘ Хорошо, тогда я расскажу тебе сейчас о вещах, которые мне приходилось держать в секрете, очень личных. На жизнь фюрера было совершено множество покушений, но вы же это знаете.
  ‘Of course, Reichsführer.’
  ‘По милости Божьей им всегда мешали, но за всем этим стоит зло’. Гиммлер кивнул. "Генералы нашего собственного Высшего командования, люди, давшие священную клятву служить фюреру, вовлечены в заговор с целью его убийства".
  ‘ Боже мой! - Воскликнул Россман.
  ‘ Среди других, за кем я наблюдал, такие генералы, как Вагнер, Штифф, фон Хазе. Он достал из портфеля лист бумаги. - И другие в этом списке, некоторые из которых могут вас удивить.
  Россман пробежал глазами список и удивленно поднял глаза. ‘Rommel?’
  ‘ Да, сам славный фельдмаршал. Народный герой.
  - Невероятно, - сказал Россман.
  
  ‘Итак", - сказал ему Гиммлер. ‘Как справедливо заметил фюрер, мы не выполнили бы свой долг, если бы не заподозрили, что эта конференция в замке Воанкур была не просто прикрытием для чего-то большего. Конференция "Атлантический вал". Что за чушь! Гиммлер невесело рассмеялся. ‘ Прикрытие, Россман. Будет присутствовать сам Роммель. Зачем он едет аж в Бретань ради такого дела?
  Россман, который всегда считал, что политично соглашаться, с готовностью кивнул. - Я уверен, что вы правы.
  ‘ Например, этот генерал Земке, который отвечает за это место. Я уверен, что он замешан.
  Россман, ищущий какой-нибудь способ извлечь выгоду для себя, сказал: "В отношении дела де Воанкура есть одно обстоятельство, которое говорит в нашу пользу, рейхсфюрер".
  - И что же это такое?
  - Что безопасность там находится в руках Ваффен-СС.
  ‘ Неужели? Гиммлер поднял голову, сразу насторожившись. - Вы уверены в этом?
  ‘Oh, yes, Reichsführer.’ Россман просмотрел досье. ‘ Видите ли, офицер, отвечающий за все вопросы безопасности и разведки. Sturmbannführer Max Priem.’
  Гиммлер изучил досье Прима. "Этот Прим настоящий герой".
  ‘ Рыцарский крест с дубовыми листьями и мечами, рейхсфюрер. Единственной причиной, по которой он не на Фронте, , по-видимому, является тяжелый характер ранений, полученных в России".
  ‘Я вижу это’. Гиммлер постукивал пальцами по столу, пока Россман нервно ждал. ‘Да", - сказал Гиммлер. ‘ Я думаю, этот майор Прайм очень хорошо послужит нашей цели. Соедините его с телефоном, Россман. Я поговорю с ним лично.
  
  В этот самый момент Макс Прайм бежал через лес по другую сторону озера от замка Воанкур. Он был на дюйм ниже шести футов, короткие черные волосы взъерошены, на лице выступил пот. На нем был старый спортивный костюм, на шее шарф, и с ним бежала одна из овчарок охранника.
  ‘Запомни на будущее", - сказал ему хирург в день выписки из больницы. ‘ Для человека с серебряной тарелкой в голове ты справился очень хорошо, но с этого момента иди. Иди, а не беги. Должно быть, это твой новый девиз.
  "Ну и черт с ним", - сказал себе Прим, обогнул озеро и на последней скорости направился через лужайку к главному входу, а овчарка Карл неотступно следовала за ним по пятам.
  Он поднялся по ступенькам мимо часовых, которые отдали честь, и вошел в большой вестибюль. Он пошел по коридору направо, остановившись у раздевалки, чтобы взять полотенце и вытереть лицо. Первым кабинетом был кабинет его помощника, гауптштурмфюрера рейхслингера. Прим прошел дальше, услышав, что в его собственном кабинете звонит телефон. Он открыл дверь, все еще вытирая лицо, и увидел рейхслингера, который вышел из своего кабинета и отвечал на телефонный звонок.
  ‘ Да, это кабинет штурмбанфюрера Прима. Нет, но он только что вошел. ’ Он помолчал, затем повернулся и протянул телефон Приму, его прищуренные глаза расширились. - Боже мой, это же рейхсфюрер Гиммлер собственной персоной.
  Прайм протянул руку к телефону, его лицо ничего не выражало. Он указал на другой кабинет. Рейхслингер вошел, закрыл дверь, затем поспешил к своему столу и осторожно снял телефонную трубку.
  Он услышал, как Гиммлер сказал: "Прим?"
  ‘Yes, Reichsführer.’
  ‘ Вы верный член братства СС? Я могу рассчитывать на вашу помощь и благоразумие?
  ‘Of course, Reichsführer.’
  - У вас замечательный послужной список. Мы все очень гордимся вами.
  - Что у этого ублюдка еще припрятано в рукаве? Удивился Прим.
  ‘Послушайте меня внимательно", - сказал Гиммлер. "Жизнь вашего фюрера может быть в ваших руках".
  
  Прим погладил загривок эльзасца, сидевшего рядом с ним. "Итак, что бы вы хотели, чтобы я сделал, рейхсфюрер", - спросил он, когда Гиммлер закончил.
  
  ‘Наблюдение за этой конференцией в выходные, которое, я убежден, является ложным. Этот генерал Земке кажется мне очень подозрительным, а что касается Роммеля – этот человек выходит за рамки дозволенного. Позор офицерского корпуса".
  Несмотря на то, что величайшего героя войны Германии таким образом уволили, Прим оставался спокойным. - Я так понимаю, рейхсфюрер, речь идет не об арестах?
  ‘ Конечно, нет. Тотальная слежка, запись каждого присутствующего и, естественно, всех телефонных звонков, которые делает фельдмаршал и любой другой генерал. Это прямой приказ, Прим.
  ‘Zu befehl, Reichsführer,’ Priem said automatically.
  ‘ Хорошо. Я с нетерпением жду вашего отчета.
  Телефон отключился, но Прим все еще прижимал трубку к уху. Послышался еле слышный звук. Он взглянул на смежную дверь, слегка улыбнулся, аккуратно положил трубку и пересек комнату, сопровождаемый овчаркой. Когда он открыл дверь, Рейхслингер как раз вешал трубку. Он повернулся, на его лице было написано чувство вины.
  Прим сказал: ‘Послушай, ты, жалкая маленькая жаба. Если я когда-нибудь снова поймаю тебя за этим занятием, я разрешу Карлу откусить от твоих яиц.
  Овчарка пристально смотрела на рейхслингера, высунув язык. Рейхслингер с пепельно-серым лицом сказал: "Я не хотел никого обидеть".
  
  ‘ Однако теперь вы посвящены в государственную тайну чрезвычайной серьезности. - Пятки вместе, рейхслингер, - внезапно рявкнул Прим.
  ‘Zu befehl, Sturmbannführer.’
  - Вы дали клятву защищать своего фюрера, святую клятву, повторите ее сейчас.
  Рейхслингер пробормотал: "Я буду безоговорочно повиноваться фюреру Германского рейха и народа Адольфу Гитлеру, Верховному главнокомандующему Вооруженными силами, и буду готов, как храбрый солдат, в любой момент поставить свою жизнь на карту в соответствии с этой клятвой".
  – Отлично, так что держи рот на замке, или я прикажу тебя пристрелить, и помни - неудача - признак слабости.
  Открывая дверь в свой кабинет, Рейхслингер крикнул: "Я бы напомнил майору об одной вещи".
  -И что бы это могло быть?
  - Ты тоже давал клятву.
  
  Макс Прайм родился в Гамбурге в 1910 году, в семье школьного учителя, погибшего на Западном фронте в звании капрала пехоты в 1917 году. Его мать умерла в 1924 году, оставив ему небольшое наследство, достаточное для того, чтобы в конце концов поступить в Гейдельбергский университет, где он изучал юриспруденцию.
  К 1933 году он получил хорошую квалификацию, но без работы. СС, как и остальная нацистская партия, искали способных молодых людей. Прим, как и многие другие, присоединился к нам скорее из-за работы, чем по какой-либо другой причине. Из-за его языковых способностей его завербовали в разведку СД, СС, но с началом войны ему удалось добиться назначения в подразделение действительной службы Ваффен-СС. Когда формировался 21-й парашютно-десантный батальон СС, он был одним из первых, кто подал заявление, служа на Крите, в Северной Африке и России. Его прикончил Сталинград. Пуля в голову от русского снайпера. И вот теперь он сидел здесь за письменным столом, за много миль от войны, живя в сказочном замке посреди прекрасной бретонской сельской местности.
  Он поднялся к себе в комнату, принял душ и переоделся, осмотрев себя в зеркале, когда был готов. За исключением серебряной головы смерти на фуражке и значка СС, его форма была полностью униформа десантника. Не сине-серая, как у люфтваффе, а армейская серая. Летящая блузка, мешковатые спортивные брюки, заправленные в спортивные ботинки. На левой стороне его груди красовались золотой значок за ранение, Железный крест первого класса и золотой и серебряный квалификационный знак десантника, а на шее висел Рыцарский крест с Дубовыми листьями и мечами.
  ‘ Очень хорошенькая, ’ тихо сказал он. - Нет ничего лучше, чем соблюдать приличия.
  Он вышел на лестничную площадку, когда Мареса, горничная Анны-Марии, проходила мимо со стопкой полотенец. - Вы не знаете, генерал Земке с графиней? - спросил он на прекрасном французском.
  
  Она сделала реверанс. ‘ Я видела, как он входил в ее номер пять минут назад. Они заказали кофе.
  ‘ Хорошо. Твоя хозяйка возвращается завтра?
  -Слушаюсь, майор.
  Он кивнул. - Валяй, продолжай свою работу.
  Она ушла, а Прим глубоко вздохнул, затем пересек площадку над большим залом и поднялся по ступенькам, ведущим в спальню графини де Вокур.
  
  В Колд-Харборе не переставая лил дождь, деревья окутывал туман, окутывая аббатство тайной, когда Женевьева и Джули, одетые в желтые штормовки и юго-западные плащи, спускались в деревню.
  ‘ Вот и весь прогноз погоды, ’ сказала Джули. - Они всегда ошибаются, эти люди.
  ‘ Но что произойдет? - Спросила Женевьева.
  ‘ Бог его знает. Они что-нибудь придумают.
  Они подошли к тому месту, где у причала была пришвартована "Лили Марлен". Хэйр вышел из рулевой рубки и поднялся по трапу. - Идешь в паб? - спросил он.
  ‘ Совершенно верно, ’ согласилась Джули. - Мне нужно приготовить обед.
  Хэйр улыбнулся Женевьеве. - Ты закончила вчера вечером?
  - Почти.
  
  ‘ Хорошо. Я присоединюсь к вам. Крейг и Манро недавно ушли с Грантом. Я думаю, у них сейчас военный совет.
  Внутри "Повешенного" они обнаружили троих мужчин, сидящих за столом у окна. Манро поднял глаза. ‘ А, вот и вы. Мы просто разговариваем. Присоединяйтесь к нам.
  - Как ты, наверное, заметил, погода не слишком хорошая, - сказал Крейг. Скажи им, Грант.
  Молодой пилот сказал: ‘Сегодня вечером должна была быть луна и сухая погода. Идеальные условия, но это отвратительно. Понимаете, дело не только в видимости. Мы приземляемся на обычных полях. Если они размокнут из-за сильного дождя, снова взлететь будет невозможно".
  ‘ И что же происходит? - Спросила Женевьева.
  Крейг сказал: "Есть небольшой шанс, по словам Met. people, что к семи или восьми вечера прояснится".
  -А если нет?
  ‘ Тебе нужно идти, моя дорогая, мы не можем медлить, ’ сказал ей Манро. - Значит, если нет самолета, придется добираться на быстроходном катере и добираться ночью, любезно предоставленном здешними кригсмарине.
  - С удовольствием, - сказал Мартин Хэйр.
  - Хорошо, отложим это до семи вечера, потом примем решение.
  Джули встала. - Всем кофе?
  
  Манро вздохнул. - Сколько раз я должен напоминать тебе, Джули, что я любитель чая.
  - Но, бригадир, - ласково сказала она ему, - каждый раз, когда я смотрю на вас, я вспоминаю, кто вы такой. - И она ушла на кухню.
  
  Прим постучал в дверь, открыл ее и вошел в прихожую. Шанталь сидела в кресле у двери спальни. Она была, как всегда, крайне недружелюбна.
  -Слушаюсь, майор.
  - Узнаю, примет ли меня графиня.
  Она открыла дверь, вошла и закрыла ее. Через некоторое время она вернулась. - Теперь вы можете входить.
  Гортензия де Воанкур откинулась на подушки. На ней было шелковое платье, а рыжевато-золотистые волосы прикрывало что-то вроде чепца. Перед ней стоял поднос, и она ела булочку с маслом.
  ‘ Доброе утро, майор. Я когда-нибудь говорил вам, что вы похожи на самого дьявола, входящего в дверь в этой нелепой форме?
  Она безмерно нравилась Приму. Всегда нравилась. Он щелкнул каблуками и отдал ей военный салют. - Вы сияете, как утро, графиня.
  Она потягивала шампанское и апельсиновый сок из высокого хрустального бокала. ‘ Какая чушь! Если тебе нужен Карл, он читает газету на террасе. Я не допущу, чтобы в этом доме читали немецкую газету".
  
  Прим улыбнулся, еще раз отдал честь и вышел через французские окна. Земке сидел за маленьким столиком на террасе, перед ним стоял бокал шампанского. Он читал берлинскую газету двухдневной давности. Он поднял глаза и улыбнулся.
  ‘Я вижу на первой полосе, что мы выигрываем войну’. Прим стоял и смотрел на него, и Зим перестал улыбаться. - В чем дело, Макс? - спросил я.
  - Мне звонил рейхсфюрер Гиммлер.
  -Неужели?
  ‘ Да. Прим закурил сигарету и облокотился на парапет. ‘ Похоже, замок Воанкур - рассадник заговорщиков. Не только вы, но и большинство других генералов, которые остаются здесь, включая самого Роммеля, подозреваются в покушении на жизнь фюрера".
  ‘ Боже мой! ’ Земке сложил газету. ‘ Спасибо, что рассказал мне, Макс. ’ Он встал и положил руку Приму на плечо. ‘Мой бедный Макс. Герой СС, а ты даже не нацист. Это, должно быть, ужасно усложняет жизнь".
  - О, я справляюсь, - сказал ему Прим.
  Внутри послышался гул голосов, и мгновение спустя появилась Шанталь. - Ординарец оставил это, генерал.
  Земке прочитал сигнал и громко рассмеялся. ‘Хитрый ублюдок. В душе по-прежнему птицевод. Он заранее оплачивает твои услуги, Макс. Послушай это. “От рейхсфюрера СС Максу Прайму. В знак признания заслуг перед рейхом, превышающих служебный долг, специальным приказом фюрера с этой даты вы повышаетесь в звании до штандартенфюрера. Heil Hitler.”’
  Ошеломленный Прим взял у него чашку, и Земке втолкнул его в спальню. ‘ Что ты об этом думаешь, дорогая? - спросил он графиню. ‘ Макса повышали дважды одновременно. Теперь он полный полковник.
  -И что он должен для этого сделать? - требовательно спросила она.
  Прим печально улыбнулся. ‘ Я с нетерпением жду возвращения вашей племянницы. Думаю, завтра.
  ‘Да, она понадобится нам, чтобы развлекать Роммеля на выходных’, - сказал Земке. ‘Я подумал, что на этот раз у нас должно получиться что-то особенное. Бал больше, чем танцы.
  - Отличная идея, - сказал Прим.
  - Да, Анна-Мария остановилась в "Ритце", - сказала Приму Гортензия де Воанкур.
  ‘ Я знаю, ’ сказал он ей. - Я звонил три раза, но ее всегда нет дома.
  - А чего ты ожидал? Шопинг в Париже по-прежнему остается шопингом в Париже, несмотря на эту ужасную войну.
  ‘ Да, что ж, мне пора выполнять свои обязанности. Прим отдал честь и вышел.
  Гортензия посмотрела на Земке. - Неприятности?
  
  Он взял ее за руку. ‘ Ничего такого, с чем я не смог бы справиться, и не от Макса. Он оказался между двух огней.
  ‘ Ужасный позор. Она покачала головой. ‘ Знаешь что, Карл? Мне действительно нравится этот мальчик.
  - Я тоже, либлинг. - Он достал шампанское из ведерка и снова наполнил ее бокал.
  
  Ближе к вечеру в Колд-Харборе уже темнело, дождь безжалостно барабанил в окно кухни. Джули и Женевьева сидели друг напротив друга за кухонным столом, а француженка тасовала колоду карт Таро. Граммофон играл мужским голосом, очень привлекательным, под аккомпанемент свинг-бэнда. Песня называлась ‘Туманный день в Лондоне".
  ‘ Очень уместно, учитывая погоду, ’ сказала Джули. ‘ Эл Боулли. Лучший в моей жизни. Раньше он пел во всех известных лондонских ночных клубах.
  ‘Я видела его однажды", - сказала ей Женевьева. ‘У меня было свидание с пилотом королевских ВВС. Это было в далеком 1940 году. Он повел меня в ресторан "Монсеньор". Это было на Пикадилли. Боули пел там с группой Роя Фокса.
  ‘ Я бы все отдала, чтобы увидеть его во плоти, ’ сказала Джули. - Ты знаешь, он погиб во время блицкрига.
  - Да, я знаю.
  Джули показала карты Таро. ‘ Мне сказали, что у меня дар к таким вещам. Перетасуйте их и верните левой рукой.
  
  ‘ Ты хочешь сказать, что можешь предсказать мое будущее? Я не уверен, что хочу это знать. Но Женевьева сделала, как ей сказали, и вернула карточки.
  Джули на мгновение закрыла глаза, затем разложила карты рубашкой вверх на кухонном столе. Она посмотрела через стол. ‘ Три карты, это все, что тебе нужно. Выбери один и переверни его.
  Женевьева сделала, как ей сказали. Открытки были очень старыми. Картина была темной и мрачной, название на французском. Там был пруд, охраняемый волком и собакой. За ним виднелись две башни, а в небе над ними - луна.
  - Это хорошо, дорогая, потому что оно в вертикальном положении. Это указывает на кризис в вашей жизни. Разум и интеллект здесь ни при чем - только ваши собственные инстинкты помогут вам выкарабкаться. Вы всегда должны следовать чувствам. Вашим собственным чувствам. Только это тебя спасет".
  - Ты, должно быть, шутишь, - сказала Женевьева и неуверенно рассмеялась.
  ‘ Нет, это то, что написано на карточке, ’ серьезно ответила Джули и накрыла ее руку своей. ‘ Это также говорит мне, что ты вернешься после этого. Выбери другого.
  На карточке был изображен Повешенный, точная копия вывески, которая висела перед гостиницей на набережной.
  ‘Это означает не то, что вы думаете. Разрушение и перемены, но ведущие к возрождению. Снято основное бремя. Ты впервые идешь вперед как самостоятельный человек, ничем не обязанный другим".
  Наступила пауза. Женевьева взяла третью карту. Она была перевернута: рыцарь на коне с жезлом в руке.
  Джули сказала: ‘Это близкий тебе человек. Конфликт существует ради него самого".
  ‘ Это был бы солдат? - Спросила Женевьева.
  ‘ Да. ’ кивнула Джули. - Возможно.
  Кризис, через который меня проведут только мои собственные инстинкты. Перемены, снятие основного бремени. Мужчина, возможно, солдат, заинтересованный в конфликте ради него самого. Женевьева пожала плечами. - Я имею в виду, к чему все это сводится?
  ‘ Четвертая карта подскажет. Карту, о которой ты не знал, ты должен вытащить.
  Женевьева поколебалась, держа палец наготове, затем вытащила карточку. Джули перевернула ее. Смерть смотрела на них снизу вверх, скелет с косой, косящей не кукурузу, а трупы.
  Женевьева попыталась рассмеяться, но в горле у нее пересохло. - Полагаю, не слишком вкусно?
  Прежде чем Джули успела ответить, дверь открылась и вошел Крейг. ‘Манро ждет нас в библиотеке. Пришло время принимать решение. Он помолчал, улыбаясь. ‘ Боже, Джули, ты опять возилась с этими штуками? В следующий раз ты купишь себе палатку на весенней ярмарке в Фалмуте.
  
  Джули улыбнулась и собрала карточки вместе. - Интересная идея.
  Она встала, как это сделала Женевьева, обошла стол и пожала ей руку, когда они последовали за ним.
  
  Манро и Хэйр были в библиотеке, склонившись над столом, изучая крупномасштабную адмиралтейскую карту пролива между Лизард-Пойнт и Финистерре в Бретани. Рене сидел у камина и курил одну из своих маленьких сигар, просто ожидая приказаний.
  Манро поднял голову. ‘ А, вот и ты. Погода, как вы можете видеть, не улучшилась, и метеорологи все еще не могут гарантировать, что это произойдет, если мы будем следовать вашему первоначальному расписанию, которое, как вы помните, предусматривало взлет в одиннадцать.
  Дверь открылась, и вошел Джо Эдж. ‘ Еще что-нибудь слышно? - спросил Манро
  ‘ Боюсь, что нет, бригадир, ’ ответил ему Эдж. ‘ Я только что разговаривал с капитаном группы Смитом в Лондоне, который в настоящее время руководит отделом погоды SHAEF. Он подтверждает то, что мы уже знаем. Все могло бы наладиться, но есть более чем пятидесятипроцентная вероятность, что этого не произойдет.
  Женевьева с любопытством взглянула на него. После инцидента в лесу он старался не попадаться ей на глаза, даже к Повешенному не подходил. Его лицо было пустым, вообще ничего не выражающим, но глаза говорили сами за себя, в них была только ненависть.
  
  - Вот и все, - сказал Манро. Больше откладывать нельзя, потому что тебе придется уйти раньше, если это будет морской переход. Он повернулся к Хейру. - Теперь вы отправляетесь в плавание, коммандер.
  ‘ Хорошо, сэр. ’ Хэйр кивнул. ‘ Мы выезжаем в восемь. Я знаю, что у вас не так много времени, Женевьева, но это так. На уровне моря туман слабее, местами меняется. Прогноз после трех-четырех миль был со шквалами дождя. Должно быть идеально для приятного пробега в невидимости.
  ‘ Куда? - Спросила Женевьева.
  Хэйр повернулся к Осборну. - Крейг?
  Американец сказал: "Мы уже переговорили с Гран-Пьером по радио, на всякий случай’. Он провел карандашом по карте. - Вот Леон и Грознез-лайт, бухта, где меня подобрала Лили Марлен. Гран-Пьер сказал нам, что немцы закрыли свет два дня назад.
  ‘ Почему? - Спросила Женевьева.
  ‘ Они постепенно отключают свет в течение некоторого времени, ’ вставил Хэйр. - Лихорадка вторжения.
  ‘ Дело в том, ’ сказал ей Крейг, ‘ что прямо под маяком Гроснез в скалах есть карьер. Здесь не работали с 1920-х годов, но там есть глубоководный пирс, которым в старые времена пользовались лодки, когда добывали гранит.
  - Идеально подходит для наших целей, - сказал Хэйр.
  Крейг продолжил. ‘ Мы позвоним Гран Пьеру, чтобы подтвердить новую договоренность. Он будет ждать с подходящим транспортом. Ты по-прежнему будешь в Сен-Морисе по расписанию.
  ‘ Воспользовавшись тем пирсом в Гросне, мы сможем войти и сразу выйти, - сказал ей Хэйр. - Без проблем.
  ‘ А если бы кто-нибудь оказался поблизости, что бы он увидел? - Спросил Манро. "Гордость Кригсмарине занимается своим делом".
  Женевьева посмотрела на карту, чувствуя странное спокойствие. - Значит, все, - тихо сказала она.
  
  10
  Женевьева, Крейг и Рене остались внизу по просьбе Хэйра, когда "Лили Марлен" покинула гавань. Сидя за столом в крошечной палате, Женевьева поймала себя на том, что почти рефлекторно тянется за сигаретой. Крейг дал ей прикурить.
  - Сейчас тебе все это действительно нравится, не так ли?
  ‘ Дурная привычка. ’ Она кивнула. - У меня была ужасная мысль, что это может преследовать меня всю оставшуюся жизнь.
  Она откинулась назад и подумала о прощании под дождем на набережной. Манро, странно серьезный в своей старой кавалерийской шинели, пожимал ей руку, Эдж на заднем плане, все время злобно наблюдая за ней. А потом быстрые, нежные объятия Джули, последний шепот.
  - Помни, что я тебе сказал.
  Движение Электронной лодки было довольно заметным, и дверь открылась, когда Шмидт вошел, балансируя, с тремя кружками на подносе. ‘ Чай, ’ сказал он. ‘ Горячий и сладкий. Много чудесного сгущенного молока. Женевьева скорчила гримасу. ‘ Нет, это ты выпей его, милая. Полезно для желудка в таких путешествиях. Предотвращает тошноту.
  Она сомневалась в этом, но поверила ему на слово и каким-то образом умудрилась проглотить немного тошнотворного напитка. Через некоторое время он заглянул снова. - Хозяин сказал, что вы можете подняться наверх, если хотите.
  ‘ Прекрасно, ’ Женевьева повернулась к Крейгу. - Идешь?
  Он оторвал взгляд от газеты, которую читал. ‘ Позже. Ты иди.
  Что она и сделала, оставив его с Рене и поднявшись по трапу. Когда она открыла дверь, ветер швырнул ей в лицо капли дождя. "Лили" казалась вибрирующей, полной жизни, палуба вздымалась у нее под ногами, когда она, держась за спасательный круг, пробиралась к лестнице, ведущей на мостик. Она чувствовала себя совершенно возбужденной, дождь стекал по ее лицу, она подтянулась и открыла дверь рулевой рубки.
  Лангсдорф стоял у штурвала, Хэйр - за штурманским столом. Он повернулся к ней во вращающемся кресле и встал. ‘ Садитесь сюда. Тебе будет удобнее.
  Она сделала, как ей сказали, и огляделась. - Это мило, волнующе.
  ‘ В этом есть свои плюсы. Он сказал Лангсдорфу по-немецки: ‘Я ненадолго возьму управление на себя. Сделай перерыв на кофе.
  
  -Все в порядке, герр капитан, - официально произнес полковник и вышел.
  Хэйр увеличил скорость, спасаясь от непогоды, которая надвигалась с востока. Туман был клочковатым, так что временами они путешествовали в уединенном, темном мире, а иногда вырывались на открытую воду, потому что луна иногда была ясной, несмотря на шквалы дождя.
  - Погода, похоже, не знает, что делать, - сказала она.
  ‘ В этой части света такого никогда не бывает. Вот что делает это таким захватывающим.
  "Отличается от Соломоновых островов". Это было утверждение, а не вопрос.
  - Ты можешь сказать это еще раз.
  Теперь было еще тяжелее: Лили Марлен время от времени переваливалась, бросаясь вперед, пол рулевой рубки наклонялся так, что Женевьеве приходилось крепко упираться ногами, чтобы удержаться в кресле. Видимость снова ухудшилась, и когда разбились волны, на воде появилось легкое свечение.
  Дверь открылась, и в комнату, пошатываясь, вошел Шмидт, с его бушлата текла вода. В одной руке он держал термос, в другой - жестяную коробку из-под печенья. ‘ Кофе в кувшине, милая, и сэндвичи в коробке, ’ весело сказал он ей. ‘ Кружки ты найдешь в буфете под штурманским столом. Наслаждайся".
  Он ретировался, хлопнув дверью, и Женевьева достала кружки. ‘У него настоящий характер. Всегда находишь остроту в любой ситуации, прямо как у комика.
  ‘ Верно, - согласился Хэйр, когда она протянула ему кружку, - Но ты когда-нибудь замечал, что он не так уж часто улыбается? Иногда юмор - это просто прикрытие боли. Евреи знают об этом синдроме больше, чем любая другая раса на земле".
  - Понятно, - сказала она.
  У Шмидта, например, была двоюродная сестра, которую он обожал. Милая еврейская девушка из Гамбурга, которая несколько лет жила с его семьей в Лондоне. Она вернулась в гости незадолго до войны, потому что ее овдовевшая мать неожиданно умерла. Они пытались убедить ее не ехать. Видите ли, она все еще была гражданкой Германии. Она все равно опоздала на похороны, но нужно было позаботиться о семейных делах, и потом, никто в Англии по-настоящему не верил рассказам, которые они слышали.
  - Что случилось? - спросил я.
  Шмидт настоял на том, чтобы поехать с ней. Их обоих задержало гестапо. Британский консул в Гамбурге спас его, конечно, как британского гражданина. Ему был выдан ордер на двухдневную депортацию.
  -А его двоюродный брат?
  Он навел справки. Она была симпатичной блондинкой. Кажется, ее определили в программу обслуживания солдатских борделей, несмотря на то, что сексуальные отношения с евреями являются незаконными. Последнее, что он услышал, это то, что ее посадили в поезд, идущий на восток, к границе, как раз перед вторжением в Польшу.
  -Какой ужас, - сказала она, глубоко потрясенная.
  ‘ Вот на что это похоже, Женевьева. Позволь мне рассказать тебе, как работает гестапо.
  ‘ Я знаю, ’ сказала она ему. - Я видела ногти Крейга.
  ‘ Ты знаешь, как они ломают женщин-агентов? Ни горячих утюгов, ни кнутов, ни щипцов. Многократное изнасилование. Они идут по очереди, один за другим, потом снова по очереди. Отвратительно, да, но ужасно эффективно.
  Вспомнив Анну-Мари, Женевьева сказала: "О да, я могу себе это представить слишком хорошо".
  ‘ Черт бы побрал мой длинный язык! Хэйр взглянул на нее с неподдельным беспокойством на лице. - Я забыл о твоей сестре.
  - Ты знаешь об этом?
  ‘ О да, Манро объяснил. Он счел, что мне лучше знать всю подноготную.
  Она нашла Гитане. - Полагаю, мне просто придется продолжать в том же духе.
  - Не совсем подходящая фраза для летного офицера.
  ‘ Что? - Спросила Женевьева, зажигалка вспыхнула в ее руке.
  ‘Все женщины-агенты, отправляющиеся на работу, направляются в качестве офицеров того или иного сорта. Француженок обычно зачисляют во Вспомогательный женский корпус. Многие английские девушки официально вступают в ряды йоменов-медсестер.
  - Тот самый ФАНИ?
  ‘ Это верно, но Манро предпочитает держаться покрепче. Насколько я понимаю, вчера вас назначили летным офицером в ВВС. Вообще-то тебе подойдет синий цвет королевских ВВС, если у тебя когда-нибудь будет возможность надеть форму.
  - Он ни словом не обмолвился мне об этом.
  ‘ Манро? Хэйр пожал плечами. ‘ Старый хитрый пес, но в его безумии есть метод. Во-первых, предполагается, что звание офицера должно помочь вам, если вы попадете в руки врага.
  -А во втором?
  ‘ Это дает ему личный контроль над тобой. Ослушаешься приказа в военное время, и тебя могут расстрелять.
  - Иногда мне кажется, что другого времени никогда и не было, - сказала она.
  - Мне хорошо знакомо это чувство.
  Дверь открылась, и вошел Крейг. - Как дела?
  ‘ Отлично, ’ сказал Хэйр. ‘ Мы пришли вовремя. Он повернулся к Женевьеве. ‘ На твоем месте я бы спустился вниз. Постарайся немного поспать. Воспользуйся моей каютой.
  - Хорошо, думаю, я так и сделаю.
  Она оставила их там, преодолела качающуюся палубу и спустилась в его крошечную каюту. Койка была такой маленькой, что она едва могла вытянуться на ней и лежала, подтянув колени, уставившись в потолок. Так много всего произошло, и все это крутилось у нее в голове, и все же, несмотря на это, через несколько минут она погрузилась в сон.
  
  У берегов Финистерре все еще был туман, местами луна время от времени выглядывала из-за облаков. "Лили Марлен" медленно приближалась к берегу с включенными глушителями. Команда была на боевых постах, у орудий на носу и корме, а у Хэйра наготове висел пистолет в кобуре на бедре.
  Лангсдорф стоял у руля, а Хэйр и Крейг осматривали берег в бинокли ночного видения. Женевьева ждала позади, Рене у нее за плечом. Внезапно прямо впереди показалась точка света.
  ‘ Вот они, ’ сказал Хэйр. ‘ Отлично.’ Он положил руку на плечо Лангсдорфа. ‘ Теперь спокойно. Чертовски медленно.
  Пирс в Гросне вырисовывался из темноты вокруг них, высокое, похожее на скелет сооружение, волны гулко бились внизу, плескались о огромные ржавые железные сваи. Они ударились о нижний причал, и кое-кто из команды мгновенно оказался за бортом на веревках. Она заметила Шмидта внизу, на палубе, с автоматом "Шмайссер" наготове.
  Наверху пирса зажегся свет, и чей-то голос позвал по-французски: "Это вы?"
  ‘ Гран-Пьер, - сказал Крейг. - Давайте двигать.
  
  Они с Рене пошли вперед, Крейг с Хэйром последовали за ними. На причале она обернулась и посмотрела на палубу. Шмидт улыбнулся ей. - Не позволяй этим ублюдкам раздавить тебя, прелесть моя.
  Крейг придвинулся ближе. ‘ Подарок для тебя. ’ Он протянул ей "Вальтер" и запасную обойму. ‘ Положи это в карман. Ни одна девушка не должна быть без него.
  ‘ Не в этих краях, ’ сказал Хэйр и обнял ее. - Теперь береги себя.
  Крейг повернулся к Рене. - Верни ее целой, или я оторву тебе яйца.
  Рене пожал плечами. - Если что-нибудь случится с Мамзель Женевьевой, это случится и со мной, майор.
  Крейг спокойно сказал: ‘Ладно, ангел, вперед. Величайшее выступление в твоей карьере. Как говорят в шоу-бизнесе, сломай ногу.
  Она быстро повернулась, чуть не плача, и поднялась по ступенькам на верхний этаж, Рене последовал за ней. В конце пирса стоял грузовик, в темноте двигались какие-то фигуры, а затем им навстречу вышел мужчина. Она никогда в жизни не видела человека более злодейского вида. На нем была матерчатая кепка, старая грязная молескиновая куртка, леггинсы и рубашка без воротника. Не помогала ни трехдневная щетина на подбородке, ни шрам на правой щеке.
  ‘ Гранд Пьер? - Позвал Рене.
  Женевьева сунула руку в правый карман, чтобы нащупать "Вальтер". "Это не может быть наш человек", - настойчиво прошептала она Рене, настолько потрясенная, что заговорила по-английски.
  Лицо со шрамом остановился примерно в ярде от него и улыбнулся. - Ужасно жаль разочаровывать тебя, старушка, - сказал он с потрясающе красивым оксфордским акцентом, - но если ты ищешь Гран-Пьера, то я тот, кто тебе нужен.
  Позади него из темноты выдвинулась еще дюжина человек или около того с винтовками и станками в руках. Они стояли там, уставившись на нее, не говоря ни слова.
  Она прошептала Гран Пьеру: "Я не знаю, что они делают с немцами, но меня они определенно пугают".
  ‘ Да, они довольно великолепны, не правда ли? Он хлопнул в ладоши. ‘ Вперед, крысиная стая! - крикнул он на очень беглом французском. ‘Давай двигаться и следи за своими выражениями. Не забывай, что с нами леди".
  
  Грузовик представлял собой так называемый газогенератор, работающий на газе, вырабатываемом угольной печью в задней части. Люди Гран-Пьера отъехали на милю назад по дороге, и он ехал довольно быстро, беззвучно насвистывая сквозь зубы.
  - А что, если мы наткнемся на немецкий патруль? - спросила она.
  ‘ Немец что? На таком близком расстоянии от него действительно ужасно пахло.
  - Патруль, - сказала она.
  
  ‘ Не здесь. Они передвигаются только тогда, когда вынуждены. Это означает, что днем и в достаточном количестве. Если бы кто-нибудь вышел сегодня вечером в радиусе пятнадцати миль отсюда, и я бы знал это, поверь мне.
  Она чуть не расхохоталась вслух, потому что все это было так красиво и жутко. - Значит, вы действительно все организовали?
  ‘ По телефону ты всегда казалась довольно привлекательной. Приятно иметь возможность познакомиться с тобой лицом к лицу, ’ сказал он. - Ты когда-нибудь вообще добирался до Оксфорда?
  -Нет.
  -Норфолк?
  - Боюсь, что нет.
  Они перевалили через гребень холма, и в тот же момент облака разошлись, снова показав луну. В его свете она могла разглядеть линию железнодорожного полотна в долине внизу, скопление домов, которое и было Сен-Морисом.
  ‘ Жаль, - сказал он. ‘ Раньше я много снимал там. Недалеко от Сандрингема, где у короля есть загородное поместье. Прелестное местечко.
  - Ты скучаешь по этому?
  ‘ Не совсем. Притворяюсь, что люблю, просто чтобы поддержать себя. Я имею в виду, что бы я делал без всего этого? Понюхай меня. Красиво, не правда ли? Поговорим о возвращении к природе.
  - Чем ты занимался раньше?
  ‘ Ты имеешь в виду войну? Преподавал английскую литературу в довольно второсортной государственной школе.
  -Тебе нравится заниматься подобными вещами?
  
  ‘О да, ищу мальчиков и все такое. Самые страшные раны в жизни наносят смятые листья роз, а не шипы, мисс Тревонс, вы согласны?
  - Я даже не уверен, что понимаю.
  ‘ Именно это говорили мои ученики. Они въезжали в деревню, и он начал замедлять ход. - Приближается товарный склад.
  Они свернули между массивными столбами ворот, с грохотом проехали по мощеному двору к дому на углу. Грузовик затормозил. Открылась дверь, кто-то выглянул. Рене спустился вниз. Женевьева последовала за ним.
  - Большое спасибо, - сказала она.
  ‘ Мы стремимся нравиться. ’ Гранд Пьер улыбнулся ей сверху вниз. ‘ Смятые листья роз. Ты подумай об этом.
  Он уехал, а она повернулась и последовала за Рене внутрь.
  
  Она сидела перед зеркалом в маленькой спальне, чемоданы Анны-Марии стояли на кровати, сумочка была открыта, ее бумаги лежали рядом с кроватью. Там было ее французское удостоверение личности, немецкие Ausweis, продуктовые карточки, водительские права. Она тщательно нанесла тушь, и дверь открылась, и вошла мадам Дюбуа. Это была невысокая смуглая женщина с изможденным лицом, одетая в поношенное серое платье. На ее чулках были дырки, а туфли, казалось, вот-вот развалятся на куски.
  
  Женевьева видела, что она этого не одобряет, и ее губы сжались в тонкую линию, когда она оглядела наряд, разложенный на кровати. Темно-синий костюм из Парижа с плиссированной юбкой, шелковые чулки, блузка из устричного атласа.
  Вспомнив, кем она должна быть, Женевьева резко сказала: ‘В другой раз сначала постучи. Что тебе нужно?"
  Мадам Дюбуа, защищаясь, пожала плечами. ‘ Поезд, Мамзель. Он только что прибыл. Мой муж прислал меня сказать вам.
  ‘ Хорошо. Скажи Рене, чтобы пригнал машину. Я скоро спущусь.
  Она удалилась. Женевьева слегка накрасила губы, поколебалась, затем нанесла еще немного, вспомнив, что сказал парикмахер Майкл в Колд-Харборе. Она быстро оделась– нижнее белье, чулки, комбинация, блузка, юбка – все принадлежало Анне-Мари. Надевая каждую вещь, она словно снимала с себя еще один слой.
  Она не боялась, когда надевала жакет и рассматривала себя в зеркале, просто была холодно взволнована. Правда заключалась в том, что она действительно выглядела довольно хорошо, и она знала это. Она захлопнула чемодан, накинула на плечи синее камвольное пальто с капюшоном и вышла.
  Она нашла Анри Дюбуа на кухне вместе с его женой. Это был маленький человечек с желтоватым лицом, очень заурядной внешностью, меньше всего можно было подумать, что человек захочет ввязываться в подобное дело.
  - Рене сейчас пригонит машину, Мамзель.
  Она достала из сумочки зажигалку из серебра и оникса и выбрала "Житан". - Отнеси вниз мои сумки.
  -Да, Мамзель.
  Он вышел. Она зажгла сигарету и подошла к окну, чувствуя на себе взгляд женщины, враждебный, неодобрительный, но это не имело значения. Теперь ничто не имело значения, кроме выполняемой работы.
  "Роллс-ройс" выехал из одного из товарных складов и подъехал к двери, чтобы встретить ее. Рене вышел, и она открыла дверцу. Он стоял у подножия лестницы, бесстрастно глядя на нее снизу вверх, теперь одетый в форму шофера. Он молча открыл перед ней дверцу машины, и она села на заднее сиденье.
  Появился Дюбуа с чемоданами. Он поставил их в багажник, затем подошел к окну, когда Рене сел за руль. - Вы передадите мое почтение графине, Мамзель?
  Женевьева не ответила, просто опустила стекло и похлопала Рене по плечу. Когда они выезжали со двора, она заметила в зеркале заднего вида, что он наблюдает за ней, и в его глазах снова мелькнул страх.
  
  "И вот теперь это действительно начинается", - подумала она, откинулась назад, охваченная беспокойным возбуждением, и достала еще один Джитан.
  
  По мере того как они ехали дальше, сельская местность становилась все более знакомой: зеленые поля и леса, горы слева, покрытые снегом, река, поблескивающая в лучах раннего утреннего солнца в долине внизу. Пастух в овчинной куртке гнал свое стадо по склону холма наверху.
  ‘ Холмы детства, Рене. Ничего не меняется.
  - Или все остальное, Мамзель.
  Конечно, он был прав. Она поплотнее запахнула пальто, потому что было довольно холодно. Они направились к маленькой деревушке, место, которое она хорошо помнила, называлось Пужо.
  Она наклонилась вперед. ‘ Когда мы были детьми, ты обычно останавливал машину здесь, у кафе на площади, чтобы мы могли поесть мороженого. Старик Дантон и его дочь заправляли этим заведением. Он все еще там?
  ‘ В прошлом году его застрелили за то, что Бош назвал террористической деятельностью. Его дочь сидит в тюрьме в Амьене. Имущество было конфисковано, а затем продано. Комбо купил его.
  ‘ Папа Комбо? Но я не понимаю.
  - Все довольно просто. Как и многие другие, он работает с ними, торгует и в процессе сколачивает состояние. Такие люди, как он, питаются плотью Франции. Как я уже сказал, Мамзель, все меняется.
  В поле работали женщины, и, когда они проходили через саму деревню, она обнаружила, что улицы странно пустынны. - Людей поблизости немного.
  Большинство трудоспособных мужчин были отправлены в трудовые лагеря в Германии. Женщины управляют фермами. Они забрали бы даже такую старую собаку, как я, с одним глазом и всем прочим, если бы не графиня.
  -И она ничего не могла сделать для остальных?
  ‘ Она делает все, что может, Мамзель, но в наши дни во Франции многое дается с трудом. Теперь вы сами очень скоро в этом убедитесь".
  Они выехали из-за поворота дороги и сразу заметили черный "Мерседес" на травянистой обочине. Капот был поднят, и немецкий солдат возился с двигателем. Рядом с ним стоял офицер и курил сигарету.
  ‘ Боже милостивый, это рейхсмаршал, - сказал Рене, когда офицер повернулся и поднял руку. - Что мне делать? - спросил я.
  - Конечно, прекрати, - спокойно сказала Женевьева.
  - Она не испытывает к нему ничего, кроме презрения, Мамзель, и показывает это.
  -И он старается еще больше?
  -Совершенноверно.
  ‘ Хорошо. Давай посмотрим, как у нас дальше пойдут дела, ладно?
  
  
  Она открыла сумочку, достала "Вальтер", подаренный ей Крейгом, и сунула его в правый карман. Машина затормозила, и она опустила стекло при приближении Рейхслингера.
  Он был точь-в-точь как на фотографии. Светлые волосы, узкие глаза из-под фуражки с козырьком, в целом порочный вид, а униформа с эмблемами СС на воротнике вообще ничего ему не говорила.
  Он улыбнулся, ухитрившись придать себе еще более неприятный вид, чем обычно. ‘ Мадемуазель Тревонс. Мне везет, - сказал он по-французски.
  ‘ Правда? - Холодно осведомилась Женевьева.
  Он указал на машину. - Неисправен топливный насос, и этот дурак-водитель, по-видимому, ничего не может с этим поделать.
  - И что? - спросила она.
  - При сложившихся обстоятельствах я должен попросить вас подвезти меня.
  Она на мгновение задумалась, заставила его подождать, пока его желтоватые щеки медленно краснели, затем спросила: ‘Раса мастеров - это власть? Что я могу сказать, кроме "да".
  Она откинулась назад и подняла стекло. Он поспешил обойти машину с другой стороны, забрался в машину рядом с ней, и Рене уехал.
  
  Она достала еще одну сигарету, и он поспешно достал зажигалку. - Надеюсь, вы приятно провели время в Париже? Его французский был по-своему достаточно хорош, но акцент был ужасным.
  Она сказала: ‘Не совсем. Обслуживание сейчас отвратительное, постоянно останавливают и обыскивают, что очень неудобно. И все же, я полагаю, вам, солдатам, нужно во что-то играть.
  ‘Мамзель, я могу заверить тебя, что все это очень необходимо. Мои товарищи из СС в Париже добились значительных успехов в выслеживании террористов".
  ‘ Правда? Я удивлен, что всем этим солдатам не удалось полностью подавить движение Сопротивления.
  - Ты не понимаешь всех трудностей.
  ‘ По правде говоря, не хочу. Не очень интересно.
  Тогда он разозлился, но она одарила его одной из тех прекрасных улыбок, которыми славилась ее сестра, и с удовлетворением увидела, как он с трудом сглотнул.
  ‘ Как генерал? ’ спросила она. - Надеюсь, в добром здравии?
  - Насколько мне известно.
  -А майор Прайм? - спросил я.
  - Со вчерашнего дня штандартенфюрер.
  ‘ Полковник? Это мило. Она рассмеялась. "Он действительно относится к себе довольно серьезно, но он действительно очень эффективен, вы должны это признать".
  Рейхслингер нахмурился. - С другими, которые выполняли бы за него работу. - Он не смог сдержаться.
  
  ‘ Да, вам, должно быть, это очень наскучило. Почему бы вам не подать заявление о приеме на работу? Полагаю, Россия вас бы очень устроила. Там много чести и славы.
  Сейчас она действительно наслаждалась собой, потому что это сработало, потому что он полностью принял ее как Энн-Мари Тревонс. В каком-то смысле теперь она понимала, что встреча с ним была самой большой удачей, какую только можно вообразить.
  "Я рад идти туда, куда меня пошлет фюрер", - натянуто сказал он.
  В этот момент они завернули за угол, и Рене пришлось резко вильнуть, чтобы не врезаться в старую женщину, ведущую корову по дороге на недоуздке. Женевьеву отбросило в угол, рейхслингера вместе с ней, и она почувствовала, что его рука лежит у нее на колене.
  - С тобой все в порядке, Мамзель?
  Его голос звучал хрипло, хватка на ее колене усилилась.
  - Пожалуйста, уберите руку, рейхслингер, - ледяным тоном произнесла она, - иначе я буду вынуждена попросить вас выйти из машины.
  Они приближались к деревне Довинь, и Рене, почуяв беду, начал съезжать на обочину. Рейхслингер, который зашел слишком далеко, чтобы отступать, поднял руку чуть выше.
  
  ‘ Что случилось? ’ требовательно спросил он. ‘ Разве я недостаточно хорош, не так ли? Я докажу тебе, что я такой же хороший человек, как Прим, в любой день недели.
  ‘ Не совсем, - сказала она, - потому что полковник - джентльмен, которым вы определенно не являетесь. Если быть до конца честным, я нахожу вас просто немного ниже себя, рейхслингер.
  ‘ Ты, высокомерная сука, я тебе покажу . . .’
  ‘ Ничего. Она вытащила из кармана руку с "Вальтером". Она сняла пистолет с предохранителя одним плавным движением, как учил ее Крейг Осборн, и ткнула дулом ему в бок. - Убирайся из этой машины!
  Они остановились, когда Рене затормозил. Рейхслингер отстранился от нее с дикими глазами. Он открыл дверцу машины и, спотыкаясь, выбрался наружу. Она закрыла за ним дверь, и Рене мгновенно уехал. Она оглянулась и увидела Рейхслингера, стоявшего на обочине и выглядевшего странно беспомощным.
  - Хорошо ли я справилась? - спросила она Рене.
  - Твоя сестра гордилась бы тобой, Мамзель.
  -Хорошо.
  Она откинулась на спинку сиденья и закурила очередную сигарету "Джитан".
  
  Они перевалили через холм, и она увидела его в полумиле от себя, приютившегося у подножия гор среди деревьев. Замок Воанкур, серый и неподвижный в лучах утреннего солнца. Дворянский дом, переживший религиозные войны, революции, одно плохое время за другим. Как всегда с детства, всякий раз, когда она возвращалась в это место, ее охватывало то же чувство спокойствия. Полного счастья при одном только виде этого.
  Оно исчезло на несколько мгновений, пока они ехали по узкой дороге, окруженной соснами, а затем появилось снова, в паре сотен футов над ними, когда они взбирались по склону, словно крепость за этими серыми стенами, ожидающая ее, как и всегда.
  
  Ворота были открыты, но путь им преграждала перекладина. Прямо внутри находилась деревянная будка для охраны, а часовой держал в руках автомат. Он был всего лишь мальчиком, несмотря на то, что служил в СС, и он наклонился и неуверенно спросил на плохом французском: "Документы?"
  ‘ Но я здесь живу, - сказала она, и он выглядел совершенно сбитым с толку. - Ты что, не узнаешь меня?
  ‘ Простите, Мамзель, но у меня строгий приказ. Я должен увидеть ваши документы.
  ‘ Хорошо, ’ сказала она. ‘ Я сдаюсь. Я британский агент и пришел взорвать Замок.
  Раздался тихий голос, говоривший по-немецки. Она не поняла ни слова, но часовой понял, сразу побежав поднимать шлагбаум. Она повернулась к мужчине, вышедшему из караульного помещения, полковнику СС в полевой серой форме десантника, с Рыцарским крестом на шее, с Мертвой головой на фуражке, поблескивающей в лучах утреннего солнца. Одно было ясно наверняка. Ей не нужен был Рене, чтобы сказать, кто этот человек.
  -Макс, как мило.
  Макс Прайм открыл дверцу и сел внутрь. - Поезжай, - сказал он Ренту. ‘ Мальчик, между прочим, здесь всего три дня. Он поцеловал ей руку. ‘ Никогда не пойму, какое удовольствие ты получаешь, травля моих солдат. Это вредно для боевого духа. Рейхслингер очень расстраивается из-за этого".
  ‘ В данный момент нет, ’ прокомментировала она. - У него на уме другие вещи.
  Яркие голубые глаза внезапно стали очень настороженными. - Объясни.
  ‘ Его машина сломалась недалеко от Пужо. Я его подвез.
  ‘ Правда? Я его не вижу.
  ‘ Я снова выставил его на другой стороне Довиня. Я не знаю, где он проходил обучение, но оно определенно не включало в себя то, как вести себя в обществе леди.
  Его губы улыбались, но глаза - нет. ‘ И он ушел тихо? Reichslinger? Ты это хочешь мне сказать?"
  -С легким подталкиванием моего друга.
  Она показала "Вальтер", и он забрал его у нее. ‘ Это выпуск немецкой армии. Где вы его взяли?
  
  ‘ Дружелюбный бармен в Париже. Такие вещи легко доступны на черном рынке, и в наши дни девушке нужна любая защита, которую она может получить.
  - Вы говорите, в Париже?
  - Только не жди, что я скажу тебе название бара.
  Он на мгновение взвесил пистолет в руке, затем вернул его ей, и она сунула его в сумочку.
  - Итак, вам понравилось путешествие? - спросил он.
  ‘ Не совсем. Париж уже не тот, что раньше.
  -А поездка на поезде?
  "Отвратительно".
  - Это правда? - спросил я
  По какой-то причине в его голосе прозвучала определенная ирония, и она быстро взглянула на него из-под ресниц, немного растерянная и не понимающая почему. Они остановились у подножия лестницы, ведущей к входной двери. Он помог ей выйти, а Рене обошел багажник и достал ее чемоданы.
  - Я возьму это, - сказал Прим.
  ‘Ты сегодня действительно умерщвляешь плоть", - сказала она ему. ‘Полковник СС с сумкой в каждой руке, как гостиничный портье? У меня должен быть фотоаппарат. В Париже этому никогда не поверят. Кстати, поздравляю с повышением.
  "Один из наших девизов, - сказал он, - заключается в том, что для эсэсовцев нет ничего невозможного".
  
  Он начал подниматься по ступенькам. Рене громко спросил: ‘Будет что-нибудь еще, Мамзель?’ - и прошептал: ‘Розовая комната - это твоя спальня, помни. Графиня по соседству.
  В этом не было необходимости, поскольку они достаточно тщательно обсудили планировку замка в Колд-Харборе. Теперь он был немного напуган, она могла это видеть. На его лбу выступил пот.
  Она сказала: "Ничего, спасибо, Рене", - повернулась и поднялась по ступенькам вслед за Примом.
  
  По обе стороны от двери стояло по часовому, но холл был точно таким, каким она его помнила, вплоть до украшений и картин на стенах. Они вместе поднялись по широкой мраморной лестнице.
  - Как поживает генерал? - спросила она.
  ‘ Его больная нога немного затекла. Из-за дождя. Я видела его раньше, он гулял в затонувшем саду.
  Они достигли верхнего коридора. Она остановилась перед Розовой комнатой и подождала. Он вздохнул, поставил один чемодан и открыл перед ней дверь.
  В детстве она часто спала в этой комнате. Она была светлой и просторной, высокие французские окна выходили на балкон. Здесь были красные бархатные шторы, а мебель совершенно не изменилась. Полированное красное дерево. Кровать, туалетный столик, платяной шкаф. Все.
  
  Прим захлопнул дверь, подошел и поставил чемоданы на кровать, затем повернулся. На его губах играла легкая, серьезная улыбка, в воздухе витало странное ожидание, как будто он чего-то ждал.
  - Ну? - спросила она.
  ‘ Ну и ты. Он улыбнулся. ‘ Бедняжка Анна-Мария. Неужели в Париже действительно было так плохо?
  - Боюсь, что так.
  ‘ Тогда нам придется попытаться загладить свою вину. ’ Он официально щелкнул каблуками. ‘ Но долг зовет. Я догоню тебя позже.
  Когда дверь за ним закрылась, она почувствовала огромное облегчение. Она бросила пальто на кровать, открыла французские окна и вышла на балкон. Окно выходило только на часть сада. Главный вход был справа, балкон ее тети за углом.
  Там было старое кресло-качалка ручной работы из бука, которое она хорошо помнила. Она села в него, мягко покачиваясь, и солнечные лучи согрели ее лицо. Как часто Анна-Мария делала это?
  
  Прим прошел по лестничной площадке и остановился наверху мраморной лестницы, услышав, как снаружи в знак приветствия застучали сапоги часовых СС. Мгновением позже вошел рейхслингер.
  ‘Reichslinger!’ Звонил Прим.
  ‘ Полковник? Рейхслингер поднял голову.
  
  - В мой кабинет. Немедленно.
  Рейхслингер с затравленным видом пересек холл и исчез в коридоре. Прим медленно спустился по ступенькам, остановился внизу, чтобы прикурить сигарету, затем пересек холл. Когда он вошел в свой кабинет, молодой гауптштурмфюрер стоял у своего стола. Прим закрыл дверь.
  - Я слышал, вы снова играли в "непослушных мальчиков"?
  Рейхслингер выглядел угрюмым. - Я не понимаю, что вы имеете в виду.
  ‘ Мадемуазель Тревонс. У меня сложилось впечатление, что вы недостаточно старались быть джентльменом.
  - У нее был пистолет, штандартенфюрер, "Вальтер".
  - На использование которого вы ее спровоцировали?
  - Наказанием для гражданского лица, уличенного во владении оружием, является смерть, как хорошо известно штандартенфюреру.
  ‘ Рейхслингер, ’ терпеливо сказал Прим, ‘ здесь есть колеса внутри колес. Вещи, о которых вы ничего не знаете. Другими словами, не лезь не в свое дело.
  И рейхслингер, не в силах сдержать свой гнев, злобно сказал: "Я слишком хорошо понимаю, штандартенфюрер, что девчонка Тревонс - это ваше дело".
  Казалось, Прим замер, его лицо было спокойным, и все же Рейхслингеру внезапно стало страшно. Полковник придвинулся ближе и очень осторожно застегнул расстегнутую пуговицу на мундире другого мужчины.
  
  ‘ Неосторожен, рейхсмаршал. Так не пойдет. Я не могу допустить, чтобы один из моих офицеров подавал такой плохой пример солдатам. Он обошел свой стол и взял документ из ящика для входящих. ‘ Сигнал из Берлина. Довольно удручающий. Батальонам СС в России отчаянно не хватает офицеров. Они спрашивают, можем ли мы кого-нибудь выделить.
  У рейхслингера пересохло в горле. ‘Standartenführer?’ - прошептал он.
  - Безразличный пост, особенно учитывая, что армия там в полном отступлении.
  Рейхслингер сказал: ‘Извините, сэр, я не имел в виду. . .’
  ‘ Я точно знаю’ что ты имел в виду. Внезапно Прим стал похож на самого Дьявола. ‘ Если ты еще когда-нибудь будешь говорить со мной в таком тоне, если ты хоть раз переступишь черту. Он поднял сигнал.
  Лицо рейхсмаршала стало пепельно-серым. - Да, сэр.
  ‘ А теперь убирайся. Молодой человек поспешил к двери и открыл ее. - И рейхслингер, - добавил Прим.
  ‘Standartenführer?’
  - Еще раз подобным образом вмешаетесь в дела мадемуазель Тревонс, и я наверняка прикажу вас расстрелять.
  
  Сидя в кресле-качалке на балконе Розовой комнаты, Женевьева без всякой видимой причины вспомнила случай, когда ей было четырнадцать, она сидела на корточках на лестничной площадке в темноте, наблюдая за гостями на одном из балов у Гортензии, когда они с сестрой должны были быть в постелях. Анна-Мария обнаружила, что самый красивый молодой человек там был также одним из самых богатых во Франции.
  ‘ Я выйду за него замуж, если, когда вырасту, обнаружу, что у меня недостаточно денег. Мы были бы идеальной парой. Он такой светлый, а я такая темноволосая".
  Женевьева полностью ей поверила. Голос эхом отдавался сквозь годы, и тогда она внезапно поняла, что Энн-Мари, должно быть,, в какой-то степени изменилась, потому что все в жизни изменилось. Девочка, которую она помнила с детства, которую, за исключением Хэмпстеда, она в последний раз видела четыре года назад, должна была быть другой. Должна была быть. В каком-то смысле все это нуждалось в переосмыслении.
  Она всегда боялась быть поглощенной Анн-Мари, точно так же, как у нее всегда было ощущение, что каким-то странным образом ей вообще не следовало появляться на свет. Сидя там и думая обо всем этом, она поняла, что между ними всегда была какая-то связь. Что-то вроде взаимного негодования по поводу факта существования друг друга.
  Странно, как это тихое место могло вызывать такие мысли, и тут она почувствовала движение в комнате. Она встала и вошла. Черное платье, белый фартук, темные чулки и туфли - идеальная горничная. Мареса склонилась над своими чемоданами.
  
  - Оставь их! - приказала Женевьева.
  Ее голос был сердитым, потому что внутри она была немного напугана. Нужно было убедить еще кого-то, кто знал ее близко.
  ‘ Я хочу спать, ’ сказала она. ‘ Поезд был ужасный. Ты сможешь распаковать вещи позже.
  На мгновение ей показалось, что она увидела ненависть в темных глазах, и она задалась вопросом, что могла сделать Анна-Мария, чтобы заслужить это.
  - Может быть, мне приготовить Мамзель горячую ванну? - спросила Мареса.
  - Позже, девочка.
  Она закрыла за Марезой дверь и прислонилась к ней дрожащими руками. Преодолев еще одно препятствие. Она взглянула на часы и увидела, что было чуть больше полудня. Время, когда она бросала вызов львице в ее логове. Она разгладила юбку, открыла дверь и вышла.
  
  11
  Когда Женевьева вошла в гостиную своей тети, она словно попала в другой мир. Одна стена была полностью покрыта фреской, которую для нее нарисовал какой-то известный китайский художник. Это были изысканные, красивые, замысловатые детали, такие же тонко нарисованные, как зеленые деревья, странные, незнакомые фигуры и храмы. Тяжелые синие шелковые шторы свисали от потолка до пола, она опустилась на колени на выцветший шезлонг у окна и посмотрела вниз, в сад.
  Когда она была здесь в последний раз, в теплое начало лета здесь было пышно и красиво, розы обвивали статую Венеры. Цветов больше не было, но важные вещи все еще были там, например, большой каменный фонтан с мальчиком на дельфине посреди лужайки.
  Генерал Земке сидел на скамейке у высокой стены справа от нее. Его волосы были серебристыми, больше серебра, чем на фотографиях, его лицо на расстоянии привлекало больше внимания, что придавало ему вид мужчины, все еще находящегося в расцвете сил. На его плечи было накинуто пальто с огромным меховым воротником, и он курил сигарету в длинном мундштуке. Казалось, он глубоко задумался, но время от времени потирал свою больную ногу, как будто хотел вернуть ей чувствительность.
  - Чего ты хочешь? - спросил я.
  Женевьева обернулась и увидела ее, совершенно не изменившуюся с тех пор, как она видела ее в последний раз. – Шанталь, ты повергла меня в шок.
  Ее мрачное уродливое лицо ни на йоту не расслабилось. - Чего ты хочешь? - повторила она.
  ‘ Повидаться с тетей, конечно. Есть возражения?
  - Она отдыхает. Я не позволю тебе беспокоить ее.
  Ее называли "Топорная морда", мрачная и безжалостная, и никто никогда ничего не мог с ней поделать.
  ‘ Хоть раз сделай то, что тебе говорят, Шанталь, - терпеливо сказала Женевьева. Вежливо попроси Гортензию принять меня. Если ты не хочешь, я все равно войду.
  "Только через мой труп".
  ‘ Я уверена, это можно устроить. Внезапно ее охватило нетерпение, и Анна-Мари полностью взяла инициативу в свои руки. - Ради бога, не будь таким раздражительным.
  Глаза Шанталь потемнели от этого богохульства, потому что она была очень религиозной. - Ты ведь знаешь, куда пойдешь, не так ли?
  - До тех пор, пока ты будешь в другом месте.
  
  Дверь позади нее была слегка приоткрыта. Когда Женевьева повернулась к нему, она услышала голос, такой знакомый, несмотря на годы, и во рту у нее пересохло, а сердце забилось немного быстрее.
  ‘ Если ей так не терпится меня увидеть, значит, она чего-то очень хочет. Впусти ее.
  Когда Шанталь толкнула дверь, Женевьева увидела за ней Гортензию, которая сидела в постели, откинувшись на подушки, и читала газету. Проходя мимо, она мило улыбнулась. - Спасибо тебе, дорогая Шанталь.
  Но, оказавшись в комнате, она оказалась в полной растерянности. ‘Что мне сказать?’ - подумала она. ‘Что бы сказала Анна-Мария?’ Она глубоко вздохнула и пошла вперед. - Почему ты ее терпишь? - спросила она, опускаясь в кресло у камина и глядя в сторону кровати.
  Она испытывала сильнейшее волнение и хотела только одного - пойти к своей тете. Сказать ей, что это она, Женевьева, вернулась после стольких лет.
  ‘ С каких это пор тебя это волнует? Она была бестелесным голосом за газетой. Теперь она опустила его, и Женевьева пережила одно из величайших потрясений в своей жизни. Она все еще была Гортензией, но бесконечно старше, чем когда она видела ее в последний раз.
  - Дай мне сигарету, - рявкнула она.
  Женевьева открыла сумочку, достала зажигалку, футляр из серебра и оникса и бросила их на кровать. ‘ Это что-то новенькое, - сказала Гортензия, открывая футляр. - Очень красивое.
  Она закурила "Гитане". Женевьева взяла серебряный портсигар, положила его обратно в сумочку и протянула руку за зажигалкой, широкий шелковый рукав блузки скользнул вверх по ее руке. Гортензия поколебалась, ее глаза были пустыми, затем отдала его ей.
  - В Париже было скучно, - сказала ей Женевьева.
  ‘ Осмелюсь сказать. Она глубоко затянулась. - Шанталь считает, что мне не следует курить. Если я попрошу пачку сигарет, она удобно забудет.
  - Избавься от нее.
  Гортензия на мгновение проигнорировала ее, давая ей возможность привыкнуть. Когда Женевьева видела ее в последний раз, она выглядела ни на день старше сорока, но так было всегда. Правда заключалась не в том, что она была старой, а в том, что она стала старше более чем на четыре года с тех пор, как Женевьева видела ее в последний раз.
  ‘ Тебе что-нибудь нужно? - Спросила Гортензия.
  - А я верю?
  ‘ Обычно. Она еще раз затянулась сигаретой и протянула ее Женевьеве. - Ты заканчиваешь это, просто чтобы удовлетворить Шанталь.
  ‘ Она тебе не поверит. Настоящая ищейка, вот эта.
  ‘ Игра, в которую мы играем. Гортензия пожала плечами. - Делать больше нечего.
  - А как насчет генерала Земке? - спросил я.
  
  ‘ Карл по-своему неплох. По крайней мере, джентльмен, чего не скажешь об остальных внизу. Такие подонки, как Рейхслингер, например. Они думают, что разведение - это как-то связано с лошадьми.
  ‘ А Прим? Что с ним?
  ‘ Насколько я понимаю, он вынес ваши сумки из машины. Он влюблен в вас?
  - Это ты мне скажи. В конце концов, ты авторитет в этом вопросе.
  Она откинулась на подушки, глядя на Женевьеву прищуренными глазами: ‘Я знаю одно. Он мужчина, этот. Только он сам.
  -Всамомделе.
  ‘ Не из тех, с кем можно играть в игры. На твоем месте я бы держался от него подальше.
  - Это предложение или приказ?
  ‘ Ты никогда не умел делать то, что тебе говорили, ’ сказала она, ‘ но я никогда не считала тебя дураком. Ты же знаешь, что в таких вещах я обычно бываю прав.
  Теперь Женевьева была в настоящем затруднении, потому что Гортензия была единственным человеком, который мог рассказать ей обо всем, что происходило в этом доме, и все же она не осмеливалась вовлекать ее в это дело; уж точно никогда не рассказывала ей о себе. Ради нее самой было лучше, чтобы она оставалась совершенно непричастной к происходящему.
  - А что, если я скажу тебе, зачем я здесь?
  -Скорее всего, ты бы солгал.
  - Швейцарский банкир, отчаянно влюбленный в меня?
  
  ‘ Наконец-то настоящая любовь? Ты, Анна-Мария?
  - Ты не веришь ни единому моему слову, не так ли?
  ‘ Разве это не всегда безопаснее? А теперь расскажи мне, что ты задумал, и дай мне еще одну сигарету.
  Она потянулась к сумочке Женевьевы, открыла ее прежде, чем та успела остановить ее, и порылась внутри. Последовала пауза, она стояла совершенно неподвижно, затем достала "Вальтер".
  - Будь осторожен, - сказала Женевьева и потянулась за ним, ее рукав снова скользнул вверх по руке.
  Гортензия выронила пистолет и схватила ее за правое запястье невероятной силы, так что ее потянуло вперед и она опустилась на колени рядом с кроватью.
  ‘ Однажды, когда ты была восьмилетней девочкой, ты вошла вброд в фонтан в нижнем саду – мальчик с трубой. Позже ты сказал мне, что хотел залезть наверх и попить воды, которая хлынула у него изо рта. Женевьева молча покачала головой. Хватка усилилась. ‘ Один из его бронзовых пальцев был сломан. Поскользнувшись, ты схватилась за руку. Позже, здесь, в этой самой комнате, ты сидела у меня на коленях, крепко обнимая меня, пока доктор Марэ устранял повреждение. Сколько было наложено швов – пять?
  ‘ Нет! Женевьева отчаянно сопротивлялась. ‘ Ты ошибаешься. Это была Женевьева.
  ‘ Совершенно верно, - Гортензия провела пальцем по тонкому белому шраму, отчетливо видному на внутренней стороне правого предплечья. - Я видела, как ты приехала, дорогая, - сказала она. ‘ Из моего окна. Ее хватка ослабла, рука погладила Женевьеву по волосам. ‘ С того момента, как ты вышла из машины, с того момента. Неужели ты думал, что я не смогу сказать?"
  В глазах Женевьевы стояли слезы. Она обхватила ее руками. Гортензия нежно поцеловала ее в лоб, на мгновение прижала к себе, затем тихо сказала: "А теперь, дорогая, правду".
  
  Закончив, она все еще стояла на коленях у кровати. Последовала долгая пауза, затем Гортензия похлопала ее по руке. ‘ Думаю, я бы не отказался от бокала коньяка. Вон там, в углу, китайский лакированный шкафчик.
  ‘ Но разумно ли это? - Спросила Женевьева. - Ваше здоровье...
  ‘ О чем, черт возьми, ты говоришь? Гортензия нахмурилась.
  - Мне сказали, что у вас были проблемы с сердцем. Бригадный генерал Манро сказал, что у вас слабое здоровье.
  ‘ Что за чушь. Я кажусь тебе больной?
  Она была почти рассержена. Женевьева сказала: ‘Нет, ты выглядишь изумительно, если ты действительно хочешь знать. Я принесу тебе бренди.
  Она подошла к шкафчику и открыла его. Итак, еще одна нечестность со стороны Манро, просто чтобы подтолкнуть ее немного сильнее в том направлении, в котором он хотел, чтобы она следовала, и Крейг Осборн согласился с этим. Ее рука немного дрожала, когда она наливала "Курвуазье" в хрустальный бокал и несла его своей тете.
  Гортензия проглотила его одним быстрым глотком и задумчиво посмотрела в пустой стакан. - Бедный Карл.
  -Почему ты так говоришь?
  ‘ Ты думаешь, я смогла бы вынести его прикосновения сейчас, зная, что эти животные сделали с Анни-Мари? Она поставила стакан на прикроватный столик. ‘Мы жили в состоянии вооруженного конфликта, Анна-Мария и я. Она была эгоистичной, абсолютно безжалостной там, где касались ее собственных желаний, но она была моей племянницей, моей кровью, моей плотью. Некий де Воанкур.
  -И вел себя именно так последние несколько месяцев.
  - Да, вы правы, и мы должны убедиться, что то, что она сделала, не пропало даром.
  - Именно поэтому я здесь.
  Гортензия щелкнула пальцами. ‘ Дай мне еще сигарету и скажи Шанталь, чтобы приготовила мне ванну. Я полежу часок и все обдумаю. Посмотрим, что можно сделать, чтобы немного отплатить по счету этим джентльменам внизу. Прогуляйся, дорогая. Приходи через час.
  
  В Колд-Харборе шел дождь, когда Крейг отправился на кухню в поисках Джули. Она обратила внимание на его униформу, плащ.
  - Ты уезжаешь? - спросиля.
  
  ‘ На данный момент. Погода в Кройдоне улучшилась. Я лечу туда с Манро на "Лисандре’. Он обнял ее. ‘ Ты в порядке? Ты сама на себя не похожа.
  Она слабо улыбнулась. ‘ Я знаю, что развлекаю тебя своими картами Таро, Крейг, но у меня действительно есть дар. У меня бывают чувства. Я просто знаю, когда что-то идет не так, как должно быть.
  - Объясни, - попросил он.
  – Женевьева - ее сестра. За этим кроется нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Гораздо большее. Я не думаю, что Манро говорит что-то хотя бы отдаленно похожее на правду.
  И он поверил ей, его желудок скрутился в узел. - Женевьева, - тихо произнес он, и его руки крепче сжали плечи Джулии.
  ‘ Я знаю, Крейг. Я боюсь.
  ‘ Не стоит. Я разберусь. ’ Он улыбнулся. ‘ У тебя есть Мартин, на которого можно опереться. Обсуди это с ним. Скажи ему, что я намерен кое-что разузнать, когда приеду в Лондон. Он поцеловал ее в щеку. ‘ Доверься мне. Ты же знаешь, какой я дикий человек, когда злюсь.
  
  Он сел рядом с Манро, когда они взлетели. Бригадир достал бумаги из своего портфеля и изучил их. Крейг знал, что лобовая атака на данном этапе бессмысленна.
  Он сказал: "К этому времени она уже войдет в курс дела".
  - А кто будет? Манро поднял глаза. - О чем ты говоришь.
  
  ‘ Женевьева. Она уже должна быть там. Château de Voincourt.’
  ‘ Ах, это. ’ Манро кивнул. - Посмотрим, что из этого выйдет. Конечно, она любительница, об этом нужно помнить.
  - Раньше этот факт тебя не беспокоил, - сказал ему Крейг.
  ‘ Да, но я же не хотел ее огорчать, дорогой мальчик, не так ли? Полагаю, я пытаюсь сказать, что не следует ожидать слишком многого. Две трети всех женщин-агентов, которых мы привлекли к работе, плохо кончили.
  Он невозмутимо вернулся к своим документам, а Крейг сидел и думал. Джули была права. Это еще не все. Он попытался проанализировать это шаг за шагом, задействованные факторы, то, как все произошло. В центре всего этого, конечно, была Энн-Мари. Если бы того, что с ней случилось, не случилось, если бы для Манро не было так важно встретиться с ней лицом к лицу. Крейг подумал о ней такой, какой видел в последний раз, и содрогнулся. Несчастная девчонка, там, в подвале в Хэмпстеде и Бауме, на попечение которой она была доверена, и все же кто не мог сам приблизиться к ней.
  Он выпрямился в кресле. Странно. Очень странно. Врач действительно боится приблизиться к собственному пациенту. На этот вопрос должен был быть ответ.
  Остальная часть полета прошла без происшествий. Когда они шли к лимузину, ожидавшему в Кройдоне, он спросил Манро: "Я понадоблюсь вам сегодня вечером, сэр?"
  ‘ Нет, мой мальчик. Развлекайся, почему бы и нет.
  ‘ Обязательно, сэр. Можно попробовать "Савой", - сказал Крейг и открыл перед ним дверцу машины.
  
  ‘ Конференции всегда проводятся в библиотеке, ’ сказала Гортензия. ‘ В остальное время Прим использует ее как свой главный офис. Он даже спит там на раскладушке. У него кабинет поменьше, рядом с кабинетом рейхслингера, но это для рутинных дел.
  ‘ Как это самоотверженно с его стороны, ’ сказала Женевьева. - Я имею в виду раскладушку.
  - Любые важные документы всегда хранятся в сейфе библиотеки.
  - За портретом Елизаветы, одиннадцатой графини?
  - А, так ты помнишь?
  -Как ты можешь быть во всем этом уверен?
  - Рано или поздно, дорогая, любой мужчина в моей жизни раскрывает все, и эту привычку я всегда поощряла. Карл ничем не отличается, уверяю вас. Видите ли, он не нацист, да поможет ему Бог. Он этого не одобряет, а это значит, что когда он злится, он говорит. Своего рода освобождение".
  - Вы знаете, что Роммель будет здесь послезавтра?
  ‘ Да. Обсудить их систему береговой обороны.
  - Атлантический вал?
  
  - И вы здесь для этого?
  - Любую информацию, которую я смогу получить по этому поводу.
  - Что означает залезть в сейф, потому что именно там будет все, на что стоит обратить внимание.
  – У кого ключ - у генерала?
  ‘ Нет, Прим. Карлу самому очень трудно разобраться в этом. Он всегда жалуется. Когда они пришли в первый раз, я был вынужден отдать ключ.
  ‘ Разве ты не всегда держал запасной? - Спросила Женевьева.
  Гортензия кивнула. ‘ Они и об этом просили. Они очень дотошные, немцы. С другой стороны. Она открыла ящик прикроватной тумбочки, достала шкатулку для безделушек и подняла крышку. Она порылась среди множества украшений и достала ключ. ‘Я не давала им этого. Можно сказать, запасной к запасному.
  - Это чудесно, - сказала Женевьева.
  - Это только начало. Таких бумаг, если их удалить, вскоре станет не хватать.
  ‘ У меня есть фотоаппарат. Женевьева достала футляр из серебра и оникса, поиграла с задней крышкой, пока крышка не опустилась. - Видишь?
  ‘ Гениально. Гортензия кивнула. ‘ Итак, конференция состоится во второй половине дня. Вечером состоится прием и бал, после которого Роммель ночью вернется в Париж. Это означает, что если вы хотите увидеть содержимое сейфа, то только во время самого бала.
  
  - Но как? - спросил я.
  - Я что-нибудь придумаю, дорогая. Положись на это. Гортензия похлопала ее по щеке. ‘ А теперь оставь меня ненадолго. Мне нужно отдохнуть.
  ‘ Конечно. Женевьева поцеловала ее и направилась к двери.
  Потянувшись к ручке, Гортензия сказала: "И еще кое-что".
  Женевьева обернулась. - Что это?
  ‘ Добро пожаловать домой, моя дорогая. Добро пожаловать домой.
  
  Когда она вернулась в свою комнату, то обнаружила, что очень устала. В голове пульсировало, боль была почти на грани тошноты. Она задернула шторы и легла на кровать полностью одетая. Итак, Манро был не совсем честен с ней. В некотором смысле, она могла принять его действия, но Крейг Осборн . . . С другой стороны, это вернуло ее к Гортензии. По крайней мере, за это она была благодарна.
  Она проснулась и обнаружила, что Мареса легонько трясет ее за плечо. - Я подумала, Мамзель захочет принять ванну перед ужином.
  - Да, спасибо, - сказала она.
  Мареса, очевидно, была слегка сбита с толку мягкостью ее тона, и Женевьева сразу поняла, что она не играет свою роль.
  - Ну, продолжай, девочка! - резко сказала она.
  - Да, Мамзель. - Мареса исчезла в ванной, и Женевьева услышала звук льющейся воды. Когда горничная вернулась, она сказала: "Вы можете распаковать вещи и прибраться здесь, пока я принимаю ванну".
  Она прошла в ванную, сбросив одежду на пол неопрятной кучей, как это делала ее сестра с пятилетнего возраста, и залезла в ванну. Она вообще не была уверена насчет Марезы и задавалась вопросом, вела ли она для кого-нибудь инструктаж по наблюдению за Анной-Мари Тревонс. Она была красива в тяжелом, пассивном смысле и не глупа. Внешне спокойная и корректная, и все же в ее глазах была ненависть, когда Женевьева только приехала.
  Она понежилась в горячей воде, и через некоторое время раздался осторожный стук в дверь. ‘ Уже половина седьмого, Мамзель. Ужин сегодня в семь вечера.
  ‘ Если я опоздаю, значит, опоздал. Они подождут.
  Какое-то время она подумывала о том, чтобы воспользоваться еще одной передышкой, оставшись в своей комнате и сославшись на усталость, но нужно было учитывать Общее. Чем скорее они встретятся, тем лучше.
  Она неохотно вышла из ванны, потянулась за шелковым халатом, висевшим за дверью, и вернулась в спальню. Она села перед туалетным столиком, и Мареса немедленно начала расчесывать ей волосы, что Женевьеву всегда сильно раздражало, но она заставила себя сидеть так, как это сделала бы Анна-Мари.
  
  - А что наденет Мамзель сегодня вечером?
  ‘ Бог его знает. Я лучше посмотрю.
  Что было единственным разумным решением, поскольку шкафы были забиты платьями всех видов. У ее сестры был стиль, в этом не было сомнений, и к тому же дорогой вкус. В конце концов, она надела что-то из шифона, приглушенных голубых и серых тонов, летящее и элегантное. Туфли были немного тесноваты, но к этому нужно привыкнуть. Она взглянула на часы. Было пять минут восьмого.
  - Думаю, пора идти.
  Мареса открыла дверь. Проходя мимо, Женевьева могла поклясться, что девушка улыбалась про себя.
  
  На лестнице появилась Шанталь с накрытым подносом в руках.
  ‘ Что это? - спросила Женевьева. - Что это? - спросила Женевьева.
  ‘ Графиня решила сегодня поесть у себя в комнате. Она, как обычно, была сердита. - Он там.
  Женевьева открыла ей дверь. Гортензия сидела в одном из кресел с высокой спинкой у камина в гостиной, одетая в эффектный китайский домашний халат черного и золотого цветов. Генерал Земке откинулся на спинку стула, великолепный в парадной форме. Он действительно выглядел довольно привлекательно. Когда он обернулся и увидел Женевьеву, его лицо расплылось в очень искренней приветственной улыбке.
  
  ‘ Наконец-то, - сказала Гортензия. - Теперь, возможно, я смогу немного успокоиться. Бывают моменты, когда мне кажется, что меня окружают только дураки.
  Земке поцеловал Женевьеве руку. - Мы скучали по тебе.
  ‘ О, убирайся отсюда, ’ нетерпеливо сказала Гортензия. Она поманила Шанталь, чтобы та принесла поднос. - Что у тебя там? - спросил я.
  Земке улыбнулся. ‘ Важное качество любого хорошего генерала - знать, когда стоит отступить. Я подозреваю, что это один из таких моментов.
  Он открыл дверь перед Женевьевой, наклонил голову, и она вышла.
  
  За обеденным столом сидело около двадцати человек, в основном мужчины. Пара женщин, похожих на секретарш и одетых в вечерние платья, и две довольно симпатичные девушки в униформе с молнией на левой руке. Женщины-связистки из радиорубки. Рене предупреждал ее о них. Он сказал, что пользуется большим спросом среди офицеров. Глядя на них, Женевьева вполне могла в это поверить.
  Макс Прайм сидел напротив нее, и она заметила рейхсмаршала в дальнем конце стола с несколькими другими офицерами СС. Когда он взглянул на нее, его глаза сверкнули ненавистью, странным образом напомнив ей Джо Эджа. Она наверняка приобрела здесь врага.
  Пара санитаров в парадной форме и белых перчатках принесли вино, и она вспомнила, что Анна-Мария терпеть не могла красное, но с раннего возраста умела использовать гораздо большее количество белого, чем когда-либо могла Женевьева. Она также с усмешкой отметила, что вино было "Сансер", гордость винных погребов ее тети, которые, должно быть, к настоящему времени изрядно разорились.
  Рейхслингер громко рассмеялся, перекрывая гул общей беседы. Судя по выражениям лиц его товарищей, он не пользовался особой популярностью.
  Земке наклонился ближе. - Надеюсь, завтра графиня будет в лучшем настроении?
  - Ты знаешь ее настроение не хуже меня.
  На следующий день нас посещает сам фельдмаршал Роммель. Естественно, что после этого мы устраиваем прием и бал в его честь, и если у графини случится одна из ее головных болей . . . Он пожал плечами. - Это было бы крайне прискорбно.
  ‘ Я прекрасно понимаю вас, генерал. Женевьева похлопала его по руке. - Я сделаю все, что в моих силах.
  ‘ Мне бы не хотелось приказывать ей присутствовать там. На самом деле, ’ откровенно добавил он, ‘ я бы побоялся. Тебя здесь не было в то время, но в тот день, когда мы с Примом приехали сюда. . Боже мой, как она крутилась вокруг нас. Разве не так, Прим?"
  "Я влюбился в нее с первого взгляда", - сказал полковник.
  - У людей есть привычка так поступать, - сказала ему Женевьева.
  
  Его улыбка показалась ей такой тревожной, что ей пришлось отвести взгляд от проницательных голубых глаз, ее сердце учащенно забилось. У нее было странное чувство, что он видит ее насквозь.
  Генерал снова заговорил. ‘ Насколько я помню, в тот день, когда мы пришли, вы были в деревне. Ваша тетя довольно долго запирала перед нами дверь. Когда мы наконец получили допуск, на стенах было несколько заметных пробелов.
  - Вы пробовали ходить в подвалы?
  Он радостно рассмеялся и до конца трапезы пребывал в прекраснейшем расположении духа. Что касается Женевьевы, напряжение от исполнения своей роли начало сказываться, и она обнаружила, что становится все более напряженной.
  - Кофе, я думаю, в гостиной, - наконец объявил Земке.
  На мгновение возникло замешательство, когда все встали, и она почувствовала присутствие Прима у себя за плечом. - Можно вас на пару слов?
  Но он определенно был тем, кого следовало избегать, по крайней мере в данный момент. - Возможно, в другой раз, - сказала она и направилась к генералу.
  - Моя дорогая, - сказал он, - я должен представить тебе твоего соотечественника, который сейчас служит в бригаде СС "Карл Великий" и прибыл сюда сегодня вечером только с донесениями.
  Офицер поклонился ей. Она заметила титул на его манжете, триколор на левом рукаве, когда он улыбнулся и поднес ее руки к своим губам так, как умеют только французы. Он был блондином, голубоглазым, красивым, больше всех здесь похожим на немца, что составляло невероятный контраст с Максом Праймом, стоявшим в нескольких футах от него.
  - Очарован, - сказал он, и она заметила, как хорошо ему идет форма, и подумала, что будет, если Маки когда-нибудь заведут его в глухой переулок, этого француза в СС.
  Земке провел ее через комнату и через французские окна на террасу. ‘ Так-то лучше, - сказал он. ‘ Свежий воздух. Сигарету?"
  Взяв его, она сказала: ‘Ты беспокоишься из-за этой конференции. Это так важно?"
  ‘ Роммель собственной персоной, моя дорогая. А чего ты ожидала?
  ‘ Нет, дело не только в этом, ’ сказала Женевьева. ‘ Ты с ними не согласен – больше нет. Разве не в этом дело?"
  ‘Ты все слишком усложняешь", - сказал он. "Мы будем говорить об обороне, и я знаю, что думает большинство других".
  Это, конечно, был именно тот разговор, который она ожидала услышать. - И вы не согласны?
  - Я верю.
  - Но ведь это, конечно, только предварительные данные?
  ‘ Да, но выводы, в основном, останутся в силе. Если только фюрер не примет внезапного решения все это изменить.
  -Он завел тебя так далеко, - беспечно сказала она.
  
  "Мы проиграем войну".
  Она взяла его за руку. - На твоем месте я бы не говорила этого слишком громко.
  Он держал ее за руку и смотрел в темноту, казалось, погруженный в свои мысли. Она не возражала, и это было странно. Он был добрым и несчастным, и он ей нравился, и это вообще не входило в их планы. Послышались шаги, и она отстранилась.
  - Извините за беспокойство, герр генерал, - сказал Макс Прайм, - но звонят из Парижа.
  Генерал тяжело кивнул. ‘ Я приду. Он поцеловал ей руку. - Спокойной ночи, моя дорогая, - и вернулась в гостиную.
  Макс Прайм отошел в сторону. ‘ Фройляйн, ’ официально произнес он. Она уловила насмешку в его глазах и, как ни странно, что-то еще. Гнев.
  
  12
  Она спала хорошо, ей ничего не снилось, и она проснулась так внезапно, что поняла, должно быть, что-то было причиной этого, и лежала, пытаясь понять, что это было. Затем раздались выстрелы, и она очень быстро вскочила с постели, схватила халат и выбежала на балкон.
  Кто-то крикнул по-немецки, объект очень быстро развернулся и разлетелся на куски. Она посмотрела вниз. Чуть ниже Прим перезаряжал дробовик, возвращая стволы на место. Позади него санитар присел на корточки рядом с ящиком. Они стреляли в глиняных голубей.
  Крикнул Прим, солдат отпустил пружину, и еще один диск взмыл в голубое небо. Стволы пистолета были подняты и последовали за ним, он нажал на спусковой крючок. Она смотрела, как взрывается диск, прикрывая глаза ладонью от яркого неба.
  - Доброе утро, - поздоровалась она.
  
  Он перестал перезаряжать ружье и поднял глаза. - Я тебя разбудил?
  -Можно и так сказать.
  Он передал дробовик своему ординарцу. ‘ Завтрак в столовой через десять минут. Вы присоединитесь к нам?
  - Нет, думаю, сегодня утром мне принесут поднос в комнату.
  ‘ Как пожелаешь. Он улыбнулся. Она повернулась, слегка запыхавшись, и вошла внутрь.
  
  Гортензия послала за ней Шанталь сразу после завтрака. Она принимала ванну, когда вошла Женевьева.
  ‘ Я решила пойти сегодня утром на мессу. Ты можешь пойти со мной, - сказала ее тетя.
  - Но я уже поел.
  ‘ Как невнимательно с твоей стороны. Ты все равно придешь. Это необходимо.
  - Ради спасения моей бессмертной души?
  ‘ Нет, чтобы дать этой маленькой шлюшке Марезе шанс обыскать твою комнату. Вчера поздно вечером Шанталь подслушала, как Рейхслингер давала ей инструкции.
  - Значит, он подозревает меня? - спросила Женевьева.
  ‘ Зачем ему это? Ты нажил себе там плохого врага, вот и все. Вероятно, это только начало его кампании, направленной на то, чтобы отомстить тебе любым доступным способом. Пропагандистской листовки королевских ВВС было бы достаточно, чтобы объявить вас врагом рейха. Мы должны посмотреть, не удастся ли нам помешать его маленькому плану.
  - Что мне делать? - спросил я.
  ‘ Когда ты вернешься, то сделаешь неприятное открытие, что твои бриллиантовые серьги пропали, что так и будет, потому что к тому времени Шанталь переложит их в какой-нибудь дурацкий тайник в спальне Марезы. Естественно, вы поднимете шум. Идите прямо к Приму, который, в конце концов, отвечает за безопасность.
  - И что происходит потом?
  ‘ О, он очень проницательный человек. Он очень быстро найдет серьги в спальне Марезы. Она будет настаивать на своей невиновности, но факты будут говорить сами за себя. Именно в этот момент глупая девчонка начнет плакать..."
  - ... и сознается, что действовала по указанию рейхслингера?
  -Совершенноверно.
  - Ты мог бы обыграть самого дьявола в карты, я полагаю, ты знаешь об этом?
  -Конечно.
  ‘ Но поверит ли ей Прим? - Спросила Женевьева.
  ‘ Я думаю, мы можем на это положиться. Никаких публичных заявлений – никакой суеты. Возможно, он разберется с Рейхслингером наедине, но он разберется с ним. Я думаю, он суровый человек, этот ваш полковник, когда приходится.
  ‘ Мой? Почему ты так говоришь?
  
  ‘ Бедняжка Джинни. Уже много лет никто ее так не называл. ‘ С тех пор как ты стала достаточно взрослой, чтобы забраться ко мне на колени, я могу читать тебя, как открытую книгу. Он вселяет в тебя беспокойство, этот мужчина, разве я не права? В животе становится пусто от возбуждения просто от того, что ты рядом с ним.’
  Женевьева сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, и встала.
  ‘ Я сделаю все возможное, чтобы устоять перед искушением, думаю, ты можешь на это положиться. Ты сказал Шанталь?
  ‘ Только то, что Анна-Мария по уши увязла в подрывной деятельности. Я думаю, вы обнаружите, что теперь она будет улыбаться вам более тепло. Ее брат, Жорж, находится в трудовом лагере в Польше.
  ‘ Хорошо, ’ сказала Женевьева. - Теперь что касается плана кампании.
  ‘ Все улажено. Мы обсудим это позже. Будь хорошей девочкой и скажи Марезе, чтобы она сообщила Рене, что мне понадобятся булочки.
  Женевьева снова была ребенком, выполняющим ее приказы. Конечно, она сделала в точности то, что ей сказали. Ничего не изменилось.
  
  Их первый шок наступил, когда они вышли из парадной двери и спустились по ступенькам. Не было никаких признаков Рене или "роллс-ройса", только Макс Прайм и черный "Мерседес".
  Он торжественно отдал честь. ‘ Похоже, сегодня утром ваша машина вышла из строя, графиня. Я сказал нашим механикам, чтобы они сделали все, что в их силах. Тем временем я полностью к вашим услугам. Полагаю, вы хотите пойти в церковь?
  Гортензия поколебалась, затем пожала плечами, вошла внутрь, и Женевьева последовала за ней.
  
  Он сам водил их, и Женевьеве пришлось сидеть, глядя ему в затылок, испытывая острый дискомфорт. Гортензия проигнорировала его и посмотрела на часы. ‘ Мы опаздываем. Ничего, кюре подождет меня. Ему семьдесят, если не больше, ты же знаешь. Первый мужчина, в которого я влюбилась. Смуглый, красивый и с такой верой. Вера привлекает мужчину. Я никогда не посещала столько служб.
  ‘ А теперь? - Спросила Женевьева.
  - У него седые волосы, а когда он улыбается, на его коже появляются такие морщины, что глаза прячутся.
  Женевьева с тревогой осознала, что Прим наблюдает за ней в зеркало заднего вида, и его глаза полны смеха, как и у Гортензии.
  - Насколько я понимаю, полковник, в СС не верят в Бога? - холодно спросила она.
  ‘ Однако у меня есть это из самых надежных источников, которыми располагает рейхсфюрер Гиммлер. Прим остановил машину у церковных ворот, вышел и открыл заднюю дверцу. - Прошу вас, леди.
  Гортензия немного посидела, потом взяла его за руку и вышла. ‘ Знаешь, ты мне нравишься, Прим. Очень жаль. . .’
  
  ‘ Что я немка, графиня? Моя бабушка по материнской линии родом из Ниццы. Это поможет?
  ‘ Значительно. Она повернулась к Женевьеве. ‘ Тебе нет необходимости входить. Засвидетельствуй свое почтение матери. Я ненадолго.
  Она опустила вуаль и пошла по тропинке между надгробиями к крыльцу древней церкви.
  - Замечательная женщина, - сказал Прим.
  ‘ Думаю, да. Последовала небольшая пауза, пока он стоял, заложив руки за спину, своего рода фантастическая фигура в этом великолепном мундире, с крестом на шее. - С вашего позволения, я хотела бы навестить свою мать, - сказала она.
  -Но, конечно.
  Она вошла на церковный двор. Место в дальнем углу, в тени кипариса, было идеальным. Надгробие было удивительно простым, как и задумывала Гортензия, а в каменной вазе стояли свежие цветы.
  ‘ Элен Клер де Вокур Тревонс, ’ сказал Макс Прайм, переходя на другую сторону, а затем он сделал странную вещь. Он коротко отдал честь, безупречное военное приветствие, в нем не было ничего нацистского. ‘ Что ж, Элен Клэр, - мягко сказал он, - у тебя очень красивая дочь. Я думаю, ты бы гордился ею.
  - А как же твоя семья? - спросила Женевьева.
  
  - Мой отец погиб на прошлой войне, мать - несколькими годами позже. Меня воспитывала тетя во Франкфурте, школьная учительница. Она погибла во время бомбежки в прошлом году.
  - Значит, у нас есть что-то общее?
  ‘ Да ладно, - сказал он, - а как насчет твоего отца-англичанина, доктора из Корнуолла? Сестра, о которой ты так редко говоришь? Женевьева, не так ли?"
  Тогда она испугалась того факта, что он так много знал, испытала отчаянное чувство балансирования на какой-то опасной грани. Ее спас внезапный ливень. Когда это дошло до них, он схватил ее за руку.
  - Пойдем, мы должны бежать.
  Они добрались до укрытия на церковной паперти, и она заметила, что у него, похоже, возникли некоторые трудности с дыханием. Он тяжело опустился на каменную скамью.
  - С тобой все в порядке? - спросила она.
  ‘ Ничего особенного, поверь мне. ’ Он выдавил из себя улыбку и достал серебряный портсигар. - Сигарету?
  - Вы были ранены в России? - спросила она.
  -Да.
  - Говорят, во время Зимней войны там было плохо.
  - Думаю, вы можете сказать, что это был незабываемый опыт.
  Она сказала: ‘Рейхслингер и другие – вы живете в разных мирах. Ты . . .’
  
  ‘Немец, чья страна находится в состоянии войны", - сказал он. ‘На самом деле все очень просто. Возможно, очень неудачно, но очень просто".
  -Полагаю, что да.
  Он вздохнул, его лицо немного смягчилось. - Всегда, с тех пор как я был мальчиком, я любил дождь.
  - Я тоже, - сказала она.
  Он серьезно улыбнулся. - Хорошо, значит, у нас все-таки есть что-то общее.
  Они сидели там, ожидая Гортензию, а дождь усиливался, и ее тетя, как всегда, была права, потому что никогда в жизни не испытывала такого волнения.
  
  В Лондоне Крейг Осборн позвонил в квартиру Манро на Хастон-Плейс. Когда дверь открылась, он поднялся наверх и обнаружил Джека Картера, ожидающего его на лестничной площадке.
  - Он дома, Джек? - спросил я.
  ‘ Боюсь, что нет. Его вызвали в военное министерство. Хорошо, что вы здесь. Я как раз собирался послать за вами ищеек. Ваши люди пытались связаться с вами.
  ‘ ОСС? Зачем?
  ‘ Ну, судя по тому, как все сложилось, вас так и не допросили по делу Дитрих. Они раздражены тем, что Манро воспользовался авторитетом Айка, чтобы украсть тебя, но скорее довольны тем, как ты все устроил. Я думаю, что еще одна медаль может быть не за горами.
  - У меня есть медаль, - сказал Крейг.
  
  ‘ Да, тогда будь хорошим парнем и поезжай на Кэдоган-Плейс, просто чтобы сделать их счастливыми. Что ты вообще хотел?
  ‘ Я обещал Женевьеве присмотреть за ее сестрой. Думал заглянуть в дом престарелых, но охранники отказали мне в допуске.
  ‘ Да, но безопасность там была усилена по разным причинам. Картер улыбнулся. ‘ Я позвоню Бауму. Скажи ему, чтобы ждал тебя.
  ‘Прекрасно, ’ сказал Крейг. - Тогда я пойду и разберусь со всем в штаб-квартире УСС, - и он повернулся и поспешил вниз по лестнице.
  
  В шпионском фильме, который видела Женевьева, герой положил волос со своей головы поперек двери, чтобы позже определить, входили ли в его комнату. Она использовала ту же уловку с двумя ящиками в своем туалетном столике. Это было первое, что она проверила, вернувшись из церкви. Они оба были открыты.
  Марезы поблизости не было, потому что она сказала ей перед уходом, что та ей больше не понадобится до окончания обеда, поэтому она закурила сигарету, просто чтобы занять немного времени, а затем отправилась на поиски Прима. Она нашла его за письменным столом в библиотеке, рядом с ним был рейхслингер, они вместе просматривали какой-то список.
  Они оба подняли глаза. Она сказала: ‘Это действительно слишком, полковник. То, что ваши сотрудники службы безопасности время от времени обыскивают наши комнаты, - это то, что, к сожалению, приходится принимать как должное. Что я не готова упустить из виду, так это пару очень ценных сережек с бриллиантами и жемчугом в серебряной оправе, семейную реликвию. Я действительно был бы бесконечно признателен вам, если бы вы проследили, чтобы их вернули.
  ‘ Вашу комнату обыскивали? - Что? - спокойно спросил Прим. - Почему вы так уверены?
  – Дюжиной разных способов – вещи не в том виде, в каком я их оставила, - и серьги, конечно.
  ‘ Возможно, ваша горничная просто убирала. Вы говорили с ней?
  ‘ Это невозможно, ’ нетерпеливо сказала Женевьева. - Я дала ей выходной на утро перед уходом в церковь.
  - Вам что-нибудь известно об этом? - обратился он к рейхслингеру.
  Лицо рейхслингера было бледным. ‘No, Standartenführer.’
  Прим кивнул. - В конце концов, не могло быть и речи о том, чтобы вы предприняли такой поиск без моего разрешения.
  Рейхслингер промолчал. ‘ Ну? - спросила Женевьева.
  - Я разберусь с этим, - сказал ей Прим, - и вернусь к тебе.
  ‘ Спасибо, полковник. Она повернулась и быстро вышла.
  Прим закурил сигарету и посмотрел на Рейхслингера. - Итак.
  
  ‘Standartenführer?’ Лицо рейхслингера уже было влажным от пота.
  ‘ Правду, парень. Пять секунд - это все, что у тебя есть. Я предупреждал тебя.
  ‘Standartenführer, you must listen. Я всего лишь выполнял свой долг. "Вальтер" – это меня беспокоило. Я подумал, что могут быть и другие вещи.
  ‘ Значит, вы заставляете горничную мадемуазель Тревонс обыскивать комнату ее хозяйки, и в процессе у глупой маленькой сучки становятся липкими пальцы? Очень полезно, рейхслингер. Уверен, вы согласитесь.
  - Штандартенфюрер, что я могу сказать?
  ‘ Ничего, ’ устало ответил Прим. - Просто найди Марезу и приведи ее ко мне.
  
  Женевьева ждала в своей комнате, немного нервничая, сидя у открытого окна на балкон и пытаясь читать. Но Гортензия, в конце концов, была права. Чуть более чем через час после ее визита в библиотеку раздался стук в дверь, и вошел Прим.
  ‘ У тебя есть минутка? Он пересек комнату, взял серьги и бросил их ей на колени.
  - Кто? - спросила она.
  ‘ Твоя горничная. Вот видишь, я был прав.
  ‘ Неблагодарная маленькая шлюшка. Ты уверен?
  - Боюсь, что так, - спокойно ответил он, и она задалась вопросом, что произошло между ним и Рейхслингером.
  
  – Ладно, пора ей возвращаться на ферму.
  ‘ Я бы сказал, это был сиюминутный порыв, больше, чем что-либо другое. Глупая девчонка, которая настаивала на своей невиновности в предъявленном обвинении, несмотря на то, что я обнаружил серьги в ее комнате. В любом случае, вряд ли она могла надеяться, что такое сойдет ей с рук.
  - Ты предлагаешь мне дать ей еще один шанс?
  ‘ Для этого потребовалось бы немного благотворительности, товара, которого не хватает в эти трудные времена. Прим выглянул на балкон. ‘ Отсюда действительно открывается самый приятный вид. Я и не подозревал.
  - Да, - ответила Женевьева.
  Он серьезно улыбнулся. ‘ Итак. Нам многое предстоит сделать, если мы хотим быть готовыми к завтрашнему визиту фельдмаршала. Теперь вы меня извините?
  -Конечно.
  Дверь за ним закрылась. Она подождала пару минут, затем быстро ушла сама.
  
  ‘ У Марезы роман с одним из солдат, ’ сказала Гортензия, - по крайней мере, так мне сообщила Шанталь. - Она взглянула на свою мрачную старую деву. - Теперь вы можете привести ее ко мне.
  ‘ Это что-то значит? - Спросила Женевьева.
  Гортензия позволила себе слегка улыбнуться. - Солдат Марезы несет дополнительную охрану на террасе перед библиотекой сегодня и завтра, и она недовольна. Я думаю, она считает, что во всем виноват ты.
  Женевьева непонимающе уставилась на нее. - Я не понимаю.
  ‘ Солдат у ворот, когда ты приехала, - объяснила ее тетя. ‘ Ты не показала ему свои документы. К тому времени, когда история дошла до Рейхслингера, мальчик стал грубым и невоспитанным. Его капитан почувствовал, что это отразилось на нем самом, и принял соответствующие меры. По словам Шанталь, Мареса была очень зла на тебя.
  ‘ Вы хотите, чтобы мы каким-то образом использовали ее? Ведь для этого все и затевалось, не так ли?
  ‘ Естественно. Если ты хочешь попасть в библиотеку, то только во время бала. Тебе придется придумать предлог, чтобы ненадолго ускользнуть. Задвижка на третьем французском окне все еще сломана спустя тридцать лет. Если вы нажмете достаточно сильно, она откроется. Сколько времени вам потребуется, чтобы открыть сейф и воспользоваться этой вашей камерой. Пять минут? Десять?
  ‘ Но охранник снаружи, ’ сказала Женевьева. - На террасе.
  ‘ Ах да, молодой человек Марезы. Кажется, его зовут Эрик. Я думаю, мы можем положиться на то, что она отведет его в кусты на разумный срок. В конце концов, все остальные будут наслаждаться жизнью.
  ‘ Боже мой, ’ прошептала Женевьева. - Ты уверен, что в семье нет крови Борджиа?
  
  
  Мареса прибыла через пару минут в сопровождении Шанталь, ее лицо распухло и было уродливым от слез.
  ‘ Пожалуйста, Мамзель, ’ взмолилась она. - Я не брала твои серьги, клянусь.
  - Но вы обыскали мою комнату по приказу рейхслингера, не так ли?
  Ее рот приоткрылся от шока, и она, очевидно, была слишком потрясена, чтобы даже пытаться это отрицать.
  ‘ Видишь ли, глупая девчонка, мы все знаем, совсем как полковник Прайм, ’ сказала Гортензия. - Он заставил тебя сказать ему правду, не так ли, а потом велел тебе заткнуться?
  ‘ Да, графиня. Мареса упала на колени. ‘ Рейхсмаршал - ужасный человек. Он сказал, что отправит меня в трудовой лагерь, если я не сделаю так, как он сказал.
  ‘ Вставай, девочка, ради бога. Она сделала, как ей сказали, и Гортензия продолжила: - Ты хочешь, чтобы я отправила тебя обратно на ферму? Опозоришь свою мать, да?
  ‘ Нет, графиня– пожалуйста. Я сделаю все, чтобы загладить свою вину.
  Гортензия потянулась за сигаретой и холодно улыбнулась Женевьеве. - Вот видишь? - сказала она.
  
  Крейг Осборн большую часть дня провел взаперти в штаб-квартире УСС. Он уехал только вечером, в семь часов, когда прибыл в дом престарелых в Хэмпстеде. Охранник не открыл ворота, просто заговорил через решетку.
  - Чем могу быть полезен, сэр?
  - Майор Осборн. Думаю, вы обнаружите, что доктор Баум ожидает меня.
  ‘ Полагаю, его нет, сэр, но я проверю. Охранник ушел в свой кабинет, через минуту вернулся. ‘ Я был прав, сэр. Он ушел час назад, как раз перед тем, как я пришел.
  ‘ Черт! Крейг выругался и начал отворачиваться.
  - Это срочно, сэр? - спросил охранник.
  - Вообще-то, так оно и есть.
  ‘ Думаю, вы найдете его в "укромном уголке" в "Гренадере", сэр. Это паб на Чарльз-стрит. Чуть дальше по дороге. Вы не можете это пропустить. Он там почти каждый вечер.
  - Что ж, спасибо, - сказал ему Крейг, повернулся и поспешил прочь.
  
  В тот вечер офицеры устраивали небольшую вечеринку в Замке в качестве подготовки к великому событию, и Земке попросил Женевьеву присутствовать там, тем более что Гортензия снова выразила намерение поужинать у нее в комнате.
  "Я обещала выступить для Роммеля, - сказала она генералу, - и этого должно быть достаточно".
  Незадолго до семи Женевьева была одета и готова спуститься вниз, отпустив Марезу, когда раздался легчайший стук в дверь. Она открыла ее и увидела Рене Диссара, стоящего там с подносом в руках.
  - Кофе, который заказала Мамзель, - серьезно сказал он.
  Ее колебание было лишь незначительным. - Спасибо, Рене, - сказала она и отступила.
  Она закрыла дверь, он поставил поднос и быстро обернулся. ‘ Только минутку, Мамзель. Я получил приказ отправиться навестить одного из наших самых важных контактов в Сопротивлении.
  - По какому поводу?
  - Возможно, сообщение из Лондона.
  - Ты сможешь нормально выбраться из Замка?
  ‘ Не беспокойся обо мне. Я знаю, что делаю. Он улыбнулся. - Все идет хорошо?
  - Пока все идеально.
  - Я свяжусь с тобой завтра, но сейчас мне нужно идти, Мамзель. Спокойной ночи.
  Он открыл дверь и вышел. Впервые за все время она ощутила настоящую тревогу. Глупо, конечно. Она налила немного кофе, который он принес, отошла и села у окна, чтобы выпить его.
  
  Для танцев они использовали старую музыкальную комнату. В углу, на слегка приподнятом месте, теперь в тени, стоял рояль. Она вспомнила, когда в последний раз играла для Крейга Осборна, и надеялась, что никто не попросит ее повторить выступление.
  
  Энн-Мари всегда была более опытной, усерднее работала над этим. Она могла бы стать профессионалом, но старалась не стать настолько хорошей. Она утверждала, что это было не то, чего хотели от нее люди. Вероятно, она была права – как обычно.
  Женевьева изо всех сил разыгрывала аристократку - способ держать на расстоянии людей, которых она, вероятно, должна была знать. Кто-то открыл окно на террасу, и в комнату ворвалась прохлада. Там было довольно много народу. В тот день днем прибыл бригадный генерал СС по фамилии Зейльхаймер со своей женой и двумя дочерьми и армейский полковник с одной рукой на перевязи, который, казалось, пользовался большим уважением у молодых офицеров. Какой-то герой войны, судя по тому, как они окружали его. Присутствие Земке и бригадного генерала несколько напрягало обстановку. Возможно, они заметили, потому что ушли пораньше, чтобы поговорить, и музыка стала немного оживленнее.
  Два молодых офицера потратили первый час на то, чтобы разобраться с граммофоном вдвоем, но вскоре передали эту задачу одному из санитаров и попытали счастья с дочерьми бригадира, которым на вид было не больше семнадцати, и они раскраснелись от возбуждения из-за такого внимания, которое им оказывали.
  Конечно, они с нетерпением ждали бала и возможности встретиться с великим Эрвином Роммелем. Самая младшая, раздражающе хихикая, сказала, что никогда раньше не встречала столько красивых молодых людей в одной комнате и что Женевьева думает о смуглом полковнике войск СС? Она говорила по-французски, к чему большинство немцев прилагали решительные усилия.
  Последнее было сказано чуть слишком громко. Макс Прайм с бокалом коньяка в руке сохранял очень серьезное выражение лица, разговаривая с армейским полковником, но в его голубых глазах мелькнуло лукавое веселье, когда он мельком взглянул на Женевьеву.
  Некоторое время она наблюдала за ним, за этим человеком, который оказался совсем не таким, как она ожидала. Все немцы были нацистскими скот, как Рейхслингер. Она верила в это, потому что это было то, во что она должна была верить.
  Но Прим отличался от всех, кого она когда-либо знала. Когда она посмотрела на него, то поняла, что подразумевают под фразой ‘прирожденный солдат’. И все же оставался факт того, что он и такие, как он, натворили. Кое-что из этого она уже видела сама за последние пару дней, но были и другие, более мрачные вещи. Лагеря, например. Она слегка вздрогнула. Такие мысли были глупыми. Она была здесь с определенной целью и должна держаться за этот факт.
  Музыка представляла собой любопытную смесь, и не всегда немецкую. Был французский и даже немного американского буги. Завтрашний день не будет похож на этот. Свет должен быть ярким и сильным, а музыка - достойной, как у оркестра. Они пили пунш из серебряных чаш де Воанкуров и много шампанского, а солдаты прислуживали им в белых перчатках и парадной форме.
  К ней подошел молодой лейтенант и пригласил на танец так застенчиво, что она одарила его самой ослепительной улыбкой Анны-Мари и сказала, что будет в восторге. Он был прекрасным танцором, вероятно, лучшим в зале, и покраснел, когда она сделала ему комплимент.
  Пока меняли пластинку, она стояла в центре комнаты, болтая, и чей-то голос произнес: "Теперь моя очередь".
  Рейхслингер протиснулся между мальчиком и Женевьевой, так что молодому лейтенанту пришлось отступить.
  - Мне нравится самой выбирать компанию, - сказала она.
  -Я тоже.
  Когда заиграла музыка, Рейхслингер крепко обнял ее за талию и за руку. Он все время улыбался, наслаждаясь своим временным господством, зная, что она мало что может с этим поделать, пока запись не закончится.
  ‘ Когда мы встречались в последний раз, - говорил он, - ты сказала мне, что я не джентльмен. Тогда я должен научиться вести себя прилично.
  Он рассмеялся, как будто сказал что-то исключительно остроумное, и она поняла, что он был более чем немного пьян. Когда пластинка закончилась, они остановились у открытых французских окон, и он вытолкнул ее на террасу.
  - Думаю, этого достаточно, - сказала она.
  ‘ О, нет, еще нет. Он схватил ее за обе руки и прижал спиной к стене. Они боролись, пока он смеялся, наслаждаясь собой, используя лишь половину своей силы, а затем она сильно ударила его пяткой по подъему ноги.
  - Ты сука! - сказал он.
  Его рука взметнулась для удара, но тут чья-то рука легла ему на плечо, оттаскивая его в сторону. ‘ Тебе никто никогда не говорил, что это нехорошо? Макс Прайм рассказал ему.
  Рейхслингер стоял там, свирепо сверкая глазами, а Прим стоял лицом к нему, уперев руки в бедра, и выглядел странно угрожающим. - Вы заступаете на дежурство в десять, не так ли?
  - Да, - хрипло ответил Рейхслингер.
  ‘ Тогда я предлагаю вам заняться своими делами. Рейхслингер дико взглянул на Женевьеву. - Это приказ, а не предложение, - сказал Прим.
  Теперь железная дисциплина СС была под контролем. Каблуки рейхсмаршала щелкнули друг о друга. ‘Zu befehl, Standartenführer.’ Он отдал безупречный нацистский салют и зашагал прочь.
  - Спасибо, - сказала Женевьева довольно неловко.
  ‘ Ты не так уж плохо учился. Этому тебя учили в школе для выпускников?
  
  - Учебная программа была чрезвычайно разнообразной.
  Заиграла другая пластинка, и она с некоторым шоком узнала голос. Эл Боулли, любимый Джули.
  ‘ Я тоже люблю выбирать компанию, - сказал Прим. - Могу я пригласить вас на танец?
  Они прошли через французские окна и перешли на танцпол. Он был превосходным танцором, и внезапно все это стало довольно приятным. И все же она была шпионкой, окруженной врагом. Если бы они узнали, что бы они с ней сделали? Те подвалы гестапо в Париже, где пострадал Крейг Осборн? Было трудно совместить такие факты со смехом, веселой беседой.
  ‘ О чем ты думаешь? - пробормотал он.
  -Ничего особенного.
  Плыть туда было довольно чудесно, свет плавал в дымке. Музыка пульсировала, и тут она поняла, что поет Боулли – ‘Маленькая леди понарошку’.
  Любопытный выбор. Последний раз она слышала эту песню во время лондонского блица. Медсестра-стажер, у которой было несколько свободных часов, и она слишком устала, чтобы спать. Она ходила в один из клубов с американским пилотом из эскадрильи "Игл". Эл Боули только что погиб от нацистской бомбы, и американец рассмеялся, когда она сказала, что это было жутко, и она пыталась заставить себя влюбиться в него, просто потому, что все остальные, казалось, были влюблены. А затем он разрушил ее восемнадцатилетнюю романтическую мечту, предложив ей переспать с ним.
  - Вы, наверное, заметили, что музыка прекратилась, - сказал Прим.
  Что показывает, насколько я устал. Пожалуй, я пойду спать. У меня был, можно сказать, интересный вечер. Пожелай от меня генералу спокойной ночи.
  Появился санитар с сообщением для него. Он взял листок бумаги и прочитал его, и любопытство заставило ее задержаться, просто чтобы посмотреть, важно ли это. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Он сунул листок в карман.
  - Тогда спокойной ночи, - сказал он.
  - Спокойной ночи, полковник.
  Она чувствовала себя уволенной, и у нее возникло странное чувство по поводу этого документа, как будто он означал что-то, что она должна была знать. Какая ирония, если Роммель не приедет. Если все отменится. Нет, это не было бы иронией, это было бы чертовски чудесно. Она останется в "Шато". Они будут плыть по течению, пока война не будет выиграна, и, надеюсь, она сможет вернуться домой к своему отцу. Прошло много времени, с тревогой подумала она, с тех пор как она думала о нем.
  Она поднялась по лестнице и прошла по коридору в свою комнату. Войдя внутрь, она впервые почувствовала присутствие Анны-Марии, чье-то темное присутствие, и ей пришлось выйти, по крайней мере, на балкон, где не было ветра, только прохладная тишина.
  
  Она сидела в кресле-качалке в тени, вспоминая Анну-Мари и то, что с ней случилось. И они были солдатами Ваффен-СС, ее палачами, к чему все и свелось, совсем как Макс Прайм. Но это была чушь. Он был другим.
  Внизу послышались тихие шаги, и, посмотрев вниз, она увидела силуэт в свете из комнаты, которую он только что покинул. Он стоял совершенно неподвижно, и она обнаружила, что перестала раскачиваться и едва дышит.
  Она не была уверена, как долго наблюдала за ним, укрывшись в тени, но он вообще не двигался. Это создавало между ними тихую гармонию, тем более притягательную, что он не подозревал об этом. Он повернулся, свет из одного из окон упал ему на лицо, и посмотрел на балкон.
  - Привет, - сказала она из тени.
  Прошло около минуты, прежде чем он ответил, и она позволила тишине повиснуть, умиротворяя. ‘ Тебе не холодно? - Спросил он.
  Где-то у пограничной стены завыла сторожевая собака, нарушив тишину, и к ней присоединились другие. Прим подошел к парапету и облокотился на него, его тело было неподвижным и напряженным. Теперь жуткость того первого крика исчезла. Собаки были очень реальными. В нижнем саду было очень шумно, слышались громкие голоса, мерцал свет факелов.
  
  Включили прожектор, и его луч желтой змеей пополз по земле, пока не выхватил хвост стаи, пять или шесть овчарок, а затем и добычу, человека, прыгавшего прямо перед ними. Они поймали его у нижнего фонтана. Он упал, и тут на него набросились собаки. Мгновение спустя прибыли охранники, чтобы отбиться от них.
  Женевьева похолодела от ужаса, наблюдая, как несчастного подняли на ноги, всего в крови. Прим что-то крикнул по-немецки, и молодой сержант повернулся и побежал через лужайку докладывать. Через несколько мгновений сержант вернулся к группе у фонтана, и рычащих собак - пленника - увели.
  ‘ Местный браконьер, охотящийся за фазаном, ’ тихо сказал Прим. - Он совершил серьезную ошибку.
  Она возненавидела его тогда, в этот момент, за то, что он отстаивал. Жестокость войны, насилие, которое могло так легко затронуть жизни обычных людей, но, в конце концов, она была де Воанкур. Семья, которая в более раннем столетии получила бы правую руку браконьера в обмен на фазана.
  Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить голос. ‘ Думаю, я пойду спать. Спокойной ночи вам, полковник Прайм.
  Она отступила в тень. Он остался на месте, свет падал на его лицо, он смотрел вверх. Прошло довольно много времени, прежде чем он повернулся и ушел.
  
  13
  Гренадер с Чарльз-стрит стоял на углу мощеной конюшни. Когда Крейг вошел, он оказался в типичном лондонском пабе: столы с мраморными столешницами, в маленькой каминной решетке горит уголь, бар из красного дерева, бутылки выстроены в ряд у огромного зеркала позади. Народу было немного. Пара надзирателей за воздушными налетами в форме играли в домино у камина. Четверо мужчин в рабочих комбинезонах сидели в углу, потягивая пиво. По-матерински выглядящая блондинка средних лет в обтягивающей атласной блузке подняла глаза от журнала, который она читала за стойкой. Ее глаза заблестели при виде его униформы.
  - Что тебе принести, любимая?
  - Виски с водой, - сказал он ей.
  ‘ Не знаю, вы, янки, рассчитываете на землю. Разве вы не слышали о нормировании? Она улыбнулась. - И все же, я полагаю, там могла бы найтись капля для тебя.
  
  - Я надеялся, что смогу найти здесь своего друга. Некоего доктора Баума.
  - Тот маленький врач-иностранец из дома престарелых дальше по дороге?
  ‘ Совершенно верно. Она наполняла бокал вне поля зрения других посетителей за стойкой. ‘ Он в укромном уголке за той стеклянной дверью, дорогая. Там почти все ночи. Любит побыть один.
  ‘ Спасибо. Крейг расплатился с ней и взял свой бокал.
  Она сказала: "В последнее время он и наполовину не отказывается от выпивки, я имею в виду. Посмотрим, сможешь ли ты заставить его сбавить обороты".
  - Значит, он один из ваших постоянных клиентов?
  ‘ Пожалуй, да. С тех пор, как он руководит клиникой, а прошло уже три года.
  Здесь можно было получить информацию, он знал это. Он достал сигареты и предложил ей одну. - Он ведь не сильно пил все это время, не так ли?
  ‘ Боже милостивый, нет. Раньше приходил каждый вечер в одно и то же время, садился на табурет в конце бара, читал "Таймс", выпивал один бокал портвейна и уходил.
  - Так что же произошло? - спросил я.
  - Ну, его дочь умерла, не так ли?
  ‘ Но это было давно. Еще до войны.
  ‘ О, нет, любимая, тут ты ошибаешься. Это было около полугода назад. Я хорошо это помню. Он был ужасно расстроен. Зашел в уютное заведение и облокотился на стойку, обхватив голову руками. Он плакал. Я налил ему большую порцию виски и спросил, что случилось. Он сказал, что только что получил плохие новости. Он слышал, что его дочь умерла.
  Крейгу удалось сохранить спокойствие. ‘ Очевидно, я ошибся. Неважно. Я поговорю с ним сейчас. Он осушил свой стакан. - Принеси нам еще этого и того, что пьет Баум.
  Он открыл дверь из матового стекла в викторианском стиле и оказался в длинном уютном зале. В него выходил главный бар. В прежние времена заведение предназначалось только для дам. Вдоль стены стояли кожаные скамейки, в камине горел еще один небольшой камин, возле которого сидел Баум со стаканом в руке. Он выглядел потрепанным и заброшенным, одежда висела на нем. Глаза у него были налиты кровью, а на подбородке росла щетина.
  - Здравствуйте, доктор, - поздоровался Крейг.
  Баум удивленно поднял голову. Его речь была слегка невнятной. Очевидно, выпивка уже подействовала. ‘ Майор Осборн. Как ты?"
  ‘ Я в порядке. Крейг облокотился на стойку, и блондинка вышла из-за перегородки с напитками.
  ‘ А, Лили, это мне? Как мило, - сказал Баум.
  - Принимайте это спокойно, доктор, - сказала она и вернулась в главный бар.
  ‘ Джек Картер сказал, что позвонит тебе. Договорись, чтобы я позвонил в дом престарелых, - сказал ему Крейг. - Я обещал Женевьеве Тревонс, что проведаю ее сестру.
  
  Баум провел рукой по лицу, нахмурился, а затем кивнул. - Да, капитан Картер действительно звонил мне.
  -Как поживает сестра? - спросил я.
  ‘ Не слишком хорошо, майор. ’ Он покачал головой и вздохнул. ‘ Бедная Анна-Мария. Он потянулся за новым стаканом портвейна. – А мисс Женевьева ... вы уже получили от нее известия?
  ‘ От нее что-нибудь слышно? - Спросил Крейг.
  ‘ Вон оттуда. С другой стороны.
  - Значит, вы знаете об этом?
  Баум изобразил хитрое выражение лица и приложил палец к носу. ‘ Я мало чего не знаю. Быстроходное судно, переход ночью. Должно быть, эта девушка замечательная актриса.
  Крейг просто позволил этому течь, спокойно. -Лили говорила мне, что ваша дочь умерла шесть месяцев назад.
  Баум кивнул, теперь уже сентиментально, его глаза наполнились слезами. ‘ Моя милая Рейчел. Ужасная вещь.
  ‘ Но если она была в Австрии, как вы смогли это выяснить? Крейг мягко спросил. - Красный Крест?
  ‘ Нет, ’ автоматически ответил Баум. ‘ Это были мои люди. Еврейское подполье. Знаете такого? Друзья Израиля?"
  - Конечно, - сказал Крейг.
  И тут Баум внезапно забеспокоился. - Почему ты спрашиваешь?
  - Просто я всегда понимал, что ваша дочь умерла до войны, когда вы бежали в эту страну.
  
  ‘ Что ж, ты ошибаешься. Баум, казалось, протрезвел и поднялся на ноги. ‘ Я должен идти. У меня есть работа, которую нужно сделать.
  ‘ А как же Анна-Мария? Я бы хотел ее увидеть.
  ‘ Возможно, в другой раз. Спокойной ночи, майор.
  Баум вошел в бар, Крейг последовал за ним. Лили сказала: "Он взлетел как ракета".
  - Да, он это сделал, не так ли?
  - Еще по одной, любимая?
  ‘ Нет, спасибо. Что мне нужно, так это приятная долгая прогулка, чтобы прояснить голову. Может быть, увидимся позже.
  Он обаятельно улыбнулся и вышел. Подошел один из надзирателей за воздушными налетами. ‘ Две пинты, Лили. Господи, ты видел медали этого янки?
  - У него определенно была полная грудь.
  ‘Куча бычков", - сказал он. "Отдайте их за что угодно, за эту кучу".
  
  Было половина десятого, когда Крейг поднялся по ступенькам к двери квартиры на Хастон-Плейс и позвонил в дверь квартиры на цокольном этаже. - Это Крейг, Джек, - сказал он в микрофон.
  Когда дверь открылась, он вошел и направился по коридору к лестнице, ведущей в подвал. Внизу стоял Картер.
  -Как у тебя сложились отношения с ОСС?
  - Они продержали меня большую часть дня.
  - Пошли. - Картер повернулся и вошел в квартиру, Крейг последовал за ним.
  
  ‘ Выпьешь? - Спросил Картер.
  ‘ Нет, спасибо. Я просто покурю, если вы не возражаете. Он закурил сигарету. - Спасибо, что позвонили Бауму от моего имени.
  ‘ Значит, вы его видели? Картер налил себе виски.
  ‘ Да, в некотором смысле. Не в доме престарелых. Я нашел его в местном пабе. В наши дни он действительно разливает эту дрянь по полочкам".
  - Я этого не знал, - сказал Картер.
  - По-видимому, это началось шесть месяцев назад, когда он получил известие от "Друзей Израиля" о том, что его дочь погибла в руках немцев.
  ‘ Да, ну, я думаю, этого было бы достаточно, чтобы я начал пить. Картер сказал, не подумав.
  ‘ Во всем этом, конечно, есть только один недостаток, ’ сказал Крейг. ‘ Насколько я понял, Баум с трудом выбрался из Австрии незадолго до войны, после того как нацисты убили его дочь. Манро сам рассказал мне об этом однажды вечером за выпивкой в Колд-Харборе. Мне было интересно, что происходит в Доме престарелых в Роуздене, поскольку я сам был там пациентом, а потом появилась Энн-Мари.
  ‘ И что? Спокойно спросил Картер.
  ‘ Манро сказал мне, что Баум предложил свои услуги разведке. Он хотел отомстить. Они провели тщательную проверку и решили, что он не подходит для использования в полевых условиях.
  - Да, я верю, что это правда, - сказал Картер.
  
  ‘ Что правда, а что ложь, Джек? Его дочь умерла в 39-м или шесть месяцев назад.
  - Послушай, Крейг, ты многого не знаешь об этом бизнесе.
  ‘ Попробуй меня, - сказал Крейг. ‘ Нет, позволь мне попробовать тебя. Как насчет такой возможности? Нацисты удерживают дочь Баума и предполагают, что, если он хочет, чтобы она продолжала существовать, он бежит в британскую разведку, продолжая работать на них, или же что-то еще".
  - Ты начитался слишком много шпионских историй, - сказал ему Картер.
  А потом что-то идет не так. Девушка умирает в лагерях. Хозяева Баума ничего ему не говорят, но еврейское подполье знает. Баум, прежде всего, порядочный человек, сделал то, что сделал, только ради своей дочери, и теперь он действительно хочет отомстить.
  -И как бы он этого добился?
  ‘ Пойти к Дугалу Манро и во всем признаться. О наказании не может быть и речи. Он слишком ценен как двойной агент. Картер ничего не сказал, и Крейг покачал головой.
  ‘ Но это еще не все. Анна-Мария и Женевьева. Это больше, чем кажется на первый взгляд. В чем дело, Джек?"
  Картер вздохнул, подошел и открыл дверь. ‘Мой дорогой Крейг, ты переутомлен. Ты через слишком многое прошел. Сними квартиру на первом этаже. Выспись как следует. Утром ты почувствуешь себя лучше.
  
  ‘ Ты хороший человек, Джек, порядочный человек. Совсем как Баум. Крейг покачал головой. ‘ Но тот, наверху, беспокоит меня. Он действительно верит, что цель оправдывает средства.
  ‘ А ты нет? - Спросил Картер.
  ‘ Ни за что, потому что, если это произойдет, мы станем такими же плохими, как люди, с которыми мы сражаемся. Спокойной ночи, Джек.
  Он поднялся наверх, и Картер немедленно снял трубку домашнего телефона у двери и позвонил Манро в его квартиру. ‘Бригадир, мне лучше с вами увидеться. Крейг Осборн что-то замышляет. Дело Баума. Хорошо, я подойду.
  Дверь была слегка приоткрыта. В темноте коридора наверху Крейг все слышал. Теперь, когда Картер поднимался по лестнице, американец на цыпочках подошел к входной двери и тихо вышел.
  
  Шел сильный дождь, и было уже начало одиннадцатого, когда Крейг вернулся в дом престарелых в Хэмпстеде. Некоторое время он прятался на другом конце улицы под прикрытием платанов, наблюдая за воротами. Нет смысла пытаться этим путем. Вполне логично, что испуганный Баум оставил приказ о том, что его не должны впускать.
  Он попробовал свернуть в переулок с одной стороны, ведущий к небольшому ряду коттеджей с террасами. В конце было двухэтажное здание, похожее на мастерскую, с одной стороны к нему вела железная лестница. Он тихо поднялся и встал на платформе на верху. Стена дома престарелых находилась не более чем в трех футах. Было до смешного легко перелезть через перила, перешагнуть через них и спрыгнуть в сад.
  Он осторожно двинулся к дому, избегая входной двери. Наверху горела пара слабых огоньков, но первый этаж был погружен в темноту, а затем, когда он обошел его сзади, сквозь щель в занавесках показался свет в комнате, выходящей на террасу.
  Он поднялся по ступенькам на террасу и заглянул в щель между занавесками. Внутри был заставленный книгами кабинет. Баум сидел за столом, обхватив голову руками, перед ним стояли бутылка скотча и стакан. Крейг очень осторожно потянул ручку французского окна, но защелка была опущена. Он на мгновение задумался, а затем энергично постучал в окно. Баум удивленно поднял голову.
  Стараясь говорить как можно более по-английски, Крейг позвал: ‘Доктор Баум. Это охранник у ворот".
  Он отступил назад и стал ждать. Мгновение спустя французское окно открылось, и Баум выглянул наружу. ‘ Джонсон. Это ты?
  Крейг быстро приблизился, в одно мгновение схватил его рукой за горло и втолкнул обратно в комнату. Глаза Баума вылезли из орбит, когда Крейг подвел его к креслу.
  ‘ Что это? ’ хрипло спросил он, когда Крейг отпустил его. - Ты с ума сошел?
  
  ‘ Нет. ’ Крейг присел на край стола и выбрал сигарету. "Но я думаю, что здесь произошло несколько сумасшедших вещей, так что для нас с тобой настало время вопросов и ответов".
  ‘ Мне нечего сказать. Баум дрожал. ‘ Ты сумасшедший. Когда бригадный генерал услышит об этом, это будет означать ваше назначение.
  ‘ Прекрасно, ’ сказал Крейг. ‘ Это позволит мне заняться более честной работой. Он поднял левую руку. ‘ Видишь, какие они кривые? Гестапо сделало это в Париже. Они по очереди сломали каждый палец и выдернули ногти щипцами. Они также попробовали пытку водой, когда тебя бросают в ванну до тех пор, пока ты действительно не утонешь, а затем возвращают к жизни и начинают все сначала. Они так сильно ударили меня ногой в промежность, что в итоге я получил девятидюймовый разрыв.
  ‘ Боже мой! - Прошептал Баум.
  ‘ К сожалению, в то время он, должно быть, был занят в другом месте. Я эксперт, Баум. Я был там. Меня это давно перестало волновать. Крейг схватил Баума за подбородок и больно сжал. ‘Женевьева Тревонс бесконечно важнее тебя, вот так просто. Я готов сделать все необходимое, чтобы заставить тебя заговорить, так почему бы тебе не быть помягче и просто не отвечать на вопросы, как хороший мальчик".
  Теперь Баум был совершенно напуган. ‘ Да, ’ пролепетал он. - Все, что угодно.
  
  ‘ Ты сбежал не от нацистов. Они держали вашу дочь в заложницах и велели вам просить политического убежища, притвориться, что она мертва, и предложить свои услуги британской разведке".
  ‘ Да, ’ простонал Баум. - Это правда.
  -Как вы общались?
  ‘ У меня был контакт в испанском посольстве. Он отправлял сообщения дипломатической почтой. Повреждения от бомб, передвижения войск. Что-то в этом роде. Для экстренных случаев был еще один агент, женщина, которая живет в деревне в Ромни Марш. У нее есть радио.
  ‘ И это сработало? Вам все сходило с рук, пока шесть месяцев назад еврейское подполье не сообщило вам, что ваша дочь действительно мертва?
  ‘ Совершенно верно. Баум вытер пот с лица.
  - Значит, вы по собственной воле отправились в Манро и проболтались?
  ‘ Да. Баум кивнул. ‘ Он приказал мне продолжать, как будто ничего не произошло. Они даже оставили женщину в Ромни-Марш на месте.
  - Как ее зовут?
  - Фицджеральд. Рут Фицджеральд. Она вдова. Замужем за ирландским врачом, но родом из Южной Африки. Ненавидит англичан.
  Крейг встал и подошел к другому концу стола. ‘ А Анна-Мария Тревонс? В чем там правда? Баум дико огляделся по сторонам , а Крейг взял со стола старомодную линейку из красного дерева и повернул ее. ‘ Для начала, Баум, пальцы вашей правой руки. По одному. Очень неудобно.
  ‘Ради Бога, это была не моя вина’, - сказал Баум. ‘Я только что сделал ей укол. Я делал то, что мне сказал Манро.
  Крейг замер. - И что же это будет за инъекция?
  Что-то вроде наркотика правды. Новая идея, которую они решили опробовать на каждом агенте, вернувшемся с места, на всякий случай. Вы понимаете. Превосходно, когда это работает".
  ‘ А для нее это не сработало? Крейг мрачно спросил.
  Голос Баума был почти шепотом. ‘ Неприятный побочный эффект. Повреждение мозга необратимо. Единственная хорошая вещь - это то, что она может умереть в любой момент.
  - Есть еще что-нибудь?
  ‘ Да, ’ яростно ответил Баум. - Мне приказали раскрыть "Девочек Тревонс".
  Крейг уставился на него. - Манро приказал тебе это сделать?
  ‘ Да, три дня назад я передал сообщение этой женщине из Фицджеральд в Ромни Марш для передачи по радио, чтобы они узнали о Женевьеве. За спиной Крейга тихо открылась дверь, но Баум этого не видел. ‘ Он хочет, чтобы ее поймали, майор. Я не знаю почему, но он хочет, чтобы они ее забрали.
  
  "Боже мой, какой у нас распущенный язык", - сказал Дугал Манро.
  Крейг обернулся и увидел, что бригадир стоит там, засунув руки в карманы своей старой кавалерийской куртки. Джек Картер стоял рядом с ним, опираясь на трость и держа браунинг в другой руке.
  - Ты ублюдок, - сказал Крейг.
  ‘ Иногда требуется жертвенный агнец, дорогой мальчик. Несчастье войны в том, что в данном случае это должна быть Женевьева Тревонс.
  ‘ Но почему? - спросил Крейг. - Конференция "Атлантический вал". Rommel. Неужели все это было ложью?"
  ‘ Вовсе нет, но ты же не думаешь, что такая любительница, как наша Женевьева, на самом деле сможет заполучить эту информацию. Нет, Крейг, "Оверлорд" скоро появится. День "Д" и обман - вот название игры. Важно, чтобы немцы думали, что мы вторгаемся туда, где нас нет. Паттон возглавляет несуществующую армию в Восточной Англии, очевидной задачей которой будет вторжение в район Па-де-Кале. Различные другие небольшие проекты подкрепят это предположение.’
  ‘ И что? - Спросил Крейг.
  И тут мне в голову пришла довольно блестящая мысль, которая и была настоящей причиной, по которой я послал за Анн-Мари. Когда Женевьеве пришлось взять управление на себя, мы придерживались того же плана. Я случайно позволил ей увидеть план на моем столе в Колд-Харборе. На нем был изображен район Па-де-Кале, и он был озаглавлен "Предварительные цели – день "Д"". Великолепие этого маленького штриха в том, что она не осознает важности этой информации. Это заставит ее казаться еще более искренней, когда они будут выпытывать это из нее, что они и сделают. Конечно, какое-то время с ней все будет в порядке. Этот парень Прайм пока ничего не предпримет. Просто посмотрю, что она вытворит. Вот что бы я сделал. В конце концов, ей некуда бежать.
  ‘ Ты намеревался сделать то же самое с Анн-Мари? Ты бы и ее продал? - спросил Крейг
  На лицо Крейга было страшно смотреть. Он сделал шаг к нему, и Картер поднял Браунинг. - Оставайся на месте, Крейг.
  Крейг сказал Манро: ‘Вы готовы на все, не так ли? У вас с гестапо много общего".
  - У нас идет война. Иногда необходимы жертвы. На прошлой неделе вы убили генерала Дитриха. Вы знали до того, как сделали это, что это будет стоить невинных жизней, но все же пошли напролом. Сколько было убитых? Двадцать расстрелянных заложников?"
  - Чтобы спасти еще больше жизней, - сказал Крейг.
  ‘ Вот именно, дорогой мальчик, так о чем мы спорим. Крейг стоял, сжав кулаки, и Манро вздохнул. ‘ Посади его в подвал, Джек. Заприте его покрепче и скажите Артуру, чтобы был особенно осторожен. Мы поговорим утром.
  Он повернулся и вышел. - Как тебе нравится работать у него сейчас, Джек? - спросил Крейг.
  
  Лицо Картера было встревоженным. - Брось, старина, не суетись.
  Крейг прошел впереди него и спустился по задней лестнице в подвал. Было очень тихо, от Анны-Марии не доносилось ни звука, но глухой Артур в своем белом халате сидел на стуле и читал книгу, как будто между ними ничего не произошло.
  Картер держался подальше от Крейга, когда они остановились у двери другой камеры. ‘ Внутри хороший парень. ’ Крейг сделал, как ему сказали, когда Артур встал и подошел к нему. Картер заговорил прямо в лицо мужчине, чтобы тот мог читать по губам. ‘ Приглядывай за майором, Артур. Мы с бригадиром вернемся утром. И будь осторожен, он опасный человек.
  Артур, сложенный как кирпичная стена, напряг мышцы. Когда он заговорил, в его голосе прозвучал странный металл. - Разве не все мы такие? - сказал он и повернул ключ в двери.
  Решетка была не из тех, которые закрываются, и Крейг выглянул наружу сквозь прутья. - Спи спокойно, если сможешь, Джек.
  -Я сделаю все, что в моих силах, старина.
  Он начал отворачиваться, когда Крейг позвал: "Джек, только одна вещь".
  -Да.
  ‘René Dissard? Какое он имел отношение к делу?
  Мы сказали ему, что у Анны-Марии был психический срыв. История об изнасиловании была необходима, чтобы дать Женевьеве правильную мотивацию. Бригадный генерал убедил Диссара, что жизненно важно, чтобы он согласился с этой историей.
  - Значит, даже ее старый друг Рене подвел ее.
  - Спокойной ночи, Крейг.
  Шаги Картера стихли, и Крейг повернулся, чтобы осмотреть свое жилище. Там была железная раскладушка с матрасом и больше ничего. Ни окна, ни даже ведра для обычных целей, ни одеял. Конструкция двери была самой прочной. Выхода наружу не было.
  Он подошел и сел на кровать, которая угрожающе прогнулась. Он откинул матрас и увидел, что тяжелые спиральные пружины заржавели от времени. Это натолкнуло его на мысль. Он достал из кармана туники маленький перочинный нож и принялся за работу.
  
  Было почти шесть часов утра, когда Энн-Мари начала кричать. Крейг, лежавший на кровати в ожидании долгожданного осмотра от Артура, который так и не пришел, встал на ноги и направился к двери, тяжелая пружина кровати болталась у него в руке. Когда он заглянул внутрь, то увидел только сиденье Артура. Оно было пусто. Ужасные стоны продолжались. Прошло пять минут, и затем он услышал звук приближающихся шагов. Он посмотрел в другую сторону и увидел приближающегося Артура с эмалированной кружкой в руке.
  
  Крейг протянул руку. Мужчина повернулся и посмотрел на него. ‘ Мне нужно в туалет, - сказал Крейг. - Меня не было всю ночь.
  Артур не ответил, просто ушел. Сердце Крейга упало, а затем, несколько мгновений спустя, мужчина появился снова с ключом в одной руке и старым служебным револьвером "Уэбли" в другой.
  ‘ Ладно. Выходи и смотри, - сказал он тем же странным голосом. - Одно неверное движение, и я сломаю тебе правую руку.
  ‘Я бы не был таким дураком", - сказал ему Крейг, когда они вышли в коридор, затем покачнулся на одной ноге, и спиральная пружина хлестнула по руке, держащей револьвер. Артур вскрикнул, выронив оружие, и спиральная пружина, описав дугу, ударила его сбоку по голове. Крейг схватил мужчину за правое запястье, завел руку за спину в рукопашном бою и втащил его головой вперед в камеру. Он захлопнул дверь и повернул ключ. Когда он шел по коридору, Артур начал кричать, а позади него, в другой камере, голос Анны-Марии поднялся до крещендо, заглушая его. Крейг закрыл обитую войлоком дверь в конце коридора, отключив звук, и поднялся наверх.
  Но что делать теперь, вот в чем была проблема. В доме было очень тихо. Он постоял, прислушиваясь в холле, затем проскользнул в кабинет Баума и осторожно прикрыл дверь. Он сел за письменный стол, снял телефонную трубку и попросил оператора соединить его с номером Грейнчестерского аббатства. На другом конце провода довольно долго звонили, прежде чем трубку сняли, и Джули ответила сонным голосом.
  - Это Крейг. Извини, если поднял тебя с постели, но это срочно.
  - В чем дело? - спросила она, внезапно насторожившись.
  ‘ Ты прав насчет того, что что-то не так, только ты даже в самых смелых мечтах не мог представить, насколько не так. Слушай внимательно ...
  Когда он закончил, она спросила: "Что мы собираемся делать?"
  ‘ Передай это Мартину Хейру. Скажи ему, что мне нужен быстрый перелет во Францию. Не думаю, что он откажет, когда узнает факты. Я буду там, как только смогу.
  ‘ Как ты собираешься приехать? Полетать?
  ‘ Знаешь что, это отличная идея. Скоро увидимся.
  Он положил трубку, достал бумажник и нашел свою карточку службы безопасности SOE. Он мягко улыбнулся. Всегда стоит действовать жестко. В любом случае, терять нечего. Он выбрался через французское окно, проскользнул сквозь кустарник к стене, подтянулся наверх и ступил на железную лестничную площадку. Мгновение спустя он уже спешил через конюшни и сворачивал на главную дорогу. Ему повезло. Когда он дошел до следующего угла, водитель такси, направлявшийся на работу в свою смену, заметил его и притормозил.
  
  ‘ Куда пойдем, хозяин? Он ухмыльнулся. ‘ Держу пари, ты хорошо провел ночь. Боже мой, вы янки.
  - Бейкер-стрит, - сказал Крейг и сел в машину.
  
  Теперь он рисковал, делая ставку на то, что его спор с Манро все еще оставался частным. Он отпустил такси, поднялся по ступенькам ко входу в штаб-квартиру SOE на Бейкер-стрит, предъявил свой пропуск и был проверен охраной. В заведении уже было полно народу, но, как и в театре "Уиндмилл", оно никогда не закрывалось. Он поднялся по черной лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, и вошел в транспортную контору. Ему по-прежнему везло. Ночным дежурным офицером, дежурившим до восьми, был отставной пехотный майор по имени Уоллес, возвращенный с войны. Крейг знал его с первых дней службы в SOE.
  ‘ Привет, Осборн, ’ удивленно сказал Уоллес. - Что привело тебя сюда так рано?
  Большой успех. Манро хочет съездить в Колд-Харбор. Я встречаюсь с ним в Кройдоне. Дайте мне обычное разрешение королевских ВВС, затем позвоните в Кройдон и скажите, чтобы они ожидали нас. Нам понадобится "Лисандр".
  ‘ Мы снова пытаемся выиграть войну в спешке, не так ли? Уоллес открыл папку, достал соответствующий документ и заполнил его.
  ‘ Честно говоря, я думаю, что рыбалка могла бы заинтересовать его больше. Крейг спокойно присел на край стола и закурил сигарету. - О, вы бы лучше выписали мне чек на автосервис.
  - Все, что угодно, лишь бы угодить.
  Уоллес протянул ему документы. - Замечательно, - сказал Крейг. - Тогда мне лучше поторопиться, а ты позвонишь в Кройдон?
  - Конечно, - терпеливо сказал Уоллес и потянулся к телефону, когда Крейг вышел.
  
  В Кройдоне постоянно шел дождь, но видимость была хорошей, когда Крейга на пассажирском сиденье джипа пропустили через главные ворота. Они поехали прямо к обычному месту отправления, где их уже ждал "Лисандр", рядом с которым стояла пара механиков. Крейг отпустил своего водителя и вошел в "Ниссен-хижину", где обнаружил Гранта в летной одежде за чашкой чая с офицером-санитаром.
  - Привет, старина, - сказал Грант. - я думал, у меня выходной. Где бригадир? - спросил я.
  ‘ План меняется, ’ сказал ему Крейг. ‘ Он собирается спуститься позже. Вот ваше разрешение.
  Он передал его, и дежурный офицер проверил. ‘ В порядке. Все в порядке.
  - Ладно, старина, пора идти, - сказал Грант, и они с Крейгом вышли и вместе побежали под дождем к "Лисандру".
  
  
  Было половина десятого, Артура пропустили завтракать на кухню, когда Баум спустился вниз посмотреть, что происходит. Тогда он запаниковал и сидел в своем кабинете, обливаясь потом от страха. Было десять часов, прежде чем он набрался храбрости и позвонил в квартиру на Хастон-плейс.
  Манро проработал большую часть ночи, разбираясь с бумагами, и поздно завтракал, когда к нему присоединился Картер. Капитан стоял, глядя в окно, с чашкой чая в руке.
  - Что вы намерены делать с Крейгом Осборном, сэр?
  ‘ Если этот юный дурачок не врубится, я запру его на время, - спокойно сказал Манро, намазывая маслом тост. - Тебе это не нравится, да, Джек?
  - Это грязное дело, сэр.
  Зазвонил телефон. - Ответьте, - сказал бригадир.
  Картер снял трубку, послушал, затем прижал телефон к груди с малейшим подобием улыбки на лице. ‘Baum, sir. Похоже, наш Крейг был более чем достойной парой для Артура. Он на свободе.
  -Боже милостивый, этот парень хуже Гудини.
  - Что нам делать, сэр?
  Манро швырнул салфетку. ‘ Просто скажи Бауму, что я этим займусь. Картер сделал, как ему сказали, и Манро встал. ‘ Ясно одно. Нам нельзя поднимать шум. Так не пойдет.
  
  - Нет, сэр.
  ‘ Бери машину, Джек. Я переоденусь, и мы заедем на Бейкер-стрит.
  
  В столовой на Бейкер-стрит подавали превосходный завтрак, Уоллес все еще был в здании и спускался по лестнице, когда туда поднимались Манро и Картер.
  ‘ Доброе утро, сэр, ’ поздоровался он. - Планы изменились?
  ‘ О чем, черт возьми, ты говоришь? - Спросил Манро.
  Так сказал ему Уоллес.
  
  Джо Эдж стоял у ангара в Колд-Харбор и наблюдал, как "Лисандр" взлетает и исчезает в тумане, который накатывал с моря, когда Грант начал обратный путь в Кройдон. В маленьком стеклянном кабинете в ангаре зазвонил телефон.
  Эдж крикнул механику: ‘Я открою’, вошел и снял трубку. - Да?
  ‘ Это ты, Эдж? Манро слушает.
  - Слушаюсь, бригадир.
  - Есть какие-нибудь признаки присутствия Осборна?
  ‘ Да, сэр, приземлился полчаса назад. Грант только что вылетел обратным рейсом в Кройдон.
  -Где сейчас Осборн? - спросил я.
  Эдж почуял беду и нетерпеливо сказал: ‘Хэйр подобрал его на одном из джипов. С ним была Джули. Они спустились в паб.
  
  ‘Теперь слушай внимательно, Эдж", - сказал Манро. ‘Я думаю, что у Осборна может возникнуть какая-то дикая идея убедить Хейра совершить несанкционированную поездку во Францию. Вы должны предотвратить это.
  - Каким образом, сэр?
  ‘Боже милостивый, чувак, любым известным тебе способом. Прояви инициативу. Как только Грант вернется и заправится, мы будем там.
  Он повесил трубку. Эдж положил трубку с улыбкой на лице, отнюдь не приятной, затем выдвинул ящик стола, достал свой пояс люфтваффе и кобуру с "Вальтером" внутри. Он быстро вышел, сел в свой джип и поехал через деревню, остановившись примерно в пятидесяти ярдах от паба. Он зашел на задний двор и заглянул в окно кухни. Там было пусто. Он тихо открыл дверь и вошел.
  
  Команда "Лили Марлен" облокотилась на стойку бара, слушая, что говорит Хэйр.
  ‘ Вы слышали факты. Все, что вам нужно знать. Мисс Тревонс находится в самом скверном положении, в каком только могла оказаться, и это все заслуга Манро. Теперь майор и я намерены что-то предпринять по этому поводу, но у меня нет разрешения. Если кто-то из присутствующих чувствует, что не может прийти, скажите об этом сейчас. Я не буду держать на вас зла.
  ‘ Ради бога, шеф, на что мы тратим время? - Спросил Шмидт. - Нам нужно подготовиться.
  
  ‘ Он прав, герр капитан, ’ флегматично сказал Лангсдорф. - Если мы отправимся в полдень, то будем в Гросне к шести, если вы захотите снова воспользоваться пирсом.
  Крейг и Джули сидели за стойкой и наблюдали. На кухне Эдж все отчетливо слышал.
  - Переход при дневном свете, - сказал Хэйр. Это всегда опасно.
  - Мы уже делали это раньше, - напомнил ему Лангсдорф.
  Шмидт ухмыльнулся. - Для доблестных парней Кригсмарине все возможно.
  Хэйр повернулся к Крейгу. - Ну вот и все.
  Крейг сказал: ‘Я отвезу Джули домой. Мне нужны кое-какие вещи из костюмерной, и она может организовать радиограмму Гран-Пьеру.
  Эдж уже выбрался с заднего сиденья и бежал к своему джипу. Он сел за руль и быстро уехал, как только команда вышла из "Повешенного".
  Когда Крейг и Джули сели во второй джип, Хэйр криво улыбнулся. - Ну что ж, моей карьере конец.
  ‘ Какая карьера? Крейг с усмешкой спросил и уехал.
  
  В магазине костюмов Джулии он выбрал черную парадную форму штандартенфюрера бригады "Карл Великий" войск СС.
  Вошла Жюли. ‘ Вот удостоверение личности СС, которое вы хотели. Я оформила его на имя Анри Леграна. Просто на удачу.
  
  Крейг сложил форму. ‘ Я предпочитаю черное, когда дела идут плохо, - сказал он ей. "Это всегда вселяет в каждого страх Божий".
  - Что мне сказать Гран-Пьеру?
  ‘ Он должен быть на пирсе в Гросне к шести и предоставить мне подходящий военный транспорт. "Кюбельваген" – что-то в этом роде.
  - Хорошо. Я позабочусь об этом.
  Крейг улыбнулся ей. - Ты понимаешь, что Манро прикажет тебя пристрелить или что-нибудь в этом роде, когда приедет сюда?
  - К черту Манро.
  Скрипнула дверь, и, когда они повернулись, появился Эдж с "Вальтером" наготове. ‘ На самом деле, старина, ты никуда не пойдешь. Мне только что звонил бригадир Манро, и он дал мне строгий приказ не спускать с вас глаз.
  ‘ Это факт? - Спросил Крейг и накинул китель СС на руку, сжимая "Вальтер". Он ударил Эджа рукой о стену так, что тот выронил оружие, и в то же время очень сильно ударил его сбоку в челюсть.
  Пилот согнулся пополам, Крейг схватил его за воротник и потащил к большому рабочему столу. ‘ Подай мне пару этих наручников, Джули. Она так и сделала, и он надел наручники на руки Эджа вокруг одной из ножек. - Оставь его там, пока не приедут Манро и Джек Картер.
  Она наклонилась и поцеловала его. - Береги себя, Крейг.
  
  - Разве я не всегда так делаю?
  Затем он вышел, хлопнула дверь, и мгновение спустя она услышала, как завелся джип. Она вздохнула, оставила Эджа там, где он был, и пошла в Комнату связи.
  
  Полчаса спустя она вышла в конец сада, откуда могла видеть всю дорогу до деревни. С моря наползал туман. Это должен был быть грязный переход. Пока она смотрела, "Лили Марлен" покинула гавань с ало-черным флагом Кригсмарине на древке, ярким, когда его поглотил туман, словно призрак.
  
  14
  Когда Лили Марлен покидала Колд-Харбор, фельдмаршал Эрвин Роммель прибывал в замок Воанкур, и Женевьева ждала его наверху крыльца, чтобы поприветствовать его вместе со своей тетей, Земке и его штабом, среди которых был Макс Прайм.................
  Конвой был на удивление небольшим, учитывая важность посетителя. Три машины и четверо военных полицейских на мотоциклах. Роммель сидел в открытом "мерседесе", невысокий, коренастый мужчина в кожаном пальто, белом шарфе, небрежно повязанном на шее, и знаменитых защитных очках, которые он носил, сдвинутых на козырек фуражки. Женевьева наблюдала, как он отдал честь и пожал руку генералу Земке и Зейльхаймеру, бригадному генералу СС, а затем Зимке представила свою тетю. Мгновение спустя настала очередь Женевьевы.
  Его французский был превосходным. ‘ Большая честь для меня, мадемуазель. Он посмотрел прямо ей в глаза, как будто оценивая ее, и она почувствовала его силу, огромный драйв. Он наклонил голову и поднес ее руку к своим губам.
  Они прошли в холл. ‘ Мы вас покидаем, генерал, - сказала Гортензия Земке. Я не сомневаюсь, что вам нужно обсудить важные вопросы. Фельдмаршал, я полагаю, мы снова встретимся сегодня вечером?
  ‘ С нетерпением жду этого, графиня. Роммель учтиво отдал честь.
  Пока они поднимались по лестнице, Женевьева сказала: ‘В 1942 году определенные слои британской общественности попросили назвать своего избранника в качестве самого выдающегося генерала в округе. Большинство из них выбрали нашего друга там, внизу.
  ‘ Теперь ты знаешь почему, ’ сказала Гортензия. ‘ Я хочу поговорить с тобой, но не внутри. Старый летний домик через пятнадцать минут.
  Она пошла в свою комнату. Когда Женевьева открыла дверь, Мареса как раз заканчивала заправлять постель. ‘ Я пойду прогуляюсь, ’ сказала Женевьева. ‘ Найди мне что-нибудь теплое. В воздухе повеяло прохладой.
  Мареса подошла к гардеробу и достала охотничью куртку с меховым воротником. - Это подойдет, Мамзель?
  ‘ Думаю, да. ’ Девушка была очень бледна, ее глаза немного ввалились в глазницы. - Ты неважно выглядишь, - сказала Женевьева. С тобой все в порядке?
  - О, Мамзель, я так напугана.
  
  "Я тоже, - сказала ей Женевьева, - но я сделаю то, что должна, и ты тоже".
  На мгновение она крепко обняла ее за плечи. Мареса устало кивнула. - Да, Мамзель.
  ‘ Хорошо, ’ сказала Женевьева. ‘ Можешь приготовить белое вечернее платье. Я надену его сегодня вечером.
  Она оставила ее там с совершенно несчастным видом и вышла.
  
  В саду было приятно: в воздухе чувствовался намек на весну, зеленая трава под деревьями, солнечные лучи, образующие причудливые узоры, окрашивали листья в золотой цвет. Неожиданный момент умиротворения. Она прошла через арку в серой каменной стене и обнаружила Гортензию, сидящую на краю фонтана, а позади нее - белую беседку. Стены его были покрыты зеленым мхом, пара окон были разбиты.
  ‘ Раньше я была здесь счастлива, ’ сказала Женевьева. - Когда мы были совсем маленькими, ты угощал нас чаем в летнем домике.
  "Все проходит".
  ‘ Я знаю. Это очень печально.
  ‘ Дай мне сигарету, ’ попросила Гортензия. ‘ Думаю, мне больше нравится, когда он гниет. Например, этот мох. Темно-зеленый на белом. Это создает атмосферу, которой здесь раньше не было. Ощущение утраченных вещей".
  -Философствовать на старости лет?
  В глазах тети блеснули веселые огоньки. ‘ Останови меня, если это повторится. Один из охранников-бродяг прошел в нескольких ярдах от них, с плеча у него был перекинут автомат, овчарка натягивала стальную цепь. - Ты слышал, что произошло прошлой ночью?
  - Я видел это.
  ‘ Плохой бизнес. Филипп Гамлен из деревни. Он годами промышляет браконьерством в поместье. Я просил Земке быть с ним помягче, но он настаивает, что они должны подавать пример в интересах будущей безопасности".
  -Что они с ним сделают?
  ‘ О, я полагаю, его отправят в какой-нибудь трудовой лагерь. Она содрогнулась от отвращения. ‘ Жизнь с каждым днем становится все неприятнее. Я молю Бога, чтобы союзники поторопились и совершили высадку, которую нам всем так долго обещали. И все же – как насчет сегодняшнего вечера? Ты точно знаешь, что делаешь?"
  - Думаю, да.
  ‘ Не думать, дитя мое. Ты должна знать. ’ Гортензия прикрыла глаза рукой и посмотрела на фасад дома и Розовую комнату. ‘ От вашего балкона до террасы сколько? Двадцать футов? Вы уверены, что сможете это сделать?
  ‘ С тех пор, как мне исполнилось десять лет, ’ заверила ее Женевьева. ‘ И в темноте. Кирпичная кладка рядом с колонной выделяется, как ступеньки лестницы.
  ‘ Очень хорошо. Бал должен начаться в семь. Они не хотят опаздывать, поскольку Роммель уезжает в Париж ночью. Я спущусь как раз около восьми. Советую тебе ускользнуть в свою комнату как можно скорее после этого.
  - Мареса договорилась встретиться с Эриком здесь, в летнем домике, в восемь.
  ‘ Ну, какими бы ни были ее чары, я бы не рассчитывала, что она подержит его в объятиях больше двадцати минут, ’ сказала Гортензия. - Шанталь будет ждать в вашей комнате, чтобы оказать вам любую необходимую помощь.
  ‘ Если все сработает, я буду в библиотеке, сделаю снимки и снова выйду через десять минут, ’ сказала Женевьева. - Вернусь вниз на бал к половине девятого, сейф за мной заперт, ничего не пропало, и никто об этом ничего не узнает.
  - Кроме нас, - сказала Гортензия с холодной улыбкой, - и это, любовь моя, меня в высшей степени удовлетворяет.
  
  Было около шести, уже смеркалось, когда "Лили Марлен" смело подплыла к пустынному пирсу в Гросне. Стоял легкий туман, но море было спокойным, и флаг Кригсмарине безвольно свисал с мачты. Лангсдорф стоял за штурвалом, а Хэйр осматривал берег в бинокль.
  ‘ Да, вот они. Он тихо рассмеялся. ‘ Вот тебе и наглость. Он привел две машины. Похоже на "Кюбельваген" и черный седан, и они в форме.
  Он передал бинокль Крейгу, который навел его на пирс. У "Кубельвагена" стояли трое мужчин в военной форме немецкой армии. Гран-Пьер прислонился к ней, куря сигарету.
  ‘ У него есть стиль, у этого парня, ты должен это признать, - сказал Крейг. - Я лучше спущусь вниз и переоденусь.
  Он вышел из рулевой рубки, и Хэйр сказал Лангсдорфу: "Чертовски медленно".
  Он спустился на палубу, где команда уже была на боевых постах, все орудия были укомплектованы, и спустился вниз. Когда он вошел в крошечную каюту, Крейг застегивал китель формы Ваффен-СС.
  Хэйр закурил сигарету. - Тебя это устраивает?
  Крейг сказал: ‘Во всех тех книгах, которые я читал подростком, герой всегда возвращался к девушке. Это как бы запрограммировало мое мышление. На самом деле это не оставляет мне особого выбора. Теперь он был готов, на поясе у него висел "Вальтер", поблескивала серебряная пряжка СС. Он надел фуражку. - Я подойду?
  ‘ Кто, черт возьми, от военного полицейского на дороге до охранника у ворот будет допрашивать вас в такой форме? - Сказал Хэйр и направился к выходу.
  Когда они причалили к нижнему причалу, Гранд Пьер спустился им навстречу по ступенькам, такой же непритязательный, как обычно. Он улыбнулся: ‘Боже мой, это возвращает меня к костюмированным вечеринкам, когда я учился в Оксфорде. Ты действительно потрясающе выглядишь, Осборн".
  ‘ Я хочу прояснить одну вещь, ’ сказал Крейг. ‘ Это личное дело. Мы пришли за девушкой по собственной инициативе.
  
  ‘ Оставь это, старина. Джули Легранд удалось ввести меня в курс дела. Честно говоря, мои люди не слишком стремились вмешиваться. Я имею в виду, что жизнь одной молодой женщины, британского агента или кого-то еще, не имеет для них большого значения. Они привыкли к довольно большому количеству погибших, иногда включая их собственные семьи. И все же я обладаю определенной силой убеждения. У меня есть для тебя довольно симпатичный "Мерседес" и "Кюбельваген" с тремя моими парнями в форме для сопровождения. Приятный штрих. Они слезут, когда ты доберешься до Замка.
  - Ты собираешься задержаться здесь? - спросил Крейг.
  ‘ Ну да, там, в лесу, с моими негодяями. Лодка остается?
  Хэйр повернулся к Лангсдорфу. - Кажется, какой-то ремонт двигателя?
  Лангсдорф кивнул. - Все равно скоро стемнеет, герр капитан.
  - Бог знает, когда мы вернемся, - сказал Крейг.
  ‘ Мы будем здесь. Хэйр улыбнулся.
  Команда молча ждала. Крейг церемонно отдал им честь. ‘ Люди, ’ сказал он по-английски. - Для меня было честью служить с вами.
  Все, кто был на палубе, вытянулись по стойке "смирно". Ответил только Шмидт. ‘ Удачи, шеф. Пройдись по всем этим ублюдкам.
  Они поднялись по ступенькам на верхний уровень и подошли к машинам. Гран-Пьер сказал по-французски троим в немецкой армейской форме: "Хорошо, вы, негодяи, присмотрите за ним. Если ты все испортишь, не возвращайся.
  Они улыбнулись и сели в "Кюбельваген". Крейг скользнул за руль "Мерседеса".
  Гранд Пьер сказал: ‘Береги себя. Иди. Кстати, сегодня у них бал. Звучит весело. Хотел бы я присоединиться к вам, но у меня нет с собой смокинга.
  "Кюбельваген" тронулся с места, Крейг включил зажигание "Мерседеса" и последовал за ним, Гран-Пьер становился все меньше в зеркале заднего вида и совсем исчез, когда начал подниматься в гору.
  
  Платье было действительно красивым, из какого-то белого шелкового трикотажа, которое более чем шло ей. Мареса помогла Женевьеве надеть его, затем накинула полотенце ей на плечи, когда она села, чтобы закончить макияж.
  ‘ Ты видела сегодня Рене? - Как ни в чем не бывало спросила Женевьева.
  ‘ Я так не думаю, Мамзель. Его не было в комнате для прислуги во время ужина. Может, мне послать кого-нибудь на его поиски?
  ‘ Нет, это не важно. Тебе и так есть о чем подумать. Ты знаешь, что ты должен сделать? Ты уверен?
  - Встречаюсь с Эриком в летнем домике в девять и задержу его там, насколько смогу.
  
  ‘ Что означает по меньшей мере двадцать минут, ’ сказала Женевьева. ‘ Меньшее не годится. Она потрепала девочку по щеке. ‘ Не смотри так встревоженно, Мареса. Мы просто подшутили над генералом, вот и все.
  Женевьева видела, что девушка в это не верила, хотя это и не имело значения. Она взяла свою вечернюю сумочку, ободряюще улыбнулась и вышла.
  
  Бал проходил в Длинной Галерее, и они действительно приложили усилия, в этом не было сомнений. Когда Женевьева вошла, казалось, все уже были там. Сияли люстры, повсюду были цветы, и небольшой оркестр играл вальс Штрауса. Роммеля нигде не было видно, но генерал Земке стоял рядом с Зейльхаймером и его женой. Увидев Женевьеву, он извинился и пересек зал, танцующие расступались у него на пути.
  ‘ Твоя тетя? - встревоженно спросил он. ‘ Она спускается? Все в порядке?
  ‘ Нет, насколько я знаю. А как насчет фельдмаршала?
  ‘ Он был здесь минуту назад, но его вызвали по телефону из Берлина. Очевидно, сам фюрер. Он вытер пот со лба носовым платком. ‘ У нас здесь много людей, которых вы знаете. Например, Комбо.
  Они стояли в противоположном конце комнаты. Морис Комбу, папаша Комбу со своими работниками, с женой и дочерью. Пять виноградников, два консервных завода и еще один по производству сельскохозяйственной техники. Самый богатый человек в округе, становящийся еще богаче благодаря сотрудничеству с немцами. Женевьева с трудом подавила свой гнев.
  В дверях появился фельдмаршал Роммель, рядом с ним Прим, и Земке сказал: "Извините, я на минутку".
  Молодой лейтенант, которого я видел прошлой ночью, тот самый, который был таким превосходным танцором, подошел к ней и попросил следующий вальс. Он был хорош, как всегда, и, когда музыка смолкла, предложил принести ей бокал шампанского.
  Она стояла у колонны, ожидая появления Гортензии, и Прим сказал сзади: "Я бы не думал, что возможно какое-то улучшение, но сегодня ты выглядишь особенно прекрасно".
  - Это мило, - сказала она и поняла, что именно это и имела в виду.
  Оркестр заиграл другой вальс, он молча заключил ее в объятия, и они начали танцевать. Позади него она видела, что ее лейтенант укоризненно наблюдает за ней, держа в каждой руке по бокалу шампанского.
  Музыка, казалось, продолжалась вечно, и во всем царила атмосфера полной нереальности, звуки были приглушены, словно под водой. Их было только двое, остальные - только заводные фигурки. Вальс наконец подошел к концу, раздались редкие хлопки. Роммеля сейчас не было видно, но Земке был там и поманил Прима, который извинился и ушел.
  Именно в этот момент Гортензия решила появиться. Ее лицо было словно высечено из мрамора, красивые рыжевато-золотистые волосы были уложены высоко на голове. Ее платье из темно-синего бархата ниспадало на пол, создавая идеальный контраст с этими живыми волосами и влажными глазами.
  Разговоры смолкли, когда люди повернулись посмотреть, и Земке поспешил по галерее ей навстречу, склонившись над ее рукой. Затем он подал ей руку и проводил в дальний конец зала, где были стратегически расставлены стулья в стиле Луи Куаторзе.
  Женевьева взглянула на часы. Было ровно без пяти восемь, и когда оркестр снова заиграл, она пробралась сквозь толпу, открыла дверь в музыкальную комнату и проскользнула внутрь.
  Она предполагала, что это будет короткий путь в зал, но вместо этого получила потрясение всей своей жизни, потому что фельдмаршал Эрвин Роммель сидел в кресле у пианино и курил сигару.
  
  ‘ А, это вы, мадемуазель. Он встал. - Уже наелся?
  - Всего лишь головная боль, - сказала она с колотящимся сердцем и машинально провела рукой по клавишам пианино.
  
  "Ах, вы играете, как очаровательно", - сказал Роммель.
  - Совсем чуть-чуть.
  Она села, потому что это казалось естественным, и начала играть ‘Клер де Люн". Это заставило ее вспомнить о Крейге в тот вечер в Колд-Харборе. Роммель откинулся на спинку стула с выражением крайнего удовольствия на лице.
  Ее спасла судьба, потому что внезапно дверь открылась и появился Макс Прайм. ‘ А, вот и вы, сэр. Боюсь, снова телефон, на этот раз в Париже.
  ‘ Вот видишь, Мамзель? Они не оставят меня в покое. Роммель очаровательно улыбнулся. - Может быть, позже мы продолжим?
  - Конечно, - ответила Женевьева.
  Он вышел. Прим коротко улыбнулся ей и последовал за ним. Она поспешила к другой двери, вышла в холл и быстро поднялась по большой лестнице.
  
  Шанталь ждала ее, когда она вошла в спальню, на кровати были разложены черный свитер и пара темных слаксов. - Ты опоздал, - пожурила она его.
  ‘ Не обращай на это внимания. Просто сними с меня это платье.
  Она расстегнула молнию, это великолепное белое творение соскользнуло на пол, и Женевьева натянула брюки и свитер через голову. Она сунула портсигар из серебра и оникса в один карман вместе с ключом, фонарик - в другой и повернулась.
  -Тогда в бой.
  Шанталь грубо поцеловала ее в щеку. - Давай, отправляйся с собой и покончи с этим, Женевьева Тревонс.
  Женевьева уставилась на нее. - Как давно ты знаешь?
  ‘ Я дурак, неужели вы с графиней так думаете? Глупая, бестолковая старая Шанталь? Я менял тебе подгузники, когда тебе не было и года, девочка моя. Думаешь, я до сих пор не вижу разницы между тобой и ней?"
  Но на это, конечно, не было времени. Женевьева улыбнулась и выскользнула из-за занавесок на темный балкон. Казалось, там было очень тихо, звуки музыки доносились откуда-то издалека. Ей снова было двенадцать лет, и она тайком выбиралась ночью с Анни-Мари покататься верхом в темноте, потому что та подбивала ее на это. Она перелезла через балкон, крепко ухватилась за кирпичную кладку и быстро спустилась.
  
  Когда она выглянула из-за угла, терраса была тихой и пустынной. Она бесшумно подошла к третьему французскому окну, положила руку на середину, где сходились створки, и толкнула. Было определенное сопротивление, оно всегда было, но в конце концов оно уступило и раздвинуло занавес.
  
  В библиотеке было довольно темно, музыка звучала здесь чуть громче. Она включила фонарик и нашла портрет Елизаветы, одиннадцатой графини де Воанкур. Она холодно посмотрела на нее сверху вниз, удивительно похожая на Гортензию. Женевьева повернула портрет на петлях, открывая сейф за ним. Ключ плавно повернулся в замке, дверь распахнулась.
  Он был набит бумагами, как она и ожидала. Ее сердце упало, когда она поддалась неподдельной панике, а затем увидела кожаный портфель с единственной надписью Rommel, выбитой на клапане сусальным золотом.
  Она быстро открыла его дрожащими руками. В нем была только одна папка, и когда она открыла ее, только фотографии огневых точек и береговых укреплений сказали ей, что она нашла то, за чем пришла.
  Она пока убрала портфель обратно в сейф, положила папку на стол Прима и включила настольную лампу. Затем достала портсигар. В тот же миг она совершенно отчетливо услышала голос Прима за дверью.
  Она никогда в жизни не двигалась так быстро. Она закрыла дверцу сейфа, хотя времени запирать ее не было, и вернула картину на место. Затем она выключила настольную лампу и взяла фонарик и папку.
  
  Когда ключ начал поворачиваться в замке, она уже была в пути, проскользнула сквозь занавески и закрыла окна, когда дверь открылась и зажегся свет. Она заглянула в щелку в занавесках и увидела, как в комнату вошел Прим.
  Она стояла там, в темноте террасы, думая об этом, но к тому времени у нее просто не было другого выбора. Она выскользнула из-за угла и снова поднялась на свой балкон.
  
  Шанталь задернула за собой шторы. ‘ Что случилось? ’ требовательно спросила она. - Что-то пошло не так?
  Появился Прим. Меня чуть не застукали на месте преступления. Это значит, что у меня не было возможности сфотографироваться. Я сейчас об этом позабочусь.
  Она положила папку на туалетный столик и поднесла прикроватную лампу для дополнительного освещения.
  - Тогда что ты будешь делать?
  ‘ Спускайся снова. Надеюсь, он вернулся к мячу, и я смогу вернуть это до того, как его пропустят.
  -А Эрик? - спросилая.
  - Нам просто придется полностью довериться силе убеждения Марезы.
  Она взяла серебристый футляр, открыла крышку и начала делать снимки в точности так, как показывал ей Крейг Осборн, а Шанталь переворачивала страницы. Двадцать разоблачений, вот что он сказал ей, и там было больше страниц. И все же этого должно хватить.
  Когда она закончила, раздался стук в дверь. Они замерли. - Я заперла, - прошептала Шанталь.
  Стук повторился, дверная ручка задребезжала. Женевьева знала, что должна ответить. - Кто там? - позвала она.
  Ответа не последовало. Она подтолкнула Шанталь к ванной. - Иди туда и сиди тихо.
  Она сделала, как ей сказали. Женевьева сунула досье Роммеля в ближайший ящик и повернулась, чтобы взять халат. В замке загремел ключ, вытолкнув его изнутри наружу, дверь открылась, и вошел Макс Прайм.
  
  Он сел на край стола, болтая одной ногой, серьезно посмотрел на нее, затем протянул руку. - Дай это мне.
  - О чем, черт возьми, ты говоришь? - спросил я.
  ‘ Папка, которую вы только что забрали из портфеля фельдмаршала Роммеля. Я могу приказать обыскать комнату, но это должны быть вы. Больше никого нет. Добавьте к этому вашу интересную перемену в одежде . . .’
  - Хорошо! - резко оборвала она его, открыла ящик стола и достала папку.
  Он поставил его на стол рядом с собой. - Мне жаль, что все так получилось.
  
  ‘ Тогда вы действительно занимаетесь не тем бизнесом. Она взяла портсигар и выбрала "Житан".
  - Это выбирал не я, но кое-что нам лучше прояснить прямо сейчас, мисс Тревонс. Я знаю, кто ты.
  Она глубоко затянулась дымом, чтобы успокоиться. - Я тебя не понимаю.
  ‘ Все дело в глазах, Женевьева, ’ мягко сказал он. ‘ От этого никуда не денешься. Точно такого же цвета, как у нее, и все же свет внутри совершенно другой. Как и все остальное в вас двоих, одинаковое и в то же время совсем не похожее.
  Она не могла придумать ни единого стоящего слова и стояла там, ожидая, когда упадет топор.
  ‘ Они рассказали тебе о ней все, - сказал он. ‘ Разве это не так? Предоставил нашего друга Диссарда в качестве гида и наставника и, в конце концов, упустил один существенный факт – самый важный из всех. Та, которая с самого начала сказала мне, что ты не можешь быть Анной-Мари Тревонс.
  Невольно, пойманная на слове, Женевьева задала совершенно неправильный вопрос. - И что бы это могло быть?
  - Ну, что она работала на меня, - просто ответил он.
  
  Она села, удивительно спокойная, учитывая обстоятельства, полностью контролируя ситуацию, по крайней мере, так она говорила себе. Он раздвинул занавески, и дождь застучал в окно призрачными пальцами, как будто Энн-Мари была там, пытаясь проникнуть внутрь. Он продолжал говорить, не оборачиваясь.
  -Еще одна вещь, которая вряд ли помогла вашему делу, заключалась в том, что один из наших агентов в Лондоне, крот, который довольно долго работал на госпредприятие, сообщил мне о вашей истинной личности еще до того, как вы прибыли сюда.
  Она была по-настоящему потрясена. - Я тебе не верю.
  ‘ Верно, уверяю тебя, но мы вернемся к этому позже. Давай поговорим о твоей сестре. Он повернулся. "Когда мы впервые открывали здесь дом, мы знали, что привлекем к себе больше внимания, чем просто так, поэтому я решил предоставить Лондону агента, а кто подходит больше, чем Энн-Мари Тревонс?"
  - Которая взамен могла бы продолжать жить так, как привыкла, ты это пытаешься сказать?
  Он задернул шторы и повернулся. ‘ Не совсем. Она никогда не была дешевкой, кем бы она ни была.
  - Что тогда? - спросил я.
  Он не ответил, просто продолжил тем же спокойным голосом. ‘Она дала людям в SOE достаточно информации, чтобы все были довольны, большая часть из них, конечно, относительно неважна. Она использовала человека, который, как мы прекрасно знали, был Сопротивленцем, и мы оставили его в покое. Я даже позволил ей нарисовать Дисарда, чтобы дополнить картину. Затем Лондон узнал о довольно важной конференции и предпринял беспрецедентный шаг. Они послали за ней, и я сказал, что она должна поехать.
  - И она всегда делала то, что вы ей говорили?
  ‘ Ну конечно. Видишь ли, у нас была Гортензия. Единственная слабость Анны-Марии, ее единственная связь с тобой, я думаю, это любовь к своей тете. Женевьева непонимающе уставилась на него. ‘ Это была единственная причина с самого начала, разве ты этого не видишь? Он покачал головой. - Не думаю, что ты вообще когда-либо знал ее, эту свою сестру.
  Дождь барабанил настойчивее, чем когда-либо. Женевьева сидела, не в силах вымолвить ни слова, так велико было ее волнение.
  - Зная, что ты играешь со мной в игры, мне показалось разумным поговорить с Диссардом.
  - Рене? - прошептала она.
  ‘ Да, сообщение, из-за которого он так срочно уехал. Я это устроил. Когда он добрался до места назначения, рейхслингер и его люди уже ждали его.
  ‘ Где он сейчас? Что вы с ним сделали?
  ‘ Он выстрелил в себя, - сказал Прим, - очень быстро, в голову, прежде чем они успели его разоружить. Полагаю, чтобы защитить тебя. Он, должно быть, знал, что долго не продержится в руках рейхслингера. У каждого человека рано или поздно наступает переломный момент. Не то чтобы это имело значение. Наш человек в Лондоне предоставил всю необходимую информацию. Наш крот в SOE. Некий доктор Баум, которого, я думаю, вы знаете. Единственная проблема с этим заключалась в том, что я уже некоторое время знал, что он работает на другую сторону. Видите ли, у меня есть более надежный источник в Лондоне.
  - Ты лжешь, - сказала Женевьева.
  ‘ Ваша сестра в этот самый момент находится в подвале дома по адресу Рэглан-лейн, 101, в Хэмпстеде. Мне дали понять, что она совершенно сумасшедшая, но, с другой стороны, вы отдаете себе в этом отчет?
  Ответ вырвался у нее сам собой, инстинктивный, горячий от ярости. ‘ И ты, свинья, сделал ее такой. Твой собственный агент, и все же ее подобрал патруль СС. Они погубили ее, эти животные. Ты знал об этом?"
  ‘ Неправда, - сказал он, и теперь в его глазах было что-то похожее на жалость. – Это были твои люди, и никто другой.
  В комнате было очень тихо, и она была ужасно напугана. ‘ Что вы имеете в виду? ’ прошептала она. - Что ты пытаешься сказать?
  ‘ Моя бедная Женевьева, ’ сказал он. - Думаю, тебе лучше выслушать меня.
  
  То, что он сказал ей, хотя она этого и не знала, по сути совпадало с тем, что Баум сказал Крейгу Осборну. Правду, настоящую правду о ее сестре, добром докторе, Доме престарелых в Роуздене и Манро.
  Когда он закончил, она некоторое время сидела, вцепившись в подлокотники кресла, затем потянулась к портсигару и достала сигарету "Гитане". Удивительно, насколько помогли эти чертовы штуковины. Она подошла к французским окнам, открыла их и посмотрела на дождь. Прим последовал за ней.
  Она повернулась к нему лицом. ‘ Почему я должна тебе верить? Откуда ты все это знаешь?
  У британцев действуют двойные агенты, и у нас тоже. Игра, в которую мы играем. Как я уже говорил, когда еврейское подполье сообщило Бауму, что его дочь мертва, он отправился в Манро. Нормализация его отношений с нами означала, что они не могли позволить себе привлечь миссис Фитцджеральд, его контактное лицо. Ей также был предоставлен выбор. Работать дублером или подвергнуться казни в вашем Лондонском Тауэре. Естественно, она выбрала разумный курс или сделала вид, что выбрала.
  -Судя по всему?
  ‘ Миссис Фитцджеральд - голландка из Южной Африки, и ей не нравятся англичане. Ее покойный муж был ирландцем, который невзлюбил их еще больше и служил в ИРА под командованием Майкла Коллинза в 1921 году. Да, она сделала то, чего хотел Манро, но чего добрый бригадир не понимал, так это того, что у нее есть контакты с ИРА в Лондоне, и они более чем сочувствуют нам. Она предупредила нас через них о дезертирстве Баума несколько месяцев назад, а это значит, что мы были очень хорошо осведомлены о том, что теперь он полностью работает на другую сторону. Он сообщает нам только то, что они хотят, чтобы мы знали, что в данном случае означает, что они хотели, чтобы мы знали о вас. Всю информацию, которую он нам не сообщил, миссис Фитцджеральд передала нашим друзьям из ИРА.
  - Что за чушь, - сказала Женевьева и все же с некоторым ужасом увидела ужасную правду.
  ‘ Какова была цель вашей миссии? Конференция фельдмаршала Роммеля? Планы строительства Атлантического вала? Он покачал головой. ‘ Этого не могло быть. Они послали тебя сюда, чтобы тебя предал Баум, слову которого, как они думают, мы все еще верим.
  - Но зачем им это делать?
  Рейхслингеры этого мира могут быть очень убедительными. Они ожидали, что вы сломаетесь, ваш народ. Хотели, чтобы вы сломались. Они что-то сказали вам, что-то проговорили, что-то такое, чего вы сами в данный момент даже не можете вспомнить. Что-то, что, по-видимому, имеет первостепенное значение".
  Она вспомнила Крейга Осборна на "Лили Марлен", снова почувствовала его руку на своей и изо всех сил попыталась не поверить, а затем вспомнила Манро в его кабинете в Колд-Харборе, карту на столе, которую он так быстро убрал после того, как позволил ей мельком увидеть места высадки в день "Д".
  Прим пристально наблюдал за ней. Теперь он улыбнулся. - Я вижу, ты поняла?
  Она кивнула, внезапно почувствовав сильную усталость. - Да, вы хотели бы знать?
  - Не могли бы вы рассказать мне?
  ‘ Я бы постарался этого не делать, на случай, если я ошибаюсь. Вы очень эффективно доказали, что на моей стороне есть люди, такие же гнилые и беспринципные, как вы, но я все равно предпочел бы, чтобы победила моя сторона. Там, откуда я родом, есть очень хорошие люди, и мне бы не хотелось видеть СС на Сен-Мартене".
  ‘ Хорошо, ’ сказал он. - Именно этого я и ожидал от тебя.
  Она глубоко вздохнула. - Что теперь будет?
  - Ты переоденешься обратно в свое платье и вернешься на бал.
  К тому времени она уже начала чувствовать легкое головокружение. - Ты что, серьезно?
  ‘ О, но это так. Фельдмаршал Роммель отбудет со своим эскортом через час. Ночью он едет в Париж. Вы будете среди тех, кто улыбнется и пожелает ему всего наилучшего. Вы обменяетесь несколькими словами. Все хорошее для фотографов. Он благополучно уедет в ночь, а ты, моя дорогая Женевьева, продолжишь танцевать.
  - Жизнь и душа вечеринки?
  ‘Но, конечно. Можно было бы возразить, что вы могли бы воспользоваться каким-нибудь шансом, пусть даже незначительным, чтобы ускользнуть, но это означало бы оставить графиню в наших руках, что было бы прискорбно. Ты улавливаешь ход моей мысли?"
  "Полностью".
  ‘ Тогда между нами полное доверие. Он поцеловал ей руку. ‘ Думаю, я немного влюбился в тебя. Совсем немного. Ты никогда не была ею, Женевьева. Всегда была сама по себе.
  
  - Ты это переживешь.
  ‘ Конечно. Он помолчал, положив руку на богато украшенную ручку двери. ‘ Со временем все преодолеваешь. Но это ты узнаешь сам.
  Он начал открывать дверь. - Ты действительно думал, что знаешь ее, не так ли? - спросила Женевьева.
  Он обернулся, слегка удивленный. ‘Anne-Marie? Думаю, не хуже любого другого.
  Теперь ее гнев был настолько силен, что она не могла сдержаться. - Вам что-нибудь говорит имя Гран Пьер?
  Он замер. - Почему ты спрашиваешь?
  ‘ Очень важный лидер Сопротивления, я прав? Уверен, вы бы многое отдали, чтобы заполучить его в свои руки. Вас бы удивило, если бы вы узнали, что моя сестра действительно имела с ним дело?
  Теперь его лицо было совсем бледным. - Да, если быть до конца откровенным, так и было бы.
  ‘ Вам не удалось поймать убийцу генерала Дитриха. Знаете почему?
  - Нет, но у меня такое чувство, что ты вот-вот мне расскажешь.
  ‘Анна-Мария увела его из-под носа вашего драгоценного эсэсовца, спрятав под задним сиденьем своего "роллс-ройса’. Она яростно улыбнулась, наслаждаясь своим маленьким триумфом. - Итак, вы видите, полковник Прайм, она никогда не была полностью такой, какой вы ее представляли.
  Он долго смотрел на нее, повернулся и вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Она сделала глубокий вдох, поспешила к двери ванной и сказала: "Оставайся там, пока я не уйду".
  - Хорошо, - прошептала Шанталь.
  Дождь барабанил в окно, а она стояла и слушала. Итак, вот так и закончился мир, как и сказал поэт. Никакого сильного взрыва. Как указал Прим, нужно было подумать о Гортензии. Теперь все это было у нее в руках, и выхода не было. Хуже всего - отсутствие желания. В конце концов, величайшая ирония заключалась в том, что без перчаток Макс Прайм был Крейгом Осборном, а Крейг Осборн был Максом Праймом.
  Итак... Она глубоко вздохнула и начала одеваться.
  
  15
  Она спускалась по огромной лестнице под руку с Праймом, словно во сне. Он приветливо кивнул проходившему мимо офицеру. Она невольно громко рассмеялась, и Прим удивленно обернулся, крепче сжав ее руку. - С тобой все в порядке?
  -Лучше не бывает.
  ‘ Хорошо. Они пересекли холл и остановились у двери. ‘ Приготовься к выходу сейчас - и улыбайся, всегда так. Люди ожидают этого от тебя.
  Санитар открыл дверь, и они прошли внутрь. На мгновение оркестр перестал играть, но повсюду слышались смех и громкие голоса, царила атмосфера благополучия, повсюду в огромных зеркалах на стенах отражались хорошенькие женщины и униформа.
  Гортензия сидела в одном из золотых кресел на противоположной стороне комнаты, а над ней внимательно склонился пехотный полковник. Она смеялась над чем-то, что он только что сказал, а затем ее глаза встретились с глазами Женевьевы. Последовала пауза, лишь на мгновение, а затем она снова лучезарно улыбнулась и посмотрела на своего полковника.
  ‘ Могу я поговорить со своей тетей? - Спросила Женевьева Прима.
  ‘ Конечно. В конце концов, всем будет выгодно, чтобы она знала, как обстоят дела в игре. Я уверен, что вы не станете отрицать, что она знает разницу между Анной-Марией и Женевьевой.
  Женевьева неторопливо шла сквозь толпу. Когда она подошла, Гортензия улыбнулась и подставила ей щеку для поцелуя. - Приятно проводишь время, дорогая?
  - Ну конечно, - Женевьева присела на подлокотник золотого кресла.
  Гортензия протянула полковнику свой пустой бокал. ‘ Не могли бы вы попросить их сделать его на этот раз чуть суше? - спросила она. Он послушно щелкнул каблуками и отошел. Она выбрала сигарету из портсигара племянницы и небрежно сказала, когда Женевьева щелкнула зажигалкой. ‘ Что-то не так. Я вижу это в твоих глазах. Что случилось?"
  ‘Прим появился в неподходящий момент. Он все знает.
  Гортензия весело улыбнулась, помахав кому-то в другом конце комнаты. - Что вы не Анна-Мария?
  
  Женевьева заметила, что полковник с бокалом в каждой руке направляется обратно через зал. Она тихо сказала, улыбка не сходила с ее лица: "Манро послал меня сюда, чтобы меня предали. Цель упражнения. Я только что узнала об этом от Прима. Гнилой бизнес с самого начала. Кстати, Рене мертв.
  Это подействовало на Гортензию как ничто другое, мгновенно стерв улыбку с лица. Женевьева схватила ее за руку. ‘Держись, любовь моя, очень крепко. Это будет долгая, очень долгая ночь.
  Полковник был рядом с ними, галантно предлагая ей выпить. Женевьева потрепала тетушку по щеке. - А теперь веди себя прилично, - сказала она ей, рассмеявшись, и отвернулась.
  Она машинально потянулась за бокалом шампанского с подноса, который нес проходивший мимо официант, и почти сразу же его у нее забрали и поставили на один из маленьких мраморных столиков.
  ‘ Нет, я так не думаю, Женевьева, ’ сказал Прим. - Ясная голова - вот что тебе нужно сегодня вечером.
  Она не потрудилась повернуться, просто посмотрела на него в зеркало. Он действительно выглядел очень красивым, как всегда, безукоризненный, с блестящими орденами и Рыцарским крестом на шее. Он ждал какого-то ответа, спокойной, серьезной улыбки на своем лице. Между ними снова возникла близость, и это было совсем не так.
  
  ‘ Значит, никаких поблажек? - спросила она.
  В этот момент снова заиграла музыка, это был вальс, и он склонил голову в легком поклоне. - Может быть, покружиться по этажу?
  - Почему бы и нет?
  Он легко обнимал ее, пока они кружили. Она не забыла улыбнуться генералу, когда они проходили мимо, заметила, что фельдмаршал Роммель вежливо разговаривает с ее тетей, а сверху, из тени, на нее смотрят портреты давно забытых, безвестных предков.
  ‘ Штраус, ’ сказала она. ‘ Совсем не похоже на Эла Боулли. Ты играл со мной или предупреждал меня – или тебе просто понравилась песня?"
  ‘ А теперь мы вступили на опасную почву, ’ серьезно сказал он. - Думаю, для нас обоих.
  - Как скажешь.
  ‘ Но я знаю, так что на данный момент мы будем придерживаться самого главного. В конце вечера, когда фельдмаршал уйдет, вас с вашей тетей проводят в ваши комнаты, как обычно. Единственное существенное отличие будет заключаться в том, что я выставлю охрану у ваших дверей.
  -Естественно.
  Краем глаза она, казалось, уловила неясную фигуру на периферии событий, как ускользающее воспоминание, которое никуда не денется, наклон головы, когда кто-то закуривал сигарету, которая была почему-то ужасно знакомой. Но это было невозможно – совершенно невозможно.
  Теперь она ясно видела его, прислонившегося к стене, с дымком вокруг головы, с сигаретой в руке. Он радостно улыбнулся, словно увидел ее впервые, и направился через танцпол. Крейг Осборн, безупречный в черной парадной форме полковника французской бригады имени Карла Великого войск СС.
  
  В этом не было никакого смысла, потому что, если то, что сказал ей Макс Прайм, было правдой, то не было никакой причины, по которой Крейг Осборн должен был находиться здесь в таком состоянии. При его появлении они прекратили танцевать, Прим слегка нахмурился.
  ‘ Анна-Мария, как чудесно. Я надеялся, что ты будешь здесь. Его французский был безупречен. ‘ Это действительно восхитительно. Он повернулся к Прайму. ‘ Вы извините меня, если я вмешиваюсь. Мы с мадемуазель Тревонс старые друзья. Он взял ее руку и легонько поцеловал. ‘ Июль 39-го. Долгое жаркое лето тысячу лет назад.
  Выражение лица Прайма сменилось сардоническим весельем, и она поняла, что он, должно быть, вообразил, что теперь она действительно поймана, разыгрывая Анн-Мари со старой подругой, имени которой она, возможно, не знает.
  ‘ Анри Легранд, ’ спокойно произнес Крейг. ‘ Полковник. . .?’
  
  Прим щелкнул каблуками. ‘ Прим. По вашему приказанию, штандартенфюрер.
  Он отстранился. Крейг крепко обнял ее, и они закружились в танце. ‘ Ты часто здесь бываешь? - спросил он.
  Странно, учитывая то, что она теперь знала обо всем, и все же ее непосредственная забота была только о нем. - Ты, должно быть, сумасшедший.
  ‘ Я знаю. Моя мама всегда это говорила. Не делай такой встревоженный вид. Продолжай улыбаться своей ослепительной улыбкой. Его рука крепче сжала ее спину. ‘ Даниил во рву со Львами, это я. Сила Господня. Я выберусь отсюда, и ты пойдешь со мной. Вот почему я здесь. Это была подстава, ангел. Манро сунул твою голову в петлю, как жертвенного козла. Попробуй что-нибудь, и они будут ждать тебя.
  ‘ Старые новости, ’ сказала она. - Я пыталась этим вечером, и меня поймали. Прайм знает, Крейг. Рассказал мне все. Баум, Анн-Мари, вся эта мерзкая история. Я только сейчас на поводке, неужели ты не понимаешь? Он знает, что я сделаю в точности то, что мне скажут, из-за Гортензии. Он следит за каждым моим движением.
  Он перестал танцевать и взял ее под руку. - Тогда давай дадим ему пищу для размышлений, - и он решительно повел ее сквозь толпу к выходу через французские окна.
  
  
  В воздухе было немного прохладно, и они остались под колоннадой из-за дождя. "Мило, нормально и время от времени посмеяться было бы неплохо, - сказал он, - и сигарета помогла бы".
  Она подняла глаза, когда в его сложенных чашечкой ладонях вспыхнула спичка, осветив волевое лицо. ‘ Почему, Крейг? Почему?
  - Что тебе сказал Прим? - спросил он.
  - Что Энн-Мари работала на него.
  Он тихонько присвистнул. - Вот это и должно потрясти Манро. Это значит, что у тебя с самого начала не было ни единого шанса, даже если бы Баум тебя не сдал.
  ‘ Ты пытаешься сказать мне, что не знал? Я не могу в это поверить. Ты использовал меня, Крейг, точно так же, как использовал Анн-Мари. Теперь я знаю правду об этом. Знаю, что ты с ней сделал.
  ‘ Понятно. А Рене?
  ‘ Мертв. Застрелился, чтобы защитить меня, потому что они вышли на него.
  Наступила тишина. Дождь мелкими брызгами падал сквозь свет, льющийся из открытых французских окон. Он сказал: ‘Теперь ты веришь мне или нет, но так оно и было. История с наркотиками и твоей сестрой была случайностью; новый трюк, который они собирались опробовать на каждом агенте, только что прибывшем с места, только что сорвавшийся. Я узнал об этом от Баума только вчера вечером. История, которую они вам продали, о зверствах СС, была идеей Манро. Польза для дела, и все такое, просто чтобы у вас появилось желание внести свою лепту. Мне рассказывали то же самое.
  -А Баум? - спросил я.
  ‘ До вчерашнего вечера я ничего не знал ни о нем, ни о его связи с немецкой разведкой. То, что сказали вам, сказали и мне. Что вы приехали сюда только по одной причине – попытаться занять место вашей сестры и раздобыть любую информацию, какую сможете, о конференции Роммеля по "Атлантическому валу".
  - Если это правда, то почему Манро позволил тебе прийти сюда сейчас в таком виде?
  ‘ Нет. Я здесь исключительно из-за себя. Сейчас он, должно быть, безумнее ада.
  И внезапно, с огромным чувством облегчения, она поверила ему. Поверила полностью.
  - Это бедняга Баум проболтался, напившись и признавшись, что его дочь умерла всего полгода назад.
  ‘ Я знаю, ’ сказала Женевьева. - Прим рассказал мне.
  Манро все подтвердил. Сказал мне повзрослеть. Война - это ад и все такое. Потом запер меня на ночь, чтобы я все обдумал. Мне удалось вырваться и добраться до Колд-Харбора. Мартин Хэйр и его парни доставили меня на электронной лодке. Джули связалась по рации с Гранд-Пьером, чтобы тот встретил нас. Лодка сейчас ждет в Гросне. Попасть сюда не составило труда, не в такой форме, как эта. У меня неприятное чувство, что она мне идет.
  - Ты дурак, - сказала она.
  
  - Я же говорил вам, что окончил Йельский университет, не так ли? а теперь расскажите мне точно, какова здесь ситуация.
  Она осветила эту сторону дела в нескольких коротких предложениях. Когда она закончила, на террасе послышались шаги, и ее молодой лейтенант небрежно остановился у балюстрады и выглянул на дождь. Она весело рассмеялась, принимая предложенную Крейгом сигарету и наклоняясь, когда он давал ей прикурить.
  ‘ Теперь они следят за мной каждую секунду. Просто уходи, Крейг, пока можешь.
  ‘ Ни за что в жизни. Неужели ты думаешь, что я мог бы оставить тебя там наедине с этими людьми? В подвалах штаб-квартиры гестапо на улице Соссэ? Я был там, и то, что они делают с такими людьми, как мы, нехорошо. Мы идем вместе или не идем вообще.
  ‘ Это невозможно. Я бы не бросил Гортензию, даже если бы мог. У тебя все еще есть шанс. Воспользуйся им.
  Он сказал настойчиво: "Какого черта, по-твоему, я здесь делаю? Ты действительно был так слеп там, в Колд-Харборе?" Неужели ты думал, что это ее я видел каждый раз, когда смотрел на тебя?
  Что оставляло Женевьеве только один выход, теперь уже ради него, а не ради нее самой. Она ухватилась за него, высвободилась, повернулась и вышла обратно через французские окна, прежде чем он понял, что происходит.
  Прим стоял у камина и курил сигару. Он бросил ее в пламя и подошел ближе. ‘ Уже бросил бедного полковника? И затем его глаза слегка сузились. - Что-нибудь не так?
  
  ‘ Можно и так сказать. Старый любовник моей сестры, у которого все еще есть желание. Возможно, вам будет интересно узнать, что только благодаря моей памяти он добрался до России.
  ‘ Эти французы, ‘ сказал он, ’ такие романтичные. Фельдмаршал, кстати, скоро уезжает. Он спрашивал о тебе. С тобой сейчас все в порядке?
  -Конечно.
  Он коротко улыбнулся. - Ты замечательная женщина, Женевьева.
  - Я знаю , и при других обстоятельствах ...
  - Это начинает звучать как плохая пьеса.
  ‘ Жизнь очень часто бывает такой. А теперь, я думаю, я заслужил бокал шампанского, не так ли?
  
  Итак, фельдмаршал Эрвин Роммель покинул замок Воанкур, а Женевьева встала рядом с Гортензией, улыбнулась и пожелала ему всего наилучшего, как и обещал Прим. Крейга Осборна больше не было видно, и это было уже что-то. Холод, охвативший ее, усилился. Она больше никогда не хотела возвращаться в комнату сестры.
  Толпа начала рассеиваться, и Прим повернулся к ней и Гортензии. ‘ Пора ложиться спать, леди. Долгая ночь.
  ‘ Такой заботливый, не правда ли? - Сказала Гортензия.
  Женевьева подала ей руку, и они начали подниматься по лестнице, сопровождаемые Примом и лейтенантом, у которого, как она заметила, теперь был пистолет-пулемет "Шмайссер".
  ‘ При первой же возможности ты уберешься отсюда, ты меня понял? Пробормотала Гортензия.
  ‘ И бросить тебя? - Спросила Женевьева. - Ты хоть на мгновение вообразил, что я могу это сделать?
  Они добрались до верхнего коридора, Прим кивнул, и молодой лейтенант выдвинул стул, который поставил так, чтобы ему были видны двери обеих спален. Он выглядел по-другому, как-то тверже. Бледный и решительный.
  - Вы действительно беспокоитесь о нашем благополучии сегодня вечером, полковник, - заметила Гортензия.
  ‘ Лейтенант Фогель просто дежурит, графиня, на случай, если он вам понадобится, как и человек, которого капитан Рейхслингер разместил под вашим балконом. Желаю тебе спокойной ночи. Она поколебалась, бросила взгляд на племянницу и вошла.
  Он повернулся лицом к Женевьеве. ‘ Думаю, все прошло хорошо, - сказал он. ‘ Фельдмаршал получил удовольствие. Конечно, если бы он знал, что из его портфеля исчезла некая папка, пусть и временная, он не был бы так доволен. Но это, я думаю, мы можем оставить при себе.
  ‘ Естественно. Для тебя это выглядело бы не слишком хорошо, не так ли? Могу я теперь войти?
  Он открыл ей дверь. - Спокойной ночи, мисс Тревонс, - официально произнес он.
  
  Она могла бы послать его к черту, но в этом не было бы особого смысла. Поэтому она просто вошла, закрыла дверь и прислонилась к ней. Она услышала приглушенный гул голосов, звук удаляющихся шагов. Ключа у нее не было, и при ближайшем рассмотрении двери выяснилось, что засов тоже был снят. И, конечно же, исчез пистолет, с которым она так тщательно упражнялась.
  Поэтому она сняла платье, снова переоделась в брюки и свитер, затем вышла на балкон. Все еще шел дождь, и было довольно темно. Она прислушалась к звукам работы охранника внизу и через несколько мгновений услышала кашель. Так оно и было, и выступ за углом, ведущий на балкон ее тети, был таким узким, что только опытный скалолаз мог надеяться преодолеть его.
  Она вернулась в спальню, взяла серебряный портсигар и щелчком открыла его. Не осталось ни одной сигареты, только катушка с пленкой в потайном отделении, теперь бесполезная. Она устала и замерзла, надела охотничью куртку Анны-Марии и сунула портсигар в карман.
  Она взяла с кровати одеяло, завернулась в него и устроилась в кресле у окна, оставив свет включенным, как маленькая девочка, боящаяся темноты.
  
  Она ненадолго задремала, очнулась, одеревеневшая и несчастная, и увидела, как зашевелились занавески. Они расстались, и Крейг Осборн вошел в комнату с "Вальтером" в правой руке. Он все еще был в форме СС. Он поднял палец, призывая ее к молчанию.
  ‘ Мы возьмем с собой и твою тетю. Довольны?
  Женевьеву охватило внезапное холодное возбуждение. - Как ты сюда попала? - спросила я.
  "Забрался на твой балкон".
  - Я думал, у них там внизу был мужчина?
  ‘ Больше нет. Он подошел к двери и прислушался. - Что у них там снаружи?
  - Молодой лейтенант с автоматом.
  ‘ Пригласите его сюда. Скажите ему, что слышали что–то подозрительное на балконе - что угодно.
  Он убрал "Вальтер" в кобуру и достал что-то из кармана. Раздался резкий щелчок, лезвие тускло блеснуло на свету. Она зачарованно смотрела, и он слегка подтолкнул ее. Она подошла к двери, легонько постучала, затем открыла ее. Фогель в одно мгновение оказался на другом конце коридора с автоматом наготове в руках.
  ‘ В чем дело? - спросил он на плохом французском. - Чего вы хотите?
  В горле у нее так пересохло, что она едва могла говорить, но все же заставила себя повернуться и указать на занавески, которые колыхались от легкого ветерка. ‘ Там, на балконе. Кажется, я что-то слышал.
  Он поколебался, затем выступил вперед. Крейг Осборн тоже двинулся, обхватив рукой горло, упершись коленом в позвоночник, выгибая Фогеля назад, как лук. Женевьева так и не увидела, как нож вошел в цель, услышала только слабый стон, когда отворачивалась, вспоминая, как хорошо он танцевал, и ее затошнило. Послышалось шарканье ног по полу, когда Крейг тащил тело в ванную. Когда он вернулся, в руке у него был "шмайссер".
  -Все в порядке?
  ‘ Да. Она глубоко вздохнула. - Да, конечно.
  - Тогда пошли.
  
  Гортензия сидела в постели, накинув на плечи шаль, и читала книгу. Она нисколько не удивилась, как всегда полностью контролируя себя.
  - Итак, Женевьева, у тебя, похоже, появился друг.
  -Но не совсем такой, каким кажется.
  - Майор Осборн, мэм.
  - Полагаю, вы пришли за моей племянницей?
  ‘ Вы тоже, мэм. Она не уедет без вас.
  Она достала сигарету "Гитане" из коробки на прикроватной тумбочке и прикурила от своей серебряной зажигалки. Женевьева достала свой пустой портсигар и быстро наполнила его сигаретами из коробки.
  - Вы знакомы с произведением английского писателя Чарльза Диккенса "Майор Осборн’? - Спросила Гортензия. -Повесть о двух городах, в которой мистер Сидни Картон, совершив славный акт самопожертвования, идет на гильотину вместо другого человека? По традиции мы всегда считали, что этот инцидент касался члена моей собственной семьи. Она выпустила дым длинным шлейфом. ‘ Но де Воанкуры всегда были чрезмерно увлечены этим грандиозным жестом. Теперь она повернулась к Женевьеве. - Хотя и неуместно.
  - У нас довольно мало времени, мэм, - терпеливо сказал Крейг.
  ‘ Тогда я предлагаю вам уйти, майор, пока вы еще можете. Вам обоим.
  Охваченная паникой Женевьева потянулась вперед, чтобы откинуть одеяло. Гортензия с неожиданной силой схватила ее за запястье. ‘ Послушай меня. ’ Теперь в ее голосе звучала сталь. - Ты как-то сказал мне, что знаешь, что у меня больное сердце?
  ‘ Но это было неправдой. Просто еще одна ложь, которой меня скормили, чтобы заставить прийти сюда.
  ‘ Анна-Мария верила в это. Это мое собственное изобретение для объяснения некоторых приступов головокружения, которым я становлюсь все более подвержен. Я держал правду при себе. У каждого есть своя гордость.
  В комнате было так тихо, что Женевьева слышала тиканье часов. - И в чем же правда? - прошептала она.
  ‘ Месяц, может, два, и это будет больно. Уже больно. Доктор Марэ не притворялся. Он слишком старый друг для этого.
  ‘ Неправда. Теперь Женевьева разозлилась. - Ничего из этого.
  
  - Ты когда-нибудь задумывалась, дорогая, откуда у тебя такие глаза? Теперь она держала Женевьеву за обе руки. - Посмотри на меня.
  Зеленый и янтарный, пронизанный золотым светом и наполненный любовью, большей любовью, чем Женевьева когда-либо могла себе представить, и она говорила правду, она знала это. Детство, казалось, ускользнуло от нее. Она испытала чувство полного опустошения, которое было почти невыносимым.
  ‘ Ради меня, Женевьева. Она нежно поцеловала ее в обе щеки. ‘ Сделай это для меня. Ты всегда дарила мне свою любовь, полную, бескорыстную. Это самое дорогое, что есть в моей жизни, я могу сказать тебе это сейчас. Неужели ты откажешь мне в праве давать меньше?"
  Женевьева попятилась, руки у нее тряслись, она не могла ответить. - Вы оставите мне один из ваших пистолетов, майор? - спросила Гортензия. Это был приказ, а не просьба, и Крейг достал свой "Вальтер" и положил его рядом с ней на кровать.
  - Гортензия?
  Женевьева потянулась к нему, но Крейг поймал ее за руку. ‘ А теперь уходи, - сказала ее тетя. - Очень быстро, пожалуйста.
  Крейг открыл дверь и начал втягивать Женевьеву внутрь. Ее глаза горели. Слез не было. Последнее, что она увидела у своей тети, была та, что сидела в постели, положив руку на "Вальтер", и улыбалась.
  
  
  Они бесшумно спустились по огромной лестнице. В холле царил полумрак. Ничто не шевелилось.
  - А где мог быть Прим? - Где? - прошептал Крейг.
  ‘ В своем кабинете в библиотеке. Он тоже там спит.
  Под дверью горел свет. Он остановился, держа "шмайссер" наготове, очень осторожно повернул ручку, и они вошли.
  
  Прим все еще был в форме, сидел у камина и работал над какими-то бумагами при свете настольной лампы, полностью поглощенный тем, что делал. Он поднял взгляд, но не выказал удивления, спокойный, как всегда, полностью контролирующий себя.
  ‘ А, любовник. Не совсем тот, кем он казался.
  -Забери у него пистолет, - сказал ей Крейг по-английски.
  ‘ Американец? Прим кивнул. - Конечно, выстрел из этого "шмайссера" всполошил бы весь дом.
  -Оставляя тебя действительно мертвым.
  - Да, такая мысль приходила мне в голову.
  Он встал, опершись руками о стол. Женевьева подошла к нему сзади и вынула "Вальтер" из кобуры.
  ‘ А теперь, - сказал Крейг, - бумаги. Материалы по "Атлантической стене". Возможно, в том сейфе позади вас?
  ‘ И тут, боюсь, вы действительно напрасно тратите время. Прим улыбнулся. - Когда я видел их в последний раз, они были в портфеле фельдмаршала Эрвина Роммеля. Полагаю, сейчас они на полпути к Парижу. Вы, естественно, можете проверить.
  - В этом нет необходимости, Крейг. ’ Женевьева достала портсигар из кармана и подняла его. ‘ Сегодня вечером эти документы были у меня в комнате в течение пяти минут, и полковнику это хорошо известно. Я использовал их с пользой, как вы меня учили. Все двадцать снимков.
  ‘ Вот это действительно прекрасно, ’ сказал Крейг. - Вы согласны, полковник?
  Прим вздохнул. ‘ Я сказал, что ты замечательная женщина, Женевьева, не так ли? Итак... - Он обошел стол. - И что теперь будет?
  ‘ Мы выйдем через боковую дверь, ’ сказал ему Крейг. ‘ Через гардероб. Затем мы немного прогуляемся по заднему двору. Я еще раньше заметил там генеральский "Мерседес". Должно получиться очень красиво.
  Прим проигнорировал его, обращаясь к Женевьеве. ‘ Тебе это с рук не сойдет. Рейхслингер сам дежурит сегодня ночью у ворот.
  ‘ Ты скажешь ему, что фельдмаршал оставил важные бумаги, ’ сказал Крейг. ‘ Если что-то пойдет не так, я убью тебя, а если я этого не сделаю, это сделает она. Она будет внизу, позади нас.
  Прим выглядел слегка удивленным. ‘ Ты думаешь, что смогла бы, Женевьева? Теперь я сомневаюсь.
  Не больше, чем она сама. От одной этой мысли у нее по коже поползли мурашки, пальцы, обхватившие рукоятку "Вальтера", задрожали, ладонь уже стала влажной от пота.
  ‘ Хватит разговоров, ’ сказал Крейг. - А теперь надевай свою фуражку, как подобает полку, и пошли отсюда.
  
  А потом они каким-то образом оказались снаружи и пошли под дождем по булыжной мостовой заднего двора. В замке было удивительно тихо, черно и пусто. Ничто не шевельнулось, и она крепче сжала "Вальтер" в правом кармане своей охотничьей куртки.
  Они подошли к "Мерседесу". Она открыла заднюю дверцу и присела в темноте между сиденьями, держа "Вальтер" наготове. Прим сел за руль, Крейг - рядом с ним. Не было произнесено ни слова. Двигатель взревел, они тронулись с места. Конечно, прошло совсем немного времени, прежде чем они начали замедлять ход, а затем и вовсе остановились. Она услышала вызов часового, стук его каблуков, когда он вытянулся по стойке смирно.
  ‘Your pardon, Standartenführer.’
  Приму не нужно было говорить ни слова. Раздался легкий скрип поднимаемого шлагбаума, а затем, совершенно неожиданно, другой голос, резко окликнувший из караульного помещения. Reichslinger.
  Женевьева затаила дыхание, когда под его ногами захрустел гравий. Возможно, он сначала не узнал Прима, потому что там был только рассеянный свет фонаря на гауптвахте. Он наклонился, сказав что-то по-немецки, чего она не поняла.
  Прайм заговорила с ним. Единственное слово, которое она узнала, было "Роммель", значит, он все-таки играл в игру Крейга. Ответил Рейхслингер. Последовала небольшая пауза, его ботинки снова захрустели по гравию, и, представив, что он уходит, она осторожно подняла глаза. К своему ужасу, она увидела его лицо наверху, он смотрел на нее через боковое окно.
  Когда он отскочил назад, выхватывая пистолет, Крейг поднял "шмайссер" и выстрелил прямо в окно, осыпав ее осколками, заставив Рейхслингер отшатнуться в безумном танце, затем он приставил дуло к шее Прима.
  Они рванулись вперед, в ночь, Прим работал рулем, яростно уворачиваясь, когда часовой позади начал стрелять. А потом темнота поглотила их, и они исчезли.
  
  ‘ Ты там в порядке? - спросил Крейг.
  На ее правой щеке, порезанной осколком разлетевшегося стекла, была кровь. Она небрежно вытерла его тыльной стороной левой руки, боли не почувствовав, только холодный воздух на лице и капли дождя, проникающие в разбитое окно.
  - Да, я в порядке.
  "Хорошая девочка".
  Они проехали тихий, как могила, Довинь и свернули на горную дорогу. - Бессмысленное занятие, - сказал Прим. ‘ Каждый командный пункт на многие мили вокруг уже будет оповещен по радио. В течение часа во всех мыслимых точках будут выставлены контрольно-пропускные пункты.
  ‘ Достаточно долго для наших целей, ’ сказал ему Крейг. - Просто веди машину и делай, что тебе говорят.
  
  Гортензия де Вокур лежала в постели, откинувшись на подушки, и наблюдала за столпотворением на улице, которое последовало за звуками стрельбы у главных ворот. Внизу, в холле, послышались крики, мгновение спустя по коридору раздались шаги, а затем оглушительный стук. Она достала сигарету "Гитане" из серебряной коробочки и, когда прикуривала, дверь распахнулась, и появился Земке с пистолетом в руке, а за ним стоял капрал СС со "Шмайссером" в руках.
  ‘ Ну, Карл, - сказала она. - Ты действительно выглядишь взволнованным.
  ‘Что происходит? - требовательно спросил он. ‘ Мне сообщили, что Анна-Мария, Прим и тот французский штандартенфюрер только что выехали из главных ворот. Рейхсмаршал мертв. Этот проклятый француз застрелил его. Охранник видел это из хижины.
  ‘Лучшая новость, которую я слышала за долгое время", - сообщила она ему. "Мне никогда не нравился Рейхслингер".
  Он замер, слегка нахмурившись. ‘ Гортензия? О чем ты говоришь?
  ‘ Что вечеринка окончена, Карл. Что пришло время мне вести себя как де Воанкур и вспомнить, что вы и вам подобные оккупировали мою страну.
  
  ‘ Гортензия? Он выглядел совершенно ошеломленным.
  ‘ Ты хороший человек, Карл, но этого недостаточно. Видишь ли, ты еще и враг. Ее рука вынырнула из-под одеяла. - До свидания, моя дорогая.
  Она дважды выстрелила из "Вальтера", попав ему в сердце, и выгнала его в прихожую. Капрал СС нырнул, скрывшись из виду, просунул ствол "Шмайссера" за дверь и выстрелил в ответ на полном автомате, опустошив магазин. Для Гортензии де Воанкур темнота наступила мгновенно и милосердно.
  
  Пока они ехали, в Сен-Морисе было тихо, как в могиле. Еще через двадцать минут езды на той же скорости, на которой вел машину Прим, они добрались до коуст-роуд и Леона. Луна вышла из-за облака в тот момент, когда они добрались до леса на утесах над Гросне.
  Крейг похлопал Прима по плечу. - Остановись здесь.
  Немец резко затормозил, заглушил двигатель. ‘ И что теперь? Пуля в голову?
  ‘ Нет ничего проще. Крейг улыбнулся. ‘ Ты едешь с нами в Англию. Я бы хотел тебя кое с кем познакомить. Я уверен, он найдет для вас кладезь информации.
  Он вышел из машины. - Гран-Пьер? - позвал он.
  Там, наверху, были люди, спускавшиеся из леса в овчинных куртках и беретах. У некоторых были дробовики, у других винтовки. Они остановились, глядя вниз, и Гран-Пьер двинулся вперед.
  - Привет! - весело крикнул он.
  На лице Прима застыла легкая улыбка, когда он посмотрел на Женевьеву в зеркало. - У тебя на щеке кровь.
  ‘ Ничего особенного. Просто порез.
  - Я рад.
  Крейг открыл водительскую дверцу, и Прим сунул руку под приборную панель машины. Его рука вытянулась, сжимая "Люгер", и она инстинктивно отреагировала в слепой панике, приставив "Вальтер" к его позвоночнику и дважды нажав на спусковой крючок.
  Его тело дернулось, в ноздри ей ударил запах гари, вонь кордита. Очень медленно он приподнялся и полуобернулся, в его глазах было больше удивления, чем чего-либо другого, а затем из уголка его рта потекла кровь, и он рухнул поперек руля.
  Крейг потянулся к ней, когда она выбиралась из машины, но она оттолкнула его. - Нет, оставь меня в покое!
  Он стоял там, уставившись на нее с потемневшим лицом, затем расстегнул черную эсэсовскую гимнастерку и бросил ее в "Мерседес". Гранд Пьер бросил ему дубленку, повернулся и кивнул одному из своих людей, который перегнулся через тело Прима и отпустил ручной тормоз. Не потребовалось большого толчка, чтобы "Мерседес" скатился с края обрыва и рухнул в море внизу.
  
  Она поняла, что все еще сжимает "Вальтер", вздрогнула и сунула его в карман. ‘ Он никогда не думал, что я смогу это сделать, ’ прошептала она. "И если уж на то пошло, я тоже"
  ‘ Итак, теперь ты знаешь, каково это, - сказал Крейг. - Добро пожаловать в клуб.
  
  Его люди остались на верхнем уровне, в то время как Гран-Пьер спустился по ступенькам на нижний причал вместе с Крейгом и Женевьевой, туда, где ждалаЛили Марлен..................
  Шмидт крикнул: ‘Черт возьми, он сделал это. Она с ним".
  Среди команды послышался возбужденный ропот, и Хэйр крикнул с мостика: ‘Поздравляю. Теперь давайте двигаться".
  Заработали двигатели. Крейг перешагнул через поручень, повернулся, чтобы подать Женевьеве руку.
  Она сказала Гран Пьеру: "Спасибо тебе за все".
  - Смятые листья роз, мисс Тревонс, я вас предупреждал.
  - Смогу ли я когда-нибудь забыть то, что только что сделал?
  ‘ Все проходит. А теперь ступай.
  Она потянулась к руке Крейга. Едва она коснулась палубы, как тросы были отданы, и "Лили Марлен" выскользнула в темноте в открытое море.
  
  16
  Гиммлер часто проводил ночь в небольшом кабинете, примыкающем к его офису на Принц-Альбрехтштрассе. Было четыре часа утра, когда гауптштурмфюрер Россман с некоторым трепетом подошел к двери, поколебался, затем постучал. Когда он вошел, рейхсфюрер зажег маленькую лампу и уже сидел на узкой походной кровати. - В чем дело, Россман?
  ‘Bad news, I’m afraid, Reichsführer.’ Россман подал сигнал. - Это дело с замком де Воанкур.
  Гиммлер потянулся за очками, поправил их и протянул руку. - Дай-ка я посмотрю.
  Он быстро прочитал сигнал, затем вернул его обратно. ‘ Это место - гнездо предателей. Как видишь, Россман, я был прав. Все было не так, как казалось. И Прайм полностью исчез?"
  - Похоже на то, рейхсфюрер.
  
  ‘ Боюсь, навсегда. Это французское террористическое движение, Россман. Животные, которые ни перед чем не остановятся.
  Россман спросил: ‘Но что все это значит? О чем шла речь?"
  ‘ Мне казалось, это очевидно. Их целью был Роммель. С их точки зрения, это был великий переворот, но, согласно отчету о его передвижениях, который вы показали мне перед моим уходом, он рано покинул бал и ночью уехал в Париж. Они неправильно рассчитали время, вот и все.
  ‘ Конечно, рейхсфюрер. Теперь я это понимаю. Все войска в этом районе приведены в полную боевую готовность. Местность переворачивается вверх дном. Будут ли еще какие-нибудь распоряжения?
  ‘ Да, заложники. По сотне, я думаю, взяты из каждой деревни в округе. Казни в полдень. Мы действительно должны преподать этим людям урок. Он снял очки и положил их на боковой столик.
  - По вашему приказанию, рейхсфюрер.
  - Разбуди меня в шесть, - спокойно сказал Генрих Гиммлер и выключил свет.
  
  Было еще темно, когда Дугал Манро спускался из Аббатства в Колд-Харбор. Он держал зонтик поднятым, старую твидовую шляпу плотно надвинутой на лоб, свободной рукой придерживая воротник кавалерийской куртки, прижатой к горлу. Свет пробивался сквозь задернутые шторы "Повешенного", вывеска раскачивалась взад-вперед на ветру, устрашающе поскрипывая.
  Когда он открыл дверь и вошел, то увидел Жюли Легранд, сидящую у камина со стаканом в руке.
  ‘ А, вот и ты, ’ сказал он, стряхивая дождь со своего зонтика и ставя его в угол. - Не можешь уснуть, да, прямо как я?
  - Есть новости? - спросила она.
  ‘ Пока нет. Джек ждет в радиорубке. Он снял пальто и шляпу и протянул руки к огню. - Что ты будешь пить? - спросил я.
  ‘ Виски, ’ сказала она. ‘ Немного лимона, немного сахара и кипяток. Когда я был ребенком, это было средство, которое моя бабушка использовала против гриппа. Теперь это просто лекарство.
  - Немного рановато для этого дня.
  - Для многих вещей, бригадир.
  ‘ Давай не будем начинать все сначала, Джули. Я уже выразил готовность забыть о твоей роли в этом ужасном деле. Пожалуйста, без взаимных обвинений. Давай оставим все как есть. Есть возможность выпить чашечку чая?
  ‘ Конечно. На кухне ты найдешь чайник на плите, рядом с ним чайник для чая и пинту молока.
  - О боже, вот так, да?
  Он зашел за стойку и прошел на кухню. Джули помешала в огне, затем подошла к окну, отдернула занавеску и выглянула наружу. Снаружи заметно посветлело. Не сильно, но намек на приближающийся рассвет. Она задернула занавеску, вернулась к камину, и вошел Манро, помешивая ложечкой чай в чашке. В тот же момент снаружи послышался звук подъезжающего автомобиля. Дверь открылась, и в комнату ворвался порыв ветра, за которым последовали Джек Картер и Эдж.
  Эдж с некоторым трудом закрыл дверь, и Манро спросил: "Ну?"
  Картер улыбался, на его лице было что-то вроде благоговения. ‘Он сделал это, сэр. Крейгу это действительно удалось. Вытащил ее оттуда.
  Джулия вскочила на ноги. - Ты уверен?
  ‘ Абсолютно. Картер расстегнул свой мокрый плащ. ‘ Пятнадцать минут назад мы получили сообщение от Гран-Пьера. Хэйр ждал с Лили Марлен в Гросне, пока Крейг отправился в "Шато". Они покинули Гросне сразу после полуночи. Если повезет, они будут здесь через полтора часа.
  Джули обвила руками его шею, и Манро сказал: "Я всегда говорил, что этот мальчик - Гудини, вернувшийся, чтобы доставлять нам неприятности".
  Эдж был одет в черный военный плащ поверх формы люфтваффе. Он медленно расстегнул его, зашел за стойку и налил себе большую порцию джина. Его лицо было совершенно спокойным, но в глазах читался гнев, слегка тронутый безумием.
  
  ‘ Разве это не чудесно, сэр? Картер обратился к Манро.
  "Весьма драматично, Джек, но крайне контрпродуктивно", - сказал ему бригадир.
  Джули резко рассмеялась. ‘ Крейг испортил твой маленький гнусный план, не так ли? Тебя устроило бы гораздо больше, если бы ему вообще не удалось вернуться? Если бы никто из них этого не сделал?"
  ‘ Полагаю, это мысль, но немного истеричная. Манро взял свой "Берберри" и надел его. ‘ У меня есть дела. Ты можешь подбросить меня до дома. Он повернулся к Эджу. - Тебя подвезти?
  ‘ Нет, спасибо, сэр. Я вернусь пешком. Мне нужно подышать свежим воздухом.
  Они вышли. Джулия, все еще сердитая, ходила взад-вперед. – Этот человек ... этот проклятый человек.
  ‘ Ты, конечно, сказала ему. Эдж достал бутылку джина из-за стойки и положил в карман. ‘ В любом случае, я за то, чтобы немного прикрыть глаза. Это была долгая ночь.
  Когда он вышел из машины, ветер посвежел. Он подошел к краю причала и посмотрел на море. Он откупорил бутылку джина и сделал большой глоток.
  ‘ Будь ты проклят, Осборн, ’ тихо сказал он. ‘ Будь проклят ты и твоя сучка ко всем чертям! Будь вы все прокляты!"
  Он сунул бутылку обратно в карман, повернулся и зашагал вверх по мощеной улице через деревню.
  
  
  Море покрылось белыми шапками, накрапывал дождь, когда Лили Марлен мчалась к побережью Корнуолла, как спущенная с поводка борзая. Рассвет окрашивал небо на востоке, и когда Женевьева выглянула в один из маленьких иллюминаторов крошечной палаты, она увидела безлюдную пустошь.
  Крейг сел напротив, все еще в куртке из овчины, а Шмидт вернулся с камбуза с чаем. ‘Англия, дом и красота. Осталось недолго’. Поверх желтой клеенки на нем был надет спасательный жилет.
  ‘ Что все это значит? - Спросил Крейг.
  ‘ Приказ шкипера. Он думает, что будет немного скверно. Шмидт поставил кружки на стол. - Ты найдешь свой в шкафчике под скамейкой.
  Он вышел, Женевьева убрала ноги с дороги, а Крейг открыл шкафчик и достал пару спасательных жилетов Кригсмарине. Он помог ей надеть одно, затем сам натянул другое. Он снова сел напротив нее и выпил свой чай.
  Она предложила ему "Житане". ‘ Полагаю, мне следует быть осторожнее с этим. ’ Она показала серебряную с ониксом шкатулку. "Не годится, чтобы туда попала вода и испортила пленку".
  ‘ Никаких шансов, - сказал он. - Эта штука была создана гением.
  Некоторое время они сидели молча. ‘ Что теперь будет, Крейг? - спросила она.
  ‘ Кто знает? Ситуация несколько изменилась. На самом деле тебе это удалось. Снимали эти планы строительства Атлантического вала, и, что более важно, немцы ничего не знают. Они ничего не изменят".
  -Ичто?
  ‘ Это делает тебя в некотором роде героиней, не так ли? И если бы мы с Мартином не набросились на тебя... ... ’ Он пожал плечами. Манро это должно понравиться, и он это воспримет. В любом случае, у него будет свой звездный час. Айк подумает, что он волшебник, когда увидит эти красивые картинки.
  -А потом?
  ‘ Шаг за шагом. Он похлопал его по руке. - Пойдем наверх, подышим свежим воздухом.
  Вода каскадом лилась из-под брезентовых ограждений поручней, когда они поднимались по палубе. И 20-мм зенитная установка на носовой палубе, и "Бофорс" на кормовой были укомплектованы, по два рядовых на каждом были одеты в желтые непромокаемые куртки и юго-западные жилеты. Женевьева поднялась по трапу на мостик, Крейг последовал за ней и вошел в рулевую рубку. Лангсдорф стоял у штурвала, пока Хэйр планировал заход на посадку.
  ‘ Как у нас дела? - Спросил Крейг.
  ‘ Прекрасно. Самое большее через час. Может, меньше. Море осталось позади. Он выглянул наружу. "Будет еще хуже, прежде чем станет лучше, но мы доберемся туда".
  Крейг обнял ее. ‘ У меня действительно отличная идея. Ужин в "Савое", шампанское, танцы.
  
  Прежде чем она успела ответить, Мартин Хэйр сказал: ‘У меня был еще лучший’. Он порылся в кармане и нашел полкроны. - Я подброшу тебя, чтобы посмотреть, кому достанется первый танец.
  
  К половине шестого в Колд-Харборе начался сильный дождь. Джо Эдж сидел у окна в "Эбби", потягивая джин из оловянной кружки и угрюмо глядя на серый рассвет. Больше половины бутылки было выпито, и он был пьян сердито и возбужденно. Осталось совсем немного, и "Лили Марлен" войдет в гавань. Герои возвращаются, Хэйр и эта тупая сучка Тревонс, а потом он подумал о Крейге и о том, как американец унизил его, и его захлестнула ярость. Он налил в кружку еще порцию джина. Поднеся его к губам, он замер, потому что внезапно увидел абсолютно идеальный способ отплатить им тем же. Всем им.
  ‘ Боже мой, это прекрасно. Он пьяно рассмеялся. - Я вселю страх Божий в этих ублюдков.
  Он снял телефонную трубку и позвонил своему главному механику, сержанту Хендерсону, который вместе с остальной наземной командой разместился в бараках "Ниссен" в задней части ангара. Телефон звонил долго, прежде чем на другом конце сняли трубку, и Хендерсон сонно произнес: "Да, кто там".
  ‘Я, дурак", - сказал ему Эдж. "У тебя есть десять минут, чтобы завести для меня машину".
  
  ‘ Что это, сэр, чрезвычайная ситуация? Хендерсон внезапно насторожился.
  ‘Можно и так сказать. Увидимся там. Эдж положил трубку, достал из шкафа летные ботинки и куртку, быстро оделся, вышел и спустился вниз.
  
  Ожидая, что Лили Марлен скоро появится, Манро не ложился спать. Он был в библиотеке, работал над какими-то бумагами, когда услышал хлопок входной двери. Он встал и подошел к окну как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эдж уезжает на одном из джипов.
  Дверь позади открылась, и в комнату, прихрамывая, вошел Картер с подносом в руке.
  -Чаю, сэр?
  Вернулся Манро. ‘ Эдж только что уехал. Интересно, что он задумал?
  - Он, должно быть, пошел в "Повешенный", сэр. Они скоро будут.
  ‘ Ты прав, ’ сказал Манро. - Нам лучше поторопиться, так что наливай чай, Джек.
  
  Сержант Хендерсон все еще был в пижаме под комбинезоном. Он уже вывел "Юнкерс" из ангара и как раз выходил из самолета, когда подъехал Эдж на джипе. Эдж надел летный шлем и защитные очки и поправил ремешок на подбородке, когда шел вперед, слегка покачиваясь.
  - Все в порядке, сержант?
  
  - Все готово к вылету, сэр.
  Эдж пошатнулся, и Хендерсон протянул руку, чтобы поддержать его. ‘ Вы в порядке, сэр? В тот же миг он почувствовал резкий запах джина в утреннем воздухе.
  ‘Конечно, я в порядке, идиот", - сказал ему Эдж. ‘Собираюсь немного повеселиться. Я собираюсь преподать урок Электронной лодке’. Он рассмеялся. ‘К тому времени, как я закончу, Хэйр и Осборн будут знать, кто здесь главный герой. И разве Манро не будет должным образом благодарен?"
  Он повернулся к самолету, и Хендерсон схватил его за руку. ‘ Минутку, сэр. Я действительно не думаю, что вам следует летать.
  Эдж яростно оттолкнул его и выхватил "Вальтер" из служебной кобуры. - Отойди от меня!
  Он яростно выстрелил в землю у ног сержанта, и Хендерсон побежал, нырнув под брюхо "юнкерса" и укрывшись с другой стороны. Он услышал, как в фюзеляже с лязгом захлопнулась дверь. Мгновение спустя заработали сдвоенные двигатели BMW radial. Самолет начал движение. Хендерсон вбежал в ангар и направился к офису и телефону.
  
  В Аббатстве Манро и Джек Картер как раз допивали чай, когда над головой раздался рев. - Боже Милостивый, что это было? - спросил бригадир.
  
  Он подошел к французскому окну, открыл его и вышел на террасу как раз вовремя, чтобы увидеть, как Ju88 низко пронесся над гаванью и начал набирать высоту в серых утренних сумерках.
  - Что, черт возьми, происходит, Джек? - требовательно спросил он.
  Зазвонил телефон библиотеки. Картер снял трубку. Манро смотрел вслед удаляющемуся самолету, прислушиваясь к шуму разговоров за спиной. Он обернулся и увидел, что Картер кладет трубку на место с обеспокоенным лицом.
  - В чем дело, Джек.
  ‘ Это был сержант Хендерсон, сэр. Кажется, Джо Эдж недавно поднял его с постели, чтобы подготовить Ju к взлету. Сказал, что это срочно.
  ‘ Чрезвычайная ситуация? Какая, черт возьми, чрезвычайная ситуация?
  ‘ Он сказал, что собирается преподать урок Электронной лодке, сэр. Сказал, что к тому времени, как он закончит, Хэйр и Осборн узнают, кто был настоящим героем, и что вы будете им по-настоящему благодарны.
  Манро был поражен. - Должно быть, он сумасшедший.
  ‘ Тоже пьян, сэр. Настолько пьян, что выстрелил из пистолета в землю у ног Хендерсона, когда тот попытался удержать его.
  ‘ Боже мой, Джек. ’ Лицо Манро побелело. - Что же нам делать?
  ‘ Мы ничего не можем сделать, сэр. Лили никогда не пользуется радиосвязью "корабль-берег". Это всегда было строгим правилом. Ты не хотел, чтобы Королевский флот или береговая охрана подслушивали и гадали, что происходит. Предупредить ее было невозможно. Единственное, что мы можем сделать. Если мы подъедем к мысу, то сможем увидеть подход.
  - Тогда давай выдвигаться, Джек.
  Манро натянул свой "Берберри" и поспешил к выходу.
  
  Когда они подъехали к Повешенному мужчине на другом джипе, Картер был за рулем, Джули вышла. Картер притормозил, и она спросила: ‘Что происходит? Что задумал Джо?"
  - Залезай! - приказал Манро.
  Она забралась на заднее сиденье, и, когда Картер отъезжал, он сказал: "Похоже, у Эджа снесло крышу".
  ‘ Этого мы точно не знаем, Джек, ’ сказал Манро. ‘ Он немного выпил и прикидывается дурачком, вот и все. Все будет хорошо.
  ‘ Что это? - Спросила Джули, и Картер объяснил, пока ехал по дороге к мысу. Когда он закончил, Джули сказала: "Он всегда был немного сумасшедшим, а теперь перешел все границы".
  Они перевалили через холм и покатили по траве к краю обрыва. Картер резко затормозил. ‘ Здесь есть бинокль. Положил их туда сам. Он пошарил под приборной панелью. - Да, вот они.
  Они вышли из джипа и пошли вперед. Это было странное утро. Облака были очень низкими и черными, тянулись прямой линией до горизонта. На уровне моря был небольшой туман, но ветер продолжал раздувать его большими просветами. Теперь было неспокойно, волны набегали на пляж внизу.
  Внезапно Джули указала рукой. - Вон они.
  The Лили Марлен вынырнула из серого утреннего тумана примерно в миле от нас и на скорости двинулась в сторону Колд-Харбор, на которой ярко выделялся флаг Кригсмарине, а затем "Юнкерс" просто вынырнул из черного облака, как какая-нибудь хищная птица, и помчался к E-boat на уровне моря. Мгновением позже послышались звуки пушечной пальбы.
  
  Эдж выстрелил мимо "Лили Марлен" и накренился на правый борт. Крейг и Женевьева присоединились к Хэйру в рулевой рубке перед последним заходом в гавань.
  ‘ Господи, это же Эдж, - сказал Крейг. - Во что он играет?
  Хэйр повернулся к радио, которым обычно никогда не пользовался, включил громкоговоритель и взял ручной микрофон. ‘ Заходи, Эдж! Заходи! Что происходит?"
  "Юнкерс" снова заложил вираж, направляясь прямо на них, и снова пушечный снаряд вспенил море по левому борту.
  ‘Бах, ты мертв!’ Голос Эджа отчетливо звучал из динамика, и он истерически смеялся. ‘Ты меня слышишь, Хэйр?’ Он приподнялся над головой. ‘ Вы действительно доставили нам много проблем. Бедный старый бригадир был очень обеспокоен. Гораздо лучше, если бы ты, Осборн и эта глупая маленькая сучка Тревонс вообще не возвращались.
  Он снова накренился на правый борт. Хэйр открыл шкафчик, достал свернутый флаг и оттолкнул Лангсдорфа в сторону. ‘ Я думаю, у нас здесь могут быть настоящие неприятности. Пусть кто-нибудь из людей спустит знамя и поставит его на место.
  Нос поднялся, когда он увеличил скорость и крутанул штурвал, поворачиваясь правым бортом, когда Лангсдорф вышел. Подполковник окликнул Вагнера, который поднялся по трапу. Лангсдорф передал ему флаг и отдал приказы, после чего вернулся.
  ‘ Все еще там? Из громкоговорителя снова зазвучал голос Эджа. ‘ Попробуем еще раз, ладно? Посмотрим, насколько близко я смогу подобраться.
  Он снова сделал вираж, приблизившись к корме не более чем на пятьдесят футов над водой, когда Вагнер спустил флаг Кригсмарине на перекладине над рулевой рубкой. Мгновение спустя звездно-полосатый флаг храбро вырвался наружу. Это зрелище разожгло Эджа еще больше.
  - Чертовы янки! - завопил он.
  Эдж был теперь совсем близко, на этот раз открыл огонь из своего пулемета и сильно ошибся, разнеся кормовую палубу по правому борту, мгновенно убив Хардта и Шнайдера и сбросив их обоих через поручни в море. ‘ Господи, он сошел с ума! - Воскликнул Крейг.
  
  Вагнер и Бауэр уже работали с пушкой "Бофорс" на кормовой палубе, трассирующие пули по дуге поднимались вверх, следуя за удаляющимся "Юнкерсом", а Виттиг бил по нему из 20-мм пушки "акк-акк" на носовой палубе.
  "Юнкерс" пошатнулся, когда пушечный снаряд пробил дыры в правом крыле. Эдж выругался и бросил самолет влево. ‘ Ладно, ублюдки, ’ крикнул он. - Если вы так хотите.
  Затем он опустился опасно низко и снова приблизился к корме. Хэйр отдавала "Лили Марлен" все, что у нее было, эти огромные двигатели "Даймлер-Бенц" развивали скорость более сорока узлов, переваливаясь с борта на борт. Эдж всегда был отличным пилотом, но безумие, охватившее его в то утро, казалось, придало ему гениальности, поскольку он приблизился со скоростью более четырехсот миль в час на высоте не более тридцати футов над волнами.
  Крейг схватил Женевьеву за руку. - Ложись! - крикнул он и бросился на нее сверху.
  Эдж снова пустил в ход свои пулеметы, разворотив кормовую палубу, скосив Вагнера и Бауэра у орудия "Бофорса", разбив окна рулевой рубки, ударив Лангсдорфа в спину и вышибив его головой вперед через дверь.
  Внезапно Лили Марлен стала замедлять ход в воде. Крейг встал, и когда Женевьева присоединилась к нему, она увидела, что Хэйр рухнул вперед, на его куртке была кровь. Половина рычагов управления была отстрелена, и внизу, на носовой палубе, Виттиг висел над пушкой "акк-акк", поддерживаемый только плечевыми упорами.
  ‘ Ты ранен, Мартин. Она положила руку ему на плечо.
  Когда он оттолкнул ее, "юнкерс" зашел с левого борта, обстреляв весь корабль пушечным огнем. "Лили Марлен" уже горела, и внизу, сквозь дым, она увидела, как Шмидт перебрался на носовую палубу, чтобы оттащить Виттига, чтобы тот мог добраться до пистолета.
  ‘ С нас хватит. - Уведите Женевьеву, - сказал Хэйр.
  Крейг подтолкнул ее вперед. Когда Хэйр последовал за ними, по палубе уже плескалась вода. Они с Крейгом с трудом отцепили одну из резиновых шлюпок, сложенных на кормовой палубе, и перекинули ее через поручень.
  Крейг держал очередь. - Давай, садись! - сказал он Женевьеве.
  Она сделала, как ей было приказано, потеряв равновесие, упала головой вперед в шлюпку, и в тот же момент Эдж очень низко накренился к корме.
  - Я доберусь до этого сукина сына, - сказал Хэйр, повернулся и бросился к пистолету "Бофорс".
  Крейг поколебался, затем внезапно отпустил трос, и, прежде чем Женевьева поняла, что происходит, между ней и электронной лодкой было десять ярдов. - Крейг! - закричала она, но было уже слишком поздно.
  Он был рядом с Хэйром у "Бофорса", уже по колено в воде. ‘ Сосредоточься на его животе, ’ крикнул Крейг. - Вспомни те резервуары с закисью азота.
  "Юнкерсы" атаковали жестко, Эдж отдал им все, что у него было. В ответ ударила пушка "Бофорса", и Женевьева увидела, как Мартина Хэйра подняло в воздух и отбросило назад. И теперь Крейг был у орудия, разворачиваясь, чтобы последовать за "Юнкерсом", который пролетел над головой и начал набирать высоту.
  Взрыв, когда он произошел, был самым катастрофическим из всего, что она когда-либо видела. "Юнкерс" просто превратился в огромный огненный шар, когда его баки с закисью азота взорвались, как бомбы, фрагменты фюзеляжа упали в море вокруг.
  Огромная волна подбросила шлюпку вверх. Она была уже в пятидесяти ярдах и быстро двигалась. Женевьева увидела, как нос "Лили Марлен" высоко поднялся из воды. Не было никаких признаков Крейга Осборна или литтла Шмидта, никого из тех, кого она могла видеть в воде. Нос поднялся еще выше, на мгновение расцвели звездно-полосатые полосы, а затем "Лили Марлен" опустилась за корму и скрылась под водой.
  
  На вершине утеса Дугал Манро медленно опустил бинокль, его лицо посерело. Джули Легранд плакала. Картер обнял ее за плечи, пытаясь утешить.
  ‘ Что теперь, сэр? Кажется, я видел там внизу шлюпку.
  ‘ Возвращайся в деревню, Джек. Сообщи береговой охране. Спасательной шлюпке не потребуется много времени, чтобы добраться сюда из Фалмута. Шанс есть всегда.
  Но по его голосу было не похоже, что он в это верит, даже самому себе.
  
  Шлюпку сильно качало. Женевьеву так часто тошнило, что больше ничего не могло случиться. Небо было еще чернее, чем обычно, и шел сильный дождь. Не то чтобы это имело значение. Когда в шлюпке было около фута воды, она все равно промокла до нитки и просто лежала, склонив голову набок, такая несчастная, какой только может быть человеческое существо.
  Примерно через три часа после того, как Лили Марлен пошла ко дну, она услышала звук приближающегося двигателя. Она приподнялась и увидела, что на нее надвигается спасательная шлюпка "Фалмут". Пять минут спустя она была в каюте, завернутая в одеяла, и один из членов экипажа протягивал ей кружку кофе.
  Вошел мужчина в непромокаемой куртке, средних лет, с седыми волосами и приятным лицом. ‘ Я рулевой, мисс. С тобой все в порядке?
  - Да, - сказала она.
  - Мы больше никого не нашли.
  
  - Не думаю, что ты это сделаешь, - глухо сказала она.
  ‘ Что ж, мы продолжим поиски еще час, а затем доставим вас в Колд-Харбор. Таковы мои приказы. Он заколебался. ‘ Что здесь произошло, мисс? Что все это значило?
  ‘Я не уверена", - сказала она. "Я думаю, что это была неудачная игра. Какая-то запредельная глупость, совсем как на войне.
  Он нахмурился, ничего не понимая, пожал плечами и вышел. Женевьева обхватила кружку руками, ища утешения в ее тепле, и сидела, уставившись в пространство.
  
  Картер в темной комнате, Манро рядом с ним, осторожно развернули пленку. ‘ Все в порядке, Джек? - Спросил Манро. - Я имею в виду, что она долгое время находилась в море.
  - По-моему, выглядит идеально, сэр. Я так и думал. В этом портсигаре даже сигареты были сухими. Он поднял пленку.
  - И она утверждает, что это часть содержимого портфеля Роммеля? - спросил Манро.
  ‘ Очевидно, сэр. Сказала, что было еще что-то, но у нее было только двадцать снимков.
  ‘ Чудо, Джек. Один из крупнейших разведывательных переворотов войны. Эйзенхауэр и его сотрудники по планированию в SHAEF будут на седьмом небе от счастья, когда увидят это. Он покачал головой. ‘ Она сделала это, Джек, такая слабачка, как она. Заурядный любитель. Я был неправ.
  - Да, но какой ценой, сэр?
  
  ‘ Прошлой ночью люфтваффе снова совершили налет на Лондон, Джек. Погибли люди. Ты хочешь, чтобы я продолжал?
  ‘ Нет, сэр. Замечание принято.
  Манро кивнул. ‘ Мне нужно позвонить в Лондон. Увидимся в библиотеке через тридцать минут.
  - А Женевьева, сэр?
  - О, возьми ее с собой во что бы то ни стало.
  
  Женевьева лежала в горячей ванне, которую приготовила Джули, пока вода не начала остывать. Она вылезла и тщательно вытерлась. Все ее тело было в синяках, но она не чувствовала боли. На самом деле, она ничего не чувствовала. Джули оставила для нее на кровати нижнее белье, толстый свитер, широкие брюки и куртку. Она быстро оделась и как раз заканчивала, когда вошла Джули.
  - Как поживаешь, дорогая?
  ‘ Прекрасно, беспокоиться не о чем. Она поколебалась, а затем спокойно спросила: - Есть новости?
  - Боюсь, что нет.
  -Я и не думал, что так будет.
  - Я только что видел Джека. Он сказал, что фильм получился идеальным. Он попросил меня передать тебе это.
  Она протянула ей серебряную с ониксом шкатулку. Женевьева слегка улыбнулась и взяла ее. ‘ Интересный сувенир. Могу ли я оставить его себе?"
  ‘ Не знаю. Джек сказал, что Манро хотел бы видеть тебя в библиотеке.
  ‘ Хорошо, ’ сказала Женевьева. - Так получилось, что я хотела бы его увидеть.
  
  Она направилась к двери, остановилась и взяла охотничью куртку Анны-Мари, которая лежала в углу вместе с другой одеждой, которую она сняла. Она порылась в кармане и достала "Вальтер".
  - Еще один интересный сувенир, - сказала она, сунула его в карман, открыла дверь и вышла.
  Джулия постояла немного, озабоченно нахмурившись, потом пошла за ней.
  
  Манро сидел в кресле с высокой спинкой у камина, потягивая бренди из хрустального бокала. Картер стоял у буфета, наливая себе виски, когда Женевьева вошла в библиотеку.
  Бригадир сказал: ‘А, Женевьева, заходи, давай на тебя посмотрим’. Он кивнул. ‘ Не так уж плохо, я вижу. Хорошо. Вы слышали великолепные новости о фильме. Крупный переворот. Вы продемонстрировали настоящий талант к такого рода работе. Вы определенно можете пригодиться мне в SOE, моя дорогая. У тебя все должно получиться".
  - Черта с два я это сделаю.
  ‘ О, да, офицер авиации Тревонс. Вы имеете королевское звание. Вы будете подчиняться приказам и делать в точности то, что вам говорят. "Лизандер" скоро будет здесь. Ты вернешься с нами в Лондон.
  -Вот так просто?
  ‘ Естественно, для вас будет какая-нибудь награда, и вполне заслуженная. Французы, вероятно, наградят вас орденом Почетного легиона. Некоторые из наших девушек, участвовавших в боевых действиях, были награждены MBE, но эта награда вряд ли уместна в вашем случае. Я думаю, мы можем обойтись Военным крестом. Необычно для женщины, но не беспрецедентно.
  ‘Я знаю о своей сестре", - сказала она. "Баум рассказал Крейгу, а Крейг рассказал мне. Даже Прим знал".
  ‘ Мне очень жаль, ’ спокойно сказал Манро. - Несчастный случай на войне.
  Она сказала: "Ты сидишь там, спокойно потягиваешь бренди, и все же ты меня предал. Хуже того, ты с самого начала довольно хладнокровно подставил меня. И знаете, что в этом такого смешного, бригадир?
  - Нет, но я уверен, что ты мне расскажешь.
  ‘ Тебе не нужно было заставлять Баума продавать меня. Похоже, Анн-Мари работала на другую сторону, так что с Максом Праймом у меня с самого начала не было шансов. Кстати, я застрелила его насмерть. Дважды вот этим в спину. - Она достала "Вальтер" из кармана.
  - Прости, моя дорогая, - сказал Манро. Полагаю, ты не думала, что способна на это.
  -Нет.
  ‘ Но ты был, понимаешь? Я сказал, что у тебя есть способности к этой работе. Ты уверен насчет Анны-Марии?
  ‘ О, да, и было кое-что еще. Она нахмурилась, обнаружив, что ей трудно сосредоточиться. ‘ Эта женщина из Фицджеральд в Ромни, которую вы выставляли дублером. Вы знали, что ее муж работал с Майклом Коллинзом в ИРА во время ирландских волнений?
  Манро замер. ‘ Нет, я не думаю, что мы это знали. Почему?
  ‘ Она одурачила вас. Она по-прежнему работает на немецкую разведку, используя контакты ИРА в Лондоне.
  ‘ В самом деле? Глаза Манро сверкнули, когда он взглянул на Картера. ‘ Свяжись со Специальным отделом Скотленд-Ярда, как только мы вернемся. Ирландский отдел. Если повезет, мы все захватим. Он повернулся к ней. ‘ Айк будет в восторге. Копиипланов Атлантического вала Роммеля, и вся прелесть в том, что Роммель об этом не знает".
  ‘ Чудесно, ’ сказала она. - У тебя найдется сигара?
  Он спокойно сказал: "Хорошо, значит, я ублюдок – из тех, кто выигрывает войны".
  - Используя таких людей, как я?
  - Если это то, что требуется.
  Она подошла к столу, повернулась и прислонилась к нему, сжимая в руке тяжелый "Вальтер". ‘ Знаешь, я собиралась произнести речь. Все о стандартах и чести, и о том, что если бы у тебя не было правил, даже в такой чертовски глупой игре, как эта, ты был бы таким же плохим, как люди, которых мы пытаемся победить".
  ‘ Что заставило вас передумать? - Спросил Манро.
  ‘ О, я подумала обо всех этих телах, растянувшихся от Колд-Харбор до замка Воанкур. Рене Диссар, Макс Прайм, Мартин Хэйр и съемочная группа Лили Марлен, Крейг Осборн. Все храбрые молодые люди, спящие на глубине, не так ли выразился поэт. И ради чего?"
  ‘ Моя дорогая Женевьева, ’ спокойно сказал он. ‘ Время ограничено. Что именно ты пытаешься сказать?
  - Что, поскольку вы такой же мерзавец, как гестапо, может быть, мне следует обращаться с вами так же, как с гестаповцами.
  "Вальтер" взметнулся в ее руке. Манро не дрогнул, и именно Джули, спрятавшаяся в тени в глубине библиотеки, закричала: "Нет, Женевьева, он того не стоит!"
  Женевьева стояла там, очень бледная, с "Вальтером" в руке. ‘ Ладно, продолжайте, ’ нетерпеливо сказал Манро. - Решайся, девочка.
  ‘ Черт бы вас побрал, бригадир! Она вздохнула и положила "Вальтер" на стол рядом с собой.
  Джек Картер подошел и вложил ей в руку стакан виски. Он взял "Вальтер" и положил его в карман.
  ‘ Очень разумно. На твоем месте я бы выпил это. Тебе это понадобится, - сказал Манро.
  ‘ Опять плохие новости, а еще нет полудня? Давайте, бригадир. Не думаю, что вы сегодня особо стараетесь.
  - Твоя сестра умерла прошлой ночью, - сказал он.
  Она закрыла глаза, а потом остались только темнота и встревоженный голос Картера. - С тобой все в порядке?
  Она снова открыла глаза. - Как?
  ‘ Я заказал вскрытие. Это было сердце.
  
  -Еще один побочный эффект вашего лекарства?
  -Очень может быть.
  ‘ Где она? Я хочу ее видеть.
  - Я действительно не думаю, что это будет возможно.
  ‘ Закон о государственной тайне? Ты собираешься обвинить меня в этом?
  - В этом нет необходимости, - сказал он. - Не сейчас, когда твой отец все еще рядом. Если вы начнете поднимать шумиху, то, помимо всех прочих мелких неприятностей, выяснится, что его любимая дочь была нацистским агентом. Это должно его добить, ты не находишь?
  ‘ Я принесла тебе эти фотографии, - сказала Женевьева. Думаю, ты мне хоть за это что-то должен.
  ‘ Ладно, ты победил. ’ Манро вздохнул. ‘ Ее похоронят в могиле для бедных, естественно, без опознавательных знаков. Послезавтра, в шесть утра. Хайгейтское кладбище.
  - Где она сейчас? - спросил я.
  ‘ Этим занимается похоронный бюро в Камберуэлле. Джек может отвезти тебя.
  - А как же герр Баум? - спросила она.
  - Он всего лишь выполнял свою работу, как и все мы.
  Зазвонил телефон, и Картер снял трубку. Он обернулся. "Лисандр" только что приземлился, сэр.
  ‘ Хорошо. Манро встал. - Тогда мы уходим.
  ‘ Но шанс еще может быть, ’ сказала Женевьева. – Крейг ... остальные.
  - Вчерашние новости, - сказал Манро, - так что давайте приступать.
  
  17
  Во второй половине следующего дня Джек Картер доставил ее в похоронное бюро в Камберуэлле. Он подождал снаружи, пока она войдет в дом. Это было достаточно приятно: маленькая, обшитая дубовыми панелями приемная, пахнущая полиролью из пчелиного воска и свечами, букетик белых лилий в латунном сосуде у двери. Присутствовавший мужчина был очень стар, вероятно, кто-то из тех, кто остался здесь из-за войны, его волосы были белоснежными, руки заметно дрожали.
  ‘ Ах да, - сказал он. ‘ Мне действительно звонили по поводу вас, мисс. Вечеринка в третьем номере. Есть только одна маленькая трудность. Там уже есть джентльмен.
  Она прошла мимо него и вошла в небольшой коридорчик за ним. В первой кабинке стоял запечатанный гроб, вторая была пуста, но занавеска из зеленого сукна была задернута над третьей. Чей-то голос тихо бормотал Молитвы за усопших на иврите. Она достаточно часто слышала их в палатах для пострадавших в больнице Барта во время Блица.
  Она отдернула занавеску, и Баум повернулся к ней лицом, сжимая в руках молитвенник с маленькой круглой накидкой на голове. Слезы потекли по его щекам.
  ‘ Мне жаль– очень жаль. Бог мне свидетель, я никогда не хотел ничего подобного.
  Позади него она могла видеть Анну-Мари, скрестившую руки на груди, лицо, ее собственное лицо, обрамленное саваном, умиротворенное сейчас в свете свечей. Она взяла его за руку и крепко сжала, ничего не сказав, потому что сказать было нечего.
  
  Утро было пасмурное, в воздухе висел туман, и Хайгейтское кладбище в это время суток было не самым лучшим местом в мире. Картер снова доставил ее к воротам на зеленом лимузине "Хамбер".
  ‘ Не нужно ждать, ’ сказала она ему. - Я сама найду дорогу обратно.
  Как ни странно, он не стал спорить, а уехал, а она пошла пешком через кладбище, глубоко засунув руки в карманы куртки. Ей не нужно было искать номер участка, она достаточно скоро увидела их в дальнем углу. Старик из похоронного бюро в черном пальто, волосы очень белые на фоне серого утра, котелок в руке, два могильщика, опершиеся на лопаты, пока священник в черной сутане совершает заупокойную службу.
  Она подождала, пока он закончит, повернулась и ушла вместе с похоронщиком, приблизившись к себе только тогда, когда могильщики начали закапывать землю. Они подняли глаза, старики, давно вышедшие из возраста, пригодного для военной службы.
  Один из них помолчал. ‘ Я могу что-нибудь для вас сделать, мисс? Кто-то, кого вы знали?
  Она взглянула на простой деревянный гроб, частично покрытый грязью. ‘ Когда-то мне так казалось. Теперь я не так уверена. Начался дождь, и она подняла глаза. "Интересно, задумывал ли Бог когда-нибудь такие утра?"
  Они с некоторой тревогой посмотрели друг на друга. - С вами все в порядке, мисс?
  - Прекрасно, спасибо, - ответила Женевьева.
  Она обернулась и увидела Крейга Осборна, стоявшего в нескольких ярдах от нее и наблюдавшего за ней.
  
  Он был в форме. Фуражка и плащ, а когда он снял их, она увидела, что под ними на нем была боевая форма оливково-серого цвета, а брюки заправлены в спортивные ботинки. Его орденские ленты эффектно выделялись в пасмурное утро, как и двойные крылья на его правом рукаве.
  ‘ Этот мне нравится больше, чем предыдущий, - сказала она. - Я имею в виду форму.
  
  Он молча накинул ей на плечи плащ. Они шли по тропинке между надгробиями, и, несмотря на дождь, клубился туман, сжимая мир до тех пор, пока он не охватил только их двоих. Дождь усилился, превратившись в настоящий ливень, и они побежали вместе к небольшому укрытию со скамейками у фонтана, и все, о чем она могла думать, было еще одно кладбище под дождем и Макс Прайм.
  Она села, он достал пачку сигарет и предложил ей одну. ‘ Прости, - сказал он. ‘ Насчет Анны-Марии. Манро сказал мне об этом только вчера вечером.
  ‘ Они не сказали мне, что ты в безопасности. Даже Джек не упоминал об этом.
  ‘ Когда я вернулся, было уже за полночь. Мне сказали, что ты будешь здесь утром. Он пожал плечами. ‘ Я просил Джека ничего не говорить. Я сам хотел тебе сказать.
  -Что с тобой случилось? - спросила она.
  "Я отдалился, когда затонула "Лили". То же самое случилось и со Шмидтом. Мы долго, очень долго держались за руки. Наконец нас выбросило на берег недалеко от Лизард-Пойнт.
  -А Мартин? - спросил я.
  ‘ Ушли, Женевьева. Они все ушли.
  Она кивнула, достала свой кейс и выбрала "Гитане". ‘ Что с тобой теперь будет? Манро, должно быть, был не слишком доволен.
  
  - Сначала он был зол, как черт. Сказал, что отправляет меня в Китай. Там начинается проект OSS по обучению китайских коммандос тактике нападения и бегства, прыжкам с парашютом и тому подобному.
  -А потом?
  - Верховный главнокомандующий взглянул на увеличенные снимки ваших фотографий.
  -И все изменилось?
  ‘ Примерно в этом все дело. Теперь он скоро наступит, Женевьева, – великий день. Было решено перебросить подразделения SAS и OSS далеко в тыл немцев во Франции, когда придет время, соединиться с Маки и вызвать как можно больше беспорядков ".
  ‘ Другими словами, Манро обнаружил, что вы снова ему нужны? ’ спросила она. ‘ Зачем, майор? Еще одна гроздь дубовых листьев к твоему доктору медицинских наук?"
  Он ничего не ответил на это, просто сказал: "Джек сказал мне, что старый ублюдок хочет видеть тебя в SOE?"
  - Похоже на то.
  ‘ Черт бы его побрал! Он положил руки ей на плечи. ‘ Ты всегда была сама по себе, никогда - она. Помни это.
  Это ей сказал Прим. Удивительно, насколько они были похожи. Она кивнула. - Я так и сделаю.
  Он стоял и смотрел на нее. - Значит, это все?
  -Полагаю, что да.
  
  Он внезапно ушел, серость поглотила его, и это было бесполезно, совсем нехорошо. Шла война. Ты жил сегодняшним днем и брал то, что было. Все было очень просто.
  Она подбежала к нему, выкрикивая его имя. - Крейг!
  Он повернулся, засунув руки в карманы плаща. - Да?
  - Кажется, ты что-то говорил об ужине в "Савое"?
  
  Об авторе
  Джек Хиггинс жил в Белфасте до двенадцати лет. Окончив школу в пятнадцать лет, он провел три года в Королевской конной гвардии, служа на границе с Восточной Германией во время холодной войны. Его последующая работа включала в себя такие разнообразные профессии, как цирковой разнорабочий, водитель грузовика, клерк, а после получения диплома с отличием по социологии и социальной психологии - учитель и преподаватель университета.
  Приземлившийся орел превратил его в автора международных бестселлеров, и с тех пор его романы разошлись тиражом более 250 миллионов экземпляров и переведены на шестьдесят языков. В дополнение к "Орел приземлился", десять из них были сняты в успешных фильмах. Среди его недавних романов - бестселлеров - " Плохая компания, "Темное правосудие, "Без пощады", "Место убийства", "Грубое правосудие", "Волк у двери" и "Врата Иуды".
  В 1995 году Джеку Хиггинсу была присуждена почетная докторская степень Столичного университета Лидса. Он является членом Королевского общества искусств, а также опытным аквалангистом и метким стрелком. Он живет на Джерси.
  
  Другие книги Джека Хиггинса
  Обмен в Валгалле
  Поймать короля
  Диллинджер
  Утренняя пробежка
  Орел Приземлился
  Молитва за умирающих
  Последнее Место, Созданное Богом
  Судный день
  Соло
  Удача Лучано
  Прикоснись к дьяволу
  Экзосет
  Исповедь
  Ночь лисы
  Сезон в аду
  Воспоминания ромео из танцевального зала
  Колд - Харбор
  Орел Улетел
  Глаз бури
  Громовая точка
  На Опасной Почве
  Шеба
  Ангел смерти
  Выпить с дьяволом
  Год тигра
  Дочь президента
  Полет орлов
  Связь с Белым Домом
  Заплати дьяволу
  День расплаты
  Край опасности
  Ключи от ада
  Бегущий в полночь
  Плохая компания
  Прекрасная ночь для Смерти
  Темное Правосудие
  Плата за храбрость
  безжалостно
  К востоку от Запустения
  Место Убийства
  Суровое правосудие
  Темное Место
  Волк у двери
  Врата Иуды
  
  Авторские права
  Этот роман - полностью художественное произведение. Имена, персонажи и происшествия, изображенные в нем, являются плодом воображения автора. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, событиями или местностями является полностью случайным.
  Харпер
   Оттиск отиздательства
   HarperCollins, Фулхэм Пэлас Роуд, 77-85,
   Хаммерсмит, Лондон, W6 8JB
  www.harpercollins.co.uk
  Это издание в мягкой обложке 2011 года
  Впервые опубликовано в Великобритании издательством William Heinemann Ltd в 1990 году
  КОЛД-ХАРБОР. Авторское право (C) Джек Хиггинс, 1990. Все права защищены Международными и Панамериканскими конвенциями об авторском праве. Оплатив необходимые сборы, вы получаете неисключительное, непередаваемое право доступа к тексту этой электронной книги и чтения его на экране. Никакая часть этого текста не может быть воспроизведена, передана, загружена, декомпилирована, переработана или сохранена в любой системе хранения и поиска информации или введена в нее в любой форме или любыми средствами, электронными или механическими, известными в настоящее время или изобретенными ниже, без явно выраженного письменного разрешения HarperCollins e-books.
  Джек Хиггинс заявляет о своем моральном праве называться автором этой работы
  Запись по каталогу этой книги доступна в Британской библиотеке
  ISBN: 978-0-00-727419-2
  Издание в формате EPub (C) АВГУСТ 2011 ISBN: 978-0-00-729030-7
  Об издателе
  Австралия
  Издательство HarperCollins Publishers (Австралия), США. LTD.
  Уровень 13, Элизабет-стрит, 201
  Сидней, Новый Южный Уэльс, 2000, Австралия
  http://www.harpercollins.com.au/ebooks
  Канада
  HarperCollins Канада
  Восточная Блур-стрит, 2 - 20 этаж
  Торонто, ON, M4W, 1A8, Канада
  http://www.harpercollins.ca
  Новая Зеландия
  Издательство HarperCollins Publishers (Новая Зеландия) Limited
  Почтовый ящик 1
  Окленд, Новая Зеландия
  http://www.harpercollins.co.nz
  Великобритания
  Издательство HarperCollins Publishers Ltd.
  Фулхэм Пэлас Роуд , 77-85
  Лондон, W6 8JB, Великобритания
  http://www.harpercollins.co.uk
  США
  Издательство HarperCollins Publishers Inc.
  Восточная 53-я улица, 10
  Нью-Йорк, Нью-Йорк 10022 http://www.harpercollins.com
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"