В рамках своей миссии по решению наиболее сложных задач в разведывательном сообществе путем инвестирования в высокорискованные, но перспективные исследования, IARPA спонсирует несколько программ прикладных исследований, изучающих потенциал и возможности квантовых вычислений. . . . IARPA постоянно ищет новые идеи, соответствующие нашей миссии, и квантовые исследования являются одним из приоритетных направлений.
— Агентство перспективных исследовательских проектов разведки (IARPA),
«Квантовые программы в IARPA», февраль 2017 г.
По словам одного из ведущих ученых, китайские ученые разрабатывают первый в мире квантовый компьютер, который будет намного быстрее современных суперкомпьютеров и, как ожидается, будет создан в течение нескольких лет.
—Китайская академия наук, пресс-релиз, апрель 2017 г.
Всё, что мы называем реальным, состоит из вещей, которые нельзя считать реальными.
—Приписывается Нильсу Бору,
физику, удостоенному Нобелевской премии.
Квантовый
шпион
ПРОЛОГ
СИЭТЛ, ВАШИНГТОН
висел холодный туман . Сотрудник ЦРУ приехал из Вашингтона, чтобы встретиться с инженером-электронщиком Джейсоном Шмидтом, который руководил небольшой частной компьютерной компанией, еще не выпустившей свой первый продукт. Завод представлял собой невысокое кирпичное здание на южном берегу озера, недалеко от завода Boeing в Рентоне. На вывеске, выгравированной кобальтово-синим цветом, красовались инициалы компании: «QED», сокращение от Quantum Engineering Dynamics (Квантовая инженерная динамика).
Вандел нажал на кнопку звонка. Это был худой, бесформенный мужчина с ужасной стрижкой, короткие седые волосы которой торчали в разные стороны. Его лицо было изранено шрамами; суставы были словно резиновые. Единственное, что блестело, — это серо-голубые глаза, которые сохраняли пристальный взгляд, даже когда остальная часть его тела была расслаблена. На нем был помятый черный костюм, и он нес портфель.
Звонок в дверь на мгновение зазвенел; наконец, открыла молодая женщина в черной футболке, в одном ухе у нее были три маленьких бриллиантовых серьги, а в брови — серебряный пирсинг. В здании стоял затхлый запах, словно когда-то здесь было что-то другое.
К Ванделю подошел мужчина с круглым лицом, в вязаной рубашке и куртке с логотипом компании. По его виду было видно, что он не выходил на улицу целый год.
«Я Джейсон Шмидт», — застенчиво произнес он. — «Полагаю, я здесь главный».
«Я мистер Грин», — сказал Вандел. «У вас есть тихое место, где мы могли бы поговорить?»
Шмидт повел его по ничем не примечательному коридору в конференц-зал, из которого открывался вид на южный берег озера через Рейнир-авеню. По пути они прошли мимо обломков еще не зашедшего в дело стартапа: ряды грязных кабинок; светящиеся экраны компьютеров, по бокам которых стояли бледные лица, словно им никогда не хватало сна; странные звуки из расположенной неподалеку комнаты отдыха для сотрудников, перебравших кофеина — щелканье мячиков для пинг-понга и стук настольного футбола, летящего к воротам.
Вандел неспешно, неторопливо шел по коридору, заглядывая в двери и окна. Он обладал даром хорошего следователя, который заключался в том, что он выглядел безобидным. В своем бумажнике он хранил карточку, на которой был напечатан совет, полученный от его первого начальника полицейского участка в Дамаске: «Всегда помни, что ты заклинатель змей, а не змееукротитель».
Несмотря на кажущуюся неопрятность, Вандель был скрупулезен в своей работе в качестве заместителя директора ЦРУ по операциям и считался лучшим шпионом агентства даже теми, кто его боялся или недолюбливал. Он приехал в Сиэтл, чтобы выполнять основную, манипулятивную работу оперативного сотрудника, а именно — вербовать неохотно соглашавшегося агента.
«Я здесь из-за вашего письма», — сказал Вандель, садясь. Его взгляд на мгновение задержался на Шмидте. Он достал из портфеля двухстраничное письмо и вслух прочитал первое предложение:
«„Я пишу в Центральное разведывательное управление, потому что у меня есть информация, важная для нашей национальной безопасности“. Это нас насторожило».
Шмидт нервничал. Он откашлялся. «Наверное, вы думаете, что я чудак, или сумасшедший, или что-то в этом роде». Он подбирал слова. «Наверное, вам постоянно приходят странные письма от людей».
«Да, конечно. Но не так. И мы знали о вашей компании. Агентство национальной безопасности проверило вас несколько месяцев назад. Поэтому, когда это письмо попало в ЦРУ, оно заинтересовало людей. Кто-то прислал его мне, и я захотел лично с вами встретиться».
Шмидт пробормотал извинение. Ему было неловко, что он вызвал высокопоставленного представителя правительства США издалека.
«Я не был уверен, к кому обратиться. Существует так много разведывательных агентств. Но у меня есть двоюродный брат, который работает в ЦРУ. Возможно, мне не следовало бы об этом знать, но я знаю. Поэтому я отправил письмо своему двоюродному брату и сказал ему передать его нужному человеку. Думаю, это вы, мистер Грин. Хотя, вероятно, это не ваше настоящее имя».
Вандел покачал головой. Нет, «Грин» — это не его настоящее имя.
«Мне нужно обсудить два момента из вашего письма, господин Шмидт. Во-первых, вы сказали, что совершили прорыв в создании квантового компьютера. Кажется, вы сказали: „Я разгадал загадку“. Наши инженеры внимательно изучили присланную вами статью. Они не убеждены, но и не считают вас сумасшедшим».
«Уверяю вас, я не сумасшедший».
Вандель почесал затылок.
«Вы понимаете, насколько это важно, мистер Шмидт? Мы тратим миллиарды на квантовые исследования. Это гонка. Белый дом каждую неделю твердит мне, что хочет знать, где китайцы, а мы отвечаем: расслабьтесь, пройдет десять лет, прежде чем кто-нибудь построит машину, наверное, двадцать, и мы уже намного впереди. А теперь вы говорите: бац, вы это сделали. Я не буду делать вид, что понимаю, что вы написали о «жидких электронах» и о том, как они взаимодействуют вблизи абсолютного нуля. Для меня это абсолютно ничего не значит, но наши специалисты по компьютерным наукам говорят, что это правдоподобно».
Шмидт поднял руку. Он был инженером. Он не хотел давать лишних обещаний.
«Это пока прототип. В нём много ошибок. Это не полностью программируемая машина. Она нуждается в доработке».
«Подробности, — сказал Вандель. — Вот в чем проблема. Дело не только в том, что вы, возможно, считаете, что совершили прорыв, а в том, что кто-то хочет его украсть. Именно это и вызывает подозрения в вашем письме, в отношении венчурного фонда, который хочет вас купить».
«Я ничего о них не знаю, кроме названия. „Parcourse Technology Partners“. Я никогда о них не слышал. Никто здесь о них не слышал. Но их управляющий фондом сказал, что они готовы заплатить наличными за контроль над QED. Когда я спросил о сумме, он сказал миллиард долларов, может быть, больше». Я имею в виду, мы все еще тестируем нашу первую машину. Это не имело смысла. Кто они? Вы знаете?
«Они китайские. У них есть офис в Менло-Парке, принадлежащий компании по производству номерных знаков из Панамы. Панамская компания — это прикрытие для Министерства государственной безопасности Китая. Я предполагаю, что китайское правительство настолько впечатлено вашей деятельностью, что хочет вас выкупить. Поэтому я здесь, чтобы сделать вам более выгодное предложение».
«Я не хочу продавать компанию никому, — сказал Шмидт. — Я просто хочу, чтобы моя машина работала. Квантовая инженерная динамика. Мы думаем, что нашли короткий путь, который может дать квантовые решения. Пуристы говорят, что это не совсем квантовые вычисления, но мне все равно. Если она сделает то, что, как я думаю, она может, то все остальное само собой уладится. Так что просто позвольте мне ее построить. Я не хочу продавать компанию никому, даже вам».
«Мы не хотим это покупать. Мы просто хотим быть вашими клиентами. Всё, что вы производите, вы продаёте нам. Мы договоримся о цене, которая, обещаю, сделает вас очень богатым, а вы сохраните контроль. Есть только одно правило для всех, у кого мы покупаем товары, мистер Шмидт, и вы должны его соблюдать. В противном случае у вас будут большие проблемы».
«Я не люблю правила. Я учёный. Если бы мне нужны были правила, я мог бы работать в Microsoft в Редмонде. Но всё же скажите мне: в чём же правило?»
«Как только мы заключим соглашение, начиная с сегодняшнего дня, я надеюсь, все ваши действия будут засекречены. Ваша компания перестанет вести себя нетипично. Она не будет публиковать документы. У нее не будет веб-сайта. Когда к ней поступят запросы от посторонних, она свяжется с ФБР».
«Фу! Звучит ужасно. Зачем мне это делать? Это всё равно что попасть в тюрьму».
Вандель устремил взгляд на одаренного, хрупкого специалиста по информатике, сидевшего напротив него.
«Потому что это поможет вашей стране. Вашему правительству нужны идеи, которые у вас в голове. Ему нужно убедиться, что другие люди их не поймут. Как я уже сказал, это гонка. Если мы проиграем, нас ждет кошмар. Вы должны это понимать, иначе вы бы не написали письмо своему кузену в ЦРУ».
Шмидт вздохнул. Конечно, он понимал. Он не был человеком, питающим романтические представления о технологической Аркадии. Он думал, что Эдвард Сноуден был самообманывающимся предателем. Но всё же он не хотел подписывать соглашение о прекращении своей карьеры ради кабального рабства.
«Я думал, что что-то подобное может произойти, когда отправлял своё письмо. Я боялся этого, но всё равно сделал это. И знаете почему? Из-за Альберта Эйнштейна».
«Повторите?»
«В 1939 году Эйнштейн написал письмо Франклину Рузвельту. Два машинописных листа. Он хотел, чтобы президент понял, что ученые в Европе превращают уран в новый вид энергии. Вот, у меня на столе лежит копия. Подождите-ка».
Шмидт порылся в своем столе и достал скопированные листы. Он держал их, словно это был отрывок из Священного Писания.
«На дворе 1939 год, помните, сэр. Вот что сказал Эйнштейн: „Некоторые аспекты возникшей ситуации, кажется, требуют бдительности и, при необходимости, быстрых действий со стороны администрации“. Некоторые аспекты ситуации. Боже мой! А потом он говорит, послушайте: „Это новое явление также может привести к созданию бомб, и вполне возможно… что могут быть созданы чрезвычайно мощные бомбы нового типа“. Вполне возможно. А что, если бы он не написал это письмо? Вот что я спрашивал себя. Что, если бы он сказал: „Я всего лишь учёный. У науки нет флага“. Что бы тогда произошло?»
«Вы знаете ответ».
Вандел сделал паузу, а затем повторил: «Мы хотим быть вашими клиентами. Вашими единственными клиентами».
«Мне нужно подумать. Вы даже не видели мою лабораторию. Пойдем, я вам покажу. А потом подумаю о других делах».
«Нам нужно принять решение прямо сейчас. Сегодня. Мне нужно сказать научному советнику Белого дома, что мы всё решили. Люди придут посмотреть вашу лабораторию позже. Мы узнаем всё, что вы сможете нам рассказать. Но прямо сейчас вам нужно поступить правильно. А именно, подписать соглашение о неразглашении, которое я принёс с собой, чтобы мы могли приступить ко всему остальному».
Шмидт сжал руки. Его руки слегка дрожали. Губы внезапно пересохли. Голос стал хриплым.
«Мне нужно еще немного времени, честно говоря. Это очень серьезный шаг».
Вандел наклонил голову. Свет из окна на мгновение осветил некоторые старые шрамы на его лице. Он протянул руку через окно. Он подошёл к столу, взял руку здоровяка в свою и на мгновение задержал её. Лицо Шмидта смягчилось.
«Я принес тебе подарки», — сказал Вандель. Он полез в свой портфель и вытащил три предмета, каждый из которых был завернут в синюю бумагу. Он передал их через стол. Шмидт быстро развернул первый предмет и достал полупрозрачную коробку, в которой находилось вещество охристо-красного цвета, похожее на обожженное в печи.
«Что за чертовщина?» — спросил Шмидт.
«Это сплавленный песок. Он был взят из кратера первого испытания ядерной бомбы в Аламогордо, штат Нью-Мексико. Джеймс Б. Конант хранил один из таких образцов всю свою жизнь, чтобы помнить о Манхэттенском проекте. В распоряжении правительства осталось всего несколько таких образцов песка. Я хотел, чтобы один из них достался вам. Потому что вы тоже участвуете в Манхэттенском проекте».
Шмидт кивнул. Он молча развернул следующую коробку. Внутри находился зазубренный кусок бетона, испачканный аэрозольной краской. Он был установлен на мраморном постаменте, в который была вставлена печать ЦРУ.
«Что это? Похоже на хлам.»
«Это кусок Берлинской стены, мой друг. Их тоже осталось немного. Столько людей пожертвовали собой, чтобы эта проклятая штука рухнула. Не хочу показаться слишком сентиментальным, но мы снова оказались в подобной борьбе. Когда ты сидишь в своей лаборатории и думаешь, что всё идёт к черту, я хочу, чтобы ты посмотрел на этот осколок бетона и вспомнил, что хорошие парни могут победить, если будут достаточно усердно работать. Хорошо?»
«Хорошо», — сказал Шмидт. Он смягчился.
«Откройте последнюю», — сказал Вандель. «О ней я думал больше всего».
Шмидт начал рвать бумагу. Внутри оказалась книга. Сначала он увидел заднюю обложку и не узнал название. Он вопросительно посмотрел на своего гостя.
«Это биография ведущего компьютерного магната Китая. Мать этого человека работала на заводе в Чэнду, а его компания сейчас конкурирует с Microsoft и Google. Посмотрите на семнадцатую страницу, где я поставил жёлтую наклейку».
Шмидт открыл книгу на этой странице. Вандель подчеркнул цитату американского бизнесмена. Шмидт прочитал ее вслух.
«Если в Китае ты один на миллион, то ты один из 1300 человек».
«Цифры говорят о том, что они выиграют эти выборы», — сказал Вандель. «Прочитайте, что я написал на титульной странице».
На обратном пути в Вашингтон Джон Вандел начал планировать свою операцию против китайской разведки. Он летел ночным рейсом, чтобы на следующее утро встретиться в Белом доме по поводу России. Вашингтон был одержим Москвой. Но не Вандел. Россия была теряющей державой. Его беспокоил Китай. Он принял таблетку, но не мог уснуть.
Поэтому он, обвив свое длинное, эластичное тело вокруг блокнота так, чтобы никто не мог заглянуть ему через плечо, начал что-то записывать: он написал «Министерство государственной безопасности», подчеркнул это и поставил вопросительный знак.
Вандела возмутило, что Министерство так дерзко действовало внутри Америки. Ранее считалось, что ГСС действует осторожно, похищая американские технологические секреты, допрашивая китайских ученых или взламывая компьютерные системы. Тысяча песчинок, по одной за раз; так, как говорили, они собирали разведывательную информацию. Но их попытка захватить КЭД в Сиэтле была наглой и почти увенчалась успехом: более жадный владелец взял бы деньги, чем написал бы своему кузену в ЦРУ.
Вандель написал: «Риски», а затем еще один вопросительный знак. Почему министерство так рискует? В штаб-квартире у Ванделя была стопка аналитических отчетов, в которых говорилось, что ССГ была целью антикоррупционной кампании лидера партии. Возможно, она отчаянно стремилась к успеху и шла на больший риск, чтобы остаться на плаву. Но была и другая, более пугающая возможность: может быть, СС знала, где искать. Может быть, ее агенты нашли портал в американский сад тайн. Вандель написал слово «крот» мелкими буквами, а затем зачеркнул его.
Вандел хотела взять это дело под свой контроль. «Руководитель миссии» в Китае не справлялась со своей миссией. Операции агентства «модернизировались» столько раз, что люди забыли, как вести агрессивную политику. Программа контрразведки. Но Вандель помнил. И у него, как у начальника оперативного управления, было достаточно полномочий, даже в лабиринте новой организационной структуры, чтобы что-то предпринять.
Всю ночь, пока Вандель то терял, то снова обретал сознание, он видел в своем воображении нити того, что могло бы стать успешной операцией против Министерства — операцией, которая бы использовала его уязвимости и перевернула его с ног на голову; не просто остановила, а разрушила. Он как раз задремал, ближе к концу полета, когда разрозненные мысли сложились в узор, ясный и яркий, как взлетно-посадочная полоса.
Вандел выпрямился на стуле, снова взял блокнот и набросал примерный план операции, используя квадраты и стрелки, как блок-схему. ЦРУ повезло в Сиэтле. Ему не нравилось зависеть от удачи.
1.
Остров Сентоса, Сингапур
Доктор Ма Юбо летел шесть часов из Пекина и был очень уставшим. Его банкир забронировал ему виллу в роскошном отеле недалеко от поля для гольфа на острове Сентоза. Он сыграет в гольф на следующий день, после встречи с банкиром. А затем, два дня спустя, он примет участие в научной конференции в качестве представителя Министерства государственной безопасности.
Но теперь доктору Ма хотелось расслабиться. Он открыл из мини-бара миниатюрную бутылочку односолодового виски Glenlivet и положил ноги на журнальный столик. Ему хотелось льда, но заказывать обслуживание в номер он не хотел. Он выпил виски и направился к окну. Вдали он увидел грузовые суда, стоящие на якоре в Сингапурском проливе и готовые к разгрузке.
Номер словно парил в неглубоком бассейне рассеянного света; диваны и кресла были маленькими островками в бежевом, мягком море. Из музыкального сопровождения тихо играла опера Россини, которую включил горничная еще до прибытия гостя.
Доктор Ма был стройным мужчиной лет пятидесяти с небольшим, с утонченным, скульптурным лицом и светлой кожей цвета соломы. В его волосах появились первые седые пряди. Жена посоветовала ему покрасить волосы, как любому другому «крупному мужчине», и, возможно, по этой причине он сопротивлялся. Для китайского специалиста по информатике он был элегантно одет в итальянский спортивный пиджак, купленный им во время симпозиума в Риме.
Он открыл раздвижную дверь в свой сад. Воздух был пропитан сладким, ароматным бульоном Юго-Восточной Азии. Ящерица ползла к краю его частного бассейна. Где же этот банкир? Именно из-за него доктор Ма проделал весь этот путь.
Доктор Ма достал из портфеля свой « мицзянь ». Это был небольшой дневник в кожаном переплете, в котором он делал свои самые сокровенные записи. Его секретная книга. У каждого высокопоставленного чиновника в министерстве был такой. Они были безопаснее электронных записей; так говорили все. Люди записывали в свои мицзянь то, что никогда, никогда не должно было быть разглашено — чтобы защитить министерство, говорили люди, но на самом деле, чтобы защитить себя.
Доктор Ма собирался положить свой мицзянь в сейф, но подумал, что это первое место, где кто-нибудь его заглянет. Он спрятал его под матрас.
Доктор Ма думал о своих деньгах, и это его нервировало. Ему не стоило брать так много, не так быстро, но ему приходилось беспокоиться о своей дочери в Стэнфорде, матери в Шанхае, надоедливой жене и ее родственниках, а также о дядях и кузенах, которые теперь связывались с ним, когда он стал влиятельным человеком, «научным советником», временно переведенным из Китайской академии наук в министерство, название которого никто никогда не упоминал. Потолочный свет на мгновение погас, а затем снова включился, как будто произошло кратковременное отключение электроэнергии.
Он посмотрел на часы. Который час в Ванкувере? Туда уехала его любовница, чтобы дождаться его, сказала она. Он оплачивал ее квартиру. Она не посмеет изменить. Разве не так? Нет, люди всегда предают. Таков закон жизни. Вот почему, сколько бы денег ни заработал доктор Ма, этого все равно было недостаточно.
Банкир опоздал на пять минут. Его звали Гюнтер Краузе, и он работал советником по управлению частным капиталом в филиале Luxembourg Asset Management в Тайбэе. Они познакомились в Макао, их представил друг из аспирантуры. «Надежно», — сказал он.
Если бы Краузе опоздал на десять минут, Ма его бы уволил. Нет, это было бы рискованно. Он бы строго отчитал банкира.
Доктор Ма открыл свой портфель. Он принес с собой последний номер журнала Spectrum , издания Международной ассоциации инженеров-электротехников и электроники. Он был или был членом этой ассоциации, пока пять лет назад его не направили в Министерство государственной безопасности в качестве технического советника, после чего ему пришлось исчезнуть из поля зрения академического мира.
Главная статья журнала называлась «Уроки десятилетия ИТ-сбоев». Это его немного обеспокоило. Министерство так много украло у царства американских технологий, полагая, что всё это полезно. «Изучите множество способов, которыми ИТ-сбои растратили деньги, потратили время впустую и в целом нарушили жизнь людей», — говорилось в статье. В департаменте доктора Ма это, конечно, было неправдой. Кража ничего не стоящего стала бы позором.
Через два дня доктор Ма соберет еще больше артефактов Запада на конференции, посвященной эзотерической теме криогенных вычислений — проблеме работы компьютера при температуре, близкой к абсолютному нулю. Министерство хотело получить совет доктора Ма по поводу холодных машин, но доктор Ма думал о горячих деньгах.
Харрис Чанг ждал в машине у отеля, пока офицер из сингапурского отделения отключал систему безопасности. Чанг закрыл глаза, в последний раз прокручивая в голове оперативный план. Он полдюжины раз обсуждал детали с Джоном Ванделом. Единственная загвоздка возникла, когда Вандел заверил его, что его китайское происхождение никак не связано с получением этого задания. «Дайте мне передышку, сэр», — сказал Чанг, и Вандел, после мгновения молчания, рассмеялся.
Чанг сосредоточил внимание на нише рядом с вестибюлем, где находился местный дежурный. Подняв руку, Чанг толкнул пассажира на заднем сиденье — крепкого европейца в костюме, который еле держался на пуговице. Они вышли из машины одновременно, Чанг шел на шаг позади другого. Чанг был одет в пиджак и хорошо сшитые брюки, без галстука. У него было тело китайского гимнаста, мускулистое сверху, но подтянутое. У него были короткие волосы, почти короткая стрижка, и солнцезащитные очки, которые плотно обрамляли лицо. Они вместе направились к входу в отель. Чанг расписался в регистрационной книге.
В номере доктора Ма раздался звонок в дверь. Он заглянул в глазок и увидел знакомое, полноватое лицо Гюнтера Краузе. За дверью виднелась тень, но Ма почти не обратил на нее внимания, ему так не терпелось заманить Краузе в свой номер, чтобы обсудить дела.
Доктор Ма открыл портал, и Краузе вошёл. Позади него, двигаясь слишком быстро, чтобы Ма смог его остановить, появился второй мужчина, моложе и крепче, с китайскими чертами лица. Второй мужчина толкнул дверь за собой и приложил палец к губам. Он был не выше доктора Ма, но его физическая сила была внушительной.
«Кто этот мерзавец?» — спросил доктор Ма, указывая на неожиданного китайского гостя. «Выгоните его из моей комнаты немедленно, иначе я вызову полицию».
Как только Ма высказал эту угрозу, он понял, что это неразумно. Не стоило вызывать полицию, когда эти двое находились в комнате. Молодой китаец тоже это понимал. Он покачал головой.
«Позвольте представить моего помощника», — спокойно произнес Краузе, стараясь сделать вид, что это обычная встреча. «Сейчас он будет заниматься вашим счетом».
Краузе передал свой портфель своему спутнику.
« Фейхуа », — пробормотал доктор Ма.
Чушь собачья.
Доктор Ма на мгновение отвернулся, желая сохранить самообладание. Его глаза горели от напряжения.
«Это недопустимо, — сказал доктор Ма как можно спокойнее. — Я запрещаю это. Этот „помощник“, кто бы он ни был, должен уйти сейчас же. Господин Краузе останется. В противном случае я закрою свои счета, и ваша фирма останется ни с чем».
«Сейчас вашим счетом занимается мой ассистент», — повторил Краузе.
Краузе направился к двери. Доктор Ма пошел за ним, а затем остановился.
Харрис Чанг встал у него на пути. Молодой китаец снял солнцезащитные очки; его взгляд был ясным и сосредоточенным, как у меткого стрелка. Он снова покачал головой и предостерегающий палец. Его манера поведения говорила о его авторитете. Он выглядел как один из сотрудников отдела «специальных проектов» в министерстве доктора Ма.
Краузе положил руку на дверную ручку. Он повернулся к доктору Ма.
«Мне очень жаль, — сказал он. — Делайте, как говорит мой помощник, и все будет хорошо. Никто не хочет причинить вам вред. Мы хотим помочь».
Краузе протянул руку, чтобы пожать руку доктору Ма на прощание, но китаец был неподвижен. Краузе повернул ручку и вышел в горячую воду. Двое китайцев остались одни в салоне. Младший Один из них подошел к стене и нажал кнопку, которая закрыла шторы в гостиной и примыкающей к ней спальне.
«Кто вы?» — спросил доктор Ма.
Молодой человек улыбнулся. «Давайте сядем», — сказал он, указывая на диван и кресло. Доктор Ма не двинулся с места.
«Кто вы?» — повторил он.
«Меня зовут Питер Тонг», — солгал Чанг. «Я специалист по управлению частным капиталом в компании Luxembourg Asset Management». Он говорил по-английски безупречно, с американским акцентом.
— Как вас на самом деле зовут? — более резко спросил доктор Ма. — На кого вы работаете? Я не дурак.
Чанг указал на диван. «Думаю, нам нужно чувствовать себя комфортно друг с другом. Садитесь. Вы любите виски. Я тоже».
Посетитель подошёл к мини-бару. Оставалась только одна бутылка односолодового виски, поэтому он отдал её хозяину и налил себе Johnnie Walker. Он двигался с уверенностью человека, знающего планировку комнаты.
Доктор Ма сидел в кресле. Он взял стакан виски и выпил его двумя долгими глотками.
«Еще один», — сказал он.
Чанг достал из мини-бара последнюю бутылку Johnnie Walker и передал её.
«Тонг — это не ваше имя, не так ли?» — спросил доктор Ма.
Молодой человек пожал плечами.
«Вы работаете на американцев», — произнес доктор Ма почти шепотом, но его посетитель приложил палец к губам.
«Конечно, нет. Я работаю в Luxembourg Asset Management. Я беру на себя управление вашим портфелем, как и сказал г-н Краузе. Вы останетесь очень довольны моими услугами. Обещаю, у нас будут хорошие отношения с клиентами. Ситуация, выгодная для всех, как любит говорить ваш президент».
Доктор Ма вздрогнул при упоминании китайского лидера. Это напомнило ему об опасности, которой он подверг себя, имея дело с иностранным банкиром. А теперь еще и это, что бы это ни было.
«Я могу выйти из этой комнаты и пойти в китайское посольство на улице Танглинь. Вы не посмеете меня остановить. Это будет слишком хлопотно».
Доктор Ма стоял так, словно действительно собирался уйти.
«Садитесь», — тихо, но твердо сказал Чанг. Он откинул пиджак, обнажив небольшой револьвер в кобуре на плече.
Доктор Ма уставился на пистолет. Он посмотрел на дверь, затем снова на оружие. Его голова слегка дрожала.
Посетитель говорил медленно, на своем американском английском.
«Вы должны понимать, господин, что вы не контролируете эту ситуацию. Боюсь, вы нарушили китайское законодательство. Как вы знаете, сейчас ведётся антикоррупционная кампания. Будучи членом Академии наук и советником Министерства государственной безопасности, вы являетесь главной мишенью для дисциплинарного комитета. Уверен, вы это понимаете».
Доктор Ма кивнул. Он попытался что-то сказать, но слова не вырвались.
«Сейчас трудное время, — продолжил Чанг. — Если бы появились хоть какие-то подозрения в связях с посторонними, ваша карьера оказалась бы под угрозой. Ваша семья и все, что у них есть, оказались бы в опасности. В такое время вам нужен друг. Вам следует хорошенько подумать».
« Хун дан », — прошептал доктор Ма.
Засранец.
«Я предлагаю вам шанс выжить и преуспеть еще больше, чем вы уже достигли», — продолжил Чанг. «Но это на самом деле не выбор: вы потеряли свободу действий в тот момент, когда начали получать платежи от тех, кто стремился оказать влияние на ваше служение. Я сочувствую вашей ситуации».
Доктор Ма издал тонкий, неразборчивый звук.
«Уверен, вы понимаете», — сказал посетитель. «Доказательств очень много». Он похлопал по портфелю. «Мы могли бы изучить их вместе. Но в этом нет необходимости. Вы знаете факты лучше меня».
Доктор Ма опустил взгляд. Он промокнул глаза салфеткой, а затем поднял глаза. Его лицо было похоже на посмертную маску.
«Как вы могли?» — спросил доктор Ма дрожащим голосом, другим тембром.
«Что вы имеете в виду, доктор Ма?»
«Ты китаец. Как ты мог работать на этих варваров? Как ты мог так навредить своей родине?»
Чанг громко рассмеялся.
«Я варвар , сэр. Я американец китайского происхождения. „ABC“. Я вырос во Флагстаффе, штат Аризона. Китай для меня — чужая страна. Просто чтобы это было ясно».
Доктор Ма покачал головой. С ним случилось самое ужасное, что могло произойти с человеком, работающим в разведывательной службе.
«Итак, вот что мы будем делать», — сказал посетитель, вставая. «Я сейчас уйду. Через два часа вы встретитесь со мной по этому адресу в центре города. Отель Holiday Inn. Номер 1028».
Чанг протянул пожилому мужчине визитку. На ней был указан адрес отеля, расположенного недалеко от торгового центра в центре города, который назывался Orchard City Centre. Это было ничем не примечательное место.
«Запомните это», — сказал он.
Доктор Ма изучил карточку, затем кивнул.
«Вы поедете одни. Будьте благоразумны: за вами будут следить на протяжении всего пути. Пожалуйста, нигде не останавливайтесь. Мы отслеживаем ваши два телефона. Если вы попытаетесь кому-нибудь позвонить, звонки не пройдут. Сообщать в министерство было бы неразумно. Это, безусловно, приведет к катастрофе. Мы засняли эту встречу в вашей комнате. Для вашей безопасности».
Чанг указал на большое зеркало над столом. Он был так вежлив. Уважителен, готов помочь. Его учтивость лишь подчеркнула поистине катастрофический характер произошедшего.
«Уверен, вы понимаете, что осторожность разумна, — продолжил он. — Ради себя. Ради своей семьи. Ради других близких людей».
Чанг посмотрел на часы.
«Встретимся через час пятьдесят восемь минут. Пожалуйста, не опаздывайте».
Посетитель повернулся и вышел из комнаты.
Доктор Ма сидел в кресле, обхватив голову руками. Он прошептал древнее проклятие: «Као» . н ĭ zŭzōng shíbā dài», что буквально означает «трахни своих предков до восемнадцатого поколения».
Но он разговаривал сам с собой. Он думал о своей любовнице в Ванкувере. Молихуа . Жасмин. Она бы сказала ему, чтобы он выжил, преуспел, пошел на встречу с этими американцами и защитил свою долю мечты.
Наконец он встал, умылся и переоделся. Он посмотрел на кровать, где был спрятан его мицзянь . Он не мог забрать его с собой; он не мог его уничтожить. Он оставил его там, где он был.
Когда Харрис Чанг покинул отель, он позвонил Джону Ванделу по защищенному телефону. В Вашингтоне был рассвет.
«Ман ман де », — сказал Чанг. Медленно, медленно.
«Принесите книгу, — сказал Вандель. — Мне нужна эта книга».
«Чтобы уточнить, сэр: вы хотите, чтобы я взял книгу, а не скопировал её?»
«Да. Сама книга. И мне всё равно, знают ли они, что она пропала. Точнее: я хочу , чтобы они знали, что она пропала».
"Понятно."
«Не говори Уинклу, что ты мне звонил. Он разозлится».
«Конечно», — сказал Чанг.
Спустя несколько минут Чанг солгал Уоррену Уинклу, начальнику сингапурской станции, сказав, что не разговаривал с боссом. Этого Чанг ждал с тех пор, как поступил на работу в агентство. Единственный способ попасть в неприятности, подумал он, — это расстроить Джона Вандела.
2.
Торговый центр Orchard City Centre, Сингапур
легкий охристый оттенок . Бетон и стекло мегаполиса не могли скрыть сладостную, разлагающуюся от ветра атмосферу джунглей. Внутри автомобилей и автобусов лица были непрозрачными. На грузовом терминале к северу от острова Сентоза огромные краны и подъемные платформы возвышались над металлическими контейнерами. Город представлял собой упорядоченную паутину, переполненную людьми и автомобилями, но у каждого из них была своя цель и направление. Это было место, где ничто не происходило случайно.
Доктор Ма Юбо угрюмо сел на заднее сиденье такси «Комфорт». В очереди стояли еще три такси, но это, когда доктор Ма вышел из вестибюля, переместилось вперед, и остальные водители уступили место. Доктор Ма переоделся в синий пиджак и плащ, на нем были темные очки. Он назвал водителю адрес отеля «Холливуд Инн» на улице Кавенаг, и тот что-то проворчал в ответ на малайском, но не ввел координаты в GPS. Доктор Ма устроился на пассажирском сиденье; его руки дрожали.
Водитель выбрал окольный путь, повернув налево вместо направо после проезда по дамбе и проехав через парковую зону на возвышенности, прежде чем повернуть на восток в сторону центра города. Он остановился один раз, развернулся, а затем снова вернулся. Доктор Ма полностью контролировал ситуацию.
Водитель высадил доктора Ма у заднего входа в отель на узкой боковой улочке. Он на мгновение запер пассажирскую дверь. Затем он вышел с раскрытым зонтом, который низко держал над доктором Ма, провожая его мимо зеленой вывески Holiday Inn, обозначавшей заднюю дверь отеля. Внутри ждал другой мужчина, темнокожий малайец, одетый как носильщик. Он поклонился, затем положил руку на локоть доктора Ма и направил его к лифту. Он вошел, вставил ключ-карту, нажал кнопку десятого этажа и вышел.
Лифт скрипел и дрожал, поднимаясь вверх. Доктору Ма захотелось прервать поездку. Он попытался нажать кнопку следующего этажа, но она не загорелась. Дверь открылась на десятом этаже, и доктор Ма вышел. Он шел медленно, словно пытаясь отсрочить то, от чего, как он знал, ему не убежать.
Доктор Ма нашел комнату 1028 в конце коридора. Он тихо постучал один раз и уже собирался постучать еще раз, когда дверь открылась. Человек, назвавшийся Питером Тонгом, взял его за руку и одним уверенным движением ввел внутрь. Комната представляла собой небольшой люкс с видом на автостраду и, вдалеке, на парк, где располагались офисы премьер-министра и кабинета министров.
«Присаживайтесь, пожалуйста», — сказал Чанг, указывая на стул. «Вы пришли вовремя. Это хорошее начало».
Американец был одет в повседневную одежду: синюю трикотажную рубашку и серые брюки. Его рельефные мышцы подчеркивали ребристую ткань рубашки с короткими рукавами. Рубашка едва прикрывала татуировку на предплечье, на которой были написаны три слова: Долг, Честь, Страна.
Где-то из динамика тихо играла симфония Моцарта «Юпитер». Это было одно из любимых музыкальных произведений доктора Ма. Откуда они это о нём знали, или вообще что-либо из этого?
Доктор Ма замер на месте, словно застыв в дверях.
«Пойдем», — сказал Чанг, улыбаясь и снова беря пожилого мужчину за руку. «Сними пальто. Это не больно. Мы просто немного поговорим. Садись. Я тебе что-нибудь приготовлю».
«Гоу пи », — с отвращением сказал доктор Ма. Собачий пук.
«Пожалуйста, дайте мне пальто и сядьте. Нам нужно многое обсудить».
Доктор Ма подождал еще немного, затем снял плащ и передал его хозяину. Он сел в большое кресло и сложил руки. Чанг похлопал по плащу, принимая его, чтобы убедиться, что доктор Ма не положил мицзянь в один из карманов. Затем он задернул шторы и Он подошел к бару и вернулся с двумя стаканами виски. Один из них он передал доктору Ма.
«Поговорите со мной по-китайски, — сказал доктор Ма. — Вы хотя бы это можете сделать?»
«Ваш английский лучше моего китайского. Вы учились в MIT. Извините. Я не хочу пользоваться переводчиком».
Доктор Ма покачал головой. « Панту », — пробормотал он.
«„Предатель“, — сказал Чанг, слегка посмеиваясь и многозначительно качая головой. — Я знаю, что означает это слово. Но, брат Ма, нам не следует оскорблять друг друга. Мы будем друзьями. У нас нет другого выбора».
Чан подмигнул своему гостю. Прищурив глаза, он показался ему более типичным китайцем из двоих: более смуглый, с грубыми чертами лица.
« Ганбэй », — сказал он, поднимая бокал. «Чин-чин».
Доктор Ма двадцать секунд смотрел на стакан. Затем он сделал большой глоток, потом еще один, потом третий.
«Помедленнее. Нам нужно многое обсудить. Давайте начнем с вашей работы. Вы работаете в Министерстве государственной безопасности».
«Вы это уже знаете».
«В каком бюро?»
«Скажите мне сами», — сказал доктор Ма со слабой улыбкой, первой за несколько часов.
«Очень хорошо. Десятое бюро. Научно-техническая информация. Вы технический советник начальника бюро. Главный технический директор, как бы мы сказали».
Доктор Ма беззвучно хлопнул в ладоши, изображая пантомиму.
«Очень хорошо», — сказал он. «Что еще?»
«Ваша специализация — суперкомпьютеры. Вы изучали это в Массачусетском технологическом институте, а затем в Мэрилендском университете, где получили докторскую степень по информатике. В Массачусетском технологическом институте вы учились у великого Питера Шора. Человека, который показал, что квантовый компьютер может взломать любой код. Вы проводили с ним исследования в области квантовых вычислений. Вернувшись домой, вы были назначены в Китайскую академию наук. Вы — звезда».
Доктор Ма провел анализ крови у американца китайского происхождения, сидевшего напротив него.
«Питер Тонг — это не ваше настоящее имя, верно?»
«Нет», — американец покачал головой. — «Я не могу назвать вам своё настоящее имя, но это не имеет значения. Я никто из знаменитостей». Он снова подмигнул.
«Где вы работаете?» — спросил доктор Ма.
«Центральное разведывательное управление. Я шпион. Очевидно. Как и вы. Но теперь мы будем работать вместе ради общего дела».
Доктор Ма покачал головой. «Я не шпион. Я учёный, который временно работает на шпионов. Так что вы ошиблись».
«Думаю, нет, доктор».
Чанг улыбнулся. Он был спокоен, но его тело было напряжено и настойчиво.
«Мы давно за тобой следили, — продолжил Чанг. — Даже в Америке, когда ты учился в аспирантуре, ты был в нашем списке. Не в моем. Я тогда еще служил в армии. Но в списке других людей. Они знали, что у тебя большие перспективы. Мы ждали своего шанса».
Доктор Ма фыркнул. «Китаец в армии США? Невозможно».
Чанг откинулся на спинку стула и скрестил руки. «Подумай ещё раз. 101-я воздушно-десантная дивизия. Знаешь, что это такое? Я служил в Мосуле и Багдаде. И я не китаец. Я американец».
Доктор Ма пристально посмотрел на него, а затем мрачно кивнул.
«Я испытываю к вам огромное уважение, доктор», — сказал Чанг, снова доброжелательно улыбаясь. «Я понимаю, что это должно быть сложно. Но у нас много времени. Ваш обратный рейс в Пекин только через три дня. Поэтому давайте начнем с простых вопросов. К сложным мы вернемся позже. Но я должен быть с вами честен, сэр: ответы на многие из этих вопросов мы уже знаем. Позвольте мне наполнить ваш бокал. Вам нравится Моцарт, верно? Я могу сыграть что-нибудь другое».
«Моцарт хорош. Если знаешь ответы, зачем спрашивать?»
«Это то, чем мы занимаемся». Он наполнил стакан пожилого мужчины и долил себе. «Так где вы родились?»
Доктор Ма рассмеялся. «В Шанхае. Моя мама до сих пор там живет».
«Конечно. А ваш отец был высокопоставленным сотрудником? Где он работал?»
«Везде. Он был в Пекине, когда я родилась, а потом его отправили в деревню, в Ухань, в тяжелые времена. Но он вернулся. У него всегда были друзья в Шанхае».
«Твой отец был восходящей звездой, когда умер. Разве не так? И его друзья помогли тебе устроиться в лучшие школы в Шанхае, пока он переезжал, чтобы ты могла изучать естественные науки».
«Мой отец видел будущее». Доктор Ма слегка приподнял голову, выражая уважение к отцу и одновременно самоуважение. «Я изучал математику и физику. В средней школе для меня больше не было учителей, поэтому они «Пригласили профессора из Фуданьского университета, чтобы он меня обучал. Я получил премию по физике и премию по математике».
«И вы получили стипендию в Массачусетском технологическом институте».
«Надеюсь, я был достоин своего отца».
Доктор Ма отстраненно улыбнулся. Разговор о семье и школьных годах немного смягчил его.
«Да», — тихо произнес офицер ЦРУ, его слова были мягкими, как взмах крыла бабочки. — «Именно тогда вас и завербовали».
«Что?» — доктор Ма был поражен.
«Вас завербовали. Вам напомнили о вашем патриотическом долге. С вами связалось Управление государственной безопасности в Шанхае. Они попросили вас явиться к ним, когда вы поедете в Америку. Каждого китайского студента собеседуют, но лишь немногие получают особое отношение. Счастливчики становятся ценными контактами для Министерства государственной безопасности. Как и вы».
Доктор Ма опустил голову. Это были секреты. Ему было не по себе.
«Вот что мы думаем, — предположил Чанг. — Вероятно, у вас было две встречи в Шанхае, чтобы они могли оценить вас. Затем вас попросили приехать в Пекин, где перед отъездом провели двухнедельный курс. Поскольку вы были таким умным парнем, они знали, что вы добьетесь успеха. Поэтому они дали вам адрес в Китае и велели отправлять сообщение каждые три месяца. Они дали вам две с половиной тысячи долларов и билет на самолет в Америку. Я прав?»
Доктор Ма посмотрел в сторону двери, на занавешенное окно, на молодого человека напротив него. Комната стала еще меньше.
«Я не был их агентом. Ни в Массачусетском технологическом институте, ни в Мэриленде. И вы допустили ошибки в моей подготовке. Это был недельный курс, а не двухнедельный. И я должен был писать каждые шесть месяцев, а не каждые три. Думаю, вы просто гадаете. Откуда вам знать что-либо о процедурах Министерства?»
«Потому что это наша работа. Я же говорил, мы много знаем. Думаешь, ты первый китайский учёный, который к нам попал? Мы знаем, как это работает. Встречи, поездка в Пекин, две с половиной тысячи долларов. Иначе никакого MIT. Это была сделка для талантливого молодого человека. У тебя не было выбора. Ты должен был сотрудничать».
Доктор Ма покачал головой. Он выглядел усталым.
«Что тебе от меня нужно, если ты и так уже так много знаешь?»
«Вам нужно в туалет? Вы голодны?»
«Нет, — сказал доктор Ма. — Я просто хочу, чтобы это закончилось».
«Конечно, вы правы. Но нам нужно тщательно обдумать, как мы можем сотрудничать. В противном случае мне будет трудно вам помочь. Я знаю, что я немного моложе вас, сэр, но я очень хорош в своем деле и могу быть очень полезным другом».
Доктор Ма медленно выдохнул. В комнате не было воздуха, и часы показывали тишину. Почему он был таким жадным? Конечно, все остальные так делали, но он знал, что его могут поймать. Будь мужчиной; рискуй. Так говорила ему жена поздно ночью.
Отец предупредил его: «Остерегайся. Неудача всегда прячется за дверью, в соседнем хутуне».
Доктор Ма пытался защитить себя от несчастий, как советовал ему отец. Но успех и власть заставляют нас расслабляться. Мы совершаем ошибки. Удача нас покидает.