Гресиан Алекс
Мастерская дьявола (Отдел убийств Скотланд-Ярда, № 3) Алекса Гресиана

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  
  Содержание
  Также Алекс Грек
  Титульный лист
  Авторские права
  Посвящение
  Содержание
  Эпиграф
  Пролог
  Глава 1
  Глава 2
  Глава 3
  Глава 4
  Глава 5
  Глава 6
  Глава 7
  Глава 8
  Глава 9
  Глава 10
  Глава 11
  Глава 12
  Глава 13
  Глава 14
  Глава 15
  Глава 16
  Глава 17
  Глава 18
  Глава 19
  Глава 20
  Глава 21
  Глава 22
  Глава 23
  Глава 24
  Глава 25
  Глава 26
  Глава 27
  Глава 28
  Глава 29
  Глава 30
  Глава 31
  Глава 32
  Глава 33
  Глава 34
  Глава 35
  Глава 36
  Глава 37
  Глава 38
  Глава 39
  Глава 40
  Глава 41
  Глава 42
  Глава 43
  Глава 44
  Глава 45
  Глава 46
  Глава 47
  Глава 48
  Глава 49
  Глава 50
  Глава 51
  Глава 52
  Глава 53
  Глава 54
  Глава 55
  Глава 56
  Глава 57
  Глава 58
  Глава 59
  Глава 60
  Глава 61
  Глава 62
  Глава 63
  Глава 64
  Глава 65
  Глава 66
  Глава 67
  Глава 68
  Глава 69
  Эпилог
  Благодарность
  ТАКЖЕ АЛЕКС ГРЕЧАН
  Двор
  Черная Страна
  
  
  СЫНОВЬЯ Г. П. ПАТНЭМА
  Издатели С 1838 года
  Опубликовано группой Penguin
  penguin Group (США) LLC
  Гудзон-стрит, 375
  Нью-Йорк, Нью-Йорк 10014
  
  США • Канада • Великобритания • Ирландия • Австралия • Новая Зеландия • Индия • Южная Африка • Китай
  penguin.com
  Компания Penguin Random House
  Авторское право (C) 2014 Алекс Грек
  Penguin поддерживает авторское право. Авторское право стимулирует творчество, поощряет разнообразие мнений, продвигает свободу слова и создает динамичную культуру. Благодарим Вас за покупку авторизованного издания этой книги и за соблюдение законов об авторском праве, не воспроизводя, не сканируя и не распространяя какую-либо ее часть в какой-либо форме без разрешения. Вы поддерживаете писателей и позволяете Penguin продолжать публиковать книги для каждого читателя.
  Каталогизация публикационных данных Библиотеки Конгресса
  Грек, Алекс.
  Мастерская дьявола / Алекс Грек.
  п. см. — (Отдел по расследованию убийств Скотленд-Ярда; 3)
  ISBN 978-1-101-63639-8
  1. Полиция—Англия—Лондон—Художественная литература. 2. Сбежавшие заключенные—художественная литература. 3. Лондон (Англия)—История—19 век-Художественная литература. 4. Детективная литература. 5. Название.
  PR6107 R426D48 2014 2013050430
  823'.92—dc23
  Это художественное произведение. Имена, персонажи, места и происшествия либо являются продуктом воображения автора, либо используются вымышленно, и любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, предприятиями, ротами, событиями или локациями является полностью случайным.
  Версия_1
  Для моего отца
  Содержание
  
  Также Алекс Гречан
  Титульный лист
  Авторские права
  Посвящение
  Эпиграф
  
  Пролог
  Глава 1
  Глава 2
  Глава 3
  Глава 4
  Глава 5
  Глава 6
  Глава 7
  Глава 8
  Глава 9
  Глава 10
  Глава 11
  Глава 12
  Глава 13
  Глава 14
  Глава 15
  Глава 16
  Глава 17
  Глава 18
  Глава 19
  Глава 20
  Глава 21
  Глава 22
  Глава 23
  Глава 24
  Глава 25
  Глава 26
  Глава 27
  Глава 28
  Глава 29
  Глава 30
  Глава 31
  Глава 32
  Глава 33
  Глава 34
  Глава 35
  Глава 36
  Глава 37
  Глава 38
  Глава 39
  Глава 40
  Глава 41
  Глава 42
  Глава 43
  Глава 44
  Глава 45
  Глава 46
  Глава 47
  Глава 48
  Глава 49
  Глава 50
  Глава 51
  Глава 52
  Глава 53
  Глава 54
  Глава 55
  Глава 56
  Глава 57
  Глава 58
  Глава 59
  Глава 60
  Глава 61
  Глава 62
  Глава 63
  Глава 64
  Глава 65
  Глава 66
  Глава 67
  Глава 68
  Глава 69
  Эпилог
  
  Благодарность
  Опусти меня на землю и закрой мою коробку,
  И выкручиваешь мне руку.
  И послушай мою веселую мелодию.
  Я скоро выйду.
  
  Прижми меня снова, Дорогое Дитя,
  Я надежно спрятан.
  Но я не уйду; это ненадолго
  Пока Джек не выйдет поиграть.
  —Р.АПЕРТ УИНТРОПА, “JACK IN THE BOX,” FROM "Лондонтаунских рифм для детской"(1893)."
  Karstphanomen | kärst • 'fän • o • men |
  noun
  1. Геологический феномен подземных известняковых образований, которые подверглись выборочной эрозии и, следовательно, пронизаны трещинами, воронками и полостями.
  2. Тайное общество, состоящее из видных жителей Лондона, которые считали, что уголовное наказание должно более непосредственно соответствовать действиям самих преступников. Общество действовало на протяжении всей викторианской эпохи, но, как полагают, распалось к началу двадцатого века.
  —ИЗ Руководства Фултона по незнакомым словам (1923)
  ПРОЛОГ
  
  ЛОНДОН
  ЯЕЛ APRIL году
  Брезентовый капюшон закрывал его нос, глаза и уши, но в нижней части была прорезь для рта. Он слышал приглушенные звуки, низкие голоса, когда его похитители входили в камеру, прямые вопросы, когда их произносили близко к его уху. Когда они спрашивали его о чем-то, он чувствовал их горячее дыхание через брезент на своей щеке и голове, и от этого у него по рукам и затылку пробегали мурашки, вызывая почти сексуальный трепет. Всякий раз, когда они приносили в комнату фонарь, он видел плавающие ореолы света, бледно-оранжевую дымку. Они обрезали его длинную черную бороду там, где она выбивалась из-под края капюшона. Он гордился своей бородой, и потеря ее ранила его почти так же сильно, как издевательства, которым подвергли его похитители. Он мог дышать через нос, но при вдохе холст прижимался к его лицу, если только он не старался дышать неглубоко. Когда он дышал ртом, через дырку в брезенте, у него пересыхал язык, а когда он пытался сглотнуть, то ощущал неприятное щелканье в задней части горла. Ему никогда не давали достаточно воды. Еду приносили раз в день, ее едва хватало, чтобы поддерживать его в живых. Он не чувствовал ее запаха, едва ощущал вкус. Они кормили его, засовывая куски хлеба через прорезь в капюшоне ему в рот. Оно было сухим и твердым, но он проглотил его. Они ложкой поливали бульон через разрез и мимо его губ, проливая его на грубую ткань и стекая по обнаженной груди. От исходящего от него тепла у него зачесалась кожа. Он все еще пытался почесаться и попытался дотянуться до тех людей, когда они подошли, но его запястья были прикованы к стене позади него, а лодыжки - в кандалах. Кандалы впились в него, но раны затянулись струпьями и срослись с кандалами так, что теперь они казались частью его самого. Именно эта последняя деталь убедила его, что они никогда его не отпустят. Если бы они попытались снять эти кандалы, им пришлось бы выдернуть их из его кожи. Он смирился с тем, что они собирались держать его здесь, где бы это ни было, до конца его жизни. Но он не хотел умирать. Даже здесь, в темноте и тишине, он все еще хотел жить. Поэтому он ел их хлеб, пил их бульон и потягивал воду из ковша, который они давали ему дважды в день, и старался не думать об отсутствии бороды.
  Он не знал, как долго пробыл там. Месяц? Год? Больше? Мужчины приходили каждый день посменно, иногда по одному, иногда по трое или четверо сразу. Всегда мужчины; никогда женщина. Он давным-давно решил, что, должно быть, находится в маленькой комнате из камня, не более десяти футов в ширину и десяти футов в глубину. Потолок был низким, меньше шести футов, но кандалы все равно не позволяли ему стоять, и поэтому это не представляло для него особых трудностей. Некоторым из пришедших мужчин пришлось пригибаться, когда они обходили его. К этому времени он научился узнавать голоса всех мужчин. Он прислушивался к тому, как они двигались, к стуку их ботинок по камню. Он узнал бы любого из них, если бы встретил на улице, даже самой темной ночью. Двое мужчин были знакомы ему по прошлой жизни, когда он был свободным человеком. Он был уверен в этом. Что-то в их голосах, что-то в их походке. Они преследовали его, и он повел их в веселую погоню, но в конце концов он был неосторожен, и они схватили его прежде, чем он смог завершить свой великий замысел, свое мерзкое дельце.
  И теперь они держали его в коробке.
  Иногда в тишине он находил покой. Он не мог сказать, открыты его глаза или закрыты. Темнота была абсолютной. Он сидел не двигаясь, частично подвешенный на цепях, которые крепко держали его. Он был пауком, беспомощным в своей собственной паутине, неспособным искать добычу.
  Он был частью старой истории, истории, охватывающей многие столетия и многие культуры. Он был Локи, прикованным к Преисподней, Прометеем на скале. Он был богом, а эти люди - смертными. Они могли причинить ему боль, но еще не убили его. Возможно, они не могли убить его. Он был больше, чем человек. Он был идеей и, следовательно, бессмертен.
  Он услышал их приближение задолго до того, как они добрались до его камеры. Их ботинки на твердой подошве стучали по булыжникам и утрамбованной земле, и впереди раздавались их шаги. Они остановились неподалеку, где-то там, перед ним, и послышался слабый скрежет металла о металл, прежде чем дверь на ржавых петлях распахнулась, и они вошли. Сегодня их было двое.
  Он пошевелил языком, оторвал его от зубов. Тот царапнул небо. Он попытался набрать немного влаги, но ее не было. Он попытался рассмеяться над мужчинами, но единственным звуком, который он смог издать, был низкий сухой рокот где-то за грудиной.
  Он услышал стук черпака о деревянное ведро, а затем почувствовал приятный всплеск воды на подбородке, когда черпак прижали к капоту и опорожнили в непосредственной близости от его рта. Он жадно глотал воздух, скудную струйку воды, втягивая в себя как можно больше жидкости, но чувствовал, как большая ее часть вытекает. Брезентовый капюшон впитал немного воды, и она растеклась по ткани, касаясь его лица. Было удивительно прохладно.
  Половник унесли, и наступило долгое молчание. Он знал, что за этим последует, и напрягся. Его чувства были напряжены, но он заставил свои мышцы расслабиться. Он ничего не мог сделать, чтобы предотвратить надвигающуюся травму.
  Далеко-далеко, за пределами камеры, послышался тяжелый, быстрый стук сапог по камням. Звук приближался и замедлился, и он услышал, как тяжело дышит человек, входя в камеру.
  “Exitus probatur.” Голос мужчины был низким и прерывающимся, когда он судорожно глотал воздух.
  - Следовательно, акт проверки, - произнес другой голос, другой мужчина.
  Такого приветствия он раньше не слышал, и он предположил, что это, должно быть, что-то формальное, способ, которым его мучители представлялись друг другу, или часть какого-то ритуала. Этот человек, должно быть, опоздал, пропустил какое-то запланированное свидание с остальными. Они редко разговаривали, находясь рядом с ним. Сколько их было? Где они встречались до того, как нанесли ему свои ежедневные визиты?
  Теперь он услышал щелчок застежки, скрип кожи о кожу. Тот, у кого была сумка, был здесь. Он был худшим из них. Это он опоздал? Он принес сумку или всегда оставлял ее здесь, в камере?
  - Пользоваться утюгом?
  “Нет”, - сказал один из мужчин. “Я же говорил вам. Он им не пользовался, мы им не пользуемся”.
  Послышалось ворчание, слабый гортанный протест со стороны других мужчин, но дальнейших возражений не последовало.
  Два металлических инструмента коснулись друг друга, раздался тихий звон, когда мужчина достал их из сумки. Снова тишина. Затем чья-то рука легла ему на затылок. Человек с сумкой схватил его за волосы сквозь капюшон и дернул подбородок вверх, обнажая горло. Он почувствовал прикосновение металла к щетине своей старой бороды и закрыл глаза. Затем лезвие вонзилось глубоко, но не настолько глубоко, чтобы он истек кровью до смерти там, в маленькой каменной камере. Это был аккуратный порез, и он почувствовал краткую вспышку восхищения мастерством, прежде чем от боли покраснели внутренние уголки его век. Мгновение, чтобы дать ему прийти в себя, затем лезвие вошло с другой стороны его горла. Два пореза. Он почувствовал, как струйка крови потекла по его шее и собралась во впадинке под ключицей.
  Они вернулись на велосипеде в Чэпмен.
  Он научился распознавать ритмический рисунок их насилия. Каждые несколько дней его заставляли испытывать боль одной из его жертв, по крайней мере, тех жертв, о которых знали эти люди. Они знали только о пяти женщинах и поэтому чередовали свои пытки, нанося ему раны каждой из этих пяти жертв, одну за другой, затем возвращаясь к началу. Снова и снова. Они причиняли ему боль, а затем уходили, и, когда он начинал заживать, они возвращались и причиняли ему боль снова. Он черпал силы из этого цикла. Ритуал был жизнью.
  Он знал, что будет дальше, но все равно ахнул, когда почувствовал, как скальпель вошел ему в живот и полоснул сбоку. Он ждал, что его кишки вываливаются на пол, но этого не произошло. Этого так и не произошло. Мужчины знали, что делали. Они нанесли порез достаточно глубокий, чтобы причинить боль и вызвать кровотечение, но недостаточно глубокий, чтобы убить. Они воспроизвели повреждения на теле Энни Чепмен, но не зашли так далеко, как это сделал он. Как они могли? Они не понимали драмы. Они были всего лишь имитаторами.
  Кровь потекла по его бедрам, и он услышал, как она упала на пол. Какие ужасы могли бы прорасти из этой крови, подумал он, если бы она пустила корни в земле?
  Пульс стучал у него в ушах, и когда он начал успокаиваться, он услышал, как мужчины собрали свои кошмарные вещи и ушли. Они снова захлопнули дверь, и он услышал, как они заперли ее. Они зашагали прочь по туннелю, снова оставив его в тишине.
  Только когда он был уверен, что они ушли, он наконец позволил себе закричать. Он знал, что это была пустая трата сил и энергии, которую не слышал никто, кроме крыс и червей, окружавших его в темноте. Но он все равно закричал. Это не был крик, порожденный болью, беспомощностью или страхом. Это был чистый гнев.
  Под улицами Лондона Джек Потрошитель вопил о кровавом убийстве.
  
  1
  
  Tдвое мужчин стояли в ожидании рядом с тремя лошадьми в темноте на обочине железнодорожного полотна. Один из мужчин, тот, что пониже ростом, нервно переступал с ноги на ногу и дул в сжатые кулаки, несмотря на относительное тепло весенней ночи. Другой мужчина стоял неподвижно и смотрел на юг вдоль рельсов.
  Они приехали рано, и им пришлось ждать почти полчаса, прежде чем они впервые почувствовали вибрацию рельсов и услышали вдали шум поезда, который медленно приближался. И вот он был там, всего в нескольких ярдах от них, пыхтя, удаляясь от центра города. С металлическим скрежетом машина затормозила перед ними, и из нее выбрался полный мужчина, чтобы поприветствовать их.
  “Exitus probatur”, - сказал он. Конец оправдан.
  - Следовательно, акт проверки, - сказал один из ожидавших мужчин. Следовательно, средства оправданы.
  Позади них урчал огромный двигатель поезда. Ухнула сова, и одна из лошадей фыркнула. Дородный водитель кашлянул и заговорил с двумя другими тихим шепотом.
  “ У меня есть еще одна мысль обо всем этом, - сказал он. - Это слишком опасно.
  - Он пустой? - спросил я.
  -Что? -спросиля
  “ Поезд пустой? Вы в нем один?
  “ Да, конечно. Только я и Вилли.
  - Вилли? - спросил я
  “ Пожарный. Он там, подкладывает уголь в огонь.
  “ Мы привели только одну лошадь. Мы не знали, что вас будет двое.
  “ Все в порядке. Мы поедем вместе. Но я пытаюсь сказать тебе, что мы с Вилли говорили об этом, и мы передумали ”.
  “ Поздновато для этого, ” сказал коротышка. - Вы забрали наши деньги.
  - Ты можешь забрать это обратно.
  - Ты должен делать то, что тебе говорят.
  “ Я просто чувствую себя неправильно из-за этого. Вилли тоже.
  Наконец заговорил мужчина повыше. “ Стражи уже предупреждены, и им заплатили, чтобы они держались подальше от южной стены. Никто не пострадает, за исключением, возможно, одного-двух заключенных. Он указал кончиком трости на водителя. “Вас беспокоит благополучие осужденных убийц? Судьба людей, которые уже ожидают казни?”
  “ Ну, нет, ” сказал полный мужчина. — Полагаю, что нет, но...
  “ Такой человек, как он, уже не настоящий мужчина. Его судьба решена, не так ли? Мы так говорим.
  — Ну, да, но...
  “ Тогда мы согласны. У тебя есть десять минут, чтобы убедить Вилли. Подожди, пока мы не разберемся с этим в хвосте поезда, а потом снова приведи эту штуку в движение ”.
  Не дав водителю возможности ответить, высокий мужчина повел своего спутника вдоль рельсов к последнему вагону, фургону охраны. Он наклонился, чтобы рассмотреть соединение, удерживающее его на месте. Он посмотрел на мужчину пониже ростом и улыбнулся, его зубы блеснули в свете луны. Затем он опустился на колени в грязь и принялся за работу. Другой мужчина подбежал к леске и начал возиться с другой муфтой.
  Поезд был скреплен между собой незакрепленными сцепными устройствами - тремя тяжелыми звеньями цепи, которые позволяли отдельным вагонам разъезжаться дальше друг от друга, а затем сближаться по мере движения, реагируя на скорость поезда. Фургон охранника был утяжелен таким образом, чтобы удерживать заднюю часть поезда в натянутом состоянии, не позволяя последним нескольким вагонам разорвать сцепные устройства и слететь с рельсов на каждом крутом повороте.
  Высокий мужчина отстегнул последнее сцепление, освобождая пустой фургон охранника. Другой мужчина наполовину перепилил звено сцепки между двумя из четырех крайних вагонов. Птиц и насекомых в деревьях затих при звуке увидел, как его "воош" - "воош"Ред свой путь через искореженное железо. Ослабление связи, вероятно, было излишним, но люди согласились не рисковать. Их миссия этой ночью стала кульминацией месяцев планирования.
  Когда звено было достаточно повреждено, мужчина отошел в сторону и зашвырнул пилу далеко за деревья. Он присоединился к своему спутнику, и они вместе прошли в переднюю часть поезда. Машинист покачал головой, но не стал возобновлять свои аргументы. Он забрался в локомотив, отпустил тормоз, и поезд покатился вперед. Он немного набрал скорость, колеса плавно заскользили по рельсам. Мгновение спустя водитель снова спрыгнул на землю. Он пошатнулся вперед, но удержался, прежде чем упасть. За ним последовал более худой мужчина, который неловко приземлился, упал вперед и покатился по траве, но встал и кивнул остальным, давая понять, что он невредим.
  Четверо мужчин стояли у рельсов и смотрели, как поезд без машиниста, пыхтя, удалялся от них, набирая скорость и исчезая в темноте. Мягкий шлейф черного дыма поднялся над Луной и затем растворился.
  Дородный кучер спокойно принял поводья пятнистого гнедого. Он и его пожарный Вилли с трудом поднялись, развернули лошадь и последовали за двумя другими мужчинами в сторону города.
  •   •   •
  THE ЛОКОМОТИВ РАСКАЧИВАЛСЯ и подпрыгивал на рельсах, раскачиваясь из стороны в сторону и набирая скорость по мере того, как догорал последний груз угля в его топке. Трасса приближалась к юго-западному углу внешней стены тюрьмы ее величества Брайдуэлл, затем резко поворачивала на восток, но рядом не было водителя, который мог бы заглушить двигатель и вырулить за поворот. Поезд разогнался до сорока миль в час к тому времени, когда тюрьма показалась в поле зрения, и паровоз с грохотом преодолел поворот, увлекая за собой десять вагонов. Ослабленные соединения между ними сжались, а затем быстро натянулись, когда вагоны двинулись вперед и назад, чтобы приспособиться к внезапному повороту. Через семь вагонов спереди среднее звено цепи оборвалось там, где оно было ослаблено. Задняя часть поезда накренилась, а затем с грохотом опустилась на рельсы. Переднее колесо соскочило с рельсов, и последние три вагона, не пришвартованные и пустые, сошли с рельсов и покатились по насыпи к стенам тюрьмы, в то время как передняя половина поезда продолжила движение по повороту и уехала прочь.
  •   •   •
  TWENTY MINUTES МИНУТнесколько осторожных заключенных покинули свои разрушенные камеры и начали осмотр. Среди них был Гриффин, махнувший Нэпперу, чтобы тот возвращался, и присевший на корточки рядом с неподвижным телом надзирателя. Он долго смотрел на него, ища хоть какие-то признаки жизни. Но их не было. Голова надзирателя была раскроена, а рядом валялся большой камень из стены южного крыла тюрьмы, перепачканный кровью и со спутанными волосами. Гриффин покачал головой и разочарованно прищелкнул языком. Нэппер неправильно понял этот звук, восприняв его как начало разговора.
  - Так ему и надо, говорю я, - сказал Нэппер.
  “ Я не спрашивал, что ты говоришь, ” сказал Гриффин. “ Его вообще не должно было быть здесь. Надзиратели были предупреждены.
  - Я бы сам его прикончил.
  - Что ж, стена избавила тебя от лишних хлопот.
  Заключенным не разрешалось говорить. Стены их камер были звуконепроницаемыми, и когда им давали время для упражнений, они должны были молча маршировать в ряд. Изоляция была частью процесса реабилитации. Гриффин одобрил, несмотря на то, что чувствовал, что реабилитация была невыполнимой целью для большинства заключенных тюрьмы ее величества Брайдуэлл.
  Гриффин снял с надзирателя куртку. Он снял свою собственную окровавленную рубашку и накинул ее на тело надзирателя, затем надел синюю куртку надзирателя. Рукава были на дюйм коротковаты для рук Гриффина, а одно плечо было залито кровью, но это было менее заметно, чем его тюремная форма с рисунком из черных дротиков на белом полотне. Он расправил плечи, немного сутулился и решил, что в тусклом свете тюремного коридора это выглядит сносно. Он натянул маленькую шапочку надзирателя поглубже на свои нечесаные волосы и на ходу отвернулся лицом к стене, оставив тело надзирателя в углу. Нэппер закрыл дверь своей камеры и последовал в нескольких ярдах за Гриффином, стараясь держаться в тени, насколько мог.
  Если бы можно было увидеть Брайдуэлл сверху, он выглядел бы как правая половина сломанного колеса с четырьмя спицами, расходящимися от центральной ступицы. Обод полуколеса представлял собой внешнюю стену, окаймлявшую внутренний двор, окружавший тюрьму. Каждая спица фактически представляла собой двухэтажный двойной коридор с камерами, расположенными через равные промежутки по всей длине. Каждая из четырех спиц предназначалась для размещения разного класса преступников, и все они были мужчинами. В конце ни одного из этих коридоров-спиц не было выхода, а четырьмя годами ранее в результате пожара погибли одиннадцать заключенных, и всех их пламя погнало вниз по неизбежной длине этой колесной спицы. Известие об их смерти не вызвало общественного возмущения. Одиннадцать заключенных были осуждены за убийство или изнасилование, и администрация тюрьмы просто вымела коридор, закопала останки и быстро заполнила пустующие камеры. После пожара и ремонта этой спицы “колеса” меньше внимания уделялось тому, где содержался тот или иной конкретный заключенный, и теперь убийц содержали вместе с ворами, а дипперов - с мужчинами-проститутками. Чтобы покинуть тюрьму через одну из спиц, требовалось пройти по коридору и через тяжелую дубовую дверь, окованную сталью и запертую с другой стороны. В этот момент, в любой обычный день, можно было получить доступ к ступице колеса, а оттуда было несколько дверей во двор тюрьмы, при условии, что человеку разрешалось передвигаться вне камеры.
  Однако в данный момент поблизости не было видно надзирателей, за исключением мертвеца на полу, и в тюрьме воцарилось кратковременное затишье, установившееся после того, как поезд-беглец срезал юго-западный угол внешней стены, пронесся через шесть камер на нижнем уровне южного крыла и остановился, все еще вращая колеса, в центре тюрьмы, всего в двух футах от следующего крыла, полного заключенных. Обломки и искореженная масса поезда закрывали разрушенные стены камер. Огромное облако грязи и дыма все еще клубилось вокруг, но постепенно начало оседать.
  Гриффин и Нэппер прошли по коридору в дальний конец, их ноги скользили и хрустели по песку. Гриффин снял с шеи цепочку. На конце его болтались три ключа, и он быстро выбрал самый большой из них. Он вставил его в замок, повернул и потянул дверь на себя, царапая ее об упавшие камни. Внутри лежал изуродованный труп в белой ткани, утыканной дротиками, поверх быстро растекающейся лужи крови были видны только его нижние конечности. Гриффин вышел из камеры и вернулся в коридор, спустился на несколько футов и попробовал открыть следующую дверь. Он осознавал, сколько времени тратит, и сосредоточился на том, чтобы сохранять спокойствие. Вагоны поезда проломили самую западную стену, начиная с южной оконечности, убив всех в этих камерах и обрушив этаж над ними по ходу движения. Заключенные были освобождены в последние секунды своей жизни.
  Заключенным по другую сторону коридора жилось лучше. Большинство камер на первом этаже были по крайней мере частично разрушены, но большая часть верхнего этажа осталась нетронутой. Гриффин слышал, как наверху зашевелились люди, но он ничего не мог с ними поделать. Их освобождение заняло бы слишком много времени. Он знал, что осталось совсем немного времени до прибытия властей для восстановления порядка. В конце концов Гриффин нашел трех выживших на первом этаже, троих, которые были в его списке, и освободил их. Он сделал знак каждому из них по очереди, и они вместе с Нэппером последовали за ним. Когда он нашел всех, кого смог, в этом крыле, Гриффин вернулся к двери в противоположном конце коридора. Мужчина над ним на восточной стороне коридора начал кричать, призывая Гриффина освободить и его тоже. Остальные подхватили припев, но их голоса были приглушены бурым облаком пыли, и Гриффин даже не взглянул на них. У него было столько людей, сколько он реально мог взять с собой. Все люди, которых он хотел.
  Он глубоко вздохнул и толкнул дверь. Она со скрипом приоткрылась на железных петлях, и Гриффин увидел Нэппера, прижавшегося к стене. Он улыбнулся. На данный момент самую большую опасность для Нэппера и остальных представляли не надзиратели.
  Дверь со скрипом распахнулась, и Нэппер бросился вперед, протиснувшись за спину Гриффина, внезапно осмелев и горя желанием выбраться из душного коридора. Гриффин оттолкнул его и бочком протиснулся в узкий проем.
  В тускло освещенном узле было тихо. Без надзирателей и заключенных, перемещающихся по пространству, главная комната перед ним казалась похожей на пещеру и давно покинутой. Гриффин распахнул дверь пошире и, когда четверо других мужчин прошли внутрь, закрыл ее на засов. Голоса кричащих людей в разрушенном крыле внезапно смолкли, перекрытые огромной звуконепроницаемой дверью.
  Сквозь груду незакрепленных камней у основания южной стены ступицы Гриффин смог разглядеть клиновидную секцию вагона локомотива. Если бы он прошел еще через одну стену, то мог попасть в камеру Гриффина в соседнем крыле и убить его. Он глубоко вздохнул и оглядел остальных мужчин.
  Один из них был высоким и лысым. У него был нервный вид, и он избегал встречаться взглядом с Гриффином. Лысый мужчина повернулся и пошел прочь, и Гриффин прошипел ему, чтобы он оставался с группой. Любой из них, кто отделился от остальных, скорее всего, был пойман и возвращен в камеру. Лысый мужчина свирепо посмотрел на него, или, скорее, на его ботинки, но вернулся в строй, и Гриффин жестом пригласил их следовать за собой. Гриффин слышал, как Нэппер и остальные идут за ним по пятам, пересекая большую комнату, обходя равномерно расставленные деревянные столы и стулья, поцарапанные и затупленные за годы использования, и проходя через другую дверь в дальнем конце.
  Он провел их через ряд комнат поменьше и дальше по длинному коридору, который огибал внутреннюю часть внешней стены хаба. Над ними над полом выступала галерея, где обычно размещался надзиратель. Гриффин снова задумался о мертвом надзирателе, с которым они столкнулись. Почему его не предупредили?
  Они прошли через другую дверь, и Гриффин закрыл ее за ними. Они находились в маленькой комнате с ограждением в углу, где, как помнил Гриффин, он переоделся из уличной одежды в тюремную робу. Именно здесь в тюрьму доставляли новых людей. Теперь они были близки к внешнему миру. Гриффин пробыл в тюрьме всего два дня, но был удивлен тем, как сильно уже соскучился по внешнему миру. Он подумал о лошадях, экипажах и зданиях с окнами. Он думал о цветах и деревьях, он думал о женщинах. Он посмотрел на остальных, стоявших рядом с ним, и понял, что они думают об одном и том же. Все они были убийцами, все приговорены к смерти за свои преступления. Между ними четырьмя и свободой были единственная дверь и калитка. Он задавался вопросом, какие у них планы на предстоящие дни и ночи, и сосредоточился на том, чтобы запомнить их лица, чтобы он мог опознать их, если позже их разлучат. Он знал Нэппера, а лысого мужчину звали Золушка. Из остальных один был высоким и тощим, его конечности и шея были вытянуты, лицо худым и невыразительным. Он напоминал ходячее дерево. Гриффин знал, что его зовут Хоффманн. Он кивнул Гриффину. Другой мужчина оставался в тени худощавого мужчины и пробирался вдоль стены, как будто прячась от всех остальных в комнате. Гриффин видел этого маленького заключенного во дворе для прогулок. Некоторые другие заключенные называли его “Жнецом”, но Гриффин понятия не имел, каково его настоящее имя.
  Он использовал большой ключ, чтобы отпереть дверь перед ними, и Нэппер мгновенно рванулся вперед, расталкивая остальных в спешке выбраться наружу. Гриффин обнаружил, что прижат к дверному косяку. Он хмуро посмотрел в спину Нэппера, но придержал язык.
  И вот они все оказались снаружи, на свежем ночном воздухе. Гриффин поднял глаза на низкие облака, медленно плывущие в глубокой синеве. За облаками он мог видеть россыпь звезд и туманное сияние полной луны. Капля дождя упала ему на щеку, и он позволил ей скатиться по коже, наслаждаясь ее прохладой. Он оглянулся на тюрьму, но повреждения были вне поля его зрения, за изгибом ступицы. Отсюда не было видно никаких признаков того, что стена рухнула.
  Нэппер бежал впереди, глядя на те же звезды, ту же луну, те же облака. Глаза Гриффина сузились, дыхание участилось. Его руки сжались в кулаки, и он услышал низкое рычание, которое, как он только постепенно понял, исходило от него самого.
  Он почувствовал на себе чей-то взгляд. Он перевел взгляд с неба на окружавших его убийц и понял, что высокий изможденный мужчина и лысый мужчина смотрят на него. Куда подевался Сборщик урожая? И почему у него нет настоящего имени? Изможденный мужчина приложил палец к губам. Лысый мужчина медленно покачал головой из стороны в сторону. Гриффин раздраженно кивнул и жестом пригласил их пройти через грязный двор.
  Они пересекли территорию и подошли к воротам в высоком заборе, когда облака над ними рассеялись и начал моросить дождь. Ворота были заброшены, надзирателя не было видно. Нэппер схватился за решетку ворот обеими руками. Он толкнул, и они распахнулись, и все последовали за ним на свободу.
  Гриффин вышел через открытые ворота на широкую кирпичную площадь и, прищурившись, вгляделся в несезонный туман. Снаружи тюрьмы его никто не ждал, никого не было видно, куда бы он ни посмотрел, кроме трех оставшихся убийц. Ночь была тихой и пустой.
  Он наблюдал, как остальные по отдельности исчезают в низко стелющемся тумане, ни один из них не оглянулся ни назад, ни друг на друга. Они просто исчезли, отмеченные тут и там бледными остаточными изображениями на фоне темного неба. Он почувствовал краткий миг паники, но расправил плечи и быстро принял решение. Он порылся за поясом брюк, нашел потайной карман, вшитый сзади, и вытащил маленький кусочек синего мела. Он опустился на колени и нарисовал цифру четыре на влажных кирпичах за тюремными воротами, затем стрелку, указывающую в сторону от тюрьмы. Он встал и наполнил легкие свежим воздухом, решил последовать в том направлении, куда ушел Нэппер, через пустое поле справа от него, и заставил себя тоже исчезнуть.
  2
  
  Dинспектор полиции Уолтер Дэй свернул с Риджентс-Парк-роуд и стал спускаться по ступенькам, ведущим к тротуару, окаймляющему канал. Луна была яркой и полной, и ее свет поблескивал на воде, но никак не освещал увитую плющом каменную стену рядом с ним. Подошвы его тапочек шлепали по камням под ногами.
  У жены Дэя, Клэр, сложилось ошибочное впечатление, что она не спала в последнее время. На самом деле, она спала урывками, которые позже не могла вспомнить. Она металась, ворочалась, храпела и раскидывала перед ним конечности, пытаясь поудобнее устроиться на своем животе. Дэй часто выбирался из постели, шел в гостиную, наливал себе бренди и читал, пока не засыпал в своем большом кожаном кресле. Сегодня вечером луна манила меня к себе. Он надел брюки и тихо выскользнул из дома, натянув пиджак поверх ночной рубашки.
  Его глаза казались разбитыми и запекшимися, неправильно вставленными в глазницы. Он моргнул, пытаясь избавиться от них и сфокусировать путь, но мягкий туман висел низко над каналом. Ночь казалась прозрачной и невещественной. Он тащился вперед, вдыхая влажный воздух, медленно проплывая под мостами и низко нависающими ветвями, тяжелыми от мокрых листьев, и наблюдал, как мимо него проплыл длинный узкий плавучий дом, без руля и без швартовов, удаляясь в противоположном направлении, пока не скрылся за поворотом.
  Он плыл рядом с водой и думал о своей жене, мечущейся в их постели, излучающей жар. Он чувствовал себя бессильным помочь Клэр или хотя бы устроить ее поудобнее. Она несла всю тяжесть беременности на себе. Его беспомощность вызывала у него беспокойство, ему хотелось убежать. По крайней мере, до тропинки. Краткое бегство. Оставшись один в предрассветные часы с темным запахом воды канала в носу, он почувствовал себя, может быть, немного свободнее, чуть менее уязвимым.
  Он остановился и, прищурившись, посмотрел на стену рядом с собой, протянул руку и коснулся пальцами прохладных черных камней. Здесь, на берегу канала, в два часа ночи, когда ничто не отвлекало его от неизбежного, он понял, что не может контролировать свое будущее, не может контролировать жизнь Клэр или их будущего ребенка.
  Он отвел взгляд от стены и посмотрел на тропинку впереди. В нескольких ярдах впереди он увидел решетку ворот, слабо поблескивавшую в лунном свете. В такой поздний час не было лошадей, чтобы спустить лодки на воду, значит, кто-то закрыл ворота. Ему придется повернуть назад.
  Он уставился на носки своих тапочек, наблюдая, как они медленно поворачиваются под ним, и наблюдал, как они двинулись по тропинке в том направлении, откуда он пришел, обратно вверх по ступенькам, обратно к дороге.
  Он не обращал внимания на пешеходные дорожки по обе стороны от себя и вместо этого побрел по середине Риджентс-Парк-роуд, думая о ребенке. Этот новый День на подходе.
  Он остановился, снял с левой ноги тапочку, выудил камень и швырнул его как можно дальше. Он смотрел, как он исчезает в утреннем тумане. Он прислонился к стволу дерева рядом с тропинкой, чтобы не упасть, пока надевал тапочку, и посмотрел на луну, застрявшую в ветвях над головой. Дерево стояло здесь еще до рождения Дэя и, без сомнения, будет стоять еще долго после его смерти. Черные лианы ползли по его бокам, и крошечные ростки пробивались сквозь кору в ночной воздух. Он задавался вопросом, вырастут ли они в крепкие ветви и будут ли питать дерево. Или, возможно, это были всего лишь отростки виноградной лозы, пробивающиеся под корой дерева и сквозь нее, в конце концов заглушая ее до смерти.
  Он сжал кулак и ударил по стволу дерева. Он тут же пожалел об этом. Костяшки пальцев болели, и когда он поднял руку и пошевелил ею, в лунном свете он увидел кровь. Он повернулся, прислонился спиной к невредимому дереву и, опустившись вдоль него на землю, сел там. Он закусил губу, сорвал травинку с земли между ног, протянул руку и ткнул в луну ее заостренным концом.
  Девять месяцев дали ему слишком много времени, чтобы все обдумать. В этом помогла его работа. Он погрузился в непосильную работу и проигнорировал мучительные сомнения по поводу отцовства. Что он знал о том, как быть отцом? Его собственный отец, видит Бог, не подавал замечательного примера. Артур Дэй не дал Уолтеру никаких подсказок относительно того, как происходит процесс становления отцом. Все - вся жизнь, которую он видел впереди, — было полной загадкой. Если бы только все могло оставаться неизменным. Счастливой жизни, полноценной работы, замечательной жены и опрятного дома.
  Но, конечно, для этого было уже слишком поздно.
  Он разорвал травинку вдоль. Она легко отделилась вдоль волокон, но теперь была бесполезна и засохла. Он бросил его обратно на землю и пожалел, что убил его.
  Возможно, он тогда спал. Он не знал. Во рту был ужасный привкус. Луна, по крайней мере, казалась на том же месте в небе, так что если он и спал, то недолго. Он снова поднялся, похлопал по стволу дерева и пошел прочь от него, обратно по дорожке.
  Он инстинктивно свернул к своей калитке и поэтому не сразу заметил мальчика, стоявшего на его крыльце. Когда он все-таки поднял глаза, то ожидал увидеть знакомую синюю дверь наверху лестницы, но Клэр стояла в открытом дверном проеме с высоко поднятым фонарем. Она протиснулась мимо мальчика, спустилась по ступенькам и легонько положила руку ему на плечо.
  “ Где ты был? ” спросила она. Ее глаза были широко раскрыты и испытующе смотрели, как будто в резких чертах его лица можно было найти разгадку.
  Дэй открыл рот, чтобы ответить, и снова закрыл. Внезапно он почувствовал, что предал ее. Он оставил ее в покое и предался жалости к себе в то время, когда она нуждалась в том, чтобы он был сильным и, больше всего на свете, был рядом с ней. Он вел себя так, как поступил бы ребенок, и теперь покачал головой, не в силах вымолвить ни слова. Он почувствовал, как его лицо вспыхнуло от стыда, и был рад, что свет фонаря был слишком слабым, чтобы Клэр могла разглядеть его как следует.
  “ Инспектор, ” позвал мальчик. - Сэр?
  Дэй поднял на него глаза. - В чем дело, мальчик?
  “ Он послал за вами. Сэр Эдвард послал.
  - В такое позднее время?
  “Послали за всеми, сэр. Я имею в виду за всеми, кто здесь есть. У меня тоже было время найти вас. Мне сказали, что ты был в Кентиш-Тауне, а не здесь. Шикарно!”
  Дэй вздохнул. Он не любил афишировать тот факт, что живет не по средствам в Примроуз-Хилл. Дом был подарком родителей Клэр. - Расскажи мне, что случилось.
  “ Они вышли, сэр. Они все вышли, плохие. Вся тюрьма исчезла в клубах дыма, и плохие люди вышли на улицы”.
  Дэй схватил Клэр за руки и повел ее обратно по ступенькам крыльца в дом, все это время оглядываясь на пустую и теперь зловещую аллею, которая тянулась вдоль широко открытого парка.
  “Вы хотите сказать, - спросил Дэй, - что кто-то сбежал из тюрьмы?”
  “Больше, чем один”. Мальчик был взволнован, его маленькое бледное личико светилось изнутри. “Дерзкий побег из Брайдуэлла. Легион, войско, по меньшей мере двенадцать или сотня кровавых убийц разгуливают на свободе.
  “ Двенадцать или сто? Ты оставил себе большой отрыв.
  Мальчик кивнул. “ Сегодня все в сборе. Сэр Эдвард хочет видеть всех.
  - Иди сюда, парень.
  Дэй подождал, пока мальчик пробежал мимо него в дом. Он еще раз оглядел улицу, закрыл синюю дверь и запер ее на засов. Направляясь к лестнице, он указал на стул в приемной.
  “ Сиди здесь, - сказал он. “ Я ненадолго. Мне нужно надеть туфли.
  - Я сам найду дорогу обратно в Скотленд-ярд, сэр.
  “ Нет, если то, что ты говоришь, правда. Ты просто подожди меня, и я позабочусь о том, чтобы ты благополучно добрался туда.
  Не дожидаясь ответа, Дэй вместе с женой поспешил вверх по лестнице. На бегу он сбросил тапочки с ног и с грохотом покатился вниз по лестнице позади себя.
  3
  
  Cлэйр, не теряя времени, достала для него костюм из шкафа и поспешила к комоду, где в верхнем ящике хранила манжеты и воротнички, запонки и пуговицы. Ночная рубашка колыхалась вокруг нее, когда она двигалась, и он воспользовался моментом, чтобы оценить ее естественную грацию, несмотря на то, что знал, как ей неловко.
  “ Это не... ... Большая часть твоих воротничков в прачечной, - сказала она. “ Их доставят только сегодня. Это единственное, что осталось, и ты не надевала его целую вечность. Оно обмякло ”.
  “ Я уверен, что все будет хорошо. Дэй быстро разделся до нижнего белья и начал одеваться сам.
  “ Я раскладываю твои особые запонки. Те, что мистер Марч подарил тебе на прошлое Рождество.
  “Эти штуки? Они нелепы. Как что-то из дешевого романа, игрушки, спрятанные тут и там, полностью противоречат обычному назначению вещи. И они огромные! Я уверена, что обычные запонки подойдут.
  Клэр тяжело опустилась на край кровати и смотрела, как он застегивает рубашку. Она поплотнее запахнула халат и завязала пояс.
  - Куда ты ходил, Уолтер? - спросил я.
  “ Никуда. Здесь было жарко. Мне нужно было ненадолго выйти из дома.
  - Ты имеешь в виду, чтобы сбежать от меня.
  Дэй перестал искать запонки. Он взял коробку, которую она поставила для него, и подошел к кровати. Ему захотелось обнять жену, утешить ее, но он внезапно почувствовал себя неловко и занялся застегиванием рукавов рубашки.
  - Я беспокоюсь, вот и все.
  “Я знаю, что ты вышла замуж не за это”. Клэр посмотрела вниз на свой живот, выпирающий до колен. “Но, Уолтер, я скучаю по тебе, когда тебя нет”.
  Он улыбнулся ей. “ Я решил прогуляться. Вот и все. Не мог уснуть.
  Он поправил манжеты и обнял ее, и она прижалась к нему. Затем выпрямилась и схватила его за руку.
  -Что случилось? - спросил я.
  “ О, я ободрал костяшки пальцев о дерево. Ничего страшного.
  -Уолтер?-спросиля.
  “ Правда. Ничего особенного. Не говори глупостей.
  “ Я буду вести себя так глупо, как мне заблагорассудится. Она поцеловала ему руку. - Давай нанесем мазь на эти царапины, пока они не загноились.
  - Со мной все будет в порядке.
  “ Все равно намажь их мазью. Побалуй меня.
  “Я всегда потакаю тебе. Ты самый умный, красивый и глупый человек из всех, кого я знаю, и я должен сделать тебя счастливой, иначе ты вспомнишь, что могла бы выйти замуж за старого Сэма Как Там его, а не за меня.
  “ Это правда. Давай никогда не будем забывать старого доброго Сэма, Как его там. Значит, ты не встретил сегодня на буксирной дорожке девушек покрасивее? Девушки без огромных животов?”
  “Я предпочитаю огромные животы. Как ты узнал, что я шел по пешеходной дорожке?”
  - Извини, Уолтер, но от тебя пахнет конским навозом.
  “ Это был мой выбор. Я подумал, тебе понравятся новые духи.
  - Если бы только это было новым. Конский навоз стал твоим постоянным запахом, ты же знаешь.
  “Я порыскаю в разных видах навоза и узнаю твое мнение. Посмотрим, что ты предпочитаешь”.
  “ Пожалуйста, сделай это. - Она отстранилась и серьезно посмотрела на него. “ О, Уолтер, ты счастлив, не так ли? Или, по крайней мере, не слишком несчастна?
  “Я очень счастлива каждое мгновение, проведенное с тобой”.
  -Я тоже.
  “ Мне очень не хочется снова покидать тебя, но я вернусь, как только смогу. Он встал и подошел к двери спальни, задержался, держась за ручку. - С тобой все будет в порядке?
  У нас есть по крайней мере две недели до родов, и у меня есть Фиона здесь, если мне что-нибудь понадобится. Не волнуйся. Просто будь осторожен и вернись ко мне сегодня. Я отказываюсь растить этого ребенка одна”.
  -Конечно.
  -И чтоже, Уолтер?
  -Да.
  - Ты мог бы подумать о том, чтобы надеть брюки, прежде чем уйдешь.
  Дэй посмотрел вниз. Он был босиком, в одних длинных шерстяных трусах, носках и подвязках.
  - Я подумал, что мог бы устроить представление для других мальчиков во Дворе.
  - Давай отложим это на другой день.
  -О, очень хорошо.
  Дэй бросился натягивать брюки, а Клэр принесла ему подтяжки. Он быстро поцеловал ее и выбежал из спальни на лестницу. Он был вполне уверен, что вспомнил бы о своих брюках и сам, но его мысли были совершенно спутаны. Он только надеялся, что Клэр не заметила страха, который он скрывал от нее.
  4
  
  Gриффин догнал Нэппера в четверти мили от стен Брайдуэлла. Осужденный обходил дом с террасой в конце тихой улицы, окна которого были темны, а жильцы спали.
  Гриффин остановился и нарисовал мелом большую стрелу на камнях в начале дорожки, затем растворился в тени деревьев и пополз вперед. Нэппер не заметил его приближения. Гриффин смог протянуть руку и схватить противника за ухо большим и указательным пальцами. Он резко повернулся, и Нэппер взвизгнул.
  Нэппер попытался вырваться, но Гриффин сильно ударил его сзади по левому колену. Нэппер повалился вперед, и Гриффин изо всех сил попытался схватиться за ухо. Он услышал слабый треск и почувствовал кровь на пальцах. Нэппер закричал. Гриффин зажал рукой рот Нэппера и оттащил его назад, Нэппер карабкался, как краб, чтобы не отстать, к деревьям. Над ними зажегся свет, и Гриффин услышал, как заскрипело окно в раме.
  Он отпустил ухо Нэппера, обхватил локтем его горло и слегка надавливал, пока заключенный не начал обмякать.
  Он прошептал на здоровое ухо Нэпперу. - А теперь тихо, или я прикончу тебя прямо здесь.
  Гриффин оглядел улицу и улыбнулся. Там, на другом конце ряда домов, стояла маленькая лачуга, выкрашенная в зеленый цвет, с выступающим окном спереди. Это был киоск для водителей такси, место, где они могли быстро выпить чашечку чая в течение дня, когда им не разрешалось оставлять свои такси без присмотра. Теперь там было темно и тихо, ставни на ночь были закрыты.
  Он снова прижался губами к уху Нэппера. “ Ш-ш-ш. Очень хорошо. Ты очень стараешься сотрудничать. Еще несколько минут, ты, бесполезный извращенный мерзавец.
  Нэппер заерзал, пробуя Гриффина на прочность, но не попытался ответить или издать ни звука. Гриффин все равно крепче сжал рукой горло Нэппера, совсем чуть-чуть, чтобы прояснить ситуацию.
  Гриффин подождал, пока над ними не погас свет. Он не слышал, как снова закрылось окно, и предположил, что домовладелец решил подышать свежим воздухом. Или наблюдал за улицей из темной комнаты. Гриффин должен был вести себя как можно тише, чтобы не вызвать еще большего любопытства.
  Он просунул свою руку под руку Нэппера и поднял ее так, что его ладонь оказалась на затылке Нэппера. Он толкнул, и Нэппер наклонился вперед. Другой рукой он схватил Нэппера за здоровое ухо и потянул. Нэппер хмыкнул, и Гриффин снова шикнул на него.
  Он потащил Дремучего вниз по улице, держась в тени. Гриффин остановился у зеленой хижины и долго смотрел на нее, пытаясь сообразить, как заставить Дремоту замолчать, открывая хижину. Нэппер терпеливо стоял, соглашаясь, пока существовала угроза боли. Наконец Гриффин покорился неизбежному. Одним быстрым движением он убрал руку от уха Нэппера и изо всех сил толкнул его вперед, к углу стены хижины. Раздался оглушительный удар, и Нэппер обмяк. Гриффин огляделся, проверяя, не зажжется ли еще свет в домах вокруг них, затем опустился на колени и осмотрел Нэппера. У осужденного сильно текла кровь из раны на голове, но он дышал.
  Гриффин встал и потер каждое из своих плеч по очереди, снимая напряжение. Нелегко было двигать другим человеком против его воли, как марионеткой. Он глубоко вздохнул и потянулся за ключами, висевшими на конце цепочки у него на шее. Он выбрал один из трех ключей и обошел хижину сбоку к задней двери. Ключ легко вошел в замок, как и в большинство замков в Лондоне. Он повернул его и вошел. Крошечное помещение было пусто, чайные принадлежности и маленькая газовая плита убраны и накрыты плотным брезентом.
  Он вернулся и, подхватив тело Нэппера под мышки, потащил его вокруг лачуги и внутрь. Он еще раз проверил, дышит ли Нэппер, затем с помощью брезента связал ему запястья и лодыжки. Ткань была толстой, с ней было трудно работать, и Гриффин был уверен, что слишком туго затянул ее вокруг конечностей Нэппера. Нэппер навсегда потерял бы способность пользоваться руками и ногами, если бы брезент в ближайшее время не был ослаблен.
  Нэппер зашевелился, и Гриффин, склонившись над ним, прошептал ему на ухо. “У меня внизу тебя ждет отличная камера, друг мой. Просто подожди здесь немного, и кто-нибудь сейчас придет за тобой”.
  Ответа не последовало. Гриффин не знал, услышал ли его заключенный. Он улыбнулся, пожал плечами и оставил заключенного лежать на полу маленькой зеленой хижины. На самом деле не имело значения, слышал ли его Нэппер. В любом случае, следующий час в темноте чайной сделает его напуганным и податливым. Гриффин вышел наружу, в относительную ясность ночи, на него падал свет луны и звезд, на чистый прохладный воздух, который он ценил гораздо больше с тех пор, как побывал в Брайдуэлле.
  Он запер за собой дверь и вышел на улицу. Перегнувшись через бордюр, он выудил кусочек синего мела из кармана, вшитого в брюки. Он нарисовал на булыжниках цифру "один" и стрелку над ней, указывающую в сторону чайной таксистов. Большинство прохожих проигнорировали бы меловые линии, но были люди, которые искали бы этот символ, и они убрали бы тело Нэппера до того, как позже прибудет владелец лачуги. Если немного повезет, этот невинный человек никогда не узнает, как ночью пользовались его странной маленькой чайной.
  Гриффин положил мел обратно в карман, убедился, что ключи спрятаны под рубашкой, и небрежной походкой прошел по улице и завернул за угол.
  Один убит. Осталось трое.
  5
  
  Tвенти -один из лучших полицейских Лондона - стоял по стойке смирно перед офисом комиссара полиции на Уайтхолл-плейс, 4. Десять из них были элитными инспекторами Отдела по расследованию убийств Скотленд-Ярда. Сэр Эдвард Брэдфорд просмотрел свои записи, а затем перевел взгляд на своих людей. Он положил свои записи на стол перед собой и провел рукой по своей растрепанной белой бороде. Торопясь выйти из дома, он не причесал их как следует, но его жена встала вместе с ним и на скорую руку заварила чайник чая, пока он одевался. Как она всегда делала, она приколола пустой левый рукав его пиджака к плечу. Благодаря ей он чувствовал себя немного более бодрым и собранным, чем в противном случае.
  Он откашлялся и посмотрел время на больших часах в дальнем конце комнаты. Было без четверти четыре. Он действовал быстро и был доволен тем, что весь Отдел по расследованию убийств вместе с лучшими и сообразительными из его сержантов и констеблей уже собрались, столпившись на небольшом участке внутри ограждения, отделявшего комнату для убийств от остальной части здания. Несколько человек толкали друг друга, чтобы занять место за перилами, все еще в пределах слышимости сэра Эдварда, и с каждой минутой к растущим рядам полицейских присоединялось все больше. Предстояло многое сделать, и сэр Эдвард был рад принять всех, кого только мог собрать.
  “Я приношу извинения за то, что вызываю вас в такой час, ” сказал он, “ но большинство из вас знают ситуацию и понимают, почему мы здесь. Для тех из вас, кто еще не в курсе, несколько заключенных совершили побег сегодня утром, всего два часа назад, из тюрьмы ее величества Брайдуэлл. Сейчас у нас мало информации об этих заключенных, и мы узнаем больше, когда начальник тюрьмы и его люди разберутся там с беспорядком, но мы не должны терять времени. Каждый из подтвержденных беглецов - убийца, и все они ожидали казни. На данный момент им нечего терять, и я очень боюсь, что они снова возьмутся за свои кровожадные дела еще до восхода солнца. Мы должны поторопиться и поймать их.
  Пожилой мужчина в конце зала поднял руку, и сэр Эдвард кивнул ему. - Да, мистер Марч?
  - Сколько заключенных сбежало, сэр?
  Сэр Эдвард увидел, как лицо Дэя просветлело при звуке знакомого голоса, и наблюдал, как молодой инспектор оглядывается по сторонам, пытаясь поймать взгляд своего бывшего наставника. Инспектор Адриан Марч привез Дэя из Девона и добился его повышения до детектива. Они стали хорошими друзьями и часто ужинали вместе, но уже много месяцев не работали вместе.
  “ По этому поводу есть кое-какой вопрос, ” сказал сэр Эдвард, “ который я сейчас объясню. Для тех из вас, кто еще не знаком с ним, мистер Марч любезно согласился выйти на пенсию, чтобы помочь нам сегодня. Он в некотором роде эксперт по психологии убийцы и, возможно, сможет предложить уникальную перспективу. Как и мистер Огастес Маккракен, который также присоединился к нам сегодня утром. Оба они бывшие инспекторы с высокими наградами, и я надеюсь, что вы выслушаете все, что они скажут, что могло бы помочь нам здесь ”.
  Остальные мужчины пробормотали слова приветствия и кивнули головами в сторону двух отставных инспекторов. Оба были ключевыми следователями по делу Джека Потрошителя. Им не удалось поймать этого монстра, но они по-прежнему пользовались большим уважением среди своих сверстников.
  “Как отмечает мистер Марч, - сказал сэр Эдвард, - существует некоторая путаница относительно того, скольким людям удалось спастись”.
  “ Как они это сделали, сэр? Инспектор Джимми Тиффани был впереди и в центре, делая пометки в маленькой картонной табличке.
  “Поезд сошел с рельсов и разрушил южную стену тюрьмы”.
  Тиффани оторвался от своих записей, широко раскрыв глаза, когда по комнате пробежала очередная волна болтовни.
  “ Да, ” сказал сэр Эдвард. - Это поражает воображение.
  “ Кто-нибудь из пассажиров пострадал, сэр? Это сказал сержант Невил Хаммерсмит, который стоял в дальнем конце комнаты, возвышаясь над другими мужчинами поблизости.
  “ В поезде не было людей. Три машины отделились и покатились вниз по холму, снесли внешнюю стену тюрьмы и проехали через двор и сквозь стены нескольких камер. Остальная часть поезда была найдена в миле отсюда, брошенная, но все еще на путях.
  - А водитель? - спросил я.
  “ Водителя не было. Не было и пожарного. На самом деле, вообще не было никаких записей о том, что этот поезд покидал депо ”.
  - Он вышел сам по себе, чтобы быстро осмотреться, не так ли?
  Сэр Эдвард хмуро посмотрел на инспектора Майкла Блэкера, который, по его мнению, обычно слишком быстро обращал все в шутку. Тем не менее, он был хорошим детективом, и поэтому сэр Эдвард терпел дерзкое поведение этого человека. “Конечно, он не мог покинуть станцию сам по себе, мистер Блэкер. Но это загадка для другого дня. Он посмотрел на инспектора Дэя, затем снова перевел взгляд на Блэкера. “Наша первоочередная задача - убрать этих заключенных с улиц Лондона, пока они кому-нибудь не причинили вреда. Совсем скоро мужчины покинут свои дома и отправятся на работу. В этот момент эти убийцы могут быть способны смешаться с другими людьми, могут быть способны вызвать большой хаос и ущерб, прежде чем их поймают. Мы должны собрать их как можно больше до рассвета. Мы должны сдержать эту ситуацию, и мы должны сделать это сейчас ”.
  Сэр Эдвард осознал, что говорит сквозь стиснутые зубы. У него заболела челюсть, и он сделал паузу, достаточную, чтобы глубоко вздохнуть. “Сержант Кетт? Я вас не вижу. Не могли бы вы поднять руку? А, вот и вы. Спасибо.”
  Кетт кивнул, но остался невозмутимым, нижнюю половину его лица скрывала неопрятная поросль, которую он обычно подстригал в виде особенно впечатляющих усов, торчащих в виде руля. Если бы его собственная борода была в лучшем состоянии этим утром, сэр Эдвард, возможно, сделал бы сержанту выговор за его внешний вид.
  “ Все видели сержанта Кетта? Хорошо, ” сказал сэр Эдвард. “ У него есть имена некоторых сбежавших людей. По крайней мере, тех, о ком мы знаем. Мы все еще собираем информацию, но надзиратели в Брайдуэлле, похоже, несколько сбиты с толку относительно того, кто пропал, а кто нет. Некоторые люди, которые, как считается, сбежали, на самом деле все еще могут лежать под обломками южной стены. На свободе могут быть восемь заключенных, на свободе могут быть четверо заключенных. Нам нужно точное число, но вы, ребята, не можете ждать, пока мы определим это число. Сержант Кетт продолжит собирать информацию, и я хочу, чтобы вы сегодня постоянно общались с ним. Он будет вести список тех, кого вы нашли, и сделает все возможное, чтобы пополнить этот список по мере того, как тюрьма сообщит нам больше, не так ли, сержант?
  - Я так и сделаю.
  “Хороший человек. Все, кто у нас есть, прикрывают железнодорожные станции и дороги из Лондона. От нас зависит помочь задержать заключенных, прежде чем они смогут уйти далеко. Вы все, коротко поговорите с сержантом и выходите на улицу. У Кетта будут для вас временные задания, и у него есть фотороботы троих мужчин, на которые вы можете взглянуть. Запомните эти наброски. Мне нужен круг, начинающийся в миле от Брайдуэлла. Я хочу, чтобы половина из вас двигалась по направлению к тюрьме. Заглядывайте под каждый куст, переворачивайте каждый камень, исследуйте каждое оконное стекло в каждом доме. Оставайтесь парами. Не бродите поодиночке. Мы будем постоянно посылать связных туда-сюда, чтобы у вас был постоянный поток информации. Само собой разумеется, что это опасные заключенные, и вам нужно все время быть начеку. Остальные делайте то же самое, но продвигайтесь от этой отметки в милю в сторону, подальше от тюрьмы. Очевидно, вам предстоит преодолеть еще больше территории, так что действуйте быстро. Поймайте этих людей. Поймайте их прежде, чем они смогут причинить вред хоть одному человеку.
  Он посмотрел на море лиц, все они были хорошими людьми, все они были привержены обеспечению безопасности Лондона. “Будьте очень осторожны”, - сказал он. “Я хочу, чтобы каждый из вас вернулся сюда к концу дня целым и невредимым”. Он хлопнул рукой по столу. “Теперь идите!”
  Толпа рассеялась, собираясь вокруг сержанта Кетта для выполнения своих заданий. Сэр Эдвард увидел, что Кетт раздает списки всего, что они знали о заключенных, и удивился, как сержант нашел время составить эти списки. Он поймал взгляд инспектора Дэя, когда детектив пересекал комнату.
  - Мистер Дэй, мистер Хаммерсмит, я бы хотел видеть вас обоих в моем кабинете, пожалуйста.
  Сэр Эдвард собрал свои записи и направился в свой маленький кабинет в задней части комнаты. Он позволил Дэю открыть дверь и прошел первым. Он обошел свой стол и разложил заметки на промокашке, но садиться не стал.
  - Пожалуйста, закройте дверь.
  Прежде чем Дэй успел пошевелиться, вошел еще один мужчина и закрыл за собой дверь.
  “ Мистер Марч? - Спросил сэр Эдвард. - Не помню, чтобы я спрашивал о вас.
  Детектив-инспектор в отставке Адриан Марч был полным мужчиной в очках и с бараньими отбивными, его вьющиеся седые волосы были достаточно длинными, чтобы касаться верхнего края воротника. Он носил трость, но, похоже, в ней не нуждался.
  “ Если вы не возражаете, сэр, ” сказал Марч, “ я бы хотел составить пару инспектору. Он кивнул, давая понять, что речь идет о Дэе. “Из нас получается хорошая команда”.
  “Вы это сделали”, - сказал сэр Эдвард. “Мистер Дэй также составляет хорошую команду с сержантом Хаммерсмитом. Я планирую составить им пару”.
  “ Тогда я буду третьим, если вы не возражаете. Я буду там, чтобы предложить любую помощь или совет, какие только смогу. Боюсь, я не знаю большинства этих других мужчин и уже не так быстро стою на ногах, как когда-то. Я знаком с сильными сторонами мистера Дэя и знаю, какие качества он может от меня потребовать”.
  Сэр Эдвард вздохнул. “ Очень хорошо. Вы очень добры, что предложили свои услуги в столь неподходящий час. Я же не могу командовать вами, как констебль, не так ли? Пожалуйста, присаживайтесь.
  Адриан Марч улыбнулся Дэю, хмуро посмотрел на Хаммерсмита и сел. Сэр Эдвард удивился, почему Марч, казалось, был недоволен Хаммерсмитом, но затем заметил, что у сержанта спереди на рубашке было большое суповое пятно, которое он, очевидно, пытался скрыть, застегнув пиджак до упора. Но петлицы у него были разного цвета, а пиджак странно перекошен на тонкой груди. Он был высоким и худощавым, с узким лицом и почти женственными чертами. Его волосы стояли торчком, непричесанные, за исключением пряди спереди, которая падала ему на глаза. Сэр Эдвард привык к неряшливому виду Хаммерсмита и понял, что тот больше даже не замечает частых пятен и порезов, которыми обычно щеголял сержант. Он снова вздохнул. Он все еще не был уверен, следовало ли ему повысить Хаммерсмита в звании до сержанта. В дополнение к своей неопрятной внешности, Хаммерсмит был неуправляемым и импульсивным. Удержать его в узде было практически невозможно. Но он привнес в свою полицейскую работу качества, которых не было у многих детективов. Он был чувствительным, заботливым и храбрым, быстро бросавшимся в драку, если это могло хоть как-то помочь делу.
  - Мистер Дэй, мистер Хаммерсмит, мистер Марч, пока остальные ищут беглецов, я бы хотел, чтобы вы расследовали некоторые несоответствия в информации, которую мы получаем из тюрьмы.
  “Сэр, - сказал Хаммерсмит, - при всем моем уважении, я считаю, что лучше всего подхожу для проведения самих поисков”.
  “ Возможно, и так, сержант, ” сказал сэр Эдвард. “ Но инспектору Дэю потребуется помощь, а, как я уже сказал, вы очень хорошо работаете вместе. Я думаю, что каждый из вас может увидеть в тюрьме ее величества Брайдуэлл то, чего не хватило бы другому ”.
  “Но мистер Марч здесь, чтобы помочь”, - сказал Хаммерсмит. “Он может помочь мистеру Дэю”.
  “ Вы меня утомляете, мистер Хаммерсмит. Какое-то время вы останетесь с мистером Дэем. И с мистером Марчем. Возможно, вы трое вместе раскроете что-нибудь быстрее, чем могли бы сделать в противном случае, и тогда ... . . только тогда, сержант, я переведу вас на розыск человека. Мы понимаем друг друга?
  Хаммерсмит кивнул, но выражение его лица оставалось мрачным. Сэр Эдвард был тронут преданностью молодого человека правосудию. Просто подожди, подумал он. Наберись терпения и постарайся не дать себя убить, прежде чем станешь великим полицейским, которым, я знаю, ты мог бы стать.
  “Главный надзиратель утверждает, что все погибшие заключенные были учтены и что четверо мужчин сбежали”, - сказал сэр Эдвард. “Но есть еще один человек, клерк из тюремного персонала, который утверждает, что сбежавших было пятеро. Оба этих человека кажутся абсолютно непоколебимыми в своих убеждениях, и это меня беспокоит. Это делает подозрительной каждую крупицу информации, исходящей из этого места ”.
  “ Я думаю, у старшего надзирателя будет лучшая информация, ” сказал Марч. - Беглецов должно быть четверо.
  “ Возможно, ” сказал сэр Эдвард. - Но, возможно, и нет. Никто не непогрешим, и я хочу знать правду. Было ли четверо беглецов? Пятеро сбежавших? Возможно, их было двадцать или тридцать, насколько нам известно. Выясни для меня. Мы не можем поймать четырех человек и считать работу выполненной, если на свободе разгуливают пятеро.
  “Да, сэр”, - сказал Хаммерсмит. Выражение его лица было мрачным. “И мы вернемся к розыску в течение часа”. Вернулся. Как будто его отозвали с охоты, когда она еще толком не началась.
  “ Боюсь, у меня есть для вас еще одно задание, ” сказал сэр Эдвард. Он не сводил глаз с Дэя, чтобы избежать неизбежной гримасы Хаммерсмита. “Я хочу знать, почему такая путаница в цифрах. В случае подобной катастрофы, по моему мнению, нам должны были немедленно предоставить все необходимые факты. Вместо этого в этой тюрьме происходит большая неразбериха. Я беспокоюсь, что затевается что-то недоброе ”.
  - Озорство, сэр?
  “ Да, мистер Дэй. Конечно, возможно, что сегодняшнее замешательство совершенно естественно. Этого следовало ожидать. Но поезд был намеренно пущен под откос прямо за стенами тюрьмы...
  “ Вы действительно думаете, что сход с рельсов был преднамеренным? - Спросил Марч.
  - А ты нет? Если это был несчастный случай, почему нет записей об отправке этого поезда? Почему поезд был пустой? Почему ни один водитель не вышел вперед?”
  “Возможно, его выбросило за борт”, - предположил Марч. “Или он мог пройти обратно между вагонами и оказаться в конце их, когда поезд сошел с рельсов. Он мог бы лежать под обломками тюрьмы даже сейчас. Фактически, это может объяснить возникшую там неразбериху. Лишнее тело машиниста поезда ”.
  Сэр Эдвард долго смотрел на Адриана Марча. Затем выпрямил спину и покачал головой. “ Нет, ” сказал он. “Нет, этот поезд был намеренно поврежден. И я думаю, что кто-то в Брайдуэлле знает об этом, был частью схемы”.
  -План?
  “ Да, план. Кто-то вызволил этих заключенных. Зачем?
  “ Он... ... ” сказал Дэй. “ Кто бы это ни сделал, намеревался ли он освободить конкретного человека? Или, возможно, настоящей целью был поезд, как вы думаете?
  “ Очень хороший вопрос, мистер Дэй, ” сказал сэр Эдвард. “На мой взгляд, это должно было быть очень тщательно спланировано, и это потребовало большого мужества, большого ума. Я не думаю, что целью было крушение пустого поезда”.
  - Если мы определим, кто сбежал, то, возможно, сможем наложить лапы на человека, который руководил этим делом.
  - Именно так я и думаю.
  “Возможно, Джимми лучше подойдет для этого”, - сказал Дэй. “Он более методичен, чем я”.
  Сэр Эдвард улыбнулся ему. Дэй заступался за своего сержанта, пытаясь добиться их назначения на розыск, чтобы сделать Хаммерсмита счастливым. Он восхищался этой попыткой почти так же сильно, как и был раздосадован ею.
  “ Инспектор Тиффани не обладает таким умением разговаривать с людьми, как вы, мистер Дэй. Он также не приходит к таким интересным выводам, как вы. Методичные приемы Джимми Тиффани мне более полезны при преследовании сбежавших заключенных”.
  Дэй попробовал еще один ход. “ Не похоже, что это задание для Отдела по расследованию убийств, сэр. Никто не был убит.
  “Каждый заключенный, находящийся в настоящее время за пределами этих стен, является убийцей. Убийство, несомненно, совершено. Я просто надеюсь, что эта компания не накапливает новых убийств, пока мы сидим здесь и беспокоимся о том, кто должен их ловить.
  - Приношу свои извинения, сэр.
  “ Конечно. Мистер Дэй, есть еще одна вещь, которую вы должны знать. Одного из сбежавших мужчин, того, что было подтверждено для нас, зовут Золушка.
  Глаза Дэя расширились, и он подался вперед в своем кресле. - То самое?
  - Да, тот самый человек, которого вы с сержантом Хаммерсмитом задержали в прошлом году.
  Прошло всего несколько месяцев с тех пор, как официальный портной Скотленд-Ярда, человек, который подогнал форму каждому полицейскому, обнаружил тайное пристрастие к маленьким детям. Золушка убил инспектора, а позже и констебля, пытаясь избежать поимки. Это было первое дело Дэя, первое дело недавно сформированного Отдела по расследованию убийств. Синдерхаус убил ближайшего друга сержанта Хаммерсмита и нанес визит с угрозами Клэр Дэй, прежде чем, наконец, был пойман и привлечен к ответственности.
  “ Он знает” где я живу. Дэй внезапно встал, чуть не опрокинув стул.
  -Садись.
  Дэй колебался, и Хаммерсмит отодвинулся от стола, чтобы встать рядом с ним.
  “ Мы должны проверить, как там миссис Дэй, ” сказал Хаммерсмит. - Она беременна и одна.
  “ Пожалуйста, ” попросил сэр Эдвард. - Мистер Хаммерсмит, не могли бы вы тоже сесть?
  Оба мужчины неохотно вернули стулья на прежнее место и сели.
  “ Я разделяю ваше беспокойство, ” сказал сэр Эдвард. “ Вы должны доверять мне. Я немного обдумал ситуацию. Нет никаких оснований думать, что этот человек, Золушка, придет в ваш дом или попытается каким-либо образом нанести ответный удар вам или вашей семье. Без сомнения, прямо сейчас он пытается уехать как можно дальше от Лондона.
  — Но, сэр...
  Сэр Эдвард поднял палец, чтобы прервать Хаммерсмита. “Но на всякий случай, - сказал он, - я послал констебля охранять ваш дом”.
  -Только один мужчина?
  “ Это все, что я могу выделить. Но констебль Уинтроп - хороший парень. Я выбрал его лично. Очень крупный парень и очень умный. Клэр будет в безопасности, я обещаю.
  - Да, сэр.
  “ А теперь вы трое отправляйтесь в тюрьму и найдите для меня ответы на некоторые вопросы. Я уверен, что нами манипулируют, и мне это не нравится”.
  Дэй молча встал и направился к двери. Он придержал ее для Хаммерсмита и кивнул сэру Эдварду, прежде чем уйти. Адриан Марч на мгновение задержался, как будто хотел сказать что-то наедине комиссару, затем он тоже встал и вышел из кабинета. Дэй закрыл за ними дверь. Внезапная тишина была почти пугающей.
  День обещал быть долгим. Сэр Эдвард надеялся, что все сбежавшие заключенные вернутся в камеры к ночи. Он только хотел бы знать, скольких они должны были искать. И почему их вообще выпустили на свободу.
  6
  
  Gриффин пронес свои ключи прямо мимо охраны, не подвергаясь обыску. Простой вопрос обмена денег из рук в руки. Один из ключей, универсальный для каждой камеры в Брайдуэлле, был использован при побеге. Другой запасной ключ использовался, чтобы открыть стоянку такси. Теперь он использовал третий ключ, чтобы отпереть заднюю дверь церкви Святого Иоанна Божьего. Он остановился в дверях и прислушался. Все было тихо. Он прокрался вперед через то, что казалось кладовкой, полной теней. Фигуры, которые могли быть грудами старых занавесок, дополнительными скамьями, мотками плетеного шнура, ящиками с книгами. Вспомнив свои инструкции, он остановился в центре комнаты и опустился на колени рядом с потертым ковриком. Он отодвинул его в сторону и провел кончиками пальцев по полу. Шов шел перпендикулярно пазам в гладком дереве. Он запустил ногти в шов и тянул до тех пор, пока один из его ногтей не отогнулся назад. Последовала вспышка боли, и он почувствовал внезапную влагу. Он истекал кровью. Он вытер пальцы о штанины брюк, нащупал цепочку на шее, поднял ее над головой и нащупал плоские зубцы самого большого ключа. Он вставил их сбоку в шов и ковырял пол, пока не услышал тихий хлопок и квадратный кусок дерева размером примерно два на два фута не отделился. Он улыбнулся и, подняв деревяшку, положил ее рядом с собой.
  Существовали и другие способы попасть в туннели под тюрьмой, но этот был самым быстрым.
  Он снова надел цепочку с ключами себе на шею, засунул ее под куртку украденного надзирателя и сел на край отверстия в полу. Он чувствовал, как холодный воздух обдувает его, обволакивает лодыжки и забирается под брюки. Он выбросил ноги и в темноте нащупал выступ в трех футах внизу. Он проверил это, затем перенес свой вес на выступ и пополз вперед. Держась за край отверстия, он продвигался вперед одной ногой, пока не нащупал другой узкий выступ ниже. Лестница. Он держался одной рукой за холодную стену, а другой ухватился за край отверстия в полу над собой и осторожно двинулся вниз. Воздух стал холоднее, затем теплее; квадрат чуть более светлой тьмы над ним уменьшился, а затем исчез, когда он обогнул пологий изгиб в стене туннеля. Он споткнулся и чуть не упал, когда добрался до самого низа, ожидая увидеть еще одну лестницу и слишком сильно ступая по каменному полу.
  Ему потребовалось мгновение, чтобы перевести дыхание и вспомнить полученные инструкции. Ему сказали, что на крюке с правой стороны стены, в трех или четырех футах от подножия лестницы, висел фонарь. Он провел рукой по камням, пока его пальцы не наткнулись на крюк, но на нем ничего не висело. Они забыли. Или они оставили фонарь не в том месте.
  Сегодня вечером было совершено слишком много ошибок.
  Но, конечно, именно поэтому существовал запасной план. Вот почему им нужен был Гриффин.
  Нельзя было терять времени. Он сориентировался и начал идти, медленно, шаркая ногами, чтобы не споткнуться обо что-нибудь на своем пути, все время держась одной рукой за шершавую стену рядом с собой, пока не увидел далеко впереди свет.
  Гриффин сбавил скорость и двинулся боком по туннелю, стараясь быть незаметным. Силуэт мужчины отбрасывал тень с тупыми краями вверх и вдоль изогнутой стены. Нога Гриффина зацепилась за старое бревно, и с другого его конца посыпалась груда кирпичей, рассыпавшись по грязи. Мужчина повернулся и высоко поднял фонарь. Он был лыс, и в резком керосиновом свете его кожа казалась желтой. Золушка. Беглец покачал головой взад-вперед, как змея, и прищурился на Гриффина.
  - Тебя зовут Гриффин, - сказал он.
  Гриффин фыркнул и шагнул в размытый круг света. - Так и есть, - сказал он.
  - Ты следишь за мной?
  “Нет”.
  “ Значит, ты тоже получил сообщение, ” сказал лысый мужчина. “ Совсем как я. Велит нам спрятаться здесь.
  “ Да. Это была не совсем ложь. Он отправил сообщение другим заключенным, но включил в него и себя.
  Лысый мужчина кивнул. - Ты проходил мимо колодца?
  -К колодцу?
  - Вы спустились сюда через старый колодец?
  - Я спустился по лестнице.
  -Лестница?-спросиля.
  “Спрятан под церковью”.
  “ Смотрите! Лысый мужчина протянул свободную руку. Она была в крови и покрыта свежими волдырями. “Я ушибся, спускаясь в тот колодец”.
  - Должно быть больше одного способа спуститься сюда, - сказал Гриффин.
  - Где мы находимся? - спросил я.
  - Я как раз собирался спросить тебя об этом.
  “ Здесь, внизу, есть здания. Ты видел?
  “ Нет. Здесь темно.
  Лысый мужчина снова кивнул. “ Это висело на столбе. Он поднял фонарь так, чтобы его свет падал на стену рядом с ним. “Я думаю, мы в старом городе”.
  Гриффин поднял глаза к высокому деревянному потолку, сводчатому и потрескавшемуся от давних дождей. Они находились во внутреннем дворе, который когда-то был наземным. Туннели разветвлялись от них в нескольких направлениях, и Гриффин почти улыбнулся, подумав, что эти темные зловещие устья когда-то были залитыми солнцем тропинками. Лондон погрузился в грязь и был отстроен заново сам над собой. Тысячи людей когда-то прошли по дороге, по которой они сейчас стоят, но ее замели и забыли. В желтом свете фонаря были видны голые кирпичные стены, зияющие окна без стекол, двери, провисшие на древних деревянных петлях.
  - Да, - сказал Гриффин, - я думаю, что да.
  Они оба подпрыгнули, когда лиса пробежала через двор и исчезла в темном туннеле, ее оранжевый хвост казался размытым пятном.
  - Как ты думаешь, здесь, внизу, живут люди?
  - Полагаю, это возможно.
  “ Послушайте, ” сказал лысый мужчина. “ Послушайте, мы могли бы остаться здесь. Они никогда нас не поймают.
  “ Мы? Даже в тусклом свете фонаря Гриффин мог видеть желание в глазах лысого мужчины. Это был не тот человек, который преуспевал сам по себе.
  “Ну да. Мы прямо у них под ногами”. Лысый мужчина хихикнул - хриплый, неуверенный звук. “Они прямо там, наверху, ищут нас. И они никогда нас не найдут. Даже за всю жизнь поисков”.
  - Ты думаешь, что нет?
  “Нет. Я имею в виду, что, если они спустятся сюда? Что тогда? Ну, мы бы просто переехали в другое место, и они прошли бы прямо мимо нас, потому что мы бы знали местность внизу, а они - нет. Это идеальный лабиринт. Мы бы всегда были в безопасности.
  “ Понятно, ” сказал Гриффин. - И мы могли бы просто сходить на рынок на углу за буханкой хлеба и рыбным пирогом, не так ли?
  “ Ну... ... - Лысый мужчина покачал головой. “ Я не говорил, что это будет легко, не так ли? Он надулся. “Иногда нам приходилось подниматься выше . Конечно, мы поднимались. Только время от времени и только за едой и другими предметами первой необходимости”. Он шмыгнул носом и оглядел заброшенные фасады. “Держу пари, если бы мы очистили один из этих магазинов, то нашли бы его идеально подходящим местом для жилья. Через некоторое время мы могли бы даже привести других. У нас будет собственное небольшое сообщество. Даже один или два ребенка бегают по этому двору. Здесь, внизу, полно места в мире. И разве ребенок не украсил бы это место?”
  7
  
  Dинспектор Эдриан Марч, бывший сотрудник Скотленд-Ярда, остановил Дэя на пороге комнаты для убийств, там, где перила переходили в вестибюль.
  “ Уолтер, мальчик мой, - сказал он, ” так приятно видеть тебя снова. Как поживает мой любимый ученик?
  “ Хотелось бы, чтобы обстоятельства сложились получше, ” сказал Дэй. - Вас представили сержанту Хаммерсмиту?
  “Я только что познакомился с ним в кабинете сэра Эдварда.
  Хаммерсмит улыбнулся Марчу, но отставной инспектор не улыбнулся ему в ответ. Его взгляд прошелся вверх-вниз по неправильно застегнутому пиджаку Хаммерсмита и остановился на кровавом пятне посередине левого рукава.
  - Честно говоря, я удивлен, что комиссар ничего не сказал о вашем наряде, сержант, - сказал Марч.
  Словно по сигналу, дверь кабинета сэра Эдварда открылась, и он позвал: “Хаммерсмит? Хаммерсмит еще не ушел?”
  - Я здесь.
  -Я бы хотел тебя увидеть.
  - Да, сэр.
  Сержант повернулся к Дэю и скорчил гримасу. - Ну, полагаю, я знаю, в чем дело.
  “ У тебя сегодня не было чистых рубашек, Невил? - Спросил Дэй.
  - У меня был такой. Правда был. Аккуратно повесил в шкаф, как вам будет угодно, готовый надеть утром.
  - Что с ним случилось? - спросил я.
  “ Полагаю, она все еще там. Она висела рядом с этой, в темноте . . .”
  “ Невил, тебе следовало бы выстирать все свои рубашки сразу. Тогда у тебя не возникнет подобных проблем.
  “Но я не могу постирать рубашку, которая на мне в день стирки”.
  - Не вешай эту рубашку обратно, - сказал Дэй.
  - Возможно, мне это снова понадобится.
  “Тогда не ешь суп в день стирки”.
  - Больше никогда.
  Хаммерсмит поплелся обратно через комнату, и дверь кабинета закрылась за ним.
  “ Он хорош как полицейский? - Спросил Марч.
  “ Невил? - Спросил Дэй. “ Боюсь, он лучше меня. Абсолютно безжалостен, как только нападает на след.
  “Вы описываете собаку”, - сказал Марч. “И я видел много собак, которые были лучше ухожены”.
  - Он хороший человек.
  - Если ты говоришь, что это так, значит, так оно и есть.
  -Так и есть.
  “ Я вижу, ты носишь запонки, которые я тебе подарил. Скажи мне, ты продолжаешь совершенствовать свои навыки запирания замков?
  “ У меня все еще есть твоя старая связка ключей, ” сказал Дэй. Он потянулся к нагрудному карману пиджака и вышел с пустыми руками, с озадаченным выражением лица.
  “ Вы искали это? Марш протянул мне потертый кожаный футляр.
  “Как ты . . . ?”
  “Вы должны быть более внимательны к окружающим вас людям. Я легко смог достать это у вас из кармана”.
  - Это очень хорошо.
  - Я научу тебя, как это делать.
  “ Ты заглядывал в футляр? Я кое-что добавил к нему. Две новые отмычки и связка ключей, чтобы открыть несколько более свежих замков.
  “ Правда? Ты знаешь, что есть способы уменьшить количество инструментов, которые тебе приходится носить с собой. Вы могли бы обойтись всего тремя ключами и одной-двумя отмычками, - сказал Марч.
  “ Значит, ты не утратил интереса? С тех пор, как ушел из Скотленд-Ярда?
  “ Напротив, я стал еще более увлеченным. Ты знаешь, что я нашел пистолет, который выглядит точь-в-точь как ключ?
  “ Похоже на ключ? Но в нем хранятся пули? Какого он размера?
  “ О, очень маленький. Стреляет всего одной пулей, и цель ужасная, но на самом деле довольно хитрая.
  - Я бы хотел на это посмотреть, - сказал Дэй.
  “Я рад слышать это от вас, потому что я отправил вам письмо”.
  - Ты этого не делал.
  “Я нашел две из них и подумал про себя: ”Кто бы оценил подобную вещь больше, чем мой дорогой друг Уолтер Дэй?""
  “ Тебе не следовало этого делать. Когда ты отправил его? Я не видел, как оно пришло.
  “Я бы подумал, что это должно было произойти вчера. Но на самом деле, жди этого в любой день”.
  “ Обязательно. Большое вам спасибо.
  “Когда все закончится, ты должен заглянуть ко мне домой. Ты был бы поражен некоторыми из моих недавних находок. На самом деле, у меня есть кое-что, о чем я очень хочу с тобой поговорить. Можно сказать, предложение.
  - Я заинтригован.
  “Боже мой, как я скучал по твоему обществу. Ты умеешь заставить человека почувствовать себя самым интересным парнем из всех, кого ты встречал. Приходи на ужин. Я попрошу Джейн приготовить что-нибудь особенное. И приведи свою очаровательную жену. Как Клэр?
  “О, она огромная. На данный момент ребенок не может появиться достаточно быстро для нее”.
  Марч рассмеялся. “Не волнуйся. Это произойдет слишком быстро, а расти будет еще быстрее. Ты будешь удивляться, куда ушло время”.
  “ Я уже делаю. ” Дэй взглянул на часы и поморщился. - Мистер Хаммерсмит не вернется из офиса, не так ли?
  - Тебе не терпится попасть в тюрьму?
  “ Конечно. Скоро рассветет, и мы должны напасть на след этих людей, пока они никого не ранили.
  “Я не уверен во всем этом. Чего мы, возможно, сможем добиться в самой тюрьме? Беглецы уже давно скрылись , и я не думаю, что так уж важно, сколько человек мы преследуем, главное, чтобы мы поймали их всех.
  “Возможно, ты прав”, - сказал Дэй. “Нам остается только действовать и умереть, как сказал поэт”.
  “ Да, конечно. Приказ есть приказ. Но вот что я тебе скажу: если я увижу одного из этих заключенных за стенами, я сначала выстрелю, а о поимке позабочусь позже”.
  - У тебя есть оружие? - спросил я.
  “ Я всегда вооружен, мой дорогой мальчик. И не только однозарядными тюремными пистолетами. В свое время нажил пару врагов, а осторожность никогда не помешает. Но вот что я тебе скажу.: Ты отправляйся в тюрьму, а я подожду твоего сержанта здесь.
  - Ты уверен? - спросил я.
  “ Безусловно. Это даст мне шанс узнать парня получше. И ты можешь начать разгадывать маленькую тайну сэра Эдварда.
  “ Тогда ладно. Молодец. Я ухожу. Скоро увидимся.
  Дэй закрыл за собой перила и поспешил прочь по коридору. Адриан Марч остановился, чтобы взглянуть на закрытую дверь кабинета сэра Эдварда, и прищелкнул языком. “Кровавый позор”, - сказал он.
  8
  
  Cиндерхаус был рад заполучить друга.
  Но где-то на задворках его сознания раздавался тихий голосок. Он незнакомец, сказал голос. Он сбежавший заключенный. Кто знает, какие ужасные вещи он натворил? Не такой друг нам нужен, не так ли?
  Но я еще и сбежавший заключенный, Услышав голос, Золушка вспомнила. Я совершала ужасные вещи. Мне нужно было совершать ужасные поступки, я был вынужден их совершать, но даже в этом случае, кто я такой, чтобы судить кого-то еще?
  Голос не переставал ворчать, но отодвинулся еще дальше, где он мог игнорировать его среди другой болтовни в своей голове.
  Они с Гриффином последовали за подземным потоком глубоко в туннели под городом. Гриффин был тих и казался напряженным, но Золушка поймала себя на том, что время от времени напевает веселую мелодию.
  Они прошли по длинному узкому каналу, который, казалось, становился все ближе и ближе по мере их продвижения, стены надвигались на них. Влажная красная глина в свете фонаря Золушки растекалась вокруг них, и их ноги становились тяжелее по мере того, как они шли, набивая глину на подошвы ботинок. А потом они вышли из туннеля, и перед ними в глине были вырублены ступени. Золушка остановился и вгляделся в темноту, и Гриффин столкнулся с ним, когда тот выходил из туннеля. Золушка чуть не потерял равновесие и не упал, и едва удержался, чтобы не ударить Гриффина.
  Помни, он твой друг, ворчливый голос насмехался над ним.
  “ Куда мы пойдем отсюда? - Спросила Золушка вслух.
  “ Вниз, я полагаю, - сказал Гриффин. - Больше идти некуда.
  Это было правдой. Пути вперед не было. Единственными вариантами, которые у них были, были лестница и туннель позади них, и Золушка не хотела поворачивать назад. Но ему была невыносима мысль о том, чтобы спуститься в черноту внизу, не имея ни малейшего представления о том, что может ждать их там, внизу. Он собирался предложить им еще раз попробовать пройти по туннелю и более внимательно следить за ветками, которые могут быть воткнуты в стены, но Гриффин заговорил первым.
  - Вот, - сказал Гриффин, - дай мне на минутку взглянуть на фонарь, хорошо?
  -Почему? -спросиля
  “ Мне кажется, я что-то вижу наверху. Может быть, мы могли бы пойти каким-нибудь другим путем.
  Золушка передала фонарь. Гриффин взял его за проволочную ручку и обернулся. Он поставил его на пол туннеля позади них и снова повернулся к лысому мужчине.
  — Почему ты... - начала Золушка.
  Гриффин нанес ему удар, которого лысый мужчина не увидел, потому что фонарь был позади Гриффина, и он казался всего лишь расплывчатым силуэтом в темноте, желтым ободком вокруг отверстия в черном устье туннеля.
  - Крикнула Золушка, но он уже отворачивался, прикрывая голову. Он пригнулся, что, как он видел, делали многие дети, когда он наказывал их, - присел на корточки и прикрыл им головы и шеи. Он почувствовал, как ветер от второго удара пронесся над ним, и услышал вскрик, когда Гриффин пересилил себя. Другой мужчина ожидал встретить сопротивление концом кулака и не приготовился должным образом. Сила его замаха развернула его плечо, и он полетел вперед, перешагнув через съежившееся тело Золушки. Его левое колено ударило лысого в спину, и он наклонился вперед, перелетев через Шлакоблок и спустившись по глиняным ступенькам перед ними.
  Послышались громкие удары и вопли, удаляющиеся от Золушки и спускающиеся вниз, а затем снова воцарилась тишина. Золушка открыл глаза и встал. Он взял фонарь и поднял его над верхней частью лестницы.
  - Гриффин?
  Ответа не последовало.
  Он попробовал снова. “ Гриффин? С тобой все в порядке? Ты только что был ранен?
  Снова никакого ответа.
  Что ж, это прекрасная вещь, сказал голос в голове Золушки. Теперь ты снова один.
  Ты примешь решение? Золушка вспомнила об этом. Сначала ты не хотела, чтобы он был рядом, а теперь хочешь.
  Голос затих, и Золушка задумалась о своем выборе. Они были такими же, как и раньше, только теперь Гриффин мог поджидать его в засаде у подножия лестницы. Золушка сделал шаг назад в туннель из красной глины и остановился. Перспектива проделать весь этот путь обратно в полном одиночестве его ничуть не прельщала. Он обернулся и посмотрел в туннель впереди, который вел все ниже и ниже, за границу света фонаря. Он поставил ногу на верхнюю ступеньку, а затем поставил другую ногу на следующую ступеньку и вот так двинулся вниз, так и не решившись на самом деле пройти весь лестничный пролет. Но он был уже далеко внизу, и, казалось, возвращаться не имело смысла, а у него был фонарь, которого не было у Гриффина. Если Гриффин вообще был там, внизу, в сознании. Или живым. А потом перед ним больше не было ступеней, только плотно утрамбованная грязь со следами красной глины сверху.
  Гриффин лежал на полу этого гораздо большего коридора, в пяти футах от подножия лестницы. Со своего места на самой нижней ступеньке Золушка могла видеть, что Гриффин все еще дышит, но его нога выглядела странно. Когда Золушка осторожно приблизился к другому мужчине, он увидел кусочек измазанной розовым кости, торчащий из штанины тюремной униформы Гриффина. Желудок Золушки скрутило, и его чуть не вырвало, но он ничего не ел с вечера в Брайдуэлле и смог проглотить подступающую тошноту.
  Затем Гриффин открыл глаза. Они встретились с глазами Золушки, и Гриффин закричал.
  Золушка описала фонарем широкую дугу, увидела за спиной Гриффина вход в туннель и побежала. Он почувствовал, как пальцы Гриффина схватили его, когда он проходил мимо, почувствовал, как они зацепились за подол его брюк, а затем отпали, и Золушка оказалась на свободе. Он бежал и бежал, и прошло некоторое время, прежде чем он, наконец, услышал хихикающий голос в глубине своего сознания.
  Это прозвучало как голос маленького ребенка.
  9
  
  Яинспектор Уолтер Дэй оглядел толпу у входа в тюрьму в поисках других полицейских, и особенно других членов Отдела по расследованию убийств. У его фургона сломалось колесо, и последние полмили до Брайдуэлла он пробежал бегом, всю дорогу проклиная свою удачу. Он заметил инспекторов Тиффани и Блэкера у края толпы и направился к ним.
  “Я не ожидал увидеть тебя здесь”, - сказал он.
  Тиффани нахмурилась. Джимми Тиффани и в лучшие времена был не самым общительным из животных, а нынешние явно не относились к лучшим временам. “ Мы должны начать оттуда, — он указал на какую-то отдаленную точку, — и вернуться сюда. Он указал на свои ноги.
  “Мы подумали, что было бы полезно взглянуть на это место, прежде чем мы отправимся туда”, - сказал Блэкер. “Ты делаешь то же самое?”
  “Вроде того”, - сказал Дэй. Он не знал, должны ли остальные знать о его задании.
  “ Как поживает жена, старая бестия? - Спросил Блэкер. Тиффани нахмурилась еще больше.
  “Ребенок родится со дня на день”, - сказал Дэй. “Или, ну, через две недели, но это не совсем точно по времени”.
  “В этот самый момент у меня должен быть медовый месяц”, - сказал Блэкер. “По-моему, неподходящее время для этого. Плохие люди должны оставаться в тюрьме, где им самое место, и предоставить остальным жить своей жизнью ”.
  Дэй кивнул. Он чувствовал себя эгоистом. И глупцом. Дети рождались каждую минуту каждого дня. Почему ему было так трудно примириться с тем фактом, что один из этих детей будет его собственным? У всех остальных были какие-то заботы. Такова жизнь. Он закрыл глаза и снова открыл их, решив отложить свои проблемы в сторону. Золушку нужно поймать, прежде чем он сможет поставить под угрозу то немногое, что осталось от Дэя.
  “ Где остальные? - Спросил Дэй. “ Кто-нибудь видел сержанта Хаммерсмита? Он еще здесь?
  “Они все где-то рядом”, - сказал Блэкер. “Те, кого нет на расстоянии мили. О, черт возьми”.
  Дэй обернулся и увидел констебля Джона Джонса, проталкивающегося к ним сквозь толпу. Хаммерсмит следовал за ним по пятам. Сержант потратил время на то, чтобы застегнуть пуговицы на своей куртке и что-то сделал со своими волосами, чтобы выглядеть умеренно презентабельно. Дэй пропустил Джонса и схватил Хаммерсмита за локоть, останавливая его.
  - Инспектор Марч с вами? - спросил я.
  “ Не видел его, ” сказал Хаммерсмит. - Я думал, он с вами.
  “ Ну, я полагаю, он догонит нас, - сказал Дэй. - С тобой все в порядке?
  “Я думаю, мне нужно уделять больше внимания своей внешности”, - сказал Хаммерсмит. - Именно такое впечатление оставил у меня сэр Эдвард.
  Дэй ухмыльнулся и хлопнул своего сержанта по плечу. Хаммерсмит кивнул, смирившись. Меняя тему, он указал на толпящуюся толпу.
  “Похоже, Джонс оставил нас позади. У него есть ключ от этого места”, - сказал Хаммерсмит. “Он заперт крепче, чем барабан”.
  “ Откуда у Джонса ключ? Сколько всего ключей от этих ворот?
  “Он просто схватил меня и сказал следовать за мной”, - сказал Хаммерсмит. “Я действительно не знаю, что у него есть, а чего нет”.
  Дэй почувствовал руку на своем локте и обернулся. Джонс стоял прямо у него за спиной, окруженный толпящимися вокруг зрителями. “Я искал вас”, - сказал он. “Вы двое должны пройти со мной”. Не дожидаясь ответа, он затрусил прочь.
  Дэй приподнял шляпу перед Блэкером и Тиффани и последовал за Джонсом, Хаммерсмит следовал за ним по пятам. Они подошли к высоким воротам в передней части каменного забора, окружавшего тюрьму. Джонс отсалютовал надзирателям, они кивнули, задвинули засов с другой стороны и распахнули ворота. Они заскрипели на петлях и неохотно сдвинулись с места. Джонс не стал ждать, пока они широко откроются, а проскользнул внутрь, как только образовалась щель, достаточная для его тела. Дэй колебался, но Джонс жестом Хаммерсмита пригласил его пройти. Они поднялись по посыпанной гравием дорожке к главному входу в тюрьму, и Джонс достал свой ключ, вставил его в замок и открыл дверь.
  Внутри царил хаос. Надзиратели всех размеров и форм, все одетые в темно-синюю униформу, которая делала их похожими на полицейских, сновали взад и вперед, держа оружие наготове, занятые своими различными заданиями. Никто не обратил на них внимания, поскольку они были одеты в полицейскую форму, а Дэй - в свой костюм. Джонс провел их через ряд дверей, открывая каждую своим ключом. Дэй был поражен тем фактом, что один ключ давал им доступ ко стольким областям. Он задавался вопросом, насколько безопасна тюрьма и сможет ли он проникнуть в эти двери со своими отмычками.
  Наконец они добрались до южного крыла Брайдуэлла. Мужчина, стоявший у двери, кивнул им и отпер дверь за собой.
  - Это старший надзиратель, - сказал Джонс.
  Надзиратель протянул руку, и Дэй пожал ее. - Надзиратель Мант, - представился мужчина.
  “ Инспектор Дэй. Тяжелая у вас была ночка.
  “ Самый сложный. Однако ребята справляются со всем вместе. Хорошая у нас команда.
  Рад это слышать. В имеющейся у меня информации есть некоторые расхождения. Я надеюсь, что вы и ваши люди сможете прояснить для меня пару вопросов.
  Начальник тюрьмы жестом пригласил полицейских следовать за ним. Он повернулся и вышел за дверь, говоря на ходу через плечо. - Расхождения?
  “Да”, - сказал Дэй. “Относительно количества людей, которым действительно удалось спастись”.
  - В этом нет никакого сомнения.
  - Мне сказали, что есть клерк, который спрашивает этот номер.
  Надзиратель издал насмешливый звук, который эхом разнесся по разрушенному коридору, но он не обернулся, и Дэй не мог видеть лица мужчины, когда тот отвечал. “ Ты говоришь о Фолджере. Он совершил ошибку, вот и все.
  - Ну, я бы все равно хотел с ним поговорить, если ты не против.
  Начальник тюрьмы и констебль Джонс заговорили одновременно.
  “Я приведу мистера Фолджера, сэр”, - сказал Джонс. И: “В этом нет необходимости”, - сказал начальник тюрьмы. Затем, услышав, что сказал Джонс, он фыркнул и повернулся лицом к Дэю. “О, очень хорошо. Поговори с ним, если хочешь, но он только запутает все вопросы.
  “Я пойду с тобой, Джонс”, - сказал Хаммерсмит. Он кивнул Дэю и последовал за Джонсом обратно через дверь к центру тюрьмы. Дэй улыбнулся надзирателю и осторожно двинулся по тесному каменному коридору южного крыла. Среди обломков в ряд стояли шесть камер с ободранными задними стенами, двери были открыты. Напротив них тоже стояли открытыми шесть одинаковых камер.
  -Девять трупов?
  - Девять, - ответил начальник тюрьмы.
  “Поезд разрушил камеры, но он не мог открыть двери на другой стороне зала”, - сказал Дэй.
  “Нет”.
  - И что же тогда произошло?
  - Понятия не имею.
  Дэй наклонился и осмотрел один из стальных засовов. Он вытащил из жилетного кармана плоский кожаный футляр, открыл его и достал связку крошечных ключей. Он попробовал вставить каждый из них в замок, покачал головой и положил обратно в кожаный футляр. Он достал натяжной ключ, похожий на маленькие щипцы, и повозился им в замочной скважине, ковыряясь там другим маленьким изогнутым инструментом.
  - Хорошие замки, - сказал он.
  “Лучший”, - сказал начальник тюрьмы. “Гиббонс запирает каждую камеру и каждую дверь, которые у нас здесь есть”.
  - У кого-то был ключ от них.
  “ Невозможно. У меня единственный ключ.
  - А ты веришь?
  Дэй стоял и наблюдал, как надзиратель достал огромную связку ключей и перебирал ее, ключ за ключом, пока не нашел тот, который ему понравился. Он вставил его в замочную скважину первой камеры и повернул, щелкнув засовом вперед и назад. Он посмотрел на Дэя с торжествующей улыбкой. “Этот открывает здесь все двери”.
  “Хм”, - сказал Дэй. “Есть дубликат этого ключа?”
  “ Нет. Только этот и тот, который обычно находится у стража, дежурившего у главных ворот. Он прямо сейчас у вашего констебля.
  - Значит, есть еще один.
  — Ну, я полагаю, но...
  - Пожалуйста, не говори “нет”, когда имеешь в виду "да".
  Кожа вокруг глаз начальника тюрьмы натянулась. “Конечно”, - сказал он. “Моя ошибка”.
  Дэй вздохнул. “ Я прошу прощения. Чертовски неловкая ситуация.
  -Всамомделе.
  Дэй прошел мимо первой камеры и шагнул во вторую. Под его ботинками захрустел песок. Он стоял над телом мужчины и долго смотрел на искалеченные останки, на черные дротики, выбитые на белой холщовой блузе. Он вышел обратно и прошел по обломкам в конец коридора. Там лежало еще одно тело, тюремная рубашка болталась на его торсе.
  - Мы знаем имена погибших? - спросил он.
  “Да. Это один из моих. Надзиратель. Зовут Мэллори. Не из лучших, что у меня есть. Я имею в виду, лучшее, что у меня было.
  “Каким образом?”
  “Уклоняющийся от работы. Никогда не следующий процедуре”.
  - На нем форма заключенного.
  - На самом деле я его не ношу.
  “ Ну, оно там, даже если он не надел его должным образом. Он охранял это крыло сегодня вечером?
  - Я думаю, что так оно и было.
  “ Понятно, ” сказал Дэй. “ У него там травма головы. Интересно, это несчастный случай, или его ударил кто-то из беглецов? Он определенно не был вовлечен в план побега, если только что-то не пошло совсем не так.
  “Каким образом?”
  “ Под телом пыль. И камни из стены. Форму нельзя было менять до аварии, иначе тело оказалось бы под обломками, а не наоборот. Значит, его куртку сменили сразу после крушения”.
  Надзиратель наклонился и протянул руку к мертвецу.
  “ Не прикасайся к нему, ” сказал Дэй. - Оставь его, пока не приедет доктор Кингсли. Я хочу знать, от чего он умер.
  “ Он погиб в катастрофе. Это очевидно. Я думаю, мы должны...
  Низкий голос прервал его. “То, что для тебя очевидно, вполне может оказаться ложью”.
  Надзиратель подпрыгнул и чуть не упал, но Дэй поймал его за локоть и с мрачной улыбкой повернулся к новоприбывшему. “ Рад вас видеть, доктор, ” сказал он. Затем его лицо вытянулось. “ Прости. Я так и думал. . .”
  Мужчина лет под шестьдесят, невероятно толстый, с огромной копной серебристых волос, осторожно приблизился к ним, обошел тело и с некоторым усилием опустился на колени в пыль. Он взглянул на Дэя и кивнул. “Бикфорд-Бакли. На ночном дежурстве в больнице Университетского колледжа. Доктор Кингсли передает свои соболезнования. Он занят какой-то важной бумажной работой и не мог оторваться от своего кабинета. Но вы, наверное, захотите узнать, был ли этот человек убит после столкновения с поездом, я прав?”
  “Возможно ли это выяснить?”
  Бикфорд-Бакли кивнул. “Возможно, это действительно возможно”. Он встал, скрипя натруженными коленями, подошел к задней стене и толкнул. Отваленный камень откатился назад и вывалился на тюремный двор. Он толкнул еще раз, и большой кусок стены отвалился в сторону. “Хотя, должен сказать, мне не нравятся условия”.
  Дэй оставил доктора заниматься своей работой и двинулся дальше по коридору. На ходу он тыкал пальцем в каждую камеру по очереди. Надзиратель молча последовал за ним. Наконец Дэй повернулась к нему.
  “ Здесь девять тел, включая надзирателя. Двенадцать камер. Все эти мертвецы одеты в тюремную форму, но кто они - охранники или заключенные?”
  - Все пленники, сэр.
  - Вы совершенно уверены?
  -Вполне.
  “Итак, один заключенный, по-видимому, поменялся куртками с охранником. Он либо убил этого охранника, либо просто увидел возможность после столкновения с поездом. Четверо заключенных сбежали, но вполне может быть и пятый. Этот человек в украденной одежде охранника исчез ”.
  “Мы ничего не знаем о пятом человеке”, - сказал начальник тюрьмы. “Это чистое предположение. Слишком много хаоса, чтобы быть в чем-то уверенным”.
  “ А как насчет других камер? Дэй не смотрел на надзирателя, а смотрел на одну из пустых камер, пока говорил. “Есть ли свободные камеры в других крыльях?”
  - Полагаю, несколько.
  - Но вы понятия не имеете, сколько их?
  “ Нет, сэр. Это неправильно. Мы ведем отличные записи.
  Дэй ничего не сказал. Он поднял бровь и ждал.
  “Что ж, - сказал начальник тюрьмы, - сегодня довольно необычный случай, не так ли?”
  “ Я, конечно, на это надеюсь. ” Дэй знал, что был строг с этим человеком, но, похоже, ничего не мог с собой поделать. Он отвел взгляд на груды камней и скрученные железные прутья вокруг них и тщательно обдумал свой следующий вопрос. Он не хотел полностью оттолкнуть начальника тюрьмы до того, как получит всю информацию, которую тот мог бы предоставить. Начальник тюрьмы потерял нескольких опасных заключенных, но не по своей вине. Сбежавший локомотив - это не то, чего он мог ожидать или планировать. Если беглецов найдут и вернут достаточно быстро, Манту, возможно, удастся спасти свою репутацию и сохранить свое положение в тюрьме.
  Ход мыслей Дэя был прерван появлением сержанта Хаммерсмита, который завернул за угол в конце коридора, ведя за локоть маленького худощавого мужчину.
  “ Сержант, ” сказал Дэй. - Рад вас видеть.
  “ Это клерк, ” представил Хаммерсмит. - Мистер Фолджер.
  Дэй пожал Фолджеру руку и представился. Маленький человечек сжимал в руках стопку папок. “Заключенные”, - сказал он. - Те, кто пропал без вести.
  - Их было четверо?
  -Возможно.
  - Но здесь есть какая-то нерегулярность, верно?
  - Есть.
  - Какого рода?
  “ Что ж. Фолджер уже начал разогреваться, выражение его лица было мрачным, но тело оживленным. “ Я могу назвать четырех человек. Тех четверых, о которых мы знаем. Или, по крайней мере, рассказать вам, кто они и что искать ”. Он явно стремился помочь и, Дэй был уверен, стремился избежать как можно большего личного замешательства.
  - Но в одном из них есть что-то необычное?
  “Нет”, - сказал Фолджер. “Я имею в виду, да. Но не один из четырех. Просто я думаю, что там был пятый мужчина.
  - Так вы сообщили моему уполномоченному.
  “ Теперь послушайте, ” сказал начальник тюрьмы. “ Я уже объяснял вам это, Фольгер. Вы совершили ошибку. Нет никаких причин заниматься...
  “ Пожалуйста, ” сказал Дэй. “Возможно, это ошибка, возможно, нет, но я хотел бы услышать, что он хочет сказать, если вы не возражаете”.
  - Ну, сэр, в соседнем крыле есть одна пустая камера, которая меня смущает.
  “Каким образом?”
  - Есть признаки обитания.
  “Возможно, там не убирали должным образом после того, как там ушел последний заключенный”, - сказал старший надзиратель. “Как я уже сказал, у нас действительно есть прогульщики среди мужчин”.
  “ Совершенно верно, ” сказал Дэй. “ Но если прошлой ночью в камере кто-то был, этот заключенный тоже пропал. В дополнение к этим, находящимся здесь, это означало бы исчезновение пяти человек, а не четырех.
  “Может показаться, что это так”, - сказал Мант. “Но я думаю, что камера, вероятно, всегда была пуста”.
  “ Похоже, вы с мистером Фолджером расходитесь во мнениях относительно фактов. Я хотел бы услышать от него больше.
  Начальник тюрьмы всплеснул руками и отошел на несколько шагов по коридору туда, где доктор склонился над мертвым надзирателем. Но Дэй отметил, что он оставался достаточно близко, чтобы слышать все, что говорил им Фолджер.
  - Продолжайте, сэр, - сказал Дэй.
  “ Верно, ” сказал Фолджер. Он взглянул на своего работодателя. “ Да. Хорошо. Пятый человек. Я думаю, в той камере был один. Но я не знаю, кем он был. В этом и заключается неправильность, понимаете?
  - Вы потеряли досье на пропавшего человека?
  “ Нет. У меня никогда не было его досье.
  Дэй растерянно покачал головой, не зная, какой вопрос задать дальше. Позади себя он слышал тихое бормотание - начальник тюрьмы разговаривал с доктором Бикфорд-Бакли. До него донеслись короткие обрывки их разговора. “... это позор . ... переусердствовал, вот и все . ... Дэй прищурился, как будто это могло помочь ему подслушать, но Фолджер ошибочно принял выражение его лица за раздражение и поднял свободную руку.
  “ Пятый человек не был здесь пленником, ” сказал он. “ Или, скорее, мы не знаем, был ли он. ... Мы не знаем, кем он был, вот и все.
  “ Вы хотите сказать, что кто-то ворвался в тюрьму прямо перед тем, как из нее сбежали остальные? А затем снова ушел с беглецами?
  “Ну, я знаю, что это вообще не имеет никакого смысла, но я не могу придумать другого объяснения”.
  - Почему вы так уверены, что в той пустой камере кто-то был?
  “У меня есть записи, указывающие на то, что там принимали пищу. Регулярное питание в течение последних двух дней”.
  - Возможно ли, что кто-то из надзирателей воровал еду?
  “Ну, я полагаю, это возможно. Но я не знаю, зачем ему это. Надзирателей кормят гораздо лучше, чем заключенных. Ты же знаешь, они же не умирают с голоду.
  Дэй на мгновение задумался. Пара дополнительных порций еды, доставленных в пустую камеру, были любопытной вещью, но вряд ли это было доказательством того, что в тюрьму проник таинственный человек.
  “Мы точно знаем, что сбежали четверо мужчин”, - сказал он. “Это верно?”
  -Да.
  - Вы можете мне что-нибудь рассказать о них?
  “ О, очень много. - Фолджер, казалось, испытал облегчение оттого, что смог предложить что-то определенное и конструктивное. Он прочистил горло и открыл самую верхнюю папку в небольшой стопке, которую нес с собой. “Давайте посмотрим, вот здесь у нас был человек по имени Хоффманн”. Он указал на одну из пустых ячеек. “Довольно ненормальный. Кажется, он влюбился в свою кузину и убил ее молодого друга-джентльмена, чтобы убрать его с дороги”.
  “ И это все? - Спросил Хаммерсмит. — Это, конечно, явное отклонение от нормы, но мы видели людей...
  “ О, но на этом он не остановился. Он ослепил бедную девушку и попытался выдать себя за убитого им жениха, почему-то думая, что она не заметит разницы.
  “А”, - сказал Хаммерсмит. “Да, это странно”.
  “Я бы предположил, что теперь он вернется, чтобы попытаться помириться с девушкой”, - сказал Фолджер. “Он был полностью одержим ею. Больше ни о чем не говорили.
  Дэй и Хаммерсмит переглянулись. Хаммерсмит достал из кармана пиджака блокнот и ручку и сделал пометку. Клерк дал им надежную зацепку в поисках одного из пропавших мужчин.
  - А здесь, - продолжал Фолджер, указывая на камеру на другой стороне коридора. “Что ж, там мертвый человек, так что мы можем закрыть его дело. Но рядом с ним” — он указал на следующую ячейку в ряду, - рядом с ним у нас был Нэппер. Мерзкий малый. Последовал за мужчиной со Стрэнда в конце рабочего дня, вошел в его дом прямо за ним и сразу же убил его. Затем он провел несколько дней с женой этого человека, один в доме, прежде чем, наконец, был пойман”.
  “ Что он с ней сделал? - Спросил Дэй.
  “Да ведь он ее съел”, - сказал Фолджер. Он перешел к следующей пустой камере и поэтому не увидел выражения лица Дэя. “И снова с другой стороны, в этих двух камерах бок о бок, у нас было что-то вроде Неизвестного”.
  - У вас нет для него имени?
  “ Нет. Никогда этого не делал. Но он бывал в подобных заведениях почти всю свою жизнь. Вся семья погибла, когда он был ребенком, и мальчика нашли живым рядом с их телами, совершенно не подозревая, что они мертвы. Разве это не странно?”
  - Гм, да, - сказал Дэй.
  После этого он начал пробираться на чердаки к людям и прятаться, пока они не засыпали. Он выползал по ночам и убивал их. Я имею в виду всю семью, убить их всех и жить в доме. В прошлый раз его нашли за подачей еды семье гниющих трупов, и в конце концов его привезли сюда ”.
  - Но вы не знаете его имени?
  “ Он никогда не разговаривал. Совершенно немой.
  - Ты, должно быть, как-то назвал его.
  “ Ну, некоторые надзиратели и другие заключенные называли его каким-то странным именем. Какое-то насекомое. Дай-ка я посмотрю. Фолджер просмотрел свое досье, затем поднял глаза на Дэя и улыбнулся. “О, да. Что ж, в этом есть смысл. Они назвали его Человеком-жнецом в честь вида пауков. Вы знаете, он живет на чердаках. Полагаю, вполне подходящее прозвище.
  “Да”, - сказал Дэй. “А как насчет этой ячейки?” Он указал на последнюю пустую ячейку в ряду.
  “ Этот был... ... дай-ка подумать. А, его зовут Золушка. Фолджер оторвался от стопки папок в Дэй. “О, кажется, вы знакомы с его историей”.
  -Мы встречались.
  - Вы его арестовали.
  - После того, как он пришел ко мне домой и угрожал моей жене.
  - И после того, как он похитил ребенка, - сказал Хаммерсмит.
  “И после того, как он убил еще нескольких детей и двух хороших полицейских”, - сказал Дэй.
  “Что ж, похоже, вам придется арестовывать его снова”, - сказал Фолджер. “Я помню, как брал у него интервью. Я не думал, что он кажется особенно опасным.
  “Он был достаточно опасен”, - сказал Хаммерсмит. “Он просто был не очень умен”.
  10
  
  Jэк услышал приближающиеся в темноте шаги, шлепанье мокрых ботинок по земле, чьи-то быстрые шаги. Это был не доктор; доктор не навещал его уже несколько дней. И это был не полицейский. Это был кто-то новый, походка ему незнакома. Кто бы это ни был, он был один. Джек держал свои мышцы расслабленными, его дыхание было горячим и ровным под брезентовым капюшоном, и он прислушивался. Шаги замедлились, а затем прекратились, когда незнакомец приблизился к двери камеры Джека.
  “ Разве это не захватывающе? Джек повысил голос, чтобы незнакомец услышал его. - У меня уже довольно давно не было новых посетителей.
  “ Что... ... - Незнакомец остановился, затем начал снова, занервничав. “ Что это? Кто вы?
  О, незнакомец не знал! Он наткнулся на Джека случайно. Под капотом Джек улыбнулся. Его потрескавшиеся губы треснули, и он ощутил привкус меди.
  - Подойди ближе, маленькая муха, - сказал он.
  “ Мне нужно. . . Нет времени.
  - Кто-то следит за тобой, - сказал Джек.
  “ Я не знаю. Я имею в виду, да, они ищут меня.
  - А где ты будешь прятаться?
  “ Сюда. Сюда, вниз.
  “ Но это мой дом. Ты можешь прятаться здесь, только если я позволю.
  -Почему ты так прикован? - спросил я.
  - Подойди ближе.
  Он услышал, как незнакомец в нерешительности заерзал на месте.
  “ Все в порядке, ” сказал Джек. “ Я ведь не могу причинить тебе вред, правда? Ты же видишь. Так в чем же вред? Каждое слово обжигало его пересохшее горло. Он наслаждался болью. “Подойди и сними это с моей головы, чтобы мы могли видеть друг друга и разговаривать как джентльмены, которыми мы, несомненно, являемся”.
  Незнакомец не пошевелился.
  -Как тебя зовут, маленькая муха?
  “ Зола. . . Меня зовут Золушка, но я не понимаю, какое это имеет значение. Незнакомец, Золушка, чувствующий себя храбрым после первоначального замешательства, чувствующий, что Джек не сможет причинить ему вреда, закованный в цепи и капюшоне в темноте, каким он был. Джек снова улыбнулся. Такая идеальная маленькая мушка, нежный кусочек, уже попавшийся в паутину Джека, но все еще не подозревающий об опасности.
  “ О, для меня это важно, мистер Золушка. Вы не возражаете, если я буду называть вас Питером?
  - Но это не мое имя.
  “Это не должно быть именем. Это титул”.
  - Я не понимаю.
  - Скажи мне, ты понимаешь это: Exitus probatur?
  -Что? -спросиля
  “ Неважно. Они не близко. Люди, которые следуют за тобой. Они далеко, не так ли?
  “ Я не знаю, где они. Кажется, я убил одного.
  - У нас есть время, прежде чем они последуют за тобой сюда. Со мной ты в полной безопасности, Питер. Я могу защитить тебя.
  -Не называй меня так.
  “ Но почему бы и нет? Я думаю, это было бы честью для вас.
  Золушка, шаркая, подошел ближе, подошвы его ботинок подбирали песок с пола.
  -Сними капюшон с моей головы и посмотри мне в лицо, - сказал Джек.
  Последовал долгий момент тишины, а затем Джек почувствовал присутствие другого человека, склонившегося над ним, и внезапно холст приподнялся, и тусклый оранжевый свет резанул Джека по глазам и пронзил его мозг. Он даже не знал, что его глаза были открыты; в любом случае, в темноте не было никакой разницы, и он давным-давно потерял счет. Теперь его веки захлопнулись, и он постепенно приподнял их снова, на долю дюйма, давая им привыкнуть к мысли о чем-то помимо их привычной черноты. Он позволил своим глазам привыкнуть к свету, к капелькам цвета, пробивающимся сквозь ресницы, и сосредоточился на прослушивании "Золушки". Другой мужчина отступил от него и топтался у входа в камеру, без сомнения, планируя сбежать.
  Маленькая испуганная муха.
  “Если ты уйдешь, то никогда не исполнишь свое предназначение”. Голос Джека был чуть громче шепота, заполняя пространство и отдаваясь эхом от камня к камню. “Если ты уйдешь сейчас, ты всегда будешь теряться и бояться, бегая туда-сюда, как кролик, пока тебя не поймают”.
  -Кто это с тобой сделал?
  - Я так и сделал.
  “ Я имел в виду цепи. Кто приковал тебя здесь?
  “ Я же говорил тебе. Я так и сделал.
  - Ты не приковывал себя цепью.
  - Конечно, я так и сделал.
  -Какимобразом?
  Такая глупая маленькая муха.
  “ Вы слышали о человеке, жившем столетия назад, который творил чудеса? Человек, который ходил по поверхности моря, возлагал свои исцеляющие руки на больных и превращал воду в кровь?”
  “ Это было вино. Ты говоришь о... ... Он превратил воду в вино.
  “ Неужели? Возможно, мы читали разные отчеты.
  “ Какое это имеет отношение к . . . ?”
  “О, здесь есть все, что нужно сделать. Человек, о котором я говорю, когда он сделал то, что ему было нужно для установления своей власти, он позволил низшим существам захватить его, разорвать его плоть и пролить его кровь на измученную жаждой землю ”.
  - Он умер.
  “ Ты так думаешь? Я нет. Нет, он зашел слишком далеко, чтобы умереть, забрал в себя слишком много силы. Он позволил им думать, что его больше нет, а затем показал им эту силу. Но только когда он был готов и только после того, как подготовил своих учеников”.
  Свет больше не причинял такой сильной боли, и глаза Джека были полностью открыты, впитывая вид камеры, на самом деле пещеры, высокого изможденного человека в тюремной одежде, стоящего на краю темноты за ней. Золушка держал фонарь, и свет от него отражался на его лысой голове, розовой и уязвимой. Джек глубоко вдохнул прохладный, пахнущий свежестью воздух. Он взглянул вниз и увидел, что его собственная кровь, пот, дерьмо и моча сделали землю у его ног черной, впитались в землю так глубоко, что ее никогда не смоет, даже если эти туннели затопит. Он закрыл глаза и снова улыбнулся.
  “ Скольких ты убил? - Спросил он. “ Кроме человека, который следил за тобой. Это мог сделать кто угодно. На скольких ты наложил свои руки просто потому, что мог?”
  - Как ты узнал? - спросил я.
  - Больше одного, я прав?
  Все еще с закрытыми глазами он услышал шорох ткани, когда лысый мужчина пошевелился, и догадался, что Золушка кивнула.
  “ Ты адская машина, ” сказал Джек. - Я знал, что ты такая. Но ты просто реагировал, не следуя никакому плану, я прав? Сказал Джек. Еще один кивок от лысого мужчины. “Разве тебе не хотелось бы, наконец, понять важность того, что ты делаешь?”
  -Важность?
  - Знаешь, у меня есть план.
  - Я не понимаю.
  “ Я знаю. Но ты поймешь.
  Джек слизнул кровь с губ. Пришло время. Он совершил свои чудеса, позволил себя мучить и пустил корни в почву. Теперь Лондон вырос благодаря ему, и он полностью распространился по городу, по миру. Он достиг бессмертия. Он был бессмертен.
  Он был смертью.
  Он был Лондоном.
  “У меня еще есть работа, которую нужно сделать”, - сказал он. “Подойди, Питер, подойди ближе и позволь мне прошептать тебе на ухо. Ты больше не один. Теперь ты моя, и я называю тебя своей опорой”.
  Левая нога Золушки двигалась так, как будто он ее не контролировал, как будто он стал марионеткой. Он сделал шаг к Джеку, а затем его плечи расправились, он поднял фонарь и полностью вошел в маленькую камеру.
  “Скажи мне, что делать”, - сказал лысый мужчина.
  Глупая маленькая муха.
  
  11
  
  Яего послали присматривать за вами, мэм, - сказал констебль.
  Он был по крайней мере на дюйм выше мужа Клэр и шире в плечах, подумала она, но он и близко не был таким красивым и не обладал тем блеском ума, который она видела в глазах Уолтера. Он постучал в дверь через несколько минут после ухода Уолтера, и Фиона открыла, не заглядывая сначала в "дыру иуды", о которой Клэр намеревалась прочитать ей лекцию, когда они останутся одни.
  Клэр посмотрела на довольно крупного молодого человека, который стоял в ее гостиной со шляпой в руке и серьезным выражением лица, и внезапно почувствовала себя очень усталой и очень раздраженной, и ей ничего так не хотелось, как перекусить чем-нибудь соленым, а потом вернуться в постель и проспать по крайней мере полтора месяца.
  - У тебя есть имя? - спросил я
  - Конечно, знаю, мэм.
  - Ну, и в чем дело? - спросил я.
  “ О, это Руперт, мэм. Констебль Руперт Уинтроп. К вашим услугам, мэм.
  “ Я ни о чем не просила. То есть об услуге. И, пожалуйста, перестань называть меня мэм. Меня зовут миссис Дэй.
  “ Да, ма. ... Да, миссис Дэй. Но вам не обязательно было спрашивать, мэм. Я имею в виду миссис Дэй. Вам не нужно было ни о чем просить, миссис Дэй. Сэр Эдвард послал меня защитить вас.
  “ Защитить меня от чего? Примроуз-Хилл - очень безопасный район.
  “Произошел побег из тюрьмы”.
  “ Я знаю это. Мой муж - детектив-инспектор Отдела по расследованию убийств. Его только что вызвали, чтобы он нашел этих заключенных и поймал их снова”.
  “ Да, миссис Дэй. Я знаю инспектора Дэя, мэм. Просто один из этих заключенных мог намереваться причинить вам вред. Я имею в виду телесные повреждения. И учитывая твою беременность и все такое. . Я имею в виду, у тебя будет ребенок.
  “ Правда? Клэр поняла, что была очень зла на этого туповатого молодого человека, но, похоже, ничего не могла с собой поделать. “ Я не осознавала. Большое вам спасибо за новости, констебль Уинтроп.
  -Незачто, мэм.
  “Я поставлю чай”, - сказала Фиона. У нее плохо получалось скрывать улыбку, что только заставляло Клэр злиться еще больше. Фиона не стала дожидаться ее ответа, а поспешила прочь по коридору и через дверь на кухню. Клэр нахмурилась, увидев, где только что была Фиона.
  “Почему кто-то из заключенных хотел причинить мне вред?”
  “ Он и раньше приходил к вам домой, миссис Дэй. Это тот парень, который в прошлом году убил двух полицейских, и ваш муж арестовал его.
  - Что, портной? - спросил я.
  “ Да, миссис Дэй. Его зовут Сидерхед или что-то в этом роде.
  - Его звали Золушка.
  “Да, это оно”. Мальчик просиял, как будто Клэр совершила что-то выдающееся, вспомнив имя убийцы.
  “И он придет сюда?” Клэр плотнее запахнула верх халата у горла.
  “ Нет, мэм. Я так не думаю. Сэр Эдвард просто хотел убедиться, что о вас позаботятся. Вот и все. Бояться нечего.
  “ Ну, и что мне теперь с тобой делать? Поставь тебя в угол?
  “ Звучит неловко, миссис Дэй. Но если вы хотите, чтобы я ... . .”
  “ Нет. Прошу прощения. Я очень устал и мне совсем не по себе.
  “ Ну, еще рано. Солнце скоро взойдет. Если не возражаешь, я посижу в холле. Оттуда я смогу видеть в обоих направлениях, прямо в столовую. И входную дверь тоже, конечно.
  - У меня там нет удобного кресла.
  “ Все в порядке. Я постою.
  “ Вовсе нет. Помоги мне перенести это. Перед камином стояло тяжелое кресло, и она попыталась поднять его, но внезапная острая боль в животе заставила ее ахнуть и согнуться пополам. Руперт немедленно оказался рядом с ней и поднял стул одной рукой, описав им широкую дугу в сторону от нее.
  - Вам не следует поднимать тяжести, миссис Дэй.
  Она улыбнулась. - Нет, наверное, не стоит.
  Судорога прошла, и она последовала за Рупертом, который нес стул через дверь гостиной. Он поставил его в холле, сел на него и кивнул ей. “Теперь ты просто притворишься, что меня здесь нет. Я не хочу вас беспокоить.
  “ Ерунда. Вы будете пить чай, не так ли?
  “Что ж . . .”
  “ Конечно, придешь. Я сейчас вернусь.
  Она оставила его там и пошла по коридору, через столовую, на кухню. Фиона уже ставила кастрюлю, поэтому Клэр села за маленький столик и вздохнула. Золушка была свободна и бродила по Лондону, а ее муж был где-то там, снова в серьезной опасности. Она положила руку на свой раздутый живот и посмотрела в потолок. Как бы она ни устала, она знала, что не уснет, пока Уолтер не вернется домой в целости и сохранности.
  12
  
  Dузнаем ли мы что-нибудь полезное? - Спросил Дэй. Они вышли обратно через большую дверь в центре центра Брайдуэлла, ступив в узкий внутренний дворик, который олицетворял весь внешний мир для невольных обитателей тюрьмы. Они остановились, и Дэй посмотрела на звезды.
  “Зависит от того, что вы назвали бы полезным”, - сказал Хаммерсмит. Он смотрел на свой маленький планшет из коричневой бумаги, страницы которого потрепались оттого, что он постоянно носил их с собой в кармане помятого пиджака, вытаскивал, засовывал обратно и снова вытаскивал. “Мы до сих пор толком не знаем, сколько заключенных сбежало”.
  “ Кому ты веришь? - Спросил Дэй. - Старшему надзирателю или клерку?
  “ Я оставляю подобные вопросы тебе. Ты показываешь, я беру.
  - Но у вас наверняка есть свое мнение.
  “Нам не обязательно верить, что один из них лжет, чтобы поверить, что он неправ”.
  “ Конечно, нет. Но у меня возникло отчетливое ощущение, что старший надзиратель на самом деле лжет. Что-то было в том, как он водил глазами по сторонам, никогда не останавливая их на чем-то одном, когда говорил”.
  - Ты это заметил?
  “Я так и сделал”, - сказал Дэй.
  “Итак, вы понимаете, почему я оставляю указание на вас, в то время как сам довольствуюсь извлечением”.
  - Значит, в твоем воображении мы оба охотничьи собаки?
  - А есть что-нибудь более подходящее?
  “ Возможно, и нет. В любом случае, я думаю, что пропало пятеро мужчин.
  “Я тоже”, - сказал Хаммерсмит.
  Дэй оторвал взгляд от звезд над головой и посмотрел на своего сержанта. - Ну, почему ты сразу не сказал?
  - Я хотел знать, что бы ты сказал.
  - А что, если бы я сказал, что пропало четверо мужчин?
  “Я бы молча не согласился”.
  “ Молча? Почему молча?
  “Потому что я бы предположил, что мое мнение было неправильным”.
  “Не делай этого”, - сказал Дэй. “Я хочу знать, что ты думаешь”.
  Хаммерсмит кивнул, и Дэй оставил эту тему. Он все еще был напряжен и не хотел вымещать свои тревоги на сержанте.
  Он повел их через двор к воротам, где тот же надзиратель осмотрел их, открыл замок и отодвинул тяжелую решетку, чтобы они могли выйти. Дэй задавался вопросом, сможет ли заключенный просто выйти из этого места, если у него в руках окажется дешевый костюм или форма констебля. Но он ничего не сказал, только кивнул надзирателю, когда они проходили мимо. Надзиратель приподнял фуражку и закрыл за ними ворота, запершись вместе с остальными заключенными, его мир был таким же маленьким, как и у них, большую часть дня, когда он бодрствовал.
  На полоске неухоженной травы за воротами было меньше народу, чем когда Дэй и Хаммерсмит въезжали в Брайдуэлл. Но Блэкер и Тиффани все еще ждали там. Увидев их, Блэкер похлопал Тиффани по плечу и поспешил к ним.
  - Ты все еще здесь, - сказал Дэй.
  “Решили, что наше время лучше потратить на то, чтобы связаться с вами, а не бродить по этому месту без понятия”, - сказал Блэкер. - Пожалуйста, скажи мне, что ты нашел для нас ключ к разгадке.
  “Я думаю, что да”, - сказал Дэй. Он посмотрел на Хаммерсмита, который листал самые последние заполненные страницы в своем маленьком блокноте.
  “Лучшая зацепка, которая у нас есть, - сказал он, - это этот парень Хоффманн”.
  - Один из пропавших мужчин?
  “Да. Кажется, он влюблен в девушку”, - сказал Дэй. “Вполне возможно, что он снова будет искать ее, теперь он свободен идти за ней”.
  - Ты не думаешь, что он нашел бы себе где-нибудь новую девушку?
  “Любовь не знает границ”.
  -Или логика, - сказал Хаммерсмит.
  -Совершенноверно.
  “ Мы знаем, кто эта девушка? Имя?
  - Ее зовут Присцилла Мерфи.
  Тиффани достал свой блокнот и писал так быстро, как только мог говорить Хаммерсмит, крошечный огрызок карандаша затерялся в его сжатом кулаке. Он поднял глаза и поднял брови. - Адрес?
  “ Точного адреса нет. Был протокол задержания, но детали немного отрывочны.
  “Господи”, - сказала Тиффани. “В Лондоне, должно быть, дюжина Присцилл Мерфи. Твоя подсказка невелика, не так ли?
  Хаммерсмит пожал плечами. - Соглашайся или не соглашайся.
  “Мы возьмем это”, - сказал Блэкер.
  “ Хорошо. Она где-то на Виктория-роуд, недалеко от Нью-Хэмпстеда. Офицер, производивший арест, отрабатывал этот удар и отреагировал на крики девушки. Так что мы знаем общую местность поблизости.
  “ Видите там, мистер Тиффани? - Спросил Блэкер. “ Это значительно сужает круг поисков. И к тому же это недалеко отсюда. Вполне возможно, что он разыщет свою старую подружку.
  - Она его двоюродная сестра, - сказал Дэй.
  “Ну, я бы тоже мог пойти за своей кузиной, ” сказал Блэкер, “ если бы она не знала меня слишком хорошо, чтобы заинтересоваться. На ней подходящее платьице. Он подмигнул, и Дэй усмехнулась.
  “Послушайте, ” сказал Дэй, “ у нас нет доказательств этого, поэтому я не сообщаю вам здесь фактов. . .”
  - В чем дело? - спросил я.
  Дэй взглянул на Хаммерсмита и перевел дыхание. - Мы практически уверены, что ищем пятерых человек, а не четверых.
  - Еще один сбежал?
  “ Нет, они сбежали все вместе, но в тюрьме отсутствуют записи об одном из них. Мы не знаем, что произошло и кто он такой.
  “Вероятно, тот же тип ведения записей, который не заботится о правильных адресах”, - сказала Тиффани.
  “ Возможно. Но я думаю, нам нужно сохранять открытость к возможности того, что где-то есть еще один мужчина. Мы не можем остановиться, когда нашли четырех человек.
  “ Но у нас нет имени? Пятого человека?
  “ Вообще ничего. Как я уже сказал, его, возможно, вообще не существует. Но следите за подозрительными личностями. Мы с мистером Хаммерсмитом постараемся разузнать побольше.
  “ Тогда мы уходим, ” сказала Тиффани. Он закрыл картонную крышку своего планшета и аккуратно убрал его обратно в карман вместе с миниатюрным карандашом. Дэй заметил, что блокнот Тиффани все еще выглядел совершенно новым, несмотря на то, что его часто использовали. Разительный контраст с блокнотом Хаммерсмита.
  “ Хорошо, ” сказал Блэкер. “ Пожелайте нам удачи, джентльмены. Скоро взойдет солнце.
  “Слишком рано”, - сказал Дэй. “Счастливого пути”.
  Тиффани не потрудилась попрощаться с ним. Он уже удалялся по улице, и Блэкеру пришлось поторопиться, чтобы догнать его.
  “Я бы не хотел быть в паре ни с одним из них”, - сказал Хаммерсмит.
  “Блэкер не так уж плох”, - сказал Дэй. “Я работал с ним над своим первым делом. Он склонен скрашивать тяжелую работу своими остротами ”.
  “Итак, мы дали им нашу единственную хорошую зацепку”, - сказал Хаммерсмит.
  “Мы достанем еще”, - сказал Дэй.
  “Конечно, мы так и сделаем”, - сказал Хаммерсмит.
  - Тогда давайте вернемся к этому, хорошо?
  13
  
  Tкамера была хорошо обставлена. Похитители оставили ключ от его кандалов. Они оставили бочонок с водой, из которого он пил каждый день, и бумажный пакет с тремя сухими корками хлеба. Джек смотрел на эти вещи и удерживал их в своем сознании, зная, что ему нужно только перетерпеть нынешнюю боль, чтобы насладиться открывшимся перед ним богатством. Больше всего его взгляд был прикован к черной сумке, медицинскому саквояжу, который доктор хранил там, в камере. Джек подумал о докторе, пытаясь вспомнить любые намеки, которые он мог услышать о личности этого человека, сосредоточившись на всем, кроме боли в запястьях и лодыжках. Глупая Золушка воспользовалась оставленным ключом и теперь возилась с кандалами, с кандалами, вокруг которых кожа Джека срослась и приросла к ним. Джек подумал о черной сумке и докторе, который оставлял ее каждый день, и представил, что у доктора там, наверху, была жизнь с женой, которая беспокоилась о нем и могла попросить дополнительную сумку. Сумка была в большей безопасности здесь, в том месте, где доктор использовал ее, где доктор порезал Джека так же, как Джек порезал всех своих дам: Николс, и Чэпмен, и Страйд, Эддоус, и Келли, и Тэбрам, о боже. Так много дам. Джек, ты счастливчик.
  Доктор оставил свой саквояж, чтобы его собственная супруга не усомнилась в его назначении. А это означало, что все, что нужно было сделать Джеку, - это пережить кандалы, и сумка будет принадлежать ему.
  Что бы он мог сделать со всеми этими прекрасными серебряными инструментами, которые лежат внутри!
  Золушка приняла крик Джека за крик боли, и он остановился. Он попятился от кандалов на левой лодыжке Джека, как будто обжегся.
  “ Нет, ” сказал Джек. Его голос был едва слышен как шепот. - Не останавливайся.
  Золушка сказала что-то, чего Джек не расслышал из-за красного рева в ушах, и вернулась к работе. Железо вошло глубоко, зарылось под теплый слой плоти, и теперь лысый мужчина на четвереньках отдирал его от костей Джека.
  Джек взглянул вниз на красную реку крови, которая стекала между его пальцами в грязь, в мягкую, податливую глину под Лондоном, и он улыбнулся, и он снова закричал, и он вернул свой взгляд к красивой черной сумке и ее ужасным инструментам обучения.
  
  14
  
  Dэй заметил Адриана Марча за стенами тюрьмы, сидящего на корточках на обочине и уставившегося в одну точку на дороге. Дэй протянул руку, чтобы остановить Хаммерсмита, и они подождали, пока Марч встанет, прежде чем подойти к нему.
  “ Что ты там нашел? - Спросил Хаммерсмит.
  “ Ничего, ” ответил Марч. “ Ну, хоть что-то. Направляясь к ним, он рассеянно махнул рукой в сторону дороги, пустого поля и железнодорожных путей неподалеку. “Просто что-то, оставленное детьми”.
  - Я не могу представить здесь детей.
  - Вы обнаружили что-нибудь внутри Брайдуэлла?
  “ Сэр Эдвард был прав, ” сказал Дэй. “ По крайней мере, я так думаю. Кстати, где ты был?
  “ Я? Я немного подождал в Скотленд-Ярде, потом последовал за вами сюда.
  - Почему ты не пошел с сержантом? - спросил я.
  “Я никогда не видел, чтобы он выходил из кабинета сэра Эдварда”, - сказал Марч.
  “Что ж, хорошо, что ты сейчас здесь”, - сказал Дэй.
  “ Взгляните на это, инспектор, ” сказал Хаммерсмит. Он стоял на коленях на дороге и указывал на то место, куда смотрел Марч.
  - Говорю вам, это ерунда, - сказал Марч.
  “Я ничего об этом не знаю”, - сказал Хаммерсмит. “Я думаю, вы все-таки на что-то наткнулись”.
  Дэй присел на корточки рядом с Хаммерсмитом. В глубине души его позабавило, что Хаммерсмит и не подумал о том, чтобы втоптать колени в грязь, даже после того, как в то же утро получил выговор за свой внешний вид.
  Он прищурился, поднес фонарь поближе к дороге и увидел пятно синего мела, искаженное неровными булыжниками. Мел, казалось, был неумело стерт, но там, где он втерся в камни, все еще оставался слабый отпечаток.
  “Это h”, - сказал Дэй.
  “Отсюда это выглядит как четверка”, - сказал Хаммерсмит.
  “Нет, ты прав”, - сказал Дэй. “Это четверка, все верно. И стрела”.
  “ Ты все-таки думаешь, что это что-то значит? - Спросил Марч.
  “Ну, - сказал Дэй, - вероятно, нет. Я не хотел вам противоречить, сэр”.
  “Вовсе нет”, - сказал Марч. “Твои глаза, без сомнения, лучше, чем мои, видят в темноте. Мне это показалось детскими каракулями и ничем больше”.
  - Вполне может быть, - сказал Дэй.
  “Но это может быть что-то другое”, - сказал Хаммерсмит. “Стрелка указывает в ту сторону, через поле”.
  - Будем ли мы следовать по ней?
  - Это может оказаться пустой тратой времени.
  С другой стороны . . .”
  Хаммерсмит встал, протянул Дэю руку, помог ему подняться на ноги, и они медленно двинулись прочь от тюрьмы, высоко держа фонари. Марч мгновение поколебался, затем выхватил револьвер и последовал за ними в высокую траву.
  15
  
  Tпочва под ним была неровной, и Джек все еще нетвердо держался на ногах. Золушка иногда нуждалась в его помощи, когда им приходило время пробираться по разбитым камням или через переполненные русла ручьев. Они оставляли за собой кровавый след Джека, и он представлял, как каждая капля, упавшая с его запястий, распускается на темной почве высокими черными цветами, кричащими и раскачивающимися, как сирены. Джек был встревожен тем, насколько сильно он потерял мышечный тонус. Он предполагал, что его координация и сила вернутся, но это явно займет некоторое время. Золушка подарила ему куртку с черными стрелками спереди и на рукавах, но Джек все еще был обнажен ниже пояса. Ноги у него были тощие и поцарапанные. Золушка вынесла из камеры фонарь и черную медицинскую сумку.
  Они нашли неглубокое место и пересекли подземный пруд, маленькие шныряющие белые существа кишели у них вокруг лодыжек и между пальцами ног. Они прошли через густые катакомбы, где человеческие кости были сложены высоко и глубоко, черепа громоздились высоко над головами, и оказались в большом открытом помещении, которое, как представил Джек, было внутренностями какой-то огромной китовой туши с серыми деревянными ребрами, выгибающимися дугой над ними.
  Там они обнаружили тело мужчины без сознания. Золушка проигнорировал это, прошел мимо и начал подниматься по лестнице, которая, по его словам, приведет их в туннель повыше, но Джек остановился, упершись рукой в стену, чтобы удержаться на ногах. Он стоял над телом и наблюдал, как мужчина дышит, его грудь аритмично вздымалась и опускалась. В голове мужчины была глубокая рана, а нога была сильно сломана. Под ним растеклась темная липкая кровь, но раненая нога начала сворачиваться.
  “ Кто это у нас тут? - Спросил Джек.
  - Почти прошептал Джек, но зал уловил его вопрос и отразил его от стен, пока он не обрушился на Золушку. Лысый мужчина повернулся и встал рядом с Джеком, глядя на неподвижную и безмолвную фигуру другого мужчины, ноги и руки которого были раскинуты по булыжникам, как у разрезанной марионетки.
  “Он никто”, - сказала Золушка. “Раздражитель”.
  “ О, но я люблю раздражители, ” сказал Джек. - Например, ты мне очень понравилась.
  Золушка нахмурилась, но приняла оскорбление. “ Он последовал за мной сюда. Он был в Брайдуэлле.
  Джек с кряхтением медленно опустился на колени и склонился над лежащим без сознания мужчиной. Он откинул волосы с глаз и понюхал лицо мужчины, приоткрыл ему рот и понюхал его дыхание, втянул воздух из его легких. Джек улыбнулся и посмотрел на Золушку.
  “ Как его звали? Вы знали его?
  - Он называл себя Гриффином.
  - Вы говорите, он был с вами в тюрьме?
  “ Да. Он был.
  - Как долго он там пробыл?
  “ Недолго. Я знаю, что видел его там за день до нашего побега.
  “ Но не раньше? Как странно.
  “Я не знаю”, - сказала Золушка. Он прищурился и сморщил лицо, так что стал похож на ребенка, пытающегося запомнить инструкции. - Не думаю, что я видел его до этого.
  - Как будто он появился как раз вовремя, чтобы сбежать, вы бы сказали?
  - Я не понимаю, что ты имеешь в виду.
  “ Все в порядке, ” сказал Джек. - Конечно, нет, моя прелестная маленькая муха. Не беспокойся.
  Золушка слабо улыбнулась, неуверенная, разочаровал ли он Джека. Джек посмотрел на Гриффина сверху вниз и, протянув руку, осторожно ощупал рану на его ноге. Гриффин пошевелился и застонал во сне. Джек приложил губы к уху лежащего без сознания человека и прошептал. “Exitus probatur”, - сказал он.
  “Ergo acta probantur.” Голос Гриффина был хриплым, но Джек слышал его отчетливо.
  Он посмотрел на Золушку и ухмыльнулся. - Ты знаешь, что у нас здесь, Питер?
  Золушка покачал головой, совершенно сбитый с толку.
  - У нас есть еще один послушник. Разве это не замечательно?
  - Так ли это?
  “О, да”, - сказал Джек. “Действительно, замечательно. Почему у него идет кровь? Ты сделал это с ним?”
  Золушка сделала шаг назад. - Он напал на меня. - Его голос был полон страха.
  “ Но ты одержал верх, не так ли? Джек не стал дожидаться ответа лысого мужчины. “ Помоги мне здесь, - сказал он. “Не волнуйся, маленькая муха. Вот, возьми его под мышки, подними”.
  “Давай оставим его здесь”, - сказала Золушка. “Он нам ни к чему”.
  “ Ты будешь делать то, что я тебе скажу. ” Голос Джека исходил откуда-то из глубины его груди, грохотал все выше и выше и окружал лысого мужчину своим гневом и властностью. Его голова повернулась к Золушке, и его глаза сверкнули яростью. Его губы растянулись в рычании. С неслышным ворчанием Джек поднялся на ноги, так что теперь он возвышался над Золушкой. “ Ты никогда больше не будешь задавать мне вопросов. Ты всегда будешь делать в точности то, что я скажу.
  Глаза Золушки расширились, а рот приоткрылся. Струйка слюны сбежала с его нижней губы и потекла по подбородку. Он стоял неподвижно и бесполезно, на мгновение сбитый с толку, затем кивнул.
  “ Мне неприятно повышать на тебя голос, Питер, - сказал Джек. - Ты ведь знаешь это, верно?
  Золушка снова кивнула.
  “ Хорошо, ” сказал Джек. “ Не давай мне повода быть недовольным тобой, и мы поладим, как лучшие друзья. Всегда самый лучший из друзей”.
  Золушка передала фонарь и сумку Джеку, затем наклонилась и приподняла верхнюю часть тела Гриффина.
  “Это мой мальчик”, - сказал Джек. Он устал. То, что он так быстро встал и повысил голос, вымотало его. Колени болели и были мокрыми от сырой земли. Его запястья и лодыжки были разорваны, кровавый отпечаток кандалов глубоко врезался в плоть. Тяжесть фонаря давила на него, и он подумал, что может последовать за ним и провалиться в грязь. Он не думал, что у него остались какие-то внутренние резервы сил, но он не хотел, чтобы Золушка видела, насколько он слаб на самом деле. Несмотря на всю свою глупость и слабоволие, Золушка все еще был хищником и обязательно воспользовался бы любым изменением в их балансе сил. Джек указал в сторону туннеля, по которому они пришли.
  - Отнеси его.
  “ Он тяжелый. Не думаю, что я...
  - Тогда тащи его.
  - Но мы пришли именно этим путем.
  - Ты опять со мной споришь, флай?
  -Нет, вовсе нет. - Золушка съежилась.
  “ Тогда иди. Я последую за тобой.
  Золушка опустил голову и развернул тело Гриффина, неестественно вывернув ноги бесчувственного заключенного, затем поплелся назад через камеру в туннель. Джек хотел, чтобы Золушка стояла лицом вперед; он хотел опереться на стену, чтобы удержаться на ногах, и не хотел, чтобы лысый мужчина видел, как он это делает.
  Он закрыл глаза, выпрямился во весь рост и последовал за Золушкой и Гриффином, не хватаясь за стену, не думая ни о еде, ни о воде, ни о каких-либо искушениях, которые ослабили бы его еще больше, чем он уже был слаб. Он не видел катакомб, когда они проходили через них во второй раз, не чувствовал слепых белых существ под ногами, когда они снова переходили вброд пруд, не слышал, как Золушка задыхался и хрюкал в темноте, когда он, пошатываясь, тащил тело Гриффина по камням, грязи и костям.
  А потом они оказались на знакомой земле. Джек не видел своей камеры до сегодняшнего утра, но он прожил в ней очень долго и знал качество воздуха, его звук, его запах. Запах тела Джека впитался в камни вокруг них, а грязь под ними впитала его жидкости, выпила их до тех пор, пока он не стал частью этого места, а оно - его. Ему казалось, что он почти может протянуть руку и взять под контроль стены туннеля, подчинить их своей воле, как подчинял бы любую часть своего тела.
  Он жестом приказал Золушке отнести тело Гриффина в камеру, собственную камеру Джека, и, наконец, прислонился спиной к стене, наблюдая, как Золушка застегивает старые железные кандалы на ногах и запястьях Гриффина. Раздробленная нога Гриффина бесполезно повисла. Джек улыбнулся, подумав, что кожа Гриффина была испачкана кровью Джека. Когда "Золушка" закончила, Джек оттолкнулся от стены и положил руку на плечо лысого мужчины.
  “ Ты хорошо поработал, мой Питер. Теперь подожди меня там. Он указал на черный туннель за пределами камеры.
  Золушка тихо вышла и растворилась в темноте. Джек прислушивался, пока не убедился, что Золушка находится вне пределов слышимости. Затем он наклонился к поникшей голове Гриффина. Когда он заговорил, его голос был едва слышен как шепот.
  “ Ты меня там слышишь? Он лизнул мочку уха Гриффина, слегка прикусив плоть. “ Наверняка какая-то часть тебя меня слышит. Я знаю тебя. Я не знал, как ты выглядишь до этого момента, но я знаю твой запах, твое зловонное дыхание. Ты был доставлен ко мне, как я и предполагал. Ты первый. Я приведу сюда остальных. Но пока, я позволю тебе гнить, подвешенным на этих цепях, как я делал это так долго. Я позволю тебе вариться в собственном кислом поту, позволю тебе бояться каждого приближающегося звука, чтобы это не был я. И я вернусь. Я буду делать с тобой замечательные вещи. Я преображу тебя, как преобразил многих других, и своим последним вздохом ты поблагодаришь меня, как они благодарили меня. Теперь жди меня”.
  Джек отступил, чувствуя себя сильнее, ощущая себя могущественным в своей правоте. Он поднял фонарь и позволил его свету осветить черные стены, в которых больше не было силы, удерживающей его в клетке. Он вышел из камеры, нашел в темноте Золушку и повел его прочь по переходам, через реки, кладбища и древние безмолвные городские улицы.
  Наверх и обратно в Лондон.
  
  16
  
  Fайона легонько постучала в дверь спальни Клэр и подождала, пока Клэр ответит, прежде чем повернула ручку и вошла. В комнате было темно, только единственная свеча на подоконнике рассеивала тени. Или, возможно, крошечный огонек был там, чтобы служить Уолтеру маяком, возвращать его целым и невредимым. Клэр свернулась калачиком под старым грязно-белым покрывалом, натянутым до подбородка. Ее светлые волосы отливали ярко-оранжевым в свете свечей, а мягкие складки покрывала были испещрены темно-фиолетовыми синяками.
  “ Констебль Уинтроп уже устроился, ” сказала Фиона. - Он съел все печенье, которое у нас было в заведении. И выпил три чашки чая с молоком. Будет удивительно, если он сможет встать со стула”.
  “ Он съел их все? Все печенье?
  - Думаю, да.
  - Я их берег.
  - Мне очень жаль.
  “Нет, все в порядке”, - сказала Клэр. Она рассмеялась. “На самом деле я не берегла печенье. Наверное, я просто раздражен тем, что у нас под ногами путается полицейский, и это не тот полицейский ”.
  “ Да, ” сказала Фиона. “ Почему они не могли послать мистера Хаммерсмита? Мы его уже знаем. С ним мы бы сразу почувствовали себя в полной безопасности ”.
  “ Я говорила о своем муже. Он тоже полицейский.
  “ Конечно, он здесь! Фиона прикрыла рот рукой и повернулась, чтобы уйти. - Мне очень жаль.
  “Не уходи”, - сказала Клэр.
  “У меня есть дела. Я должен их выполнить”.
  - Не могли бы вы принести мне стакан воды, прежде чем уйдете?
  -Конечно.
  Фиона опустила глаза, и ее длинные волосы упали ей на лицо. Она была стройной, бледной девушкой со спокойными манерами и невыразительным лицом. Младшая дочь Кингсли выросла без матери. Большую часть своего детства она провела, помогая отцу на работе, чтобы быть рядом с ним. Будучи младшим помощником коронера, она обошла с ним бесчисленное количество мест преступлений, рассматривая тела жертв убийств, зарисовывая расположение их конечностей и отмечая их раны. До того дня, когда доктор Кингсли решил, что морг, в конце концов, не самое лучшее место для его дочери. Он отослал ее, попросив помогать Клэр, пока не будет найдена постоянная домработница. Но это была не та работа, которая нравилась Фионе.
  Она подошла к умывальнику, где рядом с кувшином воды, за ночь остывшей до комнатной температуры, стояла керамическая чашка. Фиона заметила, что ведро с грязной водой после утреннего умывания все еще стоит на полу под столом. Она подумала, не должна ли она вылить ее. Ее обязанности по дому были все еще неясны, и иногда ее расстраивало, что она не знала точно, чего Клэр хотела от нее, кроме простого общения. Она наполнила чашку и отнесла ее на кровать, вложив в протянутую руку Клэр.
  “ Нам следует еще раз опросить домработниц, ” сказала Фиона. “ И поваров. Особенно поваров.
  “О, я знаю”, - сказала Клэр. “Просто у меня нет на это сил. Мы уже знаем, насколько все это безнадежно. ” Она сделала большой глоток воды. Немного воды потекло по ее подбородку и впиталось в покрывало.
  Им не повезло в попытках найти кого-нибудь подходящего для помощи по дому. По какой-то причине единственными женщинами, претендовавшими на какую-либо должность, были ужасные. В двух отдельных случаях они наняли женщину, несмотря на свои опасения, и обе женщины не вернулись после первых дней работы. Действительно, казалось, что они обречены обходиться без посторонней помощи.
  “ Итак, ” сказала Клэр, “ расскажите мне о сержанте Хаммерсмите. Вы, кажется, ужасно привязаны к идее о нем.
  Фиона почувствовала, что краснеет. Ее взгляд упал на покрывало, и она заметила длинный волнистый шов красной нитью. Она наклонилась и сосредоточилась на нем. В дрожащем свете свечи красные нити выглядели как буквы и слова, как длинное предложение, которое спускалось по краю покрывала сверху вниз и огибало его угол.
  - Что это? - спросил я.
  Клэр поставила чашку с водой на прикроватный столик и стянула покрывало, скомкав его края в руках, и натянула поближе к лицу. Она улыбнулась.
  “Это, - сказала она, - имена всех — по крайней мере, каждой женщины - в моей семье, насчитывающей, о, просто поколения. Больше ста лет. Возможно, даже больше двухсот лет.
  “ Их имена? Ты имеешь в виду имя твоей бабушки?
  “ И ее бабушка. Смотри, здесь вышито имя моей матери.
  Клэр подобрала ноги, и Фиона села на край кровати.
  “ И, смотри, рядом с ним... ... - сказала Фиона.
  “Мое имя”, - сказала Клэр. “Моя мать добавила мое имя к этому, когда я родилась. Это своего рода семейная летопись, передаваемая от дочери к дочери”.
  Фиона могла видеть гордость на лице Клэр, когда она читала имена своих предков, шагавших бок о бок по прочной белой ткани. Сколько поколений домработниц тщательно мыли семейную реликвию? И как давно ее не чистили? Фионе пришла в голову мысль, и она улыбнулась Клэр, широко раскрыв глаза.
  “Если ваш ребенок - девочка . . .”
  “Этого не может быть”.
  - Мистер Дэй хочет мальчика?
  “Нет, нет, я имею в виду, что я никудышная в шитье. Я бы никогда не смогла испортить эту старую вещь, пришив на нее какое-нибудь неразборчивое название. Будущие поколения посмотрели бы на это и сказали бы: "Что здесь пошло не так ?’ И моя пра-пра-пра-правнучка сказала бы: ‘О, ну вот, именно там Клэр Дэй, печально известная плохая швея, все разрушила’. И, кроме того, вы избегаете вопроса о нашем дорогом мистере Хаммерсмите. Полагаю, он довольно красив, не так ли? Или был бы таким, если бы ты мог каким-то образом время от времени надевать на него чистую рубашку ”.
  “ Но вы могли бы нанять кого-нибудь, кто будет шить от вашего имени, - сказала Фиона. “ Я имею в виду, если родится девочка. Вы не должны позволить традиции угаснуть”.
  “ Ты знаешь, что моя мать потребовала его обратно? Я имею в виду покрывало. В конце концов, она решила, что он не должен достаться мне, и собирается отдать его моей кузине.
  “О, нет”.
  “Но я не отдам его обратно. Она дала его мне, и он мой”.
  “ Но почему? Зачем ей брать свои слова обратно?
  - Мы расходимся во мнениях относительно Уолтера.
  - Ей не нравится мистер Дэй?
  “ Полагаю, на самом деле это мой отец. Она просто повторяет его мнение, как одна из тех противных говорящих птиц.
  - Ты имеешь в виду птицу майна.
  “ Один из тех, с каркающим голосом. На самом деле, очень похож на мою мать.
  “ О боже. Но мистер Дэй замечательный, правда?
  “ Да. И в этом разница наших мнений по этому вопросу. Они подобрали для меня другого мальчика, и я пошла и вышла замуж за сына камердинера.
  “Я, конечно, обожаю мистера Дэя, но почему ты выбрала его, если был кто-то другой?”
  Потому что он самый добрый человек, которого я когда-либо знала. Если бы я вышла замуж за парня, которого выбрал для меня отец, я стала бы жесткой, ожесточенной и немного мертвой внутри. Но с Уолтером я могу быть такой, какой хотела бы быть. Он думает, что я уже тот человек, тот идеальный человек из моего воображения. Вот почему я люблю его. Он нежный, добрый и вдумчивый, и он любит меня такой, какой он меня считает. Я бы так хотела быть таким человеком. И когда он смотрит на меня, я им и являюсь ”.
  “ Сколько вам было лет? Когда вы поженились?
  “ Полагаю, ненамного старше тебя. Но в твоем возрасте разница в несколько лет существенна. Ты должен быть терпеливым.
  “ Вы обратили внимание на руки мистера Хаммерсмита? На его пальцы?
  - Они длинные.
  “ Они очень нежные. Иногда я представляю его за пианино в красивом блестящем черном костюме, и он играет что-то замечательное и трогательное, его пальцы танцуют взад-вперед по клавишам”.
  “Я не могу представить мистера Хаммерсмита играющим на пианино или одетым во что-либо, кроме грязной полицейской формы”.
  - Ты должен использовать свое воображение, - сказала Фиона.
  “ И тебе следует быть осторожнее со своим воображением. Мужчины недостаточно сильны, чтобы выносить наши идеи. Они такие, какие они есть, и они всегда будут такими. Наше воображение предает нас”.
  - Ты чувствуешь себя преданным?
  “ Ни в малейшей степени. Но мистер Дэй именно такой, каким я его представлял и каким он будет.
  “ Ну, в любом случае, тебе не следует возвращать это обратно. Никогда. Фиона поднесла покрывало к свету.
  -Я не буду.
  “ Хорошо, ” сказала Фиона. - Я помогу тебе спрятать это, если они когда-нибудь приедут в гости. Я имею в виду твою семью.
  - Давай заключим договор.
  “У нас должен быть кодекс. Я люблю кодексы”.
  “Я не знаю ни одного”, - сказала Клэр.
  - Мы что-нибудь придумаем.
  Клэр вздрогнула, и Фиона наклонилась к ней.
  - В чем дело? - спросил я.
  “Ничего”, - ответила Клэр. “Судорога, вот и все”.
  “ Это вполне нормально. Мой отец говорит, что на этом этапе у него должны быть небольшие судороги, но нам нужно привести его в чувство, если они начнут приходить регулярно.
  -Насколько регулярно?
  “ Минут десять, я думаю. Примерно каждые десять минут.
  “Ну, дело не в этом. Это случается нечасто. Я уверена, что со мной все в порядке”.
  “ Я мог бы послать за ним прямо сейчас. Просто на всякий случай.
  “ Нет, я действительно в порядке. Просто устала. Скоро взойдет солнце, не так ли?
  “ Да, ” сказала Фиона. - Тебе следует попытаться заснуть.
  “ Думаю, я просто немного отдохну. Ты не возражаешь?
  “ Вовсе нет. Я буду чуть дальше по коридору. А констебль Уинтроп прямо внизу.
  - Благодарю вас.
  Фиона встала, и Клэр вытянулась под одеялом и закрыла глаза. Фиона перегнулась через нее и задула свечу. Она взяла чашку с водой и отнесла ее обратно к умывальнику. Она подозрительно посмотрела на ведро с грязной водой, затем наклонилась, схватила его за проволочную ручку и понесла к двери.
  - Фиона? - спросил я.
  Она остановилась и оглянулась. - Да?
  “ Спасибо. Я имею в виду, правда. Спасибо.
  Фиона улыбнулась и ничего не сказала. Не было способа ответить, который адекватно выразил бы ее чувства. Язык часто приводил в отчаяние, когда дело касалось простых человеческих эмоций.
  -А Фиона? - спросил я.
  -Да?
  “ У Невила Хаммерсмита самые длинные ресницы, которые я когда-либо видела у мужчины. Ты сказала ему, что ты о нем думаешь?
  Фиона чуть не уронила ведро с водой. Она ссутулила плечи, и вода расплескалась, но ничего не пролилось.
  - Спокойной ночи, Клэр, - сказала она.
  - Спокойной ночи.
  Фиона вышла в коридор, закрыла за собой дверь и глубоко вздохнула. Потом она пошла искать место, куда можно было бы слить грязную воду.
  17
  
  Aпосле долгого пути под землей Джек и Золушка выбрались на поверхность внутри небольшого обелиска на углу кладбища Святого Иоанна Богослова. Дверь, которая была встроена в обелиск, была из древнего дуба, окованного железом, петли скрипели и заедали. Им удалось приоткрыть ее только наполовину, и они протиснулись сквозь щель в серый предрассветный сумрак. Куда бы они ни посмотрели, в поле зрения не было ни одного человека. Небо было затянуто тучами, и прохладный весенний ветерок шевелил траву и верхушки надгробий.
  Джек покачивался на ветру. Он закрыл глаза и глубоко вдохнул, вдыхая свежий влажный воздух и выдувая пыль и кровь, которые так долго забивали его ноздри. Он почувствовал, как ветер коснулся его обнаженных яичек, и открыл глаза. Он бросил на Золушку быстрый взгляд, просто чтобы убедиться, что тот все еще там, затем пошел прочь по камням, позволяя траве пробиваться между пальцами ног, а первым каплям дождя падать на лицо. Ноги у него подкосились, он падал и кувыркался, пока не уткнулся в камень. Он взглянул на имя, выгравированное на лицевой стороне камня, но не узнал его. Это не было именем никого, к кому он прикасался, и поэтому он почувствовал легкое разочарование. Он знал, что шансы были против того, чтобы тело под ним принадлежало ему, но весь день ему казалось, что оно принадлежит ему, и он наполовину ожидал, что это будет знакомый труп. Это снова был его день рождения, и все должно принадлежать ему.
  Лежа ничком, он оглядел море камней и удивился количеству кладбищ в Лондоне, так много из них заполнено людьми, которых ему не удалось преобразовать до того, как они встретили свой конец другими способами, в других руках. Он молча извинился перед всеми за то, что так медленно выполнял свою работу. Он задавался вопросом, что произойдет, когда город продолжит расти и выйдет за свои нынешние границы. Будут ли тела под ним зарыты в землю и на их костях построены дома? Или они погрузятся еще глубже и присоединятся к забытым мертвецам в нижних катакомбах?
  Отдышавшись, он поднялся на ноги и, пошатываясь, побрел туда, где в тени обелиска все еще стояла Золушка. Он взял лысого мужчину за руку, прислонился к нему и позволил провести себя через кладбище на Кембридж-стрит. Он знал, что они были где-то в Агар-тауне. Не самое лучшее место, чтобы его можно было застать после наступления темноты. Джек оказался далеко от своего старого места жительства и еще дальше от дома. Он предполагал, что его квартирная хозяйка к этому времени уже махнула на него рукой. Она не стала бы ждать больше нескольких недель, чтобы решить, что он не вернется. Возможно, она думала, что он мертв. Не важно. Что бы она ни думала, она бы вычистила квартиру и нашла кого-нибудь другого, кто платил бы за аренду. Его вещи были бы пожертвованы или выброшены на улицу. Не было родственников, которые могли бы на них претендовать. Его прежняя жизнь закончилась, и пути назад не было.
  Но он был доволен тем, что остался жив, на поверхности и свободен.
  “Вперед, - сказал он, “ в будущее. Вперед, к совершенно новой жизни”.
  Лысый мужчина озадаченно посмотрел на него, но ничего не сказал, что принесло облегчение. Джеку не понравился голос этого человека. Он был высоким и пронзительным и действовал ему на нервы.
  Джек услышал шум льющейся воды и потащил "Золушку" через улицу, туда, откуда им была видна черная гладь Риджентс-канала за тротуаром. Ранний утренний воздух был влажным и липнул к ним, как паутинка. Джек почувствовал на лице прохладный туман, но не знал, поднимался ли он от канала или спускался с тяжелого серого неба.
  В предрассветный час движение было небольшим, но Джек знал, что экипажи запрудят улицу, как только на горизонте появятся первые признаки приближающегося рассвета. Им нужно было найти место, где спрятаться до восхода солнца. И что-нибудь из одежды. Они никак не могли остаться незамеченными в городе без надлежащей одежды.
  Он повернулся спиной к каналу, и Золушка повторила его движение, поворачиваясь вместе с ним и делая то, что он делал, если не было приказано иначе. Он оценил, как быстро лысый мужчина выполнял его приказы.
  По другой стороне улицы пробежала собака, затем остановилась и посмотрела на двух мужчин. Он с надеждой завилял хвостом и изменил курс, медленно направляясь к ним, возможно, в поисках пищи, но слишком дикий, чтобы подойти прямо к ним. Он кружил, заложив уши, но его хвост безвольно двигался взад-вперед. Джек нахмурился и, прищурившись, посмотрел вдоль улицы туда, где от пурпурного неба отделилась полоска тьмы и неуклонно двигалась к ним, увеличиваясь по мере приближения, приобретая форму большого черного омнибуса с четверкой лошадей впереди, пыхтящего в направлении первого пункта назначения дня. За автобусом с неба сплошной пеленой хлынула волна воды, продвигаясь вперед, как будто ее тянули упрямые лошади, как будто они были предвестниками непогоды. Колесница Тора.
  Собака, дикая и глупая, худая и голодная, почти такая же худая, как Джек, двинулась к двум мужчинам, не подозревая об автобусе. Возможно, он был глухим, или, возможно, шум дождя заглушал грохот колес. Джек почувствовал, как его сердце забилось быстрее в предвкушении. Он почувствовал, как рядом с ним напряглась Золушка.
  Лошади проскакали мимо двух мужчин. Раздался глухой удар и резкий вскрик боли, а затем хлынул дождь, и автобус исчез в серой мгле, направляясь куда-то на другую сторону канала. Дождь хлестал, поднимался и снова оседал волнами, сбегая с боков буксирной дорожки и сливаясь с черной водой внизу.
  Джек вышел на улицу и поискал глазами собаку. Он обнаружил брызги крови, которые уже были смыты, и след. Он пошел по красной полосе, которая привела его к небольшой кучке органов, веревке из кишок, заменяющей кровавый след. Вскоре он нашел саму собаку, уже ослабевшую и остановившуюся у бордюра на другой стороне Кембридж-стрит, не в силах выйти из переулка. Он свернулся в крошечный комочек, дрожащий под дождем, разорванный на части бездушными лошадьми, колесами черного автобуса. Оно посмотрело на Джека, и он опустился на колени рядом с ним на окровавленные камни. Он протянул руку и коснулся морды собаки. Кончик его языка высунулся достаточно далеко, чтобы облизать его пальцы.
  “Мы должны положить конец его страданиям”, - сказала Золушка. “Прояви немного милосердия”.
  Джек поднял голову, удивленный, услышав голос лысого мужчины. Он не слышал, как Золушка последовала за ним, едва расслышал его голос за шумом дождя.
  “ ‘Качество милосердия не ограничено”, - сказал Джек. - “Оно ниспадает, как нежный дождь с небес”.
  - Но идет дождь.
  “ Неужели? Я не заметил. Боже, но муха была глупым созданием. Его общество быстро становилось утомительным. “Я хочу сказать, что ты не можешь просить меня проявить милосердие. Оно должно быть оказано добровольно, иначе оно ничего не значит”.
  “ Тогда я сделаю это. Бедняжка.
  Джек жестом велел Золушке отойти назад, а сам снова посмотрел на собаку. Он тяжело дышал и скулил, уставившись на Джека, его внутренности были размазаны по бордюру, из уха текла кровь. Джек улыбнулся ему и снова провел кончиками пальцев по его мокрой морде.
  “ Смерти не стоит бояться, маленькая мушка. ” Джек обращался к Золушке, но смотрел на собаку. “Все мы - личинки, ожидающие трансформации. Мы должны быть терпеливы и понимать, что все перемены болезненны”.
  - Просто ударь его чем-нибудь по голове.
  Джек снова посмотрел на Золушку. Они делили драгоценный момент с собакой, такое случается раз в жизни, и Золушка была не в состоянии оценить происходящее. Лысый мужчина бесполезно расхаживал по комнате, ища камень, которым можно было бы воспользоваться. Джек решил не обращать на него внимания. Он переключил свое внимание на собаку как раз вовремя, чтобы увидеть, как умоляющее выражение исчезло из ее глаз. Его лапы дернулись в последний раз, и он затих. Он наблюдал, как это перестало быть собакой и стало чем-то совершенно другим. Он перестал дышать, и его губы приоткрылись в благоговейном страхе. Он чувствовал, что может потерять сознание. Это была высшая форма общения со вселенной, и ему так долго было отказано в ней.
  Кто-то должен за это заплатить.
  Он снова прикоснулся к собаке, но она больше не представляла для него никакого интереса. Он уже остывал. Дождь бил по его пустым глазницам.
  Золушка что-то толкнула в него, нарушив его поле зрения. Деревянный прут, возможно, выброшенный проезжающим экипажем.
  “Используй это”, - сказала Золушка.
  Джек встал и шагнул к перилам. “Ты используешь это”, - сказал он.
  Он повернулся спиной к лысому мужчине и прислушался, но ничего не смог расслышать из-за шума дождя. Вполне возможно, что Золушка ударит Джека розгой и получит свободу. Джек бы его нисколько не винил. Он бы воспользовался розгой, если бы был на месте лысого человека. Или любую обувь.
  - Он уже мертв.
  Джек повернулся и улыбнулся. Он протянул руку и взял жезл у Золушки.
  “Ты пропустил это”, - сказал Джек.
  “Бедняжка”.
  “Можетбыть. Но мы все умрем, не так ли? Мы не можем все ожидать жалости.
  “Он не должен был умереть вот так”.
  “Но это действительно должно было так умереть. У него не было выбора”.
  - Только не после того, как в него врезался автобус.
  “Автобус был просто частью процесса. Механизм трансформации. Такие машины окружают нас каждый день. Мы и есть такие машины”.
  Золушка подошла к перилам, когда мимо проезжал экипаж. Его колеса разбрызгивали воду по бордюру, по их пальцам ног. Джек наблюдал, как капли дождя отскакивают от гладкой головы Золушки, когда на мосту начало оживляться движение. Было еще темно, но дождь уже перешел в легкую морось. Ни один экипаж не остановился перед ними, никто не поинтересовался двумя мужчинами и мертвой собакой. Каждому было куда пойти. Джек знал, что если он даст лысому человеку достаточно времени, тот заговорит снова. До тех пор он довольствовался тем, что стоял и слушал тихий стук дождя по каналу.
  “Для меня это были в основном дети”, - сказала Золушка. “Те, кого я убила. Я имею в виду, как ты говоришь, преобразованные. Те, кого я трансформировал”.
  “ Ах, это не то, что я могу оценить. Только не дети.
  “ Но , конечно , ты . . .”
  “ Никогда не ребенок. Дети уже находятся в процессе трансформации. Они еще не созрели, не так ли?
  -Созрела?
  - Пообещай мне, что оставишь детей в покое.
  “ Я. . . Я постараюсь.
  - Ты же не захочешь нарушить обещание, которое дал мне.
  -Я не буду.
  - Там были только дети?
  “ Нет. Я убил двух полицейских.
  Джек перестал смотреть на канал. Он как раз собирался столкнуть Золушку со стены. “ Полицейские? Ты удивляешь меня, маленькая муха.
  “Они собирались забрать у меня ребенка”.
  - И поэтому ты набросилась на меня, не так ли?
  -Да.
  - Но они поймали тебя.
  -Да.
  “ Ну, вы не можете убить одного полицейского, не ожидая, что вас поймают, не говоря уже о двоих. Они немного чересчур заботятся о себе, не так ли?
  “Они избили меня. Сломали мне нос”.
  - Но они не убили тебя сразу в ответ на то, что ты сделал.
  “Нет”.
  - Это было жестоко с их стороны.
  - Так и было?
  - Вы знаете их имена? - спросил я.
  “ Одного из них звали Дэй. Детектив-инспектор Уолтер Дэй.
  - Один из тех, кого ты убил?
  “ Нет. Тот, кто поймал меня. Один из них.
  “ Я имел в виду мертвых. Тех, кого ты убил. Наверняка ты сохранил их имена. Из уважения.
  “ Одного звали Прингл. Он был моим клиентом. Констебль Прингл. Я не помню его полного имени. Я вообще не знаю имени того, другого.
  “Ты оказываешь им медвежью услугу. Они поделились с тобой своим опытом, позволили тебе быть частью этого. Самое меньшее, что ты можешь сделать, это запомнить их”.
  “ Я не знаю. Мне жаль.
  - Тем более жаль.
  Джек повернулся и пошел по тропинке в сторону города, и Золушка последовала за ним. Джек не обернулся, когда лысый мужчина заговорил снова.
  - Его жену звали Клэр.
  -Кто?-спросиля.
  “ Полицейский, который поймал меня. Тот, кто отправил меня в Брайдуэлл.
  - Его жену звали Клэр?
  “ Я навещал ее однажды. В их доме на Примроуз-Хилл. Вообще-то это не очень далеко отсюда.
  “ Ах, ты помнишь это, да? Их дом? Женщина?
  “ Совершенно очевидно. Она была очаровательна.
  - Моя дорогая маленькая муха, ты говоришь так, словно у тебя есть незаконченное дело.
  - Ты так думаешь?
  “ Хочу, ” сказал Джек. Он облизал губы и почувствовал вкус дождя. - Правда хочу.
  “Что мне делать?”
  “ Не волнуйся, Питер. Я помогу тебе разобраться.
  Он смотрел на темное небо, пока шел, и позволял дождю бить себя по глазным яблокам так же, как он барабанил по глазам собаки. Наконец ему пришлось моргнуть. Он шлепал по лужам под ногами и вел свою дорогую глупую маленькую муху в сторону города.
  
  18
  
  Tхэй осторожно пересек поле. Дождь прошел так же быстро, как и начался, и облака уносились прочь по небу, единственное движение в поле зрения. Дэй и Хаммерсмит закрыли свои фонари и, когда их глаза привыкли к свету звезд и луны, они прокрались по траве, высматривая движение на фоне голубого горизонта. Дэй вытащил свой темно-синий кольт, но держал его прижатым к боку. Вокруг была разбросана горстка незакрепленных надгробий, поваленных дождями, снегом и годами, но за этими камнями не пряталось ни одного человека. Трое полицейских были одни.
  Добравшись до дороги, они остановились и прислушались. Дэй поднял руку и указал направо, где дорога поднималась над водопропускной трубой. Хаммерсмит кивнул и молча пересек мостовую. Под прикрытием деревьев на другой стороне он медленно поднимался в гору, наблюдая за окнами и дверями домов, окаймлявших поле. Дэй повернулся и пошел по дороге налево, а Марч последовал за ним.
  Дэй начал чувствовать себя глупо. Не было причин предполагать, что пометки мелом что-то значат, не было причин подозревать, что кто-то из заключенных сбежал через поле. Пока они втроем теряли здесь время, пленники могли быть в десяти или дюжине миль отсюда, в другом направлении. Он надеялся, что Блэкер, Тиффани и остальные были на правильном пути, даже если это был не он.
  “Тсс”.
  Дэй огляделся. Марч перешел дорогу, шел по краю высокой травы и смотрел в другую сторону. Позади себя он видел голову и плечи Хаммерсмита, его полицейскую форму, фиолетовую в желтом лунном свете. Он тоже не смотрел в сторону Дэя.
  “ Тсс, ” снова раздался голос. - Сюда, наверх.
  Дэй посмотрел вверх, на деревья. Ничего. Затем быстрое движение в тени за листвой. Дэй повернул голову и увидел старую леди, высунувшуюся из окна на верхнем этаже дома, частично скрытую выступающей крышей с нижнего этажа.
  “ Привет, мама, ” сказал он. - Уже поздно.
  “Еще рано”, - сказала она. “И говори потише. Тот, другой, может быть, еще здесь”.
  - Другой?
  - Выйди из-за тех деревьев, чтобы я мог как следует тебя разглядеть.
  Дэй вышел из ряда домов, из тени, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что он не представляет собой мишень. Женщина была не более чем размытым пятном в темноте комнаты позади нее, но даже при том, что он ничего не мог разглядеть, Дэй чувствовал, что заглядывать в спальню леди неприлично. Он отвел глаза.
  - Вы полицейский? - спросил я.
  - Инспектор Дэй, мэм.
  - С удовольствием.
  “ Вы сказали, что был еще один, ” сказал Дэй. “ Еще один мужчина? Он был еще одним полицейским, кроме меня? Учитывая, что так много полицейских прочесывали каждый район рядом с тюрьмой, вполне вероятно, что женщина видела на улице гораздо больше активности, чем привыкла.
  “ Я имею в виду не того мужчину. Одет по-другому. Не полицейский, просто другой.
  Дэй почувствовал, что его дыхание участилось, а сердце забилось быстрее. Неужели осужденные все-таки пришли сюда? “ Как он был одет, мэм? На нем была белая форма? Большие черные вытачки на рукавах?
  “ Да, на одном из них было что-то очень похожее. Как вы узнали?
  “ Вы говорите, один из них был? Вы хотите сказать, что их было больше одного?
  “Конечно, я имею в виду, что там было двое мужчин. Пожалуйста, продолжайте, если хотите поговорить со мной”.
  “ Да, мэм. Приношу свои извинения. Дэй обернулся на внезапный звук позади себя. Марч перешел дорогу и стоял рядом с ним.
  - Что она говорит? - спросил я.
  - Сегодня вечером она видела двух мужчин, - сказал Дэй.
  “ Кто это были? - Спросил Марч. Очевидно, он не испытывал угрызений совести, заглядывая в женские спальни, потому что хмурился, вглядываясь в тень, как будто уже уличил женщину во лжи.
  “Я уверена, что не знаю, кто это был”, - сказала пожилая леди. “Я не общаюсь с незнакомыми мужчинами после полуночи. И копы тоже.
  Марч пробормотал что-то себе под нос, чего Дэй не расслышал, и сделал шаг вперед. Дэй схватил его за руку. “Если вы не возражаете, сэр”, - сказал он тихим голосом, “я думаю, что я мог бы поговорить с ней”.
  “ Тогда продолжай, - сказал Марч. - Но на твоем месте я бы не ждал от этого многого.
  “ Конечно, сэр. Дэй повысил голос, чтобы женщина могла его услышать. - Мама, нам, конечно, ужасно жаль беспокоить тебя в такой час, но мы были бы очень признательны тебе за помощь.
  “ Вы бы хотели, не так ли? Голос пожилой леди по-прежнему звучал холодно, но она еще не закрыла окно. Дэй воспринял это как обнадеживающий знак.
  “Я не хотел вас беспокоить, ” сказал он, “ но мы напали на след опасных преступников. И ты самый важный свидетель, который у нас есть.
  “ Я? Дэй практически слышал, как она выпрямилась во весь рост, наслаждаясь внезапно обретенной властью. “ Что ж, я не удивлен. Они вели себя совсем не цивилизованно”.
  - Что они сделали? - спросил я.
  “Почему ты смотришь на это дерево, когда я с тобой разговариваю?”
  “ Приношу свои извинения, мама. Я не хотел тебя обидеть.
  - Ты хороший мальчик, но я слишком стар, чтобы меня было легко обидеть.
  Она уже доказала, что ее легко обидеть, но Дэй осторожно взглянул на нее. Теперь она еще дальше высунулась из окна, и он был удивлен, увидев, что она полностью одета, ее волосы уложены, а лицо напудрено. Ему пришло в голову, что она ожидала его или кого-то похожего на него.
  - Мама, а что делали другие мужчины?
  “Это смешно”, - сказала Марч. “Мы собираемся разбудить всю улицу. Она ничего не знает”.
  “Я вообще ничего не знаю”, - сказала пожилая леди. “Они пришли с той стороны поля и устроили драку прямо под моим окном. Я не спала. Я много лет плохо спал. Это все из-за моей спины. Сильнее всего болит по ночам, когда я ложусь. Мне следовало бы купить другой матрас, но он недешевый, ты же знаешь?
  “Хороший матрас действительно может стоить довольно дорого”.
  Она кивнула, явно довольная, что он согласился. “Так что я все равно не спала и смотрела на них сверху вниз, но не слишком близко. Я не хотел, чтобы они увидели, что я смотрю, и набросились на меня ”.
  - Если это были те люди, которых мы ищем, то они были опасными парнями.
  “Я так и думал. Один, одетый наполовину как полицейский, что-то сделал с другим, и они пошли дальше по улице, а потом другой упал”.
  “ Один был одет как полицейский? Дэй был сбит с толку. - Ты имеешь в виду, как я?
  “Нет, только наполовину. И еще больше похож на него. - Пожилая леди указала пальцем, и Дэй оглянулся на ствол дерева, по которому Хаммерсмит только что взбирался трусцой, даже несмотря на Марш.
  “ Кто-то из мужчин был одет так же, как он? Дэй подтолкнул Хаммерсмита вперед, и сержант улыбнулся и снял шляпу, затем отвел взгляд на то же дерево, на которое смотрел Дэй.
  “ Не просто похож на него, нет. Но, полагаю, очень похож. Хотя его топ не подходил к брюкам.
  “ Значит, у него была куртка, ” сказал Дэй. “ Синяя куртка, вроде этой. Он потянул Хаммерсмита за рукав.
  - Да, именно это я и говорю.
  “ И они ушли в том направлении? Дэй указал в конец переулка. Там, в нескольких ярдах от нас, стояло небольшое зеленое здание, вплотную примыкавшее к бордюру.
  “ Да. Потом человек, который заплатил полкопейки, снова ушел, и сегодня вечером я его больше не видел.
  Дэй почувствовал, как капля дождя ударилась о его щеку и скатилась вниз. Мгновение спустя еще одна упала ему на руку. Новый дождь был не тем, в чем он нуждался.
  “ А другой мужчина? - спросил он.
  - Ну, он все еще здесь, не так ли?
  - Все еще где, мама?
  “ Да вон там. И пожилая леди указала прямо на крошечный магазинчик зеленого чая.
  19
  
  Tэй задержался в тени деревьев, пока мимо не прошел мужчина. Он был высоким и худощавым, в руках у него был тяжелый дипломат. У него были темные волосы с проседью на висках. Его ботинки были начищены до блеска. Дождь утих, но зонтик все еще был открыт. Он был занятым человеком, спешившим вперед, не проявляя никакого интереса к лысому мужчине и полуголому страшилищу, которые тащились за ним по дороге.
  Они последовали за ним по Олд-Сент-Панкрас-роуд до Олденхэма, а затем по Оссалстон-стрит до Феникс-стрит, которая, по мнению Джека, была слишком уместна на заре его возрождения. Мужчина свернул к воротам небольшого аккуратного домика с побеленной террасой, отомкнул два засова на красной входной двери и вошел внутрь. Джек взял у Золушки черную медицинскую сумку, и лысый мужчина потрусил через улицу. Он толкнул калитку, когда она уже закрывалась, и протянул руку как раз перед тем, как бизнесмен закрыл дверь. Джек последовал за ним, и они ворвались внутрь, прежде чем мужчина успел сделать что-то большее, чем нахмурить брови и открыть рот, чтобы пожаловаться.
  Джек закрыл дверь и повернул верхний засов. Он уже был уверен, что мужчина в доме один. Кто-то внутри вряд ли запер оба замка. Он понюхал воздух, и его предположение подтвердилось. Внутри было душно и пусто. Здесь никто не двигался, чтобы поднять пыль и оживить комнаты. Он глубоко вздохнул и улыбнулся мужчине, благодарный за то, что у него есть место, которое он может назвать своим, даже если их соглашение было лишь временным.
  “ Кто вы? Как смеете. ... - сказал мужчина. Он все еще держал зонтик и теперь наставлял его на них, как оружие. “Я требую, чтобы ты ушел. Уходи немедленно”.
  “ Отвечая на твой первоначальный вопрос, - сказал Джек, - я тот, кто я есть. А это мой коллега, таинственный мистер Эванс с Флит-стрит. - Джек указал на Золушку, которая бросила на него смущенный взгляд, но ничего не сказала.
  “ Ну, мистер Эванс и мистер ... ” Мужчина впервые посмотрел на обнаженные ноги Джека, на его член, свисающий из-под тюремной рубашки. Его взгляд переместился вверх и остановился на стрелках на белой парусиновой форме, и Джек увидел, как в его глазах внезапно вспыхнуло понимание. “Я не хочу неприятностей”, - сказал мужчина.
  “Никто не хочет неприятностей”, - сказал Джек. “Кому это нужно? Неприятности - это не то, к чему мы стремимся, дорогой сэр. Неприятности - это то, что ищет нас”.
  Мужчина повернулся, чтобы убежать, направился в коридор и, как предположил Джек, к задней двери через кухню или судомойню. Но Золушка была готова и преградила ему путь. Джек почувствовал, как электрический разряд возбуждения пробежал по его позвоночнику и пробежал по рукам и ногам. Он поставил свою сумку на пол у стены, схватил мужчину сзади и повалил его на пол. Он укусил его, но мужской костюм был толстым и подбитым в плечах, а зубы Джека были слабыми. Джек все еще смеялся.
  Он был свободен.
  Мужчина пополз через фойе, а Джек вцепился ему в спину. Джек схватил мужчину за прядь выдающихся седеющих волос и, откинув голову назад, ударил ею об пол. Раз, другой, третий - и человек перестал ползти, скрючившись на предплечьях, его пальцы скрючились в когти. Прозрачная жижа, смешанная с кровью, сочилась из левого уха мужчины, и Джек попробовал ее на вкус. Он слушал мужчину, наслаждаясь звуком горячей соленой жизни, текущей по его горлу. Он прижался к неподвижному телу мужчины.
  Наконец он скатился с мужчины и поднялся на ноги. Золушка стоял там, бесполезно уставившись в стену, как будто он был выключенной машиной.
  “ Отнеси его в гостиную, ” сказал Джек. - Посади его в кресло и найди, чем привязать.
  - Почему бы не прикончить его и дело с концом?
  “ Ты всегда так спешишь, Питер. Тебе еще многому предстоит научиться в искусстве. Теперь делай, как я говорю.
  - Я думаю, было бы ошибкой оставлять его в живых на какое-то время.
  - Скажи мне, что ты не споришь, маленькая муха?
  - Пожалуйста, перестань называть меня так.
  “ Ах, они так быстро взрослеют, правда? - Сказал Джек.
  Золушка нахмурилась, гадая, с кем это Джек разговаривает.
  - Ты никогда не должна мне противоречить, - сказал Джек.
  - Просто мне не нравится, когда ты называешь меня насекомым.
  - Тогда я остановлюсь.
  - Благодарю вас.
  После этого Золушка спокойно занялась своими делами, а Джек наблюдал. Он зажег свечи по всему дому, затем протащил мужчину через внутреннюю дверь и по коридору в гостиную, приподнял его и усадил в плюшевое кресло, заваленное вышитыми бордовыми подушками. Джек предположил, что мужчина женат и что жена в настоящее время в отъезде. Иначе зачем нужны бордовые подушки? Это были не те вещи, которые мужчина выбрал бы для себя. Джеку стало интересно, были ли у этого мужчины тоже дети и сколько им могло быть лет. И как могли выглядеть внутренности их тел. Джек пожал плечами. Были вещи, о которых даже ему не полагалось знать.
  Пока Золушка искала бечевку или проволоку, чем бы связать мужчину, Джек окинул взглядом дом, и его взгляд, наконец, остановился на дипломате. Маловероятно, что в кейсе были ключи к семейной жизни мужчины. Вероятно, он был полон деловых бумаг, что было бы совершенно скучно. Джек пнул кейс ногой под диван. Мужчине он больше не понадобится. Он не вернется на работу. Джек уже освободил его от рутинной жизни рабочей пчелы.
  На каминной полке над камином лежал серебряный нож для вскрытия писем, и Джек взял его. Он был хорошо отполирован и поблескивал в свете свечей. Джек засунул его в рукав рубашки, прижимая к руке кончиками пальцев, наслаждаясь ощущением холодного металла. Он решил добавить нож для вскрытия писем к своей коллекции инструментов в черной кожаной сумке. Но ему пришло в голову, что ему нужны карманы. Ему нужна была приличная пара брюк, жилет и длинный пиджак, и все это с кучей карманов.
  Остальная часть дома была унылой и заурядной, но с теми случайными женскими штрихами, которые он заметил. Драпировки с цветочным узором и позолоченные люстры. Ничего дорогого, но и ничего слишком изысканного.
  Золушка вернулась из задней части дома с мотком грубой почтовой бечевки. Он принялся за работу, оборачивая им бесчувственное тело мужчины в кресле.
  “Мы должны дать ему имя”, - сказал Джек. “Как мы его назовем?”
  - Я уверен, что у него уже есть имя.
  “ Имел. У него было имя, дорогая флай, когда он был простым рабочим. Но мы собираемся кое-что с ним сделать, и он никогда не вернется к той обычной жизни, которую когда-то вел. Да он и не должен желать этого. Для него это новый день. Для всех нас. И у него будет новое имя, соответствующее новому дню”.
  - Я же просил тебя не называть меня так.
  - Что это? - спросил я.
  - Я просил тебя больше не называть меня насекомым.
  - Я и не подозревал, что сделал это.
  “ Ну, пожалуйста, не делай этого больше. Лысый мужчина склонил голову набок и, казалось, надолго задумался, прежде чем заговорить снова. “Мне нравится имя Фенн”, - сказал он.
  “Fenn?”
  “ Для него. ” Золушка указала на связанного мужчину. - Фенн, не правда ли, красивое имя?
  “ Нет. Мне это не нравится.
  “Ну, я знаю”.
  - Мне нравится имя Элизабет, - сказал Джек.
  “Но он мужчина”, - сказала Золушка. “Ты не можешь называть мужчину Элизабет”.
  “ Я могу, и у меня есть. Теперь его зовут Элизабет.
  Золушка покачал головой, но спорить больше не стал. Он вернулся к работе по привязыванию Элизабет к своему стулу. Джек был недоволен поведением лысого мужчины. Вокруг было слишком много споров.
  - Чем, ты сказал, - спросил Джек, - ты занимался до того, как попал в тюрьму?
  “Я был портным”, - сказал Золушка.
  “ Очаровательно, ” сказал Джек. - И насколько, по-твоему, я близок по размеру к Элизабет?
  Золушка опытным взглядом смерил их обоих. “ Ты выше его, и я бы предположил, что когда-то ты был очень крупным мужчиной, но сейчас ты совсем худой. Тем не менее, я думаю, что могла бы распустить его подолы и манжеты и сделать так, чтобы его костюмы подходили вам достаточно хорошо.
  “ Но меня не интересует ‘достаточно хорошо’. Я хочу выглядеть так же лихо, как до того, как эти злые люди добрались до меня ”.
  “Я могу заставить тебя хорошо выглядеть. Это то, что у меня хорошо получается”.
  “Вот это настрой”, - сказал Джек. “И, похоже, вы хорошо заполучили нашего мальчика. Будь хорошим парнем и подойди сюда на минутку.
  Золушка прищурился, но отложил почти пустую деревянную катушку, на которой держалась бечевка. Он осторожно приблизился к Джеку, ступая очень медленно. Джек начал терять терпение.
  “ Ты становишься совсем уж дерзким, ” сказал Джек. “ Боюсь, теперь мне придется тебя наказать. Пожалуйста, помни, я делаю это из любви”.
  Золушка начал пятиться, когда Джек потянулся к нему, но было слишком поздно. Джек собрал всю свою силу и ударил костяшками пальцев по основанию черепа Золушки, там, где он соединялся с позвоночником. Когда лысый мужчина споткнулся и упал на колени, Джек вытащил из рукава нож для вскрытия писем и приставил его к горлу Золушки. Он наклонился, приблизил его к себе и что-то прошептал на ухо лысому мужчине.
  “ Мне от этого будет больнее, чем тебе, - сказал он. “ Или, возможно, не так сильно. Давай решим, когда это будет сделано”.
  Золушка начал беззвучно кричать, но Джек его не слышал. Он не слышал ничего, кроме стука крови в собственных ушах.
  
  20
  
  Tхэй осторожно приблизился к маленькому зеленому зданию. Дэй направился прямо к нему по дорожке, в то время как Марч и Хаммерсмит разделились и обошли его. Март тек во мраке под деревьями, почти невидимый. Хаммерсмит подошел к нему с дороги, у всех на виду, но немного меняя походку и направление, чтобы тем, кто находился внутри, было труднее прицелиться в него.
  Был ли кто-нибудь внутри. И были ли они вооружены.
  По-прежнему только моросило. Дождь еще не возобновился, и Дэй надеялся, что его не будет. По крайней мере, до тех пор, пока они не поймают пропавших мужчин. Он держал свой Colt Navy свободно в руке, готовый, но не встревоженный.
  К тому времени, когда Дэй добрался до входной двери чайной, он уже не мог видеть Марча или Хаммерсмита, но знал, что они были поблизости, в шести футах от него, по обе стороны здания. Солнце начало выглядывать из-за горизонта, и его лучи, пробиваясь сквозь листву деревьев, скользили по крышам домов. Крошечный магазинчик мерцал изумрудно-зеленым, когда капли дождя барабанили по листьям над головой, двигая ветви деревьев вверх и вниз вокруг него, попеременно отбрасывая на него свет и тень. Дэй подошел к входной двери и переложил револьвер в другую руку. Он потянулся к дверной ручке, но затем отдернул руку и нахмурился.
  - Заперто, - сказал он.
  Он сделал шаг назад и огляделся. Улица все еще была пустынна, но это ненадолго. Скоро люди начнут выходить из этих домов, мужчины направятся к поезду, на стоянку такси или просто пешком на работу, дети побегут в школу или будут играть в своих садах. Дорога была бы запружена людьми.
  Марч материализовался рядом с ним откуда-то из-за угла здания.
  - Конечно, ты сможешь открыть ее, Уолтер, - сказал он.
  “ Я могу. Но посмотри. ” Он указал на тяжелый стальной висячий замок, вращающийся рычаг которого был продет в засов с внешней стороны двери. “Это было заперто снаружи, а не изнутри. Невозможно, чтобы кто-то был там”. Он повысил голос. - Сержант, я думаю, все ясно.
  - Взгляните на это, - раздался голос Хаммерсмита из-за угла магазина.
  Дэй убрал оружие и направился к дороге. Марч последовал за ним. Хаммерсмит сидел на корточках, разглядывая что-то на обочине. Дэй наклонился и оперся одной рукой о стену здания, чтобы не упасть.
  - Еще один, - сказал он.
  На бордюре синим мелом была нарисована неровная линия, размытая дождем, но все еще отчетливо видимая в тусклом свете. Над ним была стрелка, указывающая на стену над ним.
  “Дождь в конце концов смоет это”, - сказал Хаммерсмит.
  - Нам нужен его набросок. Жаль, что с нами нет Фионы Кингсли. Она хороший художник.
  “Потрясающая художница”, - сказал Хаммерсмит. “Но нам вряд ли нужны ее таланты для этого”. Он достал свой потрепанный блокнот, открыл чистую страницу и набросал карандашом копию крошечной диаграммы мелом. “Этого хватит, не так ли?”
  - По-моему, именно так и выглядит.
  “Но это ничего не значит”, - сказал Марч. “Что это значит?”
  “Ну, это должно быть связано с другим, который мы видели”, - сказал Хаммерсмит. “Вы так не думаете?”
  “Думаю, да”, - сказал Дэй.
  “ Но что это? - Спросил Марч. “ Похоже, что это длинная стрела, но у нее не хватает части. Стерто или смыто дождем”.
  “Или, может быть, тот, кто нарисовал это мелом, может быть, его рука соскользнула и образовалась эта щель”, - сказал Дэй. - А как выглядел тот, другой?
  Хаммерсмит перевернул страницу в своем блокноте. “Я думаю, это был номер четыре, но я . ... Да, цифра четыре со стрелкой под ней.
  “И это может быть номером один”, - сказал Дэй. “Со стрелкой наверху. Возможно, это не разрыв в строке. Может быть, это две отдельные строчки”.
  - Как ты думаешь, что это значит?
  - Кроме того, что вообще ничего нет, - сказал Марч.
  “Я думаю, это означает, что четыре человека сбежали из Брайдуэлла”, - сказал Дэй. “Кто-то помогает нам их найти”.
  “Или у кого-то есть свои планы, которых мы не понимаем”, - сказал Хаммерсмит.
  “Или дети играют мелом на здешних дорогах, а вы двое так отчаянно ищете подсказку, что видите смысл там, где его нет”. Марч вздохнул и провел рукой по волосам. “Я не хочу быть скептиком, правда, нет, но охота на человека не сводится к меловым линиям на дороге. Поверь мне, я участвовал в изрядной доле охот на людей.
  “Да”, - сказал Хаммерсмит. “Вы проделали блестящую работу, привлекая этого парня-Потрошителя”.
  “ Невил! - Позвал Дэй. - Послушай, парень.
  - Я приношу свои извинения.
  “Нет, нет”, - сказал Марч. “С вашей точки зрения, вы совершенно правы”.
  “Мне не следовало этого говорить”, - сказал Хаммерсмит. “Просто ты был невыносим сегодня вечером. Я не понимаю. Мы здесь делаем все, что в наших силах, и все же тебе это никогда не удается, не так ли?
  “Полагаю, со мной было трудно”, - сказал Марч. “Успех, нахождение этих людей сегодня вечером - это важно для меня. Важнее, чем ты думаешь. Я уволился из Скотленд-Ярда не при лучших обстоятельствах, и я хотел бы исправить впечатление, которое я произвел по делу Потрошителя, если смогу. Я хотел бы вернуть себе хоть каплю уважения. Я не хотел следовать ложным уликам, потому что боюсь, что эти заключенные с каждым мгновением удаляются от нас все дальше и дальше ”.
  “Мы все устали”, - сказал Дэй. “И у всех нас много забот. Страсти спадают. Но мы найдем этих пропавших людей. Мы сделаем это”.
  Марч улыбнулся. - Я верю тебе, Уолтер.
  Хаммерсмит протянул руку. Марч поколебался, затем сжал ее обеими руками и улыбнулся.
  - Еще раз приношу свои извинения, сэр, - сказал Хаммерсмит.
  “Все прощено. Показывает, что ты заботишься о том, что делаешь, вот и все”.
  “ Итак, ” сказал Дэй, - что скажешь, если мы быстренько осмотрим этот магазин, а затем перейдем к следующей подсказке? Он не упомянул, что понятия не имеет, где они могли бы найти другую зацепку.
  Двое других последовали за ним вокруг маленького зеленого здания к двери. Дэй наклонился и еще раз взглянул на висячий замок. Он сунул руку в карман жилета, достал плоский кожаный футляр, открыл его и достал два инструмента. Одним из них был маленький заостренный крючок. Другим инструментом был натяжной ключ, напоминающий толстый пинцет. Он вставил загнутые концы гаечного ключа в замочную скважину и двигал им до тех пор, пока не почувствовал на них давление, затем просунул между ними крошечный крючок и повернул его. Ему потребовалось две попытки, но застежка открылась, и тяжелый конец замка отвалился и повис, прислонившись к дверному косяку. Дэй улыбнулся своему наставнику и был рад увидеть, что Марч улыбается в ответ.
  Дэй жестом приказал Хаммерсмиту снять замок с засова. Они с Марчем приготовили оружие и заняли позиции по обе стороны от двери. Дэй кивнул Хаммерсмиту, и сержант носком ботинка распахнул дверь и отступил назад - все одним плавным движением. Дэй вошел в комнату, пригнувшись, и встал у стены, сразу за дверью. Он услышал, как Марч и Хаммерсмит вошли позади него, но не обернулся на них. Он подождал, пока его глаза привыкнут к полумраку.
  Во всяком случае, интерьер магазина казался еще меньше, чем выглядел снаружи. Серый солнечный свет проникал в комнату через открытую дверь и неплотно прилегающие ставни, закрывавшие половину противоположной стены. Пылинки заискрились серебром и исчезли. Над длинной стойкой под окном на крючке висел фонарь. Под стойкой было несколько глубоких ящиков. Под прямым углом к нему располагались полки, уставленные блюдцами, чашками, подносами, ложками и крошечными фарфоровыми молочниками. Все это было простым, без украшений, его легко заменить, если оно сломается. Сетчатый пакет с лимонами висел на гвозде сбоку от самой верхней полки. На стойке стояла плита, а рядом с ней аккуратно стояли два чайника, но духовки не было. Дэй предположил, что продавец должен каждое утро приносить пирожные и сэндвичи откуда-то еще, а не пытаться приготовить их в этом тесном помещении.
  На полу у его ног лежал человек, слегка шевелившийся, но связанный по рукам и ногам грубыми кусками брезента, которые громоздились на нем и поверх истертых досок под ним. Тонкая полоска холста была обвязана вокруг его рта и за головой так, что впивалась в челюсть с обеих сторон. Глаза мужчины были широко раскрыты и пристально смотрели, их белки почти светились. Он пытался заговорить, но его язык застрял в кляпе, и все, что он смог выдавить, это слабый хрюкающий звук.
  Дэй убрал свой Colt Navy и наклонился рядом с мужчиной. На его голове была глубокая рана, но она не кровоточила и уже покрылась коркой в волосах. Он посмотрел на Дэя, который слегка переминался с ноги на ногу. Глаза мужчины следили за его движениями и, казалось, отслеживали правильно. Он так сильно потянул за веревки, что холст скрутился в нечто, напоминающее деревянный шар. Сразу стало ясно, что пытаться развязать его бессмысленно.
  “ Мне нужен нож, ” сказал Дэй. - У тебя он есть?
  Марч покачал головой и прошел мимо Дэя к стойке, где начал рыться в ящиках. “Вот это”, - сказал он и показал клиновидный нож для торта. “Он зазубрен по краю”.
  - Это может сработать.
  Марч опустился на колени и начал пилить холст на лодыжках мужчины, в то время как Дэй медленно двигал кляп вверх и вниз, пока не смог вытащить его изо рта мужчины.
  Мужчина задыхался и жадно глотал воздух, двигая челюстью взад-вперед. Затем: “Черт возьми, самое время”, - сказал он.
  Дэй засунул кляп обратно ему в рот.
  - Как тебя зовут? - спросил он.
  Он снова извлек кляп, чтобы мужчина мог водить языком по пропитанной влагой ткани.
  “Убери от меня это дерьмо!”
  Дэй снова вставил кляп на место. Он выпрямился и встал рядом с Хаммерсмитом.
  “Ну, я не думаю, что он владелец этого заведения”, - сказал Хаммерсмит.
  “ Возможно, ” сказал Дэй. - Беглец мог поменяться с ним одеждой.
  “ Почти получилось, - сказал Марч. Он все еще отпиливал ноги мужчины.
  “ Как ты держишься? - Спросил Хаммерсмит.
  “Я?” переспросил Дэй. “Я в порядке”.
  - В последнее время ты казался немного встревоженным.
  “О, ты знаешь, просто обычные вещи”.
  - Скоро родится ребенок и все такое?
  “ Да, именно так. Полагаю, мне не стоит беспокоиться. До меня родилось много детей, и с ними все было в порядке, у некоторых из них вообще не было отцов.
  “Что ж, мне неприятно не соглашаться, но на самом деле слишком много детей вырастают и становятся такими людьми”. Хаммерсмит указал на человека, лежащего на земле.
  “А, вот и все”, - сказал Марч. Он встал и положил нож для торта на стойку, затем наклонился и поднял мужчину на ноги. Он взял мужчину за локоть, поддерживая его, и прислонил к столешнице. Затем Марч поднял палец и схватил нож для торта обратно со столешницы. “Не стоило бы оставлять это в пределах твоей досягаемости, не так ли?”
  “Давай попробуем еще раз”, - сказал Дэй. “Я собираюсь вынуть из тебя кляп, и ты скажешь нам свое имя. Оставь в покое ненормативную лексику”.
  Мужчина кивнул, и Дэй натянул кляп ему на подбородок. Холст был пропитан слюной, и он вытер пальцы о грязную тюремную рубашку мужчины.
  “ Джордж, ” представился мужчина. - Меня зовут Джордж.
  - КакойДжордж?- спросиля.
  “ Джордж Хэмпстед. Это мой магазин. Кто-то вломился, какой-то сумасшедший парень с убийственным блеском в глазах, и он связал меня. Сменил свою одежду на мою и оставил меня здесь умирать, так он и сделал.
  “Он слышал, как мы только что предложили это”, - сказал Хаммерсмит.
  “Не делал”, - сказал человек, называющий себя Джорджем Хэмпстедом.
  - Ты был прямо здесь, когда мы это говорили.
  - Я не слушал.
  Дэй поморщился. - Мистер Хаммерсмит, вы помните те рисунки сбежавших заключенных, которые нам показывали?
  - Слушаюсь, сэр.
  - Этот человек похож на кого-нибудь из них?
  - Так и есть, сэр.
  “ Какой именно? Ты помнишь?
  - Тот, кого зовут Нэппер, сэр.
  “Я никогда им не был!” - сказал человек в тюремной робе. “Вы не можете так просто уйти! Это не какое-то там доказательство”.
  Дэй кивнул. “ Мы все это уладим. Не волнуйся.
  Он повернулся и открыл дверь. Остальным пришлось подвинуться, чтобы дверь открылась внутрь. Дэй вышел наружу и глубоко вдохнул свежий воздух. Он не осознавал, насколько душно было в чайной, пока не вышел из нее. Рассвет принес с собой людскую суету, снующую вверх и вниз по улице, большинство из них направились к дальнему углу и ушли прочь. Дэй предположил, что это направление движения пригородного поезда в центр Лондона. Он свистнул и подозвал маленького мальчика, который лениво сидел на ступеньке перед одним из домов. Парень подбежал к нему, и Дэй достал из жилетного кармана полпенни.
  “Не хотели бы вы заработать монетку?”
  “Хотел бы заработать побольше, если у тебя это есть”, - сказал мальчик.
  “ Как насчет второй такой же монеты? Дэй снова порылся в кармане.
  - Что я должен делать? - спросил я.
  “ Отправляйся в Скотленд-Ярд и попроси прислать фургон. Скажи им, что одного из преступников поймали.
  - Один из каких мужчин?
  “ Не обращай внимания. Просто найди сержанта Кетта, и он поймет, что ты имеешь в виду.
  “ Сержант Кетт, ” сказал мальчик. - Пусть пришлет фургон, вы поймали человека.
  - Совершенно верно.
  Мальчик резко кивнул и зашагал прочь, присоединяясь к толпе мужчин, направлявшихся к ближайшему поезду. Дэй обернулся и чуть не столкнулся с пожилым мужчиной, который остановился возле чайной и уставился на него с озадаченным выражением лица.
  - Послушайте, - сказал мужчина.
  -Ужасно сожалею, - сказал Дэй.
  - Что ты делаешь? - спросил я.
  “ Полиция, ” сказал Дэй. “ Меня зовут инспектор Дэй. Беспокоиться не о чем. Пожалуйста, занимайтесь своими делами, сэр.
  - Но я не могу заниматься своими делами.
  - Ты не можешь?
  “ Ты загораживаешь дорогу. Это моя чайная.
  Дэй улыбнулся. “ Ах, очень хорошо, сэр. Тогда у вас есть возможность прояснить для меня маленькую тайну.
  -Тайна?
  “ У вас здесь кто-нибудь работает? Невысокий парень по имени Джордж Хэмпстед? Немного нервный?
  “ Нет. Мужчина выпрямился во весь рост. “ Здесь никогда никто не работал, кроме меня. В этом нет необходимости. Что здесь происходит?”
  “Ну, - сказал Дэй, “ все это немного сложно. У тебя есть несколько свободных минут?”
  21
  
  Tсхватки начинались каждые несколько минут, и Клэр не знала, что делать. Она свернулась калачиком под одеялом, обняла колени, закрыла глаза и попыталась представить крошечную жизнь внутри себя. Однажды этой жизнью станет человек. Однажды в этой жизни он стал бы полицейским или домохозяйкой, матерью или отцом, живым, дышащим человеком. Но прямо сейчас эта жизнь хотела выйти наружу.
  Клэр сунула руку под край матраса и достала свой дневник. Она открыла его и просмотрела последнюю запись, которую сделала. Ничего особенного. Ничего такого, чем она могла бы гордиться. Просто короткая заметка о чувстве одиночества и проблемах с застегиванием пуговиц на рубашках Уолтера. Там должно быть что-то большее. Что, если она умерла при родах? Это было более чем возможно. Доктор Кингсли сказал ей не думать о таких вещах, сказал, что она в безопасности и здорова, и что он сделает для нее все, что в его силах. Но он не знал. Он никогда не чувствовал схваток, он никогда не рожал.
  Она перевернула страницу, взяла карандаш и прикусила нижнюю губу. Начались новые схватки, и она поморщилась, чуть не издала звук, но удержалась. По крайней мере, это было. Ей хотелось сопротивляться этому давлению, но она боялась того, что могло бы произойти, если бы она это сделала.
  Вместо этого она подумала о своем ребенке и о том, что она могла бы ему сказать. Ее глаза закрылись, она почувствовала, как комната движется, и вспомнила, как прыгала через скакалку, когда была девочкой и не боялась умереть. Она думала о том, каково это - быть ребенком, и надеялась, что сможет заставить своего ребенка чувствовать себя так же, как она сама, когда была маленькой. Она открыла глаза и записала в своем дневнике:
  Моя скакалка,
  Оно проходит поверх и опускается вниз.
  Моя скакалка,
  Она не могла придумать ничего, что рифмовалось бы с даун. Она чувствовала головокружение и потерю связи, поэтому сильнее сосредоточилась на словах. Она зачеркнула вторую строку и написала Это проходит под и проходит вверх. Это создало ту же проблему. Чашка? Какое это имеет отношение к скакалке? Щенок? Может быть, ребенок прыгал со скакалкой с собакой? Это казалось маловероятным.
  Она отложила дневник в сторону и лежала, наблюдая, как потолок плывет над ней. Детских стишков было более чем достаточно. Ей не нужно было писать свою собственную.
  Снова начались схватки. Она стиснула зубы и поднесла руку к животу. А потом она почувствовала, как что-то теплое и влажное движется под ее ягодицами и поднимается к пояснице, и она откинула одеяло, и на ее свежее постельное белье впиталась жидкость, целый день потраченный на работу ее мятежным телом. Слезы навернулись ей на глаза, и она вытерла их.
  Еще одна схватка, на этот раз самая тяжелая. Ужасная боль, и почему было обязательно испытывать такую боль, когда роды были таким обычным делом? Она сжалась в комочек на мокром месте, но это было не пятно, а океан, и она сжала руки в кулаки и подумала о своей лошади, маленькой лошадке, которую отец подарил ей по случаю ее тринадцатилетия, и ей стало интересно, скачет ли эта лошадка все еще где-нибудь на земле ее родителей, удивляясь, почему она больше не навещает ее. Почему она больше не ездит на нем верхом?
  Боль прошла, хотя она все еще чувствовала ее, слабый барабанный бой, похожий на ее пульс где-то далеко. Она села, посмотрела вниз и увидела кровь на кровати, кровь, смешанную с чем-то прозрачным и вязким, она испачкала покрывало и пропитала ее ночную рубашку.
  - Фиона! - позвал я
  Она облизнула губы и сосредоточилась на том, чтобы не паниковать, за исключением того, что все казалось неправильным. Ее тело было телом кого-то другого , и оно не подходило ей должным образом, с самого начала не принадлежало ей. Она ахнула и закрыла глаза; снова внизу живота что-то кольнуло, послышалось мягкое позвякивание мышц и песка, и она закричала так громко, как только могла.
  - Фиона! - позвал я
  22
  
  Jэк терпеливо стоял в центре гостиной, пока Золушка ходила вокруг него. Портной попросил Джека сначала примерить куртку. Элизабет тихо сидела в кресле в углу комнаты, наблюдая, как они переделывают один из его костюмов. Плечи пиджака были шире, чем у самого Джека, но ненамного, и небольшая разница помогла с рукавами. Руки Джека всегда были намного длиннее среднего, и его вынужденное голодание не изменило их длину. Золушка молча отметила несколько моментов, затем попросила Джека примерить брюки. Они были немного длинноваты, но портной подколол подол левой штанины, убедившись, что она плотно прилегает к верхней части стопы Джека. Он измерил талию Джека, используя кусок той же бечевки, которой они связали Элизабет, и попросил Джека снова снять костюм.
  Золушка уселась за обеденный стол и начала шить, пока Джек рылся в ящиках комода в спальне Элизабет, пока не нашел пару трусов, которые подошли бы ему достаточно хорошо, если бы он подвернул их на талии. Он нашел в шкафу в прихожей смокинг, надел и его и босиком принялся расхаживать по дому. Некоторое время он парил над лысым мужчиной, наблюдая за его работой, но портной продолжал колоть себя, его руки тряслись от страха, и Джек отошел. Он не хотел, чтобы кровь попала на его новый костюм. По крайней мере, не сейчас.
  Он нашел в кухонном шкафу половину черствой буханки хлеба вместе с сыром, от которого осталась только кожура. Он съел их слишком быстро и расправился только с половиной куска хлеба, когда ему пришлось выйти через заднюю дверь и выблевать все обратно. После этого он ел медленно, запивая понемногу водой с каждым глотком.
  Когда он почувствовал удовлетворение от того, что удержит хлеб, он вернулся в гостиную и, стоя в тени под лестницей, наблюдал, как Элизабет борется с его путами, не подозревая, что за ним наблюдают. Взгляд Джека остановился на каминной полке. Язык Золушки был прибит к переднему краю. С него перестало капать, и он начал немного сморщиваться по краям. Джека всегда восхищало, насколько длинным становится язык человека, когда он вынимается изо рта и может немного вытянуться.
  Теперь он скучал по болтовне Золушки. Совсем немного. Лысый мужчина по-прежнему выражался мычанием и жестикуляцией, но, конечно, это был самый рудиментарный и неточный из языков. Джек нахмурился и подумал, не следовало ли ему наказать Золушку каким-нибудь другим способом. Оставил его наедине с его словами, чтобы они могли нормально поговорить.
  Затем он понял, что на самом деле нужен был второй язык на каминной полке. Два языка могли общаться друг с другом. Какие секреты они могли бы рассказать? Он вышел из тени и отправился на поиски своей медицинской сумки. Она все еще лежала на полу у стены, там, где он ее оставил, когда они впервые вошли в дом. Он открыл его и порылся в нем, пока не нашел прекрасный скальпель, все еще испачканный тут и там на коротком остром лезвии собственной кровью Джека. Он вернулся в гостиную, и Элизабет перестала сопротивляться, когда увидела его. Джек улыбнулся ему, как он надеялся, ободряюще, и вытащил кляп изо рта домовладельца. Элизабет начала что-то говорить, но Джек шикнул на нее и сразу приступил к работе.
  Закончив, он оставил кляп болтаться на шее Элизабет, чтобы не захлебнуться собственной кровью. Джек воткнул гвоздь сквозь язык Элизабет в край каминной полки. Это был прекрасный компаньон к языку Золушки, хотя между двумя кусками мяса были тонкие различия, не последним из которых было то, что язык лысого мужчины был гораздо более рваным с дальнего края, где он был вырван. Совершенно завораживающе видеть множество вариаций, над которыми человеческое тело работало само над собой. Божьи чудеса были поистине бесконечны.
  Джек отступил назад и вытер пальцы о перед смокинга. Он взвесил молоток раз или два, проверяя его вес, и рубанул им по воздуху, позволив ему размахивать рукой, удивляясь его простой силе. Краем глаза он заметил Элизабет, все еще пускающую кровь на рубашку, с широко раскрытыми от боли и ужаса глазами. Джек вздохнул и положил молоток на каминную полку. Он не собирался пугать беднягу. Удары молотком были не в его стиле. Неужели до сих пор никто этого не понял? Он похлопал Элизабет по плечу и вышел из комнаты.
  Он проверил Золушку, которая все еще трудилась над костюмом за обеденным столом, затем снова поднялся по лестнице в спальню. Он закрыл дверь, повернул замок и лег на кровать. Потолок был жестяным, выкрашенным в белый цвет, с закрученными декоративными канавками, которые петляли по всему его пространству. Он следил глазами за бороздками, рисуя рисунки в узорах наверху, пока не заснул.
  
  23
  
  Tони ждали фургон из Скотленд-Ярда, и Хаммерсмит был явно раздосадован потраченным впустую временем. Дэй предложил ему свою фляжку бренди, но Хаммерсмит отмахнулся. Дэй сделал большой глоток из фляжки, заткнул ее пробкой и спрятал в карман куртки с другой стороны от Colt Navy, чтобы их вес уравновесился и не смещал куртку от центра.
  “Надеюсь, остальные тоже кого-нибудь поймали”, - сказал Хаммерсмит.
  - Как дела, Невил? - спросил я.
  -Что? -спросиля
  “ Ты спрашивал обо мне раньше, ” сказал Дэй. - А как насчет тебя?
  - Я в порядке.
  - Понимаю.
  Дэй уставился на лавку зеленого чая, где Адриан Марч охранял заключенного. Здесь, на улице, воздух был лучше, даже если небо оставалось подозрительно серым.
  “Мне нужно найти нового соседа по квартире”, - сказал Хаммерсмит.
  “ Прошло шесть месяцев. Больше, не так ли?
  Хаммерсмит кивнул, отвернулся к небу, они оба ждали, когда оно разверзнется и замочит их. “ Приехала его семья. Забрали его вещи. Чего они хотели”.
  Констебль Колин Прингл был не при исполнении служебных обязанностей, когда его убили, помогая своему другу Хаммерсмиту в расследовании, над которым он даже не должен был работать. С тех пор Хаммерсмит ни разу не упомянул Прингла. Дэй был удивлен, услышав, что он говорит о нем сейчас, но промолчал, боясь, что любой изданный им звук может загнать сержанта обратно в ту дыру, в которой он жил семь месяцев.
  “Оставил меня со своими костюмами”.
  Дэй смотрел вниз на тропинку и ждал.
  - Ты можешь представить меня в костюме?
  Дэй улыбнулся ему. - Может быть, когда ты станешь инспектором.
  “ Никогда не случится. Я бы отдал их тебе, но они бы не подошли. Ты крупнее, чем был он.
  - Ты тоже.
  “ Полагаю, да. Куда бы я их девал, если бы сюда въехал какой-нибудь новый парень? Он бы не хотел, чтобы одежда мертвеца занимала все место в его комнате.
  - Ты мог бы пожертвовать их бедным.
  “ Как ты думаешь, Колину бы это понравилось? Был бы он доволен, увидев, что его костюмы носят разгребатели дерьма и громилы?”
  “ Это могло бы его позабавить. Но я не знал его так хорошо, как ты.
  Наступило долгое дружеское молчание. Дэй поднял глаза к небу, а Хаммерсмит уставился на носки своих ботинок.
  - Знаешь, тебе не стоит беспокоиться, - сказал Хаммерсмит.
  -По поводу чего?
  - Я думал о своем отце.
  - Ты многое потерял за последний год.
  Я думал о нем таким, каким я его помню, а не таким, каким он был в конце концов. К тому времени его тело отказало, а разум отключился. Он был уже не тем человеком. Но когда я был моложе. . .”
  - Я уверен, что он был хорошим отцом.
  “Ну, я не знаю. Я не знаю, что такое хороший отец, а что такое совершенно средний отец, поскольку у меня никогда не было больше одного отца для сравнения, понимаешь? Но что я помню лучше всего, так это мелочи, а не крупные события, не то, что, как ты думаешь, ты запомнишь, например, поездку в ”Кристал Пэлас"".
  - Но мелочи? - спросил я.
  “ Да. Когда он клал руку мне на плечо, когда мы шли. Или когда он показывал мне, как завязывать шнурки на ботинках. Он был терпелив со мной.
  - Невил, у тебя развязались шнурки на ботинках.
  “ Именно это мне только что напомнило. Я так и не научился этому.
  - Хочешь еще один урок?
  “Ха”. Хаммерсмит поднял глаза и ухмыльнулся ему. “Но именно это я и имел в виду. Ты покажешь своему сыну. Или своей дочери. Ты покажешь им, как завязывать шнурки на ботинках. Или ты просто прогуляешься с ними, помолчишь и позволишь им выговориться. Ты будешь слушать, как всегда. И, может быть, они вспомнят этот маленький момент, когда станут старше. И это все, что им будет нужно от тебя. Только то, что ты был там ”.
  “ Если это действительно все, что потребовалось, Невил . . .”
  - Я думаю, что да.
  - Спасибо, сержант.
  “ Я не хотел давать тебе непрошеный совет. И вряд ли это мое дело . . .”
  “Вовсе нет”, - сказал Дэй. “Я рад, что ты это сделал”.
  -Хорошо.
  Оба мужчины спокойно наблюдали за дальним углом улицы, пока фургон не выехал из-за него и плавно не покатил к ним. Наконец-то беглец будет сброшен с их рук, и они смогут вернуться к делу поимки заключенных.
  “И приятно знать, - сказал Дэй, - что их дядя Невил будет таким источником полезных советов”.
  Он хлопнул Хаммерсмита по спине, вышел на улицу и окликнул возницу фургона.
  24
  
  Cиндерхаус просунул пальцы в щель в занавеске и выглянул наружу. По небу быстро плыли облака, и сияющие полосы ярко-голубого и розового прорезали серость. Он заметил Элизабет, хнычущую в кресле рядом с ним, но проигнорировал пострадавшего домовладельца. Золушка был наказан, но он все еще оставался Питером, все еще опорой. Элизабет была никем, даже мухой. Джек избавится от него в конце концов, когда ему это надоест.
  Снаружи проехал экипаж, и мимо окна вспорхнула птица, направляясь к какому-то насесту наверху. Золушка улыбнулся, затем скривился от боли во рту. Его наказание было слишком суровым, подумал он. Но кто он такой, чтобы судить? Он осторожно придал своему лицу такое выражение, которое не слишком травмировало его нежные губы. Джек сильно надавил на челюсть лысого мужчины, когда тот дернул.
  Птица пролетела обратно мимо окна - или, возможно, это была другая птица; что он знал о птицах?— и схватила что-то в грязи. На другой стороне улицы открылась дверь, и маленькая девочка вышла во внезапный солнечный луч. Он блеснул на ее блестящих светлых локонах. На ней было розовое платье, украшенное бантиками и в горошек, и заканчивалось оно чуть выше лодыжек. Золушка обнаружил, что пялится на ее изящные лодыжки. Он тяжело дышал.
  Он хотел эту девушку.
  Но Джек сказал ему, что у него больше не может быть детей.
  Нелепая мысль. Конечно, Джек не имел этого в виду. Это было все равно что сказать птице не вылавливать червяков в грязи.
  Девушка прислонилась к забору на другой стороне улицы, и Золушка слегка задернул шторы. Он не хотел, чтобы она его видела. Пока нет. Он был неподобающе одет. Элизабет подпрыгнула на стуле, пытаясь привлечь внимание лысого мужчины. Золушка повернулась и взяла лопату из камина. Он колотил раненого мужчину — другого раненого мужчину — по макушке до тех пор, пока Элизабет безмолвно не обмякла в кресле. Так было лучше.
  Золушка проверила, на месте ли девушка. Затем он повернулся и поспешил за своим новым костюмом, вторым костюмом из гардероба Элизабет, который он переделал. Он постарается хорошо выглядеть перед девушкой.
  Джек не мог сердиться из-за этого. Нет, если бы он просто навестил маленькую девочку. Конечно, он не стал бы наказывать Золушку за то, что она подчинилась его природе. Это было бы совсем нечестно.
  Одна мысль об этой хорошенькой маленькой девочке придавала Золушке сил. Одна мысль о ней! Он снова чуть не улыбнулся.
  Ему совершенно не терпелось познакомиться с ней.
  25
  
  Fайона Кингсли уронила зонтик в фойе и бросилась в дверь больницы Университетского колледжа. Ее ноги оставляли влажные следы на гладком полированном дереве, когда она бежала по темному коридору. Она едва взглянула на скелет в углу, скрепленный проволоками и привинченный к деревянному основанию. Она назвала его Брюсом, когда ей было три года, и теперь он был похож на старого домашнего любимца, которого терпели, но почти не видели. Лаборатория ее отца находилась в подвале больницы, но его кабинет был на первом этаже, и поэтому она сначала попробовала войти. Она дважды постучала в закрытую дверь и, толкнув ее, вошла головой вперед. Огромные кипы бумаг заваливали письменный стол ее отца, а единственная лампа с зеленым абажуром, стоявшая на табурете сбоку от стола, не могла осветить темное и тусклое рабочее место. Фиона прищелкнула языком и повернулась, чтобы уйти, но откуда-то из темной задней части комнаты донесся шорох, и голова доктора Кингсли высунулась из-за стопки пожелтевшего пергамента. Его очки были сдвинуты на макушку, практически теряясь среди копны растрепанных седых волос. Его галстук был перекошен и упрямо завязан узлом, как будто доктор пытался снять его, предварительно не ослабив.
  “ Закрой дверь, ” сказал он. “ Я занят. Затем он пристальнее вгляделся в ее сторону и спросил: “Фиона? Это ты?” Он коснулся своего лица и легонько похлопал руками по бумажному морю.
  - Они на твоей совести, отец, - сказала Фиона.
  Доктор Кингсли протянул руку, нашел очки, вытащил их из прически и аккуратно водрузил на переносицу. Он улыбнулся Фионе, обошел стол и крепко обнял ее. Фиона заметила, что она почти такого же роста, как он, и удивилась, когда это случилось.
  - Что привело тебя сюда, моя дорогая?
  “ Это Клэр, ” сказала Фиона. - У нее будет ребенок.
  - Что, прямо сию минуту?
  “ Почти так. У нее боли.
  “ Ты имеешь в виду схватки? Насколько близко друг к другу?
  - По крайней мере, каждые пять минут.
  “Насколько я знаю Уолтера, - сказал Кингсли, - он, должно быть, сейчас не в себе от беспокойства”.
  - Он ушел.
  - Где он? - спросил я.
  “ Его вызвали. Что-то случилось, и за ним послали.
  - Как давно это было?
  - Ненадолго.
  “ О, конечно. То, что случилось в тюрьме.
  “ Сразу после того, как он ушел, Клэр почувствовала судороги. Ну, во всяком случае, вскоре после этого.
  - У нее отошли воды?
  “ Думаю, да. Но, отец, там кровь.
  - Унее идет кровь?
  “Да, это очень плохо?”
  “ Не обязательно. Сколько крови вы видели?
  “ Немного. Я не уверен. Там были и другие жидкости.
  “ Ну, следует ожидать определенного количества кровотечений. Кингсли схватил свою шляпу с вешалки у двери и переложил стопку бумаг с пола на свой стол. “А, вот и она. Знаешь, тебе следовало послать кого-нибудь за мной, остаться с ней.
  “Я быстрее, чем кто-либо, кого я мог бы послать. И полицейский помогает”.
  “ Это хорошо. Он потянул за ручку черной медицинской сумки, которую всегда носил с собой, когда выходил за пределы больницы. Она не шелохнулась. “Но я уверен, что она предпочла бы, чтобы ты был там с ней прямо сейчас”.
  - Мы оба предпочли бы доставить тебя туда как можно скорее.
  Он перестал натягивать сумку и, прищурившись, посмотрел на нее. Фиона была уверена, что он видит ее насквозь, что он знает, как она напугана, что она оставила Клэр одну, потому что не знала, что еще делать, и ей нужен был ее отец. Он снова повернулся к сумке и уставился на нее.
  “ О, ” сказал он. “ Вот в чем проблема. Он оперся на угол стола, приподнял его на дюйм и выдвинул одну из ручек из-под ножки стола. Он толкнул сумку по полу носком ботинка и поставил стол обратно. Он подошел к сумке, поднял ее, взял дочь за локоть и повел к двери.
  “Ну, чего мы ждем?” - спросил он. “Нам нужно принять роды”.
  26
  
  Eюнис Пай переехала в дом с террасой на Феникс-стрит в тот же год, когда вышла замуж. Ее муж, Джайлс, умер в этом доме на террасе в тот же год, когда лондонское метро было открыто для публики. Правильно это или нет, но она всегда ассоциировала смерть Джайлза с появлением скоростного транспорта, и в пределах пешей досягаемости не было ничего, что ее сильно интересовало, поэтому она редко выходила из дома, за исключением субботнего утра, когда посещала рынок на углу.
  Она возвращалась с рынка в восемь часов, когда увидела незнакомого мужчину, выходящего из дома через красную дверь. Этот конкретный дом вызвал у Юнис много спекуляций, потому что миссис Майкл, которая там жила, уехала за две недели до этого и не вернулась. Джайлс посоветовал бы ей не лезть не в свое дело, но Юнис не могла удержаться от размышлений. Она решила, что, должно быть, произошла ужасная ссора и что вполне возможно, миссис Майкл не вернется. Мистер Майкл, чьи волосы начали седеть (или, возможно, он перестал подкрашивать их, когда ушла его жена), прожил там один эти две недели, но не изменил своего распорядка дня. Каждое утро он уходил на работу и каждый вечер возвращался с пакетом рыбы с жареной картошкой из "Бенни" на углу. (Юнис предположила, что это рыба с жареной картошкой, потому что не могла представить, что попробует что-нибудь из других жирных блюд Бенни.)
  Юнис не видела, как этот новый незнакомый мужчина входил в дом, поэтому она предположила, что он, должно быть, появился, пока она была на рынке, или в предрассветные часы, пока она спала. Но теперь он был здесь, высокий мужчина в красивом сером костюме, который сидел на нем почти идеально (хотя ей показалось, что он немного жат в плечах). Он осторожно закрыл красную дверь, словно желая убедиться, что она не защелкнется за ним, и вошел в калитку, позволив ей снова захлопнуться.
  Тогда он остановился и постоял на тротуаре, наблюдая за маленькой девочкой Андерсон, которая играла в своем крошечном палисаднике. Юнис воспользовалась моментом, чтобы улыбнуться ей, но маленькая девочка всегда была настоящим чудовищем, и она показала Юнис язык.
  Юнис несла две корзины с продуктами, а ее калитка была закрыта на задвижку. Она пыталась решить, не поставить ли корзину на дорожку, чтобы освободить руку и отпереть калитку, когда незнакомец поспешил к ней и открыл калитку.
  “ Спасибо, молодой человек, ” сказала Юнис. Она вынесла корзины за ворота и повернулась к мужчине. - Не могли бы вы снова закрыть его?
  Мужчина ничего не сказал. Он закрыл калитку и приподнял шляпу в знак приветствия. Он повернулся обратно к дому с красной дверью и задержался лишь на мгновение, чтобы еще раз взглянуть на маленькую девочку Андерсон. Он снова взглянул на Юнис, а затем вошел в дом через свои ворота.
  Она смотрела ему вслед, пока за ним не закрылась красная дверь, затем вздрогнула. Ей никогда не нравились лысые мужчины. Джайлз сохранял густую и здоровую шевелюру на протяжении всей их супружеской жизни. Однако в этом лысом мужчине было что-то такое, что заинтересовало ее. Что-то, что она не могла определить. Возможно, дело было в его рту, который выглядел опухшим и воспаленным. Казалось, его губы не закрывались полностью.
  Она поставила корзины на узкую полоску травы, отделявшую ее сад от дорожки перед домом, и нашарила ключ в сумочке. Она отперла входную дверь, взяла корзины и отнесла их на кухню. В тот момент, когда она подошла к стойке, она вспомнила, почему лысый мужчина показался ей таким знакомым.
  Она выпустила из рук свои корзинки, одна из которых благополучно приземлилась на прилавок. Другой наполовину приземлился на стойку, наполовину слетел с нее, и сила тяжести протащила его остаток пути до пола. Юнис услышала грохот и брызги банки из-под джема, но не обернулась. Она добралась до входной двери так быстро, как только могла, закрыла ее и крепко заперла на засов. Она подошла к окну гостиной и посмотрела вверх и вниз по улице, но лысый мужчина не вернулся. На переулке не было ничего, кроме обычного пешеходного движения и редких проезжающих мимо экипажей. Тем не менее, она продолжала наблюдать в течение получаса, ожидая, уйдет ли снова лысый мужчина.
  Когда он этого не сделал, она неохотно покинула свое место и убрала разбитую банку с джемом (которая, к счастью, лежала в корзинке и не натворила беспорядка на полу). Она высыпала содержимое корзины в мусорное ведро, подумала, не помыть ли корзину, но потом выбросила ее. Она убрала продукты, сложила оставшуюся корзину и поставила ее под кухонный стол. Затем она собрала свои открытки, конверты и свою лучшую ручку и села у окна, откуда открывался прекрасный вид на всю улицу. Она едва взглянула на карточку, когда писала, и поэтому ее почерк не соответствовал ее обычным стандартам, но она чувствовала необходимость внимательно присматривать за маленькой девочкой Андерсон, даже если ребенок был чудовищем.
  Когда она увидела, что почтальон свернул на ее улицу, она сунула открытку в конверт и адресовала его столичной полиции. Она распахнула дверь прежде, чем почтальон успел просунуть почту в щель, и протянула ему свой конверт.
  Затем она вернулась к наблюдению за улицей.
  Ей стало интересно, что происходит в доме с красной дверью. И еще ей стало интересно, как скоро приедет полиция, чтобы поймать лысого мужчину.
  27
  
  Tмальчику, сидевшему за рулем полицейского фургона, было лет двенадцать-тринадцать. Со своего водительского места он мог смотреть сверху вниз на Дэя и Хаммерсмита, и именно по этой причине отказался выходить. Вместо этого он сидел, стойкий и молчаливый, в лучах утреннего солнца у себя за спиной. Сержант Кетт, очевидно, поручил молодым бегунам на день поработать за рулем экипажей. Дэй подумал, не пытался ли мальчик отрастить усы или, возможно, у него на губе остался кусочек пшеничной каши. Его мысли блуждали к его будущему ребенку, и он задавался вопросом, будет ли это сын и будет ли он таким же послушным, как этот мальчик.
  Хаммерсмит похлопал лошадь по носу и последовал за Дэем к двери чайной, которая была закрыта и отказывалась открываться. Дэй потянул за ручку, а затем постучал в зеленую дверь.
  “Это прилипает”, - сказал владелец магазина, который расстроенно сидел на тротуаре, высматривая такси на улице. Каждый раз, когда мимо проезжал двухколесный или четырехколесный транспорт, он бормотал себе под нос: “Еще один потерялся”.
  В конце концов, дверь распахнулась, и Адриан Марч пригласил их войти. Дэй покачал головой.
  “ Фургон прибыл, - сказал он. - Давайте вынесем его.
  - Минутку, - сказал Марч.
  Дверь закрылась, затем через минуту открылась снова, и Марш вытолкнул Нэппера на пешеходную дорожку. Заключенный споткнулся, но удержался на ногах, прежде чем упасть, и выпрямился. Он был ниже, чем казался в лавке миниатюр. Его руки все еще были связаны скомканной холстиной, но на лице и голове виднелись свежие раны, а на тюремной униформе виднелась свежая кровь. Он плюнул в Дэя, но инспектор отодвинулся и увидел, как блестящий плевок разбился и брызнул ему под ноги. Нэппер ухмыльнулся ему. Зубы у него были мелкие и жемчужно-серые.
  “ Извини, ” сказал он. - Это предназначалось для него вон там.
  “ Что случилось? - Спросил Дэй. - Почему он весь в крови? - спросил я.
  “Он упал”, - сказал Марч. “Ударился головой о стойку, прежде чем я успел его поймать”.
  Владелец магазина протиснулся мимо них всех и исчез во мраке зеленого здания. Потеряв равновесие, Нэппер упал на Дэя. Дэй схватил его за воротник и поднял на ноги, но его внимание привлек блеск в глазах маленького заключенного.
  -Что-то слышал, - сказал Нэппер.
  “ Что ты имеешь в виду? - Спросил Дэй.
  “ Тот, другой, Гриффин, ” сказал Нэппер. - Он рассказал мне кое-что, что тебе, возможно, хотелось бы знать.
  - Что это? - спросил я.
  “ Я скажу тебе, ” сказал Нэппер. - А может, и не скажу.
  “Он лжет”, - сказал Марч. “Он не говорил ничего подобного, когда мы были там”. Он указал на чайную.
  “ Ты невежливо попросил меня, ” сказал Нэппер. “ Ты был зол по отношению ко мне. Я больше не разговариваю с тобой.
  - Если тебе есть что сказать, - сказал Дэй, - говори.
  “Только ты. Только для тебя”.
  - Почему я? - спросил я.
  “ У тебя красивые глаза. Дружелюбные глаза. Соленые вкусные глаза.
  Дэй вспомнил, что именно Нэппер в течение нескольких дней ел женщину. Он с трудом сглотнул и отвернулся. - Давайте отнесем его в фургон.
  “Он сказал, что собирается посадить меня в камеру”, - сказал Нэппер. Он говорил быстро, понимая, что потерял свою аудиторию, но, вероятно, понятия не имел, что такого неправильного он сказал. “Сказал, что собирается увести меня под землю, туда, вниз, и посадить в камеру”.
  Дэй обернулся. “ Кто это сделал? Кто это сказал?
  - Тебя там не было.
  -Кто?-спросиля.
  Нэппер лукаво оглядел их троих. “ Гриффин. Это был Гриффин. Сказал, что у него все готово и он ждет меня, когда придут другие и заберут меня туда.
  -Подземлей?
  “ Это то, что он сказал. Поклянись в этом моей честью.
  “ Ваша честь? Это ничего не значит.
  “ Поймай его. Он скажет тебе то же, что и я.
  Большие ставни чайной со стороны улицы распахнулись, и владелец высунул голову наружу. “ Что здесь произошло? Что ты сделал с моим домом?”
  “Это были этот парень и его друг”, - сказал Дэй. - Ужасно сожалею, сэр.
  “ Целый день прошел. На то, чтобы привести это в порядок, уйдет целый день”.
  “Мы постараемся прислать кого-нибудь, чтобы помочь вам с этим”, - сказал Дэй. Но он знал, что щадить некого. У них даже не было нормальных возниц для фургонов.
  Дэй открыл заднюю часть фургона и оглядел темный салон. Он был построен для перевозки заключенных и был достаточно прочным, с тяжелыми дубовыми подпорками и панелями толщиной в дюйм. Такой тяжелый, что Дэй задумался о силе лошади, которая должна была его тащить. Скамейки вдоль стен внутри фургона были утилитарными, не рассчитанными на какой-либо комфорт, и здесь не было окна для освещения, негде было поставить лампу или свечу, ничего, что можно было бы отломить и использовать в качестве оружия. Он отступил назад и взглянул на надутого мальчика, державшего поводья.
  “Мы не можем отослать Нэппера с этим ребенком”, - сказал Дэй.
  “Я не ребенок”, - сказал мальчик.
  “ Я буду вести себя хорошо, ” заверил Нэппер. - Действительно хорошо.
  Дэй проигнорировал их обоих. “Этот парень, вероятно, был бы в достаточной безопасности во время поездки, но в Ярде может не оказаться никого, кто мог бы его встретить. Возможно, он застрянет, сидя там, бесполезный, пока кто-нибудь не придет, чтобы помочь перевести Нэппера в камеру. Или он может попытаться сам переместить заключенного и пострадать при этой попытке.
  “Я могу им двигать”, - сказал мальчик. “Я вполне могу”.
  “Что ж, это решает дело”, - сказал Хаммерсмит. “Он может переместить его”. Но при этом он усмехнулся.
  “ Он выглядит сильным, ” сказал Нэппер. - На костях много мяса.
  Хаммерсмит перестал смеяться.
  “Один из нас должен ехать с нами”, - сказал Дэй.
  - Мистер Хаммерсмит, - сказал Марч, - вы - лучший кандидат для этого.
  - Я думаю, тебе следует уйти, - сказал Хаммерсмит.
  “Я уже не так молод, как ты, мой мальчик”, - сказал Марч. “И инспектор Дэй не может поехать, потому что он отвечает за это расследование. Это было бы пустой тратой его времени.
  Хаммерсмит посмотрел на Дэя, и за весь разговор никто из них не произнес ни слова. Хаммерсмит поджал губы, приподнял левую бровь. Дэй пожал плечами. Он не хотел, чтобы Хаммерсмит уходил, но логика Марча была здравой. Хаммерсмит шмыгнул носом и пнул камень на улице.
  “ Хорошо, ” сказал он наконец. “ Я вернусь к тебе через час. Где мне тебя найти?
  - Мы с инспектором Марчем собираемся уйти в подполье.
  “Вы знаете, сколько миль туннелей там внизу? Нам потребовались бы дни, чтобы пройти через все это”, - сказал Марч. - И только на слове этого проклятого каторжника?
  “Я сказал тебе правду”, - сказал Нэппер.
  - Я разговаривал не с тобой.
  - Я не могу рассчитывать найти вас под землей, - сказал Хаммерсмит.
  Большая толпа прохожих собралась на почтительном расстоянии, наблюдая за полицией и грязным человечком, закутанным в окровавленную холстину. Нэппер явно наслаждался всеобщим вниманием и исполнял что-то вроде джиги. Владелец чайной все еще наполовину высовывался из окна, прислушиваясь к их разговору, возможно, надеясь, что кто-нибудь из них вернется в дом и поможет ему прибраться в заведении. Дэй помахал ему рукой.
  - Где ближайший вход в туннели под нами?
  - Предполагается, что я должен это знать?
  “Я могу вам сказать”, - сказал мужчина плотного телосложения. На нем была шляпа на два размера меньше, чем ему полагалось, и в руках он держал сломанный зонтик. “ Вон там, напротив, церковь. Он неопределенно указал на какую-то точку вдалеке. - Под ней катакомбы.
  - Откуда ты это знаешь? - спросил я.
  “ Я там работаю. Играю на органе во время мессы.
  - Как называется эта церковь? - спросил я.
  - Святой Иоанн Божий, сэр.
  Дэй повернулся к Хаммерсмиту. - Встретимся в “Сент-Джон оф Боже". Мы порыщим, а потом вернемся к двери через час. Если появятся какие-либо признаки того, что там кто-то есть, мы спустимся все вместе”.
  “Ни с чем не разбирайся сам”, - сказал Хаммерсмит. Он предостерегающе поднял палец. “Жди меня, если увидишь что-нибудь подозрительное. Обещаю”.
  - Я буду ждать тебя, Невил.
  Хаммерсмит коротко кивнул и втолкнул Нэппера в заднюю часть фургона. Пленник все еще прыгал, забавляя толпу, и, споткнувшись, растянулся лицом вниз на полу фургона. Хаммерсмит приподнял ноги Нэппера и толкнул вперед, опрокинув его на живот.
  “ Вот, ” сказал Дэй. Он протянул мне фонарь. - Тебе понадобится это.
  - Дополнительная гарантия того, что вы останетесь на поверхности, - сказал Хаммерсмит.
  “Я буду держаться подальше от темноты, пока ты не найдешь меня снова”.
  Хаммерсмит взял фонарь. Он вскочил в фургон и закрыл за собой дверцы. Мальчик крикнул “ау”, щелкнул вожжами, и фургон, накренившись, отъехал от обочины. Он покатился по улице, лошадь напряглась под огромным весом своего груза, завернула за угол и исчезла.
  Дэй повернулся к толстяку в маленькой шляпе. - Вы не покажете нам дорогу к святому Иоанну Божьему?
  Мужчина кивнул, его лицо сияло от нетерпения. Он помахал сломанным зонтиком над головой и повел их по улице, как будто был во главе парада. Дэй улыбнулся владельцу чайной, сделал знак Адриану Марчу и последовал за толстым шарманщиком, когда толпа позади них начала расходиться.
  28
  
  Tпо городу разгуливали беглецы, но констебля Руперта Уинтропа там не было, он их не преследовал. Он застрял в фойе частного дома на Риджентс-Парк-роуд, сидя на неудобном стуле и потягивая чай. В животе у него урчало, и ему хотелось пирожных, но в доме больше никого не было, кроме очень беременной леди, а Руперт не хотел ее беспокоить.
  Он пытался следить за дверью, как ястреб, просто уставившись на нее. Это заставляло его чувствовать себя прилежным и ответственным за ситуацию, но это чувство быстро прошло. Не было никакой ситуации. Все остальные были там, выслеживая злодеев, и Руперт, очевидно, сделал что-то не так, потому что он ничего не делал. Он не мог понять, почему сержант Кетт должен быть недоволен им. Он провел последний час, обдумывая каждый обмен репликами, который когда-либо имел с сержантом, но ничего не вышло. Должно быть, это было что-то личное, что-то, что он и понятия не имел, что могло оскорбить. Единственное, что ему оставалось сделать, - это попытаться вернуть расположение Кетта как можно скорее.
  Он ломал голову над тем, как это сделать, когда услышал женский крик наверху. Он уронил чашку с чаем, которая разбилась об пол. Чай разлился повсюду, и Руперт потратил несколько секунд впустую, опустившись на колени и пытаясь собрать осколки фарфора в ладонь. Второй крик заставил его выронить осколки, некоторые из которых раскололись на еще более мелкие острые кусочки, и вскочить на ноги. Он бросился к ступенькам и уставился в темноту. Он снова оглянулся на дверь, которую должен был охранять, затем осторожно шагнул наверх. Он услышал хныканье где-то наверху и, отбросив осторожность, стал подниматься по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки за раз. Он не стал ждать наверху лестницы, пока привыкнут глаза, и поэтому налетел на стену и оттолкнулся от нее, затем сориентировался и пошел по коридору, остановившись у спальни леди. Он постучал в дверь, уже смущенный и неуверенный.
  -Мэм?-спросиля.
  Мгновение тишины. Затем: “Я в порядке”.
  Руперт потянул себя за мочку уха и принюхался. Что, если в спальне был кто-то еще? Что, если бы кто-то забрался снаружи, через окно, приставил нож к горлу Клэр Дэй и шептал ей на ухо, чтобы она сказала, что с ней все в порядке?
  - Мэм, - сказал он, - могу я открыть дверь?
  - Я бы предпочел, чтобы ты этого не делал.
  - Но с тобой действительно все в порядке?
  “Да”. Ее голос был тихим и далеким, приглушенным толстой дверью. Она говорила как маленькая девочка. “Я имею в виду, нет. Я не знаю. Где Фиона? Мне нужна Фиона.
  Руперт подошел ближе к двери и почти прижался к ней губами. Он хотел протиснуться сквозь щели в дереве и посмотреть, нужна ли миссис Дэй его помощь.
  - Она пошла за доктором для тебя, - сказал он.
  - Она бросила меня?
  “ Только ненадолго. Я здесь, мэм. На самом деле, я сделаю все, что в моих силах . . .”
  - Просто оставь меня в покое.
  “ Ты уверен? Я мог бы...
  - Я сказал, оставь меня в покое!
  Руперт отдернул голову от двери, как будто его ударили. - Простите, мэм. - Он говорил тихо и не был уверен, что она его слышит, но потом она ответила.
  - Мне тоже жаль, констебль.
  -Да, мэм.
  “Руперт?”
  -Да, мэм?-спросиля.
  - Я не хочу вас обидеть, но не могли бы вы, пожалуйста, оставить меня в покое?
  -Конечно.
  - И, пожалуйста, пришлите ко мне Фиону, как только она вернется?
  -Да, мэм.
  - Она собирается вернуться?
  -Да, мэм.
  - Спасибо тебе, Руперт. И мне ужасно жаль. Ты кажешься хорошим человеком.
  “ Да, мэм. Я стараюсь. Пожалуйста, не стесняйтесь. ... Я имею в виду, если вам что-нибудь понадобится. . .”
  - Спасибо тебе, Руперт.
  Он кивнул, хотя, конечно, она не могла его видеть. Он отступил к лестнице, спустился вниз и подошел к своему креслу в фойе, но садиться не стал. Он снова посмотрел на верхнюю площадку лестницы, где они исчезали в тени, а затем перевел взгляд на опасную лужицу чая и фарфоровой посуды, которую он оставил на полу. Он прищелкнул языком и отправился на поиски метлы и совка для мусора.
  Наконец-то можно было заняться чем-нибудь полезным.
  29
  
  Bк тому времени, когда они добрались до церкви, толстяк в крошечной шляпе начал нервничать. Они остановились на краю церковной территории, и мужчина указал на заднюю дверь.
  “Возможно, - сказал он, - возможно, было бы неплохо, если бы никто не знал, что я в этом замешан”.
  - Ты тут ни при чем, - сказал Марч.
  “ Совершенно верно, ” подтвердил толстяк. - Что скажешь, если это останется между нами?
  “Нас больше нет”, - сказал Марч. “Здесь церковь, и вы нам больше не нужны”.
  “И то хорошо”, - сказал мужчина. “И то хорошо. Но если бы вы могли понять, как правильно не упоминать мое имя. Не упоминать, я имею в виду, мое имя в связи со всем этим.
  “Но мы не знаем вашего имени”, - сказал Дэй. “Как мы вообще можем упоминать его кому-либо?”
  “Да, спасибо. Спасибо за понимание. Просто я ужасно люблю здешний орган, и мне бы не хотелось, чтобы меня попросили перестать играть на нем ”.
  “ Понятно. Хорошего дня.
  “Это очень хороший орган. Старый, но отреставрированный. Сам его возраст придает ему насыщенный тон, которого я не смог бы добиться от более нового инструмента. Действительно, очень мило.
  -Рад за тебя, - сказал Дэй.
  “ Итак. Мужчина нервно улыбнулся им и протянул руку с ямочками для рукопожатия. “ Рад был помочь. До тех пор, пока мы не согласимся, что я ничем не помог.
  “Полное согласие”, - сказал Марч.
  “ Очень любезно с вашей стороны. Послушайте, не могли бы вы рассказать мне?
  “ Да? Сказать тебе что?
  -Совершенноверно.
  - Прошу прощения?
  “ Скажи мне, что, - попросил толстяк. - Тогда в чем же дело.
  Марч закатил глаза и пошел прочь от них по мокрой траве в сторону церкви. Он пренебрежительно махнул рукой. Дэй улыбнулся толстяку.
  “Мы выслеживаем заключенного”, - сказал он.
  “ Ты поймал его. ” Толстяк, казалось, гордился собой за то, что указал на очевидное. Как будто Дэй был маленьким ребенком, пытающимся загнать квадратный кубик в круглую лунку, а толстяк показал ему мяч, которым он должен пользоваться. - Отправил его в фургоне не более пятнадцати минут назад.
  “ Да, это был один из них. Но есть и другие. Мы должны поймать их всех.
  Лицо толстяка вытянулось, и Дэй увидел, как он борется с новой концепцией.
  “Итак, ” сказал Дэй, “ я сейчас просто сбегаю и поймаю этого другого заключенного. Еще раз спасибо. А ”мама" - это слово.
  “ Так и есть? Почему?
  “Нет причин”, - сказал Дэй. “Мы все закончили. Вы можете идти домой. Хорошего дня”.
  Он повернулся и быстро зашагал прочь, прежде чем толстяк успел сказать что-нибудь еще. Он услышал, как мужчина откашлялся, словно привлекая его внимание, но не оглянулся. Он удивлялся, как эта маленькая шляпка держится на голове мужчины.
  Трава под его ногами была влажной от недавнего дождя и слегка дымилась, когда несколько случайных солнечных лучей пробились сквозь пелену облаков и упали на церковный двор. Блестящая паутина, похожая на жемчужные нити, была натянута низко между травинками, и Дэй осторожно переступал через нее, чтобы не потревожить утреннюю работу своих восьминогих жильцов.
  Ему стало интересно, проснулась ли уже Клэр, легла ли она вообще обратно в постель после его ухода. Ему стало интересно, повлияет ли бессонница на будущего ребенка. Мысли о ребенке заставили его нахмуриться, прищурившись от солнца. Он зашагал дальше, забыв о паутине под ногами, и нащупал в кармане свою фляжку. Он откупорил ее и сделал большой обжигающий глоток. Снова закупорил и сунул в карман, вытер губы рукавом пиджака.
  Марч был у задней двери церкви, когда Дэй догнал его. Он поднял брови, глядя на Дэя, и подергал ручку. Она свободно подалась. Марш приложил палец к губам, приказывая Дэю вести себя тихо на случай, если заключенный, которого они искали, находится по другую сторону двери. Он снова повернул ручку, когда Дэй достал револьвер, затем сильно толкнул дверь и отступил в сторону. Дэй пригнулся и двинулся вперед, через дверь, в темноту маленькой комнаты без окон.
  В свете, льющемся из открытой двери, Дэй разглядел, что помещение использовалось под склад. Она была от пола до потолка заставлена ненужными предметами, которые церковь могла бы собирать в течение нескольких десятилетий: старые метлы, канделябры, курильницы для благовоний, три длинные пыльные скамьи со сломанными ножками, стулья, ведра, рулоны ткани, огромная выщербленная мраморная плита, что-то вроде купели, наклонившейся набок, канделябр, коробки с одеждой и облачениями с аккуратными этикетками. Но ни людей, ни пропавших заключенных. В дальней стене была еще одна дверь. Она была закрыта, и Дэй осторожно обошла дыру в полу и провернула дверную ручку. Она не двигалась. Заперто с другой стороны. Что могло означать, что заключенный прошел сюда и запер за собой дверь, но Дэй был готов поспорить, что дверь всегда была заперта. Нельзя позволять ребенку забредать в кладовку. Слишком много возможностей для несчастного случая.
  Он вернулся к дыре в полу, которую обогнул минуту назад. Марч уже был там, стоя на четвереньках, вглядываясь в темноту. Рядом с отверстием лежала плоская плита деревянного настила, прислоненная к штабелю ящиков, вокруг отверстия, где пол был поднят и отброшен в сторону, были разбросаны пыль, грязь и щепки.
  “ Значит, он там, внизу, - сказал Дэй. Его внезапно охватило непреодолимое желание что-то сделать, что-то изменить. Вокруг него происходили вещи, которые он не мог контролировать, и он задавался вопросом, почувствует ли он себя лучше в действии. Возможно, если у него не будет времени беспокоиться, он вообще перестанет беспокоиться и почувствует себя лучше по отношению ко всему в своей жизни. Что бы сделал Хаммерсмит? Конечно, сержант прыгнул бы в темноту, чего бы это ни стоило. Дэй пообещал Хаммерсмиту, что останется на поверхности, но Дэй не был ребенком. Он определенно не был ребенком Хаммерсмита. В конце концов, он был на пороге того, чтобы стать отцом, человеком, который принимал решения и действовал в соответствии с ними.
  “Я полагаю, он может быть там, внизу”, - сказал Марч. “Это возможно”.
  - Это определенно.
  “ К настоящему времени? Марч поднял глаза. Черты его лица приняли уродливое насмешливое выражение из-за напряжения шеи. “Нет, к настоящему времени он прошел через эти туннели, какие бы они там ни были, и выбрался откуда-то еще. Куда-то далеко. Мы никогда его не найдем”.
  “Можетбыть. Или, может быть, он прячется где-нибудь в темноте, ожидая, когда мы перестанем его искать, чтобы он мог сбежать в Ирландию на следующей неделе.
  - Как бы он это сделал? Что бы он ел в течение недели?
  “ Я не знаю его плана, Адриан. Но я говорю, что, по-моему, мы должны спуститься туда и поискать его.
  - Я не позволю тебе погибнуть или заблудиться в канализации с ребенком на руках.
  “Ребенок здесь ни при чем”.
  - В любом случае, - сказал Марч, - нам следует поискать этого человека в другом месте.
  “ Посмотри куда? Больше нигде нет. Мы на самом деле не знаем, кого мы ищем, мы не знаем, как он выглядит. Мы почти ничего о нем не знаем.
  “ Мы знаем, что на нем форма тюремного надзирателя. Или часть таковой.
  “Я имею в виду, что это единственная зацепка, которая у нас есть”, - сказал Дэй. “Мы следуем за зацепкой. Ты научил меня этому”.
  Марч откинулся назад, опершись на руки, и улыбнулся. “ Я так и сделал. Тогда очень хорошо.
  “ Даже если его там нет, мы можем найти какой-нибудь его след, какое-нибудь указание на то, куда он пошел, в каком направлении движется. Это отправная точка”.
  Марч вытянул руки перед собой ладонями наружу. “ Мы пойдем. Ты добился своего. Но держи револьвер наготове. И давай поищем другой фонарь.
  Они заглянули за скамьи, мрамор и рулоны изъеденной молью ткани, перерыли несколько ящиков, но фонаря не нашли. Они нашли банку с маслом, но это было бесполезно без того, во что можно было добавить масло. В конце концов, они удовлетворились тем, что вытащили несколько свечей из старой люстры. Дэй положил четыре из них в карман, а Марч положил несколько себе в карманы. Они зажгли по одной свече на каждого и просунули их в люк, насколько хватало рук, оглядываясь по сторонам в поисках признаков опасности. Они увидели грубую лестницу, ведущую вниз, и следы царапин в пыли, указывающие на то, что кто-то недавно проходил этим путем. Но они уже знали это.
  Дэй направил свой Colt Navy в центр ямы, а Марч сел на ее край, свесил ноги и медленно спустился по лестнице. Когда он убрался с дороги, Дэй последовал за ним в тень внизу. Он почувствовал легкий укол при мысли, что нарушает обещание, данное Невилу.
  30
  
  Cлэйри стиснула зубы, закрыла глаза и крепко вцепилась в тонкую простыню, прикрывавшую ее живот. Каждая схватка длилась немного дольше предыдущей. Теперь они были сильнее и сближались. Клэр не была уверена, что она должна была делать, могла ли она что-то сделать или не делать, чтобы сделать судороги менее болезненными или каким-то образом сделать их более продуктивными. Она хотела, чтобы со всем этим было покончено, чтобы ее ребенок наконец был здоров и был у нее на руках.
  Когда все закончилось, она лежала, тяжело дыша, в ожидании следующей схватки. Она не знала, когда она начнется и как долго продлится. Она попыталась вспомнить, чего ей ожидал доктор Кингсли, но было трудно сосредоточиться на этом, когда она знала, что он скоро придет на помощь. Он скажет ей, что делать. Если приедет вовремя.
  Она знала, что констебль Уинтроп находится где-то внизу, но это ее не успокоило. Он был милым, но казался немного безнадежным в практических вопросах. Совсем как ее муж иногда. Она думала об Уолтере и надеялась, что он в безопасности. Она надеялась, что он очень скоро вернется домой, возьмет ее за руку и просто будет рядом. Он ничего не мог сделать, чтобы помочь ей, но он мог быть рядом. Этого было бы достаточно.
  Она перекатилась на бок и села на краю кровати. Она чувствовала себя диким зверем в капкане, лисой, за которой по пятам гонятся собаки. Свет лампы резал ей глаза, и она закрыла ставни. Она встала, сделала четыре неуверенных шага к окну и отдернула штору. Света проникало ровно столько, чтобы осветить комнату, но он был достаточно рассеянным, чтобы головная боль не усилилась. Она вернулась в постель и вздохнула с облегчением. Затем началась следующая схватка.
  В конце концов, она снова открыла глаза и лежала, опустошенная. Она удивлялась, как может быть такой вялой и усталой и в то же время такой напряженной. Это казалось невозможным.
  Снаружи облако заслонило солнце, и Клэр наблюдала, как текут тени на ее стене. Они сжимались, а затем расширялись, плавно перемещались по верху плинтусов и танцевали по углам комнаты. Она размышляла о ребенке внутри нее, о том, какие формы и цвета он увидит своими новыми глазами.
  Она потянулась за дневником и карандашом, лежавшими на столе рядом с ней, и, опираясь на живот, нацарапала бесплодные строчки о скакалке. Она начала писать новое стихотворение для своего будущего ребенка.
  Дверь закрыта, свеча задута.
  Слышу мамины шаги в коридоре.
  Клэр сунула кончик карандаша в рот и посасывала его, пока думала. Было хорошо, что есть над чем ломать голову, помимо того, как устроено ее собственное тело.
  Что-то движется, но там ничего нет.
  Это просто тень на стене.
  Она решила, что ей не нравятся первые две строчки, и вычеркнула их, немного подумала и добавила еще. Она прокрутила стих в голове и улыбнулась, переставляя слова на бумаге, по ходу сочиняя двустишия.
  Отвлекшись, она делала паузу ровно настолько, чтобы переждать каждую новую схватку, и не беспокоилась о течении времени. Она не заметила, как в комнате стало темнее и тени на стене начали сгущаться.
  31
  
  Tфургон еще не добрался до тюрьмы ее величества Брайдуэлл, когда у каннибала случился припадок. Глаза Нэппера закатились, и наручники удерживали его руки скованными, но его правое плечо повернулось вперед, а правая нога перекинулась через левую ногу, он согнулся и свалился со скамейки на пол полицейского фургона.
  Наблюдавший за этим с другой стороны фургона Хаммерсмит немедленно выхватил из-за пояса дубинку, но больше не двигался. У него не было никакой возможности узнать, обманывал ли его Нэппер, пытаясь заставить подойти ближе, или что-то действительно было не так. Хаммерсмит слышал, как Нэппер заскрежетал зубами, перекрывая стук колес по булыжнику снаружи. Сержанту пришло в голову, что Нэппер может проглотить собственный язык, поэтому он опустился на колени рядом с каннибалом, держа дубинку наготове. Нэппер не двинулся с места, но, казалось, дышал, и поэтому Хаммерсмит присел на корточки, прислонившись спиной к спинке скамьи позади себя, и стал ждать. Наконец конечности Нэппера расслабились, а глаза закрылись. Большая струйка густой слюны вытекла у него изо рта и потекла по носку ботинка Хаммерсмита. Дыхание Нэппера выровнялось и замедлилось, и казалось, что он спит.
  Хаммерсмит убрал дубинку и сделал нерешительную попытку усадить Нэппера обратно на скамью, но заключенный обмяк и был бесполезен. Наконец Хаммерсмит сдался и внимательно следил, пока Нэппер спал.
  Несколько минут спустя глаза Нэппера наполовину открылись, и он заговорил. Слова были невнятными, и Хаммерсмит наклонился чуть ближе.
  -Что? -спросиля
  “ Не только мы, ” сказал Нэппер. Но Хаммерсмиту показалось, что он сказал не о справедливости.
  “Не обращайте внимания на правосудие для вас”, - сказал он. “А как насчет ваших жертв, а?”
  “ Нет, ” сказал Нэппер. - Теперь больше, чем мы. На этот раз Хаммерсмит расслышал его правильно.
  - Что это значит? - спросил я.
  - Ты можешь поймать нас, но тебе никогда не поймать его.
  “ Поймать кого? Или вразуми, или заткнись, ты.
  “Кто-то выпустил Дьявола на свободу, и уже слишком поздно возвращать его обратно”, - сказал Нэппер. Затем он закрыл глаза и захрапел.
  Хаммерсмит нахмурился и откинулся на спинку скамьи. Снаружи солнце заслонило облако, и в фургоне стало темнее и холоднее. Свет фонаря, казалось, померк. Дрожь пробежала по спине сержанта, и он почувствовал, как волосы у основания шеи встали дыбом. Он стряхнул с себя это чувство, но крепче сжал свою дубинку и не сводил глаз с дремлющего каннибала.
  32
  
  Tгрубая лестница заканчивалась туннелем, который вел в обоих направлениях, все дальше в город и все дальше от него. Марч утверждал, что заключенные бежали бы как можно дальше от Лондона, но Дэй с этим не согласился.
  “Все эти люди должны были умереть в тюрьме”, - сказал Дэй.
  “Именно поэтому они хотели бы оказаться подальше от этого”, - сказал Марч. “Они направились бы на север, в сторону открытой местности”.
  “ Это то, что могли бы сделать ты или я. Мы рациональные люди. Но эти беглецы - худшие образцы, которые может предложить Лондон. Они животные, хищники. Я думаю, они отправятся на поиски добычи.
  “ Конечно, не сразу. Наверняка сначала они спрячутся. Они хотели быть уверены, что их не поймают.
  “Нет”, - сказал Дэй. “Они были вынуждены месяцами и годами отрицать свою истинную природу. Они будут голодны. Они захотят испытать убийство. Они отправятся туда, где смогут найти наибольшее скопление людей. Жертв.”
  - К северу от нас есть люди.
  “ Мы не знаем, кто здесь внизу, если вообще кто-нибудь есть. Но если Золушка добрался так далеко, если он в этих туннелях, он захочет ребенка. Я знаю этого человека, я уже однажды поймал его, и я знаю, что он отправится на поиски ребенка. Он отправится на юг”.
  Марч отстаивал свою точку зрения еще несколько минут, но в конце концов сдался и последовал за Дэем в туннель, ведущий на юг.
  По мере того, как они шли, туннели поменьше разветвлялись по обе стороны от них, черные отверстия в грубых каменных стенах, едва различимые в свете свечей. Сначала они останавливались и продвигались на несколько футов в каждое из этих ответвлений, осматривая землю в поисках каких-либо признаков того, что по ней недавно мог проходить человек. Но в конце концов они перестали заморачиваться с туннелями поменьше и остановились на большом главном проходе, где время от времени можно было заметить следы царапин в грязи. Кто-то пользовался этим туннелем. Тот самый человек, который вскрыл пол в церкви.
  В конце концов туннель расширился, и они оказались в огромном помещении. Потолок изгибался высоко над ними, невидимый в темноте, и они слышали, как слева от них течет вода. Ручей, текущий на юг и немного запад, журчащий по древнему кирпичу и булыжнику. Дэй провел рукой по стене рядом с собой и сунул свечу в нишу. На земле лежала груда костей, высотой в четыре фута и по меньшей мере такой же глубины. Над костями на какой-то полке ряд за рядом были сложены желтые черепа, ухмыляющиеся ему, их черные глазницы сверкали воображаемым остроумием. Дэй ткнул в один из черепов стволом своего револьвера, и тот покатился вперед, открывая другой череп позади себя.
  Марч подошел к нему сзади. “ Катакомбы, ” сказал он. - Вероятно, когда-то в далеком прошлом он был пристроен к церковному кладбищу.
  “Все эти люди”, - сказал Дэй. “Забыты”.
  Как и все мы. Каждый человек, который когда-либо жил или когда-либо будет жить. Мы все будем забыты, когда люди, которые любили нас и помнили о нас, в свою очередь умрут”.
  - Есть печальная мысль.
  “Вовсе нет”, - сказал Марч.
  “С твоей точки зрения, ничто не имеет значения. Ни капельки. Поймаем мы этих людей сегодня или нет, убьют они еще больше невинных людей или нет. Черт возьми, не имеет значения, влюбляется ли кто-нибудь или заводит ребенка, умирает молодым или старым. Мы все предназначены для этого ”. Он указал на стену черепов, пустые черты которых плясали в свете дрожащего пламени свечи. Свеча почти догорела до его пальцев. Дэй полез в карман, нашел другую свечу и зажег ее от старого огарка. Он поднял огарок и задул пламя. “Я не могу в это поверить”, - сказал Дэй. “Это не та мысль, с которой я хотел бы просыпаться каждое утро”.
  Марч покачал головой. “Но я совсем не это имею в виду. Все это имеет значение. Важны все и вся, потому что важен каждый момент, который у нас есть. Мы должны извлекать из нашей жизни максимум пользы, пока можем ”.
  - Это, по-видимому, противоречит вашей философии.
  “ Ты не знаешь моей философии, Уолтер. Голос Марча был едва слышен. - Не надейся, что знаешь, о чем я.
  Дэй посмотрел на черепа, большие и маленькие, молодые и старые. Он прошел мимо Марча, вышел в туннель и пошел дальше. В десяти футах дальше по коридору была еще одна ниша. В туннеле были сложены кости, высокие и широкие. Черепа скатились по этой огромной куче и были беспорядочно разбросаны по грязи. Дэй воткнул свечу в нишу напротив груды костей и заглянул за нее. Эта ниша в стене туннеля была идентична соседней, но она была пуста. Очевидно, кости были извлечены из нее и выброшены наружу, чтобы освободить место. Дэй вошел в нишу и осмотрелся. В пол было вбито железное кольцо, а к задней стене прикреплены цепи. Кандалы лежали на полке под цепью, на полке, предназначенной для хранения черепов. Он положил на полку свой револьвер и свободной рукой поднял один из кандалов. Это была простая полоса из серого железа, на ней не было ни пятнышка ржавчины. Цепи тоже были новыми, прочными и блестящими. Дэй нахмурился и повернулся к Марчу, все еще держа кандалы. Мужчина постарше протянул руку мимо него и схватил с полки револьвер. Он попятился и направил его на Дэя.
  “ Что это? - спросил Дэй. - Что это? - спросил Дэй.
  “ Мне очень жаль, Уолтер, ” сказал Марч. “Похоже, вы действительно не понимаете моей философии, и я боюсь, что мы подошли к некоторому поворотному моменту”.
  33
  
  Kингсли подождал на верхней ступеньке крыльца и пропустил фиону вперед. Она легонько постучала в парадную дверь, затем открыла ее и провела внутрь. Неуклюжий молодой человек с рыжими волосами позировал в фойе, приподнявшись со стула, держа руку на конце дубинки, заткнутой за пояс. Его рот был открыт, на лбу залегли морщины, и он, казалось, застыл в нерешительности. Затем он увидел Фиону, улыбнулся и испустил глубокий вздох облегчения.
  “А, это ты”, - сказал он. “Я боялся. ... Ну, я не боялся, заметьте, но я волновался, беспокоился, что ты можешь испугаться . ... ну, знаешь, беглец.
  Кингсли улыбнулся и переложил сумку в левую руку. Он сделал шаг вперед, обойдя свою дочь, и похлопал молодого констебля по руке. “Если бы мы были беглецами, - сказал Кингсли, - я уверен, вы бы разобрались с нами”.
  Мальчик кивнул с серьезным выражением лица. Фиона закрыла дверь и побежала к подножию лестницы.
  - Как она? - спросил я.
  “Звучит не очень хорошо”, - сказал мальчик. “Кстати, сэр, меня зовут Уинтроп. Констебль Руперт Уинтроп.
  “Доктор Бернард Кингсли”.
  “Кингсли? Это ты . ... ? - Он неопределенно указал на Фиону и обратно, словно проводя в воздухе линию между ними.
  “ Да, собираемся. Скажи мне, ты только что сказал, что это звучит не очень хорошо?
  - Сэр, она много кричала с тех пор, как ушла Фиона.
  “ Да, ну, у нее будет ребенок. Но она здоровая молодая женщина, и ее беременность протекала относительно нормально, так что опасаться особо нечего ”.
  - Да, сэр.
  “ Я, пожалуй, пойду проверю, как она. Не буду мешать вам, констебль.
  “Сэр? Есть что-нибудь . . . ? Я имею в виду, я хотел бы знать, могу ли я что-нибудь сделать, чтобы облегчить ей жизнь. Я знаю, вы сказали . ... И все же, похоже, что все может пойти наперекосяк”.
  Кингсли улыбнулся мальчику. Волосы Руперта выбились из-под шляпы и прилипли ко лбу от пота, как мокрое перо из хвоста какой-нибудь нервной тропической птицы. Кингсли почувствовал мгновенное желание протянуть руку, сорвать шляпу констебля и выпустить птицу на свободу. Он понимал, что тридцать секунд, потраченных на разговор с Рупертом Уинтропом, помогут успокоить домочадцев. Последнее, в чем нуждалась Клэр, так это в обезумевшем мальчишке, бегающем по дому.
  “ Как у тебя с водой? - Спросил Кингсли.
  - Я могу это сделать.
  “ Очень хорошо. Мне понадобится чистая вода, и побольше, как холодной, так и теплой, так что тебе придется подогреть немного для меня на камине. Мне также понадобятся все тазы, которые ты сможешь найти в доме.
  Констебль Руперт Уинтроп вытянулся по стойке "смирно" и отдал честь, затем повернулся и затрусил по коридору в сторону кухни.
  “Он кажется милым мальчиком”, - сказал Кингсли.
  “ Он немного безнадежен, не так ли? - Спросила Фиона.
  “ Дай ему время. Ему просто нужно немного приправы. А теперь самое время взглянуть на нашего пациента. И он последовал за дочерью вверх по лестнице в спальню, где уже слышались стоны Клэр Дэй.
  34
  
  Tсолнце стояло выше в небе, когда Джек проснулся, но он был уверен, что проспал не больше часа. Сон раздражал его. Это отдавало слабостью, смертностью и неэффективностью. Но это была одна из многих цен, которые ему пришлось заплатить, чтобы ходить среди своего народа как один из них.
  Он принял ванну стоя у умывальника в спальне Элизабет, намочил тряпку в пресной воде и отжал ее в ведре на полу, используя жесткое мыло Элизабет, щелочь и золу с ароматом лаванды. После этого он помочился в ведро, наблюдая, как по поверхности грязной воды в ванне расходится рябь. За умывальником стояла маленькая баночка зубного порошка, на вид совершенно нового, и зубная щетка с деревянной ручкой. Он усердно почистил зубы, скребя их до тех пор, пока десны не начали кровоточить. Затем он допил остатки воды из кувшина, стоявшего рядом с тазом, и вытер рот голой рукой.
  Обнаженный, он отпер дверь спальни и перешагнул через тело Золушки в коридоре. Он склонился над портным, который крепко спал, его веки подрагивали, на подбородке виднелось пятно запекшейся крови. Его рот еще не зажил, и Джек подавил желание приоткрыть портному рот, чтобы тот мог увидеть оставшийся там обрубок мышцы. Золушка был очень хорошо одет в один из перешитых Элизабет костюмов, а в правой руке он сжимал кухонный нож с побелевшими костяшками и окоченевшими пальцами.
  Джек улыбнулся и прищелкнул своим целым и здоровым языком. Золушка ждала его, думала, что он сможет убить своего хозяина и выйти на свободу. Он мог бы даже преуспеть, если бы не заснул на своем посту. Маленькая глупая муха.
  Джек осторожно разжал руку Золушки и взял у него нож. Он встал, подошел к лестнице и спустился вниз. Он оставил нож при себе, свободно держа его на боку. Ему нравилось его ощущение. Ему всегда удавалось найти применение ножам.
  Он прошел мимо открытой двери в гостиную, даже не заглянув внутрь, и прошел на кухню. На разделочной доске у задней двери лежали горбушка хлеба и брусок ветчины. Джек ножом, который взял в "Золушке", отрезал кусочек ветчины и сделал себе бутерброд. Он ел, стоя у задней двери в лучах солнечного света, и наблюдал, как пчелы порхают вокруг сладких фиолетовых цветов в саду. Закончив, он облизал пальцы.
  В гостиной на спинке стула висел еще один костюм Элизабет, сшитый на заказ и отглаженный, и ждал его. Он положил нож на сиденье стула и снял брюки с вешалки. Он показал их Элизабет. На черном материале была едва заметная голубая полоска, и она переливалась в свете из окна. Домовладелец, все еще крепко привязанный к стулу у камина, никак не отреагировал на Джека. Он уставился в пространство потухшим взглядом, его грудь неглубоко вздымалась при каждом вздохе. Джек решил, что должен найти способ подбодрить Элизабет. Он немного подумает об этом, когда разберется с другими делами дня.
  Он натянул брюки, трепеща от ощущения ткани на коже, и оставил их расстегнутыми, широко расставив ноги, чтобы брюки не сползли обратно. Он расстегнул ослепительно белую рубашку, почти фиолетовую, такой чистой и свежей она была, просунул руки в рукава и натянул рубашку на плечи. Он собрал пуговицы в одну руку и вставил их обратно в отверстия, начиная от воротника и спускаясь по груди и животу, стараясь не уронить ни одну из них на пол. Одевание было делом, которое многие считали само собой разумеющимся, и все же он очень давно не выполнял эту простую повседневную операцию. Он хотел насладиться процессом. Он заправил подол рубашки в верхнюю часть брюк и застегнул крючки на ширинке. Он на мгновение задумался, почему передняя часть брюк называется ширинкой, и подумал о своей собственной дурацкой ширинке, о своем Питере, о своем камне, спящем на полу в коридоре наверху и скучающем по великолепию этого ритуала. Он нашел запонки, красивые кусочки серебра с голубой фарфоровой инкрустацией, и поправил манжеты. Он убрал нож, сел в кресло и натянул пару прозрачных черных чулок, которые портной оставил для него там. Туфли Элизабет, возможно, немного болтались, и Джек встал, вернулся на кухню и нашел в мусоре сложенный кусок мясной бумаги, который все еще пах мясом. Он отнес его обратно в гостиную, разорвал пополам и засунул скомканные кусочки в кончики ботинок. Элизабет подняла на него глаза, когда он услышал звук рвущейся бумаги, но тут же потеряла интерес и вернула свой взгляд к пустоте, которую он увидел посреди комнаты. Туфли сидели лучше из-за бумаги, поэтому Джек завязал их двойным узлом, встал, надел жилет и пиджак, вернулся на кухню и посмотрел на себя в зеркало на обратной стороне двери кладовой.
  Он выглядел великолепно.
  Он пригладил свои длинные волосы и прошел по коридору. Он увидел кошелек с монетами на каминной полке и нашел его снова. Он взвесил его на ладони, прежде чем сунуть в карман. Он взял нож со стула в гостиной и взял его с собой. Он не попрощался с Элизабет. Если домовладелец предпочитал быть грубым и необщительным, Джек мог сравниться с ним. Он положил нож в свою медицинскую сумку на пол и взял высокую шляпу с вешалки у входной двери. Он тихо отодвинул щеколду и открыл дверь, на мгновение постоял в потоке солнечного света, который хлынул ему навстречу, затем вышел наружу и почти закрыл за собой красную дверь. Он сделал четыре шага по дорожке в маленьком палисаднике, держа за ручку свою черную кожаную сумку, и вышел за калитку. Он прошел мимо маленькой девочки, игравшей на другой стороне дорожки. Она показала ему язык, и он подумал, как бы это выглядело рядом с другими языками, которые он прибил к каминной полке в гостиной Элизабет. Но он улыбнулся невоспитанной маленькой девочке и приподнял шляпу перед пожилой леди, которая, как он заметил, выглядывала из окна соседней квартиры. Он зашагал прочь по переулку, завернул за угол и исчез.
  
  35
  
  Dэй поднял руки. Это был универсальный жест, автоматическая реакция на направленный на него пистолет. Адриан Марч отступил на шаг. Его нога задела череп, и тот покатился по земле навстречу Дэю, описывая зигзаги, когда его скулы приняли на себя его вес, сначала влево, потом вправо, потом снова влево. Он стукнулся о носок ботинка Дэя, и он посмотрел вниз. Он был очень маленьким, детский череп, двух передних зубов не хватало, а на макушке зияла открытая дыра. Какой-то сокрушительный удар раздробил кость, обнажив мозг и оборвав жизнь слишком рано. Дэй снова посмотрел на Марч и глубоко вздохнул. Воздух был влажным и затхлым.
  “Я не понимаю, Адриан. Что это?”
  Марч криво улыбнулся, но в его улыбке не было веселья. Он взглянул на револьвер, как будто удивился, обнаружив его в своей руке. “ Это не... э-э... ... Да, в общем. Он снял палец со спусковой скобы и сунул револьвер в карман пиджака. “ Я не собираюсь стрелять в тебя, Уолтер. Этого никогда не было... Просто не хотел, чтобы ты стрелял в меня.
  Дэй опустил руки, но остался там, где был, спиной к пустой нише в стене туннеля, а блестящие новые кандалы терпеливо ждали в темноте позади него. - С чего бы мне в тебя стрелять?
  “Потому что пришло время мне рассказать тебе кое-что, и я совершенно уверен, что тебе не понравится слышать о чем-то из этого. По крайней мере, не поначалу. Но я хочу, чтобы ты выслушал меня и взвесил то, что я хочу сказать. Тщательно взвесь это и подумай, с кем ты разговариваешь. Ты хорошо меня знаешь.
  - И тебе следует знать, что ты можешь разговаривать со мной без оружия.
  “Вы все еще можете попытаться арестовать меня”, - сказал Марч. “Это будет труднее сделать, если у меня будет ваш кольт”.
  “Адриан? Ты знаешь, что здесь происходит, не так ли? Эти катакомбы были переделаны в своего рода тюрьму. Подземелье. Ты имеешь к этому какое-то отношение. ” Его голос звучал ровно. Это был не вопрос.
  Очевидно, Адриан Марч был замешан в чем-то ужасном и опасном.
  “Не только я”, - сказал Марч. “Нас много”.
  “ Все утро ты пытался задержать розыск. Ты не хотел, чтобы я приезжал сюда.
  “ Да, но сначала я хотел подготовить тебя к этому. Жаль, что ты меня не послушал.
  “ Значит, это кандалы для меня? Вы собираетесь запереть меня здесь?
  Дэй на мгновение представил своего нерожденного ребенка взрослым, сидящим на корточках где-то в богадельне, ничего не зная о своем пропавшем отце. Это было удивительное видение, и оно пробудило в Дэе эмоции, которые он не узнавал.
  “ Если бы я собирался оставить тебя здесь, Уолтер, я бы не убирал револьвер. Я бы хотел, чтобы вы послушали, что я должен сказать, и посмотрели, что я должен вам показать. А потом мы снова поднимемся наверх, выйдем отсюда, и вы можете арестовать меня, если хотите. Но я думаю, ты захочешь присоединиться к нам. Я всегда хотел, чтобы ты присоединился к нам. Я просто ждал подходящего момента, чтобы подойти к вам, и подумал, что, возможно, побег из тюрьмы поможет мне ввести вас в курс дела ”.
  - На какую тему? И почему сейчас?
  “Потому что у вас скоро родится ребенок”, - сказал Марч. “Теперь вы несете ответственность за жизнь невинного человека. Это опыт, который меняет человека, меняет его мышление. Если бы сегодняшний день прошел так, как я планировал, я бы рассказал тебе о нас за хорошей едой и бутылкой красного вина. Я даже отправил подарок вам домой. Я хотел, чтобы у вас возникли вопросы и вы спросили меня об этих вещах в атмосфере товарищества и доверия. Есть так много вещей, которые я мог бы иметь...
  “ Ты сказал ‘мы’. Кого ты имеешь в виду? Подожди. Неважно. Сначала скажи мне, что это такое. - Дэй махнул рукой, указывая на неглубокую пещеру позади себя, затем на всю длину туннеля, на весь город и на все, что произошло за последние несколько часов.
  “Подойди сюда, ” сказал Марч. Он повел их вниз по туннелю и указал на другую нишу, обозначенную лишь расплывчатым участком более темного цвета. - Посвети туда своей свечой.
  Дэй сделал, как ему сказали, и просунул руку в полумрак ниши, осветив ее новой свечой. Она была идентична соседней: железное кольцо в полу, цепи и кандалы у задней стены. Дэй повернулся и подошел к стене туннеля напротив ниши. Там была еще одна беспорядочная груда костей, сложенных под самым потолком и разбросанных по полу так, что все это напоминало какую-то жуткую пирамиду.
  Марш уже прошел дальше по туннелю. Он указал на другое чернильное пятно на стене.
  - И вот, - сказал он.
  День осветил пламенем свечи эту третью нишу. Снова кольцо, цепи, кандалы. А напротив всего этого - груда старых костей.
  “ Сколько их здесь? Для чего они нужны?
  “Их восемь”, - сказал Марш. “Пока восемь. Здесь есть место для большего количества, но работа идет медленно. Пять из них сосредоточены здесь, и еще три находятся в другой части катакомб.
  Дэй наклонил свечу, и воск капнул на полку рядом с кандалами. Он окунул нижнюю часть свечи в воск и подержал ее там некоторое время, пока воск не остыл достаточно, чтобы удерживать свечу вертикально. Он повернулся к Марчу, держа руки свободными, и начал прикидывать расстояние между ними. Он был в центре импровизированной камеры, а Марч - снаружи, в туннеле. Между ними было примерно шесть или семь футов. Как быстро Марч сможет вытащить револьвер из кармана? Насколько быстрыми были рефлексы старика?
  “ Ты не возражаешь, если я достану свою фляжку? - Она здесь, в этом кармане, - сказал Дэй. - Она здесь, в этом кармане.
  “ Конечно. Во что бы то ни стало.
  Дэй достал фляжку и плеснул себе в рот унцию бренди. Он проглотил и протянул фляжку Марчу, но его бывший наставник покачал головой и улыбнулся.
  “ Нет, спасибо, - сказал Марч. - Думаю, я останусь здесь, вне пределов вашей досягаемости.
  “ Поступай как знаешь. Дэй закупорил фляжку и сунул ее обратно в карман.
  “Нас называют карстовыми феноменами”, - сказал Марч. “И мы существуем уже много десятилетий. Это, — он развел руки в воздухе, далеко друг от друга, — это все наше. Мили и мили туннелей, пещер и заброшенных зданий, водных путей, могильников и потерянных сокровищниц. Мы владеем всем этим”.
  “ Вы живете под землей? Любите крыс?
  “ Конечно, нет. Я живу в своем доме в Эктоне. Ты был там. Ты ужинал со мной и моей женой. Нет, Уолтер, это место, где мы делаем нашу работу.
  - Что это за работа? - спросил я.
  “Дело правосудия”.
  -Правосудие?
  “ Уолтер, ты провел утренние часы, гоняясь за заключенными. Почему?
  - Потому что они сбежали из тюрьмы.
  “ Но у тебя есть навыки. Не лучше ли их использовать для чего-нибудь другого, кроме беготни по городу и поиска злодеев под камнями?
  - Ты бы предпочел оставить их на свободе?
  “Вовсе нет”, - сказал Марч. “Но что хорошего в тюрьме? Если бы тюрьмы работали, если бы это была система, которая функционировала должным образом, почему тогда эти люди уже были бы исправлены, не так ли? Вам не пришлось бы беспокоиться о том, где они находятся. Тебе не пришлось бы ловить их снова.
  — Тюрьма - это...
  “Тюрьма - это клетка”, - сказал Марч. “В этом все дело. Клетка, в которой мы держим наших самых опасных животных, тех людей, которых мы считаем непригодными для общения с обществом. Мы держим их всех в одном месте, где мы можем видеть их и чувствовать себя в безопасности. Мы делаем это для себя, для нашего душевного спокойствия. Но что насчет людей в той клетке?”
  - Что с ними? - спросил я.
  - Разве мы не оказали им медвежью услугу?
  “Каким образом?”
  “Если мы собираемся держать их в клетке, разве мы не должны их чему-то научить? Чему они там учатся? Это не легкомысленный вопрос. Чему они учатся, находясь в клетке? Я полагаю, ответ - ничему. Они ничему не учатся”.
  “Хочется надеяться, что некоторые из них изменят свой образ жизни”.
  “ Кто-то надеется? Некоторые из них? Как часто, по-твоему, это случается?
  “ Откуда мне знать. Спроси старшего надзирателя, когда мы найдем Золушку и вернем его в Брайдуэлл.
  “Зачем вашей "Золушке" или кому-либо из них вообще беспокоиться о реформировании? Послушайте, у нас нет стимула к реформированию. Мы не даем им повода. Преступники - такие глупые люди, Уолтер. На самом деле они дети. Их нужно учить. Им нужно показать ошибочность их поступков. Они должны испытать на себе истинное правосудие”.
  “Тюремный срок - это справедливость”.
  “Нет, Уолтер, тюремное заключение - это закон. Закон и справедливость - очень разные понятия. Скольких людей убил "Золушка"? Поскольку вы назвали его по имени, давайте воспользуемся им в качестве примера. Скольких он убил?”
  “ Я не знаю. Двое полицейских. Конечно, были дети, но мы не знаем, сколько их было за эти годы. Мы думаем, что он убил свою жену и сына. За каретным сараем были зарыты три маленьких скелета.
  “Дети”.
  Дэй кивнул. Пока они разговаривали, он постепенно приближался к Марчу. Теперь он был примерно в четырех футах от него, достаточно близко, чтобы схватить Марча за руку прежде, чем отставной детектив-инспектор успел вытащить револьвер из кармана. Он напрягся, готовый броситься на Марча, но пожилой мужчина почувствовал легкое изменение в языке тела Дэя и отступил назад, дальше в тень туннеля. Он задул свечу и превратился в бестелесный голос в темноте. Дэй заметно расслабился, но снова начал медленно приближаться к Марчу.
  “ Итак, - сказал Марч, “ этот человек убивал детей. Что он с ними делал? Он причинил им боль первым? До того, как он убил их?
  “Я не знаю. Я бы предпочел этого не делать. . .” Дэй вздохнул. “Я думаю, что он, вероятно, так и сделал, да”.
  - Значит, это справедливо, что его посадили в клетку?
  “ Не знаю. Я с ним не разговаривал. Возможно, если мы найдем его, я смогу спросить.
  “Не будь грубой. Нет, конечно, в этом нет справедливости. Те дети исчезли. Те полицейские исчезли. И их убийца ничему не научился, не так ли? Насколько лучше было бы для него, если бы он испытал на себе все, что он сделал с теми детьми? Что, если бы ему дали почувствовать то, что чувствовали они, по-настоящему почувствовать их страх и их боль? Что вы думаете? Разве это не могло бы с большей вероятностью изменить человека, чем просто убрать его с глаз долой, за решетку?”
  -Возможно.
  “ Нет, не возможно. Я прав, Уолтер. Таково правосудие. Заставь человека испытать свои преступления на собственном опыте. Это единственный способ”.
  “Закон - это единственный способ”.
  “Закон - это провал”.
  Закон есть закон, инспектор Марч. Вам следует это знать. Ты был лучшим”.
  “Я был введен в заблуждение”.
  “ А теперь? Ты вступил в какой-то тайный клуб и веришь, что пелена внезапно спала с твоих глаз?
  “Карстфаномен", Уолтер, - это не клуб. Это общество. И это великое дело, которое мы здесь затеваем. Мы те, кто освободил этих заключенных. Мы стали причиной крушения поезда. У нас был человек в Брайдуэлле, и он позаботился о том, чтобы нужные заключенные сбежали ”.
  “Если это правда. . . Адриан, если то, что ты говоришь, правда, тогда ты выпускаешь убийц на свободу в этом городе. В моем городе. Моя жена и нерожденный сын могут оказаться в опасности из-за тебя”.
  “ Все пошло не так. У ворот должны были стоять люди, которые забирали заключенных, когда они проходили через них. Они никогда бы не вышли за главные ворота. У нас был фургон, но у него сломалось колесо. Мы опоздали всего на несколько минут”.
  Осознание нахлынуло на Дэя, и он отвернулся от голоса, снова посмотрев на кандалы. Свечной воск стекал по металлу и образовал лужицу, тускло-розовую, похожую на кровь и воду.
  “ Это место . . .”
  “Да”, - сказал Марч. “Сюда мы приводим убийц, растлителей, извращенцев человечества. Это место - классная комната, где они получают инструкции”.
  - Ты сумасшедший.
  “ Нет, Уолтер, я сержусь. Безумием было бы стоять в стороне и ничего не делать.
  “Адриан, я... Нет, теперь я понимаю. Это было дело Потрошителя. Он сделал это с тобой, не так ли? Ты так и не поймал его, и стресс от всего этого, давление, под которым ты, должно быть, находился, чтобы поймать Джека Потрошителя . ... Я не могу себе представить. Но это не ответ, чувак. Пойдем со мной. Есть врачи, которые могли бы...
  “ Среди нас есть врачи, Уолтер. Тебя это удивляет? В Карстфаномене есть врачи, адвокаты, лорды. ... Да, даже полицейские. Среди нас есть член королевской семьи. Мы не сумасшедшие. Мы восторженные сторонники справедливости”.
  -Сколько вас там? - спросил я.
  “ Очень многие. И, Уолтер, я предложил тебе стать членом клуба.
  -Никогда.
  “ Ты слишком торопишься с ответом. Подожди, пока не увидишь, что мы сделали.
  “ Я не хочу видеть. Я не хочу ничего из этого знать. Адриан, если хоть что-то из того, что ты говоришь, хотя бы отдаленно правда, мне придется тебя арестовать.
  “ Вы не арестуете меня. Когда вы увидите, что мы делаем, когда вы увидите это воочию, вы поможете мне.
  “ Помогать тебе делать что? Пытать людей?
  - Они это заслужили.
  - Мне показалось, ты говорил, что учишь их чему-то.
  - Так и есть.
  “Ты их учишь? Или ты причиняешь им боль, потому что чувствуешь, что они этого заслуживают?”
  “ Вообще-то, и то, и другое. Почему не может быть и того, и другого?
  “ Ты себя слышишь? Ты стал фанатиком.
  “ Уолтер, ты ошибаешься. Я не потерпел неудачу. Я поймал Джека. Я действительно поймал его.
  - Вы поймали Джека Потрошителя?
  “ Ласк, Аберлайн и я. Мы поймали его. Дерзкий Джек сейчас здесь. Уже больше года”.
  “О Боже мой”.
  - Вы хотели бы его увидеть?
  “Я . . .”
  “ Пойдем со мной. Просто позволь мне показать тебе, что мы сделали, а потом ты можешь арестовать меня, если все еще хочешь. Я уйду тихо.
  - Я не хочу видеть.
  - Да, знаешь.
  Дэй сделал шаг назад. Его каблук задел железное кольцо в полу, и оно звякнуло о камни. Он повернулся и посмотрел на цепи, на плотно утрамбованные стены, на тусклый свет свечи. Он едва мог дышать. Чудовищные вещи происходили здесь, среди костей бесчисленных предыдущих поколений. Эти люди думали, что он может быть одним из них, обсуждали его здесь, в грязи и глине. Пока он лежал над ними рядом со своей женой и нерожденным ребенком, злые люди строили планы на Уолтера Дэя.
  Он повернулся обратно к темному туннелю, где прятался его наставник.
  “Очень хорошо”, - сказал он. Его голос показался ему далеким, как будто говорил кто-то другой. “Верни мне мой револьвер. Тогда покажи мне Джека Потрошителя.
  36
  
  Wкогда Дьявол приподнял перед ней шляпу, Юнис Пай прижала руки к груди и подождала, пока ее сердце перестанет биться. Она точно поняла, кто он такой, как только увидела его, и проклинала себя за то, что оставалась у окна достаточно долго, чтобы он ее заметил. Но Дьявол продолжал идти и скрылся из виду за углом, а ее сердце продолжало биться, и она не умерла. Она вознесла безмолвную молитву благодарности Джайлзу за то, что он присмотрел за ней. Затем она выбежала из дома и пересекла улицу, не оглядываясь, едут ли экипажи. Она протаранила черные железные ворота и оказалась в крошечном дворике перед домом Андерсонов. Она подхватила девочку, которая играла там, и крепко обняла ребенка. Девочка визжала, протестовала и извивалась, но Юнис даже не заметила. Она позвонила в дверь, и когда экономка Андерсонов подошла к двери, Юнис передала ей сопротивляющегося ребенка.
  “ Присмотрите за ней сегодня, мисс Бонни, ” сказала Юнис. “Вокруг царит зло, и ты должен оберегать ее внутри”.
  Она не стала дожидаться ответа, а повернулась и зашагала обратно через улицу. На этот раз она не забыла следить за фургонами на дороге. Конечно, экономка Андерсонов подумала бы, что Юнис сумасшедшая, но ее это вполне устраивало. Беспокоились ли они о Дьяволе в переулке или о сумасшедшей в доме напротив, они, скорее всего, заставили бы свою девочку остаться дома на весь день, и это было все, что действительно имело значение.
  Юнис не сразу вернулась к себе домой, а свернула направо, прошла через калитку по соседству и прокралась по саду к окну дома Майклов.
  За одно утро она увидела одного из сбежавших заключенных, чье изображение украшало первую полосу утреннего таблоида, а затем увидела самого дьявола, и они оба вышли из этого дома. Она не знала, превратился ли лысый убийца детей в Дьявола, или это были другие люди, и лысый мужчина все еще был где-то внутри, но она знала, что нигде не была в безопасности, даже в своем собственном доме, где она могла установить защиту, пока Дьявол был поблизости. Она чувствовала, что должна сделать что-то конструктивное, и не боялась смерти до тех пор, пока знала, куда отправится после смерти и что Джайлс там, наверху, ждет ее. Добрые люди не прятались и не ждали, пока зло пройдет мимо. Они действовали.
  Занавески на окне Майклзов были задернуты, но там, где они не сходились посередине, был зазор примерно в полтора дюйма. Она поднялась на цыпочки, ухватилась кончиками пальцев за кирпичную кладку наружного подоконника и заглянула внутрь.
  В доме было очень темно, но когда ее глаза привыкли к полумраку, она смогла видеть достаточно хорошо. На первый взгляд гостиная выглядела обычной, и она не могла ничего разглядеть за ее пределами, за исключением узкого коридора, который, как она предположила, вел на кухню в задней части дома. Она была уверена, что дом Майклов имеет ту же планировку, что и ее собственный, и поэтому лестница на верхние этажи должна быть вне поля зрения напротив гостиной, но она не могла видеть ее со своего места.
  У нее начали болеть пальцы на ногах. Они не привыкли выдерживать весь ее вес, хотя она и не была крупным человеком, при всем желании. Она разочарованно нахмурилась, окинув взглядом пустую комнату за окном, и решила, что смотреть там не на что. Ей пришлось бы обратиться непосредственно в полицию и привести их в чувство, а не ждать, пока они ответят на ее предыдущую корреспонденцию. Но как раз в тот момент, когда она начала опускаться обратно на землю, что-то шевельнулось на периферии ее зрения, и она снова приподнялась на цыпочки и сосредоточилась на углу комнаты между окном и камином. Там, рядом с очагом, было слепое пятно, где она не могла видеть, но там была нога, или, точнее, туфля со ступней, и туфля двигалась. Совсем чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы привлечь ее внимание. Она прижалась щекой к стеклу и проследила взглядом за туфлей, поднялась по ноге, и увидела руку, но рука была вывернута под очень странным углом, а запястье обмотано веревкой, и это было все, что она могла разглядеть.
  У нее болели пальцы на ногах, глаза и спина, но она не обращала на это внимания.
  В гостиной дома Майклов был человек, привязанный к стулу.
  Ее глаза расширились от осознания этого, и она глубоко вздохнула, а затем заметила кое-что еще. Над камином были прибиты два предмета. Они были маленькими, продолговатыми и темного цвета. Затем один из предметов пошевелился, немного съежился и совсем чуть-чуть свернулся калачиком, и ей показалось, что он разговаривает с ней.
  И это был язык. К каминной полке были прибиты два языка.
  Юнис позволила себе спуститься обратно в сад. Она подошла к калитке, обогнула свой маленький садик и вошла в дом. Она открыла дверь под лестницей, нашла свою самую крепкую садовую мотыгу и снова вышла из дома в соседнюю дверь.
  Сейчас не было времени на полицейских.
  Красная дверь не была заперта на задвижку. Дьявол оставил дверь открытой для нее, и она не знала, было ли это ошибкой или он расставил ловушку, но она знала, что должна что-то сделать, иначе будет ненавидеть себя вечно.
  Юнис Пай распахнула дверь и, размахивая садовой мотыгой, шагнула через порог в дом Дьявола.
  37
  
  Aдриан Марч знал туннели под этой частью Лондона так же хорошо, как улицы над ними. Он снова зажег свечу и повел их мимо затонувших зданий, через подземную железнодорожную станцию к большому пруду, который они пересекли в двухместной лодке. Дэй шел своим чередом, но его мысли блуждали, несмотря на чудеса, которые он видел вокруг. Он знал, что не сможет вернуться по туннелям, не потерявшись безнадежно. Он вспомнил, что они должны были встретиться с Хаммерсмитом у дверей церкви перед тем, как уйти в подполье, но Дэй больше не знал, где находится церковь и как туда вернуться. Вполне возможно, что Марч намеревался бросить его здесь, внизу, оставить блуждать в темноте, пока он не умрет.
  Он сосредоточился на двух заботах - еде и воде, как будто предательство Марча было неизбежным: вода в подземном пруду была пресной, и они видели диких животных, живущих в туннелях, оленей, лис и крыс. В пруду тоже водились рыбы, слепые белые твари, и Дэй подумал, что, возможно, ему удастся смастерить что-то вроде крючка и лески. Он предположил, что поймать рыбу ему будет легче, чем охотиться на оленя в темноте. Конечно, он вряд ли найдет бочонок бренди ни в одной из пещер, через которые они проходили. Не было бы ящиков с вином, которое не так давно превратилось в уксус. Он мог бы прожить какое-то время, но ему было бы некомфортно. И он не присутствовал бы при рождении своего ребенка.
  Тем не менее, он следовал за Марчем все глубже и глубже вниз и молился, чтобы его наставник не совсем сошел с ума, чтобы где-то там все еще был человек, которому можно доверять.
  Миновав пруд, Марч направился в боковой проход, который по мере их продвижения становился все уже. Потолок наклонялся так, что Дэю приходилось пригибаться, чтобы идти, а стены были из незаконченной красной глины, а не из плотно утрамбованной почвы и камня, которые он видел в больших туннелях. Он последовал за Марчем вниз по ряду ступенек, которые могли быть случайными образованиями в земле, а не чем-то, вырубленным людьми. Он снова подумал о своем друге Хаммерсмите, который вырос, работая на угольных шахтах Уэльса, и все еще боялся замкнутых пространств. Возможно, в конце концов, это было к лучшему, что они не вернулись за сержантом.
  У подножия мягких глиняных ступеней Марч наклонился и помахал свечой над землей у своих ног.
  -Что вы об этом думаете? - спросил я
  Дэй спустился с нижней ступеньки и встал рядом со своим наставником. В грязи виднелись темные пятна, которые поблескивали в свете свечи. Дэй присел на корточки и потрогал одно из пятен. Оно было густым и клейким. Он поднес пальцы к носу и понюхал черную жидкость, затем высунул язык и попробовал ее на вкус.
  “ Кровь, ” сказал он. - Она здесь уже некоторое время, но еще не высохла.
  “О, нет”, - сказал Марч. Он выпрямился и вытянул руку, чтобы свеча чуть больше осветила темный проход перед ними.
  Дэй нашел свою фляжку, отхлебнул бренди и провел им по губам, чтобы избавиться от металлического привкуса крови и глины.
  - Возможно, кто-то из заключенных, - предположил он, допив бренди.
  “Или животное”, - сказал Марч. “Я надеюсь, что это животное. Дикая собака или крысы, дерущиеся друг с другом. Это возможно, не так ли? Крысы дерутся друг с другом.
  “ Слишком много крови вытекло из крысы, ” сказал Дэй. “ И там, внизу, есть тропа. Невозможно узнать, человеческая ли это кровь, но мы должны быть осторожны.
  Дэй вытащил свой кольт Navy, и они двинулись дальше по туннелю.
  - Как далеко нам еще идти?
  - Немного дальше, - сказал Марч.
  - Я возьму инициативу на себя.
  - В этом нет необходимости.
  - У меня есть пистолет.
  “ Это мог быть один из нас, ” предположил Марч. “ Карстовый феномен. Он тебя не узнает.
  Дэй не потрудился ответить. Он держал пистолет наготове и пошел вперед по коридору, глина под ногами заглушала его шаги. Он беспокоился, что свет свечей может выдать их тому, кто ждет впереди, но от этого никуда не деться. Они не могли приглушить единственные источники света, которые у них были.
  Туннель расширялся по мере того, как они продвигались вперед, и они миновали водные пути и узкие ответвления. Дэй начал различать больше ниш по бокам, неглубоких углублений, вырытых для хранения костей. Он предположил, что они находятся в другой части катакомб, возможно, под другой церковью в другом приходе. Он шел осторожно, но кровавый след вел прямо по центру пола туннеля.
  “ Сюда, ” сказал Марч. Он шел почти сразу за Дэем. - Прямо здесь, справа от вас.
  Дэй замедлил шаг и остановился, когда увидел еще одну груду костей в проходе. Ниша напротив костей казалась больше остальных, как будто ее выдолбили и расширили.
  “ Не этот, ” сказал Марч. - Он здесь последний.
  Дэй прошел мимо костей и обнаружил еще одну груду костей, еще одну большую нишу, а затем третью груду и третью нишу. Туннель резко обрывался в двух футах за третьей нишей. Это была последняя. Дэй подкрался к нему и посветил в него свечой, держа пистолет наготове, на уровне груди.
  Внутри к стене был прикован мужчина. Мужчина был одет в темно-синюю форменную куртку, очень похожую на ту, что носят полицейские, и грязно-белые брюки, украшенные черными вытачками. Его нога была сильно сломана, из ткани брюк торчал отколовшийся фрагмент кости. Он поднял голову и посмотрел на Дэя с выражением ужаса на лице.
  - Позади тебя, - сказал он.
  Дэй услышал приглушенный крик и глухой удар, обернулся и увидел падающее тело Марча. Одновременно Дэй взмахнул пистолетом и поднял свечу. В темноте за безмолвным телом Марча стоял мужчина. Мужчина был всего лишь темной фигурой, вырезанной из воздуха туннеля, его глаза были черными и блестели в свете свечей.
  “Добро пожаловать, - сказал мужчина, - в мой дом вдали от дома”.
  Дэй навел пистолет и нажал на спусковой крючок как раз в тот момент, когда рука мужчины поднялась, и что-то хлестнуло Дэя по лицу. Выстрел прозвучал оглушительно в замкнутом пространстве туннеля, и Дэй отшатнулся назад. Он почувствовал, как кровь приливает к глазам, и ему показалось, что он слышит чей-то смех, но он не был уверен, потому что выстрел эхом отдавался вокруг, снаружи и обратно. Затем что-то ударило его по голове, его колени превратились в папиросную бумагу, и он провалился в темноту. Он увидел, как свеча упала рядом с его лицом, и он увидел, как на нее опустился ботинок, погасив пламя. Затем он вообще ничего не увидел. Туннель затих и сомкнулся над ним, выбив из него дыхание, и он потерял сознание.
  38
  
  Dр. Кингсли улыбнулся Клэр Дэй, а затем своей дочери, которая встревоженно стояла у двери, заламывая руки. Он положил стетоскоп обратно в сумку и осмотрел спальню. У стены стоял стол, который использовался как ванна, с тазом, полотенцами, кувшином и ведерком. Там был обычный набор из зубного порошка, мыла и талька. Он поставил свою сумку на стол, сгреб все эти мелочи и прошел через комнату к огромному платяному шкафу. Шкаф был непригоден для его целей, поэтому он открыл дверцы, побросал туалетные принадлежности внутрь и снова закрыл его. Он раздвинул шторы и выглянул в окно. Они располагались на углу и над первым этажом, и поблизости не было домов с окнами, выходящими на верхние этажи тех Дней. Он потянул за раму, раздвинул шторы и распахнул окно, чтобы впустить немного свежего воздуха. В комнате было душно и темно, и он подумал, что Клэр и Фиона, возможно, обрадуются легкому ветерку.
  “Я бы предпочел отвезти тебя в больницу”, - сказал он. Он отвернулся от окна и хмуро посмотрел на Клэр. Ее волосы были влажными от пота и прилипли к шее. Она задержала дыхание, когда начались схватки, затем немного расслабилась, когда они прошли. - Ты продвигаешься вперед раньше, чем мне бы хотелось.
  “Я не хотела”, - сказала Клэр.
  “ Нет, конечно, нет. Дети появляются на свет, когда они готовы к этому, и мы мало что можем сказать по этому поводу. У тебя будет ребенок прямо здесь, и все будет хорошо”.
  “ Но это поможет? Все в порядке? Больно, течет кровь, и я не очень хорошо себя чувствую.
  “ Нет, ты не очень хорошо себя чувствуешь. У тебя будет ребенок. Это не должно было стать пикником.
  - Но что-нибудь не так? - спросил я.
  “ Крови совсем немного, и пусть это вас не беспокоит. Это совершенно нормально, и я должен был предупредить вас, что этого следует ожидать. Мы, врачи, называем это ”кровавым шоу", и, честно говоря, это подходящее описание всего процесса ".
  - Отец, - сказала Фиона, - она напугана.
  Кингсли вздохнул. Роды всегда были рискованным делом. Его послужной список был хорошим, лучше, чем у любого другого врача в Лондоне. Он помог принять роды почти сотне младенцев и потерял только семерых из них. Умерли только три женщины. Он помнил их все, и они до сих пор преследовали его, но он знал, что цифры считались приемлемыми. Много лет назад, после смерти первой молодой матери, он научился держать их всех на расстоянии. Он делал свою работу, и делал это хорошо, но ему не нужно было быть другом для этих женщин. Он был их врачом, и если они умирали ... что ж, умирали люди. Он делал все возможное и надеялся, что они не умрут, но он не мог контролировать процесс так хорошо, как ему хотелось бы. Было слишком много вещей, которые могли пойти не так в одно мгновение.
  Но Клэр Дэй уже была его другом, и он никак не мог сохранять свою обычную официальную дистанцию.
  “Фиона, не могла бы ты, пожалуйста, сходить и найти столько полотенец и одеял, сколько сможешь найти? И я увидела два маленьких столика в коридоре внизу. Пожалуйста, попросите молодого человека принести их сюда. Мне нужно больше поверхностей”.
  Фиона повернулась к двери. Он мог видеть разочарование на ее лице.
  “ Подожди, ” сказал он. “ Возьми это, ладно? Оно испорчено. Выброси.
  Он взял липкое покрывало с кровати, свернул его, передал дочери и, взяв ее за локоть, вывел за дверь. Он закрыл за ней дверь и повернулся к Клэр. Она встала и беспокойно расхаживала по комнате. Ее ночная рубашка была испачкана следами перенесенного ею испытания. Кингсли подвел ее обратно к кровати, затем подтащил стул из угла. Он сел рядом с Клэр, где ей не нужно было напрягаться, чтобы увидеть его, но где он мог отвести глаза, чтобы позволить ей проявить некоторую скромность на этом этапе.
  “Вот факты”, - сказал он. “Это происходит на несколько недель раньше, чем ожидалось. Это нехороший знак. Но это не самое худшее”.
  “Неужели я потерял его?”
  - Ты имеешь в виду ребенка?
  -Да.
  “ Нет. Я не знаю, почему ты называешь это ‘он’. Невозможно узнать, какого пола будет ребенок. Но сердцебиение есть, и это означает, что ваш ребенок жив внутри вас ”.
  Клэр слабо улыбнулась.
  “Клэр, твой ребенок жив, и он хочет выйти сюда и встретиться с тобой. Это наша работа — в основном ваша, но я помогу, чем смогу, — наша работа - позволить ребенку делать именно это. Позволить ему или ей появиться на свет и быть вашим ребенком. И это то, что мы собираемся сделать сейчас, ты и я вместе. Ты не одинока, и, хотя это будет не совсем легкий процесс, это процесс, который пережили бесчисленное множество других женщин. Моя мать сделала это, и твоя мать сделала это, и матери каждого человека делали это. И ты тоже сделаешь это”.
  “Это больно”.
  Он кивнул. “ Это действительно больно, и будет еще больнее. А потом все это закончится, и ты забудешь, как это было больно, и тебя это даже больше не будет волновать, потому что у тебя будет новый ребенок ”.
  - Ты когда-нибудь видел, как кто-нибудь умирал, делая это?
  Он снова кивнул. Он хотел солгать ей, но ложь была не в его привычках, и он не знал, с чего начать.
  “ Бывал, Клэр. Но не часто. И по большей части эти женщины были старше тебя, бедны и нездоровы. Я не ожидаю, что у вас возникнут те же проблемы, что и у них. Вы ели много масла и яиц, как я вам говорил?”
  Клэр ахнула, и ее кулаки сжались, когда она почувствовала новую схватку. Когда она прошла, она прошептала в сжатый кулак: “Я хочу, чтобы Уолтер вернулся домой. Я хочу, чтобы он был здесь.
  “ Он приедет, как только сможет. Он пытается обезопасить вашего ребенка. Разве это не хорошо? Я уверена, что он даже сейчас думает о тебе и ребенке.
  - Я просто хотел бы, чтобы он был здесь.
  “Что ж.” Кингсли глубоко вздохнул и встал, опираясь на колени, чтобы подняться. Он подошел к спинке стула и подтащил его к изножью кровати. “Давай посмотрим, как продвигается дело. Может быть, ты сможешь удивить его новоприбывшим, когда он приедет сюда. Разве это не было бы здорово?”
  Он помолчал, положив руки на спинку стула.
  “ Клэр, я очень хороший врач. Ты веришь в это?
  Она кивнула.
  “ Хорошо. Потому что это правда. И с тобой все будет в порядке, потому что теперь я позабочусь о тебе. Я обещаю.
  Он улыбнулся, и она улыбнулась в ответ.
  Затем он вознес безмолвную молитву богу, в которого не верил, о том, что сможет сдержать свое обещание.
  39
  
  Dэй проснулся от крика мужчины. Он открыл глаза, но это ничего не изменило. Мир по-прежнему был черным. Что-то закрывало его лицо, мешок или капюшон. От него воняло потом. В мешке у подбородка была щель, и он дышал ртом. Он дрожал и попытался пошевелить руками, но они не слушались. Я парализован, подумал он. Меня ударили по голове, и я не могу пошевелиться, и я никогда больше не пошевелюсь. Затем он услышал слабый звон металла о камень позади себя и понял, что закован в цепи. Теперь, когда он сосредоточился, он почувствовал кандалы на своих запястьях и лодыжках. Он не чувствовал приятной тяжести пистолета и фляжки и понял, что у него забрали куртку. Шляпы тоже не было. Он вспомнил, что уронил свой пистолет, так что его все равно не было в куртке. Возможно, он все еще валялся на полу туннеля. Может быть, это было в пределах досягаемости, если бы он только мог немного пошевелиться.
  Мужчина перестал кричать и задыхался, как будто у него перехватило дыхание. Звук его голоса был где-то рядом, но все же далеко, по другую сторону стены. Дэй понял, что он прикован к одной из трех ниш, которые он видел, а кто-то еще прикован к нише рядом с ним.
  “Марш!”
  Ответа не последовало. Он попробовал снова.
  “ Эдриан! Инспектор Эдриан Марч! Вы меня слышите?
  Что-то шевельнулось. Дэй почувствовал изменение в воздухе перед собой, но в темноте под капотом ничего не изменилось. Затем раздался голос, низкий скрежет, и прозвучал он прямо ему в ухо. Кто-то стоял, прижавшись губами к грубой ткани капюшона, прижимая его к уху Дэя. Он почувствовал запах меди и рыбы.
  “Придет твоя очередь”, - сказал голос. Он был глубоким и приглушенным. “Наберись терпения”.
  “ Кто там? Кто там?
  Но ответа не было. Дэй не мог сказать, ушел ли мужчина или все еще стоял рядом с ним. Он повернул голову, но двигалась она медленно, как будто его шею нужно было смазать маслом, и острая боль пронзила череп, распространившись наружу по лицу. Тепло пробежало по его позвоночнику и распространилось по туловищу, по конечностям до кончиков пальцев ног.
  Он снова потерял сознание.
  Проснувшись, он почувствовал, что остался один. Он чувствовал, как пульс в висках отдается в мозгу. Он услышал тихое бормотание где-то вдалеке и сосредоточился на этом звуке, отвлекая свое внимание от пульсирующей боли в голове. Голос, который он слышал, был где-то слева от него, в противоположной стороне от кричащего человека, которого он слышал раньше. Там была еще одна стена. По обе стороны от него были стены, и, как он мог судить по движению воздуха вокруг него, стена была позади него. Но пространство перед ним было пустым. Он находился в одной из камер, и она выходила в туннель. По обе стороны от него были другие мужчины, возможно, тоже закованные в кандалы. Он внимательнее прислушался к шепчущему голосу.
  “Скажи что-нибудь”, - приказало оно. “Вообще что угодно”.
  “Иди к черту, ты, монстр”. Это был голос Марча. Громко и вызывающе, но в том, как он выговаривал согласные, была очевидна боль.
  “О, я так и сделаю”, - сказал голос. “Но ты будешь там со мной. Я думал, что знаю тебя. А теперь знаю. По твоему голосу. Я слышал твой голос почти каждый день прошлого. . . Что это было? Вы продержали меня здесь целый год? Я должен посмотреть газету”.
  Дэй услышал кашель Марча.
  “ Не хотите ли воды? Вот.
  Кашель Марча перешел в шипение и судорожное дыхание.
  “ Оставь его в покое! - Сказал Дэй.
  Марш продолжал кашлять, но Дэй услышал звук приближающихся шагов. Незнакомец прошел по туннелю, и Дэй слышал его дыхание, стоя не более чем в двух футах от него.
  “Я не узнаю ваш голос”, - сказал мужчина.
  “ Кто из вас такой? Hoffmann? Ты не Золушка. Я бы узнала его голос.
  “О, мы оба играем в игру ”узнай голос", - сказал мужчина. “Восхитительно”.
  - Это не игра.
  “ Все это игра. Скажи мне кое-что. . .”
  “ Что? Чего ты хочешь?
  “Exitus probatur. Что ты на это скажешь?
  “ Я не знаю, ” сказал Дэй. “ Я не понимаю. Скажи мне, чего ты хочешь.
  “ Чего я хочу? Я еще не решила, чего я хочу. Как тебя зовут, синяя бабочка?
  -Сначала скажи мне, как тебя зовут.
  - Твое имя, - сказал я. Не заставляй меня причинять тебе боль. А еще лучше, не заставляй меня причинять боль твоему другу по соседству.
  “ Меня зовут Дэй. Детектив-инспектор Дэй.
  Он услышал, как мужчина ахнул, а затем раздались хлопки в ладоши, три громких отдающихся эхом выстрела.
  “ Дэй? Случайно, не Уолтер Дэй?
  Дэй почувствовал, как у него внутри все перевернулось, и ему внезапно стало трудно дышать. Мужчина знал его имя. Знал ли он, где тот живет? Была ли Клэр в опасности?
  “О боже”, - сказал мужчина. “Я правильно догадался? Ты знаешь, Уолтер Дэй, что у нас есть общий друг?
  Дэй покачал головой, и это движение вызвало еще один всплеск боли в основании черепа. Он резко втянул воздух. “Кто? Кого ты имеешь в виду?
  “На самом деле это никто”, - сказал мужчина. “Я думал, это кто-то, но я ошибся. Но теперь я не знаю, что с тобой делать, Уолтер Дэй. Думаю, я оставлю тебя у себя на некоторое время. Возможно, я скормлю тебя своей мухе.
  —Послушай...
  -Да?
  “По приказу королевы я помещаю вас под арест. Сдавайся сейчас, пока можешь, и я позабочусь, чтобы с тобой хорошо обращались.
  Мужчина отступил на шаг. Дэй услышал шарканье своих ботинок по камням. Затем он начал смеяться. Дэй почувствовал, что ускользает. Когда мужчина перестал смеяться, он шмыгнул носом, и Дэй услышал, как он высморкался.
  “Спасибо вам за это”, - сказал мужчина. “Мне нужно было от души посмеяться. Знаешь, ты мне очень нравишься, Уолтер Дэй.
  Голос мужчины утратил свой насмешливый тон. Он звучал искренне. И удивленно.
  “Я действительно очень хочу”, - сказал он. “Ты такая удивительно простая”.
  “Освободите нас”, - сказал Дэй.
  Рука прижала ткань капюшона к его рту, и Дэй почувствовал резкий запах чего-то химического, просачивающегося в капюшон.
  “Тсс”, - сказал голос. “Хватит разговоров. Мне все еще нужно поработать, и я внезапно проголодался. Почему бы тебе не вздремнуть?
  Словно этот человек дал ему гипнотическую команду, Дэй почувствовал, как пол под ним разверзся, и он провалился в глубокий сон без сновидений.
  40
  
  Eюнис Пай стояла в дверном проеме и, прищурившись, вглядывалась в полумрак дома Майклов. Она прислушивалась очень внимательно, внимательнее, чем когда-либо прежде, но ничего не услышала: ни движения, ни голоса, ни шороха бумаги или ткани где-либо в доме. Поэтому она осторожно прокралась в холл мимо вешалки для одежды и небольшой стопки почты на полу. Она оставила входную дверь за собой открытой, и солнечный свет отражался от выкрашенной в красный цвет двери, теперь выходившей в холл, и отливал темно-оранжевым на стене рядом с ней.
  Она двигала ногами вперед, по одной за раз, едва отрывая их от гладких неровных досок пола. Обеими руками она держала перед собой свою лучшую садовую мотыгу. Она знала, что мало что могла с ним сделать, чтобы угрожать кому-либо или защитить себя, но, держа его в руках, чувствовала себя лучше и безопаснее.
  Лестница была прямо перед ней, вдоль правой стены. Она остановилась и посмотрела вверх. Посередине лестницы была красная дорожка, и она на мгновение задумалась над ее экстравагантностью. Рядом с кроватью у нее лежал маленький коврик, сделанный из тряпок и выброшенных остатков, который Джайлс подарил ей в какой-то давний сочельник. Она даже представить себе не могла, сколько, должно быть, стоила такая длинная полоса ковра. Она моргнула, застыла на месте и вспомнила, почему оказалась в том доме, а затем глубоко вздохнула и двинулась вперед.
  В тени наверху лестницы ничто не шевельнулось, и поэтому она обратила свое внимание на дверь гостиной, которая теперь находилась рядом с ее левым локтем. Эта дверь была открыта, и она могла видеть огромный стол, выкрашенный в черный цвет, прямо внутри комнаты. Она сделала два шага вбок и оказалась в дверном проеме, стол был справа от нее. Вокруг стола стояли стулья, четыре штуки, но стулья были пусты. У стены прямо перед ней, за столом и рядом с камином, стоял книжный шкаф. В нем хранилась коллекция безделушек и маленьких раскрашенных семейных портретов, а также, наверное, дюжина книг такого рода, которые разносчики по домам продают хозяйке дома. Среди портретов она заметила две или три фотографии в рамках, на которых были запечатлены люди в чопорных позах в лучших воскресных нарядах. Она подумала, вернется ли миссис Майкл когда-нибудь в этот дом. Она подумала, что миссис Майкл мертва, возможно, похоронена в саду за домом. Но нет, это было глупо. Юнис видела, как миссис Майкл вышла из дома с тремя большими чемоданами и уехала на четырехколесном велосипеде, пока мистер Майкл был на работе.
  Юнис наконец повернула голову и посмотрела на два предмета, прибитых к каминной полке над очагом. Она долго смотрела на них, надеясь, что они превратятся в предметы, которые обычно можно увидеть на каминной полке, в предметы, которые не были языками. Но они не изменились.
  Она оторвала взгляд от языков и увидела мистера Майкла, сидящего в мягком кресле с прямой спинкой рядом с камином. Он был привязан там почтовой бечевкой и наблюдал за ней. Он лежал совершенно неподвижно, глаза его были открыты, и на мгновение она подумала, что он мертв, но потом увидела, что его грудь ритмично поднимается и опускается. Его волосы были взъерошены, глаза покраснели, а рот распух и покрылся коркой крови, совсем как у лысого заключенного, когда она увидела его на улице.
  Она быстро оглядела остальную часть комнаты, затем отложила мотыгу и бросилась к нему. Он повернул голову, чтобы посмотреть, как она приближается, но больше не сделал никакого движения. Она склонилась над его запястьями, там, где они были привязаны к стулу, и ее скрюченные пальцы принялись теребить узлы, которые были туго затянуты и были маленькими, как твердые зернышки. Она покачала головой и что-то прошептала мистеру Майклу.
  “ Ревматизм, ” сказала она. “ Я не могу двигать пальцами так хорошо, как могла бы когда-то. Но ты не волнуйся. Сиди тихо, а я сейчас вернусь.
  Она поспешила обратно в холл и прищелкнула языком. Она что-то пробормотала себе под нос. - Конечно, он будет сидеть смирно, глупая ты старуха. Мужчина не сможет пошевелиться, даже если захочет.
  Проходя мимо них, она еще раз взглянула на лестницу и направилась по коридору на кухню. Она старалась двигаться быстро, но не хотела ничему удивляться, поэтому остановилась в дверях кухни и медленно вошла, проверив оба угла у двери, прежде чем пройти полностью внутрь. Там ее никто не ждал, но задняя дверь была открыта. Она подошла к ней и оглядела пустой сад, прежде чем исследовать кухню. Не следовало бы, чтобы кто-то вошел, пока она отвлечена.
  На прилавке лежала подставка для ножей, а самого большого ножа не хватало. На разделочной доске лежал кусок ветчины и несколько хлебных крошек. На ветчину села пчела. Она смахнула ее тыльной стороной ладони, и пчела зажужжала у нее над головой.
  “ Продолжай, пчелка, ” сказала она. - Ты не ешь ветчину, и я знаю, что ты меня не ужалишь.
  Оно потеряло интерес к ней и зипересекло кухню и зигзагами вылетело через открытую дверь. Она выбрала из набора самый маленький нож и провела большим пальцем по его лезвию, проверяя, острый ли оно. Она кивнула сама себе и прокралась обратно по коридору в гостиную, тщательно проверила, нет ли там новых людей, а затем поспешила к креслу, где мистер Майкл сидел с вынужденным терпением, ожидая ее.
  Нож действительно был очень острым и быстро расправился с почтовым шпагатом. Она потерла мистеру Майклу запястья, чтобы заставить кровь снова течь по ним.
  - Ты можешь стоять?
  Мистер Майкл кивнул, но ничего не сказал. Юнис посмотрела на его рот, а затем на ужасные языки, свисавшие над очагом, и сморгнула слезы при мысли о том, что, должно быть, пришлось пережить бедняге.
  Она похлопала его по руке и помогла подняться. Он ухватился за спинку стула и сильно прислонился к ней, и они ждали, когда к его ногам вернется чувствительность. Когда он смог ходить, она вывела его из гостиной, повернула направо и повела по его собственному коридору к двери, которая все еще была открыта. Ей так хотелось поскорее покинуть этот дом, что она практически вытащила его на солнечный свет. Он стоял, моргая, в крошечном палисаднике, пока она закрывала за ними дверь. Она не слышала, как защелкнулась дверь, но повернулась, взяла мистера Майкла за руку, повела его в свой дом и поставила чайник для чая. Пока она ждала, пока нагреется вода, она сходила за рулоном марлевых бинтов, маленьким пузырьком йода и пинтой ржаного пива, которое Джайлс всегда держал в глубине буфета. Затем она открыла банку с деньгами на булавки, которые откладывала на шитье. Ей понадобятся пенни, чтобы заплатить соседским мальчишкам.
  Она собиралась разослать столько сыщиков, сколько сможет себе позволить. Она собиралась отправить их в Скотленд-Ярд, а затем в тюрьму ее величества Брайдуэлл. Она хотела, чтобы каждый полицейский и надзиратель в Лондоне пришел посмотреть на языки, подвешенные в гостиной по соседству. Она почувствует себя в безопасности только тогда, когда они поймают Дьявола и отправят его туда, где ему самое место.
  41
  
  Jэк был голоден.
  Он сидел за столиком в глубине главного зала паба, не обращая внимания на то, что происходило наверху, и когда девушка подошла спросить, чего он хочет, он приподнял шляпу, бросил на стол две монеты Элизабет и попросил столько, сколько на это можно было купить.
  Он сидел, ждал и наблюдал за взаимодействием людей. Он не испытывал ничего, кроме отстраненной нежности к их грязной плоти. Они были делом его жизни, и он надеялся когда-нибудь понять их.
  Когда принесли еду, девушке пришлось отодвинуть другой стол, чтобы освободить достаточно места для всех тарелок и мисок. Она спросила его, не хочет ли он чего-нибудь еще, и он увидел ухмылку, скрывающуюся за ее улыбкой. Ему захотелось вскочить и поднести скальпель к уголкам ее рта, оттянуть щеки и обнажить уродство внутри, но вместо этого он улыбнулся ей в ответ и сказал: “Нет, спасибо. Это подойдет ”. И смотрел, как она уходит, покачивая бедрами. У него были деньги, и она рекламировала себя в этом роде.
  Он откусил кусок пирога с почками. Восхитительно. Она была слишком горячей, обожгла ему язык и вызвала боль в небе, но он проигнорировал боль и понюхал кровяную колбасу. Она оказалась прохладной и нарезанной тонкими, как вафля, ломтиками. Во рту у него все еще болело, поэтому он ел его осторожно, и оно было прекрасно приправлено специями.
  Он сделал большой глоток эля, вытер руку о свой рукав — или, точнее, о рукав Элизабет - и оглядел комнату. Многие присутствующие наблюдали за ним, но быстро отвели глаза, когда его взгляд упал на них. Одна женщина не отвела взгляда. Ее рука лежала на локте другого мужчины, и она была тесно прижата к нему, но когда он посмотрел на нее, она подняла брови, и он облизнул губы. Она принадлежала ему по праву.
  Его интересовали мясистые органы, терзающие и взбивающиеся внутри нее. Он знал, какими красивыми они, должно быть, были, блестящие и влажные.
  И он отвел взгляд от куска свинины на тарелке перед собой, покрытого жиром, холодного, мертвого и соленого. И он съел это.
  Еды было больше, чем он мог вместить. Он не ел, по-настоящему не ел, целый год, и его желудок сжался. Несколько кусочков того и сего, и в нем не осталось места. Он обратил свой взор внутрь себя и удивился собственным органам, задался вопросом, насколько хорошо они переваривают пищу, которую он только что съел. Задумался, следует ли ему прожевать более тщательно или он уже выполнил свою работу.
  Он больше не смотрел на женщин, а встал и вышел из паба прочь.
  Он надеялся, что кто-нибудь доедит его еду. Он терпеть не мог тратить что-либо впустую, но у него явно больше не было того аппетита, который был когда-то.
  
  42
  
  Dда!”
  Ему снилось время, когда ему было девять или десять лет, он переходил вброд ручей в Девоне с закатанными до лодыжек штанами . . . .
  “ Уолтер! Ты меня слышишь?
  С ним был кто-то, другой мальчик, стоявший в воде, но солнце было у него за спиной, и мальчик был размытым радужным ореолом, который что-то говорил, кричал на него. . .
  - Уолтер, он причинил тебе боль?
  Его слова не имели смысла, потому что по вкусу напоминали апельсиновый заварной крем. Дэй не любил апельсиновый заварной крем. Он отвернулся от другого мальчика и пошел вверх по течению, наблюдая, как вода разбивается о его голени и пропитывает концы штанин там, где они были закатаны и отяжелели. Идти становилось все труднее, мальчик позади него о чем-то кричал, и прекрасный солнечный день детства начал казаться утомительным. Его руки болели, а ноги ныли от усилий, с которыми он отталкивался от струящейся воды, и ему хотелось домой.
  И вот он проснулся.
  -Уолтер?-спросиля.
  “ Я здесь. Я не сплю.
  “ О, слава Богу. Я подумал, что, возможно ... Ну, я не был уверен, что ты все еще с нами.
  Голос Адриана Марча раздался откуда-то поблизости, из-за стены.
  “Я не знаю, где я”, - сказал Дэй. “Но я думаю, что мы все еще в туннелях”.
  “ Так и есть. Он держит нас в этих камерах, которые мы сделали в катакомбах.
  “ Вы имеете в виду ваш джентльменский клуб. Итак, он был, как и предполагал, прикован в одной из ниш под землей. “Адриан, мне кажется, у меня на голове мешок. Что-то из ткани. Я ничего не вижу”.
  “ Наверное, это из-за капюшона, который мы надели на него. Он причинил тебе боль?
  “ Я прикован здесь. Мои запястья и лодыжки.
  “ Я тоже. Но дай мне минутку. На мне запонки, внутри спрятана отмычка.
  Дэй согнул запястье, удерживая его в кандалах, сжал пальцы и напрягал до тех пор, пока пальцы не свело судорогой.
  - Забавно, - сказал он.
  - Что это? - спросил я.
  - На мне те же самые запонки, помнишь?
  -Да.
  “ Но я не могу до них дотянуться. Я пытаюсь, но рукав слишком задран на руку.
  “ Не волнуйся. Я вытащу нас отсюда, если будет время.
  - Мы здесь одни? - спросил я.
  “ Думаю, да. Гриффин перестал кричать больше часа назад, если чувство времени меня не покинуло.
  “ Кто такой Гриффин? Это Гриффин сделал это с нами?
  “Нет”.
  - Он один из заключенных? - спросил я.
  “Нет”, - сказал Марч. “Ну, да, на самом деле, я полагаю, что это так, но не в том смысле, который вы имеете в виду”.
  - Ты в состоянии добраться до кирки?
  “ У меня это уже есть. Нужно только правильно согнуть запястье, чтобы я мог добраться до замка на этих кандалах. Как только я освобожу руку, остальное будет несложно. Я приеду за тобой достаточно скоро.
  - Пожалуйста, поторопитесь.
  “ Поверь мне, я делаю, что могу. А теперь помолчи, чтобы я мог поработать над этим. Нелегко взломать замок, который находится на собственном запястье”.
  - Счастливого пути, Адриан.
  “ Если он вернется, если он придет до того, как я закончу, займи его. Заставь его говорить.
  - Ты имеешь в виду Дерзкого Джека.
  “ Он называл себя Джеком, но я так и не узнал, настоящее ли это его имя. Кажется, ты ему понравился.
  - Я не могу этого объяснить.
  - В этом нет ничего особенного, мой дорогой мальчик. Этот человек провел в клетке несколько месяцев. Ты первый человек, который действительно его выслушал. Вы, в буквальном смысле, плененная аудитория. Вы должны продолжать слушать, провоцировать, отвлекать его, если сможете. Но будьте осторожны ”.
  “Я его не боюсь”, - сказал Дэй.
  - Почему бы и нет?
  - Все, что он может сделать, это убить меня.
  - Это не все, что он может сделать.
  - А что там еще есть? - спросил я
  “ Не будь таким лишенным воображения, Уолтер. Тебе действительно следует его бояться.
  “Как вы его поймали? ” спросил он. Звук его собственного приглушенного голоса, эхом отдававшийся в маленькой камере, был, по крайней мере, лучше, чем тишина.
  - После стольких месяцев погони за Джеком он заснул в постели Мэри Джейн Келли.
  - Это была его последняя жертва.
  “ Да. Мы нашли его там, покрытого ее кровью с головы до ног.
  - Для тебя это была настоящая удача.
  “ Это была не удача. Наступило долгое молчание, прежде чем Марч заговорил снова. Когда он заговорил, его голос был таким тихим, что Дэй едва расслышал его. “Мы использовали эту девушку. Она была приманкой для Джека. Мы должны были защитить ее, но у нас не получилось”.
  - Ваши карстовые феномены совершают много ошибок.
  “То, что мы делаем, не очень точно. Это, знаете ли, не наука”.
  Дэй ничего не ответил.
  “ Нет, ” сказал Марч. “ Ты прав. Мы подвели бедняжку Мэри Джейн, и прошлой ночью тоже. Наши идеалы здравы, но, боюсь, мы не все справляемся с этой задачей ”.
  “ Итак , Мэри Джейн Келли заманила его сюда . . .”
  “И мы должны были ждать его, но произошло недопонимание. Почти такое же, как в тюрьме”.
  - Возможно, среди вас есть предатель.
  - Я не могу в это поверить.
  “ Тогда вы все некомпетентны и введены в заблуждение. Вы в это верите?
  “Мы не некомпетентны. Мы все очень тщательно продумали и посадили Гриффина в тюрьму. Он был нашим вторым планом на случай, если первый каким-то образом пойдет не так.
  “ А что насчет Мэри? Был ли разработан второй план для ее защиты?
  “ Мы многому научились у нее. Ее жертва была не напрасной.
  - Потому что ты поймал Джека?
  - Мы так и сделали.
  “ Только потому, что он заснул. Я видел, что он с ними сделал. Каждый видел. Джек так долго расчленял ту девушку, что практически отдал себя в твои руки, не так ли?
  Марч прочистил горло, словно собираясь ответить, но потом промолчал.
  “И все же вы его не арестовали”, - сказал Дэй.
  “ Как мы могли? То, что мы видели, мы, которые охотились за ним и разгребали его бардак, - все это было слишком. Мы не могли позволить ему делать такие вещи и просто . . .”
  Образы жертв Джека Потрошителя заполонили голову Дэя. Все посмертные фотографии и реконструкции художников. Это было ошеломляюще. Дэй почувствовал головокружение и тошноту. Он боролся с тем, чтобы снова не потерять сознание.
  “То, что ты сделал, было неправильно”, - сказал Дэй. “Это было эгоистично”.
  - Я знаю.
  Общественность все еще боится Джека. Вы оставили своих коллег-полицейских разбираться с последствиями ваших действий, со всеми страхами и неуверенностью общественности. Все думают, что он сбежал.
  “ Ну, ” сказал Марч, “ он это сделал, не так ли? И теперь он собирается убить нас, если мы не сможем освободиться и остановить его”.
  “ Мы выберемся отсюда. Мы поймаем его снова и передадим соответствующим властям. И потом, я все равно собираюсь посадить тебя под арест.
  Марш замолчал. Дэй сосредоточился на дыхании. Вдох и выдох через рот, без глубоких вдохов. Он угрожал арестовать двух человек, несмотря на то, что был прикован к стене в пещере.
  Он рассчитывал, что Марч освободит его, но у наставника Дэя не было веских причин помогать ему сейчас. Он боялся, что умрет там, глубоко под землей, что его тело будет потеряно навсегда.
  Но Дэй был детективом-инспектором Отдела по расследованию убийств Скотленд-Ярда. И если ему суждено умереть, по крайней мере, он сделает это честно.
  43
  
  Cиндерхаусу приснилось, что он падает, и он, вздрогнув, проснулся. Он сидел в коридоре верхнего этажа дома с красной дверью. Первое, что он заметил, была мучительная боль во рту, простреливающая челюсть и поднимающаяся в голову. Он зажал рот рукой и тут же пожалел об этом. Он порылся в карманах брюк, что было нелегко сделать в сидячем положении, и, найдя свой носовой платок, промокнул уголки рта. Когда он отодвинул салфетку, на ней было немного крови. Он снова поднес ее к губам и надавил, но это не помогло. Боль была глубоко внутри.
  Он осознал, что дверь спальни позади него открыта, и в то же время заметил, что нож пропал из его руки. Он ждал, когда паук проснется и отопрет дверь спальни, а теперь дверь была открыта, а ножа не было. Он приподнялся и заглянул в открытую дверь, но комната была пуста. В воздухе чувствовался затхлый запах тела, а в солнечном свете, проникающем через окно напротив большой кровати, кружились пылинки.
  Золушка моргнул, принюхался и выковырял грязь из уголков глаз. Он встал и, пошатываясь, вошел в комнату, просто чтобы убедиться, что там никого нет, затем вернулся в коридор и сел наверху лестницы, медленно двинулся вперед и наружу, подпрыгивая на каждой ступеньке. У подножия лестницы он ухватился за столбик в конце перил и подтянулся. Проходя мимо, он заглянул в гостиную и заметил отсутствие Элизабет. Кухня была такой же пустынной, как и все остальные комнаты, которые он видел, но задняя дверь была открыта, и пчелы порхали туда-сюда, посещая пурпурные цветы в саду, и сворачивали не туда, заходя в дом, прежде чем найти дорогу обратно.
  “Ааааауууухх!”
  Он думал, что собирается крикнуть привет, но звук, вырвавшийся из его безъязыкого рта, был каким-то отвратительным воем одиночества и боли. Он поморщился от этого звука.
  Он стоял совершенно неподвижно, спиной к разделочной доске, и прислушивался. Ничего не было. Дом был пуст. Отголоски тишины вернулись к нему и доказали, что нигде, кроме этого места, не было слышно ни звука, кроме как им самим и пчелами.
  Джек ушел, забрав с собой Элизабет.
  Джек предпочел Элизабет Золушке. Неважно, что Золушка планировал убить Джека, ждал его с самым большим ножом, который смог найти на кухне, фантазировал о том, как глубоко вонзит это лезвие Джеку в грудь, а затем достанет его и отрежет Джеку язык, прежде чем паук умрет. Не обращай внимания на все это. Золушка помогла ему, и все же Джек выбрал Элизабет своей новой опорой, своим Питером, своей мухой. Он забрал Элизабет, и Золушка была уверена, что они никогда не вернутся за ним.
  Он оттолкнулся от разделочной доски и повернулся. Он открыл ящик позади себя и увидел внутри стойку со столовым серебром. Он не мог вспомнить, где нашел бечевку, которой перевязывал Элизабет. Он сосредоточился, пересек кухню и открыл другой ящик рядом с тазом для воды. Внутри был еще один моток грубой бечевки, не такой толстой, как та, которой он обматывал Элизабет, а также штопор, три огрызка карандаша, несколько канцелярских кнопок, пара перчаток, солонка и карта Лондона, сложенная не так, как надо, словно кто-то сверился с ней, а потом был слишком нетерпелив, чтобы сложить ее обратно должным образом.
  Золушка вытащила карту и один из огрызков карандаша. Он подошел к столу в комнате и развернул карту, расправив ее на столе. Он отметил карандашом то место, где, по его мнению, должен был находиться, - дом Элизабет на Феникс-стрит. Он увидел, что все еще находится недалеко от тюрьмы, несмотря на многочисленные хождения туда-сюда под улицей, мертвую собаку, нападение из засады на домовладельца и неудавшуюся попытку подружиться с маленькой девочкой, живущей через дорогу. Все это не заняло столько времени, сколько казалось, и не увело его слишком далеко от ворот Брайдуэлла.
  Он повел карандашом вверх по Грейт Колледж-стрит и нашел Кентиш-Таун, затем на запад к Примроуз-Хилл. Это было неподалеку. Он сел за стол, опустил нос так, что почти касался карты, водил карандашом по кругу и остановился на Риджентс-Парк-роуд. Он не был точно уверен, где находится номер 184, но нашел неровное место там, где, по его мнению, оно должно было быть, и снова и снова обводил это место кончиком карандаша, пока тот не начал рвать бумагу и корешок не сломался пополам.
  У него под ногтем была заноза от карандаша, и он вытащил ее ножом для чистки овощей.
  Он был слишком одинок, чтобы продолжать в том же духе. Ему нужно было общество кого-то, кто не сбил бы его с толку так, как это делал Джек. Конечно, ребенок был бы идеальным компаньоном. С детьми он всегда чувствовал себя большим, сильным и способным.
  Пожилая леди увидела его и лишила шанса завладеть девушкой. Но он знал, что шансов было немного, поскольку у него не было языка. Это была не вина старой леди. И не вина Джека в том, что он отрезал себе язык. Не совсем. Золушка заслужила свое наказание.
  Чего он не заслужил, так это тюремного заключения. Не тогда, когда он был так добр к своему последнему ребенку, милому маленькому мальчику по имени Фенн, который называл его Отцом именно так, как ему полагалось. Он был добр к этому мальчику. А потом к нему домой пришли полицейские и все разрушили.
  Он помнил того маленького мальчика, и он помнил полицейского, некоторых из них лучше, чем других. Высокий полицейский в дешевом черном костюме. Его звали Уолтер Дэй. Жену Уолтера Дэя он тоже помнил. Ее звали Клэр.
  И он вспомнил, где они жили: Риджентс-Парк-роуд, 184. В Примроуз-Хилл.
  А Примроуз-Хилл был совсем недалеко.
  44
  
  Hон почувствовал чье-то присутствие в камере еще до того, как услышал голос:
  “Exitus probatur.”
  - Это ты, Джек? - спросил я.
  - Привет, Уолтер Дэй.
  “Освободите нас”.
  “ Хм. Возможно. Но нет, скорее всего, нет.
  - Значит, ты собираешься убить меня сейчас?
  “ Оглянись вокруг, Уолтер Дэй. О, верно, ты не можешь. Кстати, этот капюшон выглядит на тебе глупо. Думаю, у меня получилось немного лучше. Описать вам наше окружение? Давайте посмотрим . . . Здесь цепи, земляные полы и каменные стены. Здесь нет окон, нет солнечного света, нет бабочек или щебечущих птиц. Если уж на то пошло, здесь явно не хватает криков, кровотечения, плача и пронзительности. Мы не на скотобойне или в каком-нибудь темном переулке в Ист-Энде. На самом деле здесь довольно уныло. Это подземелье, тюрьма, своего рода чистилище. Это была мастерская для злых людей, и я забрал ее у них. Они не убивали здесь людей, и я тоже не собираюсь этого делать. Это место стало священным, местом рождения. Хотя, честно говоря, я думаю, что мог убить человека вон там, по другую сторону этой стены. Парень перестал двигаться. Я должен разобраться с этим.
  — Ты хочешь сказать...
  “ В своей бессвязной и противоречивой манере я хочу сказать, что не планирую убивать тебя, Уолтер Дэй. Не сегодня, я не такой”.
  - Почему бы и нет?
  “ Потому что я все еще думаю. Я приму решение насчет завтрашнего дня, когда наступит завтрашний день”.
  -Завтра?
  “ Да. Сегодня я желаю разумной беседы и возлагаю на вас свои надежды. Прошло так много времени с тех пор, как у меня был настоящий разговор с кем-то, кто не кричал ”.
  “ Ты сказал, что убил кого-то здесь, внизу. Это был Эдриан Марч? По какую сторону от меня покойник?
  “О, я убил так много людей. Разве это имеет значение?”
  “ Это был Марч? Я его не слышу.
  “ Он спит. Я убил другого человека. То есть, если я убью его.
  Дэй осознал, что задерживает дыхание, и выдохнул, сделав еще один вдох. Это прозвучало как вздох.
  “Вы не можете держать нас здесь”, - сказал он.
  “ Безусловно, могу. Ты не указываешь мне, что я могу делать, а чего нет, Уолтер Дэй.
  - Люди будут нас искать.
  “ Но найдут ли они тебя? Я дрожу от волнения. Раскроют ли детективы тайну и спасут ли своих соратников? Я не выношу неизвестности. На самом деле, Уолтер Дэй, я разговаривал с вашим инспектором Марчем, и у меня мало причин думать, что кто-то будет обыскивать эти туннели. Никто даже не знает, что вы здесь, внизу.
  “ Они придут искать тебя. Это сделают карстовые явления. Они придут за тобой, а вместо этого найдут меня здесь. Как ты думаешь, что они тогда сделают?
  “ Ты ведь не такой глупый, как все остальные, Уолтер Дэй? Ты представляешь для меня проблему.
  - А ты представляешь для меня серьезную проблему, Джек.
  Джек усмехнулся и похлопал его по руке. Цепи Дэя зазвенели от этого движения.
  “ Да, полагаю, что знаю, ” сказал Джек. “ Позволь мне спросить тебя кое о чем. Ты готова к тому, что я спрошу тебя кое о чем?
  - Думаю, да.
  “ А теперь слушай внимательно. Exitus probatur.”
  “ Ты уже говорил это раньше. Что это значит?
  “ Ты что, стесняешься, Уолтер Дэй? Я не могу решить, играешь ли ты со мной в какую-то игру. Я действительно люблю игры, но не уверен, что сейчас у меня хватит терпения ”.
  “Похоже на латынь. То, что ты сказал. Это латынь?”
  - Ты действительно не знаешь, что это значит?
  “ Нет. Я клянусь в этом.
  “Очаровательно”.
  - Что это значит?
  - Я не совсем уверен, Уолтер Дэй, но некоторые из твоих друзей, похоже, знают, что это значит.
  - Мои друзья?
  “ Ваш человек справа от меня, в соседней камере, мистер Марч. Он знает, что это значит. А джентльмен слева от меня — я полагаю, он справа от вас. Он тоже знает. Или знал. Как я уже сказал, он перестал что-то делать и что-то знать. Хотя вряд ли это имеет значение. Он больше не важен для нашей истории ”.
  - Ты сумасшедший.
  “ Вполне вероятно. Но и это сейчас не важно. Непосредственная проблема, которую вы представляете для меня, возникает потому, что я верю вам, когда вы говорите, что не знаете этих слов, Уолтер Дэй.
  - Я не знаю их.
  “ Я уже сказал, что верю тебе. Не заставляй меня повторяться.
  “ Но что это значит? Выходной хоботок?”
  “Ты неправильно процитировал меня. По-моему, ты только что сказал мне, что у тебя что-то идет из носа. И теперь, когда вы упомянули об этом, у вас, кажется, действительно возникли некоторые проблемы с дыханием. Тебе трудно дышать?”
  Дэй кивнул. Когда он повернул голову, то почувствовал грубую ткань на подбородке, губах и веках. И он почувствовал укол боли в голове, но на этот раз она была не такой острой. Это было терпимо. Ткань сдвинулась, и он почувствовал давление на голову, затем капюшон откинулся, и прохладный воздух коснулся его лица. Он сделал глубокий хриплый вдох и открыл глаза. Он тут же закрыл их снова.
  - Так лучше, Уолтер Дэй?
  -Так и есть.
  - Ты должен сказать “спасибо”.
  - Благодарю вас.
  “ Всегда пожалуйста. И я рад, что ты научилась хорошим манерам. Хотя я должен был тебе напомнить. ” Последовала пауза. “Но я прощаю тебе это, потому что помню, каким ужасно душным может быть этот капюшон. Он подавляет чувства, не так ли?”
  -Да.
  Дэй снова приоткрыл глаза, совсем чуть-чуть, держал их приоткрытыми и потихоньку поднимал веки, давая им привыкнуть к свету. Когда они были открыты достаточно широко, чтобы он мог видеть, он с удивлением понял, что единственным источником освещения в камере был непрямой свет фонаря в другой ближайшей нише. Он мог видеть, как свет от него отражается на стене туннеля напротив его собственной камеры, но все вокруг было черным.
  “ Больно, правда? - спросил Джек. “ Я имею в виду свет. Он режет глаза.
  То, как он выделил слово "ударить", заставило Дэя вздрогнуть. Он попытался повернуть голову, чтобы увидеть Джека, но стреляющая боль в черепе остановила его. Краткий проблеск Джека разочаровал - всего лишь силуэт в темноте.
  - Ты видишь меня, Уолтер Дэй?
  “ Нет. Я имею в виду, что ты затерялся в тени.
  Джек рассмеялся, внезапно и громко, словно лаяла бешеная собака.
  “ Ты прости меня. У меня сегодня немного кружится голова. Но я действительно потерялся в тенях. И с радостью. Я живу в них. Ты всего лишь посетитель. Юмор покинул его голос, и он наклонился ближе, хотя Дэй не повернул головы. - Расскажи мне, - попросил Джек.
  “ Я же сказал тебе. Я не знаю слов. Я не знаю латыни.
  “ Нет, скажи мне что-нибудь еще. Они помнят меня? Наверху, в солнечном свете. Помнят ли они Дерзкого Джека, или я действительно отошел в тень?”
  - О тебе забыли. Никто тебя совершенно не помнит.
  Дэй услышал, как Джек пошевелился, откидываясь на спинку стула, его тело заскрипело, как старая кожа или гниющее дерево.
  “ Нет, на этот раз я тебе не верю, Уолтер Дэй. Думаю, они меня помнят. Думаю, я все еще пугаю их. Неужели я сказка, которую рассказывают детям, чтобы они не ложились спать? Видят ли они меня в глубине своих шкафов, под своими кроватями, преследующую их на улице в сумерках?”
  “ Да, если тебе так уж хочется знать. ДА. Ты все разрушил. Ты лишил их доверия и безопасности. Тебе стыдно за это? Что ты так сильно повредил город, что никто больше никогда не почувствует себя в безопасности? Или это делает тебя счастливым?”
  “ О, это действительно делает меня очень счастливой. Спасибо.
  “Лучшее, что ты можешь сделать для всех в Лондоне, - это умереть”.
  “ Если бы я только мог. Но боги не умирают, Уолтер Дэй. Они отступают в тень, из которой пришли, и наблюдают. Знаешь, у тебя шишка на голове. Я думаю, возможно, я приложил ее туда, когда ударил тебя. Я приношу извинения за это. Но откуда мне было знать, что мы станем друзьями?
  “Я прощаю тебя”, - сказал Дэй.
  На этот раз смех Джека был глубоким и искренним, даже дружелюбным. Он прокатился по камере и эхом прокатился по туннелю. Это был смех восхищенного и снисходительного отца.
  “ О, Уолтер Дэй, ты действительно забавляешь меня. Думаю, я позволю тебе придержать язык.
  Дэй ничего не сказал. Он боялся заговорить. Он не знал, следует ли понимать Джека буквально. Имел ли он в виду, что Дэй свободен говорить? Или он имел в виду, что действительно может отрезать себе язык изо рта?
  “ Портной меня больше не забавляет, ” сказал Джек. “ Он мне наскучил. Конечно, в наши дни он не смог бы сказать ничего интересного, даже если бы захотел.
  -Портной?
  - Я полагаю, вы его знаете.
  - Ты имеешь в виду “Золушку”?
  “ Умный мальчик, Уолтер Дэй. Именно его я и имею в виду.
  - Ты отрезал ему язык?
  “Я его немного переделал. Это шутка о пошиве одежды. Мне жаль, что она не стала лучше ”.
  - Ты знаешь, где он? - спросил я.
  - Я верю.
  - Ты мне расскажешь? - спросил я.
  “Что бы ты сделал с этой информацией? Ты здесь, он там. Боюсь, это был бы бесполезный жест, если бы я сообщил вам его местонахождение.
  “ Я искал его здесь, внизу. Я искал не тебя. Я не знал, что ты здесь и даже что ты все еще жив.
  “ Значит, это Судьба свела нас вместе. Как ты думаешь, эти три прекрасные дамы говорят по-латыни? Возможно, они могли бы перевести мне мою фразу”.
  “ Откуда ты его знаешь? Я имею в виду "Золушку"? Он приходил за тобой? Он помогал вам убивать тех женщин год назад?
  “ Судьба снова взялась за дело, эти странные сестры. Полагаю, можно сказать, что портной работает на меня. Как те полицейские работают на тебя. Те, кто придет, чтобы найти тебя здесь.
  - Они приближаются? - спросил я.
  - Ты сказал, что они были.
  “Они у меня не работают”.
  “ Они должны. Ты умнее их. Воспользуйся властью, которая принадлежит тебе, Уолтер Дэй.
  “ Здесь нет электричества. Мы работаем вместе. Мы - Отдел по расследованию убийств.
  “О, еще одно общество джентльменов. Вы, ребята, так увлечены этим. И все же я не вижу их здесь, других полицейских. Я вижу вас здесь. Ты был единственным, у кого хватило ума найти меня. Ты, кто полностью исключен из этого джентльменского клуба мучителей, Карстфаноменов. Ты, кто бросил вызов тьме. Уолтер Дэй, ты из Отдела по расследованию убийств. По крайней мере, все, что имеет значение для меня.
  “ Сержант Хаммерсмит придет. Он найдет меня.
  “ Хаммерсмит? Кто он?
  - Лучший полицейский, чем я.
  “ Лучше, чем великий Уолтер Дэй? Это я должен увидеть. И все же он твой сержант. Ты его начальник.
  “Я никого не превосходлю”.
  Кто-то научил тебя слишком большому смирению. Кто это был? Кто это сделал с тобой? Вы, должно быть, были ребенком, если усвоили это так глубоко. Ваш отец, он был в услужении?
  - Это не твое дело.
  - Ах, так он был в услужении. Может быть, лакей? Камердинер?
  -Да.
  - Что ж, он оказал тебе плохуюуслугу. Это еще одна игра слов”.
  - Он был хорошим человеком.
  “ Был? Теперь он мертв?
  - Нет. Он жив.
  - Когда вы видели его в последний раз?
  - Я не знаю.
  “ Хм. Я тоже. Да мне и на самом деле все равно. Позволь мне кое-что тебе показать.
  Руки Джека попали в мягкое поле света, отражавшегося от туннеля снаружи. На нем были коричневые кожаные перчатки, которые в тусклом свете казались почти оранжевыми. Они, казалось, были ему не по размеру. В руках он держал черную сумку. Он расстегнул застежку и, открыв ее, достал скальпель. Он поднял скальпель так, чтобы Дэй мог его видеть, и Дэй отпрянул к стене позади него. Его цепи зазвенели.
  “ У меня... ... ” сказал Дэй. - Я имею в виду, у моей жены будет ребенок.
  “ Это замечательно. Но почему это должно иметь для меня значение?
  “Не убивай меня”.
  “ Ах, это. Ну, во-первых, если бы я убил тебя, твой ребенок все равно родился бы. Малышке все равно, там ты или нет, я прав? Но, во-вторых, я уже сказал тебе, что не собираюсь тебя убивать. Можешь поверить мне на слово. Твой вопрос должен звучать так: ”Что еще Джек может сделать скальпелем?""
  -Ненадо.
  “ И ответ таков . . . Я могу указать им. Посмотри на это.
  Заостренный кончик скальпеля скользнул по внешней стороне сумки и остановился под украшением, оттиснутым на коже.
  - Как ты думаешь, о чем это говорит?
  “ Инициалы, ” сказал Дэй. - Чьи-то инициалы.
  “ Совершенно верно. Но чей?
  “ Это твоя сумка? Это твои инициалы? Твое настоящее имя?
  “О, хорошая догадка, Уолтер Дэй. Но нет, это не мои инициалы. Это моя сумка. Но вчера это была не моя сумка. И я хотел бы знать, кому принадлежала эта сумка вчера, понимаете?
  -Врач?- спросиля.
  “Что ж, это хорошее начало. По-моему, хорошее предположение. Да, я верю, учитывая ту замечательную работу, которую он проделал над моим собственным телом, что он был и остается врачом. И наш таинственный доктор оставлял это здесь каждый день, что указывает на то, что это была не его основная медицинская сумка. У него должна быть другая сумка. Я должен быть инспектором, не так ли? Тебе нужен новый сотрудник?”
  — У меня есть...
  “ Ах да, сержант Хаммерсмит. Возможно, если я заставлю его уйти, мы с вами станем еще лучшими друзьями. Скальпель был извлечен и исчез в тени.
  “ Нет. Не надо. Оставь его в покое. Хм, инициалы на сумке - MBB. Итак, вы ищете кого-то, кто является врачом и у кого есть инициалы . . О.
  -Да?
  -Я не могу думать.
  - Но ты думал. Я видел твое лицо. Ты знаешь, чья это сумка. Вы знаете моего друга-врача, не так ли? Вы встречались с ним!”
  “ Нет. Я его не знаю.
  “Тсс. Мы наговорили друг другу достаточно лжи для одного дня.
  Дэй услышал, как рвется ткань, и почувствовал, как что-то коснулось икры его левой ноги. Последовала яркая вспышка боли и ощущение жжения.
  —Что ты...
  -Ты только что солгал мне.
  - Мне очень жаль.
  “ Я не говорю по-латыни, но я достаточно хорошо говорю по-немецки, Уолтер Дэй. Ты знаешь, что на самом деле означает слово карстовый феномен?”
  - Моя нога.
  “ Это пузырьки воздуха, карстовое явление. Углубления в земле. Эти люди, этот врач и тот полицейский в соседней камере, и кто знает, сколько еще других. . . они называют себя так, и они верят, что вершат правосудие. Они верят, что делают хорошую работу, при этом прячась в карманах общества. Ты в это веришь?”
  - Они были неправы, что держали тебя здесь.
  “ О, безусловно. В этом нет сомнений. Но что вы думаете об их представлениях о справедливости и законах?
  “Поддерживать закон - моя работа”.
  - А как насчет справедливости? - спросил я.
  “Это одно и то же”.
  “ Нет, Уолтер Дэй. В этом карстовые феномены правы, правы в одной мелочи. Во всем остальном они ошибаются, но они правы, когда говорят, что закон не заботится о справедливости. И все же эти люди противоречат своим собственным убеждениям. Они прячутся здесь, в темноте, творят зло и считают себя хорошими людьми. Разве это не глупо?
  Дэй ничего не ответил. Он почувствовал, как что-то теплое стекает по его ноге, просачиваясь в ботинок.
  “Возможно, нам следует срезать землю и обнажить их, надуть их пузыри, позволить им истечь кровью на поверхность. В конце концов, если они так убеждены в своей правоте, зачем им прятаться?”
  - Что ты со мной сделал? - спросил я.
  “ Ты еще не умрешь. Во всяком случае, не от этого. Я сказал, что не буду убивать тебя сегодня, и я думаю, что тебе потребуется немного больше времени, чтобы истечь кровью до смерти ”.
  - Не делай этого.
  “ Мне нужно идти. Но я скоро вернусь, чтобы причинить боль твоему другу и еще немного поговорить с тобой. Может быть, мне даже удастся остановить кровотечение. Мне действительно нравится разговаривать с тобой. Я думаю, что эти отношения будут интересны для нас обоих, Уолтер Дэй ”.
  - Послушай, выпусти нас отсюда, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы тебя не повесили.
  “О, как мило с вашей стороны. Как вы думаете, может быть, они оставят меня гнить в психушке? Или, может быть, они даже позволят мне выйти на свободу! Я очень ценю вашу попытку завязать дружбу, но давайте подождем и посмотрим, что принесет завтрашний день. Для меня это был очень долгий день, и, несмотря на то, что мне было весело, я хотел бы снова увидеть солнце. А потом я бы хотел навестить даму и хорошенько выспаться.
  - Навестить даму?
  “ Да. Я очень давно не наслаждался обществом женщины.
  -Нет, пожалуйста, не надо.
  - Спокойной ночи, Уолтер Дэй.
  Джек встал и сделал шаг к нему, загораживая свет и выделяясь силуэтом. Послышался шорох ткани, и капюшон грубо натянули на лицо Дэя. Он услышал, как Джек уходит, каблуки его ботинок стучали по земле. Затем наступила тишина, и Дэй снова почувствовал себя одиноким в темноте.
  45
  
  Aни один фургон уже не был остановлен у ворот тюрьмы ее величества Брайдуэлл, когда прибыла карета Хаммерсмита. Инспекторы Блэкер и Тиффани стояли в задней части другого фургона с открытой дверцей, и Блэкер держал оружие наготове. Они оба отступили назад, готовые ко всему, но заметно расслабились, когда увидели Хаммерсмита.
  “Мы поймали одного из них”, - сказал Блэкер. Его улыбка была широкой и простодушной, как у ребенка. “Устроил нам веселую погоню, но у него не было ни единого шанса”.
  “ У тебя тоже есть такой? - Спросила Тиффани.
  “ Мы поймали каннибала, ” сказал Хаммерсмит. - Нэппера.
  “Отличное представление, старина”, - сказал Блэкер.
  - Который у тебя есть? - спросил я.
  “ Хоффманн, ” сказала Тиффани. - Тот, который убил любовника своей кузины.
  “Давайте воссоединимся с этими старыми друзьями”, - сказал Блэкер. “Держу пари, они скучали друг по другу”.
  Тиффани кивнула на темный салон их фургона, где Хаммерсмит увидел ожидающего человека. “Хорошо, все чисто”, - сказала Тиффани. - Теперь медленно отходи назад.
  “Подожди минутку, Невил, я помогу тебе с твоими”, - сказал Блэкер. “От этих детей, которые сегодня водят фургоны, мало толку”.
  “ Эй! Возница фургона Хаммерсмита хмуро посмотрел на них сверху вниз. Его нос был усыпан веснушками, из уголка рта торчала сигарета. “ Знаешь, мне не обязательно было здесь находиться. У меня есть другие дела, которыми я мог бы заняться сегодня”.
  “Да, я уверен”, - сказал Хаммерсмит. “Я не хотел оскорбить”.
  - Тогда все в порядке.
  Мальчик вернулся к чтению своего журнала "Скандал". Хаммерсмит подошел к задней части другого фургона и вытащил из-за пояса дубинку. Он внимательно наблюдал, как заключенный Хоффманн отошел к краю фургона и неловко уселся там, вытянув шею, чтобы увидеть землю в трех футах под собой, со скованными перед собой запястьями. Хаммерсмит приставил конец дубинки к коленям Хоффмана, в то время как Блэкер и Тиффани держали револьверы направленными на заключенного.
  “Я здесь”, - сказал Хаммерсмит. “Здесь есть выступ под краем фургона. С того места, где ты находишься, его не видно, но я поставлю на него твою ногу и позабочусь, чтобы ты не упала.
  “Если ты упадешь, - сказала Тиффани, - или сделаешь еще какое-нибудь движение, которое мне не понравится, я проделаю в тебе дырку”.
  “Он тоже это сделает”, - сказал Блэкер. “Инспектор Тиффани сегодня не в духе”.
  Хоффманн кивнул и облизнул нижнюю губу. С выгодной позиции Хаммерсмита было трудно определить, какого роста был заключенный, но он казался неестественно худым. Он был старше, с несколькими прядями седых волос, которые дугой торчали у него на макушке. У него было обычное прищуривание человека, привыкшего носить очки, и Хаммерсмит подумал, не потерял ли он их при побеге. Хоффманн согнул колени и пошарил позади себя носком левой ноги. Хаммерсмит использовал дубинку, чтобы направить пятку, и Хоффманн нащупал выступ. Он прислонился боком к внутренней стенке фургона и осторожно спустился. Хаммерсмит положил левую руку Хоффманну на спину и помог ему спуститься на землю.
  “Спасибо”, - сказал Хоффманн.
  -Не разговаривай со мной.
  “ Но я могу. ... ты знаешь, я могу помочь тебе. Я знаю, где один из остальных. Я имею в виду, где он. Один из тех, кто сбежал со мной.
  Трое полицейских посмотрели друг на друга.
  “ Вы поможете нам поймать его? - Спросил Хаммерсмит.
  “Я бы так и сделал”, - сказал Хоффманн. - Я бы помог тебе, если бы ты замолвил за меня словечко перед старшим надзирателем.
  “Мы не даем обещаний преступникам”, - сказала Тиффани.
  “Это будет . . . на этот раз нам будет сложнее. В Брайдуэлле. Я имею в виду главного надзирателя. Он будет . . . он собирается причинить нам боль, лишить еды и времени, проведенного на улице. И он лишит нас чая. Больше всего я люблю чаепитие”.
  “Ты убил человека”, - сказал Блэкер. “Чай, кажется, наименьшая из твоих забот”.
  “Где он?” Кузнец сказал. “Если ты знаешь, где одним из остальных, скажи нам”.
  “ Сначала пообещай. Пообещай, что поговоришь со старшим надзирателем. Всего пару слов ему. Просто доброе слово от тебя, это все, чего я прошу. Рекомендация. Я не прошу большего. Я знаю, что совершал ошибки, и я не прошу прощения или особых одолжений. Чай - это все. Кусочек тоста - это все. Это немного, не так ли? Кусочек тоста? Может быть, капельку джема. Но не обязательно. Я не хотел сказать джем. Я прошу слишком многого. Тост - это все, что мне нужно. Пожалуйста, просто тост. ”Голос Хоффмана становился все более пронзительным, когда он умолял их. Хаммерсмит перевел взгляд с него на двух инспекторов.
  “Я не люблю заключать сделки с преступниками”, - сказала Тиффани.
  “И мне не нравится стоять здесь в таком виде”, - сказал Блэкер. “Давайте заведем его внутрь и запрем. Тогда мы сможем поговорить.
  - Ты думаешь, он действительно что-то знает?
  “Я знаю”, - сказал Хоффманн. “Я действительно кое-что знаю”.
  “ Может, и так, ” сказала Тиффани. - Но мы найдем других мужчин и без него.
  Тиффани потянула Хоффмана за локоть и повела к воротам, где за ними наблюдал охранник в синей униформе.
  “ Возможно, стоит выяснить, что он знает, ” сказал Блэкер. - Или думает, что знает.
  Хаммерсмит увидел, как что-то шевельнулось в дальнем углу высокой каменной стены. Оно появилось на периферии его зрения и быстро двинулось к небольшой группе полицейских с Хоффманом.
  “ Двигайтесь, ” сказал Хаммерсмит. - Проведите его через ворота.
  Блэкер даже не поднял глаз. Он подтолкнул Хоффманна вперед и сразу же сократил отставание. Тиффани вышел на дорожку, его револьвер "Уэбли" был уже поднят и нацелен. Затем он опустил оружие, как раз в тот момент, когда фигура предстала перед Хаммерсмитом в виде маленького мальчика на велосипеде. Двое полицейских переглянулись, а затем посмотрели на Блэкера, который сумел провести Хоффмана через ворота и только теперь обернулся, чтобы посмотреть, не может ли он помочь остальным.
  “Что ж, - сказал Блэкер, - мы знаем, как действовать быстро, когда это необходимо, не так ли?”
  “ И когда нам не придется, ” сказала Тиффани. Он хмуро посмотрел на мальчика, который резко остановился перед ним. “ Двигай дальше, сынок. Здесь дело полиции.
  “ Искал полицию, сэр. Мальчик сглотнул и сделал несколько глубоких вдохов. Он вспотел, а его волосы растрепались от ветра.
  - Тебя кто-то послал?
  “ Да, сэр. Секунду, пожалуйста. Перевести дыхание.
  - Это из-за Скотного Двора?
  “ Нет, сэр. Заключенные, сэр. Те, кто сбежал? Миссис Пай видела двоих из них, и на моей улице, сэр, где я живу.
  “ Двое заключенных? Кто такая миссис Пай?
  “ Леди живет на моей улице, сэр. Дала мне пенни, чтобы я подъехал сюда и сказал вам.
  - Как она узнала, что мы здесь? - спросил я.
  “ Кто угодно, сэр. Просил сообщать всем, кого я видел.
  - Где они? - спросил я.
  “ Феникс-стрит, сэр. Недалеко. Я покажу вам. Они живут вон в том доме. Они причинили вред мистеру Майклу и забрали его дом, но миссис Пай, она вошла прямо туда, как ни в чем не бывало, развязала мистера Майкла и спасла его, сэр, но у него больше нет языка. Они вырезали это из него, если ты можешь в это поверить.
  Тиффани повернулась к Блэкеру. “ Оставь его. ” Затем к привратнику. - Ты можешь забрать его отсюда?
  Надзиратель кивнул. - Он у меня, все в порядке.
  “ Хорошо. Пошли.
  Блэкер протиснулся в щель в воротах, и надзиратель с могучим лязгом захлопнул их за ним. Хоффманн вывернулся и бросился на прутья ворот с другой стороны.
  “ Нет, ” сказал он. - Я могу сказать тебе, где он. Тот странный. Человек, собирающий урожай. Я могу сказать тебе. Я хочу взамен только тост. Я прошу не так уж много! Чай с тостами!”
  “ Черт с тобой и твоим тостом, - сказала Тиффани. “ Мы знаем, где сейчас остальные беглецы. Нам не нужна ваша информация”.
  -Тост!
  Тиффани проигнорировала его. Они с Блэкером запрыгнули в заднюю часть поджидавшего фургона. Мальчик на велосипеде развернулся так, что оказался лицом туда, откуда приехал. Он нажал на педаль и покатил прочь от них по дорожке.
  - Следуй за ним, - сказала Тиффани.
  Парень наверху вздохнул. Он подобрал поводья и фыркнул, старая лошадь впереди сделала неуверенный шаг, потом еще один, и повозка тронулась с места.
  - Вы идете, сержант? - спросиля.
  Хаммерсмит кивнул и позволил двум инспекторам втащить себя в заднюю часть фургона, в то время как лошадь набрала скорость и, пыхтя, поехала вслед за ожидавшим велосипедистом. Хаммерсмит смотрел на плачущего заключенного, цепляющегося за ворота Брайдуэлла, и гадал, как поживает инспектор Дэй.
  По крайней мере, подумал он, оставшиеся заключенные прятались в доме на Феникс-стрит, в то время как Дэй был в целости и сохранности, вдали от всего этого.
  46
  
  Яон ушел?”
  - Крикнул Дэй скалам вокруг себя, не смея надеяться на ответ. Он знал, что с ним были двое мужчин, по одному с каждой стороны, и оба были прикованы там Джеком. Он не знал человека справа от себя, того, кто, возможно, был мертв, но Адриан Марч был всего в нескольких футах от него, слева. И если Марч все еще жив ... Сколько времени прошло с тех пор, как он в последний раз слышал его? Час? Два?
  “ Он ушел. Голос Марча доносился, дрожа, из-за скалы. Он казался одурманенным наркотиками.
  “Адриан?”
  “ Я уронила ее, Уолтер. Я уронила отмычку.
  — Ты смог...
  “ Нет. Я не смог рассмотреть эту штуку под правильным углом. Я, наверное, старше. Раньше я мог держать эти крошечные штуковины, но мои пальцы . . .”
  “ Адриан, у тебя такой голос... ... Он причинил тебе боль?
  “ Конечно. Но я думаю, он не убьет меня еще какое-то время. Он будет поддерживать во мне жизнь, пока сможет. Жаль, что сегодня у меня нет с собой моего маленького тюремного пистолета”.
  - Пистолет тюремщика?
  “Хитрая штука. Я отправил тебе одну, но здесь ее тоже нет, не так ли? Она имеет форму ключа. Вмещает одну пулю. Одной пули будет достаточно, так или иначе, Джеку или мне.
  - Что он с тобой сделал? - спросил я.
  Он начал с ранений, которые нанес Энни Чэпмен. Одной из своих жертв. Это были последние раны, которые мы нанесли ему перед побегом.
  “ Какого рода раны? Он не знал, что сделали с Энни Чэпмен. На фотографии и рисунки жертв Джека было ужасно смотреть, но он никогда не читал отчетов о вскрытии. Когда Дерзкий Джек совершал свои ужасные поступки, Дэй был сельским констеблем, ездил на велосипеде по извилистым улочкам и предупреждал детей, которые воровали яблоки с рынка.
  “Он порезал мне щеки и живот”, - сказал Марч.
  “О Боже!”
  “ На самом деле все не так плохо. Конечно, он зашел дальше, чем мы когда-либо делали с ним. Я думаю, он порезал что-то жизненно важное у меня на щеке. Кажется, я не могу нормально говорить.
  Что объясняло звук голоса Марча, невнятный и тяжелый.
  “ Ты будешь жить? - Спросил Дэй.
  “ Еще какое-то время. Пока я ему не надоем, и он меня не убьет.
  - Адриан, мне кажется, я потеряла ногу.
  “ Ты потеряешь гораздо больше. И я тоже.
  “Нет. Невил придет за нами. Он неумолим. Он, вероятно, уже ищет. Он найдет нас, я это знаю.
  “ Здесь, внизу, много миль туннелей. Никто никогда нас не найдет.
  Дэй уставился на черную внутренность капюшона и тяжело сглотнул. Он почувствовал ледяную панику в груди. Но паника не помогла. Ему и Марч нужно было оставаться в живых достаточно долго, чтобы найти какой-нибудь способ сбежать. В противном случае Клэр осталась бы растить их ребенка без дохода, без перспектив. Он предположил, что она вернется к своей семье. Они бы взяли ее к себе. Они были бы рады. И она была очаровательна. Она снова выйдет замуж, и какой-нибудь другой мужчина, кто-нибудь, кто не так боялся быть отцом, воспитает ребенка Уолтера Дэя как своего собственного. Дэй мог видеть будущее без него, и он понимал, что о нем забудут.
  Если только ему не удастся сбежать.
  Он снова начал сжимать свою ладонь кончиками пальцев, выворачивая локоть, отчаянно пытаясь сдвинуть манжету правого рукава вверх по руке. Если бы он только смог дотянуться до запонки, у него, возможно, был бы шанс. Все, что ему нужно было сделать, это найти крошечный кусочек металла и просунуть его в отверстие где-то над собой в темноте.
  47
  
  Sон был высоким и долговязым, с большими руками и тупыми ногтями. Ее вьющиеся волосы были откинуты назад с широкого лба, подчеркивая слишком далеко посаженные глаза. Она стояла на углу возле "Свистка и флейты", ожидая, когда подойдет мужчина и даст ей монетку, которую она могла бы потратить на постель на ночь. Или на пинту джина.
  Джек наблюдал за ней с противоположной стороны улицы, пока не почувствовал старый знакомый зов, то особенное жжение в кончиках пальцев и на плечах. Он подождал, пока мимо проедет такси, затем неторопливо перешел улицу. Она смотрела, как он приближается, и ее лицо сменило угрюмое выражение на нечто, что она, очевидно, считала сексуальным, опустив веки и надув губы, полуулыбка боролась с ее изогнутыми бровями. Джеку показалось, что она больше похожа на шута, чем на соблазнительницу, но он оценил ее усилия. Он перешагнул через кучу дымящегося конского навоза и запрыгнул на бордюр рядом с ней.
  - Добрый вечер, - сказал он.
  Она изобразила незаинтересованность, отвернувшись в другую сторону, как будто понятия не имела, с кем он мог разговаривать. Его позабавила ее попытка проявить деликатность. Она играла в эту игру так, как будто в их будущем не было никакой сделки, как будто она была просто женщиной, а он мужчиной.
  Он попробовал снова. - У меня здесь есть шесть пенсов для тебя, если хочешь.
  - Я никуда не хожу меньше чем за полкроны.
  Он громко рассмеялся и был поражен, услышав, что в его голосе не слышно гнева. Его смех был искренним, сильным и беззлобным. Он посмотрел на девушку, эту обветренную ширококостную женщину, и улыбнулся ей. И ничего не было в его улыбке, чтобы напугать ее, ничего, что дал ей никаких указаний , что она смотрит на Бога или монстра. Он был просто мужчиной, как и многие другие мужчины, которых она знала в своей несчастной жизни.
  - А тебе не стоит беспокоиться?
  - Беспокоишься о чем, любимая?
  - Они так и не поймали Дерзкого Джека.
  “ Ты меня не пугаешь. Я узнаю хорошего человека, когда вижу его, и ты не Дерзкий Джек. И ты не собираешься торговаться со мной”.
  - Благодарю вас, - сказал он.
  “ За что? ” спросила она. “ Я ничего не сделала. По крайней мере, пока.
  За чудесный подарок на день рождения, который ты мне преподнес. Ты показал мне то, о чем я не знал до этого самого момента. Я подозревал это, но не осознавал наверняка. И я изменился”.
  “ Твой день рождения? Что ж, благослови тебя господь, но цена ничуть не изменилась, день рождения или не день рождения. У меня свои стандарты.
  “ И я уверен, что они действительно очень высоки, но с сожалением вынужден сообщить вам, что не могу позволить себе удовольствие побыть в вашем обществе этим прекрасным вечером. И все же я верю, что ты это заслужил.
  Он вложил шестипенсовик в ее нетерпеливую руку и отошел от нее. Он услышал, как она зовет его, желая получить еще денег, но не обернулся. Трепет покинул его тело. Ему нечего было делать с ее измученным телом. Никаких дел такого рода, которых она ожидала, и никаких дел такого рода, которые он предпочитал.
  Джек действительно изменился. Год или больше пыток дали ему новые представления о мире.
  Ему не терпелось начать тестировать эти идеи.
  Дьявол пружинистым шагом удалился, а женщина, крепко зажав в кулаке шестипенсовую монету, поспешила в "Свисток и Флейту". Она пребывала в блаженном неведении о том, что встретила на улице в тот вечер, и так и не поняла, как ей повезло остаться в живых.
  
  48
  
  Cмогу ли я подтолкнуть? Я хочу подтолкнуть.”
  “ Пожалуйста, подожди минутку, Клэр. Контролируй свое дыхание и успокойся.
  Кингсли разложил свои инструменты на умывальном столике рядом с дверью, закрыв их от взгляда Клэр своим телом. Он подумал, что, вероятно, она никогда не видела щипцов, и не хотел ее пугать. Он достал из сумки небольшую стопку фланелевых салфеток и положил их рядом со щипцами. Он взял маленький стеклянный флакон, откупорил его и капнул несколько капель прозрачной жидкости на салфетку. Он повернулся и поднял салфетку перед Клэр.
  “ Я на мгновение поднесу это к твоему носу и рту. Это эфир. Мы говорили об этом раньше, помнишь?
  “ Да. Пожалуйста, сделай это.
  Он поднес его к ее лицу, и она медленно вдохнула. Когда он снял его, она, казалось, расслабилась.
  “ Хорошо, ” сказал он. - Это снимет боль.
  Он положил быстро сохнущую фланель обратно на стол, отдельно от чистых салфеток. Он не хотел их перепутать. Он обошел кровать и помог Клэр устроиться поудобнее.
  - Так лучше? - спросил я
  “Да”, - сказала она. “Спасибо. Тебе будет еще больно?”
  “ Все женщины разные, моя дорогая. С тобой все будет хорошо.
  - Тогда я могу подтолкнуть?
  “Пора”.
  Он отвел глаза, когда она надавила на него. Мгновение спустя она снова расслабилась, ахнула и начала тихо дышать.
  “Хорошо”, - сказал Кингсли. “Ты очень хорошо справляешься, Клэр”.
  “ Я больше не хочу этим заниматься. Я хочу остановиться.
  - Боюсь, это не вариант. Но ребенок появится достаточно скоро. Не волнуйся.
  - Я не хочу ребенка.
  “ Конечно, хочешь. Можешь нажать снова, когда будешь готов.
  - Я собираюсь остановиться.
  “Вам нужно еще эфира?”
  “Нет”.
  - Тогда давайте приготовимся к толчку.
  - Уолтер не хочет ребенка.
  -Чепуха.
  “ Нет. Я вижу это по нему. Он исчезает по ночам.
  “ Он любит тебя. И он любит твоего ребенка. Теперь я хочу, чтобы ты перестала говорить об Уолтере и сосредоточилась на этой задаче прямо сейчас. Ты выполняешь очень сложную работу, и тебе не нужно отвлекать себя беспокойством ”.
  “ Я думаю, это его собственный отец. Артур Дэй не был хорошим отцом, и Уолтер думает...
  “Мало у кого из нас получается быть хорошими отцами. Но мы стараемся. И в конце концов наши дети вырастают в мужчин и женщин, которые совершают свои собственные ошибки и обвиняют в них нас. Так устроен мир”.
  - Он такой несчастный.
  “ Он нервничает. Я видел это много раз. С ним все будет в порядке. И с тобой все будет в порядке.
  - Я не знаю.
  “ Что ж, я верю. Теперь я хочу, чтобы ты поднажал еще раз.
  — Что, если...
  “ Клэр. Теперь тужься.
  Она сделала глубокий вдох, закрыла глаза и толкнула.
  49
  
  Ябольше не чувствую ногу. Она онемела”.
  - Может, это и к лучшему, Уолтер Дэй.
  - Я истекаю кровью до смерти?
  “ Да, ” сказал Джек. - Но очень медленно.
  - Ты можешь остановить кровотечение?
  - Ну и зачем мне это делать?
  - Если я умру, ты больше не сможешь со мной разговаривать.
  “ Но, конечно, я так и сделаю. Ты просто не сможешь возразить.
  “ Ты не снимешь капюшон еще раз? Жарко, и трудно дышать.
  Капюшон был снят, и Дэй почувствовал прохладный воздух на лице.
  “ Этот капюшон действительно отвратителен, - сказал Джек. - Под ним забываешь, что ты мужчина.
  - Мне казалось, ты говорил, что ты бог, а не человек.
  - Я говорил о тебе.
  “ Я не был уверен, что ты вернешься. Куда ты ходишь?
  “Сегодня у меня было несколько интересных событий. Любой опыт интересен после года или около того под этим колпаком, и я полагаю, что делаю все возможное, чтобы извлечь максимум пользы из жизни ”.
  - Ты кого-нибудь убил? - спросил я.
  Фигура в темноте долго молчала.
  “ Знаешь, я так не думаю. Если не считать того парня в соседней камере, конечно, но это был несчастный случай. Я перевозбудился. Да, кроме него, я никого не убивал. Это, наверное, самое интересное в сегодняшнем дне. В конце концов, это то, чем я известен. Убивать. Я это так не называю. Для меня это другое дело. Но твои чувства не так развиты, как мои. Убийство - единственная причина, по которой ты когда-либо слышал обо мне, и единственное, что ты знаешь о том, что я когда-либо делал. И все же, вот я здесь, свободный человек после стольких лет, и я был. . . ну, я практически был добропорядочным гражданином, не так ли?”
  - Ты еще кому-нибудь причинил боль?
  “ О, ну, конечно. Довольно много боли. Но это не то же самое, что убивать, не так ли? Вовсе нет.
  “Может быть, ты больше не будешь убивать. Может быть, ты больше никого не будешь убивать. Может быть, Карстфаномены были правы, и то, что они сделали, изменило тебя”.
  Джек рассмеялся глубоким сочным баритоном.
  “Они изменили меня, это верно. Но я не думаю, что они оценят свою работу, когда я закончу. И пожалуйста, Уолтер Дэй, будь уверен, я наверняка кого-нибудь убью. И не одного. День еще не закончен.”
  В разговоре снова наступила пауза, и Дэй услышал, как Джек тяжело дышит, как будто он пробежал по туннелям и еще не отдышался. Дэй почувствовал, как острый конец запонки прижался к его ладони. Он надеялся, что Джек не заметил, что манжета Уолтера ослабла. За крошечную кирку было трудно держаться, и Дэю было трудно маневрировать. Он пожалел, что не оказался быстрее, и задался вопросом, не слишком ли поздно. И он устал желать и удивляться, и он устал бояться.
  “ Тогда сделай это, ” сказал Дэй. “ Покончи с этим. Я не заинтересован быть твоей игрушкой.
  “ О, не драматизируй. Я говорила не о тебе. Ты ужасно эгоцентричен, Уолтер Дэй.
  - Мы оба знаем, что ты меня не отпустишь.
  “ Ты действительно хочешь, чтобы я тебя трансформировал? Чтобы убить? Ты, кажется, провоцируешь меня.
  - Конечно, нет.
  “ Хорошо. Ты сказала, что у тебя скоро родится ребенок, не так ли? Когда мы разговаривали в последний раз.
  - Не обращай на это внимания.
  “ Но если я убью тебя сейчас, ты никогда не увидишь своего ребенка. Интересно, ты бы предпочел это? Ребенок - это ужасная ответственность”.
  - Что ты знаешь об ответственности? - спросил я.
  “ Ты ничего не знаешь обо мне, Уолтер Дэй. Уверяю тебя, я хорошо знаком с понятием ответственности. Я действительно отношусь к этому очень серьезно. Но мы говорили о твоей семье. Твоей маленькой семье. Только ты и твоя беременная жена, которая преображается, которая создает жизнь. Она маргинализирует тебя, не так ли? И контролирует тебя? Ты совсем не готов быть родителем и ненавидишь ее за то, что она втянула тебя в эту ситуацию. Я прав?”
  “Нет”.
  “ Да, это я. Я вижу это в твоих черных глазах-бусинках, Уолтер Дэй.
  - Прекрати это.
  “ Я шучу. У тебя, наверное, красивые глаза. Это свет фонаря делает их похожими на глаза крысы. Я должен сорвать один и поднять его к солнцу, чтобы посмотреть, насколько чувствительно это окно к твоей душе на самом деле. Я уверен, что твоя жена любит твои глаза. Я должен сделать ей подарок из них. Наденьте их на серебряную цепочку ей на шею. Или положите в коробочку для запонок.
  Дэй закрыл глаза, стиснул зубы и ничего не сказал. Он попытался сосредоточиться на своей ноге, попытался что-нибудь почувствовать, но там ничего не было. Он обратил внимание на маленькую острую отмычку в своей руке. Возможно, он смог бы воткнуть ее Джеку в глаз, если бы Джек подошел достаточно близко.
  “ Ты целуешь ее, Уолтер Дэй? Я имею в виду твою жену. Разве не удивительно, что все черепа в основе своей одинаковы? Просто под кожей вы все так ужасно похожи. Подождите здесь, я вам покажу.
  Темная фигура встала и двинулась прочь, в туннель. Свет фонаря, отражавшийся от стены, задрожал и потек, когда тень прошла сквозь нее. Дэй опустил голову и напряг мышцы плеч, пытаясь облегчить боль в них. Он согнул пальцы правой ноги и потер их о внутреннюю сторону ботинка. Он попробовал проделать то же движение левой ногой, но ничего не получилось. Затем Джек вернулся и встал рядом с Дэем. В руках он держал грязно-коричневый череп. Челюстная кость отвалилась. Или, возможно, Джек ее удалил.
  “ Как ты думаешь, кто это был? - спросил Джек. “ Или она? Трудно сказать, не так ли? Мне говорили, что есть люди, врачи и им подобные, которые могут определить пол человека по его костям, но на самом деле все они одинаковы, не так ли? Я имею в виду кости, а не врачей. Между врачами существуют глубокие различия”.
  Джек причмокнул губами и повертел череп в руках. “ Ты сейчас ведешь себя не очень хорошо, Уолтер Дэй. Я ожидаю от вас более оживленной беседы. Посмотрите на этот череп, так похожий на ваш. Но затем представьте несколько мягких розовых и коричневых кусочков поверх кости, и вуаля! Человек сформирован. Когда вы целуете свою жену, вы прижимаетесь к кости, кость - это структура, но на самом деле вам нравятся мягкие кусочки. Да, это лучшая часть. Люди полностью состоят из обвисшей плоти, которую они носят на своих бедных усталых костях. Как это? Почему это должно быть? Почему жесткая, сильная сторона человека - не лучшая сторона? Именно мягкие, нежные стороны отличают вас от ваших друзей и соседей. Разве это не ужасно интересно? Я много думаю о подобных вещах”.
  - Так вот почему ты режешь людей?
  “Ну, есть так много причин увольнять людей, ты так не думаешь? На самом деле, если подумать, причин не делать этого слишком мало. Все должны были бы бегать и резать друг друга”.
  “ Есть порядочность. Это причина не причинять людям боль. В тебе есть что-нибудь из этого? Есть ли у вас хоть капля общечеловеческой порядочности?
  “ Я не знаю. Давай вскроем меня и осмотрим. Джек снова рассмеялся. “ Порядочности ты научился у своего отца, Уолтера Дэя? Ваш отец, камердинер?
  -Да.
  “Он многому тебя научил, не так ли? Научил тебя подчинению и тому, что других нужно ставить выше себя. Он научил тебя быть несчастной и нереализованной, не так ли? Каким замечательным человеком он, должно быть. А что с твоей матерью?
  Дэй ничего не ответил.
  “ О, ваша мать - щекотливая тема. Я вполне понимаю. Вы знали ее?
  “Нет”.
  “ Почему нет? Ты убил ее, Уолтер Дэй?
  -Да.
  “ О, понятно. Могу я высказать обоснованное предположение? Ты изменил свою мать, даже когда она создавала тебя, я прав?
  -Да.
  “Прямо сейчас я чувствую себя очень близко к тебе”.
  “ А как же ты? Чему тебя научил твой отец? А как же твоя мать? Твоя мать научила тебя убивать женщин?
  Дэй услышал, как Джек фыркнул. Атмосфера изменилась, словно ветер подул с другой стороны, и в крошечной подземной камере, казалось, стало холоднее. Дэй почувствовал, как ткань зашуршала у его правой ноги, ноги, которую он все еще чувствовал. Снова послышался звук рвущейся ткани, а затем он почувствовал прикосновение воздуха к своей коже.
  Было еще одно ощущение, от которого по его телу пробежал озноб.
  “ Ты не упоминаешь мою мать, ” сказал Джек. Его голос был низким и очень тихим. Так тихо, что Дэй едва расслышал его из-за стука крови в ушах.
  - Ты порезал мне вторую ногу.
  “ Мне жаль. Мне правда жаль, но ты заставил меня это сделать.
  Осознание того, что у него появилась надежда, едва не сломало День. Он почувствовал, как у него перехватило горло, защипало глаза, и он не мог дышать. Он цеплялся за какую-то веру в то, что сможет выбраться из катакомб живым, и теперь эта вера в спешке покинула его, и он понял безнадежность жертв Джека.
  “Это то, что они чувствовали в конце, не так ли?”
  “ Кто? О ком ты говоришь, Уолтер Дэй?
  - Те женщины, те пять женщин, которых ты убил.
  “ Всего пять? Забавно, как мало вы знаете, господин полицейский.
  - Тогда сколько же их?
  “ О, очень много. Я устал. Но сегодня я спал в постели. Я тебе это говорил?
  “Нет”.
  Дэй почувствовал, как по его правой ноге стекает влага, и понял, что скоро это ощущение исчезнет. Даже если бы ему удалось освободиться от оков, он не смог бы вернуться на улицу над ними.
  “ Я спал, Уолтер Дэй, как спят мужчины. В настоящей постели. И мне приснился интереснейший сон. Хотели бы вы это услышать?
  Дэй не ответил. Без надежды на спасение не было смысла разговаривать с Джеком или слушать его бред.
  “В моем сне я превратил пятерых человек. Я не знаю, были ли это мужчины или женщины. Честно говоря, я не помню эту часть сна. Но они умерли во время трансформации, как это часто бывает. А потом я вернул их обратно. Я вернул их всех из того места, куда отправил. Я забыл сказать, трое из них были плохими людьми, а двое - хорошими. Хорошие люди думали, что они собираются посетить волшебное королевство в загробной жизни. Они думали, что заслужили это из-за совершенно незначительных решений, которые они приняли в этой сфере. Но все пятеро вернулись в ужасе. То, что они пережили на другой стороне, было для них слишком тяжелым испытанием. И знаете, плохие люди стали хорошими. Они думали, что если исправятся, то в следующий раз, когда они умрут, у них, возможно, будет лучший опыт. Но хорошие люди оставили всякую надежду и стали равнодушными. После этого они совершали плохие поступки. Понимаете? Все они испытали одно и то же, но их индивидуальное восприятие того, кем они были, изменило все. Их представление о том, чего они заслуживают, изменило то, как они проживали свои жизни. Эти два хороших человека поняли, что нет ни справедливости, ни последствий”.
  Дэй поднял голову и посмотрел на тень рядом с собой.
  “Вот почему Карстфаномены всегда терпят неудачу”, - сказал Джек. “Потому что справедливость - это не то, к чему можно стремиться. Это восприятие”.
  - Что ты сделал с Эдрианом Марчем?
  “ Марш? Полицейский? Хотели бы вы знать, что он сделал со мной, какие прекрасные рисунки он сотворил на моем теле за последний год или около того? Я мог бы тебе показать.
  - Я только хочу знать, что вы с ним сделали.
  “ Я думаю, он, возможно, жив. Я, по крайней мере, пытался сохранить ему жизнь. Вы должны отдать мне должное за это.
  “ Если ты убил его . . .”
  “ Что, Уолтер Дэй? Если я убью его, ты будешь недоволен мной? Кто он, твой наставник? Вот кто он для тебя, не так ли? Твой отец потерпел неудачу в определенных критических моментах, и поэтому Эдриан Марч стал важен для тебя ”.
  “ Не говори больше о моем отце. Это не твое право. Если я не должен говорить о твоей матери, тогда...
  “ А. Туше, как говорят Лягушатники. Ты прав насчет этого, и я должен позволить тебе порезать меня в ответ, не так ли? Видишь, как я отношусь к вещам? Насколько я вдумчивый? Думаю, тебе пора найти нового наставника. Не слишком ли опрометчиво с моей стороны выдвигать себя на первый план?”
  “ Если я когда-нибудь выберусь из этого места, - сказал Дэй. “ Я знаю, что это не так. ... Нет, но если это когда-нибудь случится, я позабочусь о том, чтобы вы предстали перед правосудием. Тогда вы увидите, насколько это реально. Ты увидишь, что справедливость - это то, к чему нужно стремиться, а не то, над чем можно насмехаться”.
  “ Благослови господь твое сердце. Тень снова надолго затихла, и День начал угасать. Затем Джек заговорил.
  У меня есть к тебе предложение, Уолтер Дэй. Кое-что я сделаю для тебя, если пожелаешь. Чтобы загладить вину за то, что втянул твоих отца и мать в наш диалог. С моей стороны было неправильно наказывать тебя за упоминание моей матери, когда я уже упомянул твою.
  “ Почему я? Почему ты продолжаешь разговаривать со мной? Что ты сделал с человеком в соседней камере?
  - В нем не было ничего особенного.
  - А я такой и есть?
  “Я вижу потенциал”.
  - Ты меня не знаешь.
  - Ты думаешь, что ты лучше человека в соседней камере?
  “Нет”.
  - Ты думаешь, тебе хуже?
  “Нет”.
  “Хотите верьте, хотите нет, но это делает вас уникальным. Ты не судишь их, этих многих-многих людей, которые там, все они копаются в своих собственных грязных плотских жизнях, никогда не поднимая глаз. Ты пытаешься понять их ”.
  - Может быть, тебе тоже стоит попробовать, вместо того чтобы убивать их.
  “Я не убиваю их. Это всего лишь ваше восприятие. Я пытаюсь помочь им понять самих себя, оценить то, что всегда находится под поверхностью. Я преображаю их. Они - гусеницы, неспособные видеть дальше листьев, которые они едят и гадят на них. Их ждет целое дерево, если они только поднимут глаза и увидят его ”.
  “Ты судишь их, но хвалишь меня за то, что я не осуждаю”.
  “Только потому, что я был таким же, как ты, Уолтер Дэй. Я с восхищением наблюдаю за развитием твоего пути. Я бы хотел посмотреть, получится ли у него так же, как у меня ”.
  - Так ты снимешь эти кандалы?
  “ Нет. Я думаю, ты освободишься без моей помощи. И очень скоро. Может быть, недостаточно скоро. Я полагаю, посмотрим. Может быть, ты продолжишь истекать кровью и, в конце концов, умрешь здесь. Но это не мне решать”.
  - И что потом? Ты сказал, что сделаешь кое-что для меня.
  “Если ты попросишь меня об этом, я приду к тебе домой и удалю твою жену и твоего будущего ребенка из сферы твоей ответственности”.
  - Что это значит? - спросил я.
  “ Ты знаешь, что это значит. Я могу освободить тебя, Уолтер Дэй, большим количеством способов, чем ты намереваешься. Я могу сделать это для тебя.
  “ Не прикасайся к ней! Держись подальше от моей Клэр!
  “ Клэр? Какое красивое имя. Она и так звучит очаровательно. Хорошо. Я обещаю, что оставлю ее ради тебя. Даю тебе слово. Но вы не упомянули о ребенке, и это наводит меня на мысль, что, возможно, вы хотели бы принять хотя бы часть моего предложения. Ты же не хочешь пойти по стопам своего отца-камердинера, не так ли? Упс, я снова заговорил о нем. Прошу прощения.
  - Оставь их в покое.
  “ Посмотрим. Посмотрим. Я немного подумаю и решу, что для тебя будет лучше. Но пока ты просто отдыхай. Тебе понадобятся силы, если у тебя есть хоть малейшее намерение выбраться отсюда.
  - Сними кандалы.
  “ Нет. Но я полностью уверен в твоих способностях. В конце концов, у тебя есть отмычка. До свидания, Уолтер Дэй”.
  Тень растаяла во мраке туннелей. Фонарь был погашен, и Дэй не мог быть уверен, ушел ли Джек или просто отошел к стене и даже сейчас наблюдал за ним. Он также не был уверен, собирался ли Джек на этот раз оставить капюшон без внимания. Но он изо всех сил старался наслаждаться каждым вдохом свежего воздуха.
  И он задавался вопросом, какой из них будет для него последним.
  50
  
  Tмальчик привел их к кварталу домов на Феникс-стрит. Он припарковал велосипед рядом с черной кованой оградой, спрыгнул и стал ждать. Дверь позади него открылась, и на улицу вышла девочка и встала в своем маленьком садике позади мальчика, наблюдая, как их повозка выезжает на дорогу. Все было тихо. Лошадь фыркнула. Инспектор Блэкер первым выбрался из фургона и оглядел улицу. Инспектор Тиффани последовала за ним и встала рядом. Они посмотрели на мальчика, который пожал плечами в ответ. Когда Хаммерсмит в синей униформе спрыгнул с фургона, напротив мальчика и его велосипеда открылась дверца. Оттуда выбежала пожилая дама и помахала им рукой. Она указала на следующий дом с красной дверью и неухоженным садом перед ним.
  “ Вот где они были, - сказала она. “ Я думаю, один из них все еще может быть там. Тот, лысый.
  Пепелище, подумал Хаммерсмит. Лысый - это Золушка.
  “ Я инспектор Блэкер, мам. А это инспектор Тиффани, а это сержант Хаммерсмит.
  “Прошу прощения”, - сказала дама. “Это был странный день. Я миссис Пай. Моего мужа звали Джайлс Пай.” Как будто они должны были знать, кто он такой.
  “ Что здесь произошло? - Спросил Блэкер. Он автоматически взял на себя роль коммуникатора. Тиффани стояла в стороне, нервно глядя на красную дверь.
  “Они держали там мистера Майкла и творили с ним ужасные вещи”.
  - Мам, кто такой мистер Майкл?
  “ Мужчина, которому принадлежит этот дом, конечно. Она наклонилась и прошептала: “Они отрезали ему язык прямо изо рта”. Она снова отстранилась и расправила плечи, завершив самое неприятное дело, которое ей приходилось выполнять. “ Я послала за доктором. Он должен быть здесь.
  - Я полагаю, он не может с нами разговаривать?
  - Без языка он не сможет.
  “ Конечно. Он умеет писать?
  “ Я думаю, он сможет. Один из них вышел и не вернулся. Я наблюдал. Этот человек - сам дьявол.
  Хаммерсмит предположил, что она, должно быть, имеет в виду Уборщика урожая. У них не было его точного описания.
  “ Но я не видел, чтобы тот, другой, выходил снова. Я ненадолго отошел от окна и предполагаю, что тогда он мог выйти из дома, но если он этого не сделал, то он все еще там.
  Блэкер отступил на шаг от миссис Пай и посмотрел на Тиффани. Они оба вытащили револьверы. Хаммерсмит снял с пояса дубинку и посмотрел, как солнце играет на ее полированной черной поверхности. Ему нравился вес пистолета в руке, и он чувствовал себя так же уверенно, держа его, как если бы держал пистолет. Может быть, даже больше.
  В этот момент из-за угла в конце переулка вывернул второй фургон и подкатил к их собственному. Оба инспектора направили на него оружие, но мальчик наверху был не старше их собственного водителя, и четверо констеблей выскочили из кузова нового фургона еще до того, как он был полностью остановлен.
  “ Меня зовут Бентли, сэр, - представился один из констеблей. “ Нас прислал Кетт. Во двор пришел мальчик. Сказал, что где-то поблизости есть беглецы.
  “ Ты как раз вовремя, ” сказал Блэкер. - Это красная дверь.
  - Мы готовы, сэр.
  - Тогда пошли.
  Прежде чем он успел закончить предложение, Тиффани уже прошла через калитку и направилась через сад к двери.
  - Она не заперта, - сказал он.
  Все семеро полицейских прошли мимо красной двери и вошли в дом.
  51
  
  Tпокрывало было испорчено.
  Фиона стояла в холле наверху и размазывала его по рукам, позволяя ему стекать и растекаться по полу. Он был покрыт кровью и липкой слизью. Она смотала его и провела пальцами по именам, которые были вышиты красными нитками по всей внешней стороне и передавались из поколения в поколение. Имена женщин-предков Клэр Дэй.
  Маргарет, Джин, Джанет, Мэри, еще одна Маргарет . . .
  Все они часами просиживали у своих очагов, вышивая имена своих дочерей на ткани, которые перешли к ним по наследству.
  В одном углу нашлось место для дочери Клэр. Если бы у нее была дочь.
  Но покрывало было испорчено.
  Прозвенел звонок, Фиона прижала покрывало к груди и поспешила к прихожей. Она открыла дверь.
  - Мисс Фиона, тут посылка для мистера.
  Почтальон передал его. Небольшой сверток в коричневой бумаге. Она кивнула в знак благодарности и закрыла за ним дверь. Уголок покрывала выпал у нее из рук, и когда она подняла его, сверток выпал у нее из рук на пол, а бумага разорвалась. Коробка внутри была картонная, с донышком и неглубокой крышкой, которая оторвалась и шлепнулась на половицы. Фиона положила покрывало на пол — оно не должно было испортиться еще больше, чем уже было, — и подобрала разные детали: две половинки коробки, комок ваты, маленькую грязно-белую карточку и ключ.
  Ключ был большим и богато украшенным, с филигранной ручкой, длинным стволом и кусочком металла, который торчал сбоку, как спусковой крючок. Она повертела его в руках. Он был тяжелым, утяжеленный на конце рукоятки, а в стволе было отверстие, которое, казалось, проходило прямо к рукоятке.
  Она перевернула открытку и прочла надпись: Давай поговорим в ближайшее время. Твой —Адриан.
  Она засунула вату обратно в большую половину коробки и вложила ключ внутрь. Она положила открытку сверху, закрыла крышку и засунула все это в карман фартука. Она скомкала испорченную коричневую бумагу и отложила ее в сторону на маленьком столике в прихожей. Ей нужно было все это завернуть, прежде чем вручать мистеру Дэю. Она не хотела, чтобы он подумал, что она нарочно вскрыла его почту.
  Фиона оглянулась на дверь, затем снова прижала ткань к груди и поспешила по коридору. Отец давал ей много работы, и она знала это. Он дал ей ту же задачу, что и констеблю Уинтропу. Было кое-что более важное, чем она могла бы заняться со своим временем, пока Клэр боролась с родами.
  Она просто надеялась, что сможет избавиться от крови.
  52
  
  Aфургон промчался мимо Джека и завернул за угол на Феникс-стрит. Джек сбросил скорость и осторожно последовал за ним. Он задержался и наблюдал, как четверо копов выпрыгнули из фургона и присоединились к трем другим, которые уже стояли на дороге. Джек шмыгнул носом и прижал палец к губам. Все семеро полицейских ворвались в черные ворота, пересекли сад и вошли в красную дверь. Джек гадал, что же такого сделала его глупая маленькая муха, что привлекла внимание стольких полицейских.
  Он вышел на середину улицы и направился к фургонам, которые стояли рядом друг с другом, спереди назад и задом наперед, загораживая переулок. Двое молодых водителей игнорировали друг друга. У одного была колода карт, и он постоянно их тасовал. Другой был поглощен каким-то таблоидом. Джек привлек внимание мальчика с картами.
  “ Что там происходит? Он ткнул большим пальцем в направлении красной двери.
  “Поймали там опасных убийц”, - сказал мальчик. “Они тоже безумцы с налитыми кровью глазами. Вам лучше отойти в сторону, доктор, и позволить им делать свою работу.
  Доктор? Джек посмотрел на черную кожаную сумку, которую держал в руках, и улыбнулся.
  “Они послали за мной”, - сказал он. “Кто-то пострадал?”
  “ Да, сэр. Они отрезали кому-то лицо, глаза, пальцы, даже язык.
  Ну, по крайней мере, отчасти это было правдой, подумал Джек. Если только эта глупая муха не была очень занята с тех пор, как Джек ушел из дома.
  - Тогда мне лучше пойти взглянуть, не так ли?
  “ Будь осторожен и держись подальше, как я сказал. Позволь этим мальчикам делать свою работу.
  “ Конечно, сделаю. Спасибо тебе за помощь, сынок.
  Там была пожилая леди, разговаривавшая с маленькой девочкой и мальчиком с велосипедом. Джек прошел мимо них незамеченным и вошел прямо в дверь, в дом, который он теперь считал своим собственным.
  
  53
  
  Tдом был пуст.
  Тиффани отправила двух констеблей проверить спальни наверху. Двое других прошли в гостиную, и Хаммерсмит последовал за ними. Тиффани и Блэкер прошли по коридору на кухню.
  В гостиной стоял запах гниющего мяса. Единственный луч солнечного света проникал в переднее окно, но мало что мог сделать, чтобы рассеять полумрак. Пчела лениво прожужжала по комнате и вылетела обратно.
  Рядом с очагом стоял опрокинутый стул. Обрывки бечевки обвились вокруг его ножек, подлокотников и мягкой спинки. Хаммерсмит опустился на колени рядом с ним и увидел на парчовом сиденье темные пятна, которые, он был уверен, были кровью.
  “О, Боже всемогущий”, - сказал один из констеблей. Хаммерсмит поднял глаза и проследил за взглядом констебля, устремленным на каминную полку. К дереву чуть ниже уровня глаз были прибиты два предмета.
  “ Это объясняет запах, стоящий здесь, ” сказал Хаммерсмит. - Но почему на каминной полке должно быть мясо?
  “ Это не просто мясо, сержант. Посмотри на него.
  Хаммерсмит встал и сделал три шага к камину. Он прикрыл нос тыльной стороной ладони и наклонился, чтобы получше рассмотреть. Ему потребовалось мгновение, чтобы понять, что это были за вещи.
  - Как вы думаете, они люди? - спросил другой констебль.
  “Наверняка это языки ягнят”, - сказал Хаммерсмит. Но он совсем не был уверен.
  Он услышал, как двое других констеблей спустились по лестнице и протопали мимо двери гостиной, направляясь на кухню.
  “ Не могли бы вы посветить сюда побольше? ” обратился он к констеблю, который обнаружил языки. “И достань это оттуда”.
  “Я не хочу прикасаться к этим вещам”.
  “ Найди монтировку. Положи их в таз. Я пошлю за доктором Кингсли. Возможно, он сможет подтвердить, от какого животного они произошли.
  Он направился к выходу из комнаты, затем повернулся обратно.
  “Нет, если подумать, - сказал он, “ оставь их там. Дочь Кингсли может все это вытянуть для нас. Возможно, было бы важно знать, где что находится.
  Он увидел, как оба констебля расслабились, явно довольные тем, что им не придется прикасаться к окровавленным языкам.
  Хаммерсмит вышел из гостиной и повернул налево. На обратном пути мимо него прошли два констебля, которые были наверху. Один из них приподнял шляпу в знак приветствия Хаммерсмиту. Они прошли обратно мимо гостиной и вышли через парадную дверь. Хаммерсмит проводил их взглядом, затем прошел по коридору и обнаружил двух инспекторов на кухне, склонившихся над чем-то на большом столе. Они подняли головы, когда он вошел в комнату.
  “Похоже, они ушли”, - сказал Блэкер. “Но они оставили карту. Она может подсказать нам, куда они ушли”.
  “ Но на нем есть отметины, ” сказала Тиффани. - Они могут быть где угодно.
  Хаммерсмит оглядел комнату, посмотрел на кусок ветчины на прилавке, блестящий и твердый, на хлебные крошки на полу. Он заметил маленький огрызок карандаша у нижнего края ножки шкафа. Похоже, он скатился со стола через всю комнату и застрял там, где его вряд ли могли заметить. Медоносная пчела из гостиной пролетела мимо его носа и врезалась в край задней двери, затем скорректировала траекторию полета и исчезла снаружи.
  “ Задняя дверь открыта, ” сказал Хаммерсмит. - Вы проверили сад?
  “Конечно”, - сказала Тиффани.
  “ Посмотри на это, ” сказал Блэкер. Он вышел через заднюю дверь и прошел мимо цветущего куста, где еще больше пчел усердно трудились, ухаживая за ярко-фиолетовыми цветами. В задней части сада был высокий деревянный забор, увитый густыми виноградными лозами. Блэкер указал на забор. “ Видишь это? Видишь, как здесь вырваны виноградные лозы? А здесь? Он указал. - А там, наверху?
  - Кто-то перелез через этот забор, - сказал Хаммерсмит.
  “ И они вели себя не слишком аккуратно. Возможно, увидели, что мы приближаемся, и ушли в спешке.
  -А что на другой стороне? - спросил я.
  “ Не знаю. Просто послал двух парней в конец улицы выяснить.
  Из-за забора донесся голос: “Сейчас же сюда, сэр!”
  “Это было быстро”, - сказал Блэкер. “Есть на что посмотреть?”
  Хаммерсмит слышал, как двое констеблей топают по саду с другой стороны.
  “Здесь есть какое-то маленькое деревце”, - сказал констебль. “Все ветки обломаны, как будто кто-то на них висел. И листья по всей земле. Здесь тоже кто-то опрокинул стол.
  - Там есть кто-нибудь дома?
  “ Да, сэр. Со мной здесь хозяйка дома. Она видела одного.
  - Как давно это было?
  “ Не уверен, сэр. Мне пойти спросить?
  “ Просто отведи ее внутрь. Мы придем поговорить с ней.
  Блэкер взволнованно повернулся к Хаммерсмиту. “ Мы прямо за ними. По крайней мере, один из них перелез через забор и проник в дом с другой стороны.
  Они вернулись на кухню, и Блэкер схватил Тиффани за локоть. “Они у нас”, - сказал он. “Давай же!”
  Тиффани обернулась, когда они выходили из кухни. “ Сержант, почему бы вам не взять остальных парней и не пройти от двери к двери? Поговорите со всеми на этой улице и убедитесь, что беглецы не вернулись. Они могли прятаться где-то здесь, ожидая, когда мы уйдем.
  Хаммерсмит кивнул, но как только двое инспекторов ушли, он наклонился и поднял с пола карандаш. Он положил его на стол и уставился на карту. Некоторые пометки там были сделаны чернилами или восковым карандашом, но тут и там он заметил более слабые следы графита. В одном месте карандаш был прижат к пергаменту с такой силой, что прорвался. Хаммерсмит наклонился вперед и уставился на грубую петлю, сделанную концом тупого карандаша. Кто-то снова и снова кружил над местом в Примроуз-Хилл.
  И Хаммерсмит сразу понял, кто нарисовал круг на карте. "Золушки" не было ни на Феникс-стрит, ни даже на соседней улице. Он направлялся к дому 184 по Риджентс-Парк-роуд. Он направлялся к дому Уолтера Дэя. Дэя не было дома, и Хаммерсмит был уверен, что ему ничего не угрожает. Но Клэр была бы там, и она была бы наедине с юной Фионой Кингсли. Дом охранял констебль, но Хаммерсмит не знал, кто это был. Он не мог поверить, что сэр Эдвард назначил кого-то очень хорошего охранником. Не во время охоты.
  Хаммерсмит пробежал мимо гостиной, где двое констеблей были заняты тем, что кончиками своих дубинок пытались засунуть языки обоих в грязный умывальник. Там был третий мужчина, стоявший спиной к Хаммерсмиту и, по-видимому, руководивший удалением языков. На нем была высокая черная шляпа, а в руках он держал медицинский саквояж. Хаммерсмит на мгновение задумался, почему врач не пошел в соседнюю комнату, чтобы позаботиться о раненом домовладельце, почему он пренебрег собственными распоряжениями Хаммерсмита относительно языков, но спрашивать не стал. Он выскочил через парадную дверь мимо двух фургонов, пожилой леди и детей. Он выхватил велосипед из рук мальчика, который все еще стоял у ворот на другой стороне улицы.
  “Извините, - сказал он, - но мне это нужно. Я сразу же верну вам это. Скажите инспекторам, чтобы отправили кого-нибудь в дом Уолтера Дэя в Примроуз-Хилл. Именно туда направился один из беглецов. Скажи им, что сержант Хаммерсмит сейчас направляется туда и чтобы они встретили меня там.
  И прежде чем мальчик успел ответить или возразить, Хаммерсмит вскочил на велосипед и помчался прочь по улице.
  “ Ну что ж, - обратилась Юнис Пай к детям. - Невежливо.
  54
  
  Fайона порылась в корзинке для шитья Клэр в поисках катушки красных ниток, которые соответствовали бы вышитым именам на покрывале. Она нашла катушку белого, которую отложила на маленький столик рядом с креслом Клэр в гостиной, но все остальные катушки были разбросаны по дну корзины под остатками ткани, наперстками и карточками с проткнутыми иголками, и Фионе приходилось быть осторожной, чтобы не проткнуть себя, пока она смотрела. Не было никакой логики или причины в том, как Клэр запихнула свои вещи в корзину. Фионе нужны были белые нитки на случай, если ей придется распороть шов, чтобы вывести кровь. Придется зашивать заново. И, конечно, ей понадобились ножницы и иголки. Но в корзинке было темно, и Фионе захотелось перевернуть ее на стол. Она могла бы перебрать все, что лежало на столе, при ярком солнечном свете, льющемся через окно, а затем засунуть все это обратно в корзину. Клэр, вероятно, никогда бы даже не узнала. Было совершенно ясно, что Клэр не тратила много времени на починку вещей.
  Фиона нашла ножницы как раз в тот момент, когда Руперт Уинтроп вошел в комнату позади нее. Она обернулась и увидела, что он смотрит на окровавленное покрывало на столе позади нее.
  “Взял немного воды и прочего”, - сказал он.
  -Хорошо.
  “ Он почти ничего не говорил, доктор тоже. Как ты думаешь, с ней все в порядке?
  - Вы имеете в виду миссис Дэй?
  -Да.
  “Мой отец - превосходный врач. Я абсолютно уверен, что с ней все будет в порядке”.
  “ Я очень на это надеюсь. Хотя это выглядит не очень хорошо.
  - Покрывало?
  - Я имею в виду, на нем что, кровь?
  -Да.
  - Предполагается, что у нее пойдет кровь?
  “ Я думаю, немного крови - это нормально. Но она не чувствовала никакой уверенности, несмотря на заверения отца.
  - Твой отец позаботится о ней?
  “Лучше нет никого”.
  “ Хотел как-то помочь ей, но не хотел вмешиваться в это время, понимаете. Не знал, что делать.
  - Я уверен, что она это понимает.
  - Я чувствую себя бесполезной, просто сидя там, в холле.
  “ Что ж, благодаря тебе мы все почувствовали себя в безопасности. Так что не будем терять времени даром.
  -Хорошо, что ты это сказал.
  Это было любезно с ее стороны сказать. На самом деле, она почти забыла, что он был в доме. Ей определенно не нужно было, чтобы он путался под ногами. Она хотела как можно быстрее почистить покрывало и повесить его сушиться, чтобы она могла вышить по краю имя ребенка Клэр и преподнести его ей в подарок. Клэр была бы так довольна.
  “Я поставил кипятиться еще немного воды”, - сказал Руперт. “И я нашел все тазы, которые есть в доме, насколько я могу судить, мисс. Это действительно немного. Я могу вам чем-нибудь помочь?”
  Фиона посмотрела на ножницы в своей руке и улыбнулась. “ Кстати, - сказала она, - не могли бы вы, будьте добры, заглянуть в эту корзинку? Мне нужна катушка ниток.
  - Один вон там, на столе.
  “Это белые нитки, которые мне действительно нужны. Но мне также нужны красные нитки”.
  - Ты уверен, что в корзинке что-нибудь есть?
  “ Вовсе нет. Но они могут быть, и я хотел бы их найти, если они там есть.
  - Что ж, я посмотрю.
  - Это было бы замечательно.
  Он улыбнулся. - Рад это сделать, если это поможет.
  “ Да. Теперь я могу пойти почистить это, пока оно не застыло.
  “Пойдет ли кровь?”
  - Я очень на это надеюсь.
  -Я тоже.
  Фиона взяла катушку с белыми нитками и покрывало, стараясь не проколоть его кончиком ножниц, и направилась к двери. Она оглянулась через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как констебль берет корзину и рассыпает ее содержимое по столешнице. Она вздохнула и поспешила по коридору на кухню.
  55
  
  Jэк услышал, как кто-то пробежал по коридору позади него, и обернулся слишком поздно. Все, что он увидел, была спина полицейского в синей форме. Затем входная дверь с грохотом захлопнулась.
  - Что мы будем с ними делать, когда заберем их отсюда? - спросил один из констеблей.
  Джек рассматривал языки, свисающие с железных гвоздей, высохшие и больше не живые. Он почувствовал отсутствие связи с ними, что удивило его самого. Его трофеи всегда так много значили.
  “ Отнесите их обратно в Скотленд-Ярд, - сказал он. “ Оставьте их на столе детектива-инспектора Уолтера Дэя. Ты знаешь, кто это?
  “ Конечно, ” сказал другой констебль. “ Я его знаю. Он знает, что с ними делать?
  - Скажи ему, что это подарок от нового друга.
  Старший из двух констеблей шмыгнул носом и потер его большим пальцем. Он покосился на Джека, пытаясь определить, не стал ли тот объектом насмешек, должен ли он смеяться.
  “ Инспектора, вероятно, сейчас нет за своим столом, - сказал тот, что помоложе. “Ищу сбежавших заключенных, как и все остальные”.
  “ О, я полагаю, он тоже занят побегом. Он должен скоро вернуться в Скотленд-Ярд, если не потеряет ногу.
  -Потерял ногу?
  “Ну, было темно, и я не совсем уверен насчет глубины разреза. Тем не менее, я вполне уверен, что он вернется целым и невредимым. Пожалуйста, передайте ему мои извинения и скажите, что я надеюсь, что эти подношения укрепят нашу дружбу”.
  Джек повернулся и пошел прочь, из гостиной и из дома. Он слышал, как констебли выкрикивали вопросы позади него, но не обращал на них внимания. Они были простофилями. Проходя мимо Элизабет, он в последний раз провел пальцами по кроваво-красной поверхности двери. Он знал, что не вернется, но почти не сожалел об этом. Он покончил с этим местом.
  На дороге стояли две повозки, и Джек задержался возле одной из них, поглаживая лошадь по носу, когда пожилая женщина, жившая по соседству, поспешила мимо в свой дом, оставив входную дверь открытой.
  “ Сколько ты заплатишь за то, чтобы забрать меня отсюда? - Спросил Джек у мальчика, который сидел наверху, читая журнал и жуя окурок сигареты.
  “ Работаю в полиции, мистер. Это их фургон. Не могу пойти никуда, кроме как туда, куда они скажут мне идти.
  - Я дам тебе фунт.
  Мальчик отложил журнал и, прищурившись, посмотрел на Джека. Он расправил ворот куртки и выбросил окурок на улицу. - Куда вы хотите пойти, сэр?
  - Подождите минутку, пожалуйста.
  Джек обошел фургон и подошел к детям, стоявшим у невысокого черного забора на противоположной стороне улицы.
  “У тебя был велосипед”, - сказал он мальчику. “Куда он делся?”
  - Какой-то полицейский только что украл его у меня.
  - Он это сделал?
  “ Просто взял это прямо у меня из рук. Ни о чем не спрашивал.
  “ О боже. Какой ужас.
  “ Ты не представляешь, насколько. Этот велосипед дорогой. Не могу позволить себе новый.
  “ Я уверен, что он вернет его. В конце концов, он полицейский. Как его звали?
  “ Сказал, что это Хаммерсмит. Мне нравится это место.
  -Ты не говоришь.
  “ Вот это да! Никогда раньше не слышал ни о ком с таким именем.
  “ Да. Сегодня утром. Мир тесен, не так ли?
  - По-моему, выглядит достаточно большим.
  - Сержант Хаммерсмит случайно не сказал вам, куда он направляется, не так ли?
  Мальчик оглядел Джека с ног до головы. - Он сказал, чтобы я рассказал об этом полиции, а не врачам.
  - О, но я полицейский врач.
  “ Тогда это другое дело. Он сказал, что идет домой к инспектору. Уолтер какой-то. Уолтер Дью, может быть.
  - Это мог быть Уолтер Дэй? - спросил я.
  “ Да, это название. В Примроуз-Хилл.
  “ О боже, но это действительно очень маленький мир. Спасибо вам, молодой человек.
  - Ты собираешься вернуть мой велосипед?
  “ Я очень сомневаюсь, что вспомню тебя к концу дня. Тебе следует позаботиться о себе и вернуть свой собственный велосипед. Как еще ты научишься полагаться на себя?”
  Джек повернулся к фургону и забрался внутрь. Он похлопал ладонью по борту и крикнул вознице.
  - Мы едем в Примроуз-Хилл, молодой человек.
  -Куда поехать в Примроуз-Хилл?
  “ Просто доставьте меня на место, и я разберусь с этим там. Поторопитесь. Я обещал другу, что загляну к его жене.
  
  56
  
  Cиндерхаус был осторожен в своем приближении. Он не подошел прямо к входной двери Дневного дома. Вместо этого он сошел с дороги сразу после того, как пересек мост, и направился через задние дворы террасных домов, примыкающих к номеру 184. Таким же образом он покинул дом с красной дверью. Когда он сбежал из того дома, он беспокоился, что Джек может поджидать его снаружи. Здесь ему просто нужен был элемент неожиданности. Дэй был не так высок, как лысый мужчина, но выглядел сильнее, и Золушка не хотела сталкиваться с ним лицом к лицу.
  Ему пришлось перелезать через забор в конце ряда домов, и когда он упал с другой стороны, его челюсть ударилась о верхние коренные зубы, а от свежей раны во рту за глазами вспыхнула боль. Он сплюнул кровь, вытер губы рукавом куртки и немного посидел, пока боль не стала терпимой. Затем он встал, поправил воротник и принял решение. Ему нужно было показать Джеку, что он способный, что он может довести дело до конца. Ему нужно было, чтобы Джек уважал его. И поэтому ему нужно было убить Уолтера Дэя и его жену. Это был логичный шаг.
  Он подкрался к задней стене дома номер 184 и заглянул в маленькое окошко рядом с дверью. На кухне была девушка, которую Золушка приняла за экономку. Она наполняла таз водой из большого ведра. Она боролась с ведром, потому что оно было тяжелым, а она была довольно миниатюрной, но ей удалось налить воду в таз, не сильно расплескав. Она добавила в воду соль и окунула в смесь кусочек ткани.
  Золушка приоткрыл губы и попытался облизать их, прежде чем вспомнил, что его язык теперь украшал каминную полку в доме Элизабет. Девушка, сидевшая перед ним на кухне, была, возможно, немного старовата на его вкус, но она была почти достаточно молода и хороша собой, а для него это было так давно. У нее были соломенного цвета волосы и проворные маленькие ручки, и он представил, как сидит с ней у камина после дня, проведенного в магазине. Они не разговаривали. Он больше не мог говорить. Но она, возможно, заштопает носок своими умными маленькими ручками, а он прочтет газету, и они будут счастливы вместе.
  Он сморгнул слезу и улыбнулся. И, еще немного поразмыслив, повернул дверную ручку и вошел в кухню.
  57
  
  Fуслышав, как открывается дверь, айона подняла голову. Покрывало отмокало в тазу, и она надеялась, что соленая вода выведет самые сильные пятна. Ее мысли уже обратились к отцу и Клэр наверху, думая о том, что им может понадобиться, и поэтому она предположила, что это констебль Уинтроп вошел на кухню с водой, хотя она знала, что он был в гостиной и рылся в корзинке для шитья Клэр в поисках катушки ниток красного цвета.
  Конечно, за дверью стоял не Руперт Уинтроп. Мужчина, вошедший в кухню, был худым и лысым, и на нем был очень хороший костюм. Но его челюсть была сильно разбита, фиолетово-зеленая, губы распухли, а глаза широко раскрыты и пристально смотрят. Фиона взглянула на карточку со швейными иглами, лежащую на столе перед ней, затем увидела ножницы и схватила их, но лысый мужчина уже пересекал кухню. Он взял ее за руку чуть выше локтя и вырвал ножницы у нее из рук. Он потащил ее к кладовке — всего четыре или пять шагов, у нее не было времени вырваться из его хватки — и втолкнул внутрь.
  Все произошло так быстро, что Фиона все еще была ошеломлена. Позже она подумала о нескольких вещах, которые могла бы сделать: наступить незнакомцу на ногу или вцепиться когтями в его широко раскрытые, безумно закатившиеся глаза, возможно, даже ударить его по нежной ушибленной челюсти или отобрать у него ножницы. Но в тот момент она не сделала ничего из этого.
  Когда дверь кладовой закрылась за ней, ей удалось крикнуть: “Руперт!”
  Потом она осталась одна в темноте.
  58
  
  Cиндерхаус услышал шум в коридоре, как будто кто-то что-то уронил. Он крепко прижал кулак, в котором держал ножницы, к двери кладовки, удерживая ее закрытой, а другой рукой потянулся к низкому стулу, стоявшему как раз на расстоянии вытянутой руки. У него было плетеное сиденье и вышитая спинка, все ярко-желтое и блестяще-синее, и он приподнял его и просунул под дверную ручку кладовки.
  В коридоре послышались шаги, кто-то откликнулся на крик девушки о помощи. Золушка раскрыла ножницы, опытным взглядом осматривая лезвия. Они были очень похожи на ножницы, которыми он привык пользоваться, красивые и острые, ими почти не пользовались и они никогда не затуплялись.
  Мужчина в форме констебля, предположительно Руперт, полицейский из дома другого полицейского, ввалился в кухонную дверь, когда Золушка описал правой рукой в воздухе перед собой слева направо великолепную сверкающую дугу. Одно из парных лезвий ножниц рассекло плоть на горле Руперта, и по лицу и груди Золушки потекла струйка крови. Оно перескочило от Руперта к нему, как будто ждало его, тосковало по нему. Он улыбнулся, обнажил зубы и почувствовал тепло крови другого мужчины на своих губах.
  Руперт прижал руку к горлу и остановил этот радостный прилив. Кровь пузырилась, переливалась через его пальцы, как ручеек по своему каменистому руслу. Вода стекала по руке констебля, пропитывая манжеты, рукава рубашки и пиджак. Другая его рука свисала вдоль тела, в кулаке он крепко сжимал какой-то маленький предмет.
  Но юный Руперт все еще мог говорить. Лезвие ножниц не повредило его голосовые связки, и у него все еще был язык, дьявольски повезло. Говоря это, он продолжал двигаться вперед, оттесняя Золушку к длинному деревянному столу в центре комнаты.
  - Мисс Фиона?
  Девушка колотила в дверь кладовки, но стул выдержал. Руперт начал поворачиваться на шум, но его свободная рука все еще была вытянута под углом, заставляя Золушку опуститься и отступить назад, его позвоночник согнулся под неудобным углом к краю стола. Он нащупал ножницы, но его руки были мокрыми от крови, и он почувствовал, как лезвие, возможно, то самое лезвие, которое со щелчком перерезало горло Руперту, вонзилось в его указательный палец правой руки. Он не мог видеть, насколько глубоким был порез, но уронил ножницы на стол. Он пошарил ими в липкой луже, уже наросшей там, и нашел петлю на конце одного лезвия. Он просунул два первых пальца в петлю, развел лезвия в стороны и вонзил одно из них в бедро Руперта.
  Руперт, казалось, ничего не заметил. Он прошел свой поворот и, пошатываясь, направился к кладовой. Одна рука все еще свисала вдоль его бока, другая была согнута, его рука свободно держалась за горло, кровь теперь текла вяло, как будто он потерял интерес ко всему происходящему и готовился ко сну. Руперт выставил одну ногу вперед ...
  - Фиона? - спросил я.
  Как будто он забыл, кто такая Фиона и почему его это должно волновать.
  Он выставил другую ногу, та сторона его брюк была пропитана кровью, оставшейся на нижней половине его тела, дешевая ткань там сморщилась и стала липкой. Его нога коснулась пола без поддержки его тела, он споткнулся и ухватился одной рукой, все еще сжатой в кулак, за дверь кладовки.
  Стук по ту сторону двери прекратился.
  “ Констебль? Ее голос звучал приглушенно и отстраненно.
  “I’m . . . Фиона . . . Я сделаю это”.
  И Руперт упал вперед, к двери, отскочил от нее и, пошатываясь, унесся на кухню. Золушка, выбравшись из-за стола, прыгнула констеблю на спину, повалила его на пол и нанесла удар ножом в спину. И наносил удары ножом снова и снова, и его зубы скрежетали и терлись друг о друга, и он снова опустил ножницы и прорезал тонкую ткань формы констебля.
  И еще раз.
  Руперт перестал двигаться, прекратил попытки проползти по скользкому красному кухонному полу с Золушкой на спине. Его руки в последний раз погрузились в густую кровь, а затем он испустил свой последний вздох. Золушка почувствовал, как она уходит, почувствовал, как он опускается на грудную клетку Руперта. Кулак Руперта разжался, и катушка красной нити покатилась от него, красное к красному, оставляя кривобокий след, пока не наткнулась на ножку стола и не остановилась.
  Стук по другую сторону двери кладовой раздался снова, но Золушка проигнорировала шум. Он встал и положил скользкие от крови ножницы на стол. Он прислушивался к любым другим звукам в доме, к кому-нибудь еще, кто мог прийти посмотреть, что случилось. Однажды он услышал женский крик и на мгновение ощутил слепую панику, подумав, что Джек каким-то образом последовал за ним сюда, но крик прозвучал далеко, и никто не приближался по коридору за кухней. Казалось, он, девушка и тело полицейского были одни.
  Он осмотрел порезанный палец. Два края кожи и мякоти расходились, гладкие и ровные по середине пальца, вплоть до первого сустава. Он видел, как хлещет кровь, но не мог сказать, насколько это было плохо. Палец уже был покрыт кровью, с него капала кровь, часть его, часть Руперта.
  Он вытащил мокрое белое покрывало из таза с водой, стоявшего на столе, обернул им руку и ахнул. Он совсем забыл, что маленькая сучка вымачивала эту штуку в соленой воде! Он тяжело опустился на стул у двери кладовой и почувствовал, как она заскрипела под ним. В тазу была соленая вода. Ловушка для него. Она была хитрой девушкой и миловидной. Ценный приз, который можно было получить. После того, как он закончит свои дела.
  “ Что вы сделали? Ее тихий и испуганный голос за дверью. - Где констебль Уинтроп?
  Золушка поджал губы и оглядел кухню. Возможно, где-нибудь в ящике или шкафу были бумага для заметок и карандаш. Но даже если бы он нашел его, даже если бы написал записку маленькой девочке и подсунул ей под дверь, она не смогла бы прочитать ее в темноте. Тем не менее, он встал и принялся расхаживать по комнате, подвернув подушечки ног, чтобы не поскользнуться, когда ступал по размазанной луже крови. Блокнота не было, но он нашел ключ на полке в шкафу, ближайшем к кухонному окну. Ключ был спрятан сбоку, он достал его и осмотрел. Он вернулся к двери кладовой и попробовал вставить ключ в замочную скважину под ручкой. Он идеально подошел.
  “ Руперт! Руперт!
  Я была бы очень удивлена, если бы он тебе ответил, подумала Золушка. Он хрипло рассмеялся, и ему захотелось поделиться этой шуткой со своей новой девушкой.
  “ Вы совершили ошибку, сэр! Это дом детектива-инспектора Уолтера Дэя. Что бы вы здесь ни делали, это не тот дом. Он найдет тебя и арестует.
  Золушка кивнула на закрытую дверь и снова улыбнулась. Это был вовсе не тот дом. Он повернул ключ и услышал уверенный щелчок, когда замок встал на место.
  “ Нет! Ты не можешь этого сделать! А потом громче: “Отец! Отец!”
  Он выдвинул стул из-под ручки. Отец? Кто бы это мог быть? Уолтер Дэй?
  Он взял катушку с нитками, взял со стола карточку с иголками и поднес стул к телу, распростертому на полу. Он снова сел, потыкал в тело носком ботинка. Оно было настолько мертво, насколько это вообще возможно. Он ногой перевернул констебля. Глаза Руперта были открыты и тупо смотрели в потолок.
  Этого не должно быть.
  Золушка соскользнула со стула на колени. Не было смысла беспокоиться о крови. Он был покрыт ею с головы до ног; она капала с его подбородочных усов. Он отломил зубами кусок кроваво-красной нити, смочил ее конец губами и просунул в игольное ушко. Он завязал узелок на свисающем конце нити, затем наклонился над телом и воткнул иглу в левое веко Руперта. Он провернул это насквозь и, напевая себе под нос, приступил к работе по успокоению обвиняющих глаз Руперта раз и навсегда.
  59
  
  Ясейчас не время отдыхать, ” сказал Кингсли. “Тужься снова”.
  “Я не могу”, - сказала Клэр. “Я не буду. Я устала”.
  “Что ж, ты можешь устать, но природа не дала тебе выбора. Ты будешь тужиться или умрешь”.
  “Просто достань это”.
  - Если я это сделаю, ты наверняка умрешь.
  “Пожалуйста, перестань говорить, что я умру”.
  “ Прости. Я надеюсь, что смогу побудить тебя избежать смерти.
  - Ну, ты меня пугаешь.
  -Да.
  - Больше нет.
  - Еще раз.
  - Только один раз?
  “ Думаю, одного раза будет достаточно. Я знаю, ты справишься. Еще один раз.
  Она не ответила. Вместо этого она наклонилась вперед, крепко вцепившись руками в столбики кровати позади себя, закричала и упала.
  Кингсли затаил дыхание, увидев появившуюся в поле зрения пушистую корону. Он не считал рождение ребенка чудом. Это было естественное явление у животных, и он предпочел бы, чтобы рядом была акушерка.
  Где была Фиона? Он услышал шум внизу и предположил, что неуклюжий констебль — как же его звали? — переступал через себя, пытаясь собрать тазы и нагреть воду у камина. Он надеялся, что мальчик не обжегся.
  Младенец появился в потоке жидкости, и Кингсли поймал его, почувствовав, как ее тело подталкивает его к нему. Он перерезал пуповину и умело завязал конец. Он обернулся с маленькой девочкой на руках, но там не было ни полотенца, ни таза со свежей водой, некому было помочь.
  Фиона уже должна была зайти проведать Клэр.
  Клэр в изнеможении откинулась на спинку кровати, и Кингсли воспользовался фланелью для лица из умывальника на столе, чтобы как можно лучше вытереть ребенка и согреть ее, и она сделала те же робкие движения, которые он видел у десятков здоровых новорожденных. Она булькнула и попробовала свой новый голос, а он обошел кровать и положил ее на руки матери. Клэр выдавила слабую улыбку и коснулась личика ребенка кончиком пальца.
  Кингсли подошел к двери спальни, открыл ее и высунул голову, надеясь увидеть Фиону, но в коридоре было темно и пусто. Он поднялся на верхнюю площадку лестницы и услышал, как внизу позвонили в дверь, как раз в тот момент, когда Клэр позвала его из спальни.
  “ Доктор! Мне кажется, что-то не так.
  60
  
  Jэк попросил водителя остановиться, как только они подъехали к Примроуз-Хилл. Он вышел и побрел прочь от двухколесного транспорта, не имея в виду никакой цели и с явным чувством предвкушения. Судьба предоставит. Судьба и город.
  И поэтому, когда он завернул за угол, то не удивился, увидев мужчину, стоящего у двери в конце улицы впереди. Мужчина был очень высоким и очень худым и, подумал Джек, довольно красивым. Но одет он был в поношенную синюю форму, в многочисленные складки которой, казалось, въелась грязь. Куртка могла быть снята с трупа. На тропинке позади мужчины лежал мальчишеский велосипед, поспешно брошенный в сторону. Это не мог быть никто, кроме сержанта Хаммерсмита.
  Хаммерсмит колотил в дверь последнего дома и не обратил внимания, когда Джек прошел позади него по переулку.
  “ Клэр! - Позвал Хаммерсмит, обращаясь к двери. “ Фиона! Кто-нибудь, ответьте! Никто не ответил, и Хаммерсмит начал лихорадочно дергать за шнур звонка.
  Джек завернул за угол и скрылся из виду взволнованного полицейского. За домом был низкий забор, чуть выше уровня пояса, и Джек перепрыгнул через него, аккуратно приземлившись по другую сторону куста крапивы. Инструменты в его медицинской сумке звякнули друг о друга, но застежка держалась крепко.
  Джек пересек сад, держась как можно ближе к задней стене дома, чтобы не зацепиться брюками за крапиву, и выглянул из-за края открытой двери. Он заглядывал в кухню, которая, казалось, была обставлена на манер скотобойни. Пол был залит застывающей кровью, и мелкие красные брызги покрывали большую часть вертикальных поверхностей, которые мог видеть Джек. Пара ног, принадлежащих распростертому мужчине, скрывалась из виду за длинным деревянным столом, который был слишком большим для этой комнаты. В дальнем конце комнаты была еще одна дверь, и сейчас через нее проходил другой мужчина, удаляясь от Джека по коридору. Даже со спины Джек без труда узнал его глупую маленькую муху. Он покачал головой, прищелкнул языком и осторожно бочком вошел в комнату.
  Золушка не услышала его и не обернулась. Муха спешила к входной двери, прямо перед ним по коридору. Дверной звонок звонил самым раздражающим образом, и Джек смутно слышал голос Хаммерсмита с другой стороны дома, который все еще выкрикивал женские имена.
  Ему пришло в голову, что он вполне мог бы избавить Уолтера Дэя от небольших неприятностей, задержав его под землей в этот погожий весенний день.
  Джек перешагнул через самое большое пятно крови и обошел стол с другой стороны. Он посмотрел вниз на мертвеца, который украсил комнату своей кровью. Мужчина не выглядел знакомым. Он был молод, но сказать больше было трудно, потому что его горло было разорвано, а рот и глаза зашиты. Джек нахмурился, глядя на мертвеца. Он преобразился, это было несомненно. Но в этом не было артистизма. Это была жестокость ради жестокости. Пустая трата липкой крови.
  Глухой звук отвлек Джека, и он повернулся к еще одной двери, рядом с той, что вела в холл. Эта вторая дверь, которая, как предположил Джек, отделяла кладовую от остальной кухни, была закрыта, и кто-то колотил в нее, словно в ответ на атаку сержанта Хаммерсмита на входную дверь. Джек подошел ближе к закрытой двери.
  -Алло?-спросиля
  “ Алло? ” сказала девушка по другую сторону двери. - Там кто-нибудь есть?
  О, маленькая муха, подумал Джек, Я же говорил тебе оставить детей в покое.
  “Ваша задняя дверь была открыта”, - сказал он. “Здесь ужасный беспорядок. Что случилось?”
  “ Будь осторожен. Там очень опасный человек.
  - О, я уверен, что ты прав.
  “ Он запер дверь. Ты можешь ее открыть?
  Джек пожал плечами и огляделся в поисках ключа, но ему было все равно, останется ли девушка в кладовке.
  “Я не вижу ключа”, - сказал он.
  Он поставил свою черную кожаную сумку на относительно чистое место на столе и открыл ее. Он наклонился набок и посмотрел в конец коридора. Портной все еще был там, колеблясь, держась за щеколду, в то время как Хаммерсмит колотил по другой стороне входной двери.
  •   •   •
  К.INGSLEY HAD ALREADY STARTEDповорачиваться обратно к спальне, когда увидел лысого мужчину, появившегося у подножия лестницы лицом к двери. Мужчина был весь в крови и дергался. Кингсли на мгновение почувствовал себя разбитым, затем поспешил обратно в комнату. Клэр вцепилась в простыни одной рукой, ее лицо было бледным, ребенок извивался на сгибе другого локтя.
  “Клэр, - сказал он, - ты, несомненно, чувствуешь, что идет плацента. Роды будут несложными”.
  “Ощущения такие же, как и раньше. Совсем не легкие”.
  Кингсли нашел в своей сумке скальпель. Он не хотел говорить Клэр, что в доме был незваный гость. Она могла запаниковать. И он не мог сдвинуть ее с места. Ей нужно было сохранять спокойствие.
  “ С тобой все будет в порядке, Клэр. Просто дыши медленно и ровно, и я сейчас вернусь.
  “Не оставляй меня!”
  Он подошел к двери спальни, с трудом сглотнул и побежал к лестнице. Фиона была где-то внизу, а на костюме незнакомца было ужасно много крови.
  Позади него заплакал ребенок.
  •   •   •
  -Где ТЫ YOU? - спросила девушка в буфетной. - Я не узнаю твой голос.
  “I’m . . . Джек поколебался, затем взглянул на черный саквояж на столе. - Я врач.
  “ Ты можешь видеть. . . Здесь где-нибудь есть констебль?
  - О, я вижу его.
  Джек порылся в сумке и нашел то, что искал. Он достал фланель размером с носовой платок и маленький стеклянный пузырек. Он откупорил флакон и вылил немного бесцветной жидкости на ткань, стараясь держать ее подальше от лица. Пары были сильными. Он поставил пузырек обратно на стол и вышел из кухни как раз в тот момент, когда кто-то сбежал по лестнице в дальнем конце коридора.
  •   •   •
  “ЖХО НАХОДИТЕСЬ ВЫ?” Сказал Кингсли.
  Но он не стал дожидаться ответа. Он боялся, что может потерять самообладание, если будет колебаться, поэтому бросился прямо на окровавленного лысого мужчину и отбросил его к стене рядом с входной дверью.
  “ Не двигайся, ” сказал он. Затем: - Фиона!
  Он дико озирался по сторонам, надеясь, что не увидит ее тела на полу, кричал так громко, как только мог, и надеялся, что она в состоянии ответить.
  - Фиона, с тобой все в порядке? - спросил я.
  В руке у него был скальпель, он держал его у горла лысого мужчины, пока тот протягивал свободную руку и отпирал дверь. Сержант Хаммерсмит немедленно ворвался в комнату, но застыл на месте, когда увидел лысого мужчину, который смотрел на Хаммерсмита со страхом и яростью в глазах.
  “ Хонгермифф! - позвал лысый мужчина. - Ги!
  Лысый мужчина вырвался из рук Кингсли, когда Хаммерсмит бросился к ним. Слишком поздно Кингсли понял, что незнакомец держит швейные ножницы. Кингсли опустил скальпель, пытаясь остановить движение лысого мужчины вперед или даже вырвать ножницы у него из рук. Взмахнув рукой, он перерезал сухожилия на руке мужчины, и ножницы вонзились в грудь Хаммерсмита.
  Все трое мужчин замерли и уставились на ручки ножниц, чудесным образом прикрепленные к рубашке Хаммерсмита спереди - двойная петля с черной эмалью, намагниченная к его телу. Затем из петлицы расползлось красное пятно, и тонкая струйка потекла вниз по рубашке к животу Хаммерсмита. Сержант посмотрел на Кингсли с благоговейным выражением лица. Он открыл рот, и на его губах лопнул кровавый пузырь.
  Хаммерсмит упал на колени и привалился спиной к дверному косяку.
  Наверху закричала Клэр, нарушив тишину.
  Доктор Кингсли понял, что кто-то стоит у него за спиной, и начал поворачиваться как раз в тот момент, когда пара грубых рук схватила его и зажала рот и нос тряпкой. Появился резкий запах, а затем комнату смыло, и он почувствовал, что падает, как будто наблюдал за кем-то другим на большом расстоянии.
  Ему показалось, что, возможно, он снова услышал крик Клэр, но она тоже была далеко, а он не мог пошевелиться и уплыл в темный океан без сновидений.
  61
  
  Cвнутренний дом застыл на месте. Джек пришел за ним. Паук нашел свою муху. Следил ли он за Золушкой? Все ли он видел? Знал ли он, о чем думала его муха? Или он действительно был богом, везде и всюду исполняющим Свои прихоти?
  Входная дверь все еще была приоткрыта, и Джек носком ботинка оттолкнул тело Хаммерсмита в сторону, чтобы тот мог закрыть дверь. Он все еще держал в руке носовой платок, и Золушка чувствовала исходящий от него запах эфира даже с расстояния в несколько футов. В другой руке Джек держал за ручку свой черный медицинский саквояж.
  Пожилой мужчина лежал, скрючившись у подножия лестницы, дыша сильно и размеренно, в глубоком наркотическом сне. Наверху застонала женщина, но никто не двинулся с места, чтобы выяснить, что это за шум.
  Когда дверь закрылась и Джек молча повернулся к нему, Золушка услышала слабый шлепающий звук, что-то плескалось поблизости. Он посмотрел вниз и понял, что его рука кровоточит. Кровь быстро стекала по костяшкам пальцев и вытекала из него на пол, где образовалась темная лужа. Края разреза были раздельными и эластичными, и Золушке показалось, что он видит кость на дне этого эластичного красного каньона. Когда он посмотрел на свою руку, она внезапно начала болеть. Это было очень больно.
  - Я же сказал тебе, больше никаких детей, - сказал Джек.
  “Нпо”, - сказала Золушка. Нет. Без языка его звуки n звучали как звуки g. Но даже они были странными и непохожими, как поперхнувшаяся птица. “Нго, я не виляю гон-га". .”Нет, я и не собирался . . .
  “ Не бойся. ” Джек перешагнул через ноги Хаммерсмита, обошел дремлющее тело пожилого человека и взял Золушку за руку, чуть выше локтя. Запаниковав, Золушка замахнулся на него другой рукой, но мышцы не реагировали, и его рука болталась, разбрызгивая кровь по стенам. Джек улыбнулся, но отклонился назад, чтобы избежать сильнейших брызг крови.
  “ Успокойся, ” сказал Джек. “ Ты ослушался меня и должен быть наказан снова. Но ты оказал мне большую услугу, освободив меня, и я этого не забываю. Я полностью осознаю, чем я тебе обязан”.
  Он снова улыбнулся, и Золушка посмотрела в его глаза, увидела привязанность и нежность, и он расслабился, начал переключать внимание на свою поврежденную руку.
  “ Пойдем, ” сказал Джек. “ Давай взглянем на это. У тебя сильное кровотечение.
  Теперь в глазах Джека появился голодный блеск. Он развернул Золушку и повел его в гостиную на другой стороне холла. Золушка была поражена силой пальцев Джека. Он не двигался больше года. Насколько сильным он должен был быть до своего заключения?
  Он прошел впереди Джека в гостиную с ее старым, но удобным на вид "честерфилдом", камином и разномастными стульями. Он почувствовал острую боль в задней части шеи, похожую на укус пчелы, и попытался поднять руку, чтобы дотронуться до шеи, но рука не слушалась. Ни одна из его рук не двигалась. Колени подогнулись, и он рухнул прямо на пол, обмякнув. Он ударился бы лицом об пол, если бы Джек не подхватил его.
  “ Скальпель между позвонками, ” сказал Джек. “Я делал это раньше только один раз, так что я очень рад увидеть, насколько хорошо это работает у тебя”. Он перевернул Золушку и расположил его руки и ноги так, что лысый мужчина лежал плашмя на спине, слегка разведя конечности в стороны от тела. - Ты вообще можешь двигаться?
  Золушка попытался покачать головой, но не смог.
  “Я думаю, это означает ”нет", - сказал Джек. “Ты все еще что-нибудь чувствуешь?”
  Он ткнул Золушку в щеку кончиком скальпеля. Лысый мужчина закричал, и Джек зажал ему рот рукой.
  “О, отлично”, - сказал Джек. “Это деликатная вещь, отделять свое тело от головы и все же позволять ощущениям сохраняться. Боюсь, в прошлый раз я сделал это не совсем правильно, но я рад, что сегодняшняя операция, похоже, завершилась полным успехом. Не шевелись.
  Джек усмехнулся собственной шутке. Он сел на грудь Золушки и свободной рукой, той, что держала скальпель, отрезал рукав куртки лысого мужчины. На самом деле это был жакет Элизабет, но трофеи достаются победителю. Золушка отвел глаза в сторону и наблюдал, как Джек стягивает рукав с руки. Джек убрал руку, но прежде чем Золушка успела издать хоть звук, рукав куртки оказался у него во рту. Джек приподнял голову лысого мужчины и связал концы рукава у него на затылке. Джек вытащил самодельный кляп, проверяя его.
  “ Вот так, ” сказал он. “ Аккуратно и крепко. Ты можешь говорить?
  Золушка закричала, но звук был приглушенным и отдаленным.
  “ Думаю, этого достаточно. Сейчас у меня не так много времени. Наверху женщина, которая зовет меня. Но я постараюсь почтить тебя так хорошо, как только смогу”.
  Золушка беспомощно лежал, пока Джек раздевал его. Дерзкий Джек действовал быстро и эффективно. Золушка мгновенно оказалась полностью обнаженной.
  Джек опустился на колени рядом с ним и разгладил озабоченные морщинки на лбу Золушки. Он наклонился и легко поцеловал Золушку в губы, отстранился и улыбнулся. Выражение его лица было любящим и нежным, как у отца, укладывающего сына спать. Золушка изо всех сил старался улыбнуться в ответ, но мешал кляп.
  Затем Джек взял скальпель, с любопытством осмотрел его в полутьме, падавшей из окна гостиной, и приступил к работе.
  Золушка ничего не чувствовал, пока скальпель не начал врезаться ему в лицо.
  62
  
  Wалтер услышал мягкий щелчок замка кандалов, а затем его рука освободилась, и тяжелая цепь упала на землю. Он затаил дыхание, прислушался и вгляделся в темноту, ожидая увидеть, все ли еще поблизости Джек, услышит ли он и вернется.
  После долгой паузы он принялся за кандалы на другом запястье. Это заняло всего несколько секунд. Небольшая свобода движений решала все. Цепи упали, и он привалился спиной к скалистой стене позади себя. Он подождал, пока восстановится дыхание, затем наклонился, чтобы справиться с оковами на лодыжках. Оказавшись полностью свободным, он сделал шаг вперед.
  И упал.
  Он перевернулся и наклонился вперед, массируя кровообращение в ногах. Его левая штанина была влажной и липкой, и ощущение не вернулось к этой ноге. Его правая нога выглядела намного лучше, хотя и была болезненной на ощупь.
  Он подтянулся к отверстию в передней части своей камеры. Он ощупью добрался до следующей камеры и провел руками по стене, пока не нашел деревянный куб, ящик, который был перевернут, чтобы получился стол. Он приподнялся и прислонился к нему. Фонарь, которым пользовался Джек, все еще был там, вместе с коробкой свечей. Когда лампа была зажжена, он поднял ее и оглядел крошечное пространство. Адриан Марч висел на стене над блестящей черной лужей в грязи. Запах в замкнутом пространстве был невыносимо отвратительным. К коробке была прислонена длинная клеймящая скоба, блестящая и никогда не использовавшаяся. Дэй использовал его как трость, прихрамывая подошел к Марчу и поставил фонарь на землю. Он приложил ухо ко рту Марча и услышал слабое хриплое дыхание.
  Его отмычка была погнута, и ему потребовалось немного больше времени, чтобы освободить Марча от цепей. Он опустил Марча на землю и оставил его там.
  Он взял фонарь и, опираясь на железо, вышел из камеры Марча и мимо своей собственной прошел в камеру с другой стороны. Человек — или, скорее, большая часть человека — висела там, запутавшись в своих цепях, как будто он боролся с ними. Марч называл его Гриффином, но его имя больше не имело значения.
  Дэй оглядел камеру. Здесь была еще одна коробка, похожая на ту, что была в камере Марча. На крышке коробки Дэй увидел свою собственную куртку, фляжку и наручники. Он подобрал их и положил в карман пиджака, затем надел пиджак. Он поискал свой револьвер, но его там не было. А это означало, что Джек был вооружен.
  Дэй глубоко вздохнул, подошел к задней стене камеры и освободил тело Гриффина от цепей. Он устал, и ему потребовалось немало усилий, чтобы снять тяжелые путы с изодранной плоти Гриффина. Он принял петлю из кишок за цепь и, когда понял, что держит в руках, запаниковал и начал рыдать.
  Когда тело наконец освободили от пут, Дэй прислонил его к стене. Он закрыл широко раскрытые глаза Гриффина и захромал прочь, оставив его там, в темноте. Он пошлет за ним людей. Он едва мог ходить, и Марчу понадобится помощь. Живые были на первом месте.
  Он сел на ящик в камере Марча и осушил свою фляжку, почувствовав, как жидкость медового цвета согревает его, разливаясь по груди сияющей волной. Когда фляжка опустела, он закупорил ее и убрал на место. Он воспользовался клеймом и встал так хорошо, как только смог, пошел Маршировать и разбудил старшего инспектора.
  Марч был слаб, но мог стоять. Они вдвоем, опираясь друг на друга, выбрались из туннеля. Они миновали древний разрушенный город и подземную пустыню, где когда-либо ступала нога немногих людей. Издалека они увидели стаю диких собак, но собаки гнались за оленем, который мчался в темноте, и не проявили никакого интереса к двум мужчинам.
  Наконец они нашли лестницу, вделанную в стену. Они толкали и тянули друг друга вверх по древним деревянным перекладинам и упирались в потолок наверху. Они поднялись наверх через люк в полу небольшой комнаты, которая была заполнена религиозными артефактами. Они медленно и бесшумно пересекли комнату, открыли замок на двери и вышли наружу, под лучи заходящего солнца.
  Они были на еще одном церковном дворе и далеко за травой, под деревьями, увидели переулок, по которому шли люди и проезжали экипажи. Дэй вытащил из кармана наручники, повернулся и защелкнул их на запястьях Адриана Марча.
  “Я сказал тебе, что арестую тебя, когда мы будем на свободе”, - сказал он.
  “ Ты сдержал свое слово. И у меня нет сил бороться с тобой, Уолтер.
  От звука голоса Марч Дэю стало дурно. Он не хотел разговаривать со своим наставником. Он хотел убедиться, что с его женой все в порядке. Ему хотелось рухнуть в постель и обнять ее. Но он знал, что, как только оставит Эдриана Марча в камере, больше никогда не вернется, чтобы увидеть его. И были вещи, которые ему нужно было знать.
  “ Скажи мне, кто остальные. Скажи мне, где найти остальных твоих карстовых феноменов.
  - Значит, вы и их можете арестовать?
  -Да.
  - Я не буду этого делать.
  “ Неважно. Я найду их.
  “ Я верю, что ты мог бы. Но я не стану помогать тебе в этом.
  Дэй кивнул и взял Марча за руку повыше локтя, и они вместе, пошатываясь, пошли через церковный двор.
  Дэй держал глаза широко открытыми и сосредоточился на той далекой улице. Он молился, чтобы это не было сном или миражом.
  63
  
  Cлэйр крепко зажмурилась и надавила. Она хотела, чтобы доктор Кингсли вернулся, пришел и забрал у нее ее новорожденного ребенка, чтобы она могла должным образом сосредоточиться на том, что сейчас происходит. Она боялась, что если будет давить слишком сильно, то ребенок может выпасть у нее из рук, что ее дочь скатится с кровати и получит травму.
  Она уже родила. Почему это происходит снова? Почему это не прекратилось? Она была беспомощна. Она хотела отдохнуть, но ее тело не позволяло этого.
  Сквозь звук собственного тяжелого дыхания она услышала шаги на лестнице. Кто-то прошел мимо изножья кровати, и затем свет из окна спальни закрылся.
  “Я слышала шум”, - сказала Клэр. “Его было много. Снизу. Что происходит?”
  - Ничего такого, что могло бы тебя касаться, Клэр.
  Это был не голос доктора Кингсли.
  Она открыла глаза и увидела темный мужской силуэт на фоне окна. У него были длинные волнистые волосы, и свет окружал его ореолом, отчего казалось, что он светится. Она снова закрыла глаза.
  “ Вы не доктор Кингсли! Убирайтесь! Уходите немедленно!
  Она обняла свою плачущую дочь и свободной рукой поправила простыни на кровати, пытаясь прикрыться, но мужчина усмехнулся. Это был теплый звук, сочувствующий и заботливый.
  “Твой ребенок совершенен”, - сказал он. “Какую трансформацию ты произвел”.
  - Покиньте эту комнату.
  “Доктор Кингсли очень устал, и я боюсь, что он заснул. Но я такой . ... Ну, Клэр, ты могла бы сказать, что я хороший друг твоего мужа. Мы с Уолтером Дэем совсем недавно разговаривали, и он попросил меня остановиться и заглянуть к тебе.
  - С Уолтером все в порядке?
  - Полагаю, он уже на пути сюда.
  - Вы врач? - спросил я.
  “ Должно быть. Иначе зачем бы я носил эту черную сумку? Он посмотрел на ее дневник на прикроватном столике. “ Это твой? Как вкусно”.
  Он раскрыл ее и пролистал от начала до конца. Он остановился на первой странице, которая не была пустой.
  “Это больно”, - сказала Клэр.
  - Это стихотворение.
  “Почему это больно, когда ребенок уже родился?”
  “ Могу я это прочесть? Вы не возражаете?
  - Пожалуйста, помогите.
  Он начал читать вслух, и Клэр замолчала. Желание тужиться на мгновение утихло, и ребенок перестал плакать. Голос нового врача был глубоким и приятным, когда он читал:
  “Малыш слышит звук ночью:
  Тихие шаги в коридоре.
  Что-то движется, но там ничего нет.
  Это просто тень на стене.
  Малышка поплотнее натягивает одеяло
  И она тянется за своей куклой.
  ‘Не очень-то приятно пялиться",
  Замечает тень на стене.
  Голос Тени мягкий и вкрадчивый,
  Но зло таится там, где падают тени.
  Послушай это, если осмелишься,
  К той темной тени на стене.
  Малышка говорит: "Я думаю, ты прав,
  Но, как вы видите, я ужасно маленький.
  Только что ты меня здорово напугал,
  Ты злая тень на стене.
  Тень движется, этот злой дух.
  Оно начинает ползти; оно начинает ползти.
  Он останавливается, чтобы взгромоздиться на стул.
  Она ждет, эта тень на стене.
  Тень вырастает во весь рост.
  Он просторный, темный и ужасно высокий.
  О, Детка, Детка, пожалуйста, будь осторожна
  Об этой черной тени на стене!
  Малышка говорит: "Я зажгу огонек"
  И тогда ты вообще перестанешь существовать.
  Ты растворишься в воздухе,
  Ты глупая тень на стене.
  Свечи наполняют комнату светом
  Ибо яркость - это покров тени.
  Ребенок спит без забот.
  На стене нет теней.
  Закончив, он закрыл дневник и сжал его в руках.
  “Мне это очень нравится”, - сказал он. “Похоже, вы все-таки ждали меня. Могу я оставить это себе?”
  - Оставить себе?
  “ Считай это своим подарком мне. Ты должен подарить мне что-нибудь по этому случаю, тебе не кажется?
  Клэр почувствовала новую волну боли, поднявшуюся из ее живота. “Я не... ... Ты не можешь мне помочь? Скажи мне, что происходит?”
  “ Вы не закончили то, что начали, миссис Дэй. Скажите, пожалуйста.
  -Пожалуйста.
  - Тебе нужно было только как следует попросить.
  Она почувствовала, как с нее сняли тяжесть дочери, и снова открыла глаза, но слишком поздно, чтобы увидеть нового врача, когда он скрылся из виду в ногах кровати.
  “Ты знаешь, ” сказал он, “ у нас с этой малышкой есть кое-что общее”. В его голосе были нежные певучие нотки, возможно, оставшиеся после чтения детского стишка. “У нас общий день рождения. Ты знал об этом? Хотя в моем случае, я полагаю, ты бы назвал это повторнымднем рождения.
  “Мой малыш . . .”
  “Ей будет хорошо здесь, со мной”, - сказал он. “Не беспокойся о ней. У тебя сейчас и так достаточно дел.
  “ Кто вы? Я не знаю вашего имени.
  “Мои близкие друзья зовут меня Джек. И я думаю, что мы действительно станем очень близкими друзьями”.
  - Пожалуйста, скажи мне, что происходит, - повторила она.
  - У тебя будет еще один ребенок. Близнецы.
  “ Нет. Это невозможно. Я уже родила ребенка.
  “ Теперь тише. Перестань волноваться. Джек здесь.
  -Джек?-спросиля.
  “Ты подарил мне сегодня так много прекрасных подарков. Стихотворение, которое я буду хранить вечно, и секреты, которые еще предстоит прочитать. И ты подарил мне самое лучшее из всего. Вечеринка и гости, с которыми можно отпраздновать. У меня никогда не было особенного друга на день рождения, а теперь у меня их двое. Разве это не чудесно? Мы будем близки, твои дети и я, и я думаю, что каждый год в этот день мы будем устраивать вечеринку”.
  “Нннгггг!” Клэр надавила. Она не могла остановить происходящее, не могла больше слушать странного доктора. Она не могла разобрать смысла его слов и поэтому позволила ему снова исчезнуть в темноте, которая размывала границы ее зрения.
  “Да”, - сказала тень на стене. “Во что бы то ни стало, давайте поприветствуем нашего последнего гостя”.
  64
  
  Fайона перестала колотить в дверь кладовки довольно давно. Она слышала, как на кухне, прямо за ее дверью, происходила борьба, а затем вошел незнакомый доктор. Откуда-то из другого конца дома донеслись звуки еще одной борьбы, но с тех пор ничего не было слышно. Все было тихо, если не считать случайного скрипа половицы наверху.
  Она пошарила по полкам в кладовке и в конце концов нашла пару чайных свечей. Она зажгла их и воспользовалась светом, чтобы поискать что-нибудь, что помогло бы ей открыть дверь, но там не было ничего, что, по ее мнению, могло бы пригодиться.
  Она повернулась, села лицом к двери и смирилась с долгим ожиданием. По крайней мере, подумала она, она не умрет с голоду в кладовке. Она сложила руки на коленях и с удивлением ощутила в кармане фартука форму маленькой коробочки. Она вытащила его и уставилась на него, моргая.
  Посылка, пришедшая по почте для инспектора Дэя. Гигантский ключ. В суматохе она забыла завернуть его.
  Она снова открыла коробку и достала ключ. Попробовать стоило. Она встала, подошла к двери и, уже морщась в ожидании разочарования, попыталась вставить ее в замок. Конечно, она была слишком большой, чтобы поместиться, и она тяжело вздохнула. Она даже не поняла, что затаила дыхание.
  Она осмотрела ключ, не потому, что это было особенно интересно, но это было что-то, чем можно было заняться, на что-то новое посмотреть. На конце ключа было отверстие, и она приложила к нему глаз, но в мерцающем свете свечи не смогла разглядеть, что находится внутри. У него был небольшой изогнутый выступ возле ручки с замысловатой петлей. Она повертела ключ в руках и нахмурилась. На самом деле он немного напоминал пистолет. Она направила его на замок на двери кладовки, тихо сказала “бах” и нажала на маленькую спусковую штуковину под ручкой.
  Взрыв был оглушительным в тесноте маленькой комнаты, ключ отлетел вверх и назад и ударил ее в подбородок. Она уронила его на пол и закричала.
  •   •   •
  Х.АММЕРСМИТ УСЛЫШАЛ ВЗРЫВ где-то в доме и попытался открыть глаза. Свет струился на него откуда-то поблизости, и тыльная сторона его век покраснела. Грудь болела сильнее, чем что-либо когда-либо болело раньше.
  “ Тсс. ” Голос был незнакомым, глубоким и нежным. “ Лежи спокойно. Еще не пришло твое время меняться. Эта глупая жужжащая муха. Он полностью задел твое сердце. Но он задел одно из твоих легких.
  “Немогу . . .”
  “ Я знаю. Ты едва можешь дышать, не говоря уже о том, чтобы говорить. Так что помолчи и дай мне закончить. Наш общий друг не хотел бы, чтобы ты сейчас уходила от него.
  Хаммерсмит почувствовал, как что-то пронзает его, тянет за собой. Тот, кто с ним разговаривал, также зашивал его рану. Нет, зашивает что-то за пределами его раны, что-то внутри него.
  “Не надо . . .”
  Рот Хаммерсмита был насильно открыт, и соленые пальцы вцепились ему в язык. “ Я сказал вести себя тихо. На этот раз голос был суровым, и в нем слышалось что-то сухое, похожее на металл. “А теперь замолчи, или я заберу это у тебя. Это был очень долгий день, и я не в настроении”.
  Хаммерсмит попытался вдохнуть, выпрямиться, но усилие оказалось для него непосильным, и он почувствовал, как мир отступает.
  “Так-то лучше”, - сказал голос.
  Хаммерсмит снова потерял сознание.
  •   •   •
  В PANTRY БЫЛО ПОЛНО дыма. Фиона кашлянула и помахала рукой перед лицом. Затем она заметила дверь. Вся пластина дверной ручки болталась, ручка валялась на полу, и между косяком и дверью виднелась полоска света. Она схватила крошечный пистолет, толкнула дверь и выбежала на кухню.
  Пол представлял собой болото крови, а констебль Руперт Уинтроп находился прямо перед кладовой, частично под столом. Фиона ахнула и поднесла руку ко рту. Она почувствовала, как подступает к горлу, и с трудом сглотнула, заставляя себя успокоиться. Она видела много трупов, помогая своему отцу, но никогда не видела тела кого-то, кого знала. Раньше она всегда рассматривала тела как художественные объекты, трагические формы, которые можно запечатлеть углем. У этого было имя. Этот был милым, глупым и заботливым.
  Придя в себя, она подтянула край фартука и вытерла рот. Она больше не смотрела на изуродованное тело бедняги Руперта Уинтропа. Она подошла к кухонной двери и вышла, держа пистолет-ключ прямо перед собой, держа палец на мини-спусковом крючке.
  В дальнем конце коридора, сразу за дверью, кто-то склонился над телом мужчины. Она подняла свой странный пистолет.
  “Отойди от него!”
  Мужчина, стоявший на коленях над телом на полу, встал, поднял черную сумку и направился к двери. Он не повернулся к ней, когда заговорил.
  “ Время еще есть, ” сказал он. - Ты еще можешь спасти его, если захочешь.
  “Стоп!” Фиона нажала на курок, но ничего не произошло. Она нажала еще раз. Щелчок. Она слишком поздно поняла, что пистолет был слишком маленьким, чтобы вместить больше одной пули, и воспользовалась этой пулей, чтобы сбежать из кладовой.
  Мужчина с черной сумкой уже был за дверью. Дойдя до Риджентс-Парк-роуд, он повернулся и скрылся из виду. Фиона бросила пистолет тюремщика к своим ногам и побежала по коридору. Проходя мимо этой комнаты, она замедлила шаг и заглянула в дверь гостиной. То, что она увидела, будет возвращаться к ней во снах до конца ее жизни, но она отвернулась и продолжала двигаться. Ее отец был распростерт у подножия лестницы. В нескольких футах от него, загораживая открытую входную дверь, в луже крови лежал сержант Невил Хаммерсмит. Он выглядел мертвым.
  Сначала она проверила, как там ее отец. Его пульс был сильным, и он дышал ровно, но она не могла его разбудить. Она оставила его там и подошла к Хаммерсмиту, опустилась рядом с ним на колени. Его пульс был слабым, но ровным. Его рубашка была разорвана, и из раны на груди сочилась ровная струйка крови, стекавшая под левую подмышку в растекающуюся под ним лужу. Катушка красных ниток и набор иголок, которые она узнала из корзинки для шитья Клэр, лежали на полу рядом с телом Хаммерсмита, и она поняла, что имел в виду незнакомец, когда сказал ей, что она может спасти его.
  В одну из иголок уже была вдета нитка, как будто она помешала незнакомцу в его работе. Она подняла ее и разрыдалась. Она быстро пришла в себя, вытерла глаза рукавом и начала снова сшивать мужчину, которого любила.
  65
  
  Яинспектор Майкл Блэкер вошел в дверь первым, а инспектор Джеймс Тиффани - сразу за ним. Оба они держали револьверы наготове. Входная дверь была открыта, и на пороге стояла девушка, потерявшая сознание, держа на коленях голову сержанта Хаммерсмита. Хаммерсмит был весь в крови. Блэкер узнал в девушке дочь доктора Кингсли. Иногда она помогала, зарисовывая места преступлений. Он не мог вспомнить ее имени. За вытянутыми ногами Хаммерсмита они могли видеть самого доктора Кингсли, лежащего одной ногой на нижней ступеньке лестницы. Его грудь мягко двигалась вверх-вниз.
  “Боже мой”, - сказала Тиффани.
  - Как ты думаешь, что здесь произошло?
  “ До тех пор , пока больше ничего не произойдет . . .”
  Они осторожно прошли мимо девушки и Хаммерсмита, оба инспектора были настороже, прислушиваясь к любому звуку в доме. Блэкер проверил Кингсли и его дочь, затем переложил их в более удобные позы. Тиффани склонилась над Хаммерсмитом и пощупала пульс.
  “Он жив”, - сказал он. “Ты в это веришь?”
  Блэкер покачал головой. “Я действительно не знаю”, - сказал он. Рубашка Хаммерсмита была разорвана, и его грудь представляла собой железнодорожную стрелочную станцию с красными и черными стежками.
  Констебль Джонс последовал за ними в дверь. Инспектор Дэй шел позади них, но едва держался на ногах. Сэр Эдвард отправил его в больницу, но Дэй проигнорировал его приказ. Ни Блэкер, ни Тиффани не могли винить его. Они только попросили его держаться подальше, пока они не осмотрят его дом, чтобы убедиться, что там безопасно.
  Дэй остановился и неуверенно склонился над Фионой, переполненный чувством вины, стыда и страха за девушку. Что она видела?
  Тиффани жестом пригласила Джонса пройти мимо них по коридору на кухню. Блэкер начал подниматься по лестнице, но повернулся и поспешил обратно вниз, услышав, как Джонса тошнит. Они с Тиффани подошли к Джонсу сзади и заглянули в гостиную.
  Человек на полу был распростерт орлом, горизонтальным витрувианским Человеком. Он был лысый и голый, а его торс был разрезан ровно посередине, лоскуты кожи и пласты мышц были свернуты по обе стороны. Его грудная клетка была сломана, кости торчали к потолку. Его основные внутренние органы были удалены, но все еще были прикреплены, их вены и артерии тянулись, как рыболовная леска, к различным точкам по всему телу. Внутренности также были удалены и откатаны в самый дальний угол комнаты, затем разложены вдоль плинтусов, как искусно сделанная красно-серая блестящая рамка для картины, созданная для демонстрации мастерства убийцы. Кисти лысого мужчины были отрезаны и лежали в нескольких дюймах от обрубков запястий, как будто они отлетели от его рук от неожиданности. То же самое сделали с его ногами. Его глаза были удалены и лежали на щеках, каждый из них смотрел в свою сторону. Его гениталии полностью отсутствовали. Ни Блэкер, ни Тиффани, ни кто-либо из следовавших за ними полицейских или коронеров не нашли бы этих конкретных анатомических предметов.
  Его одежда была аккуратно сложена на соседнем стуле.
  Три или четыре толстые комнатные мухи лениво кружили над телом, улетая прочь, а затем возвращаясь обратно после того, как врезались в большое окно в передней части дома.
  Тиффани вышел из дома и вышел на улицу, где его вырвало. Он сплюнул и вытер рот, затем приказал наблюдавшему за ним вознице послать за другими повозками и за таким количеством врачей, сколько можно будет найти. Тем временем констебль Джонс ушел из "Золушки" на кухню и таким образом удостоился сомнительной чести обнаружить оба трупа в доме Дэя. Джонс пришел в Скотленд-Ярд вместе с Рупертом Уинтропом, и вид тела заставил его растеряться. Тиффани нашла его сидящим за кухонным столом, тихо плачущим и сжимающим в руках влажное покрывало.
  Блэкер сопровождал Дэя вверх по лестнице. Они поднимались так быстро, как только мог Дэй. На полпути наверх они услышали странный мяукающий звук, и Блэкер оставил Дэя на лестнице. Он побежал вперед, пока Дэй звал его жену по имени.
  Он испытал неописуемое облегчение, услышав ее ответ.
  К тому времени, как Дэй добрался до их спальни, Блэкер уже выходил. Блэкер кивнул ему и пошел проверять другие комнаты на этом этаже.
  Дэй стоял в дверях, держась за стену. Клэр улыбнулась ему с кровати. Она выглядела сонной, но расслабленной. На руках она держала двух крошечных младенцев.
  - Уолтер, - сказала она, - не хочешь подойти поздороваться со своими дочерьми?
  Дэй улыбнулся и отпустил стену. Он сделал шаг вперед.
  И потерял сознание.
  66
  
  Jэк остановился снаружи и опустился на колени у бордюра. Он достал из кармана синий мелок Гриффина и нарисовал на дорожке большой ноль. Над ним он нарисовал стрелку, указывающую на дом. Он встал, положил мел обратно в карман, подошел к двери и нажал на звонок.
  Он был занят в течение двух дней после спасения жизни сержанта Хаммерсмита. У него было много времени наверстать упущенное. Когда экономка подошла к двери, он вручил ей визитку инспектора Дэя, взятую со столика в холле Дэя, и был препровожден в приемную. Он сел в кресло рядом с дверью, чтобы никто, входящий в комнату, не заметил его сразу, и стал ждать. Над камином висел большой портрет мужчины с широким подбородком и редеющими волосами. Джек уставился на портрет, сложил руки на коленях и почувствовал себя совершенно умиротворенным.
  Примерно через пятнадцать минут в комнату вошел мужчина, и его голос произнес: “Итак, Дэй, ты решила присоединиться к нам, не так ли?”
  Полный мужчина остановился в дверях и растерянно огляделся. Он не заметил Джека, пока не стало слишком поздно. Джек встал, шагнул в дверной проем и схватил мужчину сзади за горло. Свободной рукой он закрыл дверь приемной, осторожно нажимая на нее, пока не щелкнул засов.
  Полный мужчина был похож на человека с подбородком у костра. Джеку стало интересно, каким образом они связаны.
  - Доктор Мартин Бикфорд-Бакли?
  “ Я доктор Бикфорд-Бакли. Кто вы? Его голос был сдавленным и хриплым.
  Джек отпустил горло мужчины и позволил ему повернуться. Как только доктор увидел его, он ахнул.
  - Это ты, - сказал он.
  - Ты меня не ждал? - спросил я.
  “Как ты . . .”
  “ Я подумал, что мне стоит потратить время и вернуть твою сумку, ” сказал Джек. Он поднял черную медицинскую сумку с выбитыми сбоку инициалами MBB . “И теперь, когда я это сделал, возможно, есть пара вещей, которые мы могли бы обсудить”.
  - Я ничего не буду с тобой обсуждать.
  Раздался стук в дверь.
  Джек прошептал: “Если ты скажешь хоть слово, которое мне не понравится, я убью и ее тоже. У тебя есть последняя возможность быть благородным человеком. Ты понимаешь?”
  Бикфорд-Бакли кивнул, и Джек открыл дверь. Вошлаэкономка с серебряным подносом. Она поставила его на стол, сделала реверанс и снова вышла, даже не взглянув на них. Джек закрыл за ней дверь и запер ее на задвижку.
  Он улыбнулся доктору. - Как вы пьете чай? - спросил я.
  “ Ты пришел убить меня. Я ни о чем не жалею, так что смирись с этим.
  “ С удовольствием. Но сначала, я надеюсь, вы назовете мне имена наших общих друзей-карстфаноменов. Имейте в виду, не слишком скоро. У меня здесь есть несколько острых металлических штуковин, которые я хотел бы вам показать. Скажите, вы когда-нибудь слышали фразу ”божественное возмездие"?
  “О, Боже мой!”
  “ Да. Совершенно верно. Я рад, что ты понимаешь.
  Джек едва успел снова поймать мужчину, прежде чем тот закричал, и после этого позаботился о том, чтобы доктор Бикфорд-Бакли не издавал громких звуков во время их долгого визита. Он не хотел беспокоить экономку. Она показалась ему милой леди.
  Прежде чем уйти, он оставил для нее подарок на каминной полке.
  
  67
  
  Dр. Кингсли сделал специальные приготовления в больнице Университетского колледжа, и большая гостиная была переделана в частную палату для выздоравливающих для двух особых пациентов. Дэй и Хаммерсмит лежали бок о бок в чистых белых кроватях, пока медсестры суетились вокруг, а пациенты в соседних общественных палатах вскрикивали. Большую часть времени двое полицейских спали. Когда они бодрствовали, они редко разговаривали. Ноги Дэя были плотно обернуты слоями марли, и первые два дня и ночи его пребывания в больнице ему давали успокоительное. Хаммерсмиту требовалось больше внимания. Одно из его легких было пробито, но рана была вовремя зашита, что спасло ему жизнь. Доктор Кингсли осмотрел швы и объявил, что они наложены правильно. Это была явно работа любителя, но талантливого любителя, и не было никаких причин подвергать Хаммерсмита такой травме, как повторное открытие этой раны. Его грудная клетка представляла другую проблему. Фиона не дала ему истечь кровью до смерти, но ее швы были неумелыми. Кингсли снял швы с его груди и зашил его обратно. Он сообщил Хаммерсмиту и Фионе, что останутся значительные рубцы, но у него есть все основания ожидать полного выздоровления. Это не успокоило Хаммерсмита, который чувствовал, что ему с самого начала не следовало позволять ударить себя ножом.
  Тело Золушки собрали воедино и обследовали. В дополнение к отсутствующим гениталиям, Кингсли не смог найти левую почку или язык. Мистер Майкл, владелец дома на Феникс-стрит, в конце концов подтвердил, что один из языков, найденных на его каминной полке, вышел изо рта Золушки, но определить, какой именно, было невозможно, и поэтому оба языка были кремированы вместе с останками портного.
  В тот же день, когда "Золушка" была сожжена и выброшена, Клэр Дэй наконец посетила больницу. Она катила детскую коляску, которая была модифицирована для размещения двух младенцев. Молодая медсестра поворковала над младенцами и отвела Клэр в отдельную палату, где Дэй был разбужен и одет по такому случаю. Он лежал поверх накрахмаленных белых простыней и улыбнулся Клэр, когда она вошла. Она подбежала к нему, и они осторожно обнялись, и она осыпала поцелуями его губы, глаза и лоб.
  “Я так волновалась”, - сказала она. “Доктор Кингсли не позволил мне прийти”.
  Они что-то шептали друг другу, стараясь не разбудить Хаммерсмита, чья изуродованная грудь чудесным образом ритмично вздымалась и опускалась.
  - Как дела? - спросил я.
  “Как я? Как ты? Уолтер, ты чуть не умер.
  “ Ерунда. Тяжелый день на работе, вот и все.
  - У тебя действительно не было возможности увидеть девочек.
  Она подошла к коляске и подкатила ее к кровати. Дэй посмотрел на своих дочерей, которые спали, свернувшись друг вокруг друга, как котята.
  “Они прекрасны”, - сказал он. “Сделали это. . Прости, что меня не было рядом с тобой”.
  - Что ж, у тебя есть замечательное оправдание.
  Дэй рассмеялся. “ Да, полагаю, что знаю. Сейчас с тобой все в порядке?
  - Я почти не спал.
  - Я слишком много спал.
  “Расскажи мне о своих ногах”, - попросила Клэр.
  - Я сохранил их оба.
  “ Что ж, это хорошее начало. Ты пойдешь пешком?
  Мне сказали, что я сделаю это со временем. На левой ноге были повреждены ткани. С правой он почти ничего не сделал, и там я должен полностью восстановиться. Но я буду ходить с тростью”.
  - В нем ты будешь выглядеть достойно.
  “В нем я буду выглядеть старой”.
  - Мне все равно, на сколько лет ты выглядишь.
  Дэй указал на коляску. - Я не ожидал двоих.
  -Представь себе мое удивление.
  - Они такие крошечные.
  “ Они появились рано. Но они здоровы.
  - Они будут жить?
  - Я же сказал тебе, они здоровы.
  “ А как насчет тебя? С тобой все в порядке?
  “Я в порядке. Доктор Кингсли выписал мне справку о состоянии моего здоровья. Только мне больше не нравится сидеть дома одной. Даже когда там Фиона. Я не могу пойти на кухню. И уж точно не могу пойти в гостиную.
  - Я слышал о том, что произошло.
  “ Бедный констебль Уинтроп. Я даже не могу сейчас заглянуть в ту комнату. И в гостиную тоже. Наш дом разрушен”.
  “ Ерунда. Дай ему немного времени. Мы создадим там новые воспоминания.
  “Я провожу много времени с нашими девочками в парке. Я сочиняю для них маленькие стишки, и им это нравится. Они улыбаются, когда я пою”.
  “ Конечно, знают. Они знают, что у них лучшая мать в Лондоне. В мире.
  - Не хотите ли послушать один из моих стишков?
  “ Может быть, позже. Может быть, когда я снова буду дома.
  “ О, Уолтер, я знаю, ты передумал заводить ребенка. А теперь их двое. Пожалуйста, не...
  - О чем ты говоришь? - спросил я.
  - Я знаю.
  Он покачал головой. “ Не передумал. Не совсем. Я беспокоился о тебе. После того, что случилось с моей матерью. . .”
  “Я в порядке. Мне не грустно, как твоей матери. И ты не такой, как твой отец”.
  - И ты, слава Богу, не принадлежишь себе.
  Она рассмеялась. “ Слава Богу. Нам действительно нужно дать им имена. Малышам.
  - Это может подождать.
  - Когда ты вернешься домой?
  - Это вопрос к врачу, но, думаю, не позже завтрашнего дня.
  - А что насчет Невила? - спросил я.
  - Я думаю, его восстановление займет гораздо больше времени.
  “Это не так”, - сказал Хаммерсмит. Они посмотрели на него и увидели, что его глаза открыты и он улыбается им. Его лицо было очень бледным, и медсестры не очень хорошо побрили ему подбородок. “Если вы завтра уйдете, то завтра уйду и я”.
  - Невил, - сказала Клэр, - ты будешь делать то, что тебе скажет доктор Кингсли, или будешь отвечать передо мной, сэр.
  Она встала, подошла к кровати Хаммерсмита и положила руку ему на лоб. Его волосы были влажными от пота, но кожа прохладной на ощупь.
  - Как поживаете, миссис Дэй?
  - Лучше, чем ты есть на самом деле, Невил.
  “Я просто в порядке”.
  “ Конечно, боишься. Я начинаю думать, что ты неуязвим.
  “Я бы очень хотел, чтобы люди перестали проверять эту теорию”.
  -Да.
  “ А как же Фиона Кингсли? Я хотел бы поблагодарить ее. Мне сказали, что она спасла мне жизнь.
  Клэр отвела взгляд. “Она скоро приедет”. На самом деле, Фиона заявила, что ей невыносимо снова видеть Хаммерсмит. Она чувствовала, что обречена всегда вспоминать о нем на пороге смерти.
  Все обернулись на звук того, как кто-то прочистил горло. В дверях стоял сэр Эдвард Брэдфорд с подарочным пакетом в руке.
  “ Хорошо, ” сказал он. “ Вы оба проснулись. Миссис Дэй, доброго вам утра.
  “Пожалуйста, входите”, - сказала Клэр.
  Он переступил порог и протянул ей сверток.
  “Я принес это, - сказал он, - думая отдать инспектору. Я не хотел беспокоить вас дома так скоро после . ... Он нервно взглянул на коляску.
  “ О, спасибо, сэр. Не хотите ли взглянуть на них?
  “ Я не могу оставаться надолго. Заключенный все еще на свободе.
  Она взяла сверток и повернула коляску так, чтобы он мог заглянуть в нее. Он кивнул на спящих младенцев и улыбнулся в ответ Клэр.
  “Они идеальны, не так ли?” - сказал он.
  “Очень даже”, - сказала Клэр.
  - Молодец, мам.
  - Благодарю вас.
  “ Это, эм. . ” Он указал на упаковку. “ Это игрушка. Я не подумал купить две из них. Я пришлю еще одно”.
  - Я уверен, они могут поделиться.
  “Это что-то вроде того, что ты заканчиваешь, а в конце появляется марионетка”.
  - Как предусмотрительно.
  “Возможно, им придется подождать, чтобы поиграть с ним. Таким маленьким детям это может быть страшно. Я и забыла, какими маленькими они могут быть”.
  “Я отложу это для них”, - сказала Клэр. “Когда они будут готовы”.
  Сэр Эдвард кивнул и посмотрел на мужчин, лежащих в кроватях. Клэр проследила за его взглядом и, поспешив к мужу, поцеловала его в щеку.
  “ Что ж, - сказала она, - полагаю, вам, мужчинам, нужно обсудить кое-какие дела. Я, пожалуй, пойду покормлю этих юных леди.
  - Рад был повидаться с вами, миссис Дэй.
  - И вы, сэр.
  Сэр Эдвард наблюдал, как она накрыла младенцев белым покрывалом и выкатила коляску из комнаты. Он посмотрел ей вслед, затем закрыл дверь и повернулся к своим людям.
  - Очень любезно с вашей стороны, сэр, - сказал Дэй.
  “Не думай об этом”.
  “ Что ж, в любом случае спасибо. Скажи мне. ... Человека, который собирал урожай, они уже поймали?
  “ Никаких следов. Позавчера ночью в аптеку вломились. Эфир украли. И старую маску, которую они хранили как украшение. Возможно, это был он, но мы ничего не можем с этим поделать. Особенно Блэкер и Тиффани вне себя. Не спал с тех пор, как вы двое легли ”.
  “ А что насчет Джека? Вы нашли его?
  - Я обвиняю Адриана Марча в преступлениях против вас.
  Дэй спустил ноги с кровати и встал, осторожно балансируя на правой ноге. Он попытался сделать шаг к комиссару, но упал навзничь и сел на край его кровати.
  - Сэр, это был не Адриан Марч.
  “ Вы находились под сильным давлением, а в тех туннелях полно газовых баллонов, инспектор Дэй. Вы думали не о себе. Я полагаю, вы видели очень много захватывающих вещей.
  “ Это был не газ. Джек-Потрошитель снова на свободе, и мы должны выследить его, пока он не натворил чего-нибудь похуже, чем уже натворил.
  Сэр Эдвард одарил его долгим печальным взглядом. “ Не надо.  Инспектор Дэй, я уже составил свой отчет. В нем я заявляю, что вы сыграли важную роль в остановке убийцы Золушки, который вторгся в ваш дом и убил бедного констебля Уинтропа. Вы нашли и задержали как Нэппера, так и Гриффина. Ты герой. На свободе все еще находится только один осужденный, и общественность верит, в основном из-за того, что они прочитали о тебе в таблоидах, что мы поймаем Жнеца со дня на день. Как ты думаешь, что было бы с Лондоном, с жителями этого города, если бы ты сказал им, что Дерзкий Джек все еще на свободе, среди них?
  “Это не имеет значения”, - сказал Хаммерсмит. Дэй и сэр Эдвард одновременно повернулись к сержанту, который до этого момента не произнес ни слова. “Не имеет значения, что кто-то думает. Где-то поблизости сумасшедший, и он убьет еще больше людей, если мы его не остановим”.
  - Ах, сержант, собственно, я и пришел сюда обсудить ваше отношение, - сказал сэр Эдвард.
  “ Сэр? Выражение лица Хаммерсмита было мрачным, и Дэй задался вопросом, какую сильную боль он испытывает. Его собственные раны болели гораздо сильнее, чем два дня назад в подземной камере. В некотором смысле процесс заживления был хуже, чем сама травма.
  - Сержант, вы чуть не погибли, - сказал сэр Эдвард.
  “К завтрашнему дню я буду в полном порядке”, - сказал Хаммерсмит.
  “Нет, не будешь. Но, зная тебя, ты все равно попытаешься вернуться к работе”.
  —Сэр, я...
  “ Позвольте мне сказать это, сержант. С тех пор, как я тебя знаю, тебя избивали, по меньшей мере дважды отравляли, чуть не заморозили до смерти, а теперь тебя пырнули ножом, вскрыли и зашили обратно. Кажется, ты редко ешь или спишь. Ты регулярно выходишь за пределы своего тела”.
  - Я стараюсь выполнять свою работу, сэр.
  - Но я считаю, что ваша работа убивает вас, мистер Хаммерсмит.
  — Сэр, я со всем уважением...
  “ Я больше не могу позволить тебе так поступать. Для твоего же блага...
  “ Сэр, ” сказал Дэй. - Вы не можете.
  - Думаю, я должен.
  - Если ты уволишь его, я тоже уйду.
  “ У вас двое новорожденных, инспектор. Подумайте о том, что вы говорите.
  “ Я поддерживаю Невила. Он нужен нам в отделе по расследованию убийств.
  “Что ж, ” сказал сэр Эдвард, - мне нужно, чтобы он жил. И я твердо верю, что он умрет, если продолжит в том же духе. Я отстраняю его от исполнения обязанностей. И вы тоже, мистер Дэй, если это то, что вы выберете. На самом деле, это немного облегчает мне задачу. Мне приходило в голову, что вы, возможно, сумасшедший. Он отвернулся от них и посмотрел на маленькое окошко в дальней стене. “Я не хочу причинить зла ни одному из вас, но я много думал об этом и считаю, что это единственное ответственное решение, которое я могу принять”.
  Он подошел к двери и остановился там, но не обернулся, не посмотрел на них. “Я желаю вам обоим скорейшего выздоровления и очень долгой жизни”, - сказал он.
  И он оставил их там.
  68
  
  Cлэйр катила коляску прочь от больницы. Солнце припекало ей лицо, но она остановилась на дорожке и подоткнула дочерям одеяло. Она провела пальцами по швам, где были вышиты имена ее предков. Там осталось бледно-розовое пятно в форме руки. Она старалась не думать о том, что это было. Одна из малышек, тихая, которая, казалось, всегда была погружена в свои мысли, открыла глаза и улыбнулась. Клэр не знала, была ли это искренняя улыбка или действие газа, но она улыбнулась в ответ.
  “Хочешь послушать стишок, Детка Дэй?”
  Она вытерла капельки влаги со щеки ребенка, пригладила его тонкие темные волосики и снова встала. Незнакомец приподнял свою шляпу, приветствуя ее, и она кивнула ему в ответ, обошла коляску с другой стороны и подтолкнула ее через дорожку к скамейке. Она села так, чтобы видеть лица своих детей, наклонилась вперед и очень тихо продекламировала стихотворение, написанное тем утром:
  “У меня есть две руки, чтобы хлопать в ладоши и молиться, две ноги, чтобы прыгать и бежать.
  У меня есть два уха, чтобы слышать тебя, у меня есть два глаза, чтобы видеть.
  Но из самых важных вещей Господь дал мне только одну:
  Одна голова, одно сердце и еще кое-что: одна сестра, такая же, как я.
  Заботливая малышка покачивалась, ворковала и разбудила свою спящую сестру. Обе девочки выжидающе уставились на нее, и тогда она начала рассказывать им еще один стих, который когда-то читала в книге. Пока что она сочинила всего два или три собственных стишка, но ей нравилось придумывать их и рассказывать детям. Возможно, однажды она даже запишет их все где-нибудь в одном месте, чтобы девочки могли сохранить их и рассказать своим собственным детям, когда те вырастут.
  Она сидела на скамейке, разговаривала со своими детьми и не спешила возвращаться домой, где была уверена, что кровь просочилась между трещинами в полу и глубоко проникла в дерево. Она не думала, что когда-нибудь снова почувствует себя в безопасности в этом доме, но солнце согревало ее лицо, ее дети улыбались, а муж выздоравливал.
  69
  
  Wэлл, - сказал Дэй, - по крайней мере, моей жены не было в комнате. Теперь у меня есть немного времени, чтобы придумать, что ей сказать”.
  “ Тут нечего рассказывать, ” сказал Хаммерсмит. - Ты вернешься к работе.
  - Я сказал, что буду рядом с тобой, и я не шутил.
  “Я знаю. И я благодарю вас. Но комиссар примет вас обратно без единого слова об этом, если вы просто появитесь за своим столом утром. Держу пари, он больше никогда не поднимет эту тему.
  “ Невил . . .”
  “ Нет, мистер Дэй, вам нужно заботиться о двух новорожденных. У меня ничего нет.
  Дэй открыл рот, чтобы ответить, но не знал, как это сделать. У него не было намерения возвращаться в Отдел по расследованию убийств без своего друга, но он не хотел спорить по этому поводу. Когда Невил Хаммерсмит сказал, что у него ничего нет, он был буквально прав. Его работа была его жизнью, и наоборот. Он был полицейским до мозга костей, и Дэй не мог представить его занимающимся чем-то другим. Он повернул голову и посмотрел на Хаммерсмита, лежащего на другой кровати. Его горло, от чуть выше ключицы до свободного воротника больничной блузы, было ярко-розовым, воспаленным и раздраженным после всего, что с ним сделали.
  “Я вернусь, ” сказал Дэй, - но только для того, чтобы снова поговорить с сэром Эдвардом. Он разумный человек”.
  Хаммерсмит пренебрежительно махнул рукой в его сторону. “Я бы предпочел больше не говорить об этом, если ты не против”, - сказал он. - Я очень устал.
  “ Да, конечно. Извините.
  - В конце концов, я не сплю уже почти полчаса.
  - Ты невыносимо ленив.
  “Это приходит само собой”.
  Дэй улыбнулся и изо всех сил постарался расслабиться. Он уставился в потолок, на водянистое пятно, которое расползалось из одного угла и продвигалось поэтапно, становясь темнее поначалу и все более тусклым по мере продвижения к центру комнаты. Он прокручивал в уме те аргументы, которые он мог бы привести сэру Эдварду, ища единственную логичную вещь, которую он мог бы сказать, чтобы переубедить комиссара. Конечно, сэр Эдвард не был неправ: Хаммерсмит часто бывал беспечен, он бросался вперед в каждом сражении, он, казалось, выходил за пределы человеческой выносливости . . Ничто из этого не помогло его делу. Возможно, подумал Дэй , если он пообещает присматривать за Хаммерсмитом, то убережет его от будущей опасности . . .
  “ Мне не нужно разрешения, ” сказал Хаммерсмит. Его голос напугал Дэя, который думал, что сержант спит. “Там разгуливает убийца, и не один, и мне не нужно ни у кого спрашивать, что я могу, а чего не могу сделать. Я собираюсь найти этого пропавшего заключенного. И я собираюсь найти для тебя Джека, даже если никто другой не захочет этого делать.
  “ Полагаю, это именно то, о чем говорит сэр Эдвард. Ты чуть не умер, Невил.
  - Но я не умер. Вот я здесь, а вот и они, и я собираюсь их поймать”.
  -Нет, это не так.
  “ Да, боюсь. Ты знаешь, я действительно боюсь.
  Дэй вздохнул. “ Да, я знаю. Но не мог бы ты, пожалуйста, сначала отдохнуть? Ты бы подождал, пока не сможешь нормально дышать и двигаться без боли?”
  - Говорю тебе, я в порядке.
  “ Ты не подождешь? Не отдохнешь и не позволишь мне попытаться поговорить с сэром Эдвардом вместо тебя?
  “Сколько людей они убьют, пока я буду лежать в постели?”
  - Ты не можешь подождать хотя бы неделю?
  “ Завтра. Я собираюсь найти их завтра.
  - Тогда я собираюсь тебе помочь.
  - Ты не можешь идти.
  “Когда ты рядом, мне вряд ли это нужно”, - сказал Дэй. “Я все равно никогда не смог бы угнаться за тобой”.
  - Тогда завтра.
  “ Возможно. Но сегодня, пожалуйста, просто полежи, подумай о приятных вещах и позволь своему телу восстановиться.
  - Какого рода приятные вещи?
  “Понятия не имею”, - сказал Дэй.
  “Ваши дети здоровы. Это очень приятно”.
  “ Так и есть. Дэй покачал головой, глядя на пятно от воды на потолке. “ Это действительно единственное, что имеет значение, не так ли? И ты прав.
  “Конечно, боюсь”, - сказал Хаммерсмит. “В какой части я прав?”
  “У меня новые обязанности. Я должен вернуться к работе”.
  -Да, конечно, ты должен.
  - Я так и сделаю.
  -Хорошо.
  - Послезавтра.
  “ Да. У нас впереди чертовски напряженный день.
  ЭПИЛОГ
  
  Oдавным-давно, он знал, у него были другие дети. У него были друзья и товарищи по играм, и они, вероятно, называли его по имени. Они, вероятно, знали, кто он такой, и, возможно, кричали на него через всю городскую площадь или гнались за ним круг за кругом по переулку возле его дома. Но он не мог вспомнить тех детей, не мог вызвать в памяти их лица, когда пытался думать о них. Он не знал, какие слова они выкрикивали, какое имя использовали, чтобы привлечь его внимание. Сколько он себя помнил, его называли просто Сборщиком Урожая.
  Он не возражал, когда полиция и врачи называли его так. У него не было другого имени, которое он предпочитал. На самом деле, он вообще не думал о себе ни под каким именем. Он просто был.
  Но он знал, что когда-нибудь он снова найдет свою семью, и они раскроют ему свои объятия и подхватят его на руки, и они наклонились бы к нему поближе и прошептали бы его истинное имя ему на ухо. И тогда он вспомнит все, что было хорошего до того, как они умерли и оставили его в покое.
  Найти их было хитростью. Он пытался много раз, но безуспешно. Но его отец всегда говорил (и это были слова, которые он помнил): “Если с первого раза у тебя ничего не получится, пробуй, пробуй снова”.
  И вот Жнец сделал еще одну попытку.
  У него был эфир, и у него была маска от чумы, чтобы защититься от духов, и у него был клинок. Он был длинным, изогнутым и острым. Он нашел его в маленьком магазинчике рядом с аптекой, где брал эфир и маску. Он был не таким длинным и изогнутым, как его старый клинок, который у него отобрали полицейские, но таким же острым, и ему это нравилось.
  Он подкрался к чердачной двери, приоткрыл ее и прислушался. Семья внизу все еще ужинала. Они разговаривали и смеялись именно так, как и положено семье. Он не мог слышать, о чем они говорили, но слышал любовь в их голосах. Он выбрал хороший дом. Они были хорошей семьей.
  Ему стало интересно, как их зовут.
  Он снова захлопнул дверь на чердак, стараясь не издавать ни звука, и снова подкрался к стене. Он сел, скрестил ноги и прислонился спиной к стене. Он закрыл глаза. Смотреть было не на что, только те же пыльные балки, паутина и темные углы, которые он видел на других чердаках, в разных домах.
  Но на этот раз все будет по-другому. Он чувствовал это.
  Все, что ему нужно было сделать, это дождаться, пока они заснут, а потом он спустится вниз, воспользуется эфиром и не будет торопиться. Он проводил лезвием по их лицам, он вырезал то, что им не принадлежало, и на этот раз он был уверен, что найдет свою семью под этими незнакомыми чертами.
  Он представил себе лица своей семьи, улыбающиеся ему, и улыбнулся им в ответ. Сборщик урожая скрестил ноги, расслабился и стал ждать на чердаке, пока люди внизу перестанут шуметь.
  Он был терпеливым мальчиком.
  БЛАГОДАРНОСТЬ
  
  Большое спасибо моему многострадальному агенту Сету Фишману и моему очень терпеливому редактору Нилу Найрену. И Ивану Хелду за его неизменную веру в меня и в сериал "Отряд убийц".
  Спасибо Эмили Уолтерс и Кристи Блумквист за то, что помогли мне понять опыт Клэр. И Бенито Серено за его помощь с латинскими фразами Карстфаномена.
  Мои товарищи по плохой карме, Б. Клей Мур, Джереми Хаун и Сет Пек, помогали мне продолжать работу, предлагая множество полезных советов и контактную информацию. (Сет нашел пистолет тюремщика, которым пользовались карстфаномены.) Спасибо, ребята!
  Мои первые читательницы, Роксана Уайт, Элисон Клейтон, Энди Паркс и Брэнди Шиллейс, оказали огромную помощь своим энтузиазмом, опытом и проницательным взглядом.
  Ричард Уолтерс предоставил захватывающую звуковую дорожку, которую я слушал, когда писал эту книгу.
  Как бы мне ни нравилось знакомство со своей тенью на стене, настоящий Джек Потрошитель убил по меньшей мере пять невинных женщин: Мэри Энн Николс, Энни Чэпмен, Элизабет Страйд, Кэтрин Эддоус и Мэри Джейн Келли. Я никоим образом не хочу преуменьшать их жизнь или их трагическую гибель.
  И, наконец, огромное спасибо отныне и навсегда моей замечательной жене и сыну.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"