Херрон Мик
Никто не ходит

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Школа кожевенного мастерства: сумки, ремни своими руками Юридические услуги. Круглосуточно
 Ваша оценка:
  
  Содержание
  Других книг Этого автора
  Титульный лист
  Авторские права
  Посвящение
  Содержание
  Часть Первая
  Глава 1.1
  Глава 1.2
  Глава 1.3
  Глава 1.4
  Глава 1.5
  Глава 1.6
  Глава 1.7
  Глава 1.8
  Глава 1.9
  Глава 1.10
  Глава 1.11
  Часть Вторая
  Глава 2.1
  Глава 2.2
  Глава 2.3
  Глава 2.4
  Глава 2.5
  Глава 2.6
  Глава 2.7
  Глава 2.8
  Глава 2.9
  Часть Третья
  Глава 3.1
  Глава 3.2
  Глава 3.3
  Глава 3.4
  Глава 3.5
  Глава 3.6
  Глава 3.7
  Глава 3.8
  Глава 3.9
  Глава 3.10
  Часть Четвертая
  Глава 4.1
  Глава 4.2
  Глава 4.3
  Глава 4.4
  Глава 4.5
  Глава 4.6
  Глава 4.7
  Глава 4.8
  Глава 4.9
  Часть Пятая
  Глава 5.1
  Глава 5.2
  Глава 5.3
  Глава 5.4
  Глава 5.5
  Глава 5.6
  Глава 5.7
  Глава 5.8
  Глава 5.9
  Глава 5.10
  Часть Шестая
  Глава 6
  Благодарность
  Книги Мика Херрона
  Вниз По Кладбищенской Дороге
  Последний Голос, Который ты Слышишь
  Почему Мы Умираем
  Реконструкция
  Дым и Шепот
  Никто Не ходит
  Серия "Дом в Слау "
  Медленные Лошади
  Мертвые львы
  
  Авторское право (C) 2015 , Мик Херрон
  Все права защищены.
  Опубликовано Soho Press, Inc.
  Бродвей , 853
  Нью-Йорк, Нью-Йорк 10003
  Каталогизация публикационных данных Библиотеки Конгресса
  Херрон, Мик.
  Никто не уходит пешком / Мик Херрон.
  HC ISBN 978-1-61695-486-4
  ПБ ISBN 978-1-61695-619-6
  eISBN 978-1-61695-487-1
  1. Великобритания. MI5—Официальные лица и служащие —вымысел. I. Название.
  PR6108.E77N63 2014
  823’.92—dc23
  2014027671
  Дизайн интерьера от Janine Agro, Soho Press, Inc.
  версияv3.1
  Тони и Кристине
  Содержание
  Обложка
  Другие книги этого автора
  Титульный лист
  Авторские права
  Посвящение
  Часть Первая
  Глава 1.1
  Глава 1.2
  Глава 1.3
  Глава 1.4
  Глава 1.5
  Глава 1.6
  Глава 1.7
  Глава 1.8
  Глава 1.9
  Глава 1.10
  Глава 1.11
  Часть Вторая
  Глава 2.1
  Глава 2.2
  Глава 2.3
  Глава 2.4
  Глава 2.5
  Глава 2.6
  Глава 2.7
  Глава 2.8
  Глава 2.9
  Часть Третья
  Глава 3.1
  Глава 3.2
  Глава 3.3
  Глава 3.4
  Глава 3.5
  Глава 3.6
  Глава 3.7
  Глава 3.8
  Глава 3.9
  Глава 3.10
  Часть Четвертая
  Глава 4.1
  Глава 4.2
  Глава 4.3
  Глава 4.4
  Глава 4.5
  Глава 4.6
  Глава 4.7
  Глава 4.8
  Глава 4.9
  Часть Пятая
  Глава 5.1
  Глава 5.2
  Глава 5.3
  Глава 5.4
  Глава 5.5
  Глава 5.6
  Глава 5.7
  Глава 5.8
  Глава 5.9
  Глава 5.10
  Часть Шестая
  Глава 6
  Благодарность
  ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
  
  1.1
  Новость пришла за сотни миль, чтобы просидеть несколько дней в ожидании в затерянном телефоне. И там он задержался, как мотылек в коробке, невесомый и жаждущий света.
  Грузовик уборщиков улиц разбудил Беттани. Было 4:25 утра Он умылся в раковине, оделся, развернул тонкий матрас кровати и, свернув свой спальный мешок в плотный сверток, прислонил его в углу. 4:32.
  Запирать дверь было актом веры или насмешки — замок едва выдержал бы скрежет, — но комната недолго оставалась пустой, потому что днем ею пользовался кто-то другой. Беттани с ним не встречалась, но они пришли к соглашению. Дневной пассажир отнесся с уважением к вещам Беттани — его зубной щетке, его спальному мешку, экземпляру "Дублинцев" с загнутыми краями, который он нашел в автобусе, - и взамен Беттани оставил нетронутой одежду, висевшую на крючке на двери, три рубашки и пару брюк цвета хаки.
  Свою собственную запасную одежду он хранил в спортивной сумке в шкафчике на складе. Паспорт и бумажник он носил на ремне безопасности вместе с мобильным телефоном, пока они не были потеряны или украдены.
  Снаружи было февральски холодно, достаточно тихо, чтобы он мог слышать, как вода промывает канализацию. Мимо прогрохотал автобус с запотевшими окнами. Беттани кивнула шлюхе на углу, территория которой была ограничена двумя уличными фонарями. Она была сенегалкой, дооперационная, в настоящее время рыжеволосая, и однажды вечером он угостил ее выпивкой, Бог знает почему. У них было изгнание, но мало что еще. Французский Беттани оставался безукоризненным, а английский проститутки не располагал к светской беседе.
  В воздухе витал привкус моря. Позже он выветрится и будет заменен городскими ароматами.
  Он сел на следующий автобус, за двадцать минут добравшись до начала переулка, который отходил от главной дороги, словно спохватившись, и когда он тащился вниз по склону, мимо проехал грузовик, сигналя клаксонами, его фары желтели сараи впереди, которые были сооружениями размером с сарай за заборами с проволочными верхушками. С ворот криво свисала деревянная вывеска, одна из цепей которой была длиннее другой. Слова поблекли от непогоды. Беттани так и не смогла их разобрать.
  Теперь слышно мычание попавшего в беду скота.
  Ему помахали рукой, чтобы он проходил, и он принес свой фартук из раздевалки. Группа мужчин курила у двери, и один из них пробормотал его имя.
  “Тонтон”.
  Так они его называли по причинам, теряющимся в тумане месяцев.
  Он завязал фартук, который был так густо заляпан кровью и жиром, что казался пластиковым, и неловко натянул перчатки.
  Во дворе нетерпеливо тарахтел грузовик, его выхлопные газы вырывались толстыми черными канатами. Шум, доносившийся из ближайшего сарая, был в основном механическим, а его запах был металлическим и полным страха. Позади Беттани мужчины затушили сигареты и шумно отхаркнулись. Охлажденный воздух с шумом вырывался из опущенной задней двери грузовика.
  Роль Беттани была несложной. Прибыли грузовики со скотом, и скот был откормлен в сараях. На выходе получалось мясо, которое затем увозили на разных грузовиках. Работа Беттани и его товарищей заключалась в том, чтобы разносить мясо по грузовикам. Это не только не требовало мыслей, но и требовало их отсутствия.
  В конце дня он поливал двор из шланга - задачу, которую выполнял с мрачным усердием, скрупулезно сбрасывая каждый кусочек материи в канализацию.
  Он отключился, и рабочий день потек своим чередом. Это выражалось в знакомой череде болей, запахов и звуков, одни и те же действия повторялись с незначительными вариациями, в то время как смутные воспоминания непрошеною терзали его, моменты, которые в то время казались обычными, но сохранились. Женщина в кафе смотрела на него с тем, что могло быть интересом, а могло быть и презрением. Вечер на ипподроме с Маджидом, который был для него самым близким другом, хотя и не нажил врагов. Он не думал, что нажил врагов.
  Мысли сами по себе превратились в ритуалы. Вы снова и снова следуете одним и тем же курсом, как какое-нибудь бессловесное животное или заводная игрушка.
  Примерно в то время, когда горожане выходили из своих домов в чистых рубашках, Беттани остановилась выпить кофе, черного, как смоль, в полистироловом стаканчике. Он съел ломоть хлеба, завернутый в сыр, прислонившись к забору и наблюдая, как приближается пасмурная погода, направляясь в глубь материка.
  С расстояния трех метров Маджид отделился от группы, занимавшейся тем же.
  “ Привет, Тонтон. Ты потерял свой мобильный?
  Она закружилась в воздухе. Он поймал ее одной рукой.
  “Ou?”
  “La Girondelle.”
  Бар на ипподроме. Он был удивлен, увидев его снова, хотя причина этого не заставила себя долго ждать.
  “C’est de la merde. Не стоит воровать”.
  Беттани не стала спорить.
  Этот кусок дерьма, который не стоило красть, тоже едва стоил того, чтобы звонить, хотя все еще мерцал заряд. Четыре пропущенных звонка за девять дней. Два были местными и не оставляли сообщений. Остальные были из Англии, незнакомые потоки цифр. Скорее всего, это были холодные звонки, проверяющие его склонности к интернет-банкингу или стеклопакетам. Он допил кофе, не зная, прослушать или удалить, затем обнаружил, что его большой палец решает проблему сам по себе, прокручивая страницу до номера голосовой почты и нажимая "Воспроизвести".
  “ Да, это детектив-сержант Уэллс, говорит из полицейского участка Хокстона. Er, London. Я пытаюсь дозвониться до мистера Томаса Беттани? Не могли бы вы позвонить мне как можно скорее. Это дело определенной важности. Он произнес номер достаточно медленно, чтобы Беттани уловила его с первого раза.
  Во рту у него пересохло. Хлеб и сыр комом лежали в желудке.
  Второй голос звучал менее сдержанно.
  “ Мистер Беттани? Отец Лиама? Это была девушка или молодая женщина. “ Меня зовут Фли, Фелисити Пойнтер? Я звоню по поводу Лайама ... Мистер Беттани, мне очень жаль, что приходится вам это говорить”.
  В ее голосе звучало сожаление.
  “ Произошел несчастный случай. Лиам, мне жаль, мистер Беттани. Лиам умер.
  Либо она надолго замолчала, либо записанное молчание тянулось как в замедленной съемке, съедая его заранее оплаченные минуты.
  - Мне очень жаль.
  “Сообщение завершается. Чтобы прослушать конверт сообщения, нажмите единицу. Чтобы сохранить—”
  Он заглушил голос робота.
  Рядом Маджид был на середине рассказа, переходя на английский, когда французский казался недостаточно непристойным. Беттани слышала скрип металлических колес тележки, скрежет цепи по балке. По переулку проехал еще один грузовик американской модели с широкой решеткой радиатора. Уже накапливались детали. В последующие дни он просматривал более размытые снимки, всегда связанные с только что услышанными новостями.
  Он потянулся к затылку и развязал фартук.
  - Тонтон? - спросил я.
  Он бросил его на землю.
  “Ou vas-tu?”
  Беттани достал из шкафчика свою спортивную сумку.
  1.2
  Крематорий был одноэтажным, оштукатуренным, с высокой дымовой трубой. С одной стороны стелющиеся растения обрамляли тростниковую решетку, которая граничила с множеством небольших садов, разделенных живой изгородью. Японские камни соседствовали с декоративными прудами, а деревья бонсай выглядывали из терракотовых горшков. Другие участки повторяли официальный английский стиль: фруктовые сады, террасные клумбы с розами, в любой из которых вы могли бы развеять прах усопшего, при условии, что покойный выразил предпочтение.
  Беттани представила, как Лайам говорит: Когда я умру, разбросайте меня по японскому саду. Не в настоящей Японии. Просто в любом удобном месте.
  Мягкая английская зима становилась прохладной, но все, что осталось от утреннего инея, - это влажное пятно на тротуарах. Там тоже были отпечатаны отпечатки исчезнувших листьев, словно работа художника-граффитиста, которому нечего было сказать.
  Когда-то светлые лохматые волосы Беттани теперь были подернуты сединой, как и его всклокоченная борода, и хотя его глаза были поразительно голубыми, выражение их было неопределенным. Его руки, большие и ободранные, были засунуты в карманы дешевого плаща, и он слегка покачивался на ногах, обутых в рабочие ботинки, знававшие лучшие дни. Под пальто на нем были джинсы, футболка с круглым вырезом и длинными рукавами и топ на молнии. Это была запасная одежда из его спортивной сумки, но трехдневная носка взяла свое. Саму спортивную сумку он выбросил в мусорное ведро, он не мог вспомнить, по какую сторону Ла-Манша. За все те часы, что он провел в автобусах, ему почти не удалось поспать. Его единственным разговором был краткий обмен репликами на пароме, когда французский водитель грузовика одолжил ему зарядное устройство для телефона.
  Его первой остановкой по прибытии в Лондон был полицейский участок Хокстона.
  Детектив-сержант Уэллс, когда его нашли, проявил сочувствие.
  - Я сожалею о вашей потере.
  Беттани кивнула.
  “ Похоже, никто не знал, где ты. Но ходили слухи, что тебя нет в стране. Я рад, что ты вернулся вовремя.
  Именно так он обнаружил, что кремация происходила тем утром.
  Он сидел в последнем ряду. Часовня памяти была заполнена на четверть, большинство прихожан были ровесниками Лайама, никто из них ему не был известен, но во вступлении прозвучало знакомое имя - Фелисити Пойнтер. Фли, так она назвала себя по телефону. Она подошла к кафедре, выглядя лет на двадцать пять-двадцать шесть, брюнетка с оливковой кожей, разумеется, одетая в черное. Едва взглянув на собравшуюся компанию, она прочитала короткое стихотворение о трубочистах, затем вернулась на свое место.
  Наблюдая за этим, Беттани едва обратил внимание на главный объект интереса, но, глядя на него сейчас, он понял, что то, что он чувствовал последние три дня, было не горем, а оцепенением. Пара занавесок служила фоном, а за ними скоро проедет гроб, и останки его единственного сына превратятся в пепел и фрагменты костей, в кашицу клинкера, которую можно найти в каминной решетке зимним утром. Ничего существенного. И все, что Беттани мог понять из этого, - это всепоглощающее отсутствие чувств, как будто он действительно был тем незнакомцем, которого сделал из него сын.
  Он встал и выскользнул за дверь.
  Ожидая у решетки, он вдруг осознал, что прошло семь лет с тех пор, как он последний раз был в Лондоне. Он предполагал, что должен был замечать различия, что все стало лучше или хуже, но он не мог видеть, что многое изменилось. Линия горизонта изменилась, новые башни вздымались к небу над Городом, и куда ни глянь, всюду вырастали новые. Но так было всегда. Лондон так и не был достроен и никогда не будет достроен. Или не за счет нового строительства.
  Семь лет после Лондона, три из них в Лайме. Потом Ханна умерла, и он уехал из Англии. Теперь Лайам умер, и он вернулся.
  Уэллс подвез его сюда. Возможно, существовал скрытый план - выкачать из отца информацию, но Беттани нечего было предложить, и поток пошел в другую сторону. Например, как это произошло. Там, во Франции, через неспокойный Ла-Манш, Беттани не знала, как это сделать. Из различных вариантов наиболее вероятным казалось какое-то дорожно-транспортное происшествие: Лиам слишком быстро ехал по затянутому туманом участку автострады или автобус выехал на тротуар, Лиам оказался в неположенном месте. Он мог бы позвонить и избавить себя от догадок, но это означало бы воплотить воображение в реальность. Теперь он узнал, что там не было ни машин, ни автобусов. Лайам выпал из окна своей квартиры.
  - Вы поддерживали тесные контакты со своим сыном, мистер Беттани?
  “Нет”.
  - Значит, вы мало что знаете о его образе жизни?
  - Я даже не знаю, где он жил.
  - Недалеко отсюда.
  Что сделало бы его номером 1. Не из тех мест, с которыми Беттани была знакома. Он понял, что это было модно, если это слово еще употреблялось, а если нет, что ж. Прохладный. Бедро. Что угодно.
  Был ли Лиам крутым? интересно, подумал он. Был ли Лиам крутым? Они не разговаривали четыре года. Он не мог поклясться ни в одном аспекте жизни своего покойного сына, вплоть до самых элементарных деталей. Был ли он геем? Вегетарианцем? Байкером? Что он делал по выходным, бродил по подержанным магазинам в поисках дешевой мебели? Или слонялся по клубам, надеясь забить гол? Беттани не знала. И хотя он мог бы это выяснить, это не стерло бы неизгладимой правды об этом конкретном моменте, о том, который он провел за пределами часовни, где тело Лиама предавали огню. Здесь и сейчас он ничего не знал. И все равно, каким-то образом, чувствовал себя хуже.
  Над головой из трубы вырвалась струйка дыма. Затем еще одна. И вот теперь появилось все остальное, вздымаясь и рассеиваясь, облако лишь на мгновение, а затем ничего, и нигде, никогда больше.
  1.3
  Часовня имела как вход, так и выход, и у первого собирались новые скорбящие. Оставив их, Беттани побрела к задней части дома, где расходились те, кто пришел за Лайамом. Он был здесь единственным кровным родственником — других здесь не было. Лайам, единственный ребенок в семье, был сыном единственных детей. А его мать умерла четыре года назад.
  Слоняясь без дела под деревом, он наблюдал, как появляется Блошиный Пойнтер. Она разговаривала с пожилым мужчиной, которого окружал другой мужчина — по бокам, как будто второй мужчина был надзирателем или подчиненным. Первому мужчине было лет тридцать пять или около того, и, хотя темные костюмы были в моде, его костюм казался другого покроя: ткань темнее, рубашка белее. Вопрос денег, предположила Беттани. Его короткие волосы были светлыми до прозрачности, а очки в проволочной оправе отливали голубым. На глазах у Беттани Пойнтер наклонилась вперед и поцеловала его в щеку, ее рука на мгновение обвилась вокруг его спины, и мужчина напрягся. Он поднял руку, как будто хотел похлопать ее по спине, но передумал. Отпустив его, она провела ладонью по глазам, откидывая волосы или вытирая слезы. Они обменялись невнятными словами, и мужчины двинулись прочь, вниз по дорожке, через ворота на улицу и исчезли внутри длинной серебристой машины, которая почти бесшумно тронулась с места. Блошиный Пойнтер по-прежнему не двигался.
  Она была того же возраста, что и Лайам, хотя в отличие от Лайама была миниатюрной — Лайам был высоким мальчиком, нескладным, с руками и ногами, слишком тонкими, чтобы понимать, где находится центр равновесия. Он наполнялся, когда рос, и, возможно, продолжал это делать. Возможно, с тех пор он выпил. Беттани не знала.
  Пока он стоял, размышляя об этих вещах, девушка оглянулась и увидела его.
  Блошиный Пойнтер наблюдал, как Винсент Дрисколл садится в лимузин и уезжает, Бу Берриман за рулем. Она почувствовала, как он вздрогнул, когда она обняла его — Винсент не был склонен к человеческому контакту. Она забыла об этом под влиянием эмоций или подумала, что он может забыть об этом под влиянием тех же эмоций. Но он этого не сделал, поэтому вздрогнул, и она осталась чувствовать себя неуклюжей и подростковой, как будто сейчас вокруг нее было недостаточно чувств. Слезы были уже близко. Мир грозил расплыться.
  Но она моргнула, и все вернулось на круги своя. Когда зрение прояснилось, она смотрела на мужчину, стоящего под деревом, как персонаж басни. Он был высоким, бородатым, лохматым, неподобающе одетым, и она не была уверена, какая из этих деталей все проясняет, но она знала, что он был отцом Лайама. Закрепив это знание, она подошла к нему.
  -Мистер Беттани?
  Он кивнул.
  — Я Блоха...
  - Я знаю.
  Его слова прозвучали резко, но почему бы и нет? Его сына только что кремировали. Снова эмоции момента. Она знала, что это может принимать разные формы.
  С другой стороны, он так и не ответил на ее телефонный звонок. Она нашла его номер в анкете на работе, у ближайшего родственника Лиама. Не мог точно вспомнить, что она сказала. Но он так и не перезвонил.
  Однако сейчас он сказал: “Вы мне звонили. Спасибо”.
  - Вы живете за границей.
  Это прозвучало бессвязно даже для ее собственных ушей.
  “Лиам сказал мне”, - добавила она.
  Как еще она могла узнать? Она уже отходила от этого обмена мнениями.
  — Мне очень жаль, мне не хотелось говорить тебе это, но я не знала, что еще можно сделать...
  - Ты поступил правильно.
  “ Я знаю, что вы не ладили. Я имею в виду, Лиам сказал, что ты не... не...
  “Мы не выходили на связь”, - сказала Беттани.
  Его взгляд оторвался от нее, чтобы сфокусироваться на чем-то позади нее. Сама того не желая, она обернулась. Небольшая группа, трое мужчин и одна женщина, все еще стояли у дверей часовни, но как только она это заметила, они начали удаляться. Вместо того чтобы направиться к воротам, они обошли их спереди, как будто направляясь обратно внутрь. Один из мужчин что-то нес. Фли потребовалось мгновение, чтобы распознать в нем термос.
  Отец Лиама спросил ее: “С кем это ты разговаривала?”
  -Когда? -спросиля.
  - Он только что ушел.
  “ О, … Это был Винсент. Винсент Дрисколл?
  Было ясно, что он не знал, кто такой Винсент Дрисколл.
  “ Мы работали на него. Мы с Лиамом работали. Ну, я и сейчас работаю.
  Она прикусила губу. Времена были неловкими в компании скорбящих. Должны были подразумеваться извинения за то, что он все еще жив.
  “ Итак, вы были коллегами, - сказал он. - Занимались чем?
  “ Винсент - геймдизайнер. Оттенки?
  Беттани кивнула, но могла сказать, что это имя ничего не значило.
  Откуда-то издалека доносилась музыка. Начиналась следующая служба. Блошиный Пойнтер внезапно понял, что жизнь - это конвейерная лента, медленно продвигающаяся к точке высадки, и что как только ты упадешь, за тобой последует следующий в очереди. Невеселая мысль, от которой можно было отмахнуться где угодно, только не здесь.
  Если бы у Тома Беттани были похожие мысли, вы бы не догадались об этом по выражению его лица. Казалось, он едва ли причастен к тому, что произошло здесь сегодня утром.
  “ Спасибо, ” еще раз сказал он и ушел. Фли смотрела, как он идет по тропинке.
  Он не оглянулся.
  1.4
  В машине, выезжающей из крематория, Винсент Дрисколл почувствовал, что у него начинается одна из головных болей - обозначение, придуманное его покойной матерью, чтобы отличать головные боли Винсента от чьих-либо еще. Это, казалось, подходило. Не было сомнений, чья это была головная боль. Ощущение было такое, словно пузырь протискивался сквозь его мозг.
  Он нашел свой ибупрофен, проглотил пару таблеток всухую и попросил Бу вести машину помедленнее, или подумал, что он это сделал, и откинулся на спинку сиденья. Он действительно что-то сказал? Мир за его тонированными стеклами, с размытыми краями, проносился мимо с той же скоростью.
  Предоставленный самому себе, он бы избежал службы. Он ненавидел собрания, и это ничего не изменило. Лиам Беттани остался мертвым. Это было из тех вещей, которые он в основном помнил, чтобы не произносить вслух, но не было правила, по которому он не мог бы об этом подумать. Вероятно, у каждого были подобные мысли, само понятие “приличного общества” было не более чем преградой против честности. Нормальность редко была тем, чем казалась. Это все, что знал Винсент.
  И на этот раз он определенно заговорил вслух. “ Бу? Не мог бы ты...
  Он изобразил движение, жест, не имевший очевидной связи ни с одним из действий, связанных с управлением автомобилем, но который Бу Берримен, наблюдавший за ним в зеркало заднего вида, истолковал правильно. Он замедлил шаг. Винсент закрыл глаза.
  Вереница персонажей в пастельных тонах проплыла мимо, прогуливаясь по идеально прямым улицам, вдоль которых выстроились традиционные магазины. Каждый был вооружен списком покупок и нес корзинку под мышкой, и каждый заходил в каждый магазин по очереди, изображая идеально поставленный розничный балет … Круглое желтое солнце всходило и заходило в небе у них за спиной.
  Винсент, который мечтал о Тенях, когда ему было двенадцать, иногда задавался вопросом, сколько еще есть людей, которые могли бы описать всю историю своей жизни одному моменту, одной поразительной мысли. Возможно, Эйнштейн. Возможно, Дуглас Адамс. В любом случае. Он играл в тетрис, в том полукататоническом состоянии, которое это вызывало, когда у него возникло внезапное ощущение, что все перевернулось - что он был игрой, а не игроком.
  Это послужило искрой. На все остальное ушли годы. Но годы - это то, что у него было, и в этом преимущество того, что твоя большая идея молода.
  Машина, урча, остановилась. Светофор. Различные звуки, приглушенные толстыми стеклами, проносились мимо, словно выстрелы из дробовика. Тяжелые удары и пронзительный свист. Звуки металла и резины, силы, которая приводила в движение все. Если он когда-нибудь и находил музыку, которая ему нравилась, то только тогда, когда он ее слушал ...
  Shades начинали с малого, в том смысле, что это было шоу одного актера. Команда, которая у него была сейчас, маркетинг, упаковка и все остальное — тогда у него никого не было. Дизайн появился в его спальне. Производство, переданное по частям на аутсорсинг полудюжине крошечных компаний, поглотило все до последнего пенни из наследства его матери. Результат напоминал аркадную раздачу, игре, которой суждено было быть в комплекте с другими и продаваться как lucky dip. Даже небольшая независимая компания, которую он нанял для управления дистрибуцией, пыталась отговорить его. Количество игр, поступающих на рынок, такое, что если ты не наберешь обороты в первом квартале, ты уйдешь в историю. Ему было бы лучше использовать это в резюме, чтобы пробиться на работу к кому-нибудь из больших парней. Но он настоял на том, чтобы идти вперед.
  И начиналась она тоже с малого, в том смысле, что мало кто ее покупал. Однако, перевернутый с ног на голову — Винсенту нравилось смотреть на вещи — это означало, что его покупали только те, кто покупал все подряд, что его вполне устраивало. Ровная струйка, уменьшающаяся до капельки, но его это устраивало. Потому что, наблюдая за досками комментариев, Винсент знал, что никто ее не взломал. Если бы это произошло и ручеек остался ручейком, он бы понял, что потерпел неудачу. Но до тех пор все остальные терпели неудачу.
  Кроме того, Винсент знал геймеров. Геймеры, по сути, были детьми и не выбрасывали игры на ветер. Они поменяли их местами, оставили пылиться и сложили в башни высотой в двадцать шкатулок для драгоценностей, но не выбросили, потому что это была черта взрослых. И в игры, которые не были выброшены, в конце концов, играли снова, как только они становились достаточно взрослыми, чтобы вновь обрести ценность новизны.
  Большая опасность заключалась в том, что формат исчезнет, и это доставило ему пару плохих ночей, побудило его самому подтолкнуть события и опубликовать свое собственное сообщение.
  Но вскоре после первого дня рождения игры все изменилось.
  Винсент подобрал его на игровой доске.
  у кого-нибудь треснули шторы?
  Когда он прочитал это, что-то сдвинулось у него внутри.
  Главная. Иногда Винсент ждал, пока Бу откроет дверь, но сегодня он вышел из машины до того, как электронные ворота со стуком захлопнулись. На кухне он открыл кран, чтобы убедиться, что вода холодная, затем налил стакан. Его он осушил, не закрывая кран. Он налил второй и тоже выпил. Затем третий. Головная боль утихла, превратившись в тихое ворчание. Он наполнил четвертый стакан и отнес его обратно в гостиную, занимавшую большую часть первого этажа. Бу как раз входил и бросил на него обеспокоенный взгляд. Винсент покачал головой, имея в виду оставить его в покое. Бу прошел прямо на кухню, где Винсент услышал, как он выключил кран. Винсент ослабил галстук и опустился в кресло.
  Над другим диваном висела картинка размером семь на четыре фута с мультяшной собакой. Некоторые мультяшные собаки выглядят умными, другие тупыми или жестокими. Некоторые умудряются быть сексуальными. Эта особь проделала относительно простой трюк - была невзрачной, невыразительной коричневой дворняжкой, запечатленной в момент прогулки на двухцветном фоне: нижняя половина серая, верхняя желтая. Те, кто знал собаку, распознали эти оттенки по тому, что они собой представляли, а именно по тротуару и стене. И никто, кто не знал собаку, никогда не видел эту фотографию, поэтому альтернативные интерпретации никогда не предлагались.
  следуй за собакой
  Это была подсказка, предложенная тем первым геймером, который “взломал” Shades. К тому времени, когда Винсент снова вернулся к доске, она была в упадке.
  срань господня
  это потрясающе!
  путь!!!
  Shades были списаны со счетов серьезными геймерами, как и ожидал Винсент. Они требовали графики высокого качества, что выходило далеко за рамки его бюджета в то время, и это был просто еще один китчевый временщик, чьи анимационные фигурки перекликались с детскими программами BBC 80-х, все с большими головами и застывшими улыбками, бродящие в оцепенении, подобном Шоу Трумэна, собирая покупки. Это было испытание на скорость, в котором игрок должен был собрать различные предметы из списка быстрее, чем это удавалось игровым персонажам. Если бы вы изменили порядок посещения магазинов, вы могли бы сократить общее количество покупок на секунды, но рисковали тем, что к тому времени, как вы доберетесь, скажем, до мясной лавки, у него закончатся сосиски. Существовала — так диктовали правила, регулирующие подобные игры, — идеальная схема, если только игрок мог ее обнаружить, которая учитывала покупки всех других персонажей и порядок, в котором они что-то делали. В наши дни это может быть одна из пятидесяти игр, хранящихся на телефоне, что-то, чтобы скоротать время в путешествии. Даже тогда в этом не было ничего особенного, лига, отличная от лиги Лары Крофтс, FPSs.
  Ничего особенного, если только вы не следовали за собакой.
  Собака была невзрачной дворняжкой, и если вы сыграли в игру четыре раза рысью, она ненадолго появлялась на главной улице, неторопливо сворачивала за угол и поднималась по переулку, а на полпути останавливалась, чтобы помочиться на фонарный столб. Большинство игроков, которые зашли так далеко, предположили, что это все, небольшая награда за настойчивость. Анимированная собака, которая мультяшно мочится. После чего он рысцой завернул за другой угол и скрылся из виду.
  Но если вместо того, чтобы направиться в магазин за следующим товаром из списка, вы пойдете за собакой за угол и будете следовать за ней до тех пор, пока она не прорыла себе дорогу под кустом на клочке пустыря, которого, казалось, там до этого момента не было — потому что на самом деле его там до этого момента не было, — и не пролезете в образовавшуюся яму за ней, что ж, как только вы это сделаете, вы окажетесь в совершенно новом мире.
  Поднеся бокал к губам, Винсент обнаружил, что он пуст. Он осушил его, сам того не заметив. Хотя пить все еще хотелось. Но, возможно, это было неудивительно, учитывая, что он провел утро, наблюдая, как гроб бросают в огонь — который на самом деле нельзя было увидеть, но игнорировать было невозможно. Деревянный ящик с излишне шикарным интерьером, скользящий в духовку, чтобы никогда оттуда не вылезти. Дым, поднимающийся в небо … Еще одни врата, подумал он. Дымоход вместо дыры, но все же еще одни ворота в новый мир.
  И Лайам Беттани открыл это сейчас точно так же, как он открыл другое.
  у кого-нибудь треснули шторы?
  Лиам был первым, кто последовал за собакой. В некотором смысле Винсент был обязан ему всем, что никогда не приходило ему в голову до этого момента. Это была неважная мысль, но она была настолько похожа на скорбь, что он смаковал ее некоторое время — ухаживал за ней, чтобы посмотреть, вырастет ли она, — и даже когда этого не произошло, задержал ее еще немного, унося обратно на кухню, где налил еще стакан воды, пока Бу готовила поздний обед.
  1.5
  Полицейский сказал ему, где жил Лайам, в съемной квартире на третьем этаже, и Беттани запомнила адрес, но понятия не имела, где он находится. Он остановился у первого попавшегося магазина и попросил помощи у женщины за прилавком. Это было недалеко. Она дала точные указания.
  Он бы купил у нее что-нибудь, но у него было всего евро, да и то немного, сорок или около того. Может быть, тридцать фунтов, достаточно, чтобы прокормить себя, по крайней мере. Как долго он не ел? Память подсказала франшизу быстрого приготовления на пароме, и рядом с этим изображением появилось другое, с водой в масляных пятнах и большекрылыми чайками, высматривающими рассыпанную еду.
  Адрес был одним из двенадцати домов в ряд с террасами на тихой улице. Ряд был кирпичным, а верхние окна украшали кованые перила, обвитые вокруг выступов не шире полок. На некоторых в горшочках прорастала зелень, а на одном он разглядел кормушку для птиц, с его изогнутых ветвей свисали мешочки с орехами.
  Это было случайно. Он упал с балкона, что-то вроде балкона, своей квартиры.
  Оконные рамы были однотонно белыми, словно в соответствии с каким-то местным предписанием, но двери были разноцветными: синими, красными, зелеными и пурпурными. Дверь дома Лиама была красной.
  Беттани позвонила в звонок.
  Домовладельца звали Гринлиф, и он жил на первом этаже. Это был худой, нуждающегося вида мужчина в клетчатой рубашке и мешковатых брюках, с глубоко посаженными глазами. Узнав имя Беттани, он подозрительно сморщился, как будто Беттани была ответственна за обострение ситуации, вызванное несчастным случаем со смертельным исходом на территории отеля.
  “Я ничего не знал ни о каком приеме наркотиков”, - сказал он.
  - Мне бы нужен ключ.
  “ Это указано в договоре аренды. В помещении нет запрещенных веществ.
  “ Принято к сведению. Ключ?
  - Зачем тебе это нужно?
  Беттани сказала: “Я собираюсь забрать вещи моего сына. У вас с этим проблемы?”
  Он не думал, что особенно настаивал на этом, но Гринлиф отступил.
  “Не нужно становиться агрессивным”.
  Он оставил Беттани висеть в коридоре, а сам исчез за дверью и наконец появился с ключом на веревочке.
  - Как долго ты здесь пробудешь?
  Возможно, там была шутка, связанная с куском бечевки, но Беттани не смогла вызвать интереса. Не ответив, он взял ключ и поднялся по лестнице.
  Он был пьян?
  Он был пьян.
  Наркотики?
  Мы думаем, именно поэтому он был на балконе. Что-то вроде балкона.
  Лестничная площадка верхнего этажа была украшена потолочным окном, через которое падал серый свет, похожий на морось. С обеих сторон было по двери. Лайам открыл своим ключом маленькую прихожую, в которую падал такой же свет из соседнего мансардного окна, на этот раз украшенного полосой птичьего помета. Стены были белыми, а ковер бежевым, немного потертым. Воздух был спертым, но Беттани приходилось видеть и похуже.
  Рядом с коридором было три комнаты. Первая представляла собой ванную комнату размером со шкаф без ванны, только раковину, душ и туалет. Шкафчик над раковиной был зеркальным, и Беттани открыл его не столько для того, чтобы не видеть своего отражения, сколько из любопытства посмотреть, что в нем хранится. Что было обычным делом. Бритва, мыло, дезодорант, свежий тюбик зубной пасты. Бутылка отбеливателя стояла рядом с унитазом, засунутая за щетку для унитаза. Душ был чистым, лишь странное пятнышко плесени въелось в затирку швов. Небольшая гравюра на стене изображала лодку, покачивающуюся на неубедительном море.
  Через холл находилась кухня, которая была ненамного больше, но в ней хватало места для духовки, холодильника, раковины, стиральной машины и верхних шкафчиков, аккуратно заполненных предметами первой необходимости. Банки с бобовыми, пакеты с рисом, мукой, баночки с соусами. В белой пластиковой раковине, прибранной до блеска, одинокая тарелка давно высохла.
  Среди наклеенных на холодильник открыток была фотография Ханны, сделанная до того, как она заболела. Он машинально вытащил ее, чтобы рассмотреть поближе. Но это была не загадка, ожидающая решения. Это была старая фотография, вот и все.
  Холодильник услужливо продолжал гудеть, продолжая хорошую работу по охлаждению просроченного молока Лайама и медленно погибающих овощей. Множество мисок, запечатанных пищевой пленкой, содержали остатки еды, которую он никогда не доедал. Все было очень чисто, подумала Беттани. Все поверхности протерты. Столовые приборы в ящике. Сковородки у них в шкафу, разложенные по размеру.
  Лиам всегда бережно относился к своим вещам. Очень аккуратно расставлял их.
  Детектив-сержант Уэллс сказал ему: “Там были вещи, всякая всячина. Я имею в виду то, что было у него в карманах”.
  Что было у него в карманах, когда он упал на землю.
  “ Вы можете забрать их на станции. Или … Могу я спросить, сэр, где вы остановились? Вы приехали из-за границы, верно?
  Беттани сказала: “Я еще не уверена. Где я остановлюсь”.
  Другая дверь вела в гостиную, которая в солнечный день была бы приятным светлым местом с такими большими окнами. У одной стены стоял диван, рядом с почти полным книжным шкафом. На низком столике стояло электрическое приспособление, которое, как предположила Беттани, было музыкальной системой, и удивительно маленький телевизор. Между окнами росло каучуковое растение, царапавшее потолок, а небольшой письменный стол со стулом занимал угол. На нем стоял плоский белый ноутбук с логотипом Apple.
  Еще один дверной проем в дальней стене предположительно вел в спальню. Беттани проверила. Кровать, платяной шкаф и комод с зеркалом наверху. Кровать была заправлена. Маленькое окошко выходило на задворки других, похожих домов. Под ним стоял деревянный стул, на котором лежала сложенная пара джинсов.
  Он вернулся в гостиную с большими окнами, которые не доставали почти до пола.
  Что-то вроде балкона?
  Это просто карниз. Карниз с перилами, предназначенный для размещения растений, чтобы люди, живущие на верхних этажах, могли любоваться садом. Для чего это не предназначено, так это для курения косяка. Потому что здесь мало места для того, чтобы быть натуралом, не говоря уже о том, чтобы ловить кайф.
  На ближайшем окне был маленький защитный замок. Беттани открутила его, отпустила защелку и подняла окно так высоко, как только могла. Ворвавшийся воздух был холодным. Внизу машина медленно въезжала на парковочное место, лишь ненамного больше ее самой.
  Протиснувшись внутрь, он ступил на балкон, не предназначенный для того, чтобы получать кайф. Он был не более фута шириной, с терракотовыми горшками на обоих концах, по засохшему растению в каждом. Между ними можно было стоять, если соблюдать осторожность, опираясь для опоры на кирпичную кладку. Это было не то место, где ты мог чувствовать себя слишком комфортно, если, как предполагала Беттани, ты не был молод и бессмертен. Когда ты был молод, ты мог летать или, по крайней мере, прыгать. Во всяком случае, такова была теория.
  Он проверил кофейник слева от себя, затем провел аналогичный осмотр кофейника справа. Ни тот, ни другой не использовались в качестве пепельницы.
  Это была довольно крепкая смесь. В последнее время ее стало много. Они называют ее ондатровой. Что ж, они уже использовали skunk.
  Ондатра. Беттани закрыл глаза и представил плавную последовательность действий: Лиам сворачивает рулетку, вылезает в окно, закуривает косяк, а потом — что? Потерял равновесие? Закрыл глаза, забыв, где находится? Должно быть, это была крепкая штука. Сначала ты получаешь кайф. Потом ты падаешь.
  Еще немного подумав, он забрался обратно внутрь.
  1.6
  Закрывая окно, Беттани заметила, что он все еще держит фотографию Ханны. Он отнес его обратно на кухню и снова поставил в холодильник, после чего был вынужден прислониться к стене, пока на него не накатила волна усталости. Ему нужен был кофе. Управлять должно быть не слишком сложно.
  Рядом с чайником стояла кофейня, а в холодильнике был кофе. Беттани вскипятила чайник и, пока кофе настаивался, снова прошлась по шкафчикам. Банки, пакетики с рисом и баночки со специями. В памяти шевелилось, но это не было, пока он не увидел подходящие пластиковые контейнеры, маркированные чай, печенье, сахар , что он знал, что это было. Потянувшись к третьему контейнеру, он отвинтил крышку. Конечно, в нем был сахар, но когда он окунул пальцы во временную глазурь, они наткнулись на полиэтиленовый пакет, какие в банках используют для мелочи, свернутый в плотный цилиндр. Развернув его, Беттани отсчитала двести сорок фунтов двадцатками.
  Он взвесил его в руке. В жестянке из-под сахара Ханна прятала небольшие суммы наличных. Беттани обычно качал головой — в жестянке из-под сахара? Пожалуйста. Но именно там она хранила свой резервный фонд, и там же Лайам хранил свой. Беттани снова покачал головой, не столько из-за того, как все было изложено, сколько из-за того факта, что полиция его не нашла. Должно быть, они обыскали квартиру в поисках наркотиков, если не чего-то еще. Ондатра. Кто придумал эти названия?
  Кофе был готов. Он налил чашку, оставив ее черной, отнес в гостиную. Наконец сняв плащ, он повесил его на диван, затем открыл ноутбук Лиама. Он ожил без жалоб, но запросил пароль. Поразмыслив над этим некоторое время, Беттани закрыла крышку.
  Зевок застал его врасплох. Он не выспался — не мог заставить себя произвести расчеты. Слишком много часов. Он не спал слишком много часов. Кофе поможет.
  Когда зазвонил телефон, он сначала не понял, что это его собственный, а когда телефон оказался у него в руках, ему потребовалось некоторое время, чтобы найти его. Телефон был у него в кармане плаща, и прежде чем он успел его достать, звон прекратился. Но, снимая пальто или перенося свой вес на диванные подушки, он издавал аромат, которого раньше не было. Это был не очень сильный, исчезающий аромат, но он настиг его там, где он жил, заставив волосы на затылке встать дыбом. Это был запах его сына. Обычный, живой запах Лайама, его мыла, его пота и масел, которые просочились с его волос, когда он сидел здесь, откинув голову на подушки.
  Телефон зазвонил снова.
  -Мистер Беттани?
  Он не ответил.
  —Мистер...?
  -Да.
  “ Это сержант Уэллс, сэр. Вы в квартире вашего сына, не так ли?
  -Да.
  - У меня его вещи. Его пожитки.
  Эффект - это было слово полицейского.
  “ А я просто снаружи. Должен ли я...
  - Я спущусь.
  Он подождал две минуты, затем так и сделал. Уэллс стоял на крыльце, протягивая коричневый конверт, который мог прийти из Налоговой инспекции или откуда-нибудь еще, где предъявлялись обезличенные требования. Беттани взял его в левую руку. Правую он засунул в карман.
  -Спасибо.
  - С тобой все будет в порядке?
  - Я полагаю, что да.
  — Есть ли кто-нибудь...
  - Со мной все будет в порядке.
  “ Конечно. Вот, мне нужно, чтобы вы подписали это, сэр.
  Беттани нацарапал свое имя на предложенном бланке: "Настоящим подтверждаю получение"и вернулся внутрь. Прежде чем закрыть дверь, он спросил: “Как ты узнала, что я здесь?”
  - Не мог представить, где еще ты можешь быть.
  Поднявшись наверх, он перевернул конверт. Предметы внутри него заскользили из стороны в сторону. В конце концов он сорвал печать и высыпал содержимое на стол.
  Бумажник, в котором было чуть больше тридцати фунтов, две кредитные карточки, карточка постоянного клиента супермаркета и библиотечный билет.
  Набор дверных ключей.
  Гигиеническая помада.
  Пачка салфеток.
  Вот и все.
  Он свалил все на стол рядом с ноутбуком и допил свой кофе. Зная, что это не лучшая идея, что от нее у него начнется нервотрепка, он все равно налил вторую чашку, осушил ее и налил третью. На этом кофе закончился. Он снова прошелся по квартире с чашкой в руке. Везде были чистые линии, поверхности без беспорядка. Образовался тонкий слой пыли, который, как подумал Беттани, можно было точно измерить до дня смерти его сына. Не было ни свечей, тающих в измазанных воском подсвечниках, ни безделушек, приобретенных в отпуск, чтобы вечно занимать место. Никаких фотографий, кроме тех, что на холодильнике.
  Ни один из них не принадлежал Беттани.
  Он и не ожидал ничего подобного. Он был удивлен, что Лиам указал свой номер в качестве экстренного контакта — не был бы шокирован, узнав, что он выдавал себя за сироту. Насколько Беттани помнила, это было главной темой их последнего разговора.
  Это ты виноват в том, что она мертва.
  Во всем виноват рак, Лиам.
  И почему, по-твоему, люди заболевают раком? Ты сделал ее несчастной. Ты был ублюдком по отношению к ней и ко мне.
  Существовала целая иллюзорная индустрия, посвященная представлению о том, что рак разжиревает на эмоциях, и Беттани ни на мгновение не поверил, что его сын стал жертвой этой болезни. Это было оружие, вот и все. Палка, которой его били.
  Был ли он ублюдком? Его называли и похуже.
  Одна из фотографий Лиама была сделана недавно, в помещении. Его волосы, всегда более темные, чем у отца, были коротко подстрижены, и он был одет в белую рубашку без воротничка, с расстегнутым воротом. Наполовину улыбающийся, наполовину серьезный, он, казалось, пытался произвести впечатление на фотографа обеими сторонами своей личности. Двадцать шесть лет. Беттани расстегнула его и отнесла в другую комнату.
  Он лежал на диване с фотографией на груди, закрыв глаза. Было тихо. Накачанный кофеином под завязку, он не ожидал, что уснет, но все равно дрейфовал, воспоминания о гораздо более молодом Лайаме накладывались на воспоминания о Ханне, далекие снимки, которые не давали ни малейшего представления о том, насколько сильно все пойдет наперекосяк. Это ты виноват в том, что она мертва. Ни за что на свете эти слова не могли быть правдой, и не было способа забыть о них.
  Свет в окнах померк, когда он встал и надел плащ. Выйдя из квартиры, он спустился вниз. Когда Гринлиф открыл дверь, он вытирал рот бумажной салфеткой. Он не заметил пятнышка жира, блестевшего у него на подбородке.
  - Ты принесла ключ обратно? - спросил он.
  - Когда была выплачена арендная плата?
  “ Я не могу вспомнить сразу. Глаза Гринлифа остекленели, как будто он был занят мысленными подсчетами, которые, как он надеялся, никто не заметит. “Я мог бы все уладить, возместить остаток. Оставьте свой адрес, и я вышлю вам чек”.
  - В этом нет необходимости, ” сказала Беттани. “ Я буду наверху. Пока не закончится арендная плата.
  Он не стал дожидаться ответа. Выйдя на улицу, он немного постоял у участка дороги, где оборвалась жизнь Лиама. Ничто не отличало это место от любого другого. Это было как раз то место, где что-то произошло. Взгляд снизу вверх на здание также не предлагал никаких историй. Все продолжало делать то, что делало всегда. Беттани засунул руки в карманы и пошел гулять.
  1.7
  У Блошиного Пойнтера была проблема, проблема размером с коробку, которая именно такой и была. Внутри коробки была урна, более приземистая и круглая, чем она могла себе представить, а внутри урны был Лиам Беттани.
  При жизни Лайам был высоким, гибким — не совсем подходящее слово, но его конечности были заметно длиннее, руки свисали ниже, чем казалось правдоподобным, ноги были препятствием на рабочем месте. Шли дни, он все глубже и глубже погружался в свое кресло, позволяя им выступать все дальше и дальше, и не раз, проходя мимо его стола, она чуть не падала лицом вниз. Его ответом всегда была извиняющаяся усмешка.
  Хотя на самом деле она ни разу не споткнулась. Ни разу не упала.
  Фли находилась в своей квартире-студии в прибрежном районе недалеко от the Angel. В квартирах получше было больше комнат, и окна выходили на замок, но Фли не жаловалась. До этого была серия акций домов, большинство из которых выродились в войну на истощение, полями сражений были ванная и кухня, и чьи вещи были чьими. Она видела, как вспыхнуло насилие из-за пинты молока. Теперь, когда ей показалось, что стены надвигаются, она вздохнула с облегчением, что они надвигаются только на нее.
  Хотя в данный момент я был не совсем один. Лиам тоже был здесь.
  Как только служба закончилась, ее коллеги отправились в паб и, по-видимому, все еще были там, поднимая тосты за Лайама и отмечая небольшие воспоминания о нем, например, ее собственное воспоминание о его проблемных ногах. Она присоединилась к ним на час, прежде чем вернуться в кремацию, чтобы забрать прах, чего она наполовину ожидала от Винсента, хотя, поразмыслив, не была уверена почему. Винсент позаботился о расходах, но на самом деле он никогда не собирался выходить за рамки этого. И вот она здесь, и Лайам тоже здесь, в коробке на ее столе, ее друг.
  Было время, когда они, возможно, были больше, чем друзьями, но в конце концов — или до начала — Фли решил, что это плохая идея. Так что теперь, вместо воспоминаний о романтической интерлюдии, она думала о его длинных ногах и о том, что они слишком сильно торчали и легко могли стать причиной несчастного случая.
  Что, очевидно, они и сделали, если не с ней. Она знала этот карниз за его окном с низкими перилами, доходившими ему до середины икр. Неудивительно, что он перешел на другую сторону. Если бы она была с ним на прошлой неделе — и это был бы не первый раз, когда они сидели бы там вместе, накуриваясь, — она, возможно, спасла бы его.
  С другой стороны, она могла бы остаться сидеть под кайфом на балконе, глядя на его тело, зная, что ее жизнь была так же безвозвратно исковеркана, так же искривлена, как и он ...
  Блошиный Пойнтер покачала головой. Ужасные фантазии. И крайне эгоистичная по своей сути, какой она не хотела быть, не сегодня. Не сейчас, когда Лайама нет.
  Ей будет не хватать его усмешки.
  Она снова заплакала.
  
  Потом, когда слезы высохли, проблема исчезла. Прах Лайама остался на ее кофейном столике, и, как бы она ни любила его, она не хотела видеть его соседом по комнате, даже если споров из-за молока вряд ли возникнет.
  Ответ, конечно же, был прямо у нее перед глазами. Оставалось только решить, означает ли это быть нелояльным по отношению к Лайаму.
  Увидеть Тома Беттани на службе было неожиданностью. Поскольку он не ответил, она предположила, что он не получил ее сообщение или не собирался действовать в соответствии с ним. Лайам сделал бы вид, что верит в последнее. Рассказывая о своем отце — человеке, о котором, по его словам, ему не нравилось говорить, — он раскрыл больше, чем намеревался, но, учитывая, что в таких случаях он обычно был немного пьян или слегка под кайфом, в этом не было ничего необычного. Учитывая, что Фли тоже была склонна к тому или иному, она не могла притворяться, что все помнит. Но они не ладили, это было мягко сказано. Лайам описал их отчуждение в шекспировских терминах, однажды заявив, что его отец убил его мать. Тот момент Фли отчетливо помнил, вместе с его бледными последствиями, когда Лиама вырвало, к счастью, в ванной, а затем он неуверенно признал, что преувеличил, что это было не столько настоящее убийство, сколько ...
  И это она тоже помнила. То, как ему не хватало слов, чтобы изложить суть дела. Потому что, как она подозревала, когда дело дошло до этого, он был мальчиком, который слишком рано потерял свою мать, и ему нужно было кого-то обвинить. Его отец соответствовал всем требованиям, вот и все. Заявление об убийстве, как и другие, которые он выдвинул, Фли списал на незрелость. И тот факт, что номер его отца был в списке контактов на работе, указывал на то, что на каком-то уровне он тоже это знал. Понимал, что наступит время, когда мост будет нуждаться в восстановлении.
  Теперь для этого слишком поздно.
  Все еще скорбящая, все еще испытывающая боль, Фли не могла отрицать, что ей также было любопытно. Хотя у нее не было мысленного образа отца Лайама, тем не менее ее удивило, что он напоминал бродягу с растрепанными волосами, бородой пугала и одеждой, которую он носил некоторое время. А также настороженность, которую она замечала у бездомных. То, как он оглядывал толпу у часовни, словно взвешивая потенциальную угрозу. Но он оставался отцом Лиама, законным владельцем останков своего сына. Вручение их ему было бы не актом нелояльности по отношению к Лиаму, а наоборот. И мост настолько большой, насколько любой из них теперь мог надеяться.
  Решением, таким образом, был телефонный звонок, но Фли Пойнтер все еще колебалась. Она понятия не имела, где находится Беттани. Возможно, он уже оставил следы, уже стоял на обочине шоссе, подняв большой палец вверх … Она не знала, почему этот образ пришел ей на ум. Он не был похож на человека, который просит об одолжении незнакомцев. Это означало, что он не хотел бы, чтобы они были сделаны врасплох, решила она, и, придя к такому выводу, она поискала свой мобильный. Сделай это сейчас. Сделай это сейчас, и дело было сделано. Ее телефон был в сумке. Она позвонила, прежде чем раздумья смогли убедить ее в обратном.
  1.8
  Прогулка привела Беттани через три улицы к пабу с зелеными дверями и обещанием живой музыки, хотя, к счастью, не прямо сейчас. Он купил "Гиннесс" и виски "чейзер", заплатив за оба из заначки Лиама. Его сын покупает ему выпивку. Два напитка. Это заставило его замолчать, когда он поднес "Гиннесс" к губам.
  У него не было много времени размышлять об этом, потому что зазвонил его мобильный.
  Звонивший неизвестен, но это был Блошиный Пойнтер.
  -Мистер Беттани?
  Кто еще мог отвечать на его телефонные звонки?
  “ Как ты? Я имею в виду, ты...
  У него сложилось впечатление, что она не планировала этот звонок.
  “Я в порядке”, - сказал он.
  Он взял свою рюмку и поднес ее к свету.
  “Я просто— мистер Беттани, у меня здесь Лиам. Извините, это было глупо. Прах Лиама. У меня есть прах Лайама.
  Он не ответил.
  “Я не знал, что ты там будешь, поэтому, когда мы договорились, я сказал, что возьму их ...”
  Он стоял и смотрел, как из трубы вырываются ленты дыма, и ему не пришло в голову собрать пепел. Что еще он пропустил?
  -Мистер Беттани?
  Он откашлялся. - Я слышал.
  Итак, … что ж, если ты захочешь забрать их или дашь мне знать, где находишься, я могу принести их тебе. Если ты этого хочешь.
  - Я не знаю, где я.
  “Я не...”
  - Я в пабе рядом с “У Лайама". Зеленый паб.
  Пауза.
  “Да, нет, я знаю, кого ты имеешь в виду. Слушай, дай мне десять минут? Я присоединюсь к тебе”.
  Казалось, она ожидала ответа, поэтому Беттани сказала: “Я никуда не ухожу”, - и положила трубку.
  Им было больше двадцати, и Беттани допивал вторую пару. Паб оставался полупустым, ни музыки, ни электронного хлама. Он попытался вспомнить свой последний день в английском пабе, но воспоминания были сплошным месивом, садом, бокалом вина в руке Ханны, Лайамом на качелях. Двадцать лет, запросто.
  Десятилетия растаяли, и вот он здесь.
  Вошла Блошиный Пойнтер с сумкой классического дизайна "Пингвин", Брайтонский рок. От осознания того, что в нем содержалось, у него пересохло во рту.
  -Мистер Беттани?
  “ Том, ” позвал он. - Что ты пьешь? - спросил я.
  - Может быть, минеральной воды?
  - Ты спрашиваешь?
  “Обычно я не пью после обеда. И я уже...”
  - Сегодня необычный день.
  “ Тогда вина. Красного. Спасибо.
  Когда он вернулся из бара, она сняла пальто и поставила сумку под стол.
  Он поставил перед ней бокал и сел.
  УБлошиного Пойнтера было лицо, которое на первый взгляд казалось ущербным, с небольшим дисбалансом, который мог легко заставить мужчину пристально посмотреть на нее, чтобы точно определить, что именно не так, будь то ее рот, изогнутый в одну сторону больше, чем в другую, или ее глаза, закатившиеся вбок. Вскоре он научился бы верить в совершенство ее лица. Беттани не хотела, чтобы эта встреча прошла именно так. Тем не менее он продолжил осмотр, отметив, что она изменилась после службы и теперь была одета в темно-синий джемпер до середины бедра и джинсы, заправленные в коричневые ботинки. Она убрала волосы назад, но прядь упала ей на лоб.
  Она знала, что он изучает ее, но старалась не показывать этого. Сосредоточившись на своем бокале с вином, она поправила его положение на пивном столике.
  Он сказал: “Значит, ты работала с Лайамом”.
  - Совершенно верно.
  - На самом деле я не знаю, что он сделал.
  “ Правда? Я имею в виду— да, извини. Я знал, что ты недоговариваешь.
  Она сделала паузу, но это была не та пауза, которую он планировал заполнить.
  “ Винсент создает видеоигры. Тени?
  Она уже говорила ему об этом.
  “Это было действительно популярно. Пользовалось большим спросом”.
  “ И Лиам это сделал? Писал компьютерные игры?
  “Он помогал развивать видение”.
  Он почувствовал, что фраза заключена в кавычки.
  -А ты? - спросил я.
  “Я личный помощник Винсента. И что-то вроде офис-менеджера. Он ... не очень ладит с персоналом”.
  Беттани спросила: “Насколько большой - это big?”
  -Большой?
  “Как у большого продавца”.
  “ О. Огромный, ” сказал Фли. “ Огромный. Это принесло смехотворную сумму денег. Винсент превратился из обычного компьютерщика, пишущего код в своей спальне, в одного из героев игрового мира. Был даже фильм. ”
  - Они сняли фильм по компьютерной игре?
  “ Ты нечасто выходишь из дома, не так ли? Она коротко коснулась его руки. - Прости, это было легкомысленно.
  “Что сделало его таким популярным?”
  Блошиный Пойнтер пригубила вино. За то время, пока она додумывалась до этого, Беттани допила свой "Гиннесс".
  Что было хорошо, так это то, что это было совершенно неожиданно. Это было похоже на аркадную игру, понимаете? Из тех, где анимированный персонаж делает одно и то же снова и снова. Например, собери все бананы, которые бросит обезьяна, прежде чем окажешься полностью покрытым бананами. … Для тебя это ничего не значит, не так ли?”
  “Притворись, что это так”.
  “ Тогда ладно. Как ты знаешь, есть два вида игр.
  Говоря это, она бросила на него взгляд. Он предположил, что при определенных обстоятельствах она могла бы быть опасной.
  “Есть то, о чем мы только что говорили, и есть то, что связано с приключениями, перестрелками. По сути, в перестрелках у вашего персонажа есть пистолет, и вы должны убить всех пришельцев, террористов или кого-то еще, прежде чем они убьют вас ”.
  “Я понял концепцию вместе с названием”.
  “ Верно. Итак, на первый взгляд оттенки выглядели как один из первых видов, с низкими характеристиками. За исключением того, что это было нечто большее. Под этим скрывалась другая игра, и как только вы разгадали, как туда попасть, вы оказались в совершенно другом месте. Внезапно ...”
  - Ты участвовал в перестрелке.
  “Предпосылка заключалась в том, что мир, в котором вы начинали, тот, где персонажи просто ходили по магазинам и выполняли другие скучные задания, контролировался расой ящеров, и, возможно, мне стоит на этом остановиться? Ты не выглядишь убежденным.
  - Я не большой любитель компьютерных игр.
  “ Нет? Что ж. Достаточно людей, чтобы сделать Винсента очень богатым. Как я уже говорил, он написал Shades в своей спальне. Сейчас у него есть штат сотрудников, а компания стала публичной в прошлом году. "Тени 3"выходят осенью. Это сделает многих людей счастливыми ”.
  - И сделать его еще богаче.
  - Не совсем, - ответил Фли.
  Беттани подняла бровь.
  “ Ничего. Это не имеет значения.
  - Как ты в конце концов оказался у него на службе?
  “Я ответил на объявление. Не за каждым охотятся за головами”.
  Беттани тоже не была уверена, что с этим делать.
  - Ты не знаешь, не так ли? - спросила она.
  - Чего не знаю?
  “Это известная история. В игровом мире … Лиам не подавал заявку на работу к Винсенту. Винсент пошел искать Лайама.
  Беттани ждала.
  Она сказала: “Когда я сказала, что Shades - это скрытая игра, я имела в виду по-настоящему. Скрытая. Ни в упаковке, ни где-либо еще не было подсказки. Кто-то должен был найти ее случайно. И это был Лиам. Лайам был первым, кто раскрыл этот секрет.
  - И это произвело впечатление на Винсента.
  Фли начала говорить, потом передумала. Она отпила вина. Ее губы блестели красным, пока она не провела по ним языком.
  “ Я думаю, … Я думаю, Винсент всегда знал, что кто-нибудь откроет шторы. И что, когда это произойдет, это станет большой новостью среди геймеров. Поэтому, как только он обнаружил, что парень, который взломал его, был здесь, в Лондоне, нанять его было слишком хорошей историей, чтобы ее пропустить. А Винсент знает цену хорошей истории.
  - Но если бы Лайам был на Тайване, он бы не беспокоился.
  — Сомневаюсь, мистер Беттани...
  “Том”.
  “Том, мы все очень сожалеем о Лайаме. Винсент тоже. Он бы сам сказал тебе об этом, если бы знал, что ты там.
  Что прозвучало вежливой ложью.
  - Насколько близко вы были друг к другу? - спросил он.
  - Я и Лиам? - спросила я.
  Он ждал.
  “Мы были друзьями. Нет, … Мы не встречались или что-то в этом роде. Но мы тусовались”.
  - Вы знали, что он курил травку?
  Надо отдать ей должное, она выдержала его взгляд. Но вместо ответа сделала еще глоток вина. Такими темпами к закрытию она будет на втором месте.
  Наконец она сказала: “Может быть”.
  “ Как это работает? Может, ты знал, а может, и нет?
  - Я имел в виду ...
  Она замолчала.
  “Есть идея”, - сказал он. “Скажи мне, что ты имела в виду”.
  Дверь открылась, и вошли мужчины в футбольной форме, пахнущие потом и тренировками, наполнив паб шумом. Беттани не сводил глаз с Блошиного Пойнтера.
  Который сказал: “... Я только имел в виду, послушай, мне жаль, я знаю, тебе тяжело это слышать, но Лайаму было двадцать шесть. Если он время от времени курил немного травки, это ничего не значит. У него была хорошая работа, и не то чтобы он был наркоманом, понимаешь? Он просто использовал это, чтобы расслабиться.
  “А как насчет тебя?”
  “Как насчет того, чтобы я сделал что?”
  “ Ты накурилась с ним? Это было одной из вещей, которые ты делала, когда ”тусовалась"?
  —Мистер Беттани...
  “ Это просто вопрос. Мой голос звучит сердито?
  В его голосе не было злости.
  - Значит, простого “да” или "нет" будет достаточно.
  - Иногда, - ответила она.
  Беттани не ответила.
  “ Не часто. Может быть, раза три?
  Она произнесла это вопросительно, как будто Беттани была там и считала.
  “Хорошо”, - сказал он. “Итак, откуда взялся этот наркотик?”
  -... Мистер Беттани?
  - Лайам раздобыл его сам или он выкурил твой?
  - Я не уверен, что хочу отвечать еще на какие-нибудь вопросы.
  “ Ты, наверное, тоже не хотел видеть кремацию Лайама. Жизнь тяжелая штука. Ты курил его, не так ли?
  - Обычно, - ответила она.
  -Обычно?
  “ Всегда. Я никогда. … Я бы не знал, где его достать.
  Это, казалось, смутило ее. Это было похоже на признание в том, что она никогда не покупала свой билет.
  - И где Лайам это взял? - спросил я.
  Взрыв шума из бара возвестил об удачной шутке. Зазвенели бокалы, и деньги шлепнулись на дерево. Монетка опускалась в щель, нажимались кнопки, и музыкальный автомат оживал, его первые ноты встречали стоны и новый взрыв смеха. На протяжении всего этого взгляд Беттани оставался невозмутимым.
  Фли сказал: “Лиам сказал, что обычно он … забивал в местном клубе. Я думаю, он всегда ходил к одному и тому же парню, потому что так казалось безопаснее. Но на самом деле, знаешь, это не похоже на … Это уже почти не противоречит закону. Мы же не говорим, я не знаю, даже о кокаине ”.
  Да, потому что эта дрянь убьет тебя, подумала Беттани.
  Возможно, та же мысль пришла в голову и Блошиной Пойнтер, потому что она покраснела.
  Музыка становилась громче, отчего паб казался вдвое полнее. То, что раньше было тихим уголком, вскоре превратилось в давку. Это была не та часть города, которая приберегала себя на выходные, если такие части еще существовали.
  Фли сунул руку под стол.
  “ Это … Здесь. Это твое.
  Она толкнула сумку через стол.
  “ Мне так жаль. За все.
  Он кивнул.
  “Я не знаю, ты ли это" … Я имею в виду, что при крематории есть сад памяти. Или, может быть, есть что-то особенное ...”
  Он спросил: “Он сказал, в каком клубе?”
  Она не стала притворяться, что не поняла, что он имеет в виду.
  “ Нет, ” ответила она. - Он не сказал, в каком клубе.
  Он снова кивнул, взял сумку и ушел.
  1.9
  Так что теперь он был совершенно уравновешен, деньги Лиама в его кармане, прах Лиама в руке. Беттани нес сумку за ручки, скручивая их, чтобы уменьшить длину. Когда он вешал ее на плечо, груз ударил его по бедру.
  У него было более чем достаточно наличных, чтобы напиться. Он отвык от лондонской выпивки, но подцепить их было несложно. Было темно, и вечер поглощал достопримечательности. Город, как и все города, предлагал анонимность.
  Анонимность - вот что ему было нужно в Лондоне.
  Поэтому он прошелся по улицам и проверил, что предлагается. Для клубов было еще рано, но были доступны пабы и винные бары. О других местах он понятия не имел. Буквально. Он прошел мимо окна, за которым сияли белые стены, картины висели через хорошо освещенные промежутки, и он бы подумал, что это галерея, если бы там не было людей, раскладывающих меню и накрывающих на столы. Каждые двадцать шагов мир менялся. Теперь он проходил мимо букмекерской конторы и заколоченного торгового зала, теперь мимо вереницы блюд навынос - бангладешских, японских, тайских. Приемная дантиста рядом с секс-шопом. Кирпичная кладка боковой улицы была испещрена граффити, такими стилизованными попсовыми буквами, что он не мог разобрать, что там написано. За этим виднелось шестиэтажное здание, окутанное холстом, предположительно для строительных целей, хотя получившийся синий куб напоминал произведение искусства.
  Вы могли бы задаться вопросом, был ли это действующий район или просто выставлялся напоказ.
  Среди экспонатов мужчина, бредущий по улицам с прахом своего сына в мешке.
  Когда-то они, должно быть, ходили рука об руку, но это было так давно, что это не казалось историей, скорее сценами из фильма, который смотрели поздно вечером, не уделив должного внимания. К тому времени, когда Ханна заболела, отношения Беттани с Лайамом разрушились безвозвратно. После этого был только один спор. Они повторяли это много раз, но это было одно и то же, основанное на уравнении, которое Лайам открыл, протестировал и счел неопровержимым. Если бы Беттани была лучшим мужем, лучшим отцом, лучшим мужчиной, чаще бывала рядом, Ханна бы не умерла.
  Вот как молодежь смотрела на вещи. Если то, то это. Если это, то следующее. Жизнь для неопытных людей протекала по прямой.
  Кроме того, он был там. Его работа закончилась, он был там ради Ханны, ради Лиама, создавал нормальную семью, такую, какой хотела Ханна. Но к тому времени их было уже не только трое. Их было четверо, новичком была опухоль в мозгу Ханны.
  Вам может показаться, что ее поведение … странное.
  Всегда полезно иметь предварительное предупреждение.
  Что за беспорядок? спросил он. Как будто существовала установленная процедура, которую он мог ожидать.
  Ему сказали, что паранойя не редкость.
  Как оказалось, предварительное предупреждение не помогло, когда Ханна перестала быть собой и стала голосом опухоли. Или она просто выплескивала долго подавляемые чувства по поводу его неудач как мужа, отца, мужчины? И как часто Лиам подслушивал ее вспышки гнева, которые возникали из ниоткуда? За завтраком, спокойная, как воскресное утро, она отрывалась от газеты и спрашивала, как долго он трахался с Мэрил Стрип. Или поговорить о настоящей семье, с которой она надеялась однажды воссоединиться. У нее были имена для них, мужа и двух дочерей. Ее настоящая жизнь.
  Охваченный этими мыслями, ему срочно понадобилось еще выпить.
  Он выбрал бар, а не паб. Ламинированный пол и винтовая лестница в углу, ведущая вниз, к туалетам. За стойкой, рядом с деревянной разделочной доской, миски с лимонами и лаймами.
  С запотевшей бутылкой мексиканского пива Беттани сидел спиной к стене и наблюдал за тем, как собирается толпа. Бар находился на главной дороге, и машины проезжали мимо в ритме "стоп-старт". Мимо проходили молодые люди, девушки демонстрировали ноги больше, чем позволяла погода, парни были одеты в джинсы с отвисшими промежностями, их нижнее белье было открыто. Мода, впервые примененная кем-то, взявшим на вооружение мик, не то чтобы Беттани была экспертом или даже желанной гостьей здесь. Когда он заказывал выпивку, девушка оглядела зал, словно советуясь с кем-то, прежде чем обслужить его. Кем бы ни был этот "кто-то", он, должно быть, был в другом месте.
  Ему стало интересно, бывал ли Лайам здесь, нравилось ли Лайаму это место. Он понятия не имел о вкусах своего сына. Покойный сын. Предпочитал ли он пиво, вино или крепкие напитки. Водка и текила казались современными тенденциями — Лиам плыл по течению или следовал своим собственным наклонностям? Это дало Беттани пищу для размышлений, пока к нему приближался молодой человек. Черная, аккуратно подстриженная козлиная бородка, такая короткая, что ее почти не было видно. Табличка с именем гласила : ТОБИАС.
  - Наслаждаетесь напитком, сэр?
  Беттани изучала бутылку. Честно говоря, это было что-то вроде мочи. Возможно, это отразилось на его лице.
  - Значит, после этого ты уйдешь.
  - Это вопрос?
  “ У нас есть специальный код, сэр. Когда вы прибыли, я был поблизости, иначе указал бы на это.
  - Значит, я не соответствую вашим стандартам.
  “Никто не хочет неприятностей”.
  Даже для вечера середины недели, когда многое воспринимается как должное, подумала Беттани.
  - Не возражаешь, если я тебя кое о чем спрошу? - Сказал он.
  Приподнятая бровь, казалось, означала согласие.
  Беттани сунула руку ему под пальто, и молодой человек напрягся. Но когда Беттани убрал руку, в ней была только фотография Лиама.
  - Вы когда-нибудь видели этого человека раньше?
  Он чуть не сказал мальчик. Но мальчик давно ушел, еще более невероятно далекий, чем мужчина.
  - Ты полицейский? - спросил я.
  -Разве у копов тоже нет умного кода?
  Тобиас взглянул на фотографию.
  - Он не выглядит знакомым.
  Беттани спрятала его.
  - Ты работаешь в баре?
  - Разве ты не можешь сказать?
  “ Я имел в виду настоящий бар. Или вы работаете через агентство?
  - Я работаю в баре.
  “Только я думал, что так оно и работает. Эту прислугу, как бы вы себя ни называли, поставляли агентства”.
  “Нас называют по-разному. В некоторых местах работают агентства, да. Но не мы. Почти закончили?”
  - В других местах поблизости ими пользуются?
  “ Уверен, что некоторые так и делают. Ищете работу, сэр?
  “В последнее время я в основном работала с мясом”, - сказала Беттани.
  “ Возможно, это и к лучшему. Без обид, но нам рекомендуется соблюдать высокие стандарты личной гигиены.
  - Вот тут-то я и попалась, - сказала Беттани.
  Он выпил половину того, что оставалось в его бутылке, и встал.
  “Это все еще правда, что именно вышибалы распространяют большую часть наркотиков по клубам?”
  - Я думаю, тебе нужно уйти прямо сейчас.
  - Когда-нибудь слышали о ондатре?
  “Сейчас”.
  Беттани ушла.
  1.10
  В соседнем баре работал вышибала -азиат, огромный мужчина в черном галстуке, который едва удостоил Беттани взглядом. Дальше был паб, который был более привлекательным — там была доска, на которой с оттенком отчаяния хвастались плазменным экраном и началом матча, — но Беттани продолжала идти.
  Он направлялся прочь от квартиры Лайама. Улицы были более оживленными, люди выходили, чтобы приятно провести время или оставить неприятные воспоминания позади, и воздух густел от сигарет, уличного движения и фаст-фуда. Курильщики толпились у дверей, из-за чего выходить из современного паба было все равно что входить в старый.
  К окну автобусной остановки был приклеен пропавший плакат с изображением китаянки. Она выглядела болезненно юной.
  Он остановился у следующего бара, вышибала которого был в футболке. Когда он показал ему фотографию Лиама, вышибала вытаращил глаза. В Беттани, а не на фотографии.
  - Вы узнаете его? - спросила Беттани.
  “Не-а”.
  - Ты смотрел? - спросил я.
  “Двигайся дальше, ладно?”
  Беттани убрал фотографию, но остался на месте.
  - Ты загораживаешь тротуар.
  - Я хотел раздобыть немного дури.
  -Ты был кем?
  - Ты слышал.
  Вышибала сказал: “Забавный человек. По субботам у нас открытый микрофон. Но тебе нужно бы привести себя в порядок”.
  Беттани двинулась дальше.
  “И потерять двадцать лет”, - донеслось у него за спиной.
  Что-то дикое тянуло его, что-то безрассудное. Может быть, немного связности Лиама, рассказывающего ему из-за того, этого.
  Случается одно, за этим следует следующее.
  Кто-то продал Лайаму ондатру, и Лайам ее выкурил.
  В пабе неподалеку от главной улицы он показал бармену фотографию Лиама и получил еще один медленный отклик. Спросил, есть ли проблема с наркотиками в этом районе, и ему ничего не сказали. Спросил еще раз, и ему сказали уйти.
  Он оставил полную пинту пива на стойке неоплаченной.
  Беттани сделал петлю в поисках, сам не зная чего. Он срезал путь через игровую площадку возле поместья, состоящего из пары кварталов 60-х годов. Темные продолговатые участки, освещенные светом, были задернутыми занавесками, а диски, прикрепленные по касательной к перилам балкона, были телевизионными тарелками. На игровой площадке были качели и пластмассовые зверюшки, пьяно раскачивающиеся на больших пружинах. В углу было поле размером пять в одну сторону, огороженное десятифутовой проволочной сеткой. Красный булавочный укол мерцал в темноте на его дальней стороне. Он не сбавлял скорости, но наблюдал, как она загорается и гаснет, как ее передают дальше, и почувствовал, как воздух снова становится густым.
  Во время его второго обхода они вышли из тени. Их трое, дети, два мальчика и один, он не был уверен, но вероятно, мальчик. Все смешанной расы. - Позвал самый высокий из-за сетки.
  - Что в сумке? - спросил я.
  - Ничего такого, что могло бы тебя заинтересовать.
  “Откуда ты знаешь, чем я интересуюсь? Тебе что-то известно обо мне?”
  - Вы, ребята, вообще травку курите? - спросила Беттани.
  - Это то, что в сумке?
  “ Нет. Я собираюсь купить.
  - У тебя есть деньги в сумке?
  - Когда-нибудь слышали о ондатре?
  Высокий рассмеялся.
  “ Мы слышали о ондатре? Это отвратительно.
  Та, которая могла быть девушкой, сделала пистолет из пальца и приставила его к голове Беттани. Пкоо.
  “ Ты педофил, чувак? Поэтому ты тут ошиваешься?
  Пкоо.
  Беттани пошла дальше с большой сумкой в руке.
  Невидимые, безболезненные пули поражали его насмерть на каждом шагу.
  Он посетил больше пабов, задавал больше вопросов. Никто не был рад его видеть. Даже те, кому было не все равно, кто принимал его не за полицейского, а за родителя, выслеживающего беглеца, хотели, чтобы он исчез.
  “Он выглядит достаточно взрослым”, - сказала одна женщина, все еще подросткового возраста. “Наверное, он просто хочет жить своей жизнью, понимаете?”
  В некоторых местах он спрашивал о наркотиках, не являются ли они здесь большой проблемой. Это тоже не пользовалось популярностью.
  Его первая серьезная стычка произошла на нейтральной территории. Он остановился, чтобы сориентироваться и решить, на какую улицу пойти следующей, зная, что, куда бы он ни свернул, где-нибудь найдется паб, бар, кафе, и он мог представить, как Лайам войдет. Окно парикмахерской отбрасывало его отражение, когда он стоял там, и в этом же окне он увидел их приближающуюся пару. У Траляля была бочкообразная грудь, он носил кожаные безрукавки, а татуировки, украшавшие его руки, образовывали замысловатую историю, которая могла бы вознаградить за изучение. Траляля выбрал пирсинг на лице. Оба были коротко стрижены и с легкой козлиной бородкой.
  “Ты беспокоишь людей”.
  Изо рта Траляля послышался скрежет, как будто часть пирсинга заржавела изнутри.
  Беттани не притворялась невинной.
  - Просто задаю несколько вопросов.
  “Дальше по дороге есть Гражданский совет”, - сказал Траляля. “Если вам нужны ответы, обращайтесь. В любом другом месте занимайся своими делами”.
  “Сообщение получено”.
  - Надеюсь, это не издевательство.
  Беттани поднял свободную руку с раскрытой ладонью. - Я не ищу неприятностей.
  “Продолжай доставлять неудобства, оно все равно тебя найдет”.
  Еще мгновение они оставались в строю, лишая его возможности протиснуться между ними. Затем, словно работая на частоте, которую могли слышать только они, они отодвинулись в сторону, как электрические ворота.
  Мимо прошла Беттани.
  Неистовые ангелы. Неоновый поворот. Ночные клубы когда—то стремились к изысканности - центр Манхэттена, Мэйфейр, Такседо Джанкшен. В эти дни скрытая угроза казалась нормой.
  Незадолго до одиннадцати он зашел в клуб, пока его охранники были заняты. Большие парадные двери вели на красную лестницу с широким зеркалом внизу, и еще одну дверь охранял юноша, одетый в футболку "СДЕЛАНО В БРИКСТОНЕ". Увидев Беттани, он передумал.
  - Друг Томми, - сказала Беттани, бросая на стол одну из двадцаток Лайама и проходя мимо.
  Толчеи не было, но для вторника в условиях рецессии там собралась приличная толпа. Бар находился в мезонине, а танцпол внизу был виден сквозь перила и, по мнению Беттани, напоминал винный погреб с каменными стенами и неглубокими нишами. Музыка была в основном басовой, и цветные прожекторы петляли и вращались, каждые несколько тактов их заглушали огни клига, заливая все густым белым сиянием. Он повернулся спиной. Что он знал? Он, должно быть, похож на ожившую библейскую иллюстрацию. Девушка съежилась, когда он проходил мимо, скорчив бледное лицо своим друзьям.
  Пол вокруг бара был устлан ковром. Волокна прилипли к его ботинкам.
  Найдя свободное место, он облокотился на металлическую стойку, заработав еще один двойной глоток, на этот раз от бармена с перфорированными ушами, пластиковыми дисками размером с "поло мятный", позволяющими четко видеть его мочки. Вместо того чтобы обслужить Беттани, он обернулся и назвал чье-то имя. Раф? Крыша? Ральф? Невозможно сказать наверняка.
  Рауф, или Руф, или Ральф был более солидным как по годам, так и по обхвату. У него и Беттани за плечами было больше миль, чем у остальных участников, вместе взятых.
  Что тоже было у Ральфа или Руфа, так это усталое выражение морщинистого лица и короткий указательный палец размером с банку из-под сардин. Он изогнул его, чтобы Беттани наклонилась вперед, затем сказал тихо и близко: “На твоем чертовом велосипеде. Сейчас же”.
  Беттани показала ему не фотографию Лайама, а другую фотографию двадцатилетнего Лайама. - Слово молчания?
  Ральф — вероятно — поджал губы.
  - Просто кое-какая информация.
  Чья-то рука опустилась ему на плечо, и Беттани поняла, что привратники справились с собой.
  Ральф выхватил записку у него из рук.
  - Пора уходить, Мафусаил.
  Он не ошибся насчет иллюстрации к Библии.
  - Я буду снаружи, - сказала Беттани, но Ральфа уже не было.
  Швейцары не были грубы с ним, что, как он подозревал, объяснялось тем, что они не хотели подходить слишком близко. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз стоял под душем.
  На улице они отвели его на угол, по одному с каждой стороны.
  - Ты выставляешь себя на посмешище.
  “Продолжай в том же духе, и ты привлечешь ненужное внимание”.
  - Так что сделай себе одолжение и отправляйся домой.
  Это было похоже на роль натурала в мюзикле. Может быть, они включили бы прослушивание. Когда они этого не сделали, Беттани пожала плечами и сделала вид, что последовала их совету.
  1.11
  Но он этого не сделал. Вместо этогоон подождал через дорогу в дверях магазина винтажной одежды, который, вероятно, когда-то был магазином подержанных вещей. Он подождал пять минут, потом еще пять. Наконец появился Ральф, закурил сигарету и обменялся смехом с вышибалами, прежде чем отправиться в путь средним шагом, как человек на перерыве, которому некуда идти.
  На своей стороне дороги Беттани держался настороже. Между ними сновал поток машин, в основном черных такси.
  Он позволил Ральфу самому выбрать место, которое оказалось расширяющимся пространством там, где дорога переходила в кольцевую развязку, из центра которой вырастало офисное здание. Сбоку - огромная реклама, название Премьер-лиги, изображающее пару трусов. Ральф облокотился на перила и закурил еще одну сигарету.
  Когда Беттани подошла к нему, он сказал: “У тебя есть время, пока я не закончу это”.
  Беттани показала ему фотографию Лайама.
  -Полицейский?
  “Нет”.
  -Частный?
  - Я похож на частного детектива? - спросил я.
  “ Не знаю, ” ответил Ральф. - Никогда не встречал ни одного.
  Он сделал снимок. В отличие от большинства других, он скорее изучал его, чем бросал взгляд.
  “ Может быть, - сказал он. “ Думаю, да. Может быть.
  Он вернул его обратно.
  “Не постоянный”, - сказал он. “Но время от времени”.
  - В толпе?
  “Именно так поступает большинство людей. Если только они не хотят просто забить”.
  -Какойсчет?- спросиля.
  Этим он заслужил пристальный взгляд.
  “А ты как думаешь? Никто не ходит по клубам в надежде вернуться домой один”.
  - А как насчет наркотиков? - спросил я.
  - Ты полицейский.
  “ Мальчик. Он мой сын. - сказала Беттани.
  “Да, я понял. Без обид, но если бы он был пикапером, ты бы приложил больше усилий”.
  - Он мертв.
  Произнести эти слова вслух было все равно что услышать их в первый раз. Стоя там с прахом своего мальчика в руке, он чувствовал себя так, словно только сейчас узнал эту новость.
  “ Извини, чувак. Тяжелый перерыв.
  Сказано быстро, но прозвучало искренне.
  Беттани сказала: “Он был под кайфом. Когда умер”.
  “Черт”.
  - Я ищу того, кто продал ему наркотики.
  Опять же, сказав это, я сделал это правдой.
  Мимо прошествовала группа женщин, оставляя за собой шлейф духов.
  Ральф раздавил сигарету ботинком.
  “Ты шутишь, да?”
  Беттани ждала.
  “Ты планируешь выставить Бронсона на улицы N1? В этой картине две ошибки, чувак. Никто не представляет тебя как линчевателя. И ты уже разозлил многих людей, если ты еще не заметил.
  - Вы думаете, это могло быть в вашем клубе? - спросила Беттани.
  Теперь раздражение. - Что могло бы?
  - Где он купил то, на чем сидел.
  “ Господи. Послушай, ты получил свои двадцать фунтов по заслугам, ладно? Я сожалею о твоем сыне, но серьезно. Иди домой и скорби. У тебя есть дом?”
  - Ты хочешь с ним познакомиться?
  - Что теперь? - спросил я
  Беттани подняла пакет.
  - Мой сын.
  Ральф уставился на него. Затем сказал: “Ты действительно чокнутый, не так ли?”
  “ Я не видел его несколько лет. Но я подумал, что у нас еще будет время. Я думал, у меня это закончится раньше, чем у него.
  Мимо проехал шестнадцатиколесник, передвигаясь по кольцевой развязке так, как, должно быть, динозавры ходили вразвалку вокруг водоемов.
  Ральф сказал: “Послушайте, я не говорю, что никто никогда не нюхал трубу в туалетах, но мы говорим о развлечениях. Люди накуриваются, чтобы продолжать танцевать. Никто не втыкает иголки в себя, никто им это не продает. Не там, где я работаю. Не та демография ”.
  - А как насчет наркотиков? - спросил я.
  - Вам нужно быть более конкретным.
  “ Каннабис. Травка. Марихуана. Как бы это сейчас ни называлось.
  - Он курил травку? Серьезно?
  Беттани ничего не ответила.
  “Послушай, парень, без обид. Я имею в виду, сочувствую вашей потере, но он курил травку?”
  - Это называется Ондатра.
  “Да, это серьезно" … Это мягкое дерьмо. Понимаешь? Слушай, извини, но что случилось, он попал под автобус или что-то в этом роде?”
  Беттани не ответила.
  - Он это сделал, не так ли?
  - Он упал.
  “ Да. Послушай, мне жаль. Правда. Но если бы он был пьян, ты бы затеял драку со Смирноффом? Это не имеет смысла, вот и все, что я хочу сказать”.
  Он повернулся, чтобы уйти, затем повернул обратно.
  “ Вот. Мне это не нужно.
  Это была двадцатифунтовая банкнота, которую дала ему Беттани. Он вложил ее в руку Беттани.
  - Иди домой, ладно?
  Он вернулся к своей работе.
  Беттани стояла, пока поток машин сновал по перекрестку, расходясь в разных направлениях, в город, на запад, дальше на восток. Высоко над головой бесшумно кружил самолет. В конце концов он сунул деньги в карман.
  Он покинул главную улицу. Он был недалеко от игровой площадки, где столкнулся с детьми, курившими травку, которая находилась недалеко от паба, где началась эта одиссея. Волна усталости почти расплющила его. Он уже давно не спал.
  Ношение праха Лайама стало центральной частью его жизни. Как будто ручки сумки слились с его пальцами, и они снова взялись за руки через непреодолимую пропасть.
  Проходя мимо другого бара, он заколебался, не уверенный, пробовал ли он этот. Сквозь его окно с матовыми стеклами мерцали удлиненные очертания, и даже на тротуаре Беттани чувствовала глухой стук музыки, словно существо с тупым черепом неоднократно билось головой о дверь. Мало чем отличающийся от его собственного вечернего занятия. Этого было достаточно, чтобы убедить его пройти мимо.
  Мимо пробежала собака и исчезла в переулке. Он пошел по ней, думая срезать угол, но переулок поворачивал под прямым углом, а затем упирался в глухую стену. Три мусорных бака на колесиках стояли на страже, крышка каждого была откинута из-за громоздкого груза мусора. Он обернулся. Он был не один. Путь им преграждала пара крупных фигур, уличный фонарь позади них резко выделял их очертания.
  Это не было большим сюрпризом. Вышибалы, Траляля и его тень. Его предупредили, и это не возымело действия. Они сказали ему убираться, но он был здесь.
  Он сказал: “Я как раз собирался уходить”.
  Никто не ответил.
  - Значит, никто не пострадал.
  Труляля переступил с ноги на ногу.
  - Тогда ладно.
  Мимо пропала из виду машина, ее хриплый звук напоминал о том, что он мог бы продолжать идти. Следовало продолжать идти.
  - Я думал, ему сказали, - сказал Траляля.
  “ Определенно. Ему сказали.
  - Мы сказали ему, не так ли?
  - Мы так и сделали.
  - Я отчетливо это помню.
  Беттани понимала, что это комедийный номер, пусть и только в их собственном сознании. Что это была та часть, которая им действительно понравилась, или почти понравилась.
  - Но он вернулся.
  - Так оно и есть.
  “Всем надоедает”.
  “ Я понимаю, ” сказала Беттани. “ Правда понимаю. Я пойду сейчас.
  - О, теперь он заговорил.
  - Говорит нам, что он ушел.
  - Это то, что он нам уже сказал.
  - За исключением того, что он здесь.
  Постукивающий звук продолжался уже несколько мгновений. Он исходил от бейсбольной биты в правой руке Траляля. Он осторожно подбрасывал его от земли, проверяя его упругость.
  - Ты же не собираешься всерьез использовать это? - спросила Беттани.
  “ Серьезно? Мы думали, что у нас уже все было серьезно. Но, очевидно, мы были недостаточно серьезны. Не так ли?
  - Недостаточно, - согласился Труляля.
  “Но что мы обнаруживаем, так это легкое любовное похлопывание по коленным чашечкам, и все становится яснее. Говорит больше, чем когда-либо могут выразить слова”.
  Раздался скрежещущий звук, когда Траляля чиркнул спичкой о стену переулка. Когда он приложил его к сигарете во рту, его лицо превратилось в октябрьскую тыкву.
  Он уронил спичку в канаву.
  Траляля поднял биту и ударил ее толстым концом по левой руке.
  - Я совершила ошибку, - сказала Беттани.
  “ Это у тебя есть, солнышко. Это у тебя есть.
  Они вышли вперед, и наказание началось.
  ЧАСТЬ ВТОРАЯ
  
  2.1
  Утром Лондон выдыхал, и его дыхание было зловонным. Оно поднималось вверх из водостоков. Он образовывал скопления газа в углах и ядовитыми облаками вырывался из задних частей автомобилей.
  К восьми часам первая волна рабочих хлынула в город, а вторая набирала силу. Подземка, артерии которой затвердели, представляла собой пыхтящую очередь поездов, в которой пассажиры, сжавшись в неуклюжие фигуры, отсчитывали перекрестные станции. В метро могли случиться плохие вещи, хотя мало кто допускал возможность того, что с ними может случиться катастрофа. Вместо этого они боялись небольших проявлений грубости и агрессии, как своих собственных, так и чужих, потому что в ежедневной анонимной давке было легко ослабить хватку за обычные приличия. Подполье породило существо, которое могло обратиться против самого себя. Не было особой необходимости во внешнем посредничестве.
  Среди них сегодня утром, как обычно, была женщина, которую даже самые добродушные пассажиры с трудом смогли бы не счесть уродливой. Она была пяти футов ростом и имела форму бутылки, не классической "кока-колы", а светлого эля, с прямыми, доходящими до горлышка, волосами, сегодня стального цвета, цвет которых соответствовал наросту размером с таблетку аспирина, выросшему с одной стороны ее носа. Но ее глаза были пронзительно яркими, и она была дорого одета — Кэролайн Чарльз, которую проницательный человек мог бы распознать, прежде чем задаваться вопросом, почему кто-то, одетый в Кэролайн Чарльз, решил ехать в метро в час пик. При ближайшем рассмотрении они могли бы решить, что она похожа на более доброжелательную ведьму, из тех, кто готовит полезные зелья, когда любовь подводит.
  Но мало кто тратил время на то, чтобы сформулировать свои мысли. Все были сосредоточены на том, чтобы первыми сойти с поезда, когда он остановится. Женщина казалась менее встревоженной, чем большинство, позволив тем, кто ее окружал, сойти на берег раньше, чем это сделала она. На лестнице она шла неторопливым шагом, не обращая внимания, когда мимо проносились менее контролируемые люди, их неорганизованные конечности задевали ее. Оказавшись снаружи, пассажиры вновь обрели свою индивидуальность, и временный монстр, которого они собрали, распался на части и рассеялся. Ее собственный путь привел ее через перекресток, где движение остановилось, на более тихую дорогу у парка, где изящная терраса выходила на ряд уже разросшихся платанов, их ветви были голыми, но от этого не менее успокаивающими -голые разрушенные хоры ее первая мысль при виде их. Где поздно запели сладкие птички.
  Она поднялась по ступенькам к одному из величественных зданий, но дверь открылась прежде, чем она успела до нее дойти.
  “ Доброе утро, Грэм. Все в порядке?
  С этими словами она сняла перчатки.
  - Наверху все в порядке, мэм.
  “ Все, о чем мы можем попросить. ” Сняв шарф, она перекинула его через руку, пересекая холл с широкой лестницей и монументальным Ландсиром на стене. “Ты позаботься обо всем здесь, а я сделаю все, что в моих силах, со всем остальным”.
  “Тогда мы все в надежных руках”, - сказал Грэхем, как делал это почти каждое утро.
  Дама Ингрид Тирни улыбнулась и вошла в дверь слева от лестницы.
  Начиная с 7/7 она пользовалась метро по крайней мере раз в день, всегда в час пик, и не делала из этого секрета. В каждом профиле, написанном о ней, в каждом интервью, которое она давала, этот факт был опровергнут. И она всегда приводила одну и ту же причину, которая, когда она впервые ее озвучила, появилась в подборке саундбитов того года.
  “Моя работа - обеспечивать безопасность наших граждан. Нет такого риска, с которым они не столкнулись бы сами”.
  Как вы думаете, разумно ли, спросили ее, называть поездку среднестатистического лондонца на работу риском?
  Я думаю, это разумно, что никто не принимает безопасность как должное, сказала она.
  Несмотря на огласку, ее так и не узнали, в этом она была уверена. Она никогда не была агентом — ее путь к посту главы Разведывательной службы пролегал в основном через комитет, — но у нее был свой ум и мало иллюзий относительно самой себя. Иногда она привлекала второй взгляд и прекрасно знала почему. Но если бы она когда-нибудь привлекла третий, это был бы кто-то, осознающий, кто она такая, а этого никогда не случалось.
  Помогало, конечно, то, что ее волосы чередовались между стально-серыми, гораздо более кудрявыми черными и действительно маслянистыми светлыми. Ее парики были дорогими, соответствующими возрасту и функциональными. С пятнадцати лет Ингрид Тирни была абсолютно лысой.
  И теперь она снова спускалась вниз, лифт уносил ее тремя этажами ниже по улице, на проводимую раз в два месяца межведомственную акцию "Наверстывание упущенного", которая была помечена в ежедневнике каждого как "W & N для нужд", но называлась из-за ее Нытья и придирок. Обычно она не председательствовала на собраниях по той простой причине, что это вызывало у нее желание убить своих сотрудников, но каждую вторую голубую луну она появлялась, чтобы продемонстрировать, насколько она практична, и проводила два часа, слушая о соперничестве департаментов, замаскированном под стратегическое планирование. Почему Comms потребовалось дополнительное пространство, от которого следует отказаться Intel. Почему Surveillance потребовала увеличения бюджета, которое могло быть достигнуто за счет профицита Ops. Et cetera. Они могли бы напечатать все это в январе и распространять через определенные промежутки времени, эффект был бы тот же.
  Именно это она и сказала вслух собравшейся компании — двенадцати представителям отдела, потратившим минуту и одному дополнительному - девяносто минут спустя.
  “Да, у нас растут требования к ограниченным ресурсам. Объясните, почему это всегда вызывает удивление? Если вы хотели свободы действий и неограниченных средств, вам следовало отправиться в Сити. В следующий раз давайте меньше ссориться и более конструктивно мыслить, хорошо?” Она сняла очки в знак того, что встреча окончена. “И давайте не забывать, что когда мы пропускаем мяч, гибнут жизни. Нет никаких оправданий тому, чтобы терять концентрацию. мистер Коу, не могли бы вы остаться?”
  Джей Кей Коу был статистом.
  После того, как остальные - семеро мужчин и шесть женщин - гурьбой вышли из зала заседаний, дама Ингрид сунула руку под стол и отключила записывающее устройство. Затем она посмотрела на Коу, худощавого мужчину лет тридцати с небольшим, с уже залысинами, с выражением, которое она бы назвала сдержанным.
  “Несмотря на все злословия, это было на самом деле более приглушенно, чем обычно”, - сказала она. “Не хочешь угадать почему?”
  - Потому что я был здесь, дама Ингрид?
  Она отмахнулась от названия. “Каждый из них следил за тем, что они говорили, опасаясь услышать, как это будет процитировано им в ответ в их ежегодной аттестации”.
  Дж. К. Коу был из отдела психологической экспертизы.
  - А это значит, что если кто-нибудь задастся вопросом, что ты здесь делал, то получит именно такой ответ.
  Он сказал: “Так это не настоящая причина, по которой вы хотели, чтобы я был здесь”.
  “ Нет. И я бы извинился за то, что заставил тебя выслушивать это, но время, потраченное на создание прикрытия, никогда не пропадает даром.
  Обложка.
  “ Это операция? - спросил он.
  “Операции требуют одобрения Комитета по освещению. Я не знаю, откуда они берут эти имена”.
  — Они выбираются случайным образом из...
  “Это не требует одобрения, потому что, если бы это было так, это была бы операция, а если бы это была операция, потребовался бы бюджетный билет, и я только что потратил полтора часа, повторяя, что бюджет на этот год растянут настолько, насколько это возможно. Это ответ на твой вопрос?
  Это была не операция.
  Что было одновременно облегчением и разочарованием. Дж. К. Коу никогда не участвовал ни в одной операции. Он находился за кулисами, оценивая прикованный к рабочим местам персонал на предмет их вероятной реакции в условиях экстремального стресса. Стресс от биологической атаки. Террористический акт.
  “Нет. Думай об этом скорее как о пособии, о котором никто не должен знать. Потому что, если бы они знали ...”
  - Для этого потребуется бюджетный билет.
  - Я рад, что мы на одной волне.
  Ингрид Тирни положила ладонь на папку желтовато-коричневого цвета, лежащую перед ней.
  “Вы знаете, Служба раньше гордилась тем фактом, что мы заботимся о своих. Кое-что еще, что стало жертвой бюджетных соображений. В наши дни, как только ты выходишь за дверь, ты становишься историей. Но я всегда питал слабость к истории ”.
  Когда она сделала паузу, он решил, что ему предлагают высказаться.
  - О какой древней истории мы говорим?
  “ О, относительно недавно. До тебя, но ты один из наших самых свежих талантов, не так ли?
  Несколько загипнотизированный ее взглядом, он кивнул.
  Одиннадцать месяцев. Коу проработал на Службе одиннадцать месяцев. Диплом психиатра сошел с рельсов в банковском деле, которое оказалось одновременно прибыльным и неудовлетворительным. Подмена была хорошим ходом.
  Вот что он думал до сих пор.
  Не сводя с него глаз, Тирни подтолкнула папку через стол.
  “ Он не покидает здание. Но тебе будет удобнее в библиотеке. Если кто-нибудь спросит, вы просматриваете протокол сегодняшнего утра”.
  Откинув обложку, он бросил быстрый взгляд на содержимое папки. На нем был наклеен приоритетный код John, самый низкий из пятиуровневых кодов безопасности того года, а на верхнем листе черным шрифтом было оттиснуто x-s, что означало "бывшее в употреблении". Личное дело, одно из тысяч, касающееся кого-то, кто больше не был частью братства, сестричества агентов. На фотографии был изображен блондин с армейской стрижкой и серьезными глазами.
  ТОМАС БЕТТАНИ, гласила подпись.
  Дама Ингрид Тирни стояла, поэтому Коу тоже встал, сунул папку под мышку и покинул зал заседаний с такой целеустремленностью в походке, что любой наблюдающий мог подумать, что он точно знает, где находится библиотека.
  2.2
  Психологическая экспертиза проводилась за рекой. Это был первый раз, когда Коу вошел в священные пределы, как они называли Риджентс-парк в этом конце города, вот почему он был единственным на собрании с ремешком на шее, ПОСЕТИТЕЛЕМ в красных шапочках на ламинате. Ничто не говорило о том, из какого отдела он был. Входя обратно в лифт, после того как на стойке безопасности ему сказали, где находится библиотека, он задался вопросом, почему Тирни был уверен, что остальные знали, кто он такой, заставляя их соответственно нервничать — очевидно, — затем ответил на свой собственный вопрос тем же серьезным тоном, который голос в его голове использовал для решения рабочих вопросов. Они бы знали, потому что она бы им сказала. Иногда все было так просто.
  Даже если это неожиданно.
  УКоу были коллеги, которые проработали на Службе в десять раз дольше него, и им никогда не звонили так, как прошлой ночью. Дама Ингрид Тирни для Дж. К. Коу, произнесенная так, как будто она была ее собственным помощником, хотя на линии была сама Дама.
  - У меня есть для тебя задание.
  Задача. Подобная той, которую мог бы поставить перед собой Геркулес.
  “ Будь в парке. Ровно в девять.
  Звонок поступил после двенадцати, и он провел остаток ночи, гадая, не розыгрыш ли это, как в тот раз в университете, когда он получил анонимную записку от тайной поклонницы, умолявшей его встретиться с ней в ближайшем пабе. Сохранение свидания было безумным поступком, который ублюдки, подставившие его, никогда не позволили ему забыть.
  Этим утром, сидя на бесконечном совещании, он мог бы задаться вопросом, не является ли это немного более взрослой версией того же трюка, если бы не неопровержимый факт, что во главе стола, даже не взглянув в его сторону, сидела сама дама Ингрид.
  В своем роде служебная легенда. Не настоящая легенда, как ваши Jackson Lambs — множественное число неуместно, потому что, слава Богу, был только один Jackson Lamb, — но определенно история в процессе становления. Выстраивала Службу по своему образу и подобию, несмотря на всех тех, кто сомневался в ценности ее инициатив, вечно подлизывалась к Вашингтону, возглавляла наступление charm и работала со СМИ от стены до стены. Вовлечение Разведывательной службы “в сообщество”. И, что самое греховное, она не позволила тому факту, что никто не считал ее фотогеничной — была, как выразился один из этих скептиков, старой каргой в дизайнерском плаще, — когда-либо удержать ее.
  Дизайнерские плащи, подумал он. Дж. К. Коу мало что понимал в женской моде, но у Тирни была репутация хорошо одевающейся. Она могла себе это позволить, имея частный доход, в котором она не была замужем и в котором не родилась, и который был чем—то вроде свистка на денежных рынках. Может быть, ему стоит попросить у нее совета, как только он прочтет папку.
  В библиотеке должны были быть только деревянные полки и высокие окна, в соответствии с имиджем Оксбриджа, но она находилась под землей, с простыми столами, больше подходящими для столовой. Коу представился, нашел уголок и уселся читать.
  Томас Беттани.
  Беттани работал оперативником, то есть сначала работал под прикрытием в Северной Ирландии, а затем в самой столице. Мартин Бойд был его рабочим именем, и как Бойд он был ключевой фигурой в синдикате, которым управляли братья Макгэрри, пара чаровников, поставлявших оружие широкому кругу клиентов, от вооруженных грабителей до, по крайней мере, одной подающей надежды террористической группировки. Это была одна из самых продолжительных операций, которые Служба проводила на своей территории, и когда она завершилась, потребовалось пятьдесят два скальпа, включая несколько скафандров-модисток, которые были вовлечены в передачу списанных материальных средств в руки Макгарри. Это положило конец оперативной карьере Беттани. После работы в Dogs, внутренней полиции Службы, он взял откуп и переехал в Лайм-Реджис со своей женой и сыном, предположительно, чтобы заняться восстановлением семейной жизни, которую его работа разрушила. Это продолжалось недолго. К сожалению, вскоре после этого у его жены Ханны обнаружили неоперабельную опухоль головного мозга, но дорогостоящее лечение не помогло. Она умерла в течение года.
  Когда-то овдовевшая Беттани уехала за границу, выживая на подработках. Детали были отрывочными, но в течение прошлого года проводилась скрытая проверка статуса. В то время он был в Марселе, работал на скотобойне, и в списке контактов значилось только одно имя - коллега по имени Маджид Ансари. Едва заметная карандашная пометка под этой фамилией наводила на мысль, что кто-то задержался там на мгновение.
  Коу не знал, что и думать обо всем этом. Неужели Беттани был втянут в преисподнюю, которая часто заманивала в ловушку Икс-СС, стал наемником или еще хуже? Дама Ингрид называла это пособием. Возможно, Беттани была больна или сошла с катушек. Какой-то огромный процент бездомных, у него не было цифр под рукой, составляли бывшие военные. Возможно, он стал жертвой этого синдрома. Ожидал ли Тирни, что Коу предложит план реабилитации? И почему именно он, проработавший всего одиннадцать месяцев? Не зная, что он должен был делать, он сделал это снова, для верности, потом еще раз. Томас Беттани. К тому времени, как он покинул библиотеку, Дж. К. Коу мог бы считать его предметом изучения специалиста.
  Там был хаб, нервный центр Риджентс-парка, где Вторые дежурные наблюдали за текущими чрезвычайными ситуациями (а текущие чрезвычайные ситуации были всегда), а затем был Верхний этаж. Наверху сидела дама Ингрид. Начальника службы неофициально называли Первым столом, и с Первого стола открывался вид.
  Итак, Коу во время своего первого визита в священные пределы увидел парк напротив, прохладное зеленое пространство для дыхания - ему казалось, что с полуночи он поднялся на десять ступенек лестницы.
  Мало кто из его коллег мог предвидеть такое.
  Потому что он не разжигал костров, Дж. К. Коу. Не был одним из тех, за кем другие присматривали в ожидании грядущей славы. Он знал это. Но он также знал свои сильные стороны, которые, хотя и были неинтересными, были достаточно ценными. Он был добросовестным. Он был основательным. Он был осторожен. Когда вы давали ему задание, он выполнял его в отведенное время - или, по крайней мере, оставался до тех пор, пока оно не было выполнено. Теперь он кивнул в ответ на приветствие дамы Ингрид и уселся в указанное ею кресло, положив папку на колени.
  Многие мужчины, вынужденные описывать себя, бессознательно добавляют дюйм или два, то тут, то там. Склонность Коу заключалась в вычитании. Он чувствовал себя ниже своих 5 футов 9 дюймов, и хотя понимал, что это проблема самооценки, тем не менее часто ловил себя на том, что съеживается, чтобы соответствовать. Он даже сократил свои имена до нужного размера — Джейсон, Кевин. Ни то, ни другое нельзя было принимать всерьез. То, что он почувствовал в кабинете Первого отдела, было непривычным подергиванием. Подобно новичку, которого вытащили из хора и бросили в ужасающий центр внимания, он обнаружил, что ему это вроде как нравится. Если это было испытание, он надеялся пройти его.
  Стул был надежным, с высокой спинкой, обитый тканью. Ламинат, висевший у него на шее, удобно прилегал к рубашке.
  - Вы читали досье, - сказала дама Ингрид.
  Он кивнул.
  “ Так скажи мне, что ты о нем думаешь. ” Она сплела пальцы вместе, словно собираясь показать ему церковь, шпиль. - Одним словом.
  - Жестокий, - сказал Коу.
  Она подняла бровь.
  Он сказал: “Он пережил годы среди худших людей, которых может предложить этот город, — торговцев оружием, настоящих гангстеров, — и он сделал это, став одним из них. Настолько убедительно, что его невозможно было отличить друг от друга”.
  Она сказала: “Иначе он не пережил бы этого”.
  “ Я знаю. Я не выношу моральных суждений. Он высококвалифицированный оперативник, и насилие было частью его должностных обязанностей. Но из отредактированных отрывков довольно ясно, что где-то он переступил черту. В интересах … достоверности ”.
  - Ты думаешь, он кому-то причинил боль?
  “ По крайней мере. Да.
  Дама Ингрид воздержалась от задумчивого кивка или оценивающего взгляда. Она просто ждала.
  — Впоследствии его послужной список как Собаки... я имею в виду...
  - Я знаю, как они называются.
  - У него сложилась репутация человека сильной руки.
  Эта часть файла была достаточно отредактирована, чтобы Коу мог с уверенностью сделать такой вывод.
  Не то чтобы я предполагал, что он перешел все границы. И его отставка кажется искренней. Я имею в виду, что ему не стало легче, насколько я могу судить.
  От него не ускользнуло, что дама Ингрид была Первой за столом, когда Беттани уволилась со Службы. Если бы в этой истории было что-то еще, она бы это знала.
  Он сказал: “Когда умерла его жена, у него произошла какая-то размолвка с сыном”.
  -Что заставляет тебя так говорить?
  Потому что реакцией Беттани на ее смерть было уйти. Если бы они поладили, то скорбели бы вместе, помогали друг другу пережить это. Вместо этого Беттани бросила все и, похоже, провела последние четыре года, выполняя черную работу в довольно суровых районах континентальной Европы ”.
  Какая-то часть Коу, прислушивающегося к себе, опустила челюсть. Первое, чему вы научились при психологической оценке, - это хеджировать свои ставки. В Риджентс-парке это показалось менее полезным.
  Или, может быть, просто в присутствии дамы Ингрид.
  Кто сказал: “Так зачем же трудиться?”
  — Подробностей не было...
  “ Они тебе не нужны. Он был хорошо обучен, а не необразован, и он только что провел четыре года, опустошая испанские закрома и таская французское мясо. Что это было?”
  Она не производила впечатления человека, который оценил бы вафли.
  Джей Кей на мгновение задумался над его ответом. Старался не думать ни о чем другом, например, о том, почему его выдернули из его ниши из-за каких-то необдуманных теорий о бывшем ведьмаке, о котором он услышал всего час назад. Тирни, казалось, была не против подождать. Это было то, в чем она была хороша.
  Он сказал: “Я сомневаюсь, что смерть жены закрутила его спираль. Вероятно, это был разрыв с сыном”.
  -Почему? -спросиля.
  “ Его жена долго болела. У него было бы время подготовиться эмоционально.
  Дама Ингрид сказала: “Многие родители ссорятся со своими отпрысками. Отцы с сыновьями. Не все они эмигрируют. Падать по ”спирали".
  Не у всех из них есть прошлое Беттани. Многие бывшие солдаты становятся бездомными. Когда структура, на которой они строили свою жизнь, разрушается, все остальное разваливается. Беттани не был солдатом, но у него было такое же мышление”.
  Теперь Коу заходил на посадку по схеме.
  “ Он провел большую часть десятилетия под прикрытием, выдавая себя за кого-то другого. Вскоре он уволился с работы и овдовел, больше не был мужем. Теперь он тоже не был отцом, по крайней мере, так должно было казаться. Нетрудно понять, почему он поступил именно так”.
  Теперь атмосфера изменилась. Он мог сказать, что на подходе новая информация, что-то, чего нет в папке.
  - Его сын умер на прошлой неделе, - сказала дама Ингрид.
  - А, - сказал Коу.
  - Он выпал из окна.
  “...Высокий?”
  “ В некотором смысле. В то время он курил марихуану.
  Дама Ингрид оперлась подбородком на пальцы.
  “ Итак, ” сказала она. - Чего бы вы ожидали от такого человека, как Беттани, при таких обстоятельствах?
  Дж. К. Коу показалось, что в этом и был смысл упражнения.
  “Что ж”, - сказал он. “Смерть Лиама делает их отчуждение постоянным. Как бы это ни ощущалось раньше, всегда была возможность, что между ними произойдет … примирение. Он чувствовал бы себя лишенным этого”.
  - Ограблен, - сказал Тирни.
  “ Да. И он человек с определенным набором навыков. Если он почувствует, что его ограбили, он что-нибудь предпримет”.
  -Что-нибудь? -спросиля
  “Он убьет их”, - сказал Коу. “Он пойдет за тем, кого сочтет ответственным, и убьет их”.
  2.3
  Собираясь на работу,одетый, но все еще в беспорядке, Блошиный Пойнтер потерпел крах. Небольшой, но. Она убирала все остатки минимального завтрака, стакан фруктового сока, чашку кофе, и стояла у раковины, когда на нее нахлынула бессмысленность. Не только в том, чтобы ополоснуть чашку и стакан, но и во всем остальном. Ее друг был мертв, а она пыталась притвориться, что это не так, потому что как еще можно было интерпретировать эту попытку вернуться к нормальной жизни? Вставать, одеваться, готовить завтрак - все это было частью продолжения обычной жизни, напоминанием о безвозвратном отсутствии Лайама, как будто его смерть была выбоиной, которую со временем можно было заделать.
  Хуже всего было то, что слез не было. Была только грусть и утомительное осознание того, что, несмотря на то, что сегодня у нее были эти чувства, наступит другое утро, когда их не будет, и разборка асфальта началась бы всерьез.
  В вестибюле зазвонил звонок.
  У нее было правило молчать, когда раздавался звонок — мир был полон преследователей, — поэтому она сняла трубку и стала ждать.
  -Мисс Пойнтер?
  Ей потребовалось мгновение.
  -... Мистер Беттани?
  Она нажала кнопку, чтобы впустить его в здание.
  Ему не потребовалось много времени, чтобы добраться до ее этажа, но достаточно, чтобы она задумалась, правильно ли поступила. Она уже опаздывала. Чего он хотел сейчас?
  Но когда она открыла дверь, все это сменилось более немедленной реакцией.
  - Что с тобой случилось? - спросил я.
  - Что вы имеете в виду?
  “Твое лицо—твоя голова...”
  - Это просто порез.
  -Просто?”
  - Никогда раньше не видели стриженных мужчин? - спросила Беттани.
  Он тоже избавился от бороды. Это сделало его на десять лет моложе.
  -Могу я войти? - спросил я.
  Они стояли в дверях ее комнаты.
  “ Конечно. ДА. Я имею в виду ... ”
  Она отступила назад, и Беттани вошла в свою квартиру.
  Он тоже выглядел посвежевшим в новой одежде, которую она с болью узнала. Белая рубашка без воротника, черный V-образный вырез - все это принадлежало Лайаму.
  - Все в порядке? - спросила она.
  Беттани помолчала, оглядывая гостиную, быстро проводя инвентаризацию. Затем он повернулся к ней.
  “Лайам не упал”, - сказал он.
  “Я...”
  Слово затихло. Все могло обернуться хуже, чем она опасалась.
  - Я чувствую запах кофе? - спросил он.
  - Только мгновение, - машинально ответила она.
  “Не возражаешь, если я...”
  Фли покачала головой, и он последовал за ней на кухню, в укромный уголок рядом с гостиной. Она щелкнула выключателем чайника, нашла кофе и высыпала гранулы в чашку. Вопросы о молоке и сахаре казались слишком обычными. Она нальет его черным и разберется с жалобами по мере необходимости.
  Теперь он выглядел так, как и должен был выглядеть, решила она, не совсем уверенная, что имела в виду. Блондин, конечно. Без бороды, линия подбородка была бледной. Он выглядел так, словно прошел через что-то, но это не заставило его подчиниться.
  Протягивая ему кофе, она спросила: “Что ты имеешь в виду?”
  - Именно то, что я сказал.
  “Но это же бессмыслица. Конечно, он упал. Вот так он и умер”.
  Она подумала, что он так и не увидел тела. Убедил ли он себя, что Лиам все еще жив? Что произошла какая-то ужасная ошибка в идентификации? Это был бы хороший способ снова все исправить.
  Но это означало бы игнорирование реальности.
  Он отхлебнул кофе, казалось, не возражая против того, чтобы он был черным или очень горячим, и сказал: “Он отправился в путь. Вот как он умер. Но это было не падение.
  И теперь она могла видеть, к чему он клонит.
  Он сказал: “Он был под кайфом, верно? Как он делал с тобой в те разы, о которых ты говорила”.
  “ Только дважды. Может быть, трижды...
  “ Сколько угодно. Что он сделал, свернулся калачиком на балконе?
  “Нет”, - сказал Фли, затем сделал паузу, вспоминая. “Он закатывал внутрь пару, этого обычно было достаточно. А потом он, мы, он выходили на улицу и зажигали там. Он был немного привередлив в том, что касалось дыма в комнате ”.
  - Чем он прикурил? - спросил я.
  “ Зажигалка. Он постоянно их терял.
  “ Ну, тот, которым он пользовался в ту ночь, он тоже потерял. Потому что его не было на балконе и в кармане. Полицейский отдал мне его вещи. Ни зажигалки, ни спичек.
  Она ждала продолжения, но, похоже, на этом все.
  Он прочел это на ее лице.
  “ Не кажется, что это много, не так ли? Но этого достаточно. У него не было ни зажигалки, ни спичек. Нигде в квартире. Он мог загореться от электрической конфорки на своей плите, но не без того, чтобы не оставить следов, а их нет. И вряд ли он потом вернулся и прибрался ”.
  - Ты смотрел на балкон? - спросил я.
  - Я выглянул на балкон.
  - Может, он его уронил.
  “ В таком случае он был бы на улице внизу. И полиция забрала бы его. Это то, что они делают. Они собирают доказательства”.
  - Может быть, он воспользовался спичкой.
  -Только один?
  “ Да. И его унесло ветром.
  “ Одна спичка. Не предохранительная, но одну-единственную красную шапочку он мог бы снять со стены.
  -Да.
  - Насколько это вероятно?
  “Случаются странные вещи”.
  “ Все время. Но это было бы не просто странно. Это было бы странно, если бы это произошло за несколько мгновений до смерти Лиама. Что уже за гранью странного. Что подозрительно.
  Говоря все это, Беттани оставалась спокойной. Эти голубые глаза, достаточно яркие, когда он был неопрятен и с растрепанными волосами, казалось, были готовы просверлить дыры в стенах, но он не был маниакален или взволнован.
  Он нашел, на что опереться, подумала она. Его не переубедишь. Он нашел, на что опереться.
  Беттани поставил чашку.
  Он сказал: “Он курил косяк, не имея возможности его зажечь. Это означает, что там был кто-то еще”.
  - Это не значит, что он не падал.
  “ Может, и нет. Но кто-то был там, когда он это сделал. Так почему же они не объявились?
  - Может быть, они напуганы.
  “ Испугались? Потому что в тот момент они были под кайфом?
  -Да.
  “ Что это значит, удар по запястью? Ты сам сказал. Это едва ли даже противоречит закону.
  - И все же. Он умер. Они должны чувствовать ответственность.
  Эти голубые глаза были прикованы к ней.
  - Тебе так не кажется?
  Она слышала, как срывается ее собственный голос.
  - Это был ты, Фли? - спросил он.
  “Нет”.
  Он не стал повторяться, не спросил, уверена ли она. Но продолжал смотреть на нее целых семь секунд, прежде чем кивнуть.
  -Хорошо.
  Фли обнаружила, что ей хочется сесть. Интересно, замечает ли он, что она дрожит.
  “ Итак, ” сказала она. - Что ты собираешься делать?
  Его взгляд устремился в никуда, на мгновение отвлекшись от размышлений. Но он почти сразу же вернулся.
  “Мне нужно знать, кто это был. Что означает, что мне нужно знать больше о жизни Лиама. Люди, с которыми он тусовался. Его работа”.
  “ Кстати говоря, я опаздываю. Я имею в виду, на работу.
  “Все в порядке”, - сказал он. “Я иду с тобой”.
  2.4
  Уличная драка длилась недолго. Вышибалы были большими и уверенными в себе, но привыкли, что этого достаточно, и набросились на него, размахивая руками, как ветряные мельницы. Беттани, напротив, учили быть точной и не тратить усилий впустую. Только подключайся. Обучение осталось с тобой.
  После этого, поскольку они планировали сломать ему коленные чашечки, он сломал их. Затем он вытер бейсбольную биту и бросил ее к их ногам.
  Семь лет не циркулировал, но кое-что осталось в крови. Возвращаясь к Лайаму, он чувствовал себя живым. Ему не нравилось думать, что именно насилие возбудило его, но взгляни фактам в лицо. Дело было не в пиве.
  У Лиама он обыскал все так, как его учили. Плохой - не значит умный. Одни и те же тайники, конверты, приклеенные скотчем к нижней стороне ящиков, пакетики в бачке, ключ, прикрепленный магнитом к задней стенке радиатора, всплывали снова и снова. Лайам не взял ничего из этого, хотя Беттани без труда нашла его заначку с наркотиками. Но ни зажигалки, ни спичек ...
  Подтверждение подействовало на него как наркотик. Он едва успел стянуть ботинки, прежде чем рухнуть на кровать и погрузиться в состояние без сновидений, из которого проснулся, чувствуя себя свежее, чем когда-либо, хотя и постаревшим всего на шесть часов.
  Когда он согнул пальцы, то почувствовал боль в костяшках. Они были слегка поцарапаны. Месяцы, проведенные за возней с мясом, не сделали их мягче. Кроме того, он в основном пользовался ногами.
  После долгого принятия душа он проверил свои финансы. Его акции выросли ровно на ту сумму, которую он нашел в бумажниках вышибал, так что теперь у него было триста семьдесят фунтов плюс евро. Денег, конечно, было больше. У Лиама был банковский счет, сбережения, возможно, страховка, со всем этим нужно было разобраться, но не сейчас. Что касается самого Лиама, его прах был на кухонном столе. Ему тоже придется принять решение по этому поводу, но обо всем по порядку.
  Телефон Лиама был в гостиной. Беттани подключил его к зарядному устройству и отправился к Фли Пойнтеру, адрес которого он нашел прикрепленным к доске объявлений на кухне Лайама.
  По дороге он прошел мимо той же парикмахерской, которую видел вчера вечером, открытой рано для канцелярских товаров, и подумал, что самое время.
  И вот они шли к the Angel, направляясь в Lunchbox, так называлась игровая компания Винсента Дрисколла.
  “ Это недалеко. Доехать на автобусе.
  - Давненько я не ездил в лондонском автобусе.
  Она сказала: “Я не думаю, что этот опыт сильно изменился”.
  Мало что изменилось. Резко возросло число женщин, читающих порно со связыванием на публике, но в остальном Лондон оставался Лондоном.
  На автобусной остановке был светодиодный дисплей. Их автобус находился в семи минутах езды.
  “ Я действительно опаздываю. Обычно я приезжаю первым, на несколько миль.
  Она также собиралась прийти с отцом погибшей коллеги. Беттани не думала, что ее опоздание кого-то надолго обеспокоит.
  Тротуар был узким, и очередь на автобус змеилась по нему. Проходящим мимо людям приходилось выходить на дорогу.
  - Он кое-что говорил о тебе, - сказала Фли. Это сказал Лиам.
  - Я полагаю, что да.
  Она, казалось, была готова продолжить, но он бросил на нее тяжелый взгляд, и она воздержалась.
  К тому времени, как подъехал автобус, они некоторое время молчали.
  Фли повел их наверх. Автобус двигался медленно, преодолевая то, что казалось бесконечными дорожными работами. Ряды магазинов уступили место огороженному участку зелени, церкви, библиотеке. Через десять минут пути была достигнута своего рода критическая точка, и большинство пассажиров разошлись.
  Она толкнула его локтем. - Подвинься.
  Она имела в виду - на переднее сиденье.
  Он подчинился, и теперь им была видна дорога впереди. Дорожных работ стало меньше, но светофоров предостаточно. Беттани забыла, что знакомство с Лондоном напоминает описания военных действий. Долгие периоды скуки чередовались с моментами паники.
  Это тоже во многом подвело итог его собственной карьере.
  Она сказала: “Я не хотела тебя расстраивать. Я просто подумала, что … Вы не разговаривали много лет. Может быть, тебе стоит узнать кое-что из того, о чем он думал.
  Она была достаточно молода, чтобы представить, что такие слова, как закрытие имеют значение.
  Он сказал: “Ты меня не расстроила”.
  - Ты не хотел, чтобы я продолжал.
  - Нет, не прямо здесь.
  - Теперь мы одни.
  Их там не было. На верхней палубе было еще трое, ближайшие всего на три места позади них. Но было ясно, что Фли сочла бы его педантичным, если бы он указал на это.
  Он сказал: “Лиаму нужно было кого-то обвинить, когда умерла его мать. Я был очевидным кандидатом”.
  — Откуда ты знаешь, что...
  - На самом деле он не держал это в секрете.
  “Нет. Нет. Но то, что я собирался сказать, Лиам знал, что на самом деле это не твоя вина, что он просто набросился. Каждый раз, когда он говорил об этом, он становился все ближе к тому, чтобы признать это”.
  Автобус миновал еще одну церковь, и они ненадолго поравнялись с витражами.
  Она сказала: “Это было так, как будто он спорил сам с собой и становился все менее убежденным в своей правоте”.
  Мужчина, сидевший через три сиденья от них, встал и направился вниз по лестнице, на ходу нажимая на кнопку звонка.
  - Лайам говорил и другие вещи.
  Она ждала, что он спросит, но Беттани не вставала.
  - Он сказал, что раньше ты был шпионом.
  -Сколько времени займет поездка на автобусе?
  - Наша остановка следующая.
  - Хорошо, - сказал он.
  У него не сложилось никакого представления о помещении "Ланчбокса", но даже при этом Беттани была слегка удивлена, когда Фли повел их по тропинке к тому, что могло быть рестораном. Первый этаж представлял собой зеленое стекло с логотипом детской коробки для завтрака, пластиковая защелка была расстегнута, внутри светилось что-то невидимое.
  Буксирная тропа была каменистой и неровной. В двадцати ярдах впереди через канал был перекинут мост, его арка была покрыта мхом.
  Подойдя к двери, Фли сказала: “Все заняты, ты же знаешь. С оттенками 3. Я имею в виду, все нам сочувствуют, мы все любили Лиама, но...
  -Но жизнь продолжается.
  “ И не похоже, что вы из полиции. Мы уже поговорили с полицией.
  - Если ты не хотела, чтобы я приезжал, тебе следовало сказать об этом еще тогда, в квартире.
  - Я не думал, что ты примешь отказ.
  “ Вы все правильно поняли. Дрисколл будет здесь?
  “ Полагаю, что так. Ты же не собираешься...
  Казалось, она не совсем понимала, о чем спрашивает.
  - Нежное растение, не так ли?
  - Он немного чувствительный.
  В последнее время у Беттани было мало практики общения с чувствительными людьми.
  Он посмотрел вниз, на маслянистую поверхность канала, на ее жалкие радуги.
  “В крематории был человек”, - сказал он. “Часть группы. У них были фляги”.
  - Я их видел.
  “Я не думаю, что они знали Лиама. Я думаю, они были там ради развлечения. Так некоторые люди тусуются на свадьбах”.
  “ Может быть. Я предполагаю.
  “Интересно, что еще я мог упустить”, - сказал он.
  - Сказала Фли. “ Ты не ответил на мой вопрос. Ты же не собираешься расстраивать Винсента, правда?
  “Я думаю, он выживет”, - сказала Беттани и отступила в сторону, когда Фли открыл дверь.
  2.5
  Бу Берримен спросил: “Кто это?” затем: “Из какого издания?” затем: “Относительно чего именно?”
  Затем: “Сейчас он недоступен, но я обязательно передам это”.
  Он повесил трубку и сказал: “Журналист. Один из журналов для геймеров. Спрашивает о Лиаме”.
  Винсент Дрисколл, выпрямившийся на диване так, словно тот был набит кирпичами, покачал головой.
  Бу сказал: “Ежемесячное издание. К тому времени, когда они напечатают новостные страницы, они могли бы с таким же успехом называть их историей”.
  Он проработал с Винсентом шесть лет водителем и генералом догсбоди. До этого он был инструктором по фитнесу, но этому пришел конец, когда он неудачно приземлился при подъеме, смягчив удар новичка, по вине которого это произошло. Который был благодарен и слегка ушибся. Бу все еще хромал в сырую погоду.
  Но ушибленное колено не означало, что он не мог сам о себе позаботиться.
  Ключи от машины висели на крючке у кухонной двери. Он надел их на указательный палец, как кастет.
  - Готовы идти, босс?
  Винсент кивнул.
  
  На заднем сиденье Винсент невидящим взглядом смотрел на скучные улицы, на ничем не примечательные события. Все напоминало ему обо всем остальном, потому что все было одинаковым. Он поиграл с этой мыслью мгновение, но она ни к чему не привела.
  Затылок Бу напоминал шар для боулинга, на который какой-то шутник наклеил пряди человеческих волос.
  “Что за имя такое Бу?” он спросил, когда брал интервью у Бу для получения работы. Он не мог вспомнить ответ.
  Это было примерно через восемнадцать месяцев после того, как Shades приобрели популярность, и Винсент стал объектом газетных заметок. Соответствующая пресса, а не только журналы для геймеров. Упоминались смехотворные суммы денег, большинство из которых не соответствовали цели, но оказалось, что это ничего не меняло. Люди, которые были настолько озабочены чужими деньгами, что писали уродливые письма, как правило, не делали тонких различий. Добавьте ноль, уберите единицу, это все равно было возмутительно. Как кто-то мог так разбогатеть на игре? Кто-то должен преподать ему урок. Кто-то, скорее всего, преподаст.
  Винсент обратил внимание, последовал совету и оказался Бу Беррименом.
  Шесть лет спустя он мог по пальцам одной руки пересчитать дни, прошедшие без присутствия Бу. С другой стороны, могли проходить целые недели, когда Винсент ни на кого больше не смотрел. Что, как оказалось, было эксцентрично. Поползли слухи о его отстраненности, его отчужденности, его “высокофункциональном аутизме”. Но это было нормально. Люди могли говорить все, что им заблагорассудится, при условии, что они делали это где-нибудь в другом месте и не беспокоили его подробностями.
  Иногда, конечно, они это делали. Для этого и существовал Бу Берримен.
  Который сейчас притормозил возле Ланчбокса, со стороны улицы. Винсент вышел, пока Бу припарковался. Он посмотрел на здание, которое было трехэтажным здесь, четырехэтажным сзади, там, где земля спускалась к тротуару. Кто-то наблюдал за ним из окна верхнего этажа. Блошиный пойнтер, но кто был с ней?
  На какой-то дрожащий миг ему показалось, что это Лайам Беттани.
  Момент прошел, и тот, кто это был, отошел от окна.
  Винсент толкнул дверь и вошел в свое здание.
  2.6
  Первым впечатлением Беттани было, что Винсент Дрисколл не похож на мультимиллионера. Он выглядел как человек, которого мультимиллионер выбрал из толпы и одел в дорогую одежду.
  Когда он сказал: “Я сожалею о вашем сыне”, Беттани показалось, что он зачитывает автоответчик.
  Который соответствовал обстановке. Коробка для завтрака была безупречной. Опыт Беттани в рабочих помещениях на базе программного обеспечения, ориентированных на молодежь, где отсутствовали какие-либо тяжелые инструменты, был ограничен, но это казалось знакомым, потому что он видел это в дюжине фильмов. Большая комната открытой планировки, но с экранами тут и там, блестящей металлической мебелью, абстрактными картинами на стенах, абстрактными стульями для сидения и ноутбуком на каждой поверхности. Вдоль одной стены стояли торговые автоматы с безалкогольными напитками и закусками, и кто-то брал кока-колу, не скормив автомату ни монетки.
  В углу была натянута баскетбольная сетка, а под ней на полу лежал мягкий оранжевый мяч.
  Целая куча людей прочитала целую кучу журналов, прежде чем обустроить это место.
  Хотя Фли и беспокоился, что они опоздают, они все равно прибыли первыми . Она сварила кофе, затем показала ему помещение открытой планировки на первом этаже, где Лайам работал со своими ближайшими коллегами, офисы на первом и верхнем этажах, расположенные вокруг атриума. Казалось, это многовато для небольшой компании.
  Фли сказала что-то о творческом пространстве, и это прозвучало так, словно она кого-то цитировала.
  -Почему здесь до сих пор никого нет?
  “Это не концерт с девяти до пяти. Люди работают в удобное для них время”.
  Было почти десять, когда они начали появляться.
  Если кто-то и узнал Беттани по вчерашней службе, то не подал виду. Если они и возражали против его вопросов, то хорошо это скрывали.
  “Мы все действительно сожалеем о Лайаме”.
  - Он нам понравился.
  “ Да, мы бы тусовались. По пятницам мы все ходим в местный ресторан.
  - А потом иногда в клуб.
  “ Не для того, чтобы танцевать, особенно. Просто для смеха.
  Но когда Беттани спросила о друзьях Лиама вне работы, он ответил отрицательно.
  - Не помню никаких имен.
  - Должно быть, у него что-то было, но...
  “ Я думаю, там был Дэйв. Там был Дэйв? Или это был его брат?
  - У него не было брата, - сказала Беттани.
  И паб, клубы, жизнь после работы - все происходило в тех же узких кругах.
  - Никогда не заходил к нему домой.
  - Я видел его только в толпе.
  - А как насчет наркотиков? - спросила Беттани.
  -Наркотики?
  “Он был под кайфом, когда упал”, - сказала Беттани. “Вы должны это знать”.
  “Полиция спрашивала о вииде”, - признался кто-то.
  - Впервые об этом слышу.
  “Мы все любим выпить, но...”
  С их открытыми лицами, их бесхитростной молодостью, они определенно лгали. Но, вероятно, только о травке.
  У него уже были проблемы с запоминанием имен. Такие имена, как Кайл и Гайдн, Эйрлис и Лука. Все примерно того же возраста, что и Лайам, хотя среди них была женщина постарше, представитель отдела маркетинга. Она тронула его за локоть и сказала, что не может представить, каково это - самой не иметь детей, никогда не быть замужем.
  После того, как он собрал столько, сколько мог, не отбрасывая дружеского притворства, он позволил Фли отвести себя наверх, где окна не были зашторены и открывался вид на крыши по ту сторону канала. То, что когда-то было фабриками, теперь превратилось в жилые дома, хотя и сохранило внешний вид промышленности. Но промышленность укрощена, ее углы натерты воском и отполированы.
  Она сказала: “Я думаю, они начали задаваться вопросом. Вы знаете, где заканчивается скорбящее отцовство и начинается допрос”.
  “ Поверь мне. Когда я переступлю черту, они узнают об этом.
  Она провела его в свой кабинет, который примыкал к кабинету Винсента Дрисколла. Большую часть стены занимало окно. Внизу Дрисколл выходил из машины. Когда она ушла, он встал, подняв голову, как будто почувствовал, что Беттани или кто-то вроде него наблюдает за ним.
  На мгновение Беттани показалось, что он собирается повернуться и уйти. Вместо этого он толкнул дверь и вошел в здание.
  Больше впечатлений. В основном от кого-то очень чистого, очень опрятного, кто, вероятно, потратил девяносто минут на то, чтобы одеться. Но это может быть как для того, чтобы отложить выход в реальный мир, так и для того, чтобы произвести впечатление на любого, кого он там встретит.
  Его светлые волосы казались почти прозрачными. Его кожа тоже была бумажной, тонкой, как будто Беттани могла проткнуть его насквозь, если бы того потребовало желание.
  Что вполне возможно.
  “ Не могли бы вы уделить мне несколько минут? - Спросила Беттани.
  Это явно приводило меня в замешательство.
  - Обычно я никого не принимаю без предварительной записи.
  Беттани ждала.
  Блошиный Пойнтер сказал: “У мистера Дрисколла сегодня довольно напряженное утро...”
  Был простой трюк, которому Беттани научился, работая Собакой. Все дело было в том, чтобы выглядеть так, будто ты не только никуда не идешь, но и неспособен сформулировать намерение. Как будто леса могут вырасти и горы рухнуть, прежде чем ты сделаешь шаг.
  Фли, собиравшаяся заговорить снова, передумала.
  Дрисколл совершил ошибку, бросив взгляд в сторону своего кабинета. Ближайшее безопасное место. Беттани ухватилась за него так, словно на нем было написано ответное приглашение.
  - Там все в порядке.
  — Когда Бу... когда приедет мистер Берримен, не могли бы вы прислать его наверх? - обратился Дрисколл к Фли.
  -Конечно.
  Офис Дрисколла, если бы Беттани попросили угадать, был бы лишен чего—либо личного — только обычные стул, письменный стол и канцелярские принадлежности - и он был в основном прав, хотя и не рассчитывал на большой и ярко раскрашенный постер, рекламирующий фильм под названием Тени. Кроме того, это была комната, которую, казалось, было легко покинуть в спешке.
  Не дожидаясь приглашения, он уселся в кресло для посетителей.
  “Умное здание”.
  - Благодарю вас.
  - И все это из-за написания игр?
  “Оказывается, вам нужно написать только один”, - сказал Дрисколл.
  - Баскетбольное кольцо, - ответила Беттани.
  Дрисколл ждал.
  “Вы узнали об этом из фильма? Или прочитали об этом в каком-нибудь руководстве по эффективному менеджменту? Как стимулировать ”творческое мышление"?"
  Дрисколл сказал: “Я думаю, это мисс Пойнтер предложила использовать баскетбольное кольцо”.
  “Всем быть свободными и непринужденными. Позвольте идеям выплывать наружу”.
  - Что-то в этом роде.
  - Это помогает?
  “ Если это помогает моим сотрудникам, прекрасно. Лично я - нет. … К чему все эти вопросы, мистер Беттани?
  “Я пытаюсь разобраться в жизни моего сына. Насколько здесь все свободно и непринужденно?”
  - Я не понимаю, что ты имеешь в виду.
  - Дети курят травку на территории?
  “ Конечно, нет. Это было бы нарушением, за которое можно было бы уволить. И никто не хочет потерять работу, особенно ту, где ему платят за то, что он делает ради удовольствия. Чем вы занимаетесь, мистер Беттани? По-моему, вы не говорили.
  “В последнее время я работаю с мясом”.
  “... Я понятия не имею, что это значит”.
  - Насколько хорошо вы знали моего сына?
  - Насколько хорошо ? ..
  - Несложный вопрос.
  “Нет. Просто, ну, я этого не делал. Не совсем.”
  - Но он работал на вас.
  -Очевидно.
  “Потому что он был тем, кто первым взломал твою игру”.
  Беттани указала на плакат на стене.
  - Это не придает ему особого статуса?
  “Это сделало его … хорошим сотрудником”.
  “Хороший найм”.
  “Был интерес. Реклама. Болтовня в Интернете. То, что нужно в этом бизнесе”.
  Для Беттани это прозвучало как нечто заученное наизусть.
  “ Значит, сам Лайам был кем? Ни здесь, ни там?
  - Он был хорошим сотрудником.
  - Как поступил бы любой на его месте.
  Легкий кивок подтвердил правдивость сказанного.
  - Вы когда-нибудь бывали в его квартире?
  “ Мистер Беттани. Он работал на меня, вот и все.
  Он сделал трепещущий жест руками.
  “Вся моя команда - хорошие люди. Я в этом уверен. Но...”
  “Но ты не из тех, кто любит людей. Ты гей?”
  - Ты думаешь, твой сын был моим парнем?
  “ Я не знаю. Был ли он?
  “Он был моим сотрудником. Я не знал, что он гей”.
  - Я этого и не говорил.
  “Ты, очевидно, пытаешься обманом вынудить у меня какое-то признание, я понятия не имею, что именно. Мне жаль Лиама, правда жаль. Но я бы хотел, чтобы ты сейчас ушел.
  Легкое волнение подсказало Беттани, что в дверях кто-то есть. Это, должно быть, водитель Дрисколла. Фли обозвал его каким-то дурацким именем. Бу?
  “Почему твоя новая игра не сделает тебя богаче?”
  “ Это … Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь.
  Но он был таким. Беттани видела это по его глазам.
  Позади него кашлянул Бу Берримен.
  - Я провожу вас, - сказал он Беттани.
  2.7
  Берримен проводил Беттани вниз, где дети сидели за своими столами, прильнув к экранам, и перекликались друг с другом с помощью чего-то, что могло быть кодом.
  Женщина, коснувшаяся его локтя, помахала рукой, когда они направлялись к двери, и это движение она превратила в поправку прически, когда Беттани проигнорировала ее.
  Снаружи Берримен спросил: “Уже закончили?”
  -Закончили?
  “Врываюсь на рабочее место мистера Дрисколла, расстраиваю его сотрудников. Задаю глупые вопросы”.
  Беттани предположила, что кто-то подслушал, как он спрашивал Дрисколла, гей ли он.
  “Выставляешь себя на посмешище”.
  Он сказал: “Никто не казался расстроенным”.
  “ Они были вежливы. Учитывая ситуацию.
  - Но это не так.
  “ Мне жаль твоего мальчика. Но у меня есть свои обязанности.
  -Конечно.
  - Главный из них следит за тем, чтобы никто не беспокоил мистера Дрисколла.
  Берримен говорил уверенно. Он был крепко сложен, и то, как он стоял, говорило о том, что он знал, как держать себя в руках. Правда, слегка задел его правую ногу.
  Вероятно, он по-своему оценивал Беттани.
  Который сказал: “Мой мальчик был не один, когда упал”.
  - Я этого не слышал.
  “Нет, это не получило особого освещения. Из-за того, что тот, кто это был, скрылся”.
  Берримен не ответил. Но он наклонил голову набок, как будто перестал измерять вес Беттани и теперь задавался вопросом, что за чушь он несет.
  Беттани сказала: “Пока я не выясню, кто это был, я буду продолжать делать то, что вы только что сказали. Выставляю себя на посмешище?
  - Так оно и было.
  “ Хорошо. Значит, неприятность. Рассчитывай на это.
  - Мистер Дрисколл не имеет никакого отношения к смерти вашего сына.
  - Тогда мистеру Дрисколлу не о чем беспокоиться.
  Вряд ли найдя лучшую реплику для ухода, он ушел.
  Вернувшись к Лайаму, он наугад открыл банку, разогрел содержимое и съел ложкой. Потом он сел у окна. Кошка бродила по своей территории, за ней хладнокровно наблюдал голубь на крыше напротив. Обычные мелкие происшествия. Лайам, должно быть, был свидетелем сотни таких сцен, не сцен, у этого окна, событий, которые не были насыщенными событиями, а просто неизбежным следствием течения времени. Беттани отошла, но оставила окно открытым. Свежий воздух с благодарностью наполнил квартиру.
  Ему начинало казаться, что он знает эту комнату. Диван выглядел не столько как чья-то мебель, сколько как личное приглашение. Он лежал на нем, перекинув ноги через подлокотник. И это тоже. Сколько раз Лиам лежал вот так?
  Беттани вдохнул запах своего сына.
  Когда он снова открыл глаза, время уже прошло.
  Часть этого времени он думал о Винсенте Дрисколле. Скованный человек, ему неловко с незнакомцами, но многим людям было неловко. Вся эта история с наймом Лиама за то, что он первым взломал Shades, может быть, на уровне, и комментарий Фли о том, что новая игра не сделает Дрисколла богаче, может означать налоговую махинацию, благотворительный взнос, что угодно. Не забота Беттани.
  Наличие няни может быть связано с тем, что именно так поступали богатые люди.
  Но он был странным утенком.
  Что касается детей, чья работа заключалась в играх, или разговорах об играх, или разработке новых способов игры, они не утаивали ничего важного. На Службе, будучи Собакой, Беттани брала интервью у профессионалов, людей, которые были обучены лгать и обладали талантом ко всему этому. Он научился раскапывать ложь, соскребать правду, чтобы найти под ней предательство.
  Все это было давным-давно, и легкая беседа на рабочем месте не усилила того давления, которое вызвали эти допросы. Но если бы там было что искать, он бы почувствовал это. Достаточно, чтобы понять, что есть кто-то, на кого ему нужно еще раз напасть, в менее людном месте. И ничего не было. Только Дрисколл отключил свои провода, и это могло быть просто проявлением личности.
  Оборвал провода … Фраза из былых дней.
  Он проверил телефон Лиама, обнаружил, что он полностью заряжен, и пролистал список контактов. Фли, конечно. Кайл и Гайдн. Эйрлис и Лука. И другие, сорок или больше, некоторые только по именам, к некоторым прикреплены напоминания (“дантист”, "банк”). Невозможно было узнать, указывало ли обращение только по имени на степень близости, делающую описание необязательным, или знакомство было настолько случайным, что Лиам не знал их фамилий.
  Что ж, был один способ это выяснить. Откинувшись на все более знакомый диван, он начал утомительный процесс обзвона их всех.
  Потом он лежал с пересохшим ртом, прижимая телефон Лиама к груди. Большинство из тех, с кем он разговаривал, знали о смерти Лайама, а из тех, кто не знал, один или двое не имели четкого представления о том, кто он такой. А из тех, кто знал имя Лайама, но не знал, что он мертв, никто, казалось, не был уверен, как реагировать. Это было так, как если бы их опрашивали по новостям, не имеющим отношения к их ситуации.
  Все это подтвердило подозрения Беттани, что у его сына не было никого по-настоящему близкого, возможно, за исключением Блошиного Пойнтера. Конечно, были и другие пути, и где-то могла быть целая компания приятелей, парни, с которыми он тусовался, девушки, с которыми он спал, но если так, то они мало влияли на его окружение. Если не считать трудовой жизни, Лайам, казалось, был одиночкой.
  Он выключил телефон и пошел на кухню, где налил стакан воды, а затем выпил. Вытирая рот после этого, он был поражен странностью лишь слегка заросшего щетиной подбородка. Но и это тоже становилось знакомым. В конце концов, все изменилось.
  Рука на его подбородке … На него нахлынуло внезапное воспоминание, такое реальное, как будто он был отброшен назад во времени, о своем маленьком сыне, которому было всего несколько месяцев, который протянул руку и схватил его там. Затем все закончилось.
  Таких воспоминаний было не так уж много. Большая часть детства Лайама прошла в отсутствие Беттани, в то время как сам Беттани был Мартином Бойдом, приобретя привычки и мыслительный процесс выдуманного человека. Семейная жизнь была серией моментальных снимков, прерывающих фильм. Короткие, тайные визиты, больше похожие на мимолетные преступники, чем на отца. Было бы нетрудно провести связующую черту между этим и жизнью, которую вел Лайам, по-видимому, успешной, но без прочных отношений. Случай с яблоком и деревом. В конце концов, Беттани работал под прикрытием, когда собственная жизнь подводила его. Работать под прикрытием означало исчезнуть из поля зрения, вести чужую жизнь в череде чужих городов. Это означало оставить все позади.
  Когда Мартин Бойд был отправлен на покой, а братья Макгэрри оказались за стенами, Беттани сочла возможным продолжить Службу. Он присоединился к the Dogs, но это был провал. Что-то вскипело у него внутри, продолжало подниматься к горлу. Вспыльчивый, сказала психологическая экспертиза. Все эти годы он был кем-то другим и почти не знал, как быть Томом Беттани. А Лондон стал вражеской территорией, и шансы встретить кого-то, кто знал его как Бойда, постоянно трепетали на заднем плане. Вскоре он получил выходное пособие и перевез их троих в Дорсет, прибрежный городок, к новой жизни.
  Беттани налила еще воды. Он не часто думал о своем прошлом, но это тоже было менталитетом тайного агента. Человек, которым ты был раньше, был изолирован, загнан в угол, заперт на замок, и ты ушел. Но на самом деле никто не уходил.
  Странно, но именно из-за работы с Собаками ему было трудно избавиться от них, как только они поселились у моря. Плохие вещи происходили в нулевые, и после нападений в Нью-Йорке, Лондоне, Мадриде, Мумбаи полицейская служба приобрела более широкую компетенцию - расследование и допрос нежелательных лиц. Это было неподходящее время, чтобы быть нежеланным. В то время как публичные отчеты определяли десятилетие Службы как один долгий провал, многие успехи так и не попали в газеты, потому что они ничего не оставили после себя. Мужчины исчезали, женщины тоже, и у тех, кто их знал, не оставалось иллюзий относительно собственной судьбы, если они поднимали шум. Записи были запечатаны. Имена стерты. Испытуемые больше никогда не видели дневного света. Запихнутые в самолеты, унесенные в богом забытое небо, они никогда не предстанут перед судом и не услышат человеческий голос. В следующий раз, когда они откроют глаза, они увидят все, что ждет их в будущем.
  Операция "Водонепроницаемый". Так назывался протокол.
  Беттани никогда не видел этих тюрем, большинство из которых находились в бывших советских республиках, где не было недостатка в удобствах и принимали все основные кредитные карты. Но он слышал истории. У них не было ни окон, ни прогулочных площадок, ни прав на посещение, ни телефонных привилегий. Вам не нужно было беспокоиться о том, что вас изнасилуют или зарежут ножом в душевых, потому что там не было душевых кабин. Там были камеры размером семь на пять футов, с дверью и ведром. Раз в неделю ведро выносили, опорожняли и ставили обратно. Еда никогда не менялась. Для развлечения у тебя была одежда, в которой ты встал. Через некоторое время даже твои воспоминания станут на вкус каменными.
  Плохими ночами ему снились такие места. Это был ад для каждого тайного агента. Место, где нельзя было спрятаться от самого себя.
  Эта политика использовалась в худшие времена, и он предполагал, что она используется до сих пор.
  Это больше не его мир.
  Было рано, но уже стемнело, и Беттани успела выспаться. Все еще сидя на диване, он взыскал долг.
  Его мечты были маленькими и плотно закрытыми.
  Но он спал долго и не просыпался, пока не зазвонил его телефон.
  2.8
  На следующее утро мимо, цокая копытами, проехала пара полицейских лошадей, головы их всадников оказались на одном уровне с головами Дж. К. Коу, который сидел на ступеньках Национальной галереи, наблюдая за толпой, заполонившей Трафальгарскую площадь. Он неопределенно махнул рукой в знак приветствия, и ближайший коп, блондинка с волосами, собранными в хвост ее лошади, сурово кивнул. Думает, я гражданский, подумал Коу.
  Несмотря на холод и сырость, в 11 утра, площадь была заполнена толпами соперничающих групп туристов, одетых как футбольные фанаты, в красные кагоулы или желтые толстовки. У лидеров их групп были зонтики или палки с яркими вымпелами, которые они поднимали всякий раз, когда требовалось движение или требовалась численность персонала, но пока их не позвали, стаи носились как попало, оглашая воздух своей болтовней.
  “Встреться с ним где-нибудь в людном месте”, - сказал Тирни.
  -Конечно.
  “ И не позволяй ему наступать на тебя. Мы оказываем ему услугу.
  Царственное фырканье.
  - Я не жду благодарности, но я ожидаю, что он будет соблюдать приличия.
  Эта, его вторая встреча с дамой Ингрид, произошла ранее тем утром. Вместо офиса, вида из окна, мебели из красного дерева ему было приказано ждать ее у выхода из метро с миндальным круассаном в сумке Карлуччо. Для удостоверения личности? Она наверняка помнит, как он выглядел? Он не осмелился спросить.
  Остаток вчерашнего дня он занимался беготней, или тем, что в эпоху Google считалось беготней. Интересный факт номер один: двое вышибал были подобраны с пола переулка в N1 во вторник вечером, им переломали коленные чашечки. “Поскользнулись, когда перевозили мусорное ведро на колесиках”. Но это было недалеко от того места, где жил Лиам Беттани, и к тому же в самом сердце тех мест, куда можно было бы отправиться, если бы ты искал заработка.
  Интересный факт номер два … На самом деле, факт первый был всем, чего он добился. Остальное было помехой, белым шумом, который слышишь, когда что-то ищешь, но не знаешь, что это такое. Коу хотел бросить кость к ногам Тирни. Показать ей свои качества. Но если отбросить вышибал, все, что он действительно знал, это то, что Беттани был активен, разговаривал с полицейским и жил в квартире своего мертвого сына.
  Тирни вышел из станции метро на мгновение позже обычного.
  - Пойдем со мной, - сказала она.
  Утренние пробки делали то, что делали утренние пробки. Дождь грозил, но все время менял свое решение.
  - Какие новости о нашем друге? - спросила дама Ингрид.
  Это был тест. Если бы Тирни захотела узнать, чем занималась Беттани, у нее на столе уже лежало бы досье толщиной в три дюйма. 10:03:02 вечера, Объект высморкался. 10:03:04 вечера, Субъект вернул носовой платок в левый карман брюк.
  Он сказал: “Он делает то, о чем я говорил. Ну, к тому времени он уже начал это делать”.
  “Подробнее”.
  Коу рассказал ей о вышибалах.
  - Значит, он ищет связь с наркотиками.
  “...Да”.
  Тирни остановилась на светофоре. Этим утром на ней был другой наряд. Сам Коу менял рубашку более или менее ежедневно, брюки - два раза в неделю, пиджак - по сезону, но First Desk пришлось приложить усилия. Ее плащ был черным, подпоясанным и доходил до колен, и Коу даже не надеялся определить его по этикетке, но выглядел он дорогим. Под ним на ней был светлый костюм и аккуратные черные ботинки с красной пряжкой. То, что ее волосы сегодня были уложены в тугую корону из черных локонов, Коу знал достаточно, чтобы не комментировать. На воротнике ее плаща разошелся шов. Он бы указал на это, но ценил свои перспективы.
  Она сказала: “Это прозвучало неубедительно”.
  Загорелся светофор, и зеленый человечек поманил меня к себе. Они перешли дорогу в ногу.
  - Он их не убивал, - сказал Коу.
  - Тебя это огорчает?
  - Мне это кажется странным.
  -Объясни.
  Может быть, они продали сыну Беттани его наркотики, а может быть, и нет. Я не вижу, чтобы это имело значение в любом случае. Вероятно, они продавали кому-то наркотики, и это все, что нужно было Беттани. Это никогда не было работой для Эркюля Пуаро. Он отправился на поиски наркоторговцев и нашел пару. Так что, учитывая, кто он такой и на что способен, я не понимаю, что удерживало его от того, чтобы убить их ”.
  Они были недалеко от Риджентс-парка. Однако Тирни вел их не в ту сторону. "О чем бы ни шла речь на этой встрече, - подумала Коу, - она закончится прежде, чем она направится к своему столу.
  Теперь она сказала: “Возможно, вы к нему несправедливы. Он может быть более целенаправленным, чем вы предполагаете. Более сосредоточенным. Менее склонен довольствоваться символической жертвой.
  “Если он хочет найти настоящего дилера, который продал Лиаму настоящую травку, которую он курил, ему придется покопаться в жизни своего сына”.
  - Это действительно представляет небольшую проблему, - сказал Тирни.
  И Коу почувствовал, что они добрались до сути.
  Лошади уже миновали его, оставив Дж. К. Коу любоваться их прекрасными задними частями. Животные созданы для сбрасывания с большой высоты. Не за то, что на тебя свалили.
  Автобус дал задний ход, и стая голубей взлетела в воздух. Коу проследил за их продвижением в сером воздухе, где они описали восьмерки, прежде чем вернуться на площадь и возобновить свое бессмысленное хождение.
  И вот так он больше не был одинок. Том Беттани сидел рядом с ним, спокойно наблюдая за голубями и туристами, как будто он уже полчаса находился на одном и том же месте.
  - Мне не нужно спрашивать, кто вы, - сказал Коу.
  - Я и не ожидаю, что ты это сделаешь.
  Но потом он увидел служебную фотографию Беттани. Беттани прибавил в пробеге несколько миль, но в целом выглядел так же.
  Однако его глаза были неестественно яркими. Коу задумался, не подцепил ли он что-нибудь, и тут же ответил сам себе: Нет. Он был в восторге от поставленной задачи, вот и все. В нем пульсировала та же энергия, что и в том переулке, когда он разобрался с вышибалами.
  Эта мысль расстроила его, напомнив наставления госпожи Ингрид. Встреться с ним в каком-нибудь общественном месте.
  Он заметил кривую улыбку Беттани.
  -Что? -спросиля
  “ Ты думаешь, мне лучше вести себя прилично. Учитывая, насколько мы публичны. Все эти милые маленькие туристы, мобильники наготове. Мы уже снялись в сотне праздничных фильмов ”.
  - У меня нет причин считать тебя угрозой.
  Беттани посмотрела на него, все еще улыбаясь. - Серьезно?
  “ Для меня, я имею в виду. Я здесь, чтобы оказать тебе услугу.
  Бывший ведьмак приподнял бровь.
  - Это я должен услышать.
  2.9
  Это то, что Тирни сказал Коу ранее.
  - Сын Беттани работал на заинтересованное лицо.
  Лицо, представляющее интерес, представляло всю радугу - от потенциального агента до подозреваемого террориста.
  - Он в списке наблюдения? - спросил Коу.
  “Нет. Но его проверили на гонг. Услуги британской индустрии программного обеспечения или что-то в этом роде. Я не помню подробностей.
  Детали, предположила Коу, были плотно упакованы в ее голове и могли быть развернуты в любой момент, как бегущая строка или кассовый чек.
  “В дополнение к этому за ним активно ухаживают как его правительство, так и лояльная оппозиция. Винсент Дрисколл, может, и не очень разбирается в политике, но он - настоящая британская история успеха ”.
  Значит, никто не хочет, чтобы Беттани вставлял палки в колеса, подумал Коу.
  “Конечно, ” сказал Тирни, - нет никаких серьезных причин, по которым Томас Беттани хотел бы усложнить жизнь Дрисколлу. Но он неуправляемый игрок. И если, как ты говоришь, он решил, что смерть его сына требует расследования, и он начнет копаться в жизни Лиама, что ж, он сделает себя непопулярным.
  - Я не уверен, что это его обеспокоит.
  Тирни бросил на него взгляд.
  - Надеюсь, ты не находишь это забавным.
  “Нет”.
  “ Хорошо. Потому что я бы хотел, чтобы ты, дорогой мальчик, перекинулся с ним парой слов.
  Была ли когда-нибудь более прозрачная уловка, чем дорогой мальчик? И все же он не мог сказать, что она не сработала. Вот он идет по тротуару с начальницей Службы, а она подходит к нему с видом бабушки.
  Ему захотелось преклонить колени.
  - Встреться с ним в каком-нибудь людном месте.
  —А что, если он не...
  “ О, так и будет. Раз Собака, значит, всегда собака. Она реагирует на рывок поводка.
  - И что мне ему сказать?
  “ Что Винсент Дрисколл вне пределов досягаемости. С таким же успехом ему можно повесить на шею табличку ”Не беспокоить".
  Она внезапно остановилась, и Коу сделал шаг вперед, прежде чем заметил это. Он остановился и оглянулся.
  “Но будь осторожен”.
  Он задумчиво кивнул, как будто мысленно прикидывая, каким хитрым способом он мог бы внедрить эту идею в голову Томаса Беттани так, чтобы Беттани об этом не знала.
  Дама Ингрид полезла в свою сумку, и Коу был отброшен на десятилетия назад, покорно ожидая, пока его бабушка порылась в поисках небольшого угощения, монетки или плитки шоколада.
  Вместо этого она достала конверт. Она протянула его ему.
  “И в обмен на то, что Беттани был хорошим мальчиком, он получает то, что хочет. Ему не нужно было изнашивать кожу для обуви, переворачивая каждый камень в N1. Лиам Беттани курил ондатру, когда умер. Это новый сорт, который, к счастью для нас, означает ограниченную розничную продажу. Джентльмен, чье имя указано на этом конверте, импортирует всю ондатру, копченую в Большом Лондоне ”.
  Коу почувствовал, как конверт становится тяжелее, когда он уловил ее мысль.
  Он сказал: “Просто чтобы внести ясность ...”
  -Да?
  - Беттани получит белую карточку за то, что разберется с этим парнем?
  Дама Ингрид сказала: “О, я думаю, мы можем позволить ему немного свободы действий. И если только он не забыл все, чему мы его учили, его ведь не поймают потом, не так ли?
  Немного вольности, подумал Коу, добавляя это к своему списку эвфемизмов.
  “ Но если ему взбредет в голову что-нибудь насчет Дрисколла, это совсем другая история. С ним разберутся.
  - Мне сказать ему и это тоже?
  “ О, он поймет мою идею. И я уверен, что ты будешь держать меня в курсе событий.
  Его увольняли. Но была еще одна вещь, о которой он задумался.
  “Почему Беттани исключили из списка Зомби?”
  “Ошибка? Вы знаете, что такое записи”, - сказал Тирни. “Но нас это вполне устраивает. Нам не нужно, чтобы он поднимал ненужную тревогу. Если подумать, он тоже захочет держаться в тени. В Лондоне не так уж много его старых друзей.
  И теперь она выжидающе протягивала руку.
  На мгновение Коу показалось, что она хочет вернуть конверт. Улики. Уничтожить после прочтения. Но это было не то, чего она добивалась.
  - Моя выпечка? - спросила она.
  Он молча протянул пакет.
  - Благодарю вас.
  Сунув его под мышку, она направилась в свое королевство - невысокая полная женщина, на которую мало кто обратил бы внимание.
  Несмотря на холод, Коу обнаружил, что вспотел.
  По сравнению с дамой Ингрид, подумал он, Беттани должна быть легким ветерком.
  И вот он был здесь, следуя инструкциям. Встреться с ним в общественном месте. Дайте ему знать, кто здесь главный.
  Ситуация с общественным местом была достаточно простой. Убедить Беттани, что он главный, может оказаться сложнее.
  Пробуя почву, он сказал: “Я из Парка”.
  “Угу”.
  “Ингрид Тирни”.
  -Она по-прежнему на первой парте?
  - Им придется вырвать его у нее из рук.
  - А ты ее мальчик-посыльный.
  Вот тебе и вся ответственность.
  Беттани сказала: “Дело в том, что на самом деле я ничего не сделала, кроме как задала несколько вопросов. Если только ты не думаешь, что, напортачив на пару вышибал, требует пощечины. Но даже если бы ты это сделал, знаешь, кто, я думаю, не стал бы?
  Коу уже жалел, что назвал ее по имени.
  “ Я не могу представить, чтобы это касалось стола Ингрид Тирни, не говоря уже о ее мыслях. Так что же происходит?
  - Мы сожалеем о вашем мальчике, - сказал Коу.
  - Это признание? - спросил я
  Он уже сдавался. “ Нет, нет, нет, нет. Я просто хотел выразить вам наши соболезнования.
  “ Почему? Прошло семь лет с тех пор, как я оставил службу.
  “Ивсе же...”
  Отсюда им открывался вид на Торговый центр, где сейчас что-то происходило: появился черный лимузин, окруженный полицейскими мотоциклами. Туристы, как один, повернулись, чтобы посмотреть на это. Это было все равно что наблюдать, как ветер проносится по кукурузному полю. Зажужжали мобильные телефоны и защелкали камеры.
  Вопреки себе, Коу задумался, кто бы это мог быть, и решил, что это, вероятно, принц. Один из старых, бесполезных, которых никто не любил.
  Когда он обернулся, Беттани изучающе смотрела на него.
  “Ты не оперативник”, - сказал он. “Агент не сидел бы здесь и не пялился бы на полицейского в ожидании врага”.
  — Ты не...
  Агент относится к любому неизвестному как к потенциальному врагу. Итак, ты девственница или почти. И сколько тебе, тридцать пять? Четыре?
  Коу не удостоил этого внимания.
  “Итак, ты дежурный, но если бы ты был дежурным в парке, это определило бы твою Стратегию, или Политику, или как там это сейчас называется, а они не позволяют этим парням назначать встречи с незнакомыми мужчинами в общественных местах. Это последнее, что они им позволяют делать”.
  Беттани сделала паузу. Машина с принцем или кем там еще исчезла. Толпа изменилась, или, возможно, это были другие толпы. Однако голуби почти наверняка были теми же самыми.
  “Так что, если ты не из Парка, то ты из-за реки, где держат остряков, тех, кто занимается деликатными вещами, например, выясняет, у кого стресс, и сколько свободного времени они должны получить. Останови меня, если я задеваю твои чувства.
  -Не будь смешным.
  “Так почему же мне звонит девственница из-за реки, призывая меня предупредить? Ты так это назвал, верно? Предупреждающий знак”.
  О возможных последствиях, о которых размышлял Коу, но о том, что над ним будут смеяться, он не подумал.
  “ Закончили? - спросил он.
  Беттани - нет.
  - Знаешь, сколько раз я сталкивался с дамой Ингрид в те далекие времена?
  Он очертил пальцем круг.
  - Это не потому, что у нее о тебе теплые воспоминания.
  “Да, я понял. Это потому, что она боится, что я наступлю не на ту ногу. И я могу догадаться, на чью. Не то чтобы я в последнее время общалась больше чем с одним миллионером.
  Коу постарался не отреагировать. Он сидел, положив руки на колени, и его взгляд был устремлен на группу японских отдыхающих, фотографирующих друг друга на фоне четвертого постамента.
  “Итак, Винсент Дрисколл неприкасаемый. Это послание, которое вы передаете”.
  “ Винсент Дрисколл непричастен. Вот и все.
  - И ты не веришь, что я сам разберусь с этим?
  - Мы подумали, что было бы проще, если бы мы помогли вам перейти к делу.
  Беттани покачал головой.
  “Ты собираешься помочь”, - сказал он. “Почему это не наполняет меня уверенностью?”
  “А что, какой у тебя план? Ты собираешься оставлять следы повсюду, где кто-то продает наркотики?”
  “Я чувствую агрессию”.
  Если дама Ингрид хочет помочь, то это потому, что она не хочет, чтобы бывший агент бесчинствовал по Лондону. Даже не в плохих моментах. Ты планируешь уехать из страны, когда закончишь, верно?
  - Тебе-то какое дело?
  “ Так будет опрятнее. Коу сунул руку под пальто. Рука Беттани схватила его за локоть.
  - Пожалуйста, - сказал Коу. Будьте моим гостем.
  Рука Беттани скользнула в карман и вытащила конверт, который он собирался предъявить.
  -Вы хотите, чтобы я кратко изложил?
  - Это зашифровано? - спросил я
  “Нет”.
  - Тогда, думаю, я справлюсь.
  Он встал, чтобы уйти. В этот момент мимо снова протопали полицейские, блондинка рассматривала их с тем бесстрастным любопытством, которое культивируют полицейские. Беттани ответила тем же и, как только они прошли мимо, снова повернулась к Коу.
  - Как тебя зовут? - спросил я.
  Коу рассказал ему.
  Беттани кивнула и вышла.
  Оставшись один на ступеньках, Коу глубоко вдохнул, обнаружив, что воздух стал холоднее, как будто он пососал мятную конфету. Он должен знать, что Винсенту Дрисколлу запрещено входить. У него на шее висит табличка "Не беспокоить".
  Но Коу не был уверен, предупредил ли он Беттани или привязал к его хвосту фейерверк.
  ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
  
  3.1
  Покинув National, Беттани направилась на запад, в лабиринт более узких улочек Сохо. Дважды он резко менял направление, не вызывая подозрительной ряби. Это не означало, что он не был под наблюдением — камеры были установлены в каждом переулке столицы, — но отсутствие твердых тел делало это маловероятным. Если бы он заслуживал серьезного освещения, они бы не послали такого полулегковеса, как Коу.
  Удовлетворенный, он выскользнул из переулка и в автобусе, направлявшемся по Хай-Холборн, сделал несколько звонков.
  Плохой Сэм Чэпмен был Главным Псом до тех пор, пока не ушел со службы под облаком, облаком в форме огромной суммы денег, которая ушла гулять во время его дежурства. В эти дни он работал в агентстве по розыску беглецов и безнадежных долгов. Тому Чэпмену, которого помнила Беттани, должно быть, пришлось внести серьезные коррективы, в том числе привыкнуть к тому, что его легче найти.
  Его голос не изменился. Когда-то гражданская жизнь, туго скрученный комок раздражения, ничуть не поднимал ему настроение.
  “Я слышал, что вы удалились с карты”, - сказал он, ничуть не удивившись, что Беттани вернулась к ней.
  -Скучала по мне?
  “Нет”.
  - Мне нужна услуга.
  - И мне нужна пенсия и пересадка волос.
  “Ты всегда так делал”, - сказала Беттани. “Нытье по этому поводу сейчас не поможет”.
  Чэпмен повесил трубку.
  Беттани подождала минуту, затем позвонила снова.
  “Я не делаю одолжений, - сказал Чэпмен, - и не участвую в ”Дорожке памяти“.
  “Лиам умер”.
  Чэпмен сказал: “Черт”.
  Затем, после минутного общего молчания, спросил: “Какого рода услуга?”
  Бультерьер обезумел у ограды, носясь под деревьями, на которых хлопали крыльями и каркали две, нет, три вороны. Вороны возились с его головой, по очереди ныряя поближе, прежде чем снова взмыть вверх и устроиться на ветвях, в то время как собака нарезала круги от одного дерева к другому, лая так, словно ее сердце вот-вот разорвется.
  Беттани обосновалась здесь, примерно в полумиле от квартиры Лайама. Он обнаружил, что на свежем воздухе легче думать. Отвлекающие факторы, такие как собака, будоражили мысли так же деловито, как она разбрасывала листья и грязь.
  Хохочущие вороны. Собака готова взорваться от ярости.
  У Беттани зазвонил телефон.
  - Мартен Саар, - представился Чэпмен.
  Это имя было на конверте Коу.
  — На рынке появился новый сорт травки, - сказал Чэпмен, - они называют его...
  “Выхухоль”.
  “ И у Саара на это есть замок. Дайте ему четыре месяца, максимум шесть, и он будет везде, но прямо сейчас, покупая что-либо в этих краях, вы кладете деньги ему в карман ”.
  -И никто его не остановил?
  “ Шокирующе, не правда ли? Ты думаешь, он кому-то подкупает?
  - Я больше думал о соревновании.
  С безопасной ветки закричала ворона.
  “Он эстонец. Появился здесь в 90-х, вероятно, из-за территориальных войн. Был игроком среднего звена с 06-го, но из-за этого бизнеса с ондатрами он на подъеме. Ходят слухи, что он ведет переговоры с русской мафией ”.
  - “Разговаривает”.
  “Да. Они носят костюмы и все такое. Второй банан тоже из старой Англии, некий Оскар Каск. Поговаривают, что Каск - мозги, но он прекрасно подрабатывает бандитом. Из-за него конкуренция приостановилась. Никто не хочет перечить Каску ”.
  -Запись?
  Каск был задержан после того, как в прошлом году от дыры в голове скончался подражатель Хакни по имени Бейкер. Освобожден без предъявления обвинений. Но ... ”
  Его голос затих.
  “Но он сделал это”, - закончила Беттани.
  “Ну, очевидно, что он это сделал, но Роспотребнадзор прошел проверку. Либо у него отличный юрист, либо ...”
  Беттани заполнила пробелы. Или у Каска, или у Саара, или у обоих были связи в Plod.
  “ Где ты сейчас? - Спросил Плохой Сэм.
  Ответ Беттани скорректировал его фактическое местоположение на милю.
  Оттуда, наверное, виден дом Саара. Я говорю "дом". Многоэтажка. Живет на верхнем этаже, как король в своем замке. И, - сказал Плохой Сэм Чэпмен, - тебе придется пройти мимо его питбулей”.
  “ Настоящий? Или ты изображаешь?
  “Живописно”.
  Реальная собака приближалась к аневризме клыка.
  - А как насчет того, другого адреса?
  Сэм зачитал это, пока Беттани слушала. Заметки для любителей. Подсказки ждут своего часа.
  Заканчивая, Чэпмен сказал: “Я не шутил насчет Каска. Он злобный”.
  “Принятоксведению”.
  - Будь осторожен.
  “По этому вопросу...”
  “Нет”.
  - Я ничего не говорил.
  “ Ты собирался спросить, могу ли я достать тебе пистолет. Ответ отрицательный.
  - Попробовать стоило.
  “ Тебя долго не было. Сейчас все не так, как раньше. Ставки выше. Те русские, о которых я упоминал? Ходят слухи, что они входят в Круг Кузенов.
  Круг Казинсов, несомненно, был высококлассным. Амазонка в мире наркотрафика.
  - Так что ты планируешь? - спросил я.
  “Немного легкого шоппинга”.
  -Серьезно.
  “Серьезно, я ничего не планирую”, - сказала Беттани. “Нет, пока я кое-что не проверю”.
  Убрав телефон, он вышел из парка.
  Бешеный лай собаки несколько кварталов отдавался у него в ушах.
  В магазине велотоваров на Олд-стрит он нашел облегающий плащ с длинными рукавами и серебряной окантовкой через плечо. В кассе его спросили, думал ли он о модернизации своей машины, и он честно ответил, что нет. В магазине канцелярских товаров он купил планшет, азбуку и немного скотча для посылок, затем очистил соседний супермаркет от толстых черных пластиковых контейнеров.
  Когда он уходил, его телефон снова зазвонил.
  Блошиный пойнтер.
  - Не могу поверить, что ты спросила, гей ли он.
  Он с трудом обогнул двух молодых матерей, кативших по тротуару с двумя детскими колясками.
  - Это он тебе сказал?
  - Я был в соседней комнате.
  Часы над ювелирной лавкой подсказали Беттани, что уже второй час.
  - Теперь вы закончили? - спросил я.
  -Закончил что?
  “Задавал вопросы”.
  - Пока нет, - ответил он.
  “ Просто я немного волновался. То, как Бу проводил тебя вчера?
  Бу. Беттани все еще не мог прийти в себя от этого.
  “Винсент просто слабак. Но Бу раньше был кем-то вроде бойца? Олимпийский стандарт, кто-то сказал. И он очень предан Винсенту.
  - Он тебе нравится, не так ли? - спросил он.
  “Бу”?
  “Дрисколл”.
  “Да. Нет. Я имею в виду, да, он мне нравится, но не настолько...”
  - Он гей? - спросил я.
  - Я не знаю.
  - Это был Лайам?
  “ Нет. Я не знаю. Какая разница?
  -Никаких.
  Она замолчала.
  “ Моя очередь спрашивать, ” сказал он. - Вы закончили?
  - Знаешь, ты можешь быть очень ненавистным.
  Она положила трубку.
  Следующей остановкой был магазин скобяных изделий, где он купил небольшой набор инструментов и длинную бельевую веревку.
  Дни от А до Я были сочтены, теперь у людей в телефонах были карты Google, но телефоны оставляли цифровые следы, в то время как книги в мягкой обложке оставались немыми. Изучая его, Беттани почувствовал, как к нему возвращается география Лондона. Если только он никогда не исчезал, а просто был перекрыт другими городами, чьи очертания теперь расплывались, как тускнеет архитектура в сумерках.
  Он был нацелен, в этом не было ничего нового. Годами он был таким, что делал. Именно с тех пор, как он вырвался на свободу, все развалилось.
  Однако некоторые правила все еще оставались в силе.
  Когда вам дадут свободный ход, проверьте. Это был один.
  Кроме того, При толчке отталкивайтесь назад.
  Убрав азбуку подальше, он направился к метро.
  3.2
  Не было смысла брать машину в Лондоне. Это была общепринятая мудрость, подорванная только количеством автомобилей, которые стояли здесь, там, повсюду в Лондоне. Дж. К. Коу определил негласное дополнение о том, что нет смысла брать машину в Лондоне, если у тебя нет места для парковки. Тогда было вполне разумно иметь машину в Лондоне, даже если вам приходилось оставлять ее на своем парковочном месте, чтобы никто другой не парковался там.
  Этого не должно было случиться с Дж. К. Коу. Его парковочное место находилось под его зданием, номер его квартиры был прикреплен к стене над ним, и белые линии, отмечающие его размеры, подправлялись каждый год. Это прибавило несколько тысяч к цене квартиры, но это было прекрасно, потому что разумно или нет, в Лондоне никогда не будет меньше машин, и когда дело дойдет до продажи, он, по крайней мере, удвоит те более чем несколько тысяч, которые выложил, когда зарабатывал большие деньги в банковской сфере. Эта мысль, или что-то в этом роде, приходила ему в голову почти каждый раз, когда он парковал свою машину. Он свел ее к моменту мысленной стенографии. Машина / пространство, думал он. И тень улыбки щекотала бы его губы, являясь такой же частью процесса, как запирание дверей.
  Там был лифт и аварийная лестница. Он всегда собирался подняться по лестнице и всегда этого не делал.
  Сегодня, поднимаясь на пятый этаж, он думал о предстоящем вечере. Ему нравилось быть дома, в большом городе, с бокалом вина в руке, смотреть на огни Лондона, прослеживая в их мерцании тысячи историй, о которых он никогда не узнает. Это заставляло его чувствовать себя поэтом, если не из тех, кто когда-либо писал стихи.
  Но когда лифт достиг его этажа, он вышел в темноту. Это было странно, потому что плата за обслуживание была высокой, и любой сбой в работе оборудования резко критиковался комитетом жильцов, но Коу не зацикливался на этом, потому что темноте коридора мгновенно соответствовала такая же темнота в его голове. Предупреждения не последовало. В один момент он был в темноте, а в следующий - в еще большей темноте. Возможности прокомментировать это ему было отказано.
  Время шло. Когда он открыл глаза, он не был уверен, где находится. Непосредственные ощущения были локализованными — боль, холод и страх. Боль была тупой, пульсирующей за правым ухом, от удара, который лишил его сознания. Холод был из-за того, что он был голый. И страх ...
  Страх был вызван тем, что он был привязан к стулу, его запястья были привязаны к подлокотникам, ступни - к ножкам. Рот был заткнут тряпкой. Все, что попадалось на глаза — пол, стены, занавески, странные формы, которые, по-видимому, были мебелью, — было задрапировано черным пластиком. Мешки для мусора, целые рулоны, склеенные скотчем и наклеенные поверх всего. Была только одна причина, по которой кто-то мог так поступить. Коу почувствовал, как страх стремительно пронзает его тело, вторгаясь в желудок, в кишечник. Это затуманило его зрение, и когда до него дошло, что это его собственная гостиная, обтянутая черным пластиком, похожим на подземелье, у нее выросли крылья, как будто он нес внутри гигантскую летучую мышь, которая даже сейчас пробивала себе дорогу на свободу.
  Затем появился Том Беттани, войдя в дверь, ведущую из кухни Коу. Он тоже был обнажен, если не считать пары латексных перчаток. В его руках собственный электрический разделочный нож Коу.
  Джей Кей Коу потерял сознание, когда у него опорожнился кишечник.
  Прошло еще больше времени. Вероятно, всего несколько мгновений. Его собственная вонь наполнила комнату, и Беттани вставила разделочный нож в розетку, проделав в черном пластике маленькое отверстие, через которое можно было продеть шлейф. Он измерил его длину, затем положил нож на пол. Коу заговорил, или попытался заговорить. Мммпфф, мммпфф, мммпфф. Беттани прошла позади него, и Коу почувствовал, как стул придвинули ближе к ножу, в пределах его досягаемости. Мммпфф. Жидкий шлепок был его собственным дерьмом, ударившимся о пластик.
  Для этого и были мешки для мусора. Чтобы не оставлять следов, не устраивать беспорядок.
  Беттани создал для себя стерильную среду обитания.
  Мммпфф!
  Стул опустился обратно на пол.
  Коу потянул за бельевую веревку, которая не поддавалась. Вместо этого он отшатнулся в сторону, стул опрокинулся, и он упал, ударившись головой об пол. Тут же его снова подняли на ноги, и стул снова выпрямился.
  Голова Беттани была совсем близко от его головы.
  -Ненадо.
  Затем Беттани отошел и взял разделочный нож, нажимая большим пальцем кнопку на рукоятке. Сколько раз Коу проделывал это? По правде говоря, почти ни разу. Может быть, дюжина. В основном нож лежал в ящике стола, ненужный гаджет, купленный потому, что покупка ненужных гаджетов заставляет западный мир вращаться. Тем не менее, его жужжание было знакомым. Как электрическая зубная щетка, но с большим острием.
  И он был голый. Коу не был так близко к обнаженному мужчине, он не знал, как давно. Школьный спортзал? Никогда в его собственной квартире, никогда в непосредственной близости. Беттани была голой, потому что все шло наперекосяк, и у Коу возникло непрошеное видение одежды Беттани, аккуратно сложенной на собственной кровати Коу. Где-нибудь, где он мог бы легко снова одеться и уйти незапятнанным. Он сглотнул или попытался сглотнуть, но во рту пересохло и было полно тряпок.
  Мммпфф.
  Беттани выключила нож и положила его на пол. Обнаженный, он выглядел сильнее, чем одетый. Коу не хотел, чтобы это замечали. Не хотел видеть, как легко двигаются мышцы под кожей Беттани, как его пенис и яички беззастенчиво болтаются у него между ног. Коу не хотел находиться рядом с обнаженным мужчиной, и точка. Голый мужчина с электрическим ножом, от которого он хотел быть подальше.
  Он снова напрягся в своих путах. Не было ни движения, ни слабины.
  Никаких шансов.
  Беттани исчезла на кухне, но через несколько мгновений вернулась с запасными ножами для разделки мяса. Коу зажмурился, но не мог не слышать стука, когда Беттани ставила их на пол. Где-то на кухне, на полке, лежала брошюра, объясняющая, какое лезвие подходит для той или иной задачи. Там были иллюстрации говяжьих суставов. Как резать вдоль кости. Как вырезать узловатые проходы.
  Послышался шорох, и Коу почувствовал жар другого мужчины, когда тот опустился на колени и снова наклонился ближе.
  “ Ты знаешь, что сделал бы профессионал? Голос Беттани был спокоен. “ Профессионал сразу же причинил бы тебе боль. Серьезную. Установить периметр. Чтобы вы знали, кем он был и кем были вы.
  Ему становилось все труднее держать глаза закрытыми. Ему хотелось открыть их, впустить утренний свет, это был самый страшный сон на свете. Но также был в ужасе от того, что этого не произойдет. Что он все еще будет здесь.
  “Назови меня любителем, но я не собираюсь этого делать, Коу. Это самый большой перерыв, который ты получишь. И если окажется, что это ошибка, все, что я могу сказать, это то, что я намерен потом все исправить. Понятно? Кивни головой.
  Коу кивнул головой.
  “ Хорошо. Я буду задавать вопросы. Ты будешь на них отвечать. Любое колебание, любой намек на то, что ты говоришь неправду, все это, и ты знаешь, что произойдет ”.
  Раздался короткий вой, когда Беттани включила и выключила электрический нож.
  “ Я начну с твоих пальцев ног, но не думай, что это значит, что у тебя будет десять выстрелов. Я не мастер точной резки, Коу.
  Он снова захныкал.
  - Но я работал с мясом.
  Беттани вынула салфетку изо рта Коу.
  3.3
  - Тебя действительно прислал Тирни?
  -Да.
  -Почему ты? - спросил я.
  “Потому что...”
  Его разум помутился.
  Свистнуло лезвие.
  “Потому что я не Парк”.
  - Скажи еще.
  “ Это не операция. Неофициально. Неофициально.
  - Только вы двое.
  “...Да”.
  -К чему эти колебания? - спросил я.
  “ Ничего. Без причины. Только мы вдвоем, да.
  Беттани стоял позади него, от его тела исходил жар.
  - И она сказала тебе отдать мне Мартена Саара.
  -Да.
  -Почему? -спросиля.
  “Поскольку он источник, он импортирует его. Мускусная крыса. Которую курил ваш мальчик ...”
  - И в этом причина.
  “Единственная причина”.
  “ Потому что ты думал, что это то, чего я добиваюсь. Расплата.
  - Я знал, что ты отправился на поиски ...
  - Для Саара?
  “ Для кого угодно. Для источника в торговле. Кого угодно, чтобы...
  “Убить”.
  Коу не хотел слышать это слово. Не хотел, чтобы оно разгуливало по его квартире.
  Вонь, его собственная, уже висела в воздухе.
  Всегда после этого — если вообще была "вечность после" — он всегда будет знать, как он отреагировал на опасность, и это знание всегда будет унижать его.
  - Это была подстава?
  -Что? -спросиля
  - Ты пытался втянуть меня в игру?
  Теперь Беттани крался рядом. Коу слышал, как его ноги ступают по холодному черному пластику.
  “ Мы пытались помочь тебе. Дать тебе то, что ты хотел.
  - И ты решил, что я хочу Саар.
  — Я же говорил тебе...
  - Или, может быть, ты хотел убрать Саара со сцены.
  - Я никогда не слышал о нем до сегодняшнего утра.
  “ Но у Тирни был. Может, она вдруг решила, что я ее игрушечный солдатик.
  И вот он вернулся, почти положив голову Коу на плечо.
  “ Ты поэтому назвал мне его имя? Потому что Тирни хочет от него избавиться?
  “Я...”
  - Это не ответ.
  - Я не знаю.
  Беттани удалилась. Снова эти скользящие шаги. Крепко зажмурившись, Коу заставил себя провести любой другой вечер, кроме этого.
  Домой с работы.
  Бокал вина.
  Огни Лондона.
  Не привязанный к стулу обнаженный мужчина, угрожающий изувечить его.
  Но вот где он был, и вот что происходило. И делал это Томас Беттани, человек, чье досье он изучал. Мог ли он предвидеть, что Беттани так поступит?
  Глупый вопрос. Он не спрашивал.
  Послышалось жужжание электрического ножа, и он взвизгнул.
  - Ты плывешь по течению.
  “ Прости! Мне очень жаль...
  Жужжание исчезло. Но электрический импульс все еще отдавался в его ухе.
  “ Ты сказал, что не знаешь. Так что, возможно, Тирни играет со мной.
  - Все, что я знаю, - это то, что она мне рассказала.
  - Расскажи мне еще раз.
  “ Что никто не хочет, чтобы ты разгуливал по Лондону. Мстя, где бы ты это ни нашел.
  -Неужели?
  “ Да. Она сказала, что если ты уберешь Саара, избавишься от него, этого будет достаточно. Ты бы ушел, вернулся туда, откуда пришел, и все было бы кончено. Игра окончена ”.
  Мысленно он производил расчеты. В какой момент кто-нибудь заметит, что он попал в беду? Были протоколы экстренной помощи, цифры паники, шестиминутный ответ. Но сначала нужно было позвонить по тревожному номеру.
  Свет в холле был погашен. В идеальном мире обслуживающий персонал был бы на работе, направляясь на свой этаж командой из пяти человек. Но в повседневном мире, в котором Коу хотел продолжать жить, они будут здесь в лучшем случае в следующий вторник, после ежедневных домогательств. Один юноша с ремнем безопасности.
  - А что насчет Дрисколла? - спросил я.
  “… А что насчет него?
  Внезапный вой, жужжание.
  “ Нет, нет, в чем вопрос? Я отвечу, просто скажи мне...
  - Тирни просил тебя предостеречь меня от него?
  -Да.
  “ Как? Что она сказала?
  — Она сказала, что он был...
  О Боже, подумал он, о Боже, что она сказала? Что его не было на фотографии, Что он был...
  “ — представляющий интерес человек, вот и все. Не один из нас. Он просто человек, добившийся успеха...
  Боже, думай, думай. Что она сказала?
  “ — что он прошел проверку перед гонгом. Обе стороны за ним ухаживают. И это все. Вот и все.
  - Значит, у него развязаны руки.
  “ Да. Она так и сказала. Что он вне зоны доступа. Его просят не беспокоить.
  На мгновение лезвие уперлось плоской стороной в щеку Коу.
  - Если я решу, что Дрисколл имеет какое-то отношение к смерти моего сына, вы серьезно думаете, что сообщение о том, что он неприкасаемый, возымеет какой-то эффект?
  Коу сглотнул.
  - Это был вопрос.
  “...Нет”.
  “ И вот еще одно. Тирни верит в это?
  “...Я не знаю”.
  - Меня это не удивляет.
  Еще одно молчание. Все, что Джей К. Коу мог слышать, было тиканье часов, которые бежали быстро, и вовсе не часов, а его собственного сердца.
  Где-то завыла сирена, предвещая более удачный случай. Но за ним никто не пришел.
  И его собственная вонь висела в воздухе. Он никогда от нее не избавится. Он мог пережить этот вечер, выбросить ковер, неделю драить стены. И все равно он чувствовал запах собственного дерьма каждый раз, когда тихо сидел в этой комнате.
  Беттани сказала: “Неофициально. Неофициально. Негласная услуга бывшему товарищу по оружию. Вот в чем дело, верно?
  “...Да”.
  “Если все окажется перевернутым с ног на голову ...”
  Беттани уже удалялась.
  “...Если выяснится, что вы используете смерть моего сына, а под вами я подразумеваю вас, или Тирни, или кого-либо еще в радиусе десяти миль от Парка, чтобы втянуть меня в игру ...”
  Дж. К. Коу ждал.
  Но угрозы не было. В угрозе не было необходимости.
  Не после этого.
  Отдаленная сирена стихла. За окнами вспыхивали и гасли огни Лондона, прослеживая тысячи историй, конца которых он никогда не узнает и никогда не захочет узнать. Прямо сейчас все, чего он хотел, - это исчезнуть в дыре, которую сам же и создал, где-нибудь в темноте и безопасности, где не будет места ни для кого, кроме него самого.
  Но лезвие вернулось, и его внезапное электрическое жужжание разорвало его мысли на части.
  Беттани прижал его к своей связанной левой руке, и Коу напрягся, вскрикнул и увидел, как пальцы падают на пол, один маленький, два маленьких, три маленьких поросенка, а его рука превратилась в комок бесформенных хрящей.
  Я работаю в мясной сфере.
  Но жужжание прекратилось, когда что-то упало, и Беттани снова отступила за его спину.
  Боясь заговорить, Коу вместо этого согнул пальцы. Бельевая веревка упала.
  Очень осторожно, очень медленно Коу ничего не предпринял. Не вырвался. Не вскочил на ноги с криком.
  Позади него послышался шорох, как будто кто-то одевался, готовый прокрасться в ночь. Несомненный финал многих других историй, мелькающих по всему Лондону.
  До его ушей донесся щелчок, похожий на звук закрывающейся двери.
  Коу подождал, но больше ничего не услышал, кроме того, что доносилось с улиц внизу, его собственного дыхания и слишком быстрого тиканья сердца.
  - Беттани? - спросила я.
  Ответа нет.
  - Ты все еще там? - спросил я.
  Он видел это в тысяче фильмов, которые всегда заканчивались одинаково. Лучше еще немного посидеть спокойно.
  Прошло целых десять минут, прежде чем он наконец поднялся и позволил бельевой веревке растечься лужицей у его ног.
  Прошло еще немало времени, прежде чем он перестал дрожать.
  3.4
  Беттани выбросил накидку с высоким разрешением и планшет в первое попавшееся мусорное ведро. Это было все, что ему было нужно, чтобы получить доступ в здание Коу. Проблема с электрикой в вестибюле, приятель. Просто приходите посмотреть. В половине случаев никого не интересовала ваша причина, они вызывали вас только для того, чтобы отключить от своего домофона. И любой, кому требовались дополнительные документы, мог видеть, что он здесь для работы — по куртке, по планшету.
  Адрес был предоставлен благодаря Плохому Сэму, который, как надеялась Беттани, никогда не услышит о сегодняшней работе.
  На лестничной площадке Коу он отключил верхний свет, затем открыл замок Коу своим новеньким набором инструментов, который теперь был выброшен во вторую корзину, к которой он подошел.
  После этого нужно было подготовить обстановку и дождаться появления Коу.
  Беттани сейчас ехала в автобусе на верхнюю палубу. Улицы представляли собой темный карнавал, люди направлялись домой, на улицу или устраивались в дверях магазинов с листами картона. За последние годы он несколько раз плохо спал. Жизнь, в которую он попал, сам того не желая. Когда ты обрываешь все связи, ты теряешь выбор направления.
  Но его прежняя жизнь тянулась к нему. Ингрид Тирни … Она работала оперативником в пентхаусе, ездила в Уайтхолл и обратно, туда и обратно в Вашингтон, в то время как он был джо, а затем ненадолго Псом, на работе, где пачкаешь руки. Так почему же она заинтересовалась?
  Различные ответы напрашивались сами собой. Например, все могло быть так, как рекламируется, и, чтобы бывший ведьмак не стал помехой, Тирни подавал ему на тарелке Куницу Саар. В этом был определенный смысл. Если бы он продолжал греметь клетками в клубе, Беттани привлек бы внимание, и шпионы — даже бывшие шпионы — попали бы в заголовки новостей, что Службе не понравилось. И поскольку шансов на то, что он найдет того, кто на самом деле продал Лайама маскрэта, не существовало, выплеснуть свой гнев на крупную рыбу было определенно привлекательно. Так что да, все может быть именно так просто.
  Конечно, у Тирни могли быть свои причины желать избавиться от Саара, и в этом случае заставить Беттани нажать на курок было бы большой победой. Это объяснило бы, почему она использовала мелкую сошку Коу и держала все в секрете. Санкционированное убийство, даже наркоторговца, не выдержало бы критики Кабинета министров.
  Но нацеливание на Саара оставило незакрытый след. Источник лондонской ондатры или нет, Мартена Саара там не было, когда Лайам разбился насмерть. И кто-то был. Пропавшая зажигалка доказывала это.
  Он отметил, что автобус некоторое время стоял неподвижно.
  Как только у него мелькнула эта мысль, машина влилась в пробку. Но, учитывая, что он провел последний час, пытая сотрудника разведывательной службы, ему, вероятно, следует быть более бдительным. Если бы Собаки искали — если бы Коу поднял тревогу, — он был бы внизу, в парке, еще до того, как автобус прибыл бы на конечную остановку.
  На первом этаже располагались гостиничные номера. Деликатность никогда не была сильной стороной собак.
  Но Коу обделался, буквально обосрался, в своей собственной гостиной. Он был пропитан страхом, скользкий, как рыба, блестящий в том скудном свете, который был здесь. Он не собирался поднимать тревогу. Вместо этого он работал бы под прикрытием, заперев воспоминания в темном углу, в который старался бы никогда не заходить. Никто бы об этом не услышал.
  Кроме Тирни, подумала Беттани. Коу расскажет Тирни и тоже обвинит ее в этом. Он был девственником, а она бросила его на растерзание волку. Тирни должен был знать, что Беттани потребуется подтвердить ее сообщение, и что он пойдет на все, чтобы сделать это. Раздевшись догола, воткнув нож — если бы Коу был ветераном, Беттани пришлось бы причинить ему боль, но поскольку он не был таким, всю работу сделал страх. Тирни прожил здесь достаточно долго, чтобы понять это. Двадцать минут назад Коу тоже это понял.
  А сам Беттани, что он теперь знает такого, чего не знал раньше?
  Что Коу говорил правду.
  Или, по крайней мере, верила, что он говорил правду ...
  Потому что другой возможностью было то, что Тирни указывал ему на Винсента Дрисколла.
  Пора выходить, поэтому он позвонил в звонок, спустился вниз, ступил на другой темный тротуар. Лондон поплыл в фокусе, знакомый, но одновременно и чужой. Видеопанель на соседнем мусорном баке транслировала новостной канал в прямом эфире, а изгибы викторианского фонарного столба над дорогой были витиеватыми, как подставка для шляп. Как будто продолжали открываться порталы в прошлое или будущее.
  За ним никто не следил. Никакой сигнализации не было. Он испытал краткий приступ жалости к Дж. К. Коу и скрылся с главной улицы и ее центра внимания.
  Другая возможность заключалась в том, что Тирни указывал ему на Винсента Дрисколла — иначе зачем было предупреждать его? Дизайнер компьютерных игр не походил на игрока, но компьютеры открывают вам возможности, которых никогда не достигли бы наркотики. Возможно, игры были прикрытием, и Дрисколл разрабатывал шпионские программы.
  В этом случае картина меняется еще раз — теперь Дрисколл был ценным игроком, и Тирни действительно хотел, чтобы Беттани держался на расстоянии.
  Это было все равно что держать в руках кубик-головоломку. Он еще не разобрался. При отсутствии ответа все грани оставались одного цвета.
  Ему следовало бы выспаться, но на это не было никаких шансов. Требовался импульс движения вперед. Он вышел на темные улицы.
  3.5
  Это был небольшой магазинчик и не выглядел популярным. В нем говорилось, что это канцелярские товары. В пыльной витрине лежали цветные пластиковые папки и несколько пачек листов формата А4.
  ФОТОКОПИР НЕ РАБОТАЕТ гласила табличка, приклеенная к стеклу.
  “Фотокопировальный аппарат”.
  Беттани подергал дверь, она не открывалась. Но там горел свет, поэтому он постучал. Ожидая, он оглядел улицу.
  Едва ли это улица. Переулок, отходящий от переулка, отходящий от дороги Чипсайда. Ближайшим соседом магазина был фармацевт, предлагавший солнцезащитные средства "три к двум" либо с восьмимесячным опозданием, либо с безумным опережением графика.
  Он прошел по мосту Миллениум, остановившись на подъеме к собору Святого Павла, чтобы оглянуться на темную воду, плещущуюся в своем неизменном русле. Может быть, там, подумал он, может быть, когда все закончится, он развеет прах Лайама по воде. Каждый лондонец любил реку. Разве это не так?
  Каждый лондонец любил реку.
  Так что, возможно, именно там он и расколдовал Лиама.
  Он снова хлопнул дверью.
  Появился лохматый подросток, с хмурым видом показывая через стекло циферблат своих часов.
  Беттани указала на дверную ручку.
  С нарочитым вздохом мальчик приоткрыл дверь.
  — Уже почти семь, мы...
  -Танцовщица дома?
  На мгновение ему показалось, что он опоздал. Не тот магазин, не тот город, не тот год. Но мальчик открыл дверь и отступил в сторону.
  Беттани прошла мимо него, мимо стопки конвертов и наклеек, мимо вышедшего из строя “ксерокса” к другой двери с надписью ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА.
  Он не постучал.
  Окон нет, только голая лампочка над головой. Он осветил тесный неряшливый офис, в основном занятый письменным столом, за которым сидел мужчина, лицо которого в основном занимали очки.
  - Ты издеваешься надо мной.
  -Привет, Танцор.
  - Ты издеваешься надо мной.
  Беттани села на стул для посетителей.
  “Мартин Бойд. Пока я живу и дышу”.
  Он ждал.
  “Хотя мы и живем и дышим, - сказал Дансер, поправляя очки, - это определенно временная ситуация”.
  Танцор Блейн.
  Танцор не принадлежал к числу тех имен — Возвышенных, Умных, — которыми забавно награждают в неподходящую дань уважения. Танцор действительно танцевал. Об этом свидетельствовал трофей размером с чашку для яиц, гордо выставленный на его столе. Как он выглядел, когда делал это, или как он убедил кого-либо сделать это вместе с ним, оставалось глубокой загадкой. Его тронутые сединой волосы были собраны в жгут, который свисал по спине, как шнурок колокольчика, а глаза за толстыми круглыми линзами были белесыми, жесткими и карими. Беттани поразило, что на нем была та же одежда, в которой он видел его в последний раз, лет восемь назад.
  Еще тогда, когда Беттани была Мартином Бойдом.
  “ Я знаю людей, которые будут поражены, что ты все еще держишься прямо, - продолжал Дансер. - Тебя не видели много лет.
  - Меня не было дома, - ответила Беттани.
  Без всяких проблем он обнаружил, что его голос переходит в долгое бездействие. Все равно что снова натягивать на себя одеяло в холодной пустыне ночи.
  Обложка, конечно, давно просроченная. Они могли бы повесить ее на витрину рядом с этими пластиковыми папками и предложить на продажу по бросовой цене. Купите одно использованное удостоверение личности, получите второе бесплатно.
  Личности были одними из тех вещей, которыми торговал Танцор Блейн.
  Пачки формата А4, не так уж и много.
  “ Не так долго, как некоторые из наших общих друзей. От пятнадцати до двадцати, даже не попрощавшись. Что с того, что ты даешь свои показания за ширмой”.
  - Я всегда был немного застенчивым.
  Танцор улыбнулся, обнажив сальные зубы.
  “ Это был особый отдел? SO11 или один из них?
  - Один из них, - согласилась Беттани.
  - А теперь братья Макгэрри тоскуют по открытым пространствам.
  - Конечно, это так, - сказала Беттани.
  Он никогда не видел братьев Макгэрри нигде, где не было бы потолка, барной стойки или танцовщицы на шесте в пределах легкой досягаемости.
  “ Не говоря уже об их старых приятелях. Они часто спрашивают о тебе. Ну, ты знаешь, о твоем местонахождении. Что-то в этом роде.
  “Как ни трудно это понять, я здесь не для того, чтобы болтать о старых временах”.
  “ Клиент, да? На этой неделе у нас сделка на степлеры.
  “Я прекрасно разбираюсь в степлерах”.
  - Так почему ты думаешь, что я тебе помогу?
  “ Ты продал бы свою семью за двадцать фунтов, Танцор. Я почти уверен, что ты поможешь.
  Дансер провел рукой по голове, посмотрел на ладонь, затем вытер ее о брюки.
  - Все, что я могу предложить, разве вы не получаете этого на работе?
  “Я стал фрилансером”.
  “ Скорее, стал бродягой. У тебя такой вид. Это интересно.
  - Я рад, что тебя это развлекло.
  “Делает тебя больше, как бы это сказать?”
  -Вот.
  “ Я думал о … уязвимом.
  - Ты так считаешь?
  “Не хватает поддержки”.
  Беттани сказала: “Собери компанию, Танцор, мне нужна поддержка, как тебе нужен запасной презерватив. Ты собираешься продолжать мечтать, или перейдем к делу?
  - Чего ты добиваешься?
  “Ручной пистолет”.
  “Ничего не поделаешь”.
  “Возможно, мне следовало выразиться яснее. Я только что потратил полчаса на переделку коллеги разделочным ножом. Это выбило меня из колеи, и мне не помешала бы передышка. Итак, вот что сейчас произойдет. Ты прекратишь общение с продавцами и перейдешь к делу. Избавь меня от необходимости снова нервничать”.
  Танцор Блейн усмехнулся, но неубедительно. Он осмотрел руки Беттани, его манжеты. Искал пятна.
  “Я хорошо убираюсь”.
  - Что это за пистолет? - спросил я.
  “Меня вполне устраивает все, что работает и будет здесь в течение часа”.
  “Деньги”.
  - Двести.
  “Ha!”
  Беттани ничего не ответила.
  “ Двести? Ты издеваешься надо мной. Ты положительно, абсолютно дергаешь за ниточку.
  По-прежнему ничего.
  “ Может быть, за двести я смогу найти тебе картофельное ружье. Не то, которое стреляет картошкой, понятно? Вырезанное из картофеля, но выглядящее реалистично. Ты так считаешь?”
  - Ты забываешь о своей премии.
  “О, есть бонус. Это хорошо. Потому что я действительно ценю бонус, учитывая, что я так отчаянно нуждаюсь в заказах и все такое”.
  Беттани подалась вперед.
  “ Мы оба знаем, что ты подойдешь к телефону, как только я выйду отсюда. Продам Мартина Бойда тому, кто больше заплатит. За братьев Макгэрри, или за их лицо на улицах. Недостатка в кандидатах нет, не так ли? За мою голову назначена награда и все такое. Ты встанешь, чтобы взять хороший кусочек этого, не так ли?
  Танцор скривил губы.
  “ Получишь свою долю независимо от того, продам я тебе ружье или нет, старина. Не могу разобраться в этом, я не удивлен, что тебе пришлось стать фрилансером ”.
  “ Ну, это зависит от того, будешь ли ты еще жив, когда я выйду отсюда, не так ли? Старина.
  Дансер начал что-то говорить, затем остановился. Снова провел рукой по голове. Беличьи глазки за стеклами очков быстро моргнули три раза подряд.
  Беттани сцепил руки и положил их на стол перед собой.
  Он сказал: “Твой парень там - твой бегун, верно?”
  Дансер кивнул, как и ожидала Беттани. Такой опытный работник, как Дансер Блейн, ни за что не стал бы держать товары в помещении.
  -Ну что ж.
  Он сунул руку в карман пальто, и Дансер вздрогнул.
  - Двести, - сказала Беттани.
  Банкноты, которые он положил на стол, были большей частью из оставшихся запасов Лиама.
  Дансер посмотрел на деньги, затем снова на Беттани. В его глазах был расчет, а также страх и капелька яда.
  “Предположим, это произойдет. Предположим, ты достанешь свой пистолет. Что тебя остановит ...”
  “ У меня есть дела в другом месте, Танцор. Усложни мне жизнь, и я рассержусь. Делай то, что я хочу, и я исчезну”.
  Его голос стал тише.
  “ И как только я это сделаю, ты сможешь начать обзванивать своих приятелей. Не так ли?
  Дансер снова изучил деньги, облизывая их глазами.
  Не отводя взгляда, он крикнул: “Иди сюда, Моуз”.
  Словно он ждал за дверью, появился лохматый подросток.
  3.6
  Час и сорок минут спустя Беттани стояла в дверях магазина недалеко от Набережной, дождь барабанил по крыше галереи над головой. В руке у него сумка-переноска, а в сумке коробка из-под обуви.
  Он весил больше, чем его сын. Эта мысль не покидала его. Она отдавалась эхом под стук дождевых капель.
  Вдоль этого участка дороги были бары, мимо проезжали такси. Ни в коем случае не пустынная часть столицы.
  Дансер шепотом дал Мозе инструкции и отправил его в любой изолятор, конспиративную квартиру или нору в земле, где Дансер прятал свои запасы. В коробке из-под обуви, с которой он вернулся, лежал "Макаров" бельгийской модели. Беттани стреляла из него сухим способом, там, в кабинете Дансера. Не было ощущения, что при выстреле ему оторвет руку.
  Он не думал, что когда-нибудь снова возьмет в руки оружие. Думал, что эта часть его жизни закончилась.
  Мимо прошла женщина, бросила на него быстрый взгляд и поспешила дальше.
  Что бы сказал Лиам, если бы увидел его сегодня вечером? Совершенно голый, с разделочным ножом в руках? Угрожаете отрезать куски от человека, который никогда не был больше, чем посыльным?
  Это не имело значения. Это не имело значения.
  Лиам лежал в урне, в мешанине из песка и щебня.
  Лайам весил меньше заряженного пистолета.
  Снова шаги.
  Беттани поставила сумку к его ногам.
  Он заплатил Дансеру и направился в сторону реки, выбирая переулки, минуя ряды ресторанов и пустые офисы. Моуза, следовавшего за ним по пятам, было легко заметить. "Малыш" был незаконченной статьей. Это или Танцор были слишком дешевы, чтобы платить за качество.
  Шаги слегка дрогнули, но не прекратились.
  Он не делал попыток оторваться от мальчика, пока не добрался до станции "Набережная", проскользнув прямо с набережной на улицу за ней после короткого маневра в направлении заграждений. Любительский ход, рассчитанный на то, чтобы другой любитель порадовался, что он на это не клюнул. Но Беттани тут же затерялся в вечерней толчее, оставив Моуза у входа на станцию в полном недоумении.
  Можно было бы оставить все как есть, подумала Беттани. Он мог бы исчезнуть, как и обещал. Моуз не собирался его искать. Танцор мог сказать любому, кто ему нравился, что Мартин Бойд был в городе, но им понадобилась бы серьезная удача, чтобы выследить его до того, как он уехал. Так что не было никакого реального призыва делать то, что он сделал дальше.
  То есть отошел в сторону от толпы, позволив Мозе увидеть его.
  Моуз сделал. Моуз должен был быть слепым, пьяным или и тем и другим вместе, чтобы не сделать этого.
  В следующее мгновение Беттани снова оказался в толпе, а мгновение спустя - в тихом дверном проеме магазина, все еще задаваясь вопросом, причинил бы он боль Коу, если бы того потребовали обстоятельства.
  Это не имело значения. Не стоило спрашивать. Напугать его было достаточно.
  Когда Моуз поравнялся, Беттани притянул его к себе одним быстрым рывком за руку, зажал ему рот свободной рукой и крепко уперся коленом в промежность парня. Он наметил направление боли мальчика на широко открытых равнинах его глаз и подождал, пока она не достигнет зенита, прежде чем довольно осторожно опустить его на землю.
  Затем Беттани взял свою сумку и пошел дальше.
  3.7
  Душ прошел, что не имело никакого значения для Танцора Блейна. Уютно устроившись в своем кабинете, он с самого начала не знал, что идет дождь. Он просто сидел, пока не убедился, что Мартин Бойд ушел, а Моуз висел у него на хвосте, а затем встал, обнял воображаемого друга и закружился на месте, воображая бальный зал из полуметра ковра.
  Расцвели блестящие шары, заиграл оркестр, и восторженные толпы бросали букеты.
  Закончив, Танцор низко поклонился, снял очки и позволил своей косе коснуться пола.
  Затем он снова сел и стал ждать телефонного звонка.
  Было много способов описать основное направление деятельности Дансера, но ему нравилось видеть в нем выдумку людей. Создание индивидуальностей. Он занимался и другими вещами — наименьшей из которых была продажа канцелярских принадлежностей, худшим обращением с оружием, — но выдумывать людей было тем, что у него получалось лучше всего. Это было недалеко от того, что делали писатели, с той разницей, что когда вы закрываете книгу, люди перестают существовать.
  Люди, которых придумал Танцор, могли бы процветать до конца своих дней, если бы не натворили глупостей.
  Главной глупостью было и всегда было привлекать к себе внимание.
  Когда наконец зазвонил телефон, это был Моуз, чтобы сказать, что он потерял Бойда, или Бойд потерял его. Дансер не удивился. Кем бы еще он ни был, Бойд был профессионалом, в то время как Моуз, по сути, обладал Опытом работы.
  Он повесил трубку, затем набрал номер, который знал наизусть.
  “ Это Дансер, ” сказал он. - Мужчина внутри?
  Он подождал, прислушался, закурил сигарету.
  “ Да, этот номер, - сказал он. - Я подожду.
  Он прижал трубку к груди и закашлялся от дыма.
  Стеллаж напротив расплылся, закачался, затем занял прежнее положение.
  Моуз потерял Мартина Бойда около Набережной, что означало, что Набережная была совсем не рядом с убежищем Бойда. Но это было нормально. Где находился тайник Бойда, было чьей-то другой проблемой. Тот факт, что у него был тайник, был всем, что в настоящее время продавал Дансер.
  От кого-то вроде Мартина Бойда второго удара не ожидаешь. Он работал в службе безопасности или в одном из тех полицейских отрядов, что звучат как почтовый индекс или добавка к нездоровой пище. S06, EC11, неважно. Они пришли под прикрытием и сделали свою работу, и ваше время для свершения личного правосудия над ними было коротким, потому что после вашего ареста вы не могли связываться с ними. Для начала они вообще исчезли с лица земли. Но даже если бы они этого не сделали, нападение на них было актом войны. С таким же успехом можно было вырыть себе яму, установить надгробие и ждать. Потому что типы, работающие под прикрытием, играли не по своим собственным правилам, а по вашим. И вам не нужны были равные условия игры, когда противник обучался обращению с оружием, а не просто владению огнестрельным оружием.
  Однако, что было интересно в Бойде, так это то, что огнестрельное оружие - это именно то, за чем он охотился.
  Дансер шумно сплюнул, чуть не угодив в корзину для бумаг.
  Не то чтобы Мартин Бойд был его настоящим именем.
  Конечно, существовала вероятность, что Бойд просто играл на понижение, намеренно создавая впечатление, что он выбыл из игры. Там были какие-то ушлые жукеры, и Танцор не стал бы упускать из виду, что они используют старую руку в качестве приманки, чтобы посмотреть, кто всплывет на поверхность. Если бы это было то, что происходило, то, скорее всего, поднялся бы шум, и, возможно, было бы разумной политикой взять перерыв пораньше, в Португалии или где-нибудь еще, пока не уляжется пыль.
  Однако от Бойда не пахло Джобом.
  С другой стороны, если бы в прошлый раз от него пахло Джобом, братья Макгэрри не остались бы в стороне.
  Дансер затушил сигарету.
  Суть заключалась в том, что то, что Бойд сделал с братьями Макгэрри, рано или поздно произошло бы в любом случае — это или что-то в этом роде. Их бы подобрали из-за подозрительного заднего фонаря в фургоне, готовом ко Дню "Д", или конкурент выгнал бы их из машин из шланга на окраине Эппинг Форест. Шесть у одного и столько же у другого, насколько мог судить Танцор. Потому что, если бы это были не братья Макгэрри, это был бы кто-то другой, и вот вам доказательство — братьев избили, и угадайте что? Преступления с применением огнестрельного оружия никуда не делись. Преступления с применением огнестрельного оружия по-прежнему лидировали в чартах, они были связаны с умышленным хранением оружия и бормотали мрачные небылицы о тяжких телесных повреждениях.
  Так что нет, Танцору было все равно, что сделал Бойд, и он даже не был особенно огорчен тем, что этот человек угрожал ему здесь, в его собственном офисе. Угрозы, даже настоящие побои, сопровождали территорию. Вы просто делали мысленную пометку и ждали, когда колесо повернется. В этом не было ничего личного. Просто так велись дела.
  В данном конкретном случае колесо, конечно, вращалось быстрее обычного.
  Зазвонил телефон, и Дансер снял трубку.
  Иногда ты придумываешь людей. Иногда ты их продаешь.
  В любом случае, колесо продолжало вращаться.
  Он сказал: “Ты никогда не догадаешься, кто у меня только что был в магазине”.
  3.8
  Мужчина, которого Блейн назвал Танцором, в остальном был Бишопом. Он тоже знал Мартина Бойда в прошлой жизни, и даже если бы не знал, то был бы рад услышать о его возвращении, как любой местный бизнесмен потирал бы руки, услышав о туристе.
  Туристы были там для того, чтобы их обирали.
  Когда такое случалось с туристами, это часто было метафорой.
  На столе перед Бишопом лежала фотография из той, прошлой жизни. В наши дни это можно было сделать по телефону, но тогда не у многих телефонов были камеры, и он использовал одну из тех желтых одноразовых. Поводом была вечеринка, все были пьяны, включая Бишопа, и, должно быть, именно поэтому он подумал, что фотографии - хорошая идея. В этих кругах к фотографии обычно относились неодобрительно, поскольку фотографии были не столько памятью, сколько доказательством.
  Вечеринка была в честь братьев Макгэрри, и на фотографии Бишопа они были запечатлены вдвоем, каждый обнимал мужчину посередине, Мартина Бойда, друга, доверенному лейтенанту, который лично добыл согнутого квартирмейстера в Херефордшире, триумфальный захват оружия, официально предназначенного для уничтожения, так что он более чем заслуживал мужских объятий, которыми наслаждался. Бишоп быстро подсчитал в уме и, поскольку он уже делал это раньше, был вполне уверен, что его ответ был точным. Четыре месяца и семнадцать дней. Снимок был сделан за четыре месяца и семнадцать дней до того, как братья Макгэрри вместе со всеми, кто хотя бы передавал им соль, были арестованы.
  Доверенный лейтенант. Змея в траве.
  Сам Бишоп лег на пять, а вышел через три с половиной. Что касается братьев Макгэрри, то они были замурованы на значительный кусок вечности, но это не означало, что им не хватало влияния.
  Что еще более важно, это не означало, что у них закончатся деньги.
  И у них было несколько очень конкретных идей о том, как бы они хотели их потратить.
  Ножницами Бишоп аккуратно разрезал фотографию на три полоски и приподнял среднюю часть, чтобы лучше рассмотреть.
  Сейчас он был бы старше. У него было бы новое имя. Но что было интересно, так это то, что он, похоже, не изменил свою внешность — не сменил прическу, не пользовался цветными контактными линзами. Забрел в заведение Танцора Блейна, как будто ему было наплевать.
  Что было еще интереснее, так это то, что он был предоставлен самому себе.
  В свое время, по мнению Бишопа, Бойд работал в МИ—5 - не той организации, с которой можно связываться. Если бы он все еще был с ними, деньги братьев Макгэрри, скорее всего, остались бы неизрасходованными. Потому что, если вы попытаетесь получить по голове копа, которого хотели прикончить, двух вариантов быть не может, но проделайте то же самое с ведьмаком, и мертвый может показаться привлекательным вариантом. Эти парни могли бы уничтожить тебя. Но если Танцор Блейн был прав, Бойд не только вернулся на улицы, но и остался без защиты.
  Плохие новости для него. У братьев Макгэрри были годы, чтобы придумать, что нужно сделать с Бойдом — они не столько назначили цену за его голову, сколько перечислили его тело. Существовали строгие инструкции относительно того, как это заснять. Они смотрели это по телефонам, в своих камерах. Помогали скоротать время.
  Одна маленькая полоска фотографии.
  В течение часа у Бишопа будет две тысячи копий на улицах.
  Беттани подумала о том, чтобы отправиться домой, но только настолько, чтобы слово ярко вспыхнуло на полсекунды — home— прежде чем сгореть во тьме, подобно нити накала, на которую мельком взглянули, и выжечь сетчатку. Лиам дома. Не его.
  Теперь и Лайама тоже, хотя Лайам все еще был занят. Беттани оставила урну с прахом на кухонном столе, как покупку, ожидающую упаковки. Потому что, куда ты положила что-то подобное? Куда бы вы его ни положили, создавалось ощущение, что вы все еще носите его с собой.
  Тот же вес, но другая нагрузка.
  Он выбросил коробку из-под обуви и носил пистолет в кармане пальто. Это придавало ему какой-то косой вид, за которым полицейских учили следить, но с этим ничего нельзя было поделать. Дождь утих, и он снова переправлялся через реку, не потому, что ему это было нужно, а потому, что он должен был продолжать двигаться. Таков был текущий план. Он не мог вернуться в квартиру. Он не думал, что Коу поднял бы тревогу, но если бы он это сделал, собаки искали бы ее в первую очередь.
  Огни мерцали вверх и вниз по Темзе. Каюта маленькой лодки была освещена в темноте, как свеча.
  Он подумал: мне нужно поесть. Посмотрим, как пройдет вечер — еще не было девяти. Затем найдите место, где он мог бы приклонить голову на несколько часов.
  Завтра он начнет наводить порядок.
  Засунув руки в карманы, он направился к Ватерлоо.
  - Железнодорожные станции. Нет, не сами станции, а ночлежки вокруг них. Да, и общежития. Особенно Кингс-Кросс. И Паддингтон, и направо, да, Ливерпуль-стрит. Ватерлоо. В остальном вы знаете счет. Обычные бары, западный и восточный. Везде, где есть хорошая вечерняя толпа, но с постоянными посетителями, понятно? Не беспокойтесь о туристических местах. Вокруг Хокстон-уэй, да, конечно. Ты собираешься просто перечитать все от А до Я и ждать, пока я скажу "да" или "нет"? Ты делал это раньше, верно? … Да, это важно. Стал бы я тратить свое время, если бы это было не так? Клянусь Богом, я иногда удивляюсь, почему я просто не поменяю тебя на дрессированную … игуану. Что? Игуана. Это что—то вроде ящерицы - смотри, просто сделай это. Я хочу, чтобы город оклеили обоями, и я хочу, чтобы проследили за этим кровотечением. И я хочу, чтобы это было как можно скорее. Я хочу, чтобы ты перезвонила так быстро, что будешь на связи еще до того, как я положу трубку. Поняла?”
  Бишоп закончил разговор и глубоко вздохнул.
  Затем он сделал еще один.
  3.9
  В городе очень много нитей. Потяните за них достаточно сильно, и вы увидите, как подергиваются тротуары.
  В своем закутке в офисе даже Танцор Блейн знал это. Отчасти это была все еще кипучая энергия от того, что в его магазине был настоящий ходячий Мартин Бойд, а отчасти от осознания того, что, позвонив Бишопу, он запустил механизм, который ни один мудак не сможет остановить.
  В то время как другая часть, которая только начинала кусаться, заключалась в осознании того, что если Бойд сейчас исчезнет без следа, если он скроется из виду, как камень в Темзе, то он, Дансер, столкнется с некоторыми очень неудобными вопросами ...
  И сам Бишоп чувствовал это, но потом он начал тянуть — все эти копии целлулоидной ленты с напечатанным под ней номером телефона выкатывались из ксерокса, складывались в стопки, которые отправлялись по мере готовности, попадали в руки десятков мальчиков, десятков девочек, собранных тем, что осталось от сети Братьев Макгэрри. А тем временем одно и то же изображение прыгало по эфиру, перепрыгивая с iPhone на iPhone, достигая каждого контакта, соединяясь нитью с нитью, сплетаясь воедино, образуя сеть, которую можно опустить на ночную жизнь Лондона.
  Железнодорожные вокзалы. Особенно Кингс-Кросс. И Паддингтон, и справа, да, Ливерпуль-стрит. Ватерлоо.
  И клубы, и бары, хотя нигде Бойд никогда не зависал в прежние времена, нигде братьев Макгэрри до сих пор не оплакивали и не прославляли, что исключало дальнейшие пределы Ист-Энда ...
  Видишь? Город уже становился меньше, как будто нити, за которые дергал Бишоп, были прикреплены к уголкам Лондона, так что все, что не было прибито гвоздями, свалилось в одну маленькую зону, где ждали поисковики, а поисковиками были все, кто мог взглянуть на фотографию, узнать лицо и набрать номер.
  Рядом с которым Бишоп напечатал жирным шрифтом: ££££.
  В кафе "невезение", одном из тех заведений с линолеумом на полу и клетчатыми скатертями на столах, которые с каждым годом встречались все реже, Том Беттани залег на дно. Чашка чая перед ним, пустая тарелка с блестящим от застывающего жира блюдом отодвинута в сторону.
  Ему вдруг вспомнился вечер в кафе, похожий на этот, там, в Марселе. С Маджидом и несколькими другими, и, конечно, было вино и пиво, а не чашки с чаем, и еда не была перепачкана жиром, и на столе не было пластиковых бутылок в форме помидоров … Если подумать, то ничего подобного здесь не было, за исключением того, что это было недалеко от центра для путешественников, где автобусы дальнего следования с грохотом проезжали мимо окна каждые несколько минут.
  Беттани подождала, но больше ничего из этого воспоминания не вернулось. Это была просто вспышка из прошлого, свет, включившийся и погасший в другой комнате. И его беспокоило, что этот случайный фрагмент его истории имел не меньший вес, чем любое другое воспоминание, которое у него было, о Лайаме, о Ханне или о более острых временах, когда ему приходилось подавлять свое истинное "я" … Его прошлое представляло собой коллаж из разных личностей, ни одна из которых не была реальнее любой другой.
  И никто, в конце концов, не ушел от этого.
  Реальным, имеющим вес было то, что ему предстояло сделать завтра.
  Мимо окна прошел мальчик в набекрень сдвинутой на затылок шапочке-бобышке, со свернутым листом бумаги в руке, его лицо казалось размытым пятном на шумном фоне. Беттани могла сказать, что он бездомный. В его лице всегда что-то было. Казалось, он спешил, направляясь к Ватерлоо. У каждого была миссия. У каждого было место, где ему нужно было быть, тайное "я", подстегивающее его.
  Беттани заплатил за еду и ушел, быстро обсудив внутри себя, стоит ли самому ехать на станцию и садиться в метро, и решил этого не делать. Железнодорожных станций лучше всего избегать.
  Пешком он направился к мосту.
  Усталое выражение лица у Ральфа было не только перед рассветом, но к тому времени, как они подошли к концу, у него нашлось оправдание. В старинных песнях бармены протирали бокалы, слушая, как мужчина в шляпе изливает свои горести. Они делились мудростью в обмен на солидные чаевые. Худшее, от чего они могли пострадать, - это расстроенное пианино, озвучивающее "Разбитое сердце".
  В реальной жизни Ральф был ближе всего к тому, чтобы поделиться мудростью, когда в третий раз объяснял одному и тому же пьянице, где находятся туалеты. И что здесь нельзя курить. К двум годам он бы продал почку, чтобы послушать аккордеон, не говоря уже о пианино. Все, что угодно, лишь бы положить конец безжалостному клубному ритму, звуку размягчаемого мяса. Иногда по утрам, лежа в постели, он чувствовал это подошвами ног. Это не вызывало у него желания танцевать. От этого ему захотелось отпилить себе лодыжки.
  Должны же быть более простые способы зарабатывать на жизнь.
  Сегодня вечером здесь была здоровая толпа, если слово “здоровая” подходит к массе подростков, столь склонных к саморазрушению. Количество выпивки, которое они выкинули, посрамило бы католического священника. У Ральфа разболелась голова от шума и чего-то похожего на повреждение сухожилий при разливе напитков, повторяющихся ударах стекла о оптическую оптику, откручивании крышки от бутылки. Никто не рассказывал ему о своих горестях, но все дарили ему огорчения. Ближайшим к перерыву сегодня вечером у него была одинокая сигарета в дальнем углу, прислоненная к стене.
  Кто-то в баре чем-то махал ему.
  Как любой хороший бармен, Ральф обладал способностью мысленно выстраивать очередь из толпы перед собой, поэтому он обслужил еще троих, прежде чем добрался до этой части бара, и машущая рукой девушка к тому времени исчезла. Там, где она стояла, лежал лист бумаги, похожий на рекламный флаер, с скопированной на него узкой полоской фотографии.
  Под этим номер телефона, а под ним ££££.
  Какая-то новая форма скрытой рекламы, подумал он. Быстрый способ привлечения клиентов. Скажите им, что это приносит деньги, потому что это всегда срабатывает. Но в этом всегда были деньги, и деньги никогда не материализовывались, вот в чем была тайна. И даже когда это происходило, утром они исчезали, как что-то из сказки.
  Ральф мог бы рассказать девушке все это, если бы она все еще была там, но поскольку ее там не было, ему пришлось довольствоваться тем, что рассказал сам.
  Он скомкал газету в шарик и швырнул его в корзину под стойкой бара.
  Беттани обнаружил, что вернулся к "Ангелу", пройдя пешком от Темзы, где ночная жизнь города проносилась мимо в такси, машинах и автобусах или грохотала под землей, когда он пересекал один из узких участков, пространств, где подземелье давало о себе знать. Его руки были в карманах, правая удобно сжимала "Макаров" — подходящее слово было "удобно", рукоятка была отлита по размеру. Танцор Блейн уже давно распространил бы слух о своем возвращении. Вся эта ночная жизнь в такси, автомобилях и автобусах, некоторые из них уже сейчас отвечали бы на текстовые сообщения и электронные письма, что эквивалентно полицейскому "будь начеку". Подергивания в тредах. Беттани не питал иллюзий относительно того, как сильно они хотели бы заполучить его, братьев Макгэрри и их клан, и имел довольно проницательную идею, что они также не планировали быстрого ухода. Но с другой стороны, Беттани не планировала задерживаться здесь надолго. Они должны быть необычайно хороши или необычайно удачливы, чтобы установить его местонахождение в течение следующих двадцати четырех часов.
  К тому времени он узнает правду о том, что случилось с Лиамом.
  Имена Винсента Дрисколла, Мартена Саара перекатывались в его голове, как мячик, по которому играет боулер.
  Прошло время уборки, прежде чем Ральф заметил бумажный шарик на полу. Не помня, что это было, он отвинтил его, взглянул на фотографию и уже собирался повернуть процесс вспять, на этот раз найдя чертову корзину, когда что-то дернуло его, дрожь узнавания.
  На фотографии был изображен мужчина в окружении двух других, чьи изображения были вырезаны. Он был черно—белым и выглядел старым - не старым, а именно старым. И мужчина, его лицо — это был мужчина из прошлой ночи, он был уверен в этом. Почти уверен. Мужчина, который искал его сына. С тех пор, как была сделана фотография, он проехал несколько миль и отрастил густую шевелюру, но если убрать бороду и общую лохматость, Ральфу показалось, что в ответ на тебя смотрит тот же человек, те же глаза . Его глаза были голубыми, чего, конечно, не могло быть видно на черно-белом снимке, но точно так же, как он знал, что фотография старая, Ральф знал, что глаза у этого человека голубые.
  Под фотографией номер телефона и небольшой ряд знаков с фунтами стерлингов, ££££.
  Он вернул этому человеку его двадцать фунтов, он помнил это. Мужчина, который выглядел так, словно спал на скамейках в парке, но у которого были деньги, чтобы швырнуть их барменам, которые могли бы обслужить его сына. Ральф вернул ему деньги, потому что выглядел так, будто они были ему нужнее, и, кроме того, он нес прах своего сына в мешке. По крайней мере, так он сказал. Вы должны были предположить, что он был не совсем там — доставлял неприятности окружающим улицам, громил клубы и бары.
  Это было в ту же ночь, когда двум швейцарам разбирали коленные чашечки в переулке. Если бы не это, этот парень был бы главной темой недели.
  Его видели все. Это тоже увидят все - листовку, оставленную в баре Ральфа. И если бы он заметил сходство, то заметил бы и кто—нибудь другой — оставалось только дождаться, когда упадут гроши, - и тогда позвонили бы по номеру, задали вопросы и получили ответы.
  ££££
  Ему, конечно, было жаль парня. Но кто-то собирался взыскать деньги, а Ральф однажды уже отказался от денег.
  Он убедился, что в заведении никого нет, затем потянулся к телефону.
  3.10
  - Значит, ты будешь Ральфом.
  -Ага.
  “ Ральфи. Что у тебя есть для меня, Ральфи?
  — Как я только что сказал вашему человеку там...
  “ Да, но сейчас ты разговариваешь со мной. Просто скажи мне, что ты хочешь сказать.
  Пауза.
  - Я даже не знаю, с кем говорю.
  - Можешь называть меня Бишопом.
  Пауза.
  - Имя о чем-то говорит, не так ли?
  “ Да, я слышал о вас. Полагаю.
  “ Ты считаешь. Это хорошо. Просто продолжай считать, Ральфи. А пока расскажи мне, что тебе известно.
  - Я обслуживаю бар.
  Пауза.
  “ Тут нечего стыдиться, Ральфи, но давай перейдем к делу, ладно? Ты обслуживаешь бар ”Где".
  “Место под названием ”Короли крутости".
  - Хокстон-уэй?
  -Ага.
  “ Итак, ты обслуживаешь бар в Хокстоне и звонишь мне, потому что увидела мой номер на листовке. Ты знаешь этого человека, Ральфи?
  “Нет”.
  - Но ты же его где-то видел.
  “ Да. Думаю, да.
  -Когда? -спросиля.
  “ Правда, у него было больше волос. Борода и все такое. Похоже, он крепко спал.
  -Когда? -спросиля.
  - Пару ночей назад?
  - Ты спрашиваешь или рассказываешь?
  - Пару ночей назад.
  “Крепко спящий, как получилось, что он нашел дорогу в бар вокруг N1?”
  - Он проскользнул мимо швейцаров.
  “ Он проскользнул мимо швейцаров. Ты ведь не будешь дергать меня за цепочку, правда, Ральфи?
  - Так оно и случилось.
  - Какое имя он назвал? - спросил я.
  - Он этого не делал.
  “ Конечно, нет, крепко спящий, справляется с парой "Хокстон фест". Что он пил?
  - Он ничего не выпил.
  - Так он что, просто осматривал обстановку, Ральфи?
  - У него была фотография. Он пытался выяснить...
  Пауза.
  - Мне здесь становится скучно, Ральфи.
  “ У него была с собой сумка. Матерчатая сумка. А в ней урна. … Он сказал, что это его сын. Прах его сына”.
  Пауза.
  - Ты дергаешь меня за ниточку.
  “ У него тоже была фотография. Хотел знать, узнаю ли я его сына. Был ли он постоянным посетителем. Он ездил туда-сюда, спрашивал во всех клубах. Сделал себя совершенно непопулярным”.
  “ Держу пари, он сделал все, Ральфи. Держу пари, что сделал.
  Пауза.
  “ Ладно, Ральфи. В твоем заведении не устраивают кабаре, не так ли?
  “... Однажды при голубой луне”.
  “Потому что, если ты все это выдумываешь, тебе действительно следует выступать на сцене. Прах сына в мешке. Это...”
  Пауза.
  “Pinteresque”.
  Пауза.
  “ Он писал пьесы. Неважно. "Короли крутости". Все складывается удачно, сейчас кто-нибудь заскочит, Ральфи, увидимся ”.
  Бишоп повесил трубку.
  После этого Ральф вымыл руки, понимая, что на самом деле в этом нет необходимости. Он уже вымыл их один раз, и никто не пачкал руки, просто пользуясь телефоном.
  Всееще.
  Он все равно их вымыл.
  Бишоп не знал, что это было за вещество с пеплом в пакете, но это не имело значения, не в четыре часа утра. Итак, у Мартина Бойда был своего рода кризис, но кого это волновало? Кризисы делают тебя беспечным. Бойд, должно быть, знал, что, раздобыв пистолет, он засвечит коммутатор своего старого знакомого. Должно быть, он был не в себе, когда шел к Танцору Блейну, чтобы привести себя в порядок.
  Хотя, возможно, подумал он, Бойд был на каком-то задании. Мертвый мальчик в одной руке, пистолет в другой, да, какое-то задание. Вот тут-то и пригодился бы пистолет.
  Но это не имело значения. Не имело значения, что Бишоп собирался делать дальше, а именно собрать немного мускулов и вывести их на улицы N1. Может быть, Бойду повезет, и он завершит свои поиски до того, как его заберут. Если нет, незавершенные дела будут наименьшей из его забот. Он должен был сыграть главную роль в своем собственном фильме "Нюхательный табак" по сценарию братьев Макгэрри. Все, что Бишопу нужно было сделать, это организовать его.
  Еще несколькими подергиваниями за эти нити.
  ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
  
  4.1
  На двадцать два этажа можно купить много наемного транспорта.
  Что это дало Мартену Саару, так это почти непрерывный вид на крыши, дома с террасами и более короткие многоквартирные дома, пабы и спортивные центры, магазины и офисные комплексы, гаражи и школы. Деревья тоже, и обрывки воды, повсюду дороги и жилые массивы. Машины и автобусы, которые он мог видеть, были крошечных размеров. Люди, снующие по поместьям, были даже не такими. В это утреннее время они казались бледно-серыми тенями, плывущими домой. Призраки.
  Этот квартал, квартал Саара, был самым восточным из трех в ряду, так что ему довелось наблюдать за восхождением солнца, которое сегодня было немногим больше серебряного диска, умирающей лампочки за марлевой занавеской.
  Небо цвета посудных тряпок.
  Здесь, на двадцать втором этаже, душно.
  Который не был похож ни на другие этажи в этом блоке, ни на его соседей. Прибыв на место, они обнаружили, что входные двери квартир заперты на засовы, стальные ставни опущены, а с ручек свисают обрывки скотча цвета осиновых полосок с мест преступлений. Только одна дверь была открыта, и она вела в эту огромную комнату Г-образной формы с неравномерно расположенными окнами, которые когда-то пропускали свет в разные квартиры, и стенами, менявшими цвет каждые несколько метров, и мозаикой из разных ковров, ни один из которых не сочетался полностью. Обратная буква L, объединяющая пространство, представляла собой смесь спален, общих комнат и рабочего пространства, где продукты были упакованы в пригодные для продажи количества. В любой момент в квартире находилось более пятидесяти килограммов контролируемых веществ.
  Слишком много времени в тюрьме, чтобы сидеть на этаже с небольшим количеством выходов.
  Так сказал Каск. Оскар Каск, его собственная правая рука.
  “На нас совершат налет, никто из нас никуда не денется. Если только вы не настроены на жесткую посадку”.
  Оскар стоял плечом к плечу с ним в трудные годы, когда приходилось ломать ноги, но в последнее время стал говорить такие вещи, как Уверены, босс? когда он должен был сказать Конечно, босс.
  Он доверил Оскару свою жизнь. Но доверие требовало ежедневного обновления.
  Саар не беспокоился о сюрпризах. Невозможно собрать полицейскую команду, не потревожив бассейн, и рябь достигнет его задолго до того, как прибудут моторы, — он разбросал достаточно денег, чтобы убедиться в этом. Продукт будет находиться в незанятой квартире на первом этаже задолго до того, как будут взломаны какие-либо двери.
  Если не считать полиции, добраться до двадцать второго этажа было нелегко. В то время как в каждом углу высотного блока было по паре лифтов, семь представляли собой воняющие мочой коробки с отбросами, их стены были так изуродованы ожогами, так навязчиво нацарапаны, что войти внутрь было все равно что забраться в голову сталкера. Только восьмой лифт двигался без скрипа или дребезжания, и его день и ночь охранял один из людей Саара, на тот случай, если кто-то, не знающий правил, забредет внутрь и захочет им воспользоваться. Скажем, приезжий из другого города. Марсианин.
  Все это должно было заставить его чувствовать себя в безопасности, но успех нес с собой свои тяготы. Доверие для одного. Ежедневное обновление, которого оно требовало. Оскар стоит у него за плечом, как всегда, но сейчас шепчет ему на ухо вопросы, типа Не пора ли нам консолидировать нашу рыночную площадь? Оскар видел, как будущее встает на свои места, словно мозаика, сложенная невидимой рукой.
  Он утверждал, что для этого потребуется лишь небольшая война.
  Вот почему им нужен был Круг Кузенов.
  Саар не спал. Бледный повеса с вечными пятичасовыми тенями под глазами, похожими на карманные калькуляторы, он почти не спал. Вечера были деловыми, судилище проходило в огороженном канатом клубе Вест-Энда - второе лучшее применение бархатной веревки - держать неудачников на расстоянии. Саар заключал сделки, проводил встречи, изучал способы сбыта продукции. Каждая унция ондатры, самого модного сорта каннабиса, которым в настоящее время усыпляют город, проходила сквозь его пальцы. Эта монополия зависела от двух факторов: предложения и тенденции. Источником был тот, который Саар выращивал годами, но ему повезло со вторым, и все это знали. Суть трендов заключалась в том, что ключ к разгадке был в названии. Моргни дважды, и появилось бы что-нибудь еще, и ондатра стала бы историей.
  Вот почему нам нужно консолидироваться, - сказал Оскар. Сейчас.
  По правде говоря, Оскар был прав. Они никогда не окажутся в более сильном положении, и как только они станут слабее, они сами могут в конечном итоге консолидироваться.
  Давление рынка. Одна из головных болей бизнеса.
  Однако, оказавшись в постели с Кругом Кузенов, он почувствовал себя неловко. Неудивительно, что в такой поздний час он расхаживал по комнате, переключая семьдесят пять каналов на плазменном экране, ничего конкретного не ища и не находя.
  В других местах двадцать второго числа у других не было проблем со сном. В их комнате было семеро его парней, а в его собственной - пара девушек , хотя в основном он смотрел и курил. "Мальборо", а не товар. Он как раз прикуривал, когда открылась дверь, и, обернувшись, он увидел Оскара Каска, который застегивал рубашку, зевал и потирал голову костяшками пальцев правой руки.
  Вы ожидали искр, когда он это сделал.
  - Ты рано встал, - заметил Оскар.
  “ Я не сплю. Ты это знаешь.
  - Беспокоишься о встрече?
  Это было еще кое-что, что Мартен Саар заметил в последнее время. Оскар, другие тоже, но в основном Оскар, говорили что-то вроде встретиться когда они имели в виду встречу. Столько усилий было потрачено на изучение английского, настолько беглого, что они говорили на нем между собой, и ради чего? Чтобы они могли намеренно начать понимать его неправильно. Саар обвинила телевидение.
  Он выключил его.
  - А должен ли я бояться?
  - Не-а, босс. Все пройдет как во сне.
  “Потому что у нас с тобой такая великая история”.
  Оскар Каск нахмурил, затем нахмурил брови.
  “ Суть истории в том, Мартен, что она закончилась. Вот почему они называют это историей.
  Оскар Каск был невысокого роста, но компенсировал это энергией. Даже сейчас, всего через три минуты после пробуждения, она бурлила в нем. Он стриг волосы коротко, потому что они росли тугими маленькими штопорами, но Саар всегда считала это просто еще одним способом выхода внутреннего электричества Оскара. Его борода была в крапинках седины, как у Саара, но у Оскара она была гуще. Выглядело это так, словно у него был трехдневный запас, а брился он вчера.
  “ А эти парни, они все деловые. Ты это знаешь.
  Он знал это, как никто другой знал что-либо о the Cousins ’ Circle, который был русским, многонациональным и наслаждался двойным очарованием того, что в его существовании сомневались так же сильно, как боялись его охвата.
  Кроме того. Присоединяйтесь к the Circle, и нам не придется беспокоиться о том, что ондатра выйдет из моды, потому что мы также будем знать, что будет дальше. Это хороший бизнес, Мартен. Circle - это Google. Они из Apple. Ты не захочешь идти с ними один на один. Ты хочешь стоять плечом к плечу”.
  “И пока мы будем стоять плечом к плечу, - сказал Мартен Саар, - кто будет прикрывать нам спины?”
  “Так дело не пойдет. Они не хотят, чтобы мы выбывали из игры, они хотят, чтобы мы были их командой на земле. Распространение. Добрая воля. Все это дерьмо. Понимаешь?”
  - Ты хороший друг, Оскар.
  “Я стараюсь быть таким”.
  - И я знаю, ты думаешь, что так будет лучше.
  - Это путь вперед, Мартен.
  - Но если я решу, что они ведут двойную игру, хотят убрать нас со сцены ...
  “Мы уходим”.
  - Мы верим.
  У него чуть не сорвалось с языка добавить драматизма —И мы сжигаем их там, где они стоят, что-нибудь в этом роде, что-нибудь еще из сериала. Но это было бы хуже, чем драма, это была бы бравада. Произносить угрозы было бы равносильно хвастовству маленького мальчика, что он не боится волков, потому что он был не в лесу. Но волки умели приносить лес с собой. Не имело значения, где ты был. Важно было то, где они были.
  Ты хороший друг, Оскар. Это было правдой. И это также было правдой, что он никогда не был человеком идей, скорее силовиком — вся эта энергия должна была куда-то деваться. Безусловно, порочный, но никогда не мыслитель. И все же он был здесь, решая их общее будущее.
  Это был хороший план. Опасный план, потому что, если доверие требовало ежедневного обновления, доверять россиянам было делом поминутным, но, тем не менее, это был хороший план, потому что, если он сработает, их будущее будет обеспечено, а конкуренция мертва.
  Если бы это сработало.
  Было ли это опасностью или надеждой, он не мог сказать, но то или другое вызывало трепет внутри Мартена Саара. Он вспомнил девушек в своей постели, спящих, но бодрствующих. Может быть, на этот раз он не просто посмотрит.
  Он сказал Оскару: “Я возвращаюсь в постель”, - и вышел из Г-образной комнаты, халат хлопал у колен.
  Уходя, Оскар Каск прикуривает сигарету синей пластиковой зажигалкой и наблюдает, как солнце пытается произвести впечатление на улицы внизу.
  4.2
  Утро поднялось на поверхность, как пойманный в ловушку газ. На станции метро толпа разошлась, словно ожидая случайного снайперского огня. Немного отстав от первой волны, дама Ингрид Тирни поднялась по ступенькам и присоединилась к процессии на тротуаре.
  Сменился сигнал светофора. Движение застопорилось.
  Это был еще один сырой день, пар заволакивал все стекла, небо непроницаемой серой чашей нависало над городом. Пальто и зонтики прикрывали тела. Капюшоны скрывали лица.
  Дама Ингрид, пепельная блондинка этим утром, остановилась, чтобы поправить перчатки, держа их у запястья и поочередно сгибая пальцы. Затем продолжила свой путь.
  Какая-то фигура встала перед ней, когда мимо пронесся автобус.
  Возможно, она ждала его.
  - Ты выглядишь ужасно.
  Он чувствовал это.
  Джей Кей Коу провел ночь, собирая стопки разорванных черных пластиковых пакетов в гигантский шар, от которого затем избавился по лестнице — лифт был слишком замкнутым пространством, слишком притягивающим нападение. В подвале, у мусорных баков, он застыл, окаменев от звука, который не смог распознать. В любую другую ночь он бы не обратил на это внимания. Лондонцы привыкли к крысам. Но его устои пошатнулись, и все стало угрожать.
  Как только он осмелился пошевелиться, то обнаружил свою одежду в куче на полу своей спальни, а сверху бумажник и часы, как будто брошенные на пляже человеком, инсценировавшим собственную смерть. Итак, сегодня появился новый, возрожденный Джей Кей Коу. На этом были голубая кагоула и джинсы, разорванные на коленях. Он дважды принимал душ, но слизь все еще сочилась из его пор, покрывая тело пастой, состоящей из двух частей стыда и одной части страха.
  - Тебе лучше пройтись со мной.
  Никто не обращал внимания, потому что смотреть было не на что. Это мог быть сын, присоединившийся к своей матери, или самаритянин, предлагающий завтрак для тех, кто плохо спит.
  Грузовик для подметания улиц с шумом проехал вплотную к обочине, разгребая грязь из сточных канав круговыми движениями своих щеток. Они подождали, пока он и растерянная очередь машин позади него проедут мимо и почти бегом перейдут дорогу, причем дама Ингрид каким-то образом придала этому бегству достоинство или, по крайней мере, правдоподобность.
  Впереди ждали улочки поменьше, проходы между башнями из стекла и бетона. Шум уличного движения стих, но его место заняли другие звуки: грохот и стоны, обрывки музыки, похожее на жужжание вертолета. Завернув за угол, они миновали въезд на автостоянку. Женщина с собакой сгребала дерьмо в маленький синий пакет.
  Эти подробности пронеслись в голове Коу. Это было похоже на выздоровление от болезни или постепенное избавление от пьянства. Все странное и знакомое одновременно.
  - Значит, Беттани пришла за тобой?
  Что-то в ее вопросе, в том, как он прозвучал, полностью сформировавшись, щелкнуло выключателем в его голове.
  “... Ты знал, что он так и сделает”.
  - Это казалось вероятным.
  Это было сказано как данность, как будто с его стороны было абсурдно думать иначе.
  - Тебе следовало предупредить меня!
  Она резко остановилась и бросила на него такой острый взгляд, что с одного конца у него должна была быть ручка.
  “ У вас был неприятный опыт. Но обратитесь ко мне в таком тоне еще раз, мистер Коу, и будут последствия. Я ясно выражаюсь?”
  “...Да”.
  - Извинения были бы не лишними.
  “... Мне очень жаль”.
  Она царственно моргнула. Что, очевидно, квалифицировалось как согласие, поскольку, сделав это, она продолжила их величественное шествие.
  “Мне показалось, что нет необходимости предупреждать тебя”, - сказала она. “Ты проходишь психологическую оценку. Младший, конечно, но тем не менее. Психологическая оценка. Можно было бы подумать, что у вас найдется минутка, чтобы обдумать возможные последствия вашей встречи с Беттани.
  “Все, что я делал, - это передавал сообщение!”
  Восклицательный знак заслужил его еще один пристальный взгляд.
  - И все, что он делал, - это проверял его содержание.
  А затем она вздохнула, издав слабый звук. Не то чтобы Джей Кей Коу узнала бы ее в платье Анны Валентайн сегодня. Если бы он это сделал, то мог бы также заметить, что это была не прошлогодняя коллекция и не прошлогодняя, а позапрошлая.
  “Наш мистер Беттани, - сказала она, - играл на обеих сторонах поля. Он работал под прикрытием и был настоящим Псом. Это означает, что у него есть склонность относиться ко всем неизвестным как к врагам, а ко всей информации - как ко лжи. Маловероятно, что он принял бы доставку сообщения за чистую монету. Ты не мог не осознавать этого”.
  - Мне и в голову не приходило, что он ...
  -Да?
  Он ничего не сказал.
  Мимо с грохотом проехала машина скорой помощи, не слишком торопясь.
  - Что ты ему сказала? - спросила дама Ингрид.
  - Я ему ничего не говорил.
  “Мистер Коу, в одном я абсолютно уверен, и это в том, что вы ответили бы на любой вопрос, который он вам задал. Итак, еще раз. Что ты ему сказала?
  “ Ничего. Я имею в виду, ничего, чего бы я ему уже не рассказала. Потому что я ничего не знаю, не так ли? Все, что я делала, это повторяла то, что ты мне сказал. И все это было правдой, не так ли?
  - Конечно, так оно и было, дорогой мальчик.
  Он пришел, чтобы противостоять ей, потому что прошел через ад, и никак не мог выместить это на виновнике — в своем воображении он мог разорвать Беттани на части бензопилой, но реальность не собиралась сотрудничать. Так что вместо этого он пришел искать леди Ингрид, но уже не был уверен, чего ожидал. Извинения? Признание, что в сообщении, которое он передал Беттани, был зашифрованный элемент, недоступный его пониманию? Но вместо этого она назвала егодорогим мальчиком., ,
  Даже эта скорая заставила его вздрогнуть, и она не ревела. Это была просто еще одна машина, едущая по улицам.
  Ему стало интересно, как долго он будет шарахаться от теней.
  - Я думал, он собирается убить меня.
  Слова, о которых он и не подозревал, что собирался сказать.
  - Но он этого не сделал.
  - А что бы вы сделали, если бы он это сделал?
  - Мой дорогой мальчик, я бы очень расстроился.
  Ничто в ее тоне не говорило об обратном.
  - А что бы случилось с Беттани?
  Что вызвало еще один вздох.
  - Мистер Коу, вы понимаете концепцию высшего блага?
  - Ты сказал, что это не операция.
  “И это не так. Но Томас Беттани остается бывшим сотрудником нашей Службы. А теперь, - и тут она наклонилась к нему ближе с видом учительницы, собирающейся обнародовать основное правило, которое сослужит ему хорошую службу навсегда, “ за последние годы у нас было достаточно дурной славы из-за того, что мальчики из обслуживающего персонала ввязывались в мелкие неприятности. Выглядит не очень хорошо. Выглядит совсем не хорошо”.
  Этого не произошло. Дж. К. Коу не собирался оспаривать это.
  “ Так что, если бы он убил вас, нам пришлось бы замять это дело. Вы стали бы случайной жертвой городской преступности, мистер Коу. Но ты бы не поставил нас в неловкое положение, и я бы гордился тобой за это.
  Что ж, по крайней мере, это был честный ответ.
  Она сказала: “Как бы то ни было, совет Беттани уволить Винсента Дрисколла мог иметь только два возможных исхода. Первое - что он уволит Винсента Дрисколла. Маловероятный исход, но не совсем за гранью возможного. Или два, что он воспримет это как указание на то, что Винсент Дрисколл на самом деле несет ответственность за то, что случилось с его сыном, и будет действовать соответственно. Совсем не то, чего мы хотели. Но после того, как он нанес вам свой маленький визит...
  (Его небольшой визит. Как будто зашел на чашку чая.)
  “— теперь он знает, что здесь не было никакой хитрости, что делает гораздо более вероятным то, что он сделает то, чего мы от него хотим. И отвяжись от Винсента Дрисколла.
  - Значит, пытка меня была необходимой частью процесса, - сказал Коу. Как ты и планировал.
  Вздох.
  - Мистер Коу, почему вы поступили на Службу?
  Сбитый с толку, он бормотал всякую чушь. Чувство долга, желание служить.
  “ В таком случае, ты можешь быть удовлетворен работой прошлой ночи. Ты ведь понимаешь суть того, что произошло, не так ли?
  —Я...
  “Тем не менее, я изложу это по буквам. Суть произошедшего в том, что оно остается засекреченным. Вы не говорите об этом. Никому. И если ты когда-нибудь еще обратишься ко мне подобным образом, ты узнаешь, что такое власть. Это понятно?
  Он допускал, что так оно и было.
  “ Хорошо. А теперь идите домой, мистер Коу. Вы сами на себя не похожи. Нам всем время от времени нужен больничный.
  И вот так, уволенный, он плыл по течению в Центре Лондона.
  Дальше дама Ингрид шла одна. Не прошло и минуты, как она достала мобильник и остановилась возле мощеного входа в конюшню. Тот, кому она звонила, ответил после первого же гудка.
  Она сказала: “Я думаю, мы можем ожидать, что Беттани скоро сделает ход. Не спускайте с него глаз”.
  Откуда ни возьмись появился воробей и принялся внимательно изучать пространство между двумя камнями.
  “ Очевидно, какая-то низкопробная пытка. Ничего серьезного. Молодой человек не захотел вдаваться в подробности, что, я полагаю, означает, что он опозорил себя”.
  Найдя крошку, воробей подцепил ее клювом.
  “ Я полагаю, он отправится домой и попытается оставить все позади. Но в любом случае, мы можем прибраться позже.
  Она положила трубку.
  Воробей улетел.
  4.3
  С верхней площадки автобуса Фли Пойнтер наблюдал за обычным хаосом.
  Время от времени вы ловите себя на том, что танцуете на тротуаре, в котором оба партнера отходят в сторону в одном направлении, затем исправляются, затем делают это снова … Обычно это заканчивается забавными извинениями с обеих сторон. Если смотреть сверху, то удивительно, что у вас редко случались лобовые столкновения, что не вспыхивали кулачные бои. Вместо этого то, что наблюдал Фли, напоминало физический эксперимент, в котором частицы носились с огромной скоростью и в большой близости, и только их врожденная склонность отталкивать себе подобных гарантировала, что они никогда не соприкоснутся.
  Что-то, мысль о чем неизбежно привела к Винсенту.
  Конечно, Винсент Дрисколл придерживался принципа "Не прикасаться", и дело было не только в физике, не только в физическом. Иногда она задавалась вопросом, помнит ли он вообще, кем она была изо дня в день. О, он знал ее имя и ее функцию — поддерживать человеческие элементы бизнеса в рабочем состоянии без его участия, — но все, что ему было нужно для этого, - это наклейка на холодильник. Женщина, которую вы видите за работой, - Блошиная Пойнтер. Она имеет дело с людьми. Один быстрый взгляд на завтрак, и он будет в курсе событий. И хотя поначалу она отнеслась к этому с удивлением, не лишенным оттенка презрения, за последний год это стало казаться менее забавным, и это легкое презрение обратилось вовнутрь. Что это говорило о ней, что он так мало интересовался ею? Никакого интереса.
  Ничего. Она обнаружила, что произносит это слово вслух, и замаскировала это, произнеся еще одно или два слова, как будто напевая стихи или репетируя список покупок, затем огляделась, чтобы посмотреть, кто уставился на сумасшедшую леди. Но никто не пялился на безумную леди. У каждого был свой мыльный пузырь, который они пытались не лопнуть.
  Но ничего. Вот что это говорило о ней. Винсент был Винсентом, а Блошиный Пойнтер могла быть … Кайли Миноуг, это ничего бы не изменило. Поговорите о том, как вы находитесь внутри своего собственного пузыря. Винсент, как известно, написал Shades в своей подростковой спальне, и для всех целей он все еще был там, создавая ее заново каждое утро. Если не считать Бу Берримена, у него не было близких отношений, и он был близок с Бу только для того, чтобы Бу могла держать всех остальных подальше. Разбрасываться такими словами, как "Синдром Аспергера", было клише — малейший признак безразличия, и зрители начали кудахтать о том, в какую часть спектра вы попадаете. И это увеличивалось в десять раз, если вы работали в IT. Так что было бы легко списать Винсента со счетов как человека, для которого интимные отношения были все равно что пытаться дышать на Луне, но Фли думал, всегда думал, что правда кроется в другом. Что все, что действительно было нужно, - это чтобы кто-нибудь нашел ключ от двери его спальни и выпустил его.
  Здесь была ее остановка. Оторвавшись от созерцания безумного танца города, она спустилась по лестнице и ненадолго присоединилась к нему, прежде чем сойти с тротуара на тротуарную дорожку и направиться к Ланчбоксу.
  Сегодня она не думала о Лайаме, пока не вышла из своей квартиры. Однако сейчас она думала о нем, о той маленькой дыре, которую его отсутствие пробьет в ее жизни. На самом деле, скоро ей придется обсудить этот вопрос с Винсентом. Поговорим о вербовке. Хотя у нее было чувство, что этого не произойдет, что Лайама не нужно было заменять, потому что Лайам был наемным уловщиком, фраза, которую она не могла поклясться, что кто-то использовал, но которая, казалось, каким-то образом повисла в воздухе. Лиам был милым парнем, но его бы там не было, если бы он не был первым, кто правильно сыграл Shades. Что-то, о чем никто никогда не говорил, потому что все знали.
  Она задавалась вопросом, относилось ли это к Лиаму. Роясь в сумке в поисках связки ключей, она гадала, не по этой ли причине он так много времени занимался наркотиками.
  Вот ее ключи. Она воспользовалась ими, вошла внутрь и почувствовала сопротивление, когда закрывала за собой дверь, внезапная масса тела преградила ей путь, и
  паника
  было удивительно, как быстро это опускалось, опускалось, как сеть. Это было то, к чему тебя готовил город. Все эти безумные выходки на тротуаре происходили на людях, но где бы вы ни были наедине, вероятность контакта возрастала. Оба вида контакта, хороший и плохой.
  В основном плохие.
  “Отстань от меня!”
  Она была внутри Ланчбокса, своего повседневного пункта назначения, и кто-то вошел вместе с ней. Его большие руки вели ее внутрь, удерживая лицом вперед, в то время как он пинком захлопнул за ними дверь. Серый утренний свет сменился его зеленоватой копией. Пол представлял собой большой блестящий каток.
  Здесь никого не было. Она всегда была первой.
  —Слезай...
  “Блоха”.
  Освобожденная, она прыгнула вперед, вне досягаемости рук незваного гостя. Ближайший телефон был на ближайшем столе — нет, ближайший телефон был в ее сумке, но если она запутается, пытаясь достать его, он может...
  “Блоха”.
  Она подошла к столу, схватила телефонную трубку и вскрикнула, когда чужая рука швырнула ее обратно. Он двигался так быстро, все еще был рядом с ней —
  “ Фли, ” снова позвала Беттани. - Это я.
  И почти не вздрогнул, когда она изо всех сил ударила его по лицу.
  “Ты сумасшедший ублюдок!”
  Она снова замахнулась на него, но удара легко избежала.
  Он схватил ее за запястье.
  - Ты хочешь прекратить это сейчас.
  “Прекратить это? Прекратить это?”
  По какой-то причине его наставления запали ей в голову.
  - Ты хочешь, чтобы я прекратил это?
  Он отпустил ее, и она тут же замахнулась снова, на этот раз обеими руками. Ей захотелось выцарапать ему глаза. Она была добра к нему, этому безумному ублюдку, она была добра к нему, когда умер Лайам, и посмотри, как он отплатил ей.
  А потом он снова схватил ее за запястье и на этот раз развернул так, что она оказалась в вертикальном положении, а свободной рукой зажал ей рот как раз в тот момент, когда она собиралась закричать.
  Это было так просто, подумала она. В центре города. Тебя могли бы убить так же легко, как сейчас, и мир продолжал бы вращаться, и никто не пришел бы тебе на помощь.
  “Мне действительно нужно, чтобы ты помолчала”, - сказал он.
  Ее сердце готово было разорваться.
  Он убрал руку.
  - Я здесь не для того, чтобы причинить тебе боль.
  — Тогда почему...ты напугал меня...
  И не переставал пугать ее, на самом деле, потому что она чувствовала, как что-то прижимается к ней, что-то в кармане его пальто, что-то твердое, металлическое и неумолимое.
  — Это что?..
  Он отпустил ее, и она, наполовину шагнув, наполовину пошатнувшись, отошла от него и наткнулась на стол.
  - Что это у тебя в кармане? - спросил я.
  - Мне нужно, чтобы ты кое-что сделал.
  - Это пистолет?
  “ Фли? Твои коллеги. Когда они обычно приезжают?
  - Ты пришел сюда с пистолетом?
  “ Мне нужно, чтобы ты убедился, что они не войдут. Ты слушаешь?
  Блоха убежала.
  4.4
  Ранее тем утром Бу Берримен был на пробежке — небо было темным, а воздух влажным. Метро шло по суше недалеко от дома Винсента, и одно из них прогрохотало мимо, когда Бу въезжал в узкий переулок, ведущий к коммон. В нем было мало пассажиров. С точки зрения Бу, они выглядели застывшими на месте - живая картина из плаща, запотевшего окна и газеты, мешающей разговаривать.
  Он трижды обогнул обычную улицу против часовой стрелки. Собачники оставляли следы тут и там, их подопечные деловито сопели у них за спиной, и несколько других бегунов догнали его, когда он бежал. Бу не был создан для скорости, но ранняя смена пришлась ему по душе. Тогда у воздуха был другой вкус.
  Шлепанье ног по мокрой траве. Лай собак. Мимо прогрохотал еще один поезд, направлявшийся в другую сторону. В этом направлении еще пустее.
  Многие любители бега трусцой слушали свои IPOD во время пробежки. Другие использовали это время, “чтобы подумать”. Для Бу это была свободная минутка. Сколько бы времени ему это ни потребовалось, он был просто телом в движении, машиной, выполняющей свои функции. Его мозг регистрировал физические усилия, которые он прилагал, и смутно каталогизировал окружающую обстановку, вот и все.
  Сделав круг, Бу перешел на шаг. Его колено протестовало, и он знал, что лучше не заставлять его подчиняться. Вернувшись на дорожку, он сделал разминку, прежде чем выйти на тротуар и снова погрузиться в дневную суету.
  Бишоп, должно быть, задремал в своем кресле, потому что он определенно пришел в себя от чего-то, от ощущения потери веса. Его руки были пусты. Он моргнул, сообразил, где находится, и потянулся за телефоном.
  “Да, это снова я. Ладно, слушай, тот бармен считает, что видел Бойда? Говорит, что нес прах своего сына в пакете. Да, я знаю. Так что, возможно, это безумие, но что, если это не так? Может быть, Бойд был на улице в ту ночь, когда увидел, как сожгли его ребенка, может быть, именно это взбесило его настолько, что он снова показался на улице … Да. Итак, первым делом, или сделайте это сейчас, развезите тела по местным кремациям, крематориям, посмотрите, кто был у них на учете во вторник … Что? Это множественное число. Так и есть. Послушай, просто сделай это. Мы ищем кого-то подходящего возраста на роль сына Бойда, так что любого, не знаю, лет двадцати пяти. Нет, не по фамилии Бойд. Что угодно, только не Бойд. … Ладно. И сделай это быстро.
  Ощущение ускользания: Бишопу приснилось, что он сам нес эту сумку. Один из подарков, которые спящий мир завещает бодрствующему. И это была еще одна мысль, которая рассеялась, как дым, когда он собрал вокруг себя свое дневное "я" и задался вопросом, не слишком ли рано сообщить братьям Макгэрри, что это наконец произошло, что их месть обретает форму.
  Но нет. Оставим это пока, решил он.
  Подождите, пока они крепко прижмут настоящего Мартина Бойда, никаких разочарований. После этого, что ж, день для всех мог стать только лучше.
  За исключением почетных гостей, конечно.
  Бу еще не знала планов Винсента, но надеялась, что он выберет офис. Винсенту было нехорошо вести отшельническую жизнь. Бу думал об этом как о блуждании по лесу. Винсенту это нравилось, потому что здесь было тихо и тенисто, и он мог слышать свои мысли, но всегда существовала опасность, что если он зайдет слишком далеко, то не найдет дороги назад.
  Работа Бу, как он всегда ее понимал, заключалась в том, чтобы убедиться, что этого никогда не случится.
  Он вошел в кухню, взял полотенце со спинки стула и накинул его на шею. В воздухе было тепло. Приложив ладонь к чайнику, он понял, что тот недавно вскипел. Раннее утро, а это означало, что Винсент планировал отправиться в Ланчбокс. Настроение Бу улучшилось.
  Может быть, сегодня был бы хороший день.
  В следующий раз, когда Мартен Саар появился на свет, солнце уже пробивалось сквозь день. Его возобновившееся знакомство с девушками в его спальне сделало его немного менее беспокойным, немного более расслабленным и в целом более готовым к виду из окна, который теперь был более четко очерчен. Резкие линии разделяли здания, движение транспорта вновь обрело основные цвета, и если призраки на тротуарах все еще были размером с муравья, то их стало больше. Он закурил сигарету - действие, выполненное настолько плавно, что ему могло и в голову не прийти, что он это делает.
  Он снова подумал о Кругу Кузенов.
  В какой-то момент за последние пару часов, когда, по всей очевидности, его разум, как и все остальное в нем, был занят чем угодно, только не бизнесом, он пришел к решению. Который заключался в том, что он согласился бы со стратегией Оскара. Наконец-то трудные годы остались позади, и нынешний успех ничего бы не значил, если бы они не строили. Этот двадцать второй этаж был завоеван с трудом, но это было орлиное гнездо, а не империя, и если следующий шаг потребовал опасного союза, пусть будет так. Именно так выигрывались войны. Он почти слышал, как эти слова срываются с прокуренного горла его друга. И не было ничего постыдного в том, что генерал прислушивался к совету уличного бойца. Оскар был хитер. В прошлом году он обводил местных "Синих" кольцами, когда они задержали его за стрельбу по каторжнику. Если Мартен собирался наладить отношения с Кузенами, он хотел, чтобы Оскар был рядом с ним, гарантируя, что эти новые друзья останутся честными.
  Еще два хороших года. Три. Тогда он сменил бы эту дерьмовую дыру в небе на какое-нибудь более солидное место, где он мог бы чувствовать грохот Лондона своими ботинками.
  Грохот здесь тоже был, но самый обычный. Звуки из спален, с плазменного экрана, с кухни, обычное гортанное урчание мужчин, которые едят, полируют себя и бездельничают, ожидая инструкций или обещания действий. Неизвестно, как они отнесутся к мысли объединиться с другой командой, особенно с более крупной, сильной и более русской. За исключением того, что не имело значения, как они воспримут эту мысль, все, что имело значение, это то, что они делали дело. Принимайте их приказы, выполняйте их. Никому не нужно было говорить, что их присутствие на рынке не будет длиться вечно. Адаптируйся и процветай. Это было не просто чувство рынка, это была эволюция.
  Оскар был бы признателен за это, решил Мартен, но, назвав его по имени, ответа не получил. Он спросил, куда тот попал, но получил пустой ответ. Оскар вышел. Никто не знал, где именно.
  Это не понравилось Мартену. Какой смысл в правой руке, если она отсоединяется по желанию? Но он вернется, и будут приняты меры, предприняты следующие шаги, заключены союзы.
  А пока он пойдет в душ.
  Был только один кандидат. Приятно, что иногда все оборачивается именно так. Единственным телом, преданным огню в N1 в прошлый вторник, которое не было старым, женским или чернокожим, был некто Лиам Беттани, адрес которого теперь был у Бишопа.
  Щелчок-щелчок, подумал он. Звук, который слышишь, если внимательно прислушиваешься к тому, как поворачивается замок и падают тумблеры. Щелчок-щелчок. Кого-то выпустили, кого-то закрыли.
  Парень погиб, выпав из окна под воздействием наркотиков. Сопоставьте это с тем, что Бойд, которого, возможно, звали Беттани, отправился на поиски дилеров, использовал старые связи, чтобы раздобыть оружие, и у вас получился ваш базовый сценарий мести.
  Как только вы узнали, что кто-то делает, стало возможным второе предположение.
  Ондатру добыли из единственного источника - эстонской команды, возглавляемой Мартеном Сааром, который десятилетиями был уличной крысой, но в последнее время стал мыслить масштабно. Его следующим подчиненным был Оскар Каск, и Бишоп имел с ним дело. Он был невысоким мужчиной с ленивым взглядом, но ни тот, ни другой на это не пошли бы, потому что его рост не имел значения, а его лень была маской. Бишоп узнал признаки. От Оскара Каска исходил сдерживаемый электрический разряд, как будто он искал повод причинить вам вред. Если Бойд / Беттани планировали взять на себя эту команду, то на самом деле ему стоило беспокоиться только о Каске.
  Но от этого беспокойства он был бы спасен. Для братьев Макгэрри не было бы радости, если бы Бойда засунули в чью-то мусорную корзину. Они хотели чего-нибудь, что могло бы развеять холод долгих вечеров взаперти, что означало несколько прощальных слов извинений и ужаса, за которыми последуют затяжные страдания. Что-то, что они могли бы воспроизводить снова и снова, не уставая.
  Щелчок-щелчок. Прошло всего четырнадцать часов с тех пор, как Мартин Бойд взял в руки пистолет, и он вряд ли ожидал, что они уже будут так близко. Но удача, на которую он жил, не могла длиться вечно. Даже он должен знать это. Или скоро узнает.
  4.5
  Беттани поймал ее у лестницы, обхватив за локоть. Он прижал ее к стене.
  “ Блоха. Послушай.
  - Ты здесь, чтобы убить его!
  - Я не хочу никому причинять боль.
  - Тогда зачем тебе пистолет?
  Она кричала. Это было бесполезно. Это был не тот спокойный обмен информацией, на который он надеялся.
  “Блоха”
  -Не прикасайся мне.
  Он должен был знать, когда начнут появляться другие. Должен был убедиться, что они этого не сделают.
  —Послушай...
  Раздался громкий стук по стеклу.
  Пара застыла, как будто оба были виноваты.
  Почтовый ящик задребезжал, и кто-то позвал в него.
  “ Фли? Это ты? Впусти нас, ладно?
  - Гайдн, - прошептал Фли.
  — Может ли он...
  “ Нет. Не через тонированное стекло.
  “ Я знаю, что ты здесь. Перестань валять дурака.
  - Он всегда забывает свой ключ, - прошептала она.
  - Избавься от него.
  - Почему бы тебе просто не пристрелить его?
  “ Я здесь не для того, чтобы в кого-то стрелять. Послушай, просто доверься мне, ладно?
  -Доверять тебе?
  “ Фли! Дверь?
  “ Я тебя даже не знаю. Ты появился из ниоткуда с бородой. Теперь ты как будто кто-то другой. И я никого из вас не знаю!”
  Беттани потребовалось полминуты, чтобы разобраться с этим.
  “ Просто избавься от него, ты можешь это сделать? Я здесь не для того, чтобы причинять кому-либо вред, но нам действительно не нужна компания.
  “ А что, если я просто сбегу? Что, если я открою ему дверь и убегу по улице? Ты пойдешь за мной? Со своим пистолетом?
  “Нет”, - сказал он. “Я не буду”.
  Выражение ее лица говорило о том, что она ожидала угрозы.
  “Ты была другом Лайама”, - сказал он. “Ты можешь быть и моей тоже?”
  “ Фли! Открой чертову дверь, женщина!
  Она сказала: “Если ты лжешь...”
  Но дальше этой фразе идти было некуда.
  Он постоял у лестницы, пока она подошла к входной двери и чуть приоткрыла ее. Он не мог точно расслышать, что она сказала, но там были слова "Винсент", "домой" и "сегодня".
  Это было достаточно эффективно. Мгновение спустя она уже закрывала дверь и возвращалась.
  Он сказал: “Остальные. Они скоро начнут прибывать, верно?”
  - И что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?
  Теперь с вызовом, как будто она взвесила всю проблему с пистолетом, который он носил, и решила, что дело не только в этом.
  “Позвони им”, - сказал он. “Отложи их”.
  - Я не собираюсь помогать тебе причинять вред Винсенту.
  “ Я и не хочу, чтобы ты это делал. Я просто хочу, чтобы ты не мешал своим коллегам.
  - Потому что ты думаешь, что он имеет какое-то отношение к смерти Лайама.
  - А что, если бы он это сделал?
  - Он этого не делал.
  — Но что, если...
  -Он этогоне.
  Было неясно, кто из них больше всего был ошеломлен ее горячностью.
  Он сказал: “Мне просто нужно задать ему несколько вопросов”.
  - Ты уже сделал это.
  - На этот раз он ответит на них.
  - Потому что у тебя есть пистолет.
  “ Я не причиню ему вреда, Фли. Я обещаю.
  Она покачала головой.
  - Ты позвонишь им? - спросил я.
  Фли долго и пристально смотрела на него, очевидно полагая, что это произведет на него впечатление о серьезных последствиях, которые еще могут его постигнуть. Ему захотелось улыбнуться. Прежде чем он успел поддаться искушению, она достала свой мобильный и начала говорить своим коллегам, чтобы они не приходили сегодня.
  Беттани расхаживал взад-вперед, избавляясь от всплеска адреналина. Он не выспался — когда наживаешь врагов, даже таких мелких, как Дж. К. Коу, ленивых, как Танцор Блейн, ты не кладешь голову на обычные места. По крайней мере, до тех пор, пока ты не будешь готов к тому, что они найдут тебя.
  Загорелся аквариумный зеленый свет. Он подобрал с пола софтбольный мяч и запустил его в сетку. Секунду он вращался на ободе, затем опустился обратно.
  Лиам работал здесь. Сколько раз он играл этим мячом, этой сеткой? Он хорошо бросал? Неужели практика сделала его экспертом?
  Он покачал головой. Причины, которые у тебя были, те, которые заставляли тебя двигаться вперед, тебе не нужны были на переднем плане твоего разума. Они затуманили бы твое видение. Пока длилась работа, вы должны были держать их в тепле и прятать. Только после этого вы могли вынуть их, проверить, не испортились ли они в темноте.
  С мыслями о Лиаме придется подождать. Сейчас они не должны занимать много места.
  Ранние часы он провел у канала, прогуливаясь по тропинке, время от времени присаживаясь на скамейку, пока на камнях покрывался иней. Там были и другие, но никто не подошел к нему, с честными мотивами или нечестно. Это было даже к лучшему.
  Он не устал, и это было странно. Как будто все ежедневные слабости растаяли, вернув его в состояние, которое он знал в одной из своих предыдущих жизней. Он снова становился Мартином Бойдом. Который знал, как выполнять работу.
  Спросите братьев Макгэрри.
  Фли закончил говорить по телефону.
  “ Во сколько Винсент приедет? - спросил он.
  Она пожала плечами. - Час?
  Час.
  - Давай выпьем кофе, - сказал он.
  4.6
  Это было больше похоже на восемьдесят минут. Первые тридцать минут они провели в основном молчании, пока Беттани не понял, что Фли смотрит на него непоколебимо— редко моргая. Возможно, она изучала новый вид лягушек.
  Скорее для того, чтобы разрушить ее чары, чем для чего-либо другого, он сказал: “То, что тебе рассказал Лиам. О том, чем я раньше занимался”.
  - Он сказал, что ты шпион.
  “ Это правда. Я работал на разведывательные службы.
  - Но больше нет.
  - Больше нет, нет.
  — А то, что случилось с Лайамом, не имеет к этому никакого отношения, не так ли?
  Беттани не ответила.
  - Ты думаешь, так оно и было?
  - А чем занимается Дрисколл? - спросил он.
  “ Винсент? Ты знаешь, чем он занимается. Он разрабатывает игры.
  - И это все? - спросил я
  Она покачала головой, но не в ответ на его вопрос. Скорее от абсурдности этого.
  “Только не говори мне. Ты думаешь, написание игр - это его прикрытие? Что, ты думаешь, он работает над чем-то вроде контроля сознания? Или разработать супер-пупер вирус, который...
  - Он работает в киберсистемах, и это...
  “— Я не знаю, вывести из строя системы вооружения противника? Кто вообще наши враги в наши дни?”
  “...всегда представляет интерес для Службы”.
  - Служба, - сказала она.
  “Разведывательная служба”.
  “ Я знаю, что ты имел в виду. Дело в том, как ты это сказал. Как будто это была Церковь или что-то в этом роде. Церковь с большой буквы”.
  Он сказал: “Это была работа, вот и все. Но она отбрасывала длинную тень. Я думал, что оставил ее позади, но, похоже, она настигла меня. Поймал Лайама”.
  “ Ты действительно так думаешь, не так ли? Что Лиам мертв из-за того, кем ты была раньше?
  - Я не верю в совпадения.
  “Это не совпадение. Смерть Лиама - не совпадение. Если бы вы были врачом, имела бы его смерть какое-нибудь отношение к этому?
  Вместо ответа Беттани встала. Отражения от канала нарисовали на потолке мерцающее ничто. Он подошел к окнам.
  - В чем дело? - спросил я.
  “ Ты был другом Лайаму, - сказал он. - Спасибо тебе за это. Она не ответила.
  - Сейчас нам нужно быть наверху.
  В конце концов, появился Винсент.
  Он вошел через дверь со стороны улицы, и поскольку этой дверью сегодня утром больше никто не пользовался, ему пришлось открыть ее ключом. Это придало озадаченный вид его шагам, которые они услышали, достигнув середины кабинета, прежде чем он окликнул их.
  - Где все? - спросил я.
  Беттани могла сказать, что он не привык повышать голос. Вероятно, у него давно не было для этого повода. Когда вы были богаты, люди прилагали усилия, чтобы слушать.
  - Мы здесь, Винсент, - крикнул Фли.
  - Блоха?
  -Сюда,наверх.
  - Где все? - спросил я.
  Но он уже поднимался по лестнице.
  - Блоха?
  Он был уже в кабинете, когда понял, что они не одни. - Мистер Беттани?
  - Ты сам по себе?
  “ Что ты здесь делаешь? Где все остальные?
  - Ты один? - спросил я.
  — Все в порядке, Винсент, просто...
  “ Тихо. Дрисколл. Ты сам по себе?
  “ Бу как раз паркуется. Фли, что это? Ты впустила его? И...
  “ Она не впустила меня, Дрисколл. Я появился.
  Входная дверь снова открылась, и вошел Бу Берримен. Они услышали, как его шаги достигли середины коридора, затем остановились.
  - Лучше позовите его сюда, - сказала Беттани.
  “ Бу? - Позвал Винсент. “ Мы здесь. С мистером Беттани.
  Бу тихо поднялся по лестнице и осторожно вошел в офис, стараясь запомнить все сразу. “ Ты в порядке? - спросил он.
  Его вопрос был адресован остальным, но взгляд его был прикован к Беттани.
  “Возможно, вам захочется встать вон там”, - сказала Беттани, указывая на стену слева от него.
  Бу Берримен сказал: “Это шутка? Ты хочешь, чтобы я от него избавился?”
  Беттани бросил взгляд в сторону окон, затем вытащил из кармана "Макаров".
  — Ты сказал, что не будешь... - начал Фли.
  “ Тихо. Вы двое. К стене.
  Он имел в виду Бу и девушку. Дрисколл, он хотел остаться там, где был, только по эту сторону стола.
  Бу сказал: “Ты кусок дерьма”.
  “ Да, да. Прижатый к стене.
  — Мне следовало бы снять это с тебя и...
  “Бу”, - сказал Дрисколл. “Давай сделаем, как он говорит”.
  Дрисколл казался самым спокойным, подумала Беттани. Что ж, это понятно. Он производил впечатление человека, запечатанного за стеклом.
  Посмотрим, как долго это продлится.
  Бу и Фли стояли перед афишей фильма. Беттани пинком захлопнула дверь и направила пистолет на Дрисколла, коротко махнув им в сторону противоположной стены.
  - Ты хочешь, чтобы я переехал.
  - Такова общая идея.
  Дрисколл так и сделал, оставив Беттани с прекрасным обзором через окно позади стола.
  - Что вам нужно, мистер Беттани?
  “Ответы”.
  - Могу вас заверить, никто здесь не имеет никакого отношения к смерти вашего сына.
  - Я уже задавал какие-нибудь вопросы?
  “...Нет”.
  - Тогда заткнись.
  Беттани бросила быстрый взгляд на Фли и опустила пистолет. Затем посмотрела на Бу.
  “ Не умничай. Даже если бы оба колена работали, ты бы ко мне не подобрался.
  Бу усмехнулся.
  “ Итак, какие у вас вопросы, мистер Беттани? Спросил Дрисколл.
  Беттани обратила внимание на мистера. Грейс под давлением, подумал он.
  С другой стороны, Дрисколл, возможно, издевается.
  Он спросил: “Почему ты не становишься богаче от своей новой игры?” - и был вознагражден ошарашенным взглядом.
  Ну вот, подумал он. Это нашло отклик.
  Хозяин носил вельветовую рубашку, и звали его Гринлиф. Хорошее имя, подумал Бишоп. Он выглядел так, словно сильный порыв ветра вот-вот сорвет его с места и унесет прочь.
  - У вас есть квартира наверху, из которой сбежал ребенок? - спросил Бишоп.
  - Это был несчастный случай.
  “ Я уверен. Там сейчас кто-нибудь есть?
  - Здесь временный жилец.
  - Он где-то поблизости?
  Гринлиф усмехнулся. “ Говорит, что он отец. Говорит, что то, что осталось от аренды, принадлежит ему по праву. Мне следовало проконсультироваться со своим адвокатом. Он может быть кем угодно, понимаешь, о чем я говорю?
  - Но сейчас его здесь нет?
  “Появился с бородой, выглядящий так, словно вылез из-под моста”.
  - Он привел себя в порядок, не так ли?
  “Все еще пахнет чем-то нехорошим”.
  Но в любом случае его там не было.
  Гринлиф не хотел расставаться с ключом, но, возможно, Бишоп тоже почувствовал неладное, потому что ему потребовался всего лишь пристальный взгляд, чтобы передумать. Он удалился с ворчливой литанией, знакомой Бишопу, той, которая придаст ему храбрости, как только двери закроются, а Бишоп уйдет в другое место. Бишопа это не смутило. Действительно, его отсутствие вызвало бы беспокойство.
  Он тихо вошел в квартиру, несмотря на ее пустоту. Всегда предполагайте, что там спит собака. Там ничего не было, но он заглянул в каждую комнату, прежде чем немного расслабиться, и не увидел ничего, кроме приманки для наркоманов - ноутбука, iPod, телевизора. Не для этого он был здесь.
  Что было признаком того, что Беттани вернется. Гринлиф считал, что он лукавит, но Беттани был профессионалом. Все, что ему было нужно, это план — или, если это не удастся, возможность — и он привел бы свою месть в действие. После этого последнее место, где он был, было последним местом, куда он возвращался. Квартира его сына будет пылиться до тех пор, пока не закончится арендная плата.
  Итак, Бишоп перевернул все в доме, открывая ящики, заглядывая за радиаторы. Он нашел пакетик ондатры, определенно для сына — профессионалы не накуриваются, тем более на вражеской территории. Закончив со спальней и ванной, он вернулся на кухню. Ни в холодильнике, ни в духовке ничего нет — одинокие мужчины, живущие одни, часто прячут вещи в духовке. Там или под кучей картонных коробок для еды навынос. Но все было аккуратно, наркотики были единственным намеком на разврат. Немного забвения, в котором ребенок сейчас не нуждался.
  Беттани спал на диване. На подушке виднелся отпечаток его головы.
  Но не было ничего, что указывало бы на то, что он возвращается, или вообще ничего, пока Бишоп, наконец, не обратил внимания на то, что смотрело ему в лицо. Не спрятанный — в этом и был весь фокус, — а на виду, на кухонном столе.
  Ты шутишь, подумал он.
  Но это был не он, или этого не было. Вот она, знаменитая сумка, матерчатая, с книжной обложкой, Брайтонский камень. Мягкая, неструктурированная, она обвисла вокруг своего содержимого, приняв форму урны, которую Бишоп сейчас достал. Меньше, чем можно было ожидать, даже для Бишопа, который видел тела, запихнутые в довольно крошечные места. Он отвинтил крышку и опустил туда палец. Пыль, песок и что-то похожее на зубной налет, то, что вы выплевываете в тазик, когда дантист чистит вам зубы.
  Бишопу пришлось подавить желание дочиста облизать палец.
  Он завинтил крышку и вернул банку обратно в пакет. Убедился, что ничего не оставил не на своих местах, затем спустился вниз.
  - Вы не будете упоминать об этом мистеру Беттани.
  Кого-то вам пришлось подкупить, а кого-то просто проинформировать.
  - Я проверил арендную книжку, - сказал Гринлиф. У него есть время только до среды.
  Если ему повезет, подумал Бишоп.
  “ Я пока подержу ключ у себя, - сказал он. - Если ты не против.
  Это был не вопрос.
  Вернувшись в машину, он сделал несколько звонков. Через полчаса весь район будет охвачен, каждый перекресток - своей парой глаз, своей парой рук.
  Беттани возвращался. Где бы он сейчас ни был, ему придется вернуться за своим сыном. Он ни за что не оставил бы его на кухонном столе. Через минуту после уплаты арендной платы этот гоблин-домовладелец споласкивал урну и выставлял ее на eBay.
  Он хрустнул костяшками пальцев. Забавно, подумал он. Теперь он думал о нем как о Беттани. Долгие годы он был Мартином Бойдом, хотя семь из этих лет все знали, что он не был никем в этом роде, но теперь у него была фамилия Беттани, и она подходила ему как перчатка.
  Всего лишь одна из тех вещей, которые вскоре будут с него сняты.
  Подъехала машина с четырьмя пассажирами, все знакомые. Бишоп указал на квартиру, затем показал двумя пальцами на оба конца дороги. Водитель кивнул, и машина тронулась. За ней последовал белый фургон, задние двери которого без окон были заляпаны грязью. ХОТЕЛ БЫ Я, ЧТОБЫ МОЯ СТАРУШКА БЫЛА ТАКОЙ ЖЕ ГРЯЗНОЙ, КАК ЭТО кто-то нацарапал. Если бы вы когда-нибудь увидели чистый белый фургон, первое, что вы бы сделали, это предупредили полицию. Это было явно подозрительно, офицер. Кто-то его вымыл.
  Неизвестно, сколько времени это займет, но отчаянной спешки не было. Вспомните братьев Макгэрри — у них не было ничего, кроме времени, благодаря Беттани. Были три года его собственной жизни, которые он тоже не смог бы вернуть. Такого рода вещи учат терпению.
  4.7
  За окном что—то мелькнуло вдалеке - далекий реактивный самолет, капля влаги на антенне, осколок стекла в клюве сороки. Все или ничего. Некоторые отражения возникают сами по себе.
  “На самом деле это не новая игра”, - сказал Дрисколл. “Просто новое поколение старой. Но да, ты прав, я не собираюсь зарабатывать на этом деньги ”.
  - Почему бы и нет?
  “Потому что я раздаю это”.
  По какой-то причине мне показалось, что сейчас они были только вдвоем. Беттани знал, что Бу Берримен взвешивает его, рисуя мысленные диаграммы, показывающие стрелки, переломные моменты и случайные траектории непреднамеренных пуль, но он также знал, что любое движение, которое сделает Бу Берримен, с таким же успехом может послать вперед Блошиного Пойнтера, размахивающего красным флажком. Бу считала, что он подходит ей по форме, но Беттани это не беспокоило.
  Он спросил: “Это обычно?”
  - Это твой второй вопрос?
  - Назовем это продолжением.
  Дрисколл едва заметно кивнул, как будто это была совершенно разумная просьба в совершенно разумном разговоре.
  “Такое случается. Многие компании выпускают бесплатные продукты”.
  “ Обычно потому, что они планируют заработать на этом деньги каким-то другим способом. Чего вы, по-видимому, не делаете.
  Дрисколл ненадолго ушел в себя, затем вернулся. Он снял очки. Без их затемненных линз его лицо казалось еще бледнее.
  Он сказал: “Хорошо, если это так много для тебя значит. И еще потому, что у тебя в руках пистолет. Я раздаю его, потому что это старые новости. Shades зарабатывали деньги, потому что это была хорошая идея. Она понравилась стороннику теории заговора внутри каждого геймера. Они все думают, что от нас что-то скрывают, поэтому, дав им игру, в которой все было основано на этом, мы обязательно выиграли. Так что вторая игра тоже была обречена на успех, потому что ее всегда покупали одни и те же люди, даже если она им не нравилась так сильно. Геймеры - законченные игроки. Но третья … Я написала Оттенки 3, мистер Беттани, потому что не смогла найти способа не сделать этого. Потому что я ненавижу оставлять историю незаконченной. Но я раздаю его, потому что он все равно никогда не принесет денег. Его момент прошел ”.
  “Итак, для чего нужны ваши специалисты по маркетингу? Оформление витрин?”
  Дрисколл обескураживающе рассмеялся.
  “ Я предполагал, что так оно и есть, на самом деле. Все это...
  Он указал на здание, в котором они стояли.
  “Это создает хорошее шоу. И команда, они делают все возможное. Они очень … вовлечен. За исключением того, что оказывается, что играть в игры проще, чем их изобретать ”.
  - Но не для тебя.
  - Мне повезло, - сказал Дрисколл. Зачем вы хотели все это знать?
  “ Потому что я спрашивал раньше. И никто не ответил.
  “Ты должен жить по очень прямой линии”.
  “ Не я один. Полагаю, причина, по которой никто не ответил, в том, что ты пока держишь это в секрете. Почему это?
  -Еще одно продолжение?
  “Ммм-хм”.
  Дрисколл сказал: “Это не понравится акционерам”.
  -Держу пари.
  “ Не то чтобы они могли меня остановить. Мне принадлежит пятьдесят пять процентов компании. Но я не уверен, что это полностью секретно. Ходили кое-какие сплетни.
  Говоря это, он не был похож на Фли, но Беттани подозревала, что это потребовало усилий.
  - Итак, каким был ваш второй вопрос? - спросил Дрисколл.
  -Что? -спросиля
  “ Вы сказали, что у вас есть два вопроса. Какой был второй?
  “Ах, да”, - сказала Беттани. “Второй вопрос. Что происходит, когда я это делаю?”
  Направив пистолет на Дрисколла, он нажал на спусковой крючок.
  Дама Ингрид была на прогулке.
  Она облетела центр, оперативную территорию и бородатую Диану Тавернер в ее логове—Оперативном центре второго уровня Тавернера, и могла сделать круг на 360 градусов, ни на секунду не отрывая глаз от работы дамы Ингрид. Неожиданное появление, которое Тирни делала каждый третий или четвертый раз, когда такая мысль приходила ей в голову (важно было сохранить случайность этих событий), было способом напомнить леди Ди, в тени которой она ходила. После этого она бродила по коридорам, цепляясь за пуговицы странной девственницы (“И чем ты занимаешься?”, монархическая фраза, лишь отчасти сатирическая) и в целом соответствовала образу, когда мобильный телефон в ее кармане заверещал, как приближающийся дудлбаг.
  ПОЗВОНИ МНЕ гласило сообщение. С каких пор ей были даны инструкции?
  На ее правой манжете была небольшая потертость. Возможно, с тех пор. С тех пор, как манжеты начали изнашиваться.
  Она спустилась на лифте еще ниже, ниже улиц, ниже дневного света.
  Более половины Лондона находилось под землей. Еще один город, затеняющий первый. Многое из того, что происходило в этом секретном городе, совершенно справедливо происходило вне поля зрения солнца, от мелких прегрешений в метро до порой довольно пугающих событий, происходящих в обширной сети коридоров и комнат под Уайтхоллом. И здесь, под Риджентс-парком, несколькими этажами ниже того, на котором она сейчас остановилась, за последние годы произошли различные события, которые иногда ее долгом было отрицать, что они когда-либо происходили. Не на английской земле - это была ее любимая фраза. Подобные вещи — обращение с подозреваемыми, чрезмерно строгое получение свидетельских показаний - не имели места на английской земле, как она неоднократно заявляла не одному комитету. И это оставалось юридической истиной, поскольку события, о которых идет речь, происходили на некотором расстоянии от этого.
  Теперь это не имеет значения. Вместо этого уровень, на котором она появилась, располагал Стратегией, иногда называемой Зоопарком, потому что любители стратегий часто вели ночной образ жизни, часто были необщительными и обычно нуждались в душе. Но по очевидным причинам у них также были самые безопасные офисы.
  “Мне нужно позвонить”, - сообщила она действительно довольно привлекательному молодому человеку с пластиковым паспортом безопасности, который дежурил у лифтов.
  - Конечно, дама Ингрид.
  Он повел ее по коридору в пустую комнату, где слегка гудело - белое статическое шипение, которое действовало как москитная сетка, хотя и звучало как жужжание комара. Это был звуковой сигнал безопасности, указывающий на то, что комната не подключена.
  Она поблагодарила его, сказала, что это все, и он ушел.
  На голом столе, высотой с письменный стол, стоял белый телефон с поворотным диском, и она сняла трубку и набрала номер по памяти.
  - Это я.
  - Он сделал свой ход.
  -Хорошо.
  -Не совсем.
  - Тщательно подбирай слова, - сказала она.
  “План А не сработал”.
  Она подумала об этом, и голос на другом конце провода затих, пока она это делала.
  Однако размышления об этом никого далеко не завели. Всегда существовало только два плана, А и Б. План А состоял в том, чтобы Том Беттани всадил пулю в голову Винсента Дрисколла. Б был более грязным, но справился бы с работой.
  “ Хорошо, ” сказала она. - Ты знаешь, что делать.
  Он повесил трубку, не ответив, как она и предполагала. Он не был джо, но у него были черты джо: он говорил мало слов и не оставлял следов. И знал, что нет смысла обсуждать то, что, если уж на то пошло, является приказом.
  Она переложила трубку, маленькой частью своего мозга наслаждаясь старомодностью происходящего, когда-то повседневного, но все более ретро. В основном, однако, она тасовала карты в уме. План Б теперь был планом А. Действуй соответственно, сказала она себе. Выбросив из головы все следы плана "А", она вышла из комнаты и обнаружила действительно довольно привлекательного молодого человека, который ждал ее с защитным листом.
  Позади нее комната продолжала тихо гудеть.
  4.8
  От выстрела зажужжали лампочки.
  Бу Берримен, надо отдать ему должное, прыгнул вперед. Даже если бы он сначала позвонил в колокольчик, он не смог бы предупредить сильнее. Отступив в сторону, Беттани проломил ему голову пистолетом, когда тот проходил мимо. Бу рухнул на пол с глухим стуком, от которого из свежей дыры в стене посыпалась штукатурка.
  Короткий резкий крик Фли добавил миксу высоты.
  Не обращая внимания на Беттани, Винсент Дрисколл шагнул вперед и опустился на колени рядом с Бу.
  - Тебе обязательно было это делать?
  - Инстинкт, - сказала Беттани.
  Отчасти это было правдой, но ему не нравилось, когда на него набрасывались.
  Звуки стихли.
  Берримен застонал.
  “Я не знаю, что делать”, - сказал Винсент.
  Он смотрел на Фли.
  - Внизу есть аптечка первой помощи.
  “С ним все будет в порядке”, - сказала Беттани. “Это было всего лишь прикосновение”.
  Еще один стон Бу подсказал мне второе мнение.
  - Заставь его сесть.
  Винсент боролся с лежащим Бу, и Фли подошел, чтобы помочь.
  Беттани отступила в сторону, снова глядя в окно. То, что вспыхнуло раньше, сейчас не вспыхивало. Либо это, либо солнце переместилось.
  - Почему ты стрелял? - спросил я.
  - Ммм?
  “ Ради Бога! … Ты мог кого-нибудь убить.
  - Я хотел знать, что произойдет.
  Он был отвлечен, сосредоточен на том, что происходило — или не происходило — за окном. Затем он пришел в себя.
  - Прислони его к стене.
  -Унего идет кровь.
  “ Это просто царапина. С ним все будет в порядке.
  - Я думаю, у него сотрясение мозга.
  - С ним все будет в порядке.
  Винсент поднялся. Впервые за все время Беттани он казался полностью присутствующим. Он спросил: “Что только что произошло?”
  “ Я направил на тебя пистолет. Выстрелил. На виду у того окна.
  - И о чем это тебе сказало?
  - Этот кто-то хочет твоей смерти, - сказала Беттани.
  У Винсента было такое выражение лица, какое он принимал, сталкиваясь с проблемой программирования. Оно говорило о приятном недоумении.
  - Как выстрел в меня из пистолета доказывает это?
  - Это говорит мне о том, что за тобой никто не присматривает.
  С пола застонал Бу Берримен.
  “Ладно, Тарзан сделал все, что мог. Но меня предостерегали от тебя серьезные люди, и они знали, что предупреждение не в силе. Если бы это было так, я бы давно уехал. Он помолчал. - Лондон для меня не самое здоровое место.
  - Он шпион, - сказал Фли.
  “ Раньше был. Но суть в том, что если бы мои бывшие работодатели действительно хотели обеспечить твою безопасность, у них был бы кто-то, прикрывающий твою спину. И в тот момент, когда я поднял пистолет на виду у этого окна, я был бы мертв”.
  Винсент посмотрел в сторону окна, как будто оно предлагало доказательство этого утверждения. Но доказательство было отрицательным. Через окна был хороший обзор крыш напротив, где не ждали стрелки, следящие за Винсентом Дрисколлом.
  “Там кто-то был”, - сказала Беттани. “На крыше, по другую сторону канала. Сейчас они ушли. Но они наблюдали, чтобы увидеть, что произошло. И тот факт, что они не пытались остановить меня, означает, что они хотели, чтобы я это сделал ”.
  - Пристрели меня.
  Беттани кивнула.
  - Как тебя предупредили? - спросил Фли.
  Ответ Беттани был адресован Винсенту. “Мне сказали, что ты не имеешь никакого отношения к смерти Лиама. Что означало одно из двух.
  С пола заговорил Бу Берримен. “Что он не имеет никакого отношения к смерти Лайама”, - сказал он. - Или же он имеет к этому непосредственное отношение.
  - Я же говорила тебе, что с ним все будет в порядке, - сказала Беттани.
  - Ублюдок, - сказал Бу.
  Он говорил невнятно, но не сильно. Ссадина на виске выглядела отвратительно, грубый красный участок кожи.
  - Кто-то сказал вам, что я невиновен, чтобы заставить вас думать обратное? - спросил Винсент.
  - Все равно что приколоть мишень к спине.
  - Значит, кто-то меня подставил.
  “ Подставил нас обоих. Чтобы я убил тебя. Чтобы ты был мертв.
  -Почему? -спросиля.
  “ Есть вопрос. Кого ты расстроил в последнее время?
  - Я не хожу повсюду и не расстраиваю людей, - сказал Винсент.
  “ Правда? А как насчет ваших акционеров?
  Фли сказал: “О Боже”.
  “Совершенно новый продукт, которого так долго ждали все ваши поклонники. Третья часть успешной серии. И ты планируешь раздавать это, как что-то в коробке из-под хлопьев ”.
  Беттани положил пистолет обратно в карман.
  Он сказал: “Вы можете видеть, как это может раздражать некоторых людей”.
  “ Я уже объяснял это. Это не похоже на...
  “ Ты упускаешь суть. Что произойдет, если ты умрешь?
  - На самом деле я об этом как-то не задумывался, - сказал Винсент.
  Все еще сидя, Бу сказал: “Он имеет в виду компанию. ”Ланчбокс".
  “Мои акции будут проданы. Нынешние акционеры получают льготные ставки ...”
  “И планы изменятся”, - сказала Беттани. “В частности, тот, который связан с раздачей вашего продукта”.
  “О...”
  “ Да. О. Возможно, тебе стоит об этом подумать. Он повернулся, чтобы уйти.
  - Эй! - воскликнул Фли.
  -Что? -спросиля
  “Ты не можешь просто уйти!”
  Он колебался. - Ты мне доверяешь?
  -Что? -спросиля
  - Ты мне доверяешь?
  “...Я не знаю”.
  - Хорошо, - сказал он и ушел.
  - Кто-нибудь может принести мне стакан воды? -попросил Бу.
  Шаги Беттани затихли вдали.
  -Пожалуйста?
  - Я пойду, - сказал Фли.
  Она направилась вниз, на кухню.
  Как только она ушла, Бу позвала: “Винсент?”
  “ Оно приближается. Она пошла за водой.
  - Знаешь, он прав, - сказал Бу.
  -По поводу чего?
  “ Ты в опасности. Кто-то хочет твоей смерти, потому что ты планируешь раздать состояние.
  - Никакого состояния не будет, - сказал Винсент.
  — Да, но...
  “В лучшем случае было бы продано несколько тысяч копий. Для опытных. Дело в том, Бу, что это действительно не очень хорошо”.
  - Ты можешь заткнуться на секунду?
  Винсент нахмурился.
  Бу с трудом выпрямился и потер уродливую отметину на виске. Затем покачал головой, как будто ему было трудно сосредоточиться. Он сказал: “Боже, завтра будет больно. Больно сегодня, если хочешь знать правду”.
  “ Здесь где-то есть аптечка первой помощи. Фли найдет ее.
  Бу схватил Винсента за локоть.
  “Послушай меня. Не имеет значения, на что похож Shades 3, это все равно принесет кому-то состояние, если они смогут помешать вам раздавать это понапрасну. Если ты умрешь, этот план будет похоронен вместе с тобой. И давай посмотрим правде в глаза, твоя смерть сделает неплохую рекламу ”.
  - Не могли бы вы отпустить мой локоть, пожалуйста? - попросил Винсент.
  -Извини.
  “ Я знаю, ты заботишься обо мне. Просто мне немного трудно во все это поверить.
  “ Этот парень стрелял в тебя. Здесь. В твоем офисе. И тебе все еще трудно поверить, что что-то случилось?
  “ Его сын умер. Он расстроен.
  “ Я тоже. Он ударил меня, ты, наверное, заметил. Но нам не о нем нужно беспокоиться, Винсент. Он не тот, кто хочет твоей смерти.
  Затем Бу сделал паузу.
  - Ты это слышал? - спросил он.
  4.9
  Оскар Каск вошел через дверь на буксирной дорожке, перейдя канал по изогнутому кирпичному мосту. Крыша, с которой он наблюдал за событиями внутри "Ланчбокса", находилась в саду жилого дома, менее чем в двухстах ярдах от него, и он подозревал, что Беттани видела его там или что-то видела. Солнечный блик от его бинокля, его собственное внезапное движение. Он не сказал об этом даме Призрак. Она бы задалась вопросом, не исказило ли это результат, став причиной того, что Беттани всадила пулю в стену, а не в голову Дрисколла.
  Дверь в здание с шипением открылась. Пол был чистым, твердым, выложенным плиткой. Он пересек его, почти не производя шума, но не слишком заботясь о том, что это происходит. Скорость имела большее значение, чем скрытность.
  Разговоры наверху прекратились.
  На полпути к первой площадке он достал из наплечной кобуры автоматический пистолет и начал навинчивать на его ствол глушитель.
  -Это был Фли.
  “ Фли не выходил, ” сказал Бу. - Это была входная дверь.
  Он вскочил на ноги, поднеся руку к голове. Его ладонь стала влажной.
  “Вызовите полицию”, - сказал он.
  - Что ты делаешь? - спросил я.
  “ Позвони в полицию. И запри дверь. Эта дверь запирается? Запри ее.
  “Бу...”
  Но Бу уже выходил из кабинета. От резкого движения, когда он захлопнул дверь, у него зазвенело в голове. Будь проклята Беттани за то, что ударила его дубинкой, когда ему нужно было быть острым.
  По лестнице поднимался мужчина, невысокий мужчина с вьющимися волосами и тяжелым синим подбородком. В одной руке он держал пистолет.
  Утро в Бу прошло калейдоскопически, мимо с грохотом проносились поезда. Шлепанье ног по мокрой траве и лай собак. Тепло чайника под его ладонью. У него заныло колено, в голове загудело, и он провел последние шесть лет, наполовину ожидая момента, подобного этому, и вот он настал. Если он не чувствовал себя готовым, значит, так уж устроена жизнь. Ты никогда не был готов к действительно плохим моментам.
  Мужчина направил пистолет на Бу, когда тот поднимался по лестнице, и быстро направился к нему.
  Затем Том Беттани вышел из кабинета Фли Пойнтера и приставил дуло своего пистолета к виску мужчины.
  “Брось это”.
  Мужчина остановился, бросил пистолет и поднял руки, не изменив — как показалось Бу — ничего не выражающего на своем лице.
  Беттани отбросила пистолет ногой.
  - Значит, ты вернулся, - сказал Бу.
  “ Я никуда не уходил. Когда-нибудь видел его раньше?
  Бу покачал головой, затем понял, что Беттани не наблюдает за ним. Его взгляд был прикован к новоприбывшему. Он сказал: “Нет. Никогда”.
  “Ну, теперь посмотри хорошенько. Он пришел сюда, чтобы убить твоего босса”.
  - Ты знаешь, кто он?
  “ Я знаю, что ему нравится ошиваться возле крематориев. Ты носишь с собой термос?
  Губа мужчины дернулась, но он ничего не сказал.
  “ Что происходит? Кто он?
  Это был Фли, поднимавшийся по лестнице позади них со стаканом воды в одной руке и пластиковой аптечкой первой помощи в другой.
  -Том?-спросиля.
  “Он вернулся”, - сказал Бу.
  Фли остановился на лестнице. Она могла видеть только затылок новоприбывшего, но пистолет на полу рассказал половину истории, а пистолет Беттани - другую.
  - Ты знал, что он придет.
  - Я предупреждал тебя.
  - Нет, ты знал.
  Она поставила аптечку первой помощи на ступеньку перед собой.
  - Я говорила вам, что Дрисколл в опасности, - сказала Беттани.
  - Вы не сказали нам, что он был приманкой.”
  - Он все еще жив, не так ли?
  Словно для того, чтобы уладить этот вопрос, Винсент вышел в коридор.
  Он сказал: “Я не мог позвонить в полицию. Мой телефон в машине”.
  Беттани взглянула в его сторону, и бандит сделал свой ход.
  ЧАСТЬ ПЯТАЯ
  
  5.1
  Он выбыл из игры на полсекунды. Может быть, меньше.
  Промежуток, достаточный для того, чтобы стрелок смог проскользнуть внутрь.
  Беттани отвела взгляд, а незнакомец ждал ее. Он не потянулся за своим оружием, что было разумно, потому что оно лежало на полу позади Беттани.
  Вместо этого он выбрал Блошиный Пойнтер.
  Который кричал.
  Беттани направил пистолет мужчине в голову, но не смог разглядеть, потому что мужчина обхватил Фли за шею и развернул ее перед собой.
  - Отпусти ее.
  Это был Дрисколл.
  Беттани ничего не ответил. Он двинулся вбок, вытянув руки на уровне пистолета. Мужчина синхронно отступил, пятки Фли волочились по полу.
  -Отпусти ее, уходи!
  “Заткнись. Заткнись, - сказала Беттани.
  Глаза Фли были широко раскрыты, как дверные проемы, и она обеими руками вцепилась в руку мужчины, но не могла вымолвить ни слова. Булькающий звук был всем, что она смогла выдавить из себя.
  Беттани перешел на другую сторону, а мужчина по-прежнему двигался вместе с ним, пятясь к лестнице, наполовину прикрываемый головой Фли.
  Между ними был ярд, если что. Ярд и Блошиный Пойнтер, лицо которого было алым.
  Теперь заговорил Берримен.
  - Мы можем взять его.
  Безумный взгляд Фли свидетельствовал об обратном.
  - Отойди, - сказала Беттани, не оборачиваясь.
  “ Он не причинит ей вреда. Он не посмеет.
  “ Останься. Отойди.
  Это был шум. Двое мужчин позади него, сама Фли, были шумом. Только сигнал имел значение. Сигналом был стрелок. Это было то, что выражали его глаза. Именно там Беттани предстояло прочесть будущее, или следующий маленький его фрагмент.
  И сигнал прошел в обе стороны, потому что каждое его движение отражалось от другого.
  Они медленно закружились в вальсе до верха лестницы. Не оглядываясь, стрелок почувствовал это и остановился.
  Его волосы были седыми, глаза темными. Подобно резиновому мячику, он излучал накопленную кинетическую энергию.
  Он убил Лиама?
  Беттани отогнала эту мысль. Этот человек был орудием Ингрид Тирни, это было ясно, но все, что сейчас имело значение, - успел ли он ранить Фли Пойнтера до того, как Беттани смогла его прикончить.
  Он сказал: “Отпусти ее”.
  Ответа нет.
  “ Ты не сможешь спуститься по лестнице. Не отпустив ее. Отпусти ее.
  Позади него послышалось движение, и Беттани мысленно выругался, но не обернулся.
  Мужчина сказал: “Я мог бы сломать ей шею”.
  Это был американский акцент? Но он мог изменить свой голос или, как попугай, повторять английский, выученный на коленях у телевизора.
  - И в следующую секунду ты будешь мертв, - сказала Беттани.
  - Ты же не хочешь меня убивать.
  Бу Берримен сказал: “Может быть, и так. Отпусти ее”.
  Он подобрал брошенный пистолет и держал его так же, как Беттани держал свой, правой рукой обхватив рукоятку, левой придерживая запястье, с той существенной разницей, что этот идиот не понимал, что делает.
  Мимолетная улыбка тронула губы стрелка.
  “ Положи это, - сказала Беттани. Возвращайся в офис. Предоставь это мне.
  “Это моя работа”.
  — Это не работа, придурок...
  И тут произошел второй разрыв.
  Беттани едва успел бросить взгляд в сторону Бу, но этого было достаточно, потому что Блошиный Пойнтер врезался в него, и у него едва хватило времени поднять пистолет, направить его в потолок на случай, если контакт заставит его нажать на спусковой крючок. Этого не произошло, но удар тела Фли все равно сбил его с ног —
  “Стой!”
  Это был Бу, стоявший наверху лестницы и направивший пистолет в спину убегающего незнакомца.
  “Стой!”
  Но он этого не сделал. Он поднимался по лестнице, перепрыгивая пролет за пролетом, спрыгивая на каждую площадку, как спешащий олимпийский чемпион.
  Беттани попытался встать, но Фли вцепилась в него.
  “Не мог … дышать...”
  — Мне нужно добраться до него...
  -Вот.
  Винсент Дрисколл оторвал ее от себя.
  Она с готовностью подошла к нему и обняла, всхлипывая и хватая ртом воздух.
  Беттани с трудом поднялся на ноги и бросился прочь.
  Бу Берримен остался стоять, пистолет, который он выхватил, тяжело висел у него на боку. Он снова сказал “Стоп”, но в основном самому себе, и никто этого не заметил.
  Две капли воды скатились друг за другом по оконному стеклу, наслаждаясь случайными всплесками скорости, которые затем растратили на ненужные развлечения. Прежде чем кто-либо из них добрался до подоконника, Дж. К. Коу потерял терпение. Ему захотелось поднять руку и разбить стекло. То, что он говорил скорее не оцепенении, а сдержанности.
  Он был у себя на кухне. Пришло время обеда, но он не был голоден. Если бы он поел, его вырвало бы куда попало, и это была бы еще одна закрытая для него комната, еще одно место, где он терпеть не мог находиться. В его гостиную уже было запрещено входить, где Томас Беттани лишил его … Он не мог точно перечислить, что украла Беттани, но знал, что он больше не тот человек, которым был раньше. Однажды столкнувшись с пытками, даже если эти пытки никогда не касались кожи лезвием, ты был унижен. Вы знали дно своего собственного страха и то, каково это, когда тебя тащат по его поверхности.
  Одна капля воды выиграла гонку, а другая проиграла. Коу забыл, кто есть кто.
  Если бы он разбил окно, стекло посыпалось бы на проходящих мимо незнакомцев, оставив отрезанными уши, губы, похожие на лопнувшую клубнику. Раны расцветали всякий раз, когда Коу закрывал глаза. Он не мог войти в свою гостиную, не увидев, что она задрапирована черным пластиком.
  Он заломил руки и ударил себя по щекам. В течение нескольких часов он был не в состоянии пробудить себя к жизни. То короткое время, когда он размышлял не о Беттани, а о даме Ингрид вместо этого. Которая не только скормила его этому беспощадному ублюдку, но и не увидела никакого зла в том, что сделала сама.
  У вас был неприятный опыт.
  Спасибо. Он уже понял это.
  Если бы он убил тебя, мы бы замяли это дело. Ты стал бы случайной жертвой городской преступности.
  Всего несколько дней назад, любуясь видом из кабинета Ингрид Тирни, он думал, что попал на верный путь. Теперь он понимал, что его выбрали как раз по противоположной причине. Дама Ингрид, связавшись с кем-то из одного из второстепенных отделов Службы, задела самого ничтожного. Когда вы готовите приманку для тигра, вы не используете своего лучшего козла.
  И возьми выходной до конца дня, сказали ему.
  Ты сам на себя не похож. Всем нам время от времени нужен больничный.
  Так что ожидалось, что он появится завтра, как будто все было нормально.
  Он приложил ладонь к стеклу. Не ударил, а слегка надавил, достаточно, чтобы почувствовать, как стекло отодвигается, — знать, что оно прочное и не поддастся без усилия. Даже Гласс был способен на такое. И он снова вспомнил, как обделался, когда Беттани появилась в поле зрения, голая, с ножом.
  Хватит. Он снял с крючка ключи от машины. Он не был уверен, куда направляется, но простого движения могло хватить. Возможно, он смог бы затеряться на серых улицах, в сером потоке машин. Если бы ему это удалось, ему никогда бы больше нигде не пришлось появляться.
  Стрелявший вышел через дверь, ведущую на буксирную дорожку, и к тому времени, как Беттани ворвалась в нее, он исчез. Сунув пистолет за пазуху, Беттани побежал к мосту.
  С ближней стороны грязный склон между кустами вел к дороге - кратчайшему пути для детей. Беттани, пустившись галопом, был на два шага выше, когда потерял равновесие и почувствовал, как воздух пронесся мимо, когда все вокруг перевернулось. Он приземлился плашмя на спину, из него вышибло дыхание, и "Макаров" загремел по тротуару.
  Молодой человек в ужасе уставился на это.
  Беттани схватила пистолет и прорычала: “Полиция”. Это вышло запыхавшимся лепетом. Он убрал "Макаров" с глаз долой и снова попробовал подняться по склону, хватаясь руками за колючие ветки. Когда он добрался до вершины, его пальцы были в крови, а жертвы нигде не было видно. Позади него раздался искаженный сигнал тревоги, молодой человек кричал в свой телефон. Беттани продолжала двигаться.
  Машины выстроились вдоль дороги. Стрелок мог находиться в нескольких ярдах от них, притаившись за колесной базой, но Беттани так не думала. Укрытия оставляли тебя неподвижным. Когда представился шанс сбежать, ты сбежал.
  В сотне ярдов впереди улица упиралась в главную дорогу, и транспортный поток пересекал перекресток. Беттани побежал туда трусцой, помня о пистолете в кармане и о звонке, который раздавался на тротуаре. Бегущего человека на лондонской улице стоило заметить. С таким же успехом он мог бы надеть куртку со стразами. … Он остановился на углу. Оба тротуара были оживлены: пешеходы неторопливо проходили мимо или заскакивали в магазины, выстраивались в очереди на автобусных остановках, толпились у светофоров в следующем квартале. Добычи по-прежнему не было, что не означало, что его не было поблизости. Беттани и сам проделал этот трюк — сбросил пальто, притворился сутулым, поправил воротник. Это могло бы дать вам две минуты отсрочки в толпе.
  Не двигаясь, он пытался уловить все, быть готовым к этой крошечной ошибке, повороту головы, изменению скорости. Но ничего не было. Мимо проехал автобус, остановился в нескольких ярдах от нас и выгрузил еще несколько дополнительных пассажиров. Вдалеке завыла сирена.
  Беттани не стал утруждать себя сутулостью или поправлением воротника. Он также не стал проверять пункт назначения автобуса, но встал в очередь на посадку в него и позволил ему увести себя.
  5.2
  Никогда не выезжайте в городское движение без определенного плана.
  Если вы это сделаете, другие водители возненавидят вас и попытаются убить.
  В третий раз, когда он вызвал массовое возмущение, замешкавшись на перекрестке — звук клаксонов был механизированной фетвой, — Дж. К. Коу подумал, что ему лучше выбрать пункт назначения, даже если он позволит указателям указывать это.
  Восток, что-нибудь прочитай.
  Если он проедет достаточно далеко на восток, то доберется до моря. Но как только план был сформулирован, он растворился в брызгах, растворился в ничто, и он проезжал мимо другого знака, и мигнул своим индикатором слишком поздно для машины позади него —
  Еще одна металлическая угроза, выраженная пятью ударами в рожок.
  Но он принял решение и кружил по кольцевой развязке в поисках выхода.
  N1.
  Где находилось логово Беттани, квартира его покойного сына.
  Два дня назад Коу изучил его личное дело. Извлечь из него адрес не составляло большого труда — он проводил исследования, усваивал информацию, воспроизводил ее по мере необходимости - вот чем он занимался. Незаконно он выудил свой iPhone и уронил его себе на колени. Управляя автомобилем одной рукой, он подключился к своему навигатору и ввел данные.
  Теперь у него был план, доказательство этого лежало перед ним - красная линия, прокладывающая курс по городским улицам, как это делают волшебные карты в детских книжках. Наука внедряла старые мифы в повседневную жизнь — было о чем подумать, вместо того, чтобы думать о том, что он делает. Прошлой ночью монстр заполз в пещеру Коу, и чем это закончилось? Но вот Коу направляется в логово монстра. Что он собирается делать, когда доберется туда — позвонить в колокольчик и убежать?
  Наполовину сосредоточив внимание на карте, остальное - на всем остальном, он чуть не проехал на красный сигнал светофора и с визгом затормозил в ярде от линии.
  Тишина, повисшая в ответ на это, пахла презрением.
  Дождавшись, пока включится свет, он сделал глубокий вдох и переключил питание на обычный режим.
  Он проводил исследование, сказал он себе.
  После чего он должен был усвоить полученную информацию.
  Если бы Беттани был там, чего могло и не быть, из этого бы ничего не вышло. Коу все еще мог вернуться домой и провести остаток дня, всю предстоящую ночь, сидя в своей вонючей кухне, потому что другие комнаты пугали его.
  - Давайте пометим это как вариант номер один, - сказал он вслух.
  Его голос был ровным и тусклым.
  Загорелся зеленый. Он тронулся с места, следуя примеру своего iPhone.
  Дорога впереди огибала парк, который обслуживал трехквартальный высотный комплекс на его северной окраине. С другой стороны тянулся лабиринт улиц, построенных вокруг давно исчезнувших центров внимания. На одном из них находилась квартира сына Беттани.
  Возвращение домой было вариантом номер один … Но безжизненность его собственного голоса была аргументом против. Возвращение домой означало сдачу. С таким же успехом он мог бы отменить все планы на будущее. Все, что ему осталось бы, - это пустая конструкция его собственной самости, внутри которой ему пришлось бы научиться жить. Это было бы все равно что надеть на себя одежду в три раза большего размера.
  Если он не хотел провести остаток своей жизни в страхе, он должен был что-то сделать сегодня.
  Он прибыл. Это была улица с рядами террас в двенадцать домов длиной и в четыре этажа высотой, в верхних окнах которых были маленькие балкончики, окаймленные коваными перилами. Деревянная отделка окон была белой, но входные двери менялись от зеленого до фиолетового и красного. Коу ехал медленно, как будто искал место для парковки, и указал на нужный дом. Красная дверь. Он продолжал вести машину.
  Его антенны дернулись.
  За квартирой Беттани наблюдали.
  - Что ж, -сказал Фли.
  Они были в кабинете с новой дырой в стене, пустой зрачок безучастно смотрел наружу.
  Бу Берримен с красным пятном на виске взвешивал в руке мобильный телефон. Возможно, он готовился бросить его.
  - Что теперь? - спросил он.
  Беттани обратилась в бегство. Стрелявший тоже скрывался. Американизм, казалось, подходил. Вооруженные люди в офисе были не в обычае у британцев.
  Эти мысли были медленными и невнятными. Недавняя история Фли расплывалась, как будто на нее смотрели сквозь мутное стекло. Но она помнила, как боролась за воздух. Иногда она просыпалась по ночам, задыхаясь, борясь с подушками.
  “Мы должны вызвать полицию”, - сказал Бу. “Там были пистолеты.”
  Там все еще был пистолет. Бу положил его на стол Винсента.
  - Знаешь, это было не случайное нападение, - сказал Фли. Не случайный сумасшедший. Это было спланировано.
  Дрисколл сказал: “Кто-то сошел с ума, потому что думает, что я раздаю состояние. Кто-то, кто вложил деньги в компанию”.
  - Кто-то могущественный, - сказал Фли.
  “Мы могли бы выяснить, кто”, - сказал Бу. “Акционеры...”
  “Большинство из них - компании”, - сказал Дрисколл. “Не частные лица”.
  “Что делает это работой полиции”, - сказал Бу. “Я что, единственный, кто помнит, что только что произошло?”
  Фли сказал: “Он был шпионом. Отец Лиама. Это тот тип людей, которых он знает, раньше знал. Если за этим стоит служба безопасности, что заставляет вас думать, что полиции можно доверять?”
  - Сильно страдаешь паранойей?
  “ Ну, да. Совсем недавно.
  - Ты серьезно хочешь сказать, что мы ничего не делаем?
  Бу адресовал вопрос своему боссу.
  Который сказал: “Возможно, Фли прав. Возможно, обращение в полицию - не выход”.
  “Люди могут пострадать”, - сказал Бу.
  Люди уже были там, подумала Фли, дотрагиваясь до своего горла.
  - Если Беттани была права, - сказал Дрисколл, - то это я в опасности. И как только Shades 3выйдет, опасность исчезнет. Компания не сможет отменить выпуск, даже если я умру ”.
  “ А что тем временем с этим сумасшедшим? Он бродит по улицам.
  - Беттани разберется с ним.
  - Я говорил о Беттани, - сказал Бу.
  5.3
  Коу завернул за угол или два и припарковался у церкви, шпиль которой из красного кирпича отбрасывал тень на соседние здания. Ряд надгробий перед входом был выветрен до нечитаемости, и на одном из них сидела белка, дергаясь каждые несколько секунд, как пушистый метроном.
  В колодце рядом с водительским сиденьем стояла недопитая бутылка некогда шипучей воды, и Коу осушил ее, затем сел, барабаня пальцами по пустому пластику.
  Их было четверо, парами. Двое в фургоне с раздвижными дверями, еще двое в машине на следующем перекрестке. Возможно, он ошибался, и этот район был рассадником мужчин без видимых занятий, но Коу показалось, что это приемная комиссия.
  Фургон предназначался Беттани.
  Коу подумал: мне даже пальцем не придется пошевелить.
  Белка дернулась еще раз, затем спрыгнула с надгробия и взбежала на дерево.
  Кем бы они ни были, они были врагами. Товарищеские матчи не проходят стаями.
  Они схватят его, запихнут в фургон. Сделай с ним то же, что он сделал со мной, только по-настоящему.
  Вы знаете, что сделал бы профессионал? Профессионал сразу же причинил бы вам боль. Сильную. Чтобы установить периметр.
  Раздался треск, когда Коу раздавил пластиковую бутылку в кулаке.
  Мысль о Беттани превратилась в кусок мяса ...
  Это была расплата. На расстоянии, так что без риска. Команда, наблюдающая за квартирой Беттани, может быть, и не высшего ранга, потому что Коу не заметил бы их, если бы они были там, но они перевесили бы Беттани, даже если бы не застали его врасплох. Кем они были, Коу не знал, да и не интересовался. Вряд ли это было шоком - обнаружить, что были и другие, желавшие Беттани зла. Мотив не имел значения.
  Он бросил бутылку к своим ногам.
  Все, что имело значение, - это результат.
  Мимо прошла группа детей в свободной униформе: серых или белых рубашках, темных брюках, темных юбках. Бордовые вкрапления на шарфах и галстуках. Чернокожая девочка лет двенадцати оглянулась на него, и ее глаза сузились.
  О, здорово, подумал он. Одинокий мужчина припарковался возле школы. Ему лучше переехать.
  Это была первая мысль, пришедшая ему в голову за весь день, не омраченная мыслями о Томе Беттани, и он готовился действовать, когда зазвонил телефон.
  Неизвестный абонент.
  - Коу, - сказал он.
  - Это я.
  Приветствие, предназначенное для близких.
  В машине стало еще холоднее, как будто на крышу неожиданно выпал снег.
  “ Это я, ” повторил звонивший. - Беттани.
  
  Когда Бишоп вернулся со своего задания и обнаружил, что команда следит за квартирой Беттани в режиме высокой видимости, его первым побуждением было использовать на них свое новое устройство, посмотреть, как им нравится быть, как бы вы это назвали? Оцинкованный.
  В данном случае это была не метафора, ему пришлось бы сначала объяснить им. Не то чтобы они знали, что такое метафора. Или даже, возможно, пример.
  “ Так ты не думаешь, что он собирается следить за тобой? Сидят парами, в ярдах от входной двери?
  Они впятером сбились в кучку на углу, причем двое обращали меньше внимания на то, что говорил Бишоп, чем на то, во что они втоптали свои новые кроссовки.
  - А может, он просто уйдет, прежде чем ты заметишь его присутствие?
  “ Он старый парень, верно? Как быстро он может бегать?
  У говорившего мужчины, который называл себя Фригольдом, были длинные волосы, стянутые сзади резинкой, тщательно ухоженная щетина и кожаная куртка с бахромой на рукавах. Он больше походил на участника шоу талантов, чем на полезную мускулатуру, и Мартин Бойд, которого помнил Бишоп, уложил бы его на тротуар, не сбиваясь с шага.
  И что-то в том, как он сказал, что старина, содержало невысказанный постскриптум "Как ты".
  “Позвольте мне сформулировать это так”, - сказал Бишоп.
  Достав из кармана электрошокер, он приставил его к груди Фрихолда и нажал на спусковой крючок.
  Танцор Блейн сказал: “Это высший класс. Даже лучше, чем то, что используют блюзы”.
  - Конечно, это так.
  Но Блейн настоял.
  - Это проблема службы безопасности, то есть.
  Это был просто способ Блейна добавить ноль к цене, потому что как бы он заполучил такое первоклассное снаряжение? Но факт был в том, что у него было то, что нужно Бишопу, а именно способ уложить Бойда, не убивая его.
  Проблема со службой безопасности. Звучит маловероятно.
  Впечатляющий набор, потому что Фриголд рухнул на палубу так, словно у него перерезали струны. Ухмылка превратилась в клевету за меньшее время, чем потребовалось, чтобы чиркнуть спичкой.
  “Посадите его в фургон”, - сказал он им. “Припаркуйте его за углом. И перегоните машину вниз, за перекресток”.
  Бишоп убрал электрошокер.
  - А когда он придет в себя, скажи ему, что у стариков бывают свои моменты.
  5.4
  -Ты все еще там? - спросил я
  -Откуда у тебя этот номер? - спросил я.
  Беттани не ответила.
  И Коу в этом не нуждался, потому что ответ был очевиден. Его одежда свалена в кучу в его спальне, как у самоубийцы на пляже. Сверху бумажник и телефон.
  Он спросил: “Чего ты хочешь?”
  - Вы доложили обо всем Тирни, не так ли?
  - Чего ты хочешь? - повторил он.
  “ И она тебя отпустила. Сказала тебе идти домой и вести себя тихо. Коу ничего не сказал.
  “ Больно, не так ли? Это разъедает тебя изнутри. Я слышу это в твоем голосе.
  Коу зажал язык зубами и сильно прикусил.
  - В этом не было ничего личного. Ты же знаешь.
  И теперь он ничего не мог с собой поделать.
  “ Так это что, извинение? Ты звонишь, чтобы попросить прощения?
  “Я сделала то, что должна была сделать”, - сказала Беттани. “Более того, я сделала то, что, как она знала, я сделаю. Она подставила тебя, приятель.
  - Я знаю.
  “ Конечно, ты знаешь. Так чем ты сейчас занимаешься? Я предполагаю одно из двух.
  Он снова прикусил язык.
  “ Ты либо прячешься в своей квартире, боясь всего мира. Или делаешь вид, что ищешь меня.
  -... Притворяешься?
  “ Мы оба знаем, что ты не хочешь меня искать. Так где ты? Возле квартиры Лиама?
  Коу не ответил.
  “ Цифры. Потому что там я меньше всего могу оказаться, не так ли? На случай, если я ошибаюсь и Тирни действительно спустит собак.
  Коу подумал о людях, которых заметил, но ничего не сказал. - Ты все еще там?
  - В третий раз. Чего ты хочешь?
  “ То же, что и ты. Чтобы расплатиться с долгом.
  - Мой долг перед тобой.
  “ Нет. Это из-за нее. Ты был сопутствующим ущербом. Ты собираешься винить пистолет или женщину, которая из него стреляла?
  Коу ничего не ответил.
  - Она сказала вам, что это для пользы Службы, верно? - спросила Беттани.
  Почему ты присоединился, спросила она.
  Чувство долга, желание служить.
  “ Ну, она солгала. Это из-за денег, Коу. Она хотела смерти Винсента Дрисколла, потому что она акционер его компании, а он собирается столкнуть ее с обрыва. Никакого отношения к защите королевства. Ей нужен был наемный убийца.
  Коу подумал о дизайнерских костюмах, линяющих по швам. О ниточке, вырывающейся из воротника.
  Речь шла о деньгах.
  “ Как давно ты знаешь? - спросил он.
  “ Почти с самого начала. Ты знаешь о списке зомби?
  Это был список всех тех, кто еще не совсем умер. Любой, кто был на Службе, был в Списке Зомби, и любой, кто был в Списке Зомби, звонил в колокола, когда сталкивался с чиновничеством.
  “ Ну, я этим не занимаюсь. Иначе полиция узнала бы, кто я такой. Когда мне сказали, что Лиам мертв.
  Коу вспомнил, что говорил то же самое даме Ингрид.
  Ты же знаешь, что такое пластинки, сказала она. Нам не нужно, чтобы он поднимал ненужную тревогу.
  “ Она сказала, что это было что-то вроде … Она предположила, что это была бюрократическая заваруха.
  “ Конечно, она это сделала. Но это было преднамеренно. Она не хотела, чтобы я попадал в поле зрения, по крайней мере, пока она готовила меня к убийству Дрисколла.
  - Чего ты не делал.
  “ Нет. Но она и это предусмотрела.
  Что-то шлепнулось на крышу машины, и сердце Коу перевернулось. Группа детей носилась по тротуару, хохоча, как гиены.
  “...Ты все еще там?”
  - Зачем ты мне это рассказываешь?
  - Как ты думаешь, почему?
  - Ты чего-то хочешь.
  “ Все чего-то хотят, Коу. Они еще не добрались до этого модуля? На психологической оценке?
  “ Чего ты хочешь? Нет, какой у нее был запасной план?
  “ Она послала кого-то другого убить его. Может быть, она планировала повесить это на меня, я не знаю. Но этот парень, он был в поле зрения некоторое время, следил за мной. Он был на похоронах Лиама.
  Телефон тихо запульсировал в руке Коу.
  - Вероятно, он убил моего сына.
  Лиам. В досье Беттани не было даже его фотографии. Все началось с его смерти, но он стал фоном. Он был подобен протекающей трубе, которая вызвала наводнение. Как только это началось, вы забыли о трубе. Вы сосредоточились на наводнении.
  Важно было помнить, что это не относилось к Беттани.
  - Это он убил Дрисколла? - спросил Коу.
  “ Нет. Но он сбежал.
  - Чего ты хочешь, Беттани?
  - Ты знаешь, чего я хочу.
  - Ради Бога, она же глава Службы.
  “Это та женщина, из-за которой убили моего сына, чтобы я совершил убийство”.
  “ Так ты собираешься что, убить ее вместо этого? Ты не продержишься и пяти минут.
  - И это тебя беспокоит?
  Коу не ответил.
  Итак, Тирни настроила Беттани, подумал он, и нацелила его, как пистолет, направив на Дрисколла, заставив Коу предостеречь его, на чем она специализировалась. Это не сработало, но у нее был запасной план — у нее всегда был запасной план, а за ним еще один. Зайди достаточно далеко в ее махинации, и ты столкнешься с тем, что возвращаешься. Такой же озадаченный, такой же потерянный.
  Он спросил: “А как насчет другого?”
  - Какой другой?
  “Парень из отдела наркотиков. Marten Saar.”
  Теперь настала очередь Беттани промолчать.
  Коу сказал: “Он был альтернативной целью. Вы действительно думаете, что Тирни вытащил его из шляпы? Если он был приманкой, на то была причина.
  “ Он отвечает за "ондатру". Которую Лиам курил, когда упал. Его толкнули.
  “ Так тебе сказали, что он курил. Чтобы вставить Саара в кадр.
  Услышав, как он произносит эти слова, он задался вопросом, верит ли он им вообще. Но это не имело значения. Они могли быть правдой.
  Он подумал о мужчинах, наблюдавших за квартирой. Может быть, Том Беттани никогда туда не вернется — может быть, он уже был в режиме бегства, не хватало одного акта мести, чтобы вернуться в тени, — но если он это сделает, возможно, они заберут его.
  И как только он окажется в этом фургоне, настанет его очередь выяснить, кто работал с мясом.
  - Возможно, ты прав, - сказала Беттани. Но это не то, чего я добиваюсь.
  Итак, Коу сказал ему, где он может найти даму Ингрид Тирни.
  Закончив разговор, Беттани села на ступеньки собора Святого Павла и задумалась. Ступени были холодными, как камень, по ним поднималась сырость, но он был не единственным, кто сидел там на корточках. Его окружили туристы, в основном дети в ярких дождевиках, делившиеся ланчами из пластиковых коробок. В любой момент половина из них снимала остальных на свои телефоны. Мест в Лондоне, где продолжалась незарегистрированная жизнь, было немного. Кое-что, о чем ему нужно было помнить, поскольку теперь команда Макгэрри знала, что он вернулся в город.
  Его собственный телефон не смог бы сделать снимок, не говоря уже о фильме, но он справился бы со своей работой.
  Он еще раз позвонил Плохому Сэму Чэпмену. Ожидая ответа, он наблюдал за итальянским подростком, прихорашивавшимся перед камерой, сияющим здоровьем и привлекательной внешностью, а также неироничным пониманием того и другого. Затем усталый Чэпмен спросил: “Что на этот раз?”
  - Расскажи мне еще об Оскаре Каске, - попросил он.
  5.5
  День клонился к вечеру, и даже на высоте двадцати двух этажей с неба лился свет. Сквозь стекло, испещренное следами грязного дождя, Мартен Саар смотрел вниз на множество огней Хэкни, одни из которых двигались, другие стояли неподвижно, а некоторые казались одним, а другие другим — уличные фонари, мелькавшие сквозь колышущиеся ветви, мерцающие туда-сюда. День Саара только начинался, а это означало поездку в Вест-Энд, сделки, встречи, запуск дипломатического механизма для установления контактов с Кругом Казинса. Это была работа Оскара Каска, и Оскар позвонил, чтобы сказать, что встретится с Мартеном в клубе. На вопрос, где он был весь день, он по-волчьи хихикнул, намекая на удовлетворенный аппетит.
  Которому Саар вторил одним из своих собственных.
  Теперь он был одет и находился один в огромной Г-образной комнате. Его команда была где-то в другом месте, наблюдая за взвешиванием и расфасовкой продуктов - действиями, выполняемыми в основном женщинами из Старой Англии, - или же наблюдая за "Клан Сопрано", к которому они пристрастились. Что Саара вполне устраивало. Если бы ему кто—нибудь понадобился -
  Дверь открылась, и в нее вывалилось тело.
  За ним последовал высокий светловолосый мужчина, которого Саар никогда раньше не видела.
  Мужчина вошел внутрь, закрыв за собой дверь.
  - Это что, шутка? - спросила Саар.
  Его голос был похвально спокоен в данных обстоятельствах, хотя он знал, что его акцент звучал сильнее, чем обычно.
  “Зависит от обстоятельств”, - ответил незнакомец. “Это ваш шафер?”
  Он имел в виду Лепика, который до недавнего времени дежурил в вестибюле - нетребовательная задача, включавшая в себя проверку того, чтобы никто не пользовался лифтом Саар.
  Выглядеть по-крупному обычно было все, что для этого требовалось.
  - Не совсем, - ответила Саар.
  Мужчина огляделся. - Сколько еще?
  Саар покачал головой.
  “ Пять? Шесть?
  - Семь, - ответила Саар.
  “Больше, чем я могу вынести”.
  Саар пожала плечами. “ Пока не могу сказать. Ты вооружен?
  “Угу”.
  - Тогда, я полагаю, вы объясните некоторые из них.
  -Автоматическое оружие?
  “Это тебя рассмешит”, - сказал Саар. “Один из моих парней? У него есть противотанковое ружье”.
  “Это должно пригодиться”, - сказал мужчина.
  - Это то, что он мне говорит.
  - В Хэкни.
  Саар беззвучно рассмеялся и изобразил незваного гостя в виде базуки. “Бум”, - сказал он. Затем он взмахнул рукой, словно шел сквозь туман, прежде чем снова беззвучно рассмеяться и засунуть руки в карманы брюк.
  - Где я могу их увидеть?
  “ Ах, да. Потому что ты … вооружен.
  Мужчина распахнул пальто, показывая Саар рукоятку пистолета.
  Мартин Саар вынул руки из карманов.
  Он сказал: “Я повышаю голос, и они выходят”.
  - Я уверен.
  “Всегда бдительный”.
  - Как этот парень.
  - Мне нужно будет поговорить с ним, - сказала Саар.
  - Может быть, позже.
  Саар подумал, не попробовать ли еще раз позвонить по телефону, лежавшему в кармане брюк, но незваный гость слегка покачал головой, и он решил не делать этого. Саар знал, что если бы этот человек пришел убить его, он был бы уже мертв. Но не было смысла испытывать судьбу.
  - Нас не представили, - сказал он.
  - Полагаю, вы Мартен Саар.
  — Что дает тебе — как это называется? - преимущество.
  Мужчина рассмеялся. “ У меня есть пистолет. У тебя его нет. Да, я бы назвал это преимуществом. Но чтобы уравнять шансы, ты можешь называть меня Бойд.
  - И чего же вы хотите, мистер Бойд?
  “Нам нужно поговорить об Оскаре”, - сказал Том Беттани.
  Клуб был одним из тех, которыми они часто пользовались, как и репликой Мартена о VIP-зоне и вторым по популярности применением бархатной веревки. Оскар Каск обычно прилагал усилия, чтобы улыбнуться, произнося это. Одно из тягот отсутствия лидерства.
  Но Мартен сегодня опоздал. Оскар был один, перед ним стояла бутылка пива. Ранее он припас полпинты водки, но это было на крайний случай. В своей квартире недалеко от станции Фаррингдон, своего тайного убежища, он, не моргнув глазом, проглотил мерку в три унции , прежде чем смыть утренний пот, причем не только из-за физической нагрузки. Он чувствовал запах страха на своей коже, его блеск покрывал шею. Двадцати минут под грохочущей водой, последних пяти минут ледяной, было почти достаточно, чтобы смыть его. Допив остатки из бутылки, я почти закончил работу.
  Инструкции Оскара были достаточно ясны. Если Беттани не хотела упускать Дрисколла из виду, он должен был вмешаться и сделать это сам - вам не нужно было проводить много времени с дамой Ингрид, чтобы понять, что она никогда не составляет план, не обернув его более мелким планом. Беттани, заверила она его, в любом случае попадет в кадр, хотя для Оскара это не имело значения.
  Но затем Беттани появился из ниоткуда и был в шаге от того, чтобы сразить его.
  Он сделал глоток пива, чувствуя, как горлышко бутылки холодит его зубы. Опоздание не входило в число обычных недостатков Мартена, худшим из которых была склонность изображать из себя романтического мечтателя. Не так давно они были просто парой, зарабатывающей на жизнь с помощью небольшого почтового индекса, Мартен не был таким умником, каким себя считал, но умел убеждать других, что он нечто большее, чем просто бандит на побегушках. Его вера в себя вытащила их с мелководья, и Оскар любил его за это. Но как только выхухоль взлетел, возникли осложнения. Один из них принял облик Клема Бейкера, претендующего на роль повелителя вселенной — или той ее части, которую в настоящее время занимают Мартен Саар и Оскар Каск, — и Оскару пришлось пустить себе пулю в голову, что было вдвойне прискорбно. К несчастью для Бейкера, конечно, но и для Оскара это стало занозой в заднице, потому что он забыл главное правило стрелять в людей в мирное время, которое заключалось в том, чтобы потом не быть пойманным.
  Хотя, как выяснилось позже, это тоже оказалось хорошей возможностью. "Спасибо вам, дама Ингрид", - тихо сказал он, звякнув бутылкой о край стола, прежде чем осушить ее.
  По-прежнему никаких признаков Мартена.
  Он поднял палец, и принесли еще одну бутылку.
  И прямо здесь, в двух словах, это было то, что ему нравилось. Движение пальца, которое приносило результаты. Осознание того, что кто-то в bottleshot готов удовлетворить его потребности просто потому, что он Оскар Каск. Далеко от рабочих уголков lucky hustler. Не так уж важно, что ему не приходилось смеяться над шутками других людей, но время внесло свои коррективы. Ничто не остается неизменным вечно.
  Он понял, что предмет, который он вертел в левой руке, был синей пластиковой зажигалкой. Он поднял ее и пару раз щелкнул зажиганием, но искра не загорелась. Он спрятал его с глаз долой.
  Оскар любил Мартена, но время внесло свои коррективы, и Оскар не собирался вечно смеяться над одними и теми же несмешными репликами. Все равно кто-то дергал его за ниточки, но, по крайней мере, дама Ингрид была молчаливым партнером. Она не ожидала, что он будет смеяться над ее шутками.
  Из того же кармана, что и зажигалку, Оскар достал телефон.
  Пора выяснить, куда подевался Мартен.
  Его посетитель ушел.
  За окном то появлялся, то исчезал из поля зрения "джамбо", направлявшийся на юг, очерченный огнями на хвосте и крыльях и направлявшийся куда-то вдаль.
  Мартен Саар хотел бы оказаться на этом самолете.
  Однако бремя руководства. Вы стояли на своем и принимали трудные решения.
  Он вспомнил, как Оскар говорил ему это не далее как на прошлой неделе. (Оскар, которому он доверил свою жизнь. Но доверие требовало ежедневного обновления.) Оскар готовил его, если это было то слово, которое он имел в виду — Оскар готовил его к этому альянсу, капая, капая, как из крана. В тот момент вы этого даже не заметили. Но так оно и было, эффект капания воды на камень. Рано или поздно камень крошился. Вода всегда побеждала.
  ... Оскар, который стоял плечом к плечу с ним в трудные годы, но в последнее время стал говорить: Уверен, босс? когда он должен был сказать Конечно, босс.
  Посетитель назвался Мартином Бойдом, и не имело значения, было ли это его настоящее имя или он воспользовался им по такому случаю. Важно было то, что он говорил правду.
  Если бы Оскар был здесь, он бы немного огорчил Мартена за это.
  “Когда появляется незнакомец, ты ловишь каждое слово? Потому что у него что, честное лицо?”
  Ну, да, нет. Может быть. Мартен видел и более честные лица, если хотите конкретики.
  Нет, что убедило его, так это знакомство с информацией, как будто Бойд напоминал ему о чем-то, что он уже знал, но решил не обращать внимания. Как бытовое неудобство. Скрипучая петля, которую так и не удосужились смазать, потому что в девяноста девяти сотых случаев это не имело значения. В девяноста девяти сотых случаев вы не пользовались петлей, поэтому она не скрипела.
  Пока кто-нибудь не укажет на то, что у вас проблема, все в порядке.
  Другой вопрос заключался в том, почему он все еще был один? Его команда должна быть здесь, готовая отвезти его в клуб. Вместо этого они все смотрели "Клан Сопрано", в то время как, насколько они знали, ему перерезали горло.
  Ну, не совсем один.
  Лепик, прерывисто дыша, все еще лежал там, где его бросил Бойд.
  На подоконнике стояла большая стеклянная пепельница, и Мартен задумчиво постучал в нее своей "Мальборо".
  Затем он швырнул его в стену.
  Мгновение спустя ввалились мальчики, настороженные, как стая спаниелей, и столь же эффективные.
  —Босс?..
  - Заткнись! - крикнул я
  Г-образное пространство дрожало от эха, отражавшегося от окон и стен. А потом все стихло, и тут зазвонил его телефон.
  Это он тоже швырнул в стену и смотрел, как она разлетается вдребезги.
  “Дела идут вяло”, - сказал он своей команде, говоря медленно и на их родном языке.
  Он пересек комнату и встал над лежащим Лепиком.
  “Они стали вялыми”.
  Он изо всех сил пнул Лепика в живот.
  “Я хорошо плачу тебе, повышаю твой статус, и что происходит?”
  Он изо всех сил пнул Лепика в промежность.
  “Вы становитесь кучкой ленивых кретинов. Вы позорите меня и себя”.
  С этими словами он обошел лежащего без сознания мужчину, не глядя на него сверху вниз. Вместо этого он смотрел на ленивых кретинов, которые были заняты тем, что избегали его взгляда, изучая свои ноги или участок потолка, или что угодно, но только не Лепика.
  Которого Мартен сейчас изо всех сил пнул в спину.
  “ Но с сегодняшнего вечера все будет по-другому. С сегодняшнего вечера ты зарабатываешь на жизнь. Ты понимаешь?
  Он изо всех сил ударил Лепика ногой по голове.
  - Я спросил, ты понимаешь?
  Они поняли. Они все понимали, кроме Лепика, который терял способность к независимому мышлению, которой когда-либо обладал.
  -Хорошо.
  Он изо всех сил ударил Лепика ногой в лицо.
  Зазвонил телефон, но это был не Мартен Саар.
  - Отвечай, придурок.
  Был извлечен телефон, на него ответили и передали Саару.
  - Это Оскар.
  “ Оскар, ” сказал Мартен. “ Нет, я выключил его. Я в порядке. Несколько отжиманий, вот и все. Ты в клубе? Я буду там. Через десять минут.
  Он закончил разговор и швырнул телефон его владельцу. “ Пойди приведи Оскара, - сказал он ему. “ Приведи его сюда. И ты тоже.
  “Босс”.
  Назначенная пара ушла, и Мартен снова ударил Лепика ногой по голове. Затем он громко выругался на нескольких языках и пнул Лепика еще раз, потом еще и продолжал пинать до тех пор, пока пот не пропитал его куртку. Только тогда он остановился.
  Он был мокрый и тяжело дышал.
  Его ботинки были в ужасном состоянии.
  Остальные члены его команды старательно не смотрели, их взгляды были устремлены куда угодно, только не на своего босса и того, кто раньше был их коллегой.
  Мартен ткнул большим пальцем через плечо. - Избавься от этого, - сказал он.
  Он пошел переодеваться.
  Позади него его люди начали поднимать кусок ковра, аккуратно складывая его, чтобы содержимое не рассыпалось.
  5.6
  Беттани отправилась на землю, избегая очевидных мест — транспортных узлов и дешевых ночлежек. Вместо этого он поехал на Метрополитен-лайн в пригород и нашел Трэвел-дач. Вернувшись в город, команда братьев Макгэрри уже, должно быть, разминала пальцы, засовывая их во все местные дыры. Сами братья еще много лет не увидят дневного света без стен, но их бизнес будет идти своим чередом, а командовать ими будет их старый гангстер Бишоп. Он тоже был бы рад снова встретиться с Мартином Бойдом. Бойд отнял у него годы жизни.
  Все это время он был в тени, прятался от самого себя, как и от всех остальных, и вот он снова здесь, разжигает старых врагов и наживает новых. Однако никто не уходит. В конце концов, все возвращаются домой, так или иначе.
  Он купил еду навынос и съел ее, сидя на кровати и смотря новости. Незначительной историей, относящейся к местным событиям, была акция полиции в N1 после того, как свидетель заявил, что видел вооруженного мужчину. Представитель Метрополитена объяснил, что ко всем подобным сообщениям относятся со всей серьезностью. Если кто-нибудь видел человека с оружием, он должен немедленно позвонить в полицию.
  Беттани выключила его.
  Оскар Каск сбежал, но недолго пробудет на свободе. Когда-нибудь ему тоже придется вернуться домой, и Беттани отравила для него колодец. Если годы работы под прикрытием чему-то его и научили, так это тому, что каждый ожидает, что его предадут. Мартен Саар купился на его историю, как будто он уже давно внес задаток. Каск мог сколько угодно оглядываться через плечо, но Беттани позаботилась о том, чтобы его расплющило спереди.
  Он выбросил коробки с едой, прополоскал рот, разделся и залез под одеяло. Но, лежа в темноте, под странным успокаивающим шумом проезжающих машин, Беттани поймал себя на том, что снова думает о Мартине Бойде, человеке, которым он был почти десять лет. Это был странный трюк - быть кем-то другим. Работа под прикрытием заключалась лишь наполовину в том, чтобы помнить, кем ты должен быть, в основном в том, чтобы забыть, кто ты такой. Бойд возвращался к нему во снах даже сейчас, снах, наполненных воспоминаниями о предательстве и горе, и когда он просыпался, то никогда не был уверен, к кому относились эти эмоции: к тем, в чью дружбу Бойд вполз, как ящерица, и кто, несомненно, все еще проклинал его из своих камер, или к Ханне, к Лайаму, к близким из той жизни, которой он жил, когда притворялся Томасом Беттани. Было уже слишком поздно понимать разницу, и ни Ханны, ни Лиама не было рядом, чтобы сказать ему ...
  Толчок вырвал его из сна, как оступившийся шаг с тротуара. Прах Лиама. Целую ночь Беттани носила их с собой по Хокстону, и теперь из-за их отсутствия он спотыкался. Они вернулись в квартиру. Как только у него возникла эта мысль, его осенило, что пепел - это они а не он. Они, Лиам, вернулись в квартиру.
  Поэтому он собирал их и разбрасывал по реке. Это была его последняя сознательная мысль перед сном, что он развеет прах своего сына над Темзой, но когда он проснулся ночью, ему приснился не Лайам, а Маджид, с которым он работал в Марселе и с которым у него сложились своеобразные дружеские отношения. Странно, потому что Беттани последние несколько лет не искала дружбы и не приветствовала ее. Казалось, что выживания было достаточно, чтобы продолжать жить. Сон касался предательства, но детали утратили смысл еще до того, как он открыл глаза.
  Он снова закрыл их, но в ту ночь больше не смог уснуть.
  Оскар допил свое пиво и вышел покурить. Когда он вернулся, бутылка была заменена новой, и ответственная за это девушка, как ему показалось, ее звали Анита, подмигнула, чтобы убедиться, что он знает, кому дать чаевые.
  Анита. Может быть, Аннет. Что-то в этом роде.
  Куницы по-прежнему нет.
  Он сидел, опустив руки, широко растопырив пальцы. Даже когда он поднял их, они оставались неподвижными. Это был крупный план, но история не читала отчеты о матчах, она просто выдавала результат. Оскар сталкивался со многими проблемами, но это был первый раз, когда он столкнулся с профессионалом — Беттани был шпионом, а шпионы проходят подготовку, которой не проходят торговцы наркотиками. Чтобы Оскар мог похлопать себя по спине за то, что находится здесь, в клубе, с пивом перед ним, а не мертвый на тротуаре.
  На полпути к этим мыслям подошли двое мужчин.
  Зак и Кару.
  Куницы нет.
  Оскар откинулся назад.
  - Ты не торопился.
  - Планы изменились, - сказал Зак.
  - Какие изменения?
  - Мы встречаемся у тебя дома.
  -Почему? -спросиля.
  - Потому что так сказал Мартен, - ответила Кару.
  “ Ладно, конечно, ” сказал Оскар. - Дай мне только допить свое пиво.
  Он лениво улыбнулся, потянулся за бутылкой и разбил ее о лоб Кару, затем вытер остатки по лицу Зака. Пока Зак истекал кровью, Оскар спокойно шел к выходу. Когда он вышел на улицу, шум позади него перерос в рев.
  “ Что происходит? - спросил ближайший курильщик.
  Оскар поднял воротник куртки, спасаясь от холода. - Не заметил.
  На углу он остановил такси.
  - Куда едем? - спросил я
  “Фаррингдон-роуд”.
  Откинувшись на спинку стула, он задумался, как Мартен узнал об этом, затем отклонил вопрос как не относящийся к делу. Все, что имело значение, - это то, что произошло дальше. И хотя Мартен предположительно был мозгом, Оскару потребовалось не больше полминуты, чтобы сопоставить несколько основных моментов.
  Назад в убежище.
  Соберите запасной пистолет.
  Найди Куницу.
  Пристрелите его.
  После этого все вернулось в прежнее русло.
  С командой проблем не возникнет, поскольку они проработали с Оскаром столько же, сколько с Мартеном. Они не давали бы кровавых клятв, они пожимали бы плечами, а к утру выстроились бы в очередь.
  Ну, может быть, не Зак и Кару.
  Что касается дела Дрисколл, даме Призрак придется найти какой-нибудь другой способ заключить эту сделку. Оскар сосредоточится на том, чтобы наладить отношения с Кругом Кузенов, чтобы она была счастлива.
  Такси притормозило, чтобы пропустить гудящую полицейскую машину, ее оживленный синий огонек отражался от ближайших окон, освобождая место, чтобы проскочить мимо.
  Оскар проверил карманы в поисках бумажника, надеясь, что не забыл его в спешке. Она была там, хотя повторная проверка тех же карманов показала, что синей пластиковой зажигалки там не было. Это не имело значения. По ней нельзя было установить его личность. Это даже не было его.
  “Здесь все в порядке”, - сказал он, когда показался новый фасад станции Фаррингдон. Он расплатился с водителем и вышел на влажный ночной воздух.
  5.7
  Когда Фли открыла глаза, на нее напали незнакомые очертания. Нет — на нее напали знакомые очертания в незнакомых конфигурациях. Там был шкаф и занавешенное окно. Там была дверь. Там была ножка кровати, на которой она лежала. Ничего необычного, но не в ее собственной спальне.
  Пробуждение в незнакомой постели не было для нее чем-то совершенно новым, но это не вошло у нее в привычку. Во всяком случае, на этот раз она была одна.
  Сквозь занавески не проникал свет. Могло быть десять вечера или два часа ночи.
  А затем детали дня вернулись к ней в виде одной большой информационной свалки, и она тихо застонала. В дыхании она чувствовала вкус бренди, которое ей дали “для снятия шока”, когда они приехали к Винсенту, и второе она выпила в основном ради вкуса, а третье потому, что … ну, потому что. Она вспомнила, как у нее подогнулись колени, когда утреннее напряжение рассеялось в момент полной расслабленности. Рука, обхватившая ее за горло, снова была там, и люди наставляли на нее оружие. Она помнила, что ее куда-то несли, предположительно на эту самую кровать, но не могла вспомнить, кто именно. Она обдумывала это мгновение или два, затем снова застонала и выпрямилась.
  Слава Богу, она была полностью одета, но не смогла найти свои туфли. Ее сумка, по-видимому, тоже была внизу. И ей пришло в голову, что то, что жестокий незнакомец овладел ею, возможно, было не самым опасным, что случилось с ней сегодня, потому что вот она здесь, после наступления темноты, в свободной спальне Винсента, и насколько хорошо она его знала? Бу Берримен тоже, если уж на то пошло? Не было ли чего-то странного в том, что они вдвоем жили в этом полускрытом доме? И почему ни один из них не догадался оставить стакан воды на прикроватном столике?
  Подгоняемая жаждой, она вышла из комнаты так тихо, как только могла, на темную лестничную площадку. Снизу пробивался неясный свет, мерцающий свет, установленный отделом спецэффектов какого-то жуткого фильма. Там, внизу, мог прятаться кто угодно. Этим утром, когда Том Беттани погнался за стрелявшим на тротуаре - в тот момент казалось, что все кончено, безумный заговор, в который она ввязалась после смерти Лайама. Теперь она уже не была так уверена.
  Лестница заскрипела, и шум эхом разнесся внизу, как будто кто-то пошевелился, услышав ее приближение.
  Фли застыл.
  Звук не повторился.
  В любом случае, как она здесь оказалась? Казалось, сейчас самое подходящее время задать этот вопрос.
  Из-за Лайама, решила она. Это было потому, что она дружила с Лайамом Беттани, которого какое—то время — если быть честной с самой собой - считала перспективным партнером, но который оказался слишком несфокусированным, слишком неудачливым, слишком разоренным. И вот она обратила свое внимание на своего босса, Винсента Дрисколла. Уже некоторое время она тешила себя фантазией о том, как вытащит Винсента из его раковины, вытащит его из убежища, которое он соорудил для себя. Это будет непросто. Тот факт, что он был богат, не причинял боли. Но прямо в эту минуту она больше всего вспоминала то, что, когда Том Беттани направил на него пистолет, Винсент казался неестественно спокойным. Даже для человека, привыкшего к повседневным эмоциям, не было ли это немного пугающим?
  Она поняла, что мерцающий свет исходит от костра.
  Идти можно было только двумя путями - вверх и вниз. Поэтому она спустилась вниз, в большую комнату, занимавшую большую часть первого этажа холостяцкого дома Винсента.
  Теперь ее глаза привыкли к полумраку, но даже в этом случае ей потребовалось мгновение, чтобы определить его местонахождение. Он сидел на краю широкого дивана в дальнем конце комнаты и в свете камина выглядел каким-то потусторонним. Его кожа была не столько светлой, сколько бледной, как будто она могла бы проткнуть его насквозь, если бы захотела. Его тело колыхалось бы вокруг ее пальца, как отражение.
  Бокал красного вина, который он держал, либо был наполнен до краев с самого начала, либо он еще не сделал серьезных попыток.
  Ее туфли и сумочка лежали на полу возле кресла. Рядом с ними - наполовину наполненный бокал с бренди.
  Она осторожно приблизилась, не зная, как это будет развиваться, и поскольку он ничего не говорил, она поняла, что должна это сделать.
  - Ты все еще не спишь.
  Мысленно она наградила себя за это самой очевидной наградой.
  - Кажется, я была в постели, - продолжала она.
  Он сказал: “Я знаю. Я отнес тебя туда”.
  “О”. Ее разум метался в поисках более полного ответа, и, возможно, ее рот сделал то же самое, но в конце концов все, что она смогла выдавить, было: “Итак … Что ты делаешь?”
  -Просто задумался.
  “Извините, что прерываю...”
  - Я закончил.
  “О”.
  Она не знала, как на это отреагировать. Думать, по ее мнению, было чем-то, чем ты занимаешься более или менее постоянно. Сидя с бокалом вина, глядя на огонь, вы почти наверняка были погружены в свои мысли. Даже если мысли были бесформенными и неточными, они оставались мыслями — ничем другим им быть не могло.
  - У меня появилась идея, - сказал он.
  Она поняла, что не только свет камина заставляет его глаза блестеть. Это сияние шло изнутри. Впервые на ее памяти она увидела Винсента Дрисколла, освещенного его собственным существом.
  Забыв о потребности в воде, она опустилась на диван.
  - Расскажи мне об этом, - попросила она.
  Убежище Оскара Фаррингдона, о котором никто не знал, находилось на лестничном пролете, через грязную парадную дверь, зажатую между химчисткой и магазином электротоваров, витрины которого побелили на прошлой неделе. Он поднялся в темноте наверх и направился прямо в спальню, где хранил запасной пистолет в коробке из-под обуви на шкафу.
  Коробка из-под обуви была на месте, но "Глок" исчез.
  Он дважды моргнул.
  Пистолет отсутствовал.
  Затем он задумчиво, почти скорбно закрыл коробку, понимая, что время паники прошло.
  Время для паники было тогда, в клубе, когда Мартен опоздал. Потому что Мартен никогда не опаздывал.
  Оскар вошел в гостиную и включил свет.
  Мартен сидел в кресле, держа в одной руке пистолет Оскара, а в другой сигарету, которую он закурил, как только Оскар появился.
  - Так-то лучше, - сказал он.
  К потолку поплыл голубой дымок.
  Он помахал "Глоком", как будто это был его палец.
  “ Не трудись устраиваться поудобнее. Мы не останемся.
  - Как давно ты знаешь? - спросил Оскар.
  “ Насчет этого места? Через пять минут после того, как ты забрал ключи. Что касается остального, союза, который мы заключаем с Кругом Казинса, чтобы вы могли сообщать об их деятельности британской секретной службе? Не так давно.
  - Беттани, - сказал Оскар.
  - Он сказал мне, что его зовут Бойд.
  Мартен стряхнул пепел на потертый бесцветный ковер.
  “ И что он должен был убить меня. И что, если он этого не сделает, это сделаешь ты.
  - Ты не мог ему поверить.
  - А я не могу? Почему я не могу этого сделать, Оскар?
  - Мы всегда были партнерами.
  “ Что означает, что ни один из нас никогда не сможет предать другого, верно? Пожалуйста...
  Это в ответ на то, что Оскар открыл рот, собираясь что-то сказать.
  “—не оскорбляй меня сказкой. По крайней мере, для этого мы слишком долго были партнерами.
  Оскар не знал, что бы он сказал, если бы у него была возможность сказать это. Но да, это была бы сказка.
  С полминуты они молчали. Неподалеку звучала музыка, смысл которой в безжалостном ритме, а раздражение, которое она вызывает у любого старше тридцати, - просто бонус. Возможно, он доносился из клуба, или музыкального автомата в пабе, или из соседней квартиры. Это доносилось откуда-то, где люди слушали в полном ожидании, что это всего лишь еще одна ночь, которую они переживают, которая, в свою очередь, сменится другим днем, и так далее. И так далее.
  Дверь внизу лестницы открылась.
  - Одно одолжение? - спросил Оскар.
  Мартен склонил голову набок, как заинтересованная птица.
  “ Сделай это здесь. Сейчас. Быстро.
  Мартен покачал головой.
  Следом за Оскаром прибыли еще члены команды Мартена.
  - Пойдем домой, - сказал Мартен.
  5.8
  Рано утром прошел сильный дождь, повалив мелкие ветки с деревьев, и хотя сейчас было спокойнее, с легким просветлением в уголках неба, тротуары все еще были влажными, и небольшие лужи скапливались на обочинах, где листья забивали стоки. У входа на станцию метро кафельные полы были покрыты въевшейся грязью, а пластиковые предупреждающие треугольники, украшенные восклицательными знаками, создавали дополнительную опасность при поездке. Вернувшись с улицы в центр Лондона, Беттани почувствовала, что эта почти необычная станция, вырастающая, как гриб из красного кирпича, посреди постоянной пробки, была капсулой времени с ее плакатами в рамках, рассказывающими о прошлых путешествиях. Но эта мысль не задержалась. Он прошел через ограждения и поднялся по лестнице на платформу, перепрыгивая через две ступеньки за раз.
  Светодиодный дисплей подсказал о входящей трубке. Газета на скамейке затрепетала страницами в подтверждение.
  Поезд въехал на станцию, как будто и не собирался останавливаться.
  Однако это сработало. Беттани сидела на скамейке, очевидно, изучая газету, пока пассажиры выходили из машины. Ингрид Тирни среди них не было, но он ее и не ждал. Он пришел рано.
  Те, кто ждал, сели в поезд, и он со скрипом, затем с грохотом снова въехал в туннель.
  Он был один на платформе.
  За которым следили, это знали все. Но пока времена не изменились, люди, которым некуда было идти, бродили по метро, ища тепла на его платформах, разнообразия на его маршрутах, благотворительности в его вагонах. Не было ничего необычного в том, что человек проводил время, пока мимо с ревом проносились поезда. Он не стал бы поднимать тревогу.
  Газета была бесплатным раздаточным материалом, новости в ней были двухтактной давности. Это не имело значения. Он изучал окружающую обстановку, а не печать.
  Если кто-то еще делал то же самое, они были слишком хороши, чтобы их заметили.
  Он сложил газету, сунул ее под мышку и откинулся в нише скамейки. Индикатор предупредил о приближении другого поезда.
  Та же рутина. Никакой Ингрид Тирни.
  “Она глава разведывательной службы”, - сказал ему Дж. К. Коу. “Ты не можешь просто засыпать ее песком в метро”.
  “Я подозреваю, что она будет ждать меня”, - сказала Беттани.
  Но какое это имело бы значение, он не был уверен. Легенда предполагала, что она совершала свою утреннюю поездку на работу без сопровождения, но легенда предполагает именно это, не так ли?
  Еще один поезд. На этот раз он встал, поджав губы, с видом человека, готового принять решение. Поезд замедлил ход и остановился, затем проехал еще ярд и снова остановился. Двери открылись. Пассажиры высыпали на платформу. Позади них дама Ингрид терпеливо ждала своей очереди.
  Он ступил на борт прежде, чем она успела уйти, заработав хмурые взгляды и пассивно-агрессивное бормотание, и поймал ее за руку, прежде чем толпа рассеялась.
  “ Сообщение от Дрисколла, ” сказал он, наклонившись к ее уху. - Он созывает собрание акционеров.
  Ее рука в его хватке напряглась.
  Молодая женщина наклонилась вперед. “ Этот мужчина пристает к тебе? Почему ты ее так держишь?
  “ Он мой старый друг, - сказала Ингрид Тирни, когда Беттани отпустила ее. “ Но спасибо, что спросила, моя дорогая. Слишком мало людей беспокоятся о других”.
  Двери закрылись, и поезд тронулся.
  Они не разговаривали в течение пяти минут, в течение которых поезд останавливался еще дважды, и молодая женщина, все еще сердито глядя на Беттани— вышла. На короткое время освободились места, и они сели.
  Сидеть в переполненном метро означало снова стать размером с ребенка, на уровне бедер и животов взрослых.
  Непринужденным тоном дама Ингрид Тирни спросила: “Следишь за мной?”
  “Жду тебя”.
  Ее брови сузились.
  - Это ближайший к вашему выходу вагон.
  Дама Ингрид Тирни едва заметно кивнула.
  “Трудно, - сказала она, - не поддаваться привычкам”.
  - Ты никогда не был в поле боя.
  Она похлопала его по колену.
  - Но я полон восхищения теми из вас, кто был им.
  Молодой человек в серой толстовке, сидевший напротив, пристально смотрел на них сквозь заросли раскачивающихся тел. Но то, к чему он был подключен, поглощало его внимание.
  Беттани сказала: “Я полагаю, вы завербовали Оскара Каска в прошлом году. После того, как его арестовали за стрельбу в бандита”.
  “ Мы ждали подобной возможности. Не то чтобы нам пришлось долго ждать. Вы знаете, как это работает. Жестокие мужчины не прибегают к насилию. Это просто то, что они делают”.
  Она говорила тихо, как и он. Здесь, в центре толпы, большинство из которых были заняты ноутбуками, айподами и Kindles, их разговор был неслышен.
  “ Но Каск был идеален, потому что он мог дать тебе то, чего ты хотела. Путь в Круг Кузенов.
  - Похвальная цель, я уверен, вы согласны.
  - Но слишком много проблем, чтобы действительно проникнуть.
  “ Глубоко под прикрытием? Слишком дорого. Вы принадлежали к вымирающему поколению, мистер Беттани. И без обид, но на самом деле. Многолетняя операция? Убрать с улиц горстку бандитов? Это не та отдача, которая нам нужна в наши дни ”.
  “Я уверен”, - сказал он. “Но это было неофициально, не так ли?”
  Поезд начал замедлять ход.
  - Мы остаемся? - спросила она.
  “Конец очереди”.
  Поезд остановился, и двери открылись.
  Дама Ингрид сказала: “Я должна идти осторожным путем. Польза от Службы в противовес отрицанию моих лордов и хозяев. Каск был слишком хорошей возможностью, чтобы ее упустить. Но он также был убийцей. Его вербовка никогда не была популярным ходом ”.
  - Но ты все равно это сделал.
  “ Как я и сказал. Слишком хорошая возможность, чтобы ее упустить.
  “Что означало, когда дело доходило до того, чтобы действовать по-настоящему неофициально, - сказала Беттани, - у вас под рукой был готовый инструмент”.
  
  В течение ночи, разбуженный сном, он рисовал на потолке отеля узоры мести, в то время как его сердцебиение становилось гулким. Но теперь, когда он был здесь, рядом с этой спокойной женщиной, которая приказала убить его сына просто для того, чтобы втянуть его в свои махинации, он обнаружил, что тоже спокоен, как будто преодолел ярость урагана и обнаружил неестественную тишину в его центре.
  Что касается дамы Ингрид, то ее ничто не смущало. Безмятежность ее уродства — железно-серая прическа, похожий на замазку нарост на левой стороне носа — была ее собственной маскировкой, под которой она могла кипятиться и строить козни незамеченной. Это был бы урок, который она усвоила задолго до того, как ее привлекла Секретная служба.
  Прямо напротив них молодой человек кивал в такт своему айподу.
  Слишком очевидно, подумала Беттани. Слишком очевидно.
  Он сказал: “Конечно, это помогло бы, если бы я убил Мартена Саара. Сажаю Оскара Каска на водительское сиденье.
  Дама Ингрид сказала: “Для меня это действительно не имеет значения. Для Оскара, конечно, это имело значение. Он бы гораздо предпочел быть главным.
  Имеет значение, подумала Беттани.
  Он сказал: “Но это был план Б, не так ли? План А заключается в том, что я убиваю Винсента Дрисколла. Из двух поставленных вами целей это была та, которую вы действительно преследовали. Потому что это было для вашей собственной выгоды, а не для Службы ”.
  - Рявкнула дама Ингрид, что, как оказалось, было ее способом смеяться.
  - Ты думаешь, это смешно?
  “ Конечно, нет, мистер Беттани. Но мне только что пришло в голову кое-что ужасно забавное. У меня внезапно возникла мысль, что, возможно, вы записывали этот разговор, чтобы собрать доказательства ”.
  Кавычки, которые она расставила вокруг “улик”, были тяжелыми, как занавес.
  “И я просто подсчитывал, в каких случаях это может оказаться плохой идеей”.
  - Ты думаешь, что ты огнеупорный? - спросила Беттани. Интересно, ты еще и пуленепробиваемый?
  “ В самом деле, мистер Беттани. Слышали бы вы себя. Угрожаете застрелить пожилую леди.
  “ Это ты решил, что я жестокий человек. Как ты думал, что произойдет, когда я узнаю, кто на самом деле убил Лайама?
  И вот оно, на виду.
  Она снова похлопала его по колену.
  У меня не было возможности сказать вам, как я сожалею об этом. Мартену Саару придется за многое ответить. Наркотики наносят так много вреда молодым людям”.
  Он не мог говорить. У него перехватило дыхание.
  “ Мистер Коу предположил, что вы можете винить себя, и я очень надеюсь, что он ошибается на этот счет. Но психология - такая неумолимая наука”.
  Поезд замедлил ход.
  - Может быть, ты и права, - отрывисто сказал он.
  - Я не уверен, что понимаю.
  - Может, нам лучше выйти?
  5.9
  Теперь они были далеко от центра, далеко на востоке, на улицах, которые были связаны с Томом Беттани или Мартином Бойдом. Здесь когда-то правили братья Макгэрри. Вы все еще можете упомянуть их имя в любом пабе и ожидать кивка в знак признания.
  Он не подумал об этом, когда выходил из метро, но теперь автоматически огляделся.
  Она сказала: “Ты хочешь посмотреть, не следили ли за нами”.
  На мгновение Беттани показалось, что она делится его воспоминаниями. Затем он понял, что она имела в виду свою собственную охрану.
  Он сказал: “Пальто, которое на тебе надето. Оно знавало лучшие дни”.
  - Для человека, чей портной - новичок в ателье, вы очень вольны в своей критике.
  “Меня не волнует одежда. Тебя волнует. Ты на мели, не так ли? Вот почему ты хочешь смерти Дрисколла.
  Она сказала: “Это были трудные несколько лет. Я всегда была разумна в своих инвестициях, по крайней мере, я так думала. Оказывается, возможно, мне просто повезло”.
  - И удача отвернулась от меня.
  - И удача отвернулась от меня.
  - Должно быть, это было тяжело.
  Она сказала: “Он планировал уничтожить свою собственную компанию. Раздавать продукт, который был главной причиной, по которой я вложил в него деньги в первую очередь ”.
  “ Вряд ли его убийство можно назвать долгосрочной стратегией. С точки зрения компании.
  Слова звенели в его голове, как сломанный колокол. Он разговаривал с женщиной, по вине которой убили его сына. Ее мотивом, скрывавшимся на нескольких уровнях, были только деньги. Лайама, у которого не было денег, убили, чтобы она могла остаться богатой.
  Она сказала: “Это решило бы мои насущные проблемы. Без Дрисколла акционеры отменили бы его опрометчивое решение. Первые две версии его игры принесли миллионы. Нет никаких причин, почему бы и третьему не сделать то же самое”.
  - И ты хотел, чтобы я сделал это для тебя.
  - Это было бы полезно.
  - И именно поэтому ты приказал убить Лайама.
  Его спокойствие сейчас хрупкое, как покрытый инеем лист. Здесь, на виду у всего мира, он мог протянуть руку и свернуть ей шею.
  Но она остановилась у припаркованного фургона доставки, когда мимо нее пронесся мужчина, маневрируя стопкой пластиковых поддонов, от которых исходил запах свежеиспеченной выпечки.
  “Боже мой”, - сказала она. “Конечно, нет. За кого ты меня принимаешь?”
  Если бы он заманивал в засаду кого-нибудь другого, подумал Бишоп, он бы удобно устроился в квартире мальчика. Неизвестно было, сколько времени пройдет, прежде чем Беттани вернется, чтобы забрать прах своего сына, и он не хотел проводить это время, съежившись на скамейке и притопывая ногами от холода. Он мог бы реквизировать фургон, но проходящие мимо чиновники, как правило, замечали мужчин, сидящих в фургонах, а в эти дни мир был полон чиновников, нодди из общественной поддержки и налоговых послов, или как там на этой неделе называли дорожных инспекторов. Он не хотел оказаться в галерее мобильных телефонов какого-нибудь владельца фуражки, подозрительного персонажа № 101. И он плохо переносил вопросы джобсуорта.
  Но квартира была закрыта. Беттани не была любителем. Он влился в команду Макгэрри и годами сохранял это притворство, а это означало, что у него, должно быть, развилось шестое чувство ко всякого рода беспорядкам. Если Бишоп был в квартире, когда он вошел, он понял бы это еще до того, как закрыл дверь. Запах табака от куртки Бишопа. То, что воздух еще не совсем успокоился.
  Однако в доме были и другие квартиры. Бишопу не обязательно было выходить на холод.
  Он убедился, что команда не привлекает к себе внимания, и сказал последнее слово.
  “Когда я позвоню, ты подашь фургон к двери. Ты понимаешь, что значит "немедленно"? Даже не отвечай. Просто подогнать фургон к двери.
  Способ, которым он это сделает, решил он, заключался не в том, чтобы предпринимать попытки в самой квартире. Подождите, пока Беттани войдет, затем заставьте его выйти обратно, на лестничной площадке, на лестнице.
  Не то чтобы это было высечено на камне. Если вы хотели, чтобы план сработал, вы должны были быть готовы импровизировать.
  Он вошел в дом, не потревожив Гринфилда. Поднявшись наверх, он десять минут возился с замком двери напротив квартиры Лайама Беттани. Когда-то он прожарил бы это как по маслу, но его растраченная впустую молодость осталась давним воспоминанием.
  В квартире было холодно, но терпимо. Он проверил, пусто ли, затем перетащил кресло в прихожую. Во входной двери был глазок, и никто не мог проникнуть в квартиру Лиама Беттани без ведома Бишопа.
  Схватите его на площадке, поднимите по лестнице. Быстрый взмах электрошокера, и игра была окончена прямо здесь.
  Но будь готов импровизировать, предупредил он себя.
  Он приготовился ждать.
  Мужчина, толкающий подносы с круассанами, исчез за дверью магазина, но запах свежеиспеченной выпечки остался. В остальном это были обычные уличные запахи — уличного движения, грязи и старой одежды.
  - Продолжай идти, - сказала Беттани.
  Она сказала: “Дорогой мальчик. Подумай об этом. Зачем мне убивать кого-то, чтобы убедить тебя убить кого-то другого? Почему бы мне просто не приказать убить кого-нибудь другого с самого начала?”
  Потому что ты мыслишь кругами, подумала Беттани. Потому что всегда был шанс, что этот момент наступит, и это всегда было твоей защитой.
  И потому, что если бы ты заставил меня это сделать, связь между тобой и действием была бы невидимой. Даже я не знал бы своих истинных мотивов.
  Он перевел дыхание. Много лет назад на этих же улицах он ежедневно встречался с людьми, торговавшими оружием, которое в будущем могло искалечить и убить невинных. Прямо сейчас он предпочел бы их компанию.
  Не сбивайся с пути, подумал он. Доведи это до конца.
  Он сказал: “Итак, что вы хотите мне сказать? Что на самом деле его убил Дрисколл?”
  “Это было бы здорово, не так ли? Ты мне поверишь, если я скажу, что это так?”
  - Сомневаюсь, что поверил бы тебе, если бы ты сказал, что это Лондон.
  “ Резко. Она поджала губы. “ Ну что ж. Нет, Дрисколл тоже не имеет отношения к смерти Лайама. Хотя, признаюсь, я надеялся, что десять минут попыток мистера Коу убедить вас в обратном убедят вас в обратном.
  Это выходило за рамки высокомерия. Она смотрела на мир через свою собственную призму, в свете которой все существовало исключительно по отношению к ней.
  Кто бы ни убил его, Лиам был ее частью конструктора Lego.
  Он спросил: “Каким должен был быть его мотив?”
  - Ты знакома с Винсентом.
  -Да.
  “ Насколько усердно тебе пришлось бы искать мотив? Винсент - это … ошибка.
  Беттани сказала: “И вы думали, что это склонит чашу весов в мою пользу? Что Дрисколл - это сенсация? Это улика?”
  “ Признаюсь, я думал, что ты будешь немного менее увлечен игрой. Немного более опьяненный, после того как выпил по самым грубым портам Европы. Не сочти за неуважение, дорогая, но разве это не было немного ретро?”
  “Я подумывала о Французском иностранном легионе”, - сказала Беттани. “Но мне не понравились их шляпы”.
  “ Вот. Шутка делает все более радужным, не так ли?
  - Ты совершенно уверен, что я тебя не убью.
  Она бросила на него материнский взгляд. “ О, ты не собираешься этого делать. Однажды ты избил человека до полусмерти, не так ли? По указанию Макгэрри. Это была одна из причин, по которой я думал, что на тебя можно положиться в осуществлении надлежащей мести. Но убивать меня здесь и сейчас? В этом не было бы смысла. Я не причинял вреда вашему сыну.
  - Кто-то убил его.
  “Нет”.
  - Ты заставил Каска сделать это.
  “ Нет. Ваш сын упал.
  И на этот раз в ее глазах было что-то такое, чего он не замечал там до сих пор. На этот раз, подумал он, она говорит правду.
  “ Ваш сын упал, ” мягко повторила она. - Никто его не толкал.
  — Он был на балконе не один...
  “ Вывод, основанный на отсутствии спичек или зажигалки. Я прав, не так ли?
  Он почти видел, как рушится этот карточный домик, который он построил. Она знала. И был возможен только один способ.
  “ Прямолинейное мышление, мистер Беттани. Это преимущество полевого оперативника. Оно предотвращает затуманенность суждений, позволяет вам работать дальше и доводить дело до конца. Но это не всегда...
  - Что ты сделал? - спросил я.
  “ Была изъята улика. Вот и все.
  Настала очередь Беттани остановиться, достаточно внезапно, чтобы кто-то врезался в него. Он обернулся и мельком увидел серую толстовку с капюшоном.
  Кто бы это ни был, он прошмыгнул мимо и исчез.
  - Там был полицейский, - сказал Тирни.
  - Уэллс, - сказала Беттани.
  Он вспомнил услужливость Уэллса. Отвез его в крематорий, направил в квартиру Лайама. Доставил вещи Лайама.
  Минус зажигалка Лиама.
  “Он был очень полезен в прошлом году”, - сказала дама Ингрид. “После неприятностей с, э-э, бандитом, которого убил мистер Каск. Полицейские так легко поддаются убеждению, вы не находите?
  У него все еще кружилась голова. Он чувствовал себя так, словно получил удар по голове.
  Он был вполне счастлив отдать зажигалку Оскару, не то чтобы она была кому-то нужна. Он мог бы просто избавиться от нее. Но Оскар … Что ж. У Оскара был свой способ делать все по-своему.
  Он сказал: “Я разговаривал с Мартеном Сааром. Оскар проиграл. Ты знал об этом?”
  - Я подумал, что, вероятно, была причина, по которой его тело оказалось в шахте лифта.
  Она знала. Он и следа этого не прочел в ее чертах, но это было еще одним преимуществом ее лица, похожего на мордашку Тоби.
  “ Несчастный случай рано утром, ” сказала она. “Очевидно, двери открылись в неподходящий момент, и бедный Оскар не посмотрел, куда ступает”.
  “Значит, ты проиграл”, - сказал он. “Ты проиграл в обоих случаях”.
  - Будьте осторожны, мистер Беттани.
  “ Винсент все еще жив, так что твои деньги - это история. И твой план внедриться в местную организацию русской мафии тоже провалился. Неподходящий день для твоего банковского счета или для твоей работы”.
  “Я выживу”.
  “ И это все? Ты выживешь? Конец?
  “Чего вы ожидали? Отчаянной ярости из-за того, что вам не удалось сыграть свою роль? Мистер Беттани, я руковожу очень крупной, очень загруженной Службой. Ты даже не представляешь, сколько схем, которые я провернул, ни к чему не привели. К этому привыкаешь”.
  “Мой сын умер”, - сказал он категорично. “И вы использовали это как рычаг давления. Вы использовали меня”.
  “ Ваш сын был неудачником, мистер Беттани. Наркоман и неудачник. Он упал с балкона, потому что был под кайфом, а под кайфом был потому, что был неудачником. У него была работа только потому, что ему повезло в компьютерной игре. Ты должен задаться вопросом, не так ли, если бы рядом с ним был отец, закончил бы он так же? Пожалуйста, не надо ”.
  Это потому, что его рука потянулась к карману и ощутила тяжелую теплую тяжесть пистолета.
  “ Ты действительно думаешь, что я каждый день совершаю это путешествие одна? Даже если бы я захотела, мне бы не позволили.
  Его рука осталась там, где была.
  “Последнее, что ты узнаешь, - сказала она, - это то, что я дергаю себя за мочку уха”.
  - А что, если ты блефуешь?
  “ Есть только один способ выяснить. Вот почему они называют это блефом.
  Он не оглянулся. Было логично, что за ней будут наблюдать люди, но он обнаружил, что ему все равно, так или иначе. Гораздо важнее было то, что он поверил ей насчет Лайама, что никакого убийства не было и что смерть его сына была не более чем несчастным случаем из-за употребления наркотиков. Но, несмотря на все это, она использовала смерть Лайама так, как будто это имело не больше значения, чем разбитая бутылка.
  Цели, которых она добивалась, его не особо волновали. Но средства, которые она выбрала, — за это, подумал он, он мог бы убить ее.
  Возможно, она почувствовала это, потому что что-то дрогнуло в ее взгляде.
  Она сказала: “Ты же понимаешь, что если ты совершишь какую-нибудь глупость, последствия будут … серьезными”.
  - Ты думаешь, меня это волнует?
  “ В отношении вас, возможно, нет. Но существуют протоколы. Если вы предъявите этот пистолет, последствия не ограничатся вашей собственной смертью.
  - У меня нет семьи.
  - И никто тебе не дорог.
  “Нет”.
  - Тогда вас не побеспокоит тот факт, что любой, с кем вы общались после вашего возвращения в эту страну, пострадает.
  Он чуть не рассмеялся. “Танцор Блейн? Marten Saar?”
  - Я думал о Фелисити Пойнтер.
  Он закрыл рот.
  И Дрисколл, и этот его человек. И мистер Коу, конечно. Возможно, и другие. Готовы ли вы к тому, что их смерть будет на вашей совести?
  - Этого бы не случилось.
  - Покушение на главу Службы разведки, мистера Беттани? Да, будет проведено официальное расследование. Но будет и расплата”.
  Он пристально посмотрел ей в глаза и не увидел никаких признаков того, что она блефует.
  Теперь они притягивали взгляды. Они стояли на этой улице, в этом оживленном уголке Лондона. Вероятно, от них исходило электричество.
  Она сказала: “Итак, то, что происходит дальше, очень просто. Ты вернешься к той жизни, которой жил до недавнего времени, прозябая в великих портах Европы, и все будет так, как будто этого никогда не было ”.
  - Это значит, что ты найдешь какой-нибудь другой способ разобраться с Дрисколлом.
  “ Это было бы глупо с моей стороны, учитывая то, что ты знаешь. Нет, мистер Дрисколл останется невредимым, как и мисс Пойнтер и все остальные.
  Это с видом феи-крестной, размахивающей волшебной палочкой и обещающей будущее счастье.
  “Я уверен, что мои собственные трудности будут разрешены другими средствами. Ты же не думал, что твой железяк - единственный аргумент в мою пользу, не так ли?
  Он сказал: “И я ухожу невредимым”.
  - Даю вам слово.
  На его лице не отразилось никакого выражения. В этом не было необходимости.
  Она сказала: “В сложившихся обстоятельствах я вряд ли изложу это письменно. Но общение с вами стало бы дополнительным осложнением. И не похоже, что все это есть в книгах ”.
  Долгое время Беттани ничего не говорил. Его рука оставалась внутри куртки, лежа на рукоятке "Макарова".
  Дама Ингрид тоже подняла руку. Положила пальцы на свой маленький подбородок.
  - Один рывок за мочку уха, - сказала она.
  “Это было бы так просто”, - ответил он, но не закончил предложение.
  Она знала.
  Он повернулся и пошел прочь.
  5.10
  Ингрид Тирни смотрела ему вслед, как он уходит. Так вот что чувствовал полевой агент. За последние тридцать минут ее сердцебиение достигло новых высот. На полминуты там, в самом конце, она подумала, что он собирается убить ее.
  И причина, по которой он этого не сделал, решила она, не имела ничего общего с ее угрозами немедленной расправы — дерганьем за мочку уха, вооруженным ответом со стороны охраны. Это была мысль о том, что последует за этим, о смерти других участников.
  Так получилось, что она солгала насчет службы безопасности, и массовая резня мирных жителей не фигурировала в протоколах, которые последовали бы за убийством главы разведывательной службы.
  Джо думала, что жизнь, проведенная в кабинетах комитетов, делает тебя мягкотелой. Но это научило ее лгать, как последнюю сволочь.
  Полезный навык.
  Теперь она потянулась за телефоном, размышляя над еще одной своей недавней ложью о том, что Беттани сможет вернуться к своей прежней жизни. Конечно, он почти наверняка и в это не верил. Он должен был знать, что знает слишком много. Кроме того, он видел ее страх, и она действительно не могла этого допустить.
  Номер, который она искала, был почти в самом верху ее списка звонков.
  Больше не было Оскара, которого можно было бы наставлять. Жаль, потому что вступление в круг Казинов было бы профессиональным триумфом, но вряд ли трагедией. Оскар Каск, полностью принадлежавший ей гангстер, был податливым, бессовестным, но неспособным на утонченность. Тупой предмет. И поскольку вчера он оказался недостаточно прямолинеен, чтобы разобраться с Беттани, от него было бы мало толку, даже если бы он не был мертв сегодня.
  Она набрала номер.
  -Мэм?-спросиля.
  - У меня есть имя. Маджид Ансари.
  Последовала пауза, напоминавшая стук пальцев по клавиатуре.
  - Это приоритет Скотт, мэм.
  Уровень первый — она знала, что это так. Она сама поставила его на этот уровень перед своим первым разговором с Дж. К. Коу. Маджид Ансари - имя, которое легко вписывалось в такой список, легко наводя на мысль, что его владелец может вынашивать опасные, жестокие идеалы.
  Насколько было известно Тирни, у Маджида Ансари было столько же симпатий к террористам, сколько у черепахи, но значение имело имя.
  “До меня доходят слухи”, - сказала она. “Проверьте, нет ли у него контактов с бывшими военнослужащими”.
  Она отключила звонок.
  Так где же я сейчас, подумала Беттани?
  Плыть по течению снова было куда.
  Он потратил большую часть десятилетия на то, чтобы убрать братьев Макгэрри с доски только для того, чтобы обнаружить, что этот пробел заполнили другие. Технически мир может быть и более безопасным местом, но для уверенности потребуется довольно сложное измерительное оборудование. То же самое было и с дамой Ингрид. Любая вакансия, которую она оставила, была бы закрыта в течение нескольких часов, и еще одна леди Ингрид выросла бы, как скелет-воин, посеянный из зубов. Он бы одержал победу за полминуты до того, как тоже был бы мертв, но пути назад для него уже не было. В свое время он разбросал зубы, но они упали на каменистую почву.
  Кроме того, в тот момент, когда он был ближе всего к насилию, он увидел страх в ее глазах.
  Если бы он убил ее и ушел - если бы она блефовала насчет своего прикрытия, — ему пришлось бы потом жить с этим самому. И она была права, он не был убийцей. Свидетель ее страха подтвердил это. Она могла быть монстром, плетущим интриги в лабиринте, созданном ею самой, но она тоже была человеком. Лиам не хотел бы, чтобы он убил ее. Он был уверен в этом, не имея никаких доказательств. Лайам не хотел бы, чтобы его смерть стала причиной ее собственной.
  И ему пришла в голову строчка, он не знал откуда, о снеге, падающем на всех, как о приближении их последнего конца. На всех живых и мертвых.
  Достаточно. Лондон был небезопасен, и ему нужно было уехать. Но сначала ему нужно было разобраться с еще большим рассеянием.
  Не зубы, а пепел.
  У Тирни зазвонил телефон.
  Она вернулась в свой собственный мир, где пешеходы были целеустремленными, а движение дорогим. Большие деревья царапали друг друга над головой. Голые разрушенные хоры ...
  -Да.
  - Мы подтверждаем ваши слухи.
  Подтверждаю ваши слухи. Когда-то все, кто говорил по-английски, говорили по-английски.
  -Ичто?
  “ Бывший агент Томас Беттани. Партнер, друг и коллега Маджида Ансари в Марселе, где Ансари жил с 08-го”.
  Тирни вздохнула и позволила звуку разноситься по ее телефону.
  Где поздно запели сладкие птички.
  Бывший агент службы безопасности, сотрудничающий с подозреваемым террористом. Для Беттани это выглядело не очень хорошо.
  Конечно, помогло то, что у ансари был правильный этнический профиль, но если бы не это, это было бы что-то другое. Никто никогда не обвинял даму Ингрид в недостатке ресурсов.
  — Текущее местонахождение Беттани...
  - Он в Лондоне, - сказала дама Ингрид.
  Она дала им адрес Лайама Беттани.
  “ Отведите его туда. В квартиру.
  - На каком основании?
  Она находилась возле собственного здания. Риджентс-парк. Вершина ее профессиональных амбиций и стартовая площадка для ее мифа. Нет, она никогда не была полевым агентом, но особенность Джо заключалась в том, что они жили и умерли в тени, там, где им и место. Как только они ушли, их окончательные личности, высеченные на надгробиях, их грехи и победы исчезли вместе с ними. Принимая во внимание, что дама Ингрид — никогда не джо — навсегда останется частью зарегистрированной истории Службы.
  Очевидно, она была бы первой, кто почтил бы их память, но простая правда заключалась в том, что она стоила больше, чем они. Ее имя будет жить в книгах по истории, а их имя - только в недрах здания напротив нее. Было уместно, что ее образ жизни отражает это. Дело было не в жадности. Дело было в том, что было уместно.
  -Мэм?-спросиля.
  “Водонепроницаемый”, - сказала она. “Основание водонепроницаемое по коду”.
  Она закончила разговор и вошла в здание, чтобы продолжить свою работу.
  Химчистка, они называли это. Процесс, с помощью которого вы убеждаетесь, что за вами нет хвоста. Так что Беттани никого не водила в веселом танце, потому что за ним никто не следил. Возможно, у Тирни были тени для утренних поездок на работу, но если так, то они остались с ней, когда он сорвался с места. Так что возвращение назад по оживленным улицам и подземные игры с перебежками через платформы, чтобы запрыгнуть на поезд, идущий обратно в противоположном направлении, были лишены смысла, если ремесло когда-либо было лишено смысла. Он думал, что узнает, нет ли за ним слежки, но уверенность в собственных чувствах сама по себе была опасной. Доверяй, но проверяй. Химчистка подтвердила.
  На кладбище возле церкви Лайама он сел на скамейку на холоде. Пара сорок стрекотала среди надгробий. Какое-то мгновение он не мог вспомнить рифму, что означают две сороки, а когда вспомнил, то не был уверен.
  Приближение их последнего конца ...
  Он мог бы уйти сейчас и вообще не заходить в квартиру. Это было бы разумно. Забудь о пепле, забудь о Лайаме. Уходи.
  Но никто не ходит. Он уже пробовал это раньше.
  Через некоторое время, в течение которого ничего не происходило — ни новые мысли не пугали его, ни внезапные звуки, — он поднялся на ноги. Сороки улетели.
  В квартире он направился прямо на кухню. Урна с прахом Лайама стояла на столе, и он потянулся за ней, когда что-то ударило его между лопаток. На одно короткое мгновение он был выключателем, который кто-то включал. У него было слабое ощущение, что что-то упало, но это было слишком неосязаемо, чтобы вызвать воспоминание. Когда он проснулся, от него ничего не осталось.
  Он лежал на боку в движущемся автомобиле со связанными запястьями и лодыжками, с мешком на голове.
  Первые несколько минут его занимало медленное нарастание деталей. Что машина двигалась плавно. Что это был какой-то фургон. Что сквозь мешок он не мог разглядеть света, так что окна, по-видимому, были затемнены ...
  Что с ним был по крайней мере еще один человек, хотя в данный момент они хранили молчание.
  Собираясь заговорить, он передумал. Как только он заговорит, как только они ответят, вопрос будет решен. Он бы знал, пришли ли они за Томом Беттани или Мартином Бойдом, была ли это команда, посланная Ингрид Тирни, и в этом случае его будущее было мрачным, или его нашла команда братьев Макгэрри, и в этом случае все было еще мрачнее.
  С выяснением некоторых вещей можно было подождать. Скоро он узнает, кем он был в этот момент.
  Закрыв глаза, он прислушался к биению своего сердца.
  ЧАСТЬ ШЕСТАЯ
  
  6
  Через два дня в квартиру заглянула Блошиный Пойнтер, отчасти потому, что ей было интересно, что стало с Беттани, а отчасти потому, что однажды она оставила там книгу и надеялась ее забрать.
  Жизнь в Lunchbox менялась. Винсент, охваченный новой идеей, расставил по офису доски, на которых всем было предложено писать. Центральный персонаж стал бы мишенью для темных заговоров, конкретный характер которых должен был определяться игроком. По его словам, речь шла бы не столько о том, чтобы дать волю внутреннему герою, сколько о том, чтобы дать волю внутреннему параноику. Его глаза оставались яркими, пока он это говорил.
  Предыдущая версия Shades 3 будет удалена. Новое предложение было бы серьезным, возможно, приносящим доход. Винсент сказал, что все будет по-другому.
  У Фли было ощущение, что он имел в виду нечто большее, чем просто игру.
  Домовладелец почти не суетился, впуская ее в квартиру, по-видимому, смирившись с подобными вторжениями. “Все закончится в среду”, - сказал он, имея в виду, что именно тогда закончится арендная плата. Но все прекратилось некоторое время назад, когда Лиам был обеспокоен. Фли был встревожен тем, как быстро это место стало заброшенным. В воздухе витал слабый химический привкус, но, кроме него, ничто не указывало на недавнее присутствие Тома Беттани, по крайней мере, до тех пор, пока она не вошла на кухню.
  Потому что там, на полу, она нашла урну с прахом Лайама с перекошенной крышкой. И самого Лайама. … то, что осталось от Лайама, было тонкой струйкой на линолеуме, похожей на то, что образуется, если уронить совок для мусора.
  Фли долго стоял в дверях, прислонившись к косяку. Было очень тихо. Наконец, когда она больше не могла этого выносить, она нашла щетку в шкафчике под раковиной и сделала все, что могла, чтобы снова все исправить.
  БЛАГОДАРНОСТЬ
  За совет, поддержку, ободрение и дружбу я более чем благодарен:
  Бронвен Груска и ее команда из Soho Press, особенно Пол Оливер, Руди Мартинес, Амара Хошиджо и невозмутимая Джульет Грэмс;
  Джульет Бертон и Мишлин Стейнберг;
  Кара Блэк, Джим Бенн, Генри Чанг и Лиза Брэкманн;
  Тони Смит и Кристин Делани;
  Адам, Том и Кэт; и Крис, Ник и Джо.
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"