Бекхэм Брюс
Серия детективов Скелгилла , Книги 5-7

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Links
Кожевенное мастерство: сумки, ремни своими руками
 Ваша оценка:
  
  Серия детективов Скелгилла , Книги 5-7
  Детектив - инспектор Скелгилл проводит Расследование
  Брюс Бекхэм
  Люциус
  
  УБИЙСТВО С ПОМОЩЬЮ МАГИИ
  __________
  Брюс Бекхэм
  
  Детектив - инспектор Скелгилл
  Расследует
  Книга 5
  ЛЮЦиУС
  ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА
  "Убийство с помощью магии" - это отдельная криминальная драма, пятая в серии "Расследует детектив-инспектор Скелгилл’. Действие происходит в основном в Английском Озерном крае, хотя для целей повествования были допущены некоторые незначительные вольности с географией Лэнгдейлов.
  ТОГО ЖЕ АВТОРА
  Убийство в Адланде
  Убийство в школе
  Убийство на грани
  Убийство на озере
  Убийство с помощью магии
  Убийство в сознании
  Убийство на поминках
  Убийство в лесу
  Убийство во время потопа
  Убийство в Дэд Крэгс
  Выходные с загадочным убийством
  Убийство в бегах
  Убийство в Shake Holes
  Убийство при встрече
  Убийство на болотах
  Невидимое убийство
  Убийство среди нас
  Нераскрытое убийство
  Убийство на холмах
  
  OceanofPDF.com
  1. ЙОУЗ
  Когдапутешествуешь по озерному краю, нет ничего необычного в том, чтобы наткнуться на тушу овцы.  При популяции овец– которая превышает численность человеческих обитателей Национального парка более чем в десять раз к одному, грубо говоря, они должны где–то погибнуть.  Высушенные ветром, выбеленные солнцем, кости и шерсть, разбросанные падальщиками, иногда все, что остается, - это череп, его пустые глазницы выглядывают из папоротника, как у выброшенного на берег духа.  Со времен раннего средневековья в Озерах разводили овец, и размножающиеся стада пастушьих птиц жили – и умирали – на одном и том же "снопе" на протяжении бесчисленных поколений.  Их хозяйство вплетено в ткань ландшафта, в котором сухие каменные ограждения прогибаются, как ребра, сквозь вереск.  Высоко вверху эти выносливые создания усеивают открытые холмы, спускаясь ‘на прощание’ к ягненку только по настоянию хитрых собак и их хозяев-свистунов.  Эти пастухи до сих пор считают, используя древний камбрик, реликтовый язык, который говорит о кельтском происхождении и варьируется даже в зависимости от долины: йена, таена, теддера (раз, два, три) в Эскдейле становятся ян, тьян, тетера в соседнем Борроудейле.
  Наиболее тесно связанный с последним и, следовательно, знакомый как с ритмическим рисунком жизни и смерти, так и с народным языком, Скелгилл начинает обращать внимание на это только тогда, когда утренний подсчет потерь на стороне падения достигает tethera.  Это, а также отсутствие овечьей головы.
  Этот конкретный труп можно было бы назвать "свежим, как Вороново крыло" - и, действительно, именно неуправляемая недоброжелательность этих зловещих врановых привлекает его внимание к месту расчленения, высоко на северном склоне Скафелл-Пайкс.  “Борьба за глаза”, - пробормотал Скелгилл, услышав хлопанье крыльев и увидев, как бьются огромные клювы.  При его осторожном приближении птицы одна за другой неохотно взлетают, их протесты брока звучат в безмолвном гребне.  Он останавливается, чтобы понаблюдать, как они скользят к скале внизу, вокруг Хау, и толпятся в угрюмом комитете, который сговаривается убрать его с горы.
  Припарковав свой мотоцикл перед рассветом на ферме Хоупс в Борроудейле, Скелгилл в это апрельское воскресенье прокладывает маршрут для бега, который проходит по некоторым из самых известных вершин Лейкленда.  Он называет его ‘Мамонт’, потому что его очертания на карте выглядят как два хлопающих уха и раздутый хобот.  Короче говоря, он скользит на юг над Гларамарой и Аллен-Крэгс; от Эск-Хауза прямо на восток по Россетт-Пайк и Лэнгдейлам; на юг до Пайк-оф-Блиско с его эпической пирамидой из камней; на запад вдоль американских горок Кринкл-Крэгс, Боу-Фелл и Эск-Пайк; вниз в Эскдейл, откуда к скайл-Скафелл-Фелл через Фокс-Тарн; головокружительный подъем к Микледору через валунную теснину, которая называется "Грабли Лорда"; затем "домой" над небольшим участком Скафелл-Пайк, Брод-Крэг, Отличный Конец, Отличный Фронтон и Зеленый Фронтон.  Тридцать пять миль, подъем на пятнадцать тысяч футов и легендарный "Камберленд Фрай" Глэдис Хоуп - и пусть это будет грандиозно.
  Именно на Броуд-Крэг Скелгилл наткнулся на свою третью мертвую овцу с рассвета.  Первые два представляли собой немногим более чем выветрившиеся останки, покрытые, как лишайник, коркой на расколотых камнях, скудной формы, за исключением комков шерсти и нитей сухожилий.  Теперь, когда он задумчиво рассматривает тетеру, он, возможно, задается вопросом, не было ли у яна и тянь схожего недостатка в существенных частях их анатомии – ведь отсутствует не только голова.  Вороны могут быть снабжены клювами, способными разорвать открытую шкуру на брюхе овцы, но это животное было жестоко разделано, его грудная полость разорвана на части - зияющая красная рана, которая так возбудила крылатых оппортунистов.
  Скелгилл путешествует налегке.  Был хороший прогноз, и погода оправдала ожидания.  Безоблачный рассвет сменился свежим и ярким ранним утром, и только сейчас первые несколько кучевых облаков начинают пузыриться на юго-западном ветру, несущем свежий запах березовой пыльцы.  Бутылка с водой и две книги Уэйнрайта (книги четвертая и седьмая) составляют большую часть веса его небольшого рюкзака, но есть еще его мобильный телефон, и сейчас он использует его, чтобы сделать серию фотографий несчастного животного.  Овец обычно можно узнать по отметинам на ушках, но не по этому; учитывая отсутствие ушей, Скелгилл фиксирует цветные отметины от кузнечных работ на шерсти, которые должны идентифицировать владельца.  Образ подбрюшья заставляет его сузить глаза – сторонний наблюдатель мог бы сказать в гневе, – потому что этот йове был готов стать ягненком.
  *
  – Да, это один из любимых цветов Джорджа Диксона в Уосдейле.
  Скелгилл кивает с мрачным выражением лица.
  - Кто мог это сделать, Артур?
  Фермер - крупный мужчина; когда-то он казался великаном, когда Скелгилл был мальчиком, неофициально работавшим подмастерьем на ферме Артура Хоупа, одноклассником его сына.  Сейчас его фигура сгорблена возрастом и потерей десяти тысяч йоу, но он все еще может возить по своей мастерской винтажный мотоцикл, на который потребовалось бы два обычных человека, чтобы поднять его.  Он качает своей большой головой, выточенной, как валун, снятый с обрыва, возвышающегося над построенной из шифера усадьбой.
  "Пришельцы".
  Это единственное слово передает его чувства по этому поводу – ни один мужчина с холмов не смог бы совершить подобный поступок.
  - У вас не было никаких проблем?
  Со среды мы все прощаемся, но за зиму потеряли парочку.  Возможно, заблудились. Я замолвлю словечко за грехи нашего судьи.
  Скелгилл делает глубокий вдох и медленно выдыхает.  Воздух все еще прохладный, и призрачный конденсат стелется по двору.
  - Уже ягняешься, Артур?
  ‘ В любой день, парень.  Фермер ухмыляется, кривые губы прикрывают зубы.  - Ты вызываешься добровольцем?
  Скелгилл, соответственно, выглядит застенчивым.
  – Насколько я помню, в прошлый раз ты назначил меня дежурным за чаем, Арт, вот сколько от меня было пользы.
  Артур Хоуп подмигивает.
  - Джад сказал мне, что у тебя есть бойцовская собака.
  Скелгилл ухмыляется; фермер подшучивает над ним.
  – Да, она чуть ли не подерется с кошкой за твой обед, если ты повернешься к ней спиной.
  Раздается резкий стук в маленькое оконное стекло, запотевшее боковое окно кухни.  Это сигнал о том, что завтрак Скелгилла готов.
  – Накорми детей, парень, я слышал, как ты подошел.
  Скелгилл выглядит немного встревоженным.  Последние сто ярдов он проехал на мотоцикле, чтобы не беспокоить семью.
  -Извини, если я тебя разбудил.
  "Я был на ногах, парень – подумал, что это из–за звука твоего мотоцикла - только ты один настолько тронут, что валяешься в темноте".
  Скелгилл извиняющимся тоном пожимает плечами.
  ‘ Да, ну – мне нравится здесь одному, Артур.  Как получилось, что ты не спал?
  – Если вы начнете выращивать баранину, то в четыре утра, а Джад уехал на распродажу – у йоуза и хоггса ягнята впереди.
  Скелгилл одобрительно кивает – это положительный признак того, что ферма стремится увеличить свое поголовье.  Стук раздается снова, на этот раз более настойчиво, и Артур Хоуп наклоняет голову к обшитой досками двери, на которой висит написанное от руки объявление с надписью "кафе".
  – Давай-ка, парень, достань эту картошку, пока Глэдис не отдала ее собакам.
  *
  В состоянии, близком к опьянению, Скелгилл шатается под тяжестью своего камберлендского жаркого, уровень насыщенных жиров в нем взлетает, как и окружающие холмы.  Его мотоцикл Triumph припаркован неподалеку от фермы, а впереди него первая ласточка лета – хотя по традиции это оксюморон – ныряет за клегами, привлеченными навозом.  Желтое пятно форзиции разливается из маленького огороженного сада, а вдоль дорожки распускаются бутоны уайтб-бим, их гроздья листьев раскрываются, образуя подобие Магнолии.  В их среде только что прибывший из Африки чиффчафф не совсем точно объявляет о своем присутствии.  На Озерах наступила весна.
  Приближаясь к Роствейту Скелгиллу, он вынужден притормозить из-за стада пастухов, около двухсот особей, которых собрали на холмах и теперь ведут наверх их пастух и двуручник.  В собаках нет необходимости – сделав свою работу, они великолепно балансируют на заднем дворе; деревенские стены обеспечивают все необходимые бордюры.  Овцы пасутся на ходу, покачивая животами, им не терпится подстричь пышные побеги, они вспоминают вкус свежей зеленой травы после суровой зимы.  Их шерсть испачкана торфом, камнями и папоротником, как шинели разношерстной армии повстанцев, которая держалась на холмах, а теперь заключила перемирие и обменивает траву на маленьких черных ягнят.  Таким образом, колесо жизни делает еще один оборот.
  
  OceanofPDF.com
  2. МИСТЕР ЛЕОНАРД
  - Яработаю, шеф.
  Скелгилл отрывает взгляд от своего компьютера, не скрывая хмурого выражения лица.  Сержант Лейтон принес из столовой кружки с чаем, но это смягчающее средство не оказало заметного влияния на настроение его начальника.  Если бы сержант Лейтон мог видеть карту на своем экране и нацарапанные расчеты в своем блокноте, он мог бы сделать вывод, что Скелгилл недоволен каким-то аспектом своей вчерашней утренней пробежки.  С другой стороны, если бы он заметил прибытие Скелгилла несколькими минутами раньше, когда тот выбрался из машины и, прихрамывая, направился к заднему входу, чтобы оттуда найти наркотики у надежного дилера в образе уборщицы, он мог бы выдвинуть другую версию о причине неудовольствия своего босса.  Более тщательное расследование показало бы, что Скелгилл довольно хорошо ‘пообедал’ своим последним подвигом и, честно говоря, в свои 37 лет больше не способен относиться ни к настоящему элю, ни к фелл–раннингу с небрежным безразличием, на которое он когда-то был способен.  Возможно, сейчас он жалеет, что не провел свое воскресенье на рыбалке, что позволило бы избежать по крайней мере одного из его нынешних недугов.
  Сержант Лейтон, усевшись и предоставив Скелгиллу разумное время для того, чтобы высказать либо жалобу, либо – что менее вероятно – благодарность за предоставленный чай, и не получив ни того, ни другого, наклоняется вперед и кладет руку на колено.
  – Только что поступило сообщение о пропаже человека, шеф, молодой человек так и не вернулся в свой отель в Кесвике прошлой ночью.
  Скелгилл делает большой глоток чая и задумчиво смотрит на своего коллегу поверх края кружки.
  - Скорее всего, мы его арестовали.
  СЕРЖАНТ Лейтон ухмыляется, но качает головой.
  – Я проверил, шеф, - никто не соответствует ни имени, ни описанию.
  Скелгилл выглядит в значительной степени незаинтересованным, и его взгляд возвращается к экрану.
  - Хозяйка думает, что он гулял по холмам, шеф.
  Слово "хождение по холмам", кажется, разжигает крошечную искру интереса к поведению Скелгилла, в остальном без энтузиазма.
  -Где? - спросиля
  – Она не знает, шеф, хотите, я заеду к вам поболтать?
  Скелгилл допивает свой чай, по-видимому, привыкший к его начинающемуся нагреванию.  Он со стуком ставит кружку и поднимается на ноги, держась за подлокотники кресла, гримасничая сквозь оскаленные зубы.
  - Жаль, что наша мафия закрыла тот фургон с бургерами, Лейтон.
  *
  "Гризедейл Виста" - это высокий узкий гостевой дом с террасой в конце здания– который, несмотря на свое многообещающее название, выходит окнами на общественный парк cark в центре Кесуика.  Правда, если выглянуть на цыпочках из мансардного окна мансарды, вершина Гриздейл-Пайк почти видна, но это не самый благоприятный вид и, конечно, не отдает должное горе, которая очерчивает великолепный западный горизонт маленького городка.
  Весь ряд отдан под отели типа "постель и завтрак", и благодаря тому, что расторопные хозяйки быстро накормили и выпроводили своих ночных гостей, возле большинства объектов есть свободные парковочные места.  К парадным дверям ведет крутой подъем по зигзагообразным каменным ступеням – возможно, хитрая защита от нежелательных крупногабаритных чемоданов, – и этот фасад с наклоном оформлен таким образом, что он также представляет серьезную проблему для глаз.  Это скорее похоже на то, как если бы местный садовый центр обанкротился и все ненужные товары от распродажи оказались здесь.  За внимание потенциального постояльца соревнуются не только многочисленные таблички с надписью "Вакансии" и рекламные буклеты для туристов, но и всевозможные атрибуты.  Здесь есть купальни для птиц, ветряные мельницы, классические скульптуры без носов и пальцев, фонари на солнечных батареях, горшки с карликовыми хвойными деревьями и подвесные корзины, увитые плющом и увядшими остатками прошлогодней лобелии.  Grisdale Vista, похоже, специализируется на гномах.
  - Этот похож на тебя, Лейтон.
  Скелгилл выбрал пухлого, но жизнерадостного персонажа, размахивающего лопаткой и чем-то, что могло бы оказаться цветной капустой.  Однако сержант Лейтон выкладывается настолько хорошо, насколько у него получается.
  – Ну, тогда это ты, шеф, с удочкой и большим гудком.
  Скелгилл, взбираясь по ступенькам впереди своего более грузного коллеги, незаметно проводит большим и указательным пальцами от переносицы к кончику носа; он хмурится и тянется к кнопке звонка.  Однако он на мгновение колеблется, читая серию объявлений, приклеенных скотчем к внутренней двери крыльца:
  “Никаких заездов до пяти вечера”.
  “Никаких грязных прогулочных ботинок или мокрой одежды”.
  “Ни курения, ни собак”.
  “После 10 вечера вход воспрещен”.
  “В помещении нет алкоголя”.
  Скелгилл складывает руки на груди, обдумывая эти указания – возможно, размышляя о тщетности того, что он когда-либо обращался сюда за ночлегом и завтраком.
  - Почему бы не сказать проще: “Никаких посетителей”, шеф?
  Скелгилл кивает, нажимая большим пальцем на звонок.  Он из тех, что продолжают звонить, когда нажимают, и он удерживает его с определенной решимостью.  Однако он вздрагивает, когда фигура женщины внезапно появляется из-под нижней части двери, обшитой деревянными панелями, и пристально смотрит на них через стекло.  Ей, вероятно, под пятьдесят, худая и угловатая, с длинным заостренным носом и глубоко посаженными глазами, окруженными темными тенями, короткими волосами мышиного цвета и бледной кожей, особенно заметной на ее обнаженных руках, которые безвольно свисают перед ней.  На ум приходит сурикат.  Очевидно, она моет пол в холле, потому что в руках у нее щетка, на ней желтые резиновые перчатки и выцветший небесно-голубой комбинезон.  Снимая перчатки и зловеще стиснув зубы, она расстегивает защелку.  Скелгилл отступает назад и усмехается уголком рта.
  - Переходим к тебе, Лейтон.
  Сержант Лейтон поспешно включает защитный экран своего удостоверения.
  - Миссис Робинсон?
  - "Да?"
  – Я сержант Лейтон, а это инспектор Скелгилл из Уголовного розыска Камбрии, мадам – вы ранее говорили с одним из наших коллег о вашем пропавшем госте – мистере Леонарде?
  - Его здесь нет.
  – Да, мадам, именно поэтому мы и позвонили.
  Женщина неодобрительно смотрит на них, хотя уже разглядывает их обувь, как будто смирилась с необходимостью признать их.
  -Мы хотели бы узнать о нем немного для наших файлов.
  - Что ж, не вижу, чем я могу помочь.
  – Может быть, если мы сможем осмотреть его комнату, вы сказали дежурному офицеру, что он оставил какие–то вещи?
  – Бумажника нет - он, знаете ли, не расплатился.
  Женщина, похоже, совершенно не смущена тем, что ей стало известно об этом.
  – Что ж, может быть, если нам удастся выследить его, мадам, мы сможем с этим разобраться.
  Это предложение, кажется, вызывает некоторое одобрение, и она довольно неохотно отступает в сторону, позволяя детективам войти.  Когда дверь за ними закрывается, раздается громкий электронный сигнал тревоги.  Узкий коридор выложен плиткой в клетчатом викторианском стиле; пахнет дезинфицирующим средством, и из-под нахмуренных бровей женщина хмуро смотрит на их следы.  Они проходят мимо двери справа с надписью ‘Гостиная для жильцов“ (подзаголовок: "Запирается в 9 вечера”).  Скелгилл мельком замечает прочный диван с прозрачным пластиком, натянутым на подушки сиденья, и абажур настольной лампы, все еще завернутый в гофрированную целлофановую пленку.  Впереди слева лестница, а за дверями то, что может быть залом для завтраков (“Подождите, пока вас усадят”) и кухней (“Не входить”).  Под лестницей стоит строгий стул с прямой спинкой, а рядом с ним на подставке телефон и копилка в виде гнома –копилка с надписью “Коробка честности”, где слово "честность" подчеркнуто дважды.
  Их ведут в небольшую спальню на втором этаже, расположенную под карнизом в задней части дома.  Воздух спертый, и Скелгилл автоматически тянется к окну; оно выходит на север, и из него открывается прекрасный вид на Скиддо.  Он поднимает створку и высовывается наружу, словно желая убедиться, что запуганный жилец не предпринял какой-нибудь попытки к бегству и не прячется на плоской крыше, но там есть крутой обрыв, примерно футов тридцать, в мощеный внутренний двор.  Когда он оборачивается, сержант Лейтон расстегивает поношенную черную спортивную сумку, которая стоит в ногах внешне нетронутой кровати.  Хозяйка дома находится поблизости и грызет ноготь.
  -Миссис Робинсон?
  Женщина вздрагивает.  Скелгилл указывает на шкаф красного дерева.
  - Не могли бы вы проводить меня внутрь, пожалуйста?
  Он вполне способен позаботиться о себе сам; похоже, он хочет отвлечь ее внимание от сержанта Лейтона.
  - Он совершенно пуст, инспектор.
  Она дергает за одну из дверей, в результате чего ее плохо пригнанная двойня одновременно распахивается.  Если не считать полудюжины с лишним вешалок для одежды, в шкафу ничего нет.
  - А как насчет туалетного столика?
  Один за другим она выдвигает ящики.  Как и гардероб, этот предмет искорежен возрастом; он потерял свою первоначальную форму, и каждое действие встречается криком протеста.
  ‘ И в ванной ничего не осталось, если он вообще туда заходил.  Все в сумке, инспектор.
  Скелгилл кивает.  Сержант Лейтон, возможно, опасаясь острых предметов, осторожно роется в его содержимом.
  - Итак, когда вы в последний раз видели мистера Леонарда, мадам?
  Женщина принимает позу суриката, как будто верит, что ее привлекут к ответственности за его исчезновение.
  - Вообще-то, это было, когда он приехал.
  - В котором часу это было?
  -Четыре пятьдесят восемь.
  Скелгилл неумолимо кивает.  Она бы точно заметила.
  -И когда он вышел?
  ‘ Я думала, он оставался в своей комнате до тех пор, пока не пришло время ложиться спать.  Не понимаю, как я не услышала сигнал тревоги при выходе. - Она ломает руки, упрекая себя.  – А сегодня утром я приготовила ему завтрак - совершенно напрасная трата времени.
  На мгновение кажется, что Скелгилл может возразить, но он преодолевает свой пищевой инстинкт и берется за дело сам.
  - Здесь есть черный ход?
  Хмурый вид женщины говорит о том, что она не позволила бы кому-то так легко от нее ускользнуть.
  – Через кухню, но я был там большую часть времени.
  - Где ваши апартаменты, мадам?
  - У меня есть приспособление для сидения на кровати – в подвале.
  - Может быть, вы были там, внизу?
  - Но колокольчики также подключены к моим комнатам.
  - Возможно ли, что он ушел одновременно с кем-то еще?
  ‘ Вчера вечером моими единственными дополнительными гостями была пожилая пара, и они смотрели телевизор в гостиной до девяти, после чего сразу отправились в свою комнату на втором этаже - в передней части здания.  Перед тем как они ушли, я спросил их, видели ли они мистера Леонарда, и они ответили, что нет.
  Скелгилл потирает подбородок костяшками пальцев.  Щетина скрипит, и хозяйка неодобрительно прищуривает глаза.
  – Он намекал, что, возможно, захочет пойти куда-то конкретно - вы упомянули прогулку по холмам, когда звонили нам?
  Она складывает руки на груди, словно оскорбленная тем, что ее отчет ставится под сомнение.
  - Из бокового кармана его куртки торчала карта.
  - Вы видели название или номер листа?
  – Там было написано просто “Дервентуотер” - похоже, что старое, на Бартоломью.
  Скелгилл кивает.
  - Как наблюдательно с вашей стороны было заметить, мадам.
  Женщина отводит взгляд и наклоняется, чтобы поправить угол ковра, который Скелгилл по неосторожности задел.  Кажется, она уклонилась от комплимента, непривычная к подобному.  Она тщательно раскладывает маленькие кисточки для ковра.  Скелгилл тем временем наблюдает за сержантом Лейтоном, который обнаружил потайную молнию в основании сумки: на самом деле это плоское отделение с ремнями, которые позволяют сумке трансформироваться в рюкзак.  Он просовывает руку внутрь и после секунды или двух поисков вытаскивает маленький прямоугольный пластиковый бумажник.  Два детектива обмениваются взглядами, и сержант Лейтон передает предмет Скелгиллу.
  - Вы сказали, его звали мистер Леонард, мадам?
  Скелгилл открыл бумажник и, прищурившись, разглядывает содержимое.  Затем он складывает его и небрежно заводит руки за спину, пока женщина встает и поправляет свой комбинезон.  Черты ее лица вновь приобрели страдальческий вид и еще больше сжались, когда ее попросили повторить этот конкретный факт.
  - Совершенно верно, инспектор.
  - У него был заказан столик?
  Она качает головой.
  ‘До банковских каникул большая часть моей торговли - на подъеме.  В этом году он приходится на поздний период".
  - Он зарегистрировался?
  – У меня нет книги посетителей, инспектор - я обнаружил, что ею злоупотребляли.
  Скелгилл мрачно кивает.  Сержант Лейтон ухмыляется вне поля зрения женщины.
  - Что еще он тебе сказал?
  Она сжимает свои тонкие губы.
  ‘ Очень мало, инспектор, он был несколько неразговорчив.  Он просто спросил, есть ли у меня свободная комната на одну ночь, и молча выслушал, когда я объяснил правила поведения в доме.  Вероятно, он не обратил внимания.  Я оставил его здесь, и это был последний раз, когда я его видел.
  - Откуда он был родом?
  - Понятия не имею.
  Теперь женщина, похоже, в замешательстве – от нее следовало ожидать, что она это знает.  Очевидно, она обошлась без обычных любезностей, приветствуя нового гостя.
  - А что насчет его акцента?
  - Не могу сказать, инспектор.
  – Ну ... он говорил по-британски?
  Она складывает руки на груди и слегка встряхивает ими, что может означать разочарование.
  "В наши дни, откровенно говоря, невозможно сказать наверняка – я понимаю, что в стране тысячи британцев, которые едва говорят по-английски".
  Скелгилл никак не реагирует на это замечание, но вместо этого достает и держит открытым паспорт – ибо так оно и есть.
  - Это тот самый мужчина, мадам?
  *
  - Вот тебе и “мистер Леонард”, шеф.
  - Полагаю, это было достаточно близко.
  - Думаете, он не хотел показывать, что он иностранец, шеф?
  Скелгилл делает глоток из своей чашки и морщится – он реквизировал комнату отдыха для жильцов, возможно, надеясь, что миссис Робинсон сочтет себя обязанной оказать гостеприимство второму из двух "Б", – но все, что ему предложили, - это довольно жидковатую смесь, маскирующуюся под чай.  Он пожимает плечами в ответ на вопрос сержанта Лейтона.  Он внимательно просматривает страницы паспорта.  Его владелец, которого хозяйка опознала как двойника на пикселизированном изображении, на самом деле является двадцатичетырехлетним гражданином Украины по имени Леонид Павленко, родом из Донецка.  Внешне он мог сойти за британца – его длинные волнистые каштановые волосы и голубые глаза гармонировали бы с ним - и, возможно, только критический анализ его слегка славянских бровей вызвал бы какие-либо сомнения.  Скелгилл протягивает паспорт своему сержанту.
  – Лейтон, если мои глаза меня не обманывают, здесь нет визы Великобритании.
  - Значит, он нелегал, шеф?
  Сержант Лейтон начинает листать паспорт, однако его толстым пальцам не хватает ловкости рыбака Скелгилла, и ему трудно разделять страницы.  Он снимает пластиковую крышку, чтобы облегчить работу.  В этот момент на поверхность стола падает фотография.  Снимок сделан лицевой стороной вверх – и на нем изображен поразительный портрет: девушка лет двадцати с небольшим, с длинными светлыми волосами, расчесанными на прямой пробор, загорелым лицом, безупречным макияжем и – под изогнутыми подведенными карандашом бровями – проницательными бледно-голубыми радужками с четкой черной каймой.  Это снимок модели, сделанный профессионально, и на нем можно было бы запечатлеть обнаженную натуру, потому что она позирует вызывающе, ее изящный подбородок покоится на обнаженном плече, загадочная улыбка растягивает полные розовые губы, а в глазах лишь намек на приглашение.
  - Подружка, шеф?
  - Ему повезло, если это так.
  Скелгилл берет фотографию и переворачивает ее.  Он хмурится: там есть какие-то рукописные буквы – два слова, – но они написаны кириллицей и не имеют никакого смысла.  Он поворачивает его так, чтобы сержант Лейтон мог видеть.
  ‘ Может быть, ее имя, шеф?  Сержант Лейтон надувает щеки, как будто он поражен такой перспективой, но затем поднимает указательный палец, показывая, что его осенила идея.  - Сержант Джонс может знать.
  -Что? -спросиля
  – Сержант Джонс, шеф, ее старая бабуля случайно не с Украины?
  Скелгилл выглядит раздраженным.
  - Для меня новость, Лейтон.
  Сержанту Лейтону, похоже, немного не по себе оттого, что он узнал об этом раньше своего начальника.
  ‘ Мы обсуждали это на днях, шеф, в столовой.  Что со всей этой болтовней о независимости – я говорил, что у меня предки из Шотландии, Уэльса, Ирландии – в прошлые годы они стекались отовсюду, чтобы работать в доках – и сержант Джонс считает, что она на четверть украинка – и на четверть валлиец.’  Он рассеянно чешет затылок.  - И на две четверти англичанин, шеф.
  Скелгилл выглядит озадаченным, как будто до сих пор предполагал, что его сержанты Лейтон и Джонс на стопроцентов чистокровные кокни и камбрийцы соответственно.
  – Я имею в виду, шеф, это валлийское имя, не так ли, Джонс?
  Скелгилл не отвечает, но вместо этого достает свой мобильный телефон и использует его, чтобы сфотографировать надпись на обратной стороне снимка.  Он набирает короткое сообщение и передает изображение.
  - Давай посмотрим, прав ли ты, Лейтон.
  Это может быть всего лишь вопросом двух-трех минут, прежде чем зазвонит его телефон.  Он лежит на журнальном столике, и он включает функцию громкоговорителя.
  – Джонс, включаю громкую связь, чтобы Лейтон мог слышать.
  - Конечно, шеф.
  ‘ В этом есть какой-нибудь смысл?  Лейтон сказал мне, что вы свободно говорите по-украински.
  Сержант Джонс усмехается.
  ‘Трохи.
  -Придешь еще?
  - Это мало что значит, шеф.
  - Ты держал это в секрете.
  - Не часто это всплывает в разговоре.
  – Да, что ж, может быть, сейчас у тебя есть шанс.
  - Не ожидайте слишком многого, шеф.
  - Так что насчет этого имени?
  – Это не имя - оно даже не украинское.
  - Что вы имеете в виду?
  – Я проверил это в Интернете – в этом нет смысла - буквы случайные.
  - Это должно что-то значить, Джонс.
  – Я могу сказать вам, как это звучит, шеф, на случай, если это фонетически.
  Скелгилл на мгновение колеблется.
  -"Да?"
  ‘Первое слово можно заблокировать или черный, а второй обратно или бек.’
  Сержант Лейтон наклоняется вперед.
  - Черноспинка - это чайка, не так ли?
  Скелгилл смотрит на него довольно пренебрежительно.  Он обращается к сержанту Джонсу.
  - А почему ты думаешь, что это может быть фонетическое?
  ‘ Если бы вы хотели попросить о чем-то в чужой стране, шеф, вы бы записали это, чтобы могли произнести – чтобы местные поняли.  Она осторожно покашливает.  "Или если бы кто–то назвал тебе имя по телефону - ты бы написал его так, как оно звучит".
  Скелгилл смотрит в окно, его глаза сузились.
  - Значит, это мог быть черный бек?
  - Вполне возможно, шеф.
  - Такое место есть.
  Повисает тишина, пока подчиненные Скелгилла ждут, пока он продолжит.  На самом деле он встает и подходит к книжной полке.  Он извлекает сложенную карту из раздела устаревших путеводителей для посетителей и выброшенных книг в мягкой обложке.  Он быстро находит то, что ищет, и минуту или две внимательно изучает это.  Затем он возвращается к дивану и кладет карту вчетверо на кофейный столик.
  ‘ В Озерах есть тысяча рудников и не один Блэк-Бек, но самый известный – это неофициальная достопримечательность - медные и сланцевые рудники Блэкбек в Литтл-Лэнгдейле.  Бек впадает в Братей и впадает в Эльтер-Уотер.
  Он указывает пальцем, чтобы сержант Лейтон мог видеть местоположение.  Сержант Лейтон не имеет пожизненных отношений Скелгилла с Артиллерийской службой и хмурится в ужасе.
  - Здесь написано замок Блэкбек, шеф.
  – Да, это частное поместье – заброшенные шахтные выработки находятся выше по долине, в направлении Конистон-Олд-Мэн.
  Сержант Джонс теперь подключается.
  - Как вы думаете, шеф, он мог пойти туда?
  Скелгилл колеблется.
  - Либо так, либо мы говорим об иголках и стогах сена.
  Скелгилл внезапно усмехается про себя – потому что он только что назвал две специфические топографические особенности Озерных холмов, – но он не поясняет это для своих коллег.
  Джонс– направляйся сюда – встречаемся в Трелкельде через полчаса.  Мы поедем через Сент-Джонс в Долине.  Ключи от машины у меня на столе – захвати, пожалуйста, мои ботинки, – а в кармане водительской двери есть фонарик.
  - Конечно, шеф.
  Скелгилл завершает разговор и поднимает трубку.  Затем берет свою куртку с подлокотника дивана.
  ‘Er, Guv –’  Сержант Лейтон довольно отрешенно поднимает ногу.  - У меня просто обычные туфли.
  – Лейтон, кто из вас двоих говорит по-украински?
  – Ну ... не я, шеф ... очевидно.
  Скелгилл протягивает руки в очевидном жесте.
  – Так что высади меня в Трелкельде и возвращайся к своему столу - посмотрим, что ты сможешь разузнать в Иммиграционной службе.
  Сержант Лейтон неодобрительно смотрит на него, когда он пристраивается позади своего начальника.  Они покидают отель без предупреждения.  Когда они спускаются по крутым ступенькам, сержант Лейтон на секунду задерживается и кончиком пальца ноги легонько подталкивает большеносого гнома с удочкой, отправляя ее в небольшой декоративный пруд.
  
  OceanofPDF.com
  3. ШАХТЫ БЛЭКБЕКА
  Aхотя Камбрия является третьим по величине церемониальным графством Англии, по площади Озерный край лишь ненамного больше округов среднего размера, таких как Лестершир, ноттингемшир или уорикшир.  Действительно, площадь 885 квадратных миль укладывалась бы в сетку сторон длиной всего 30 миль.  Тем не менее, путешествия по озерам измеряются не расстоянием, а временем.  Ферма Артура Хоупа в Ситуэйте находится чуть более чем в трех милях по прямой от гостиницы в Уосдейл–Хед, но в хороший день до нее можно доехать за полтора часа.  Это топография, которая никогда не смогла бы понравиться римским дорожникам, хотя они оставили свой след в виде ряда фортов по всему региону. А время в пути резко возрастет через несколько дней, когда пасхальные каникулы приведут к десятикратному увеличению трафика, из-за чего извилистые переулки Камбрии будут забиты до отказа.
  Аналогичным образом, чтобы добраться до Литтл-Лэнгдейла из Пенрита – путешествие сержанта Джонса через Трелкелд за Скелгиллом – занимает добрый час, несмотря на небольшой километраж.  И это не учитывает импровизированную остановку Скелгилла, чтобы попросить ланч навынос у своего двоюродного брата-шеф-повара у дверей кухни отеля "Грасмир".  К тому времени, когда они достигают надира, известного как Фелл Фут, у подножия перевала Риноуз, часы приближаются к часу дня – полудню по недавно введенному летнему британскому времени.  Скелгилл указывает своему коллеге припарковаться на довольно каменистом обочине рядом с сухой каменной стеной, в тени смешанного леса из распускающегося местного дуба и интродуцированной ситки.
  – Я ожидал, что там будут какие–нибудь информационные указатели, шеф - я посмотрел шахты Блэкбек перед отъездом - они, очевидно, пользуются популярностью у альпинистов и спелеологов.
  – Да, ну ... можно сказать, что это торговый вход.
  Сержант Джонс зашнуровывает кроссовки, на ее губах появляется довольная улыбка.
  - Шеф, я не вижу никакого входа.
  ‘ Еще целая миля, но пешком это самый быстрый путь.  К старым выработкам ведет тележная колея, но она заперта.
  Скелгилл кладет свой факел на гребень стены и подбирается поближе, бесшумно спускаясь и появляясь снова в виде головы и плеч.  Он протягивает руку сержанту Джонсу, и они хватают друг друга за запястья.  Она находит опору для ног и поднимается, хотя узкие джинсы ограничивают ее движения, и Скелгиллу приходится ухватиться за ее пояс, чтобы протащить ее через переломный момент.  Он, пожалуй, перестарался, и она вынуждена прыгнуть в надежде, но лесной настил представляет собой ковер из мульчи и мха и обеспечивает мягкое, хотя и недостойное приземление.  Она встает, отряхивая с колен сосновые иголки и, возможно, не подозревая, что Скелгилл критически разглядывает маленькие круглые влажные пятна у нее на ягодицах.
  - Я и так вляпался, шеф.
  - По-моему, ты прекрасно выглядишь, Джонс.
  Когда они отправляются в путь, очевидного пути нет, и Скелгилл, похоже, ориентируется по солнцу, держа его всего на несколько градусов левее от них, таким образом, направляясь немного западнее юга.  Несмотря на густоту леса, путь относительно прост – под взрослыми хвойными деревьями нет мешающего им слоя кустарника, а дубы уже цветут, но еще не распустили листья, обеспечивая много света среди пестрой тени.  Хотя для большинства летних мигрантов еще слишком рано, местные жители, такие как большие синицы, черные дрозды и зяблики, наполняют звучный эфир энергичным птичьим пением. Кое-где пурпурные собачьи фиалки и маленькие созвездия лесного щавеля намекают на древность леса.  На небольшой полянке они проходят мимо корявого боярышника – Скелгилл срывает щепотку свежей зеленой листвы и, к явному удивлению своего коллеги, засовывает ее в рот.
  –О, шеф! - воскликнул я.
  -Что? -спросиля
  -Как ты можешь это делать?
  Скелгилл одобрительно жует.
  – Первый салат в году, Джонс, ты, должно быть, слышал о хлебе с сыром?
  – На самом деле я городской, шеф, хотя и из маленького городка.
  Скелгилл ухмыляется.
  - Ты не знаешь, чего лишаешься.
  - Наверное, личинки, шеф.
  - Это все хороший протеин.
  Сержант Джонс качает головой, но прежде чем она успевает ответить, ее внимание привлекает белое объявление с напечатанными черными буквами.  Он предупреждает, что "Нарушители будут привлечены к ответственности", и прикреплен к стене, которая постепенно приобретает очертания среди деревьев и которая должна возвышаться на добрых восемь футов над землей.
  - Что это, шеф? - спросил я.
  ‘ Замок Блэкбек.  Нам нужно повернуть направо, чтобы выйти к водопаду.
  - Я думал, это только подъездная Территория, шеф?
  Скелгилл хмурится.
  - Это не относится к территории замка.
  Сержант Джонс кивает.
  - Я полагаю, они должны где-то подвести черту.
  Скелгилл задумчиво разглядывает табличку и не отвечает.  Вопрос о том, кому морально принадлежит земля, – это спор, который продолжается в его собственных мыслях, не говоря уже о спорах во многих пабах, и его мнение зависит от того, какую шляпу он может носить в любой момент.  Общественный доступ в Озерный край находится где-то между более или менее неограниченным ‘правом бродяжничества’ Шотландии и общей политикой Англии, которая ограничивает бродяг обозначенными полосами движения.  Как рыбак и альпинист Скелгилл часто бывает разочарован ограничениями, которые землевладельческие классы могут наложить на его свободу; но как офицер полиции и член горноспасательной команды было много случаев, когда он проклинал соблазны, которые привлекают неквалифицированных или провинившихся граждан в его сферу деятельности.  В данный момент, в то время как его идеальный маршрут пролегал бы более или менее прямо на юг, высокий каменный барьер вынуждает сделать крюк.
  Хотя земля теперь начинает подниматься довольно круто, рядом со стеной идти под ногами легче.  В его тени растет мало растительности – только увядшие папоротники, торчащие из расщелин, и ползучие печеночники, блестящие, как морские водоросли, обнаженные отливом.  Минут через десять они достигают выкрашенных в серый цвет ворот, встроенных в каменную кладку. Скелгилл останавливается, чтобы полюбоваться сооружением.
  - В чем дело, шеф?
  ‘ Не вспоминай об этом.  Он протягивает руку, чтобы подтолкнуть ее, но снаружи нет никаких скобяных изделий, и ничего не поддается.  - Имей в виду, я не был таким год или два назад.
  Дверь в хорошем состоянии, и она прилегает вплотную к каменным косякам и перемычке.  Несмотря на все свои попытки найти трещину, Скелгилл терпит поражение и не может увидеть, что находится за ней.  Он осматривает стену, как будто думает о том, чтобы взобраться на нее и заглянуть поверх.  Но затем он осматривает землю под ступенькой – никаких признаков износа, только ровная россыпь гниющих листьев и веточек.
  ‘ Не похоже, чтобы им пользовались.  Он пожимает плечами и поворачивается в ту сторону, куда они шли.  – Пойдем, я покажу тебе кое-что поинтереснее.
  Все еще находясь в лесу, они идут еще минуту или около того до того места, где склон холма справа от них переходит в вертикальный утес.  У подножия этого миниатюрного откоса, возможно, есть подобие тропинки, и примерно через тридцать ярдов она резко сворачивает налево в огромную трещину: ущелье шириной около десяти футов, его стены высотой с дом.  На первый взгляд кажется, что это естественная особенность, потому что с его покрытого галькой дна вытекает ручей, а по влажным склонам скал стелются мхи и лианы; атмосфера насыщена торфяной влажностью ботанической теплицы.  Но когда глаз следует за крошечным журчанием до его истока примерно в пятидесяти футах вглубь расщелины, зазубренный черный вход в пещеру обнаруживает руку человека в этом творении.  Скелгилл целеустремленно опускает подошву левого ботинка в покрытую рябью воду.
  – Некоторые считают, что это и есть изначальный Черный Бек - он протекает прямо через шахты и впадает в другой приток ниже по долине.
  Он спускается в овраг, по пути наблюдая за землей перед собой.  Но каменистая поверхность неумолима, и если он ищет следы, его ждет разочарование – только у входа есть признаки жизни, и это нечеткий отпечаток раздвоенного копыта на серебристом песке.
  - Что бы это могло быть, шеф?
  Скелгилл на мгновение задумывается и качает головой.
  – Скорее всего, косуля, которая приходит к этому озеру напиться, где поглубже.
  - Надеюсь, они не умеют читать, шеф.
  -Придешь снова?
  Сержант Джонс указывает на вход в пещеру.  Туннель, расположенный на расстоянии пары ярдов и, таким образом, невидимый для их приближения, перекрыт полудюжиной досок, вбитых по диагонали поперек прохода.  На них висит объявление, “Опасно, не подходите” - но сержант Джонс ссылается на дополнительные граффити - более краткое англосаксонское призывание уходить (хотя это в равной степени может быть направлено против официального автора знака).  Скелгилл мрачно улыбается и качает головой.
  "Места, куда люди приносят фломастеры, никогда не перестают меня удивлять".
  Сержант Джонс ухмыляется.
  - Итак, в чем дело, шеф?
  ‘ Самый нижний выход из медного рудника.  Эта часть была закрыта более ста пятидесяти лет назад.  Там шахты уходят вниз на семьсот футов, прокладывая жилы в скале.
  Сержант Джонс делает пару неуверенных шагов внутрь устья штольни.
  ‘ Вот. ’ Скелгилл протягивает ей свой факел.  Он маленький – примерно размером с сигару "Черчилль", – но когда она зажигает его, он заливает нишу ярким светом.  Она подходит к импровизированному барьеру, находит щель, через которую можно посветить фонариком.  ‘Надвинь капюшон – он фокусирует луч.  Ты сможешь видеть дальше по туннелю.
  Она делает, как указано, и тут же отшатывается с визгом и гримасой отвращения.
  – О, нет... что это?- спросила я.
  Скелгилл берет у нее факел и засовывает его между двумя досками, прижимая основание к своей левой щеке.  В скользкой влажной темноте пещеры, казалось бы, парящей прямо под сводом крыши, демоническое лицо отсвечивает костяной белизной, эбонитовые впадины его глазниц омерзительно смотрят из-под огромных загнутых рогов.  Это череп хердвикского барана.
  "Чертовы дети".
  Сержант Джонс вздрагивает и пятится в полумрак расщелины.
  – Этого более чем достаточно, чтобы держать меня подальше, шеф, не говоря уже об опасности свалиться в яму.
  Скелгилл ухмыляется.  Он выключает фонарик и засовывает его в задний карман.  Затем он берется за одну из досок обеими руками и сильно встряхивает ее, но она отказывается сдвинуться с места.  Он пробует пару других, но они, похоже, прочно вклинились и прибиты вместе там, где накладываются друг на друга.
  - Не думаю, что наш Леонид прошел этим путем.
  Он наклоняет голову и ныряет на свежий воздух.  Лицо сержанта Джонса кажется бледным, несмотря на их быструю прогулку по лесу; Скелгилл, кажется, замечает это, потому что наклоняется вбок и достает из кармана брюк с картой наполовину съеденный пакетик глюкозных конфет.
  – Вот - лучшее, что я могу предложить вместо бренди.
  Она застенчиво улыбается.
  – Извините, шеф, я этого не ожидал, это действительно напугало меня.
  Скелгилл пожимает плечами и проходит мимо нее.
  ‘ Ну же– давай поднимемся на самый верх.  Они добывали сланец и там, наверху, – там есть несколько больших камер, – именно туда люди обычно заходят, если занимаются разведкой.
  *
  - Это все равно что находиться в тайной часовне Ковенантов, шеф.
  Скелгилл по-хозяйски оглядывается по сторонам.
  – Да, ну ... ты не так уж далеко ошибаешься – они называют это Апсидой.
  Сержант Джонс одобрительно кивает.  Они разговаривают шепотом и остановились у проема, ведущего в огромное помещение под куполом.  Скелгилл выключил свой фонарик, потому что в крыше есть трещина, через которую луч солнечного света освещает камнепад из гигантских хлопьев шифера.  Самый большой из них устремлен ввысь, как зазубренный стоячий камень, а перед ним лежит одна огромная плита размером с кровать – вместе они производят впечатление примитивного алтаря и рередоса, таинственным образом освещенных прожекторами среди сгущающихся теней.  За его пределами сгущается тьма, еще более темная из-за света, который струится в центр полости.  Но прежде чем тени поглощают все, становится очевидно, что большая лужа воды тянется из-за скального образования в заднюю часть пещеры, а постоянный звук капель и шлепков в литаврах создает жутковатую фугу, отдающуюся эхом.
  – Это все, что ты можешь сделать - или ты можешь спуститься по лестнице и выйти тем же путем, каким мы пришли.
  Скелгилл направляет свой фонарик так, чтобы его луч отражался от черной воды и высвечивал естественный сводчатый потолок, череду изогнутых ребер, похожих на внутренности огромной глотки, приобретающих зеленоватый оттенок от некогда популярного сланцевого камня.  По обе стороны камеры расположены горизонтальные шахты, известные как штреки, но они завалены щебнем – случайно или намеренно, сказать невозможно.  Когда они начинают возвращаться по своим следам, появляются другие боковые проходы, и Скелгилл осматривает их, насколько это возможно.  В должное время он ведет их по одному из таких коридоров; погасив факел, можно увидеть поворот примерно в семидесяти пяти ярдах впереди, сразу за которым просачивается дневной свет.
  Когда они выходят, сержант Джонс с облегчением потягивается, подставляя лицо солнцу.
  – Я плохо ориентируюсь в темноте, шеф, от этих туннелей у меня мурашки по коже.
  "Да, ну ... я сам не большой поклонник спелеологии, хотя у нас в этих местах проводятся учения по спасению – я проводил их прямо здесь в былые дни".
  Сержант Джонс, несмотря на окружающее тепло погожего дня, заметно дрожит.
  "Представь, что ты заперт под землей – мне кажется, я бы умер от клаустрофобии, – если ты способен на такое".
  Скелгилл морщится.
  "Худший сценарий - это когда кто–то застревает на крыше, принюхиваясь, а потом идет дождь - и уровень воды поднимается".
  Сержант Джонс, кажется, понимает его спелеологический сленг; она морщится и складывает ладони вместе в молитвенном жесте.  Скелгилл машет рукой, показывая, что она должна следовать за ним.  Они идут по гладкой скальной породе открытого участка бывшего карьера ко входу, которым они изначально воспользовались.  Существует официальное уведомление, предупреждающее представителей общественности о том, что они входят на свой страх и риск и что деятельность группы требует предварительного разрешения Национального фонда.
  - Зачем ему было подниматься сюда, шеф?
  - По той же причине, что и мы.
  Сержант Джонс выглядит озадаченной, но, возможно, обдумывая ответ своего начальника, она понимает его логику: вооруженный подобной информацией, Леонид Павленко, естественно, мог бы прийти к аналогичному выводу.
  - Полагаю, что да, шеф.
  ‘ Может, он и не знал, но я думаю, имело смысл сначала поискать.  Если эта формулировка означает "Черный Бек", то шансы невелики.
  – Но зачем останавливаться в Кесуике, шеф, почему не в Эмблсайде или Конистоне?
  Скелгилл пожимает плечами.
  ‘ До Кесвика легко добраться – удобная остановка - он снял номер только на одну ночь.  Возможно, у него есть знакомый в городе – кто-то, кто мог бы его подвезти.
  Сержант Джонс начинает читать мелкий шрифт на информационном табло.  Там упоминаются шлемы, налобные фонарики, веревки и ремни безопасности.
  – Шеф, вряд ли это обычная достопримечательность для туристов, и, судя по всему, на нем была обычная одежда.
  Джинсы, футболка, кожаная куртка и кроссовки соответствовали описанию, предоставленному его квартирной хозяйкой; ни одного из этих предметов не было среди вещей, оставленных в сумке.  Скелгилл кивает и оглядывается с довольно удрученным видом.
  ‘ Есть пара объектов недвижимости, в которые мы могли бы заглянуть по дороге.  Если он пришел сюда в поисках чего–то – или кого-то, - то мог стучать в разные двери.
  - Как ты думаешь, когда он ушел из гостиницы?
  Скелгилл несколько обреченно выдыхает.
  – Это могло быть в любое время между пятью часами вчерашнего дня и восемью сегодняшним утром, но нет никаких признаков того, что он где–то ошивался - более вероятным кажется вчерашнее.
  - Во сколько должно было стемнеть, шеф?
  Скелгилл складывает руки на груди и возводит глаза к небесам.
  ‘ Закат прошлой ночью был более или менее в семь утра.  Но было ясно – светло примерно до восьми.
  Сержант Джонс оттягивает нижнюю губу средним пальцем.
  - И все же у него не было бы много дневного света, шеф.
  ‘Может, и нет.  Послушай, Джонс, он еще может объявиться, желая забрать свою сумку – насколько нам известно, он вышел в Кесвике, встретил кое-кого, ему повезло – ’ Скелгилл колеблется, оценивая реакцию своего коллеги.  - Это не неизвестно.
  Сержант Джонс отворачивается и делает несколько шагов к скале.  Она упирает руки в бедра и откидывается назад, чтобы посмотреть вверх на утес.
  -Или невезучий.
  Скелгилл наклоняется и поднимает сланцевый ромб.  Он мгновение рассматривает его, прежде чем левой рукой запустить в отверстие шахты.  Раздается глухое эхо, когда оно проносится по каменному полу коридора и беззвучно останавливается.  Его руки опускаются по бокам, и на мгновение кажется, что он не знает, что делать дальше.  Но сержант Джонс собралась с мыслями и сделала пируэт, чтобы встретиться с ним лицом к лицу.
  – Дело в том, шеф, что если он сбежал из отеля типа "Постель и завтрак", зачем ему оставлять свой паспорт?
  
  OceanofPDF.com
  4. ЗАМОК БЛЭКБЕК
  Этоего частная собственность.
  - В основном это Подъездные Пути.
  "Это" там, где ты "будешь стоять".
  - Да, что ж, возможно, у меня есть на то причина.
  Скелгилл выуживает из заднего кармана удостоверение и подносит его вплотную к лицу мужчины.
  - Я так понимаю, у вас есть лицензия на использование ловушекЛарсена? - Поинтересовался я., - Не так ли?
  Мужчина подозрительно разглядывает Скелгилла.  Он на пару дюймов ниже, но, тем не менее, мускулистого телосложения, с бритой головой и враждебным поведением.  Хотя ему, вероятно, за сорок, на нем выцветшая боевая форма и грязная оливковая футболка с темными пятнами пота под мышками, армейские ботинки, нуждающиеся в полировке, и промасленная бандана вокруг лба.  У него смуглый цвет лица, а уродливый шрам под левым глазом сочетается с чертами лица – носом, губами, зубами и ушами, – которые слишком велики для его лица, наводя на мысль о карикатурном гоблине из фэнтези.  Он все еще держит в руках молоток, которым сердито вбивал скобы, когда двое детективов обогнули его каменный домик егеря.  Там стоит стопка из десяти или около того ловушек – грубых деревянных рам размером с клетку для кроликов, покрытых проволочной сеткой.  Сам участок расположен на восточной окраине лесного массива, через который они ранее поднимались, возможно, в фарлонге от неровной дороги, соединяющей горные выработки с извилистой дорогой Лэнгдейл-Эскдейл.  Из покосившегося загона, расположенного между ветхими сараями, жадно смотрят две собаки – черный лабрадор и пегий рабочий кокер; возможно, удивительно, что они не лают.  Мужчина тоже отвечает не сразу, но переводит взгляд со Скелгилла на сержанта Джонс, его узкие черные глаза пожирают ее фигуру.  Ей не нравится такое внимание, и она тянется за своим удостоверением личности, когда он снова поворачивается к Скелгиллу.
  - Да, у поместья есть лицензия.
  - Замок Блэкбек?
  Мужчина кивает.
  -А ты кто?
  - Джед Тарр.
  -Егерь?
  Мужчина оглядывается через плечо и сохраняет позу, как будто хочет, чтобы Скелгилл проследил за его взглядом.  На проволочном заборе развешаны гниющие туши ворон, крыс и пары горностаев.  Это было не самое благоприятное знакомство, но у Скелгилла врожденная аллергия на неоправданную агрессию.  Однако теперь ему требуется сотрудничество мужчины.  Он небрежно указывает на сержанта Джонса.
  - У моего сержанта есть пара вопросов.
  Паспорт и фотография сержанта Джонс лежат в кармане ее жилета на молнии.  Егерь внимательно извлекает их, оба они находятся в прозрачных полиэтиленовых пакетах.
  ‘ Мы ищем этого мужчину – ему двадцать четыре года, рост пять футов девять дюймов, одет в черную кожаную куртку, джинсы и кроссовки.  Мы полагаем, что он мог быть в этом районе вчера вечером или, возможно, сегодня утром.
  Хмурый взгляд Джеда Тарра не меняется, когда он, прищурившись, смотрит на паспорт.  Сержант Джонс держит напечатанные детали закрытыми, и когда он протягивает руку, как бы желая взять их у нее, она убирает их.  Он встречается с ней взглядом, а затем ухмыляется, как бы говоря туше.  Затем он качает головой.
  "Никогда не греши противнего".
  Сержант Джонс на мгновение замолкает, но, похоже, ему нечего добавить.  Она выносит фотографию девушки вперед и показывает ее.  Теперь мужчина выдает подобие реакции - не выражением лица, – но его хватка, кажется, крепче сжимает рукоятку молотка из орехового дерева, о чем свидетельствует напряжение мышц на предплечье.  Он пристально смотрит на изображение, а затем переводит взгляд на сержанта Джонса и обратно, как будто сравнивает двух женщин.
  – Мы также ищем эту женщину - возможно, они были вместе.
  Теперь на лице лишь намек на ухмылку, неровные пожелтевшие зубы более обнажены, чем раньше.
  - Нет.
  Он снова поворачивается к ловушке у своих ног и роется в кармане.  Он вытаскивает полдюжины скрепок и зажимает их между губами, вытаскивает одну обратно и возобновляет прерванную детективами работу.  Сержант Джонс бросает взгляд на Скелгилла; тот кивком головы показывает, что они уходят.  Он дает последний залп по непокорному егерю.
  ‘Обратитесь в полицию, если увидите кого-нибудь из них’. (Мужчина, возможно, хмыкает в знак согласия, хотя это может быть усилие от удара молотком, гораздо более сильное, чем необходимо.)  – И помни - эти ловушки разрешены только для мелких врановых.
  Это последнее замечание вызывает презрительный взгляд.  Действительно, когда Скелгилл и сержант Джонс направляются к главной дорожке, он отрывается от своего занятия и наблюдает за ними из-за угла здания.  Затем, сначала проверив фасад своего коттеджа, он возвращается с тыла, отпирает дверь и входит внутрь.
  *
  – Вы заметили, шеф, все окна были закрыты ставнями?
  Скелгилл мрачно кивает.
  – Да, хотел бы я знать, что у него там – морозилка, набитая мертвыми ястребами-тетеревятниками и лунями, или нет.
  - Ты собираешься попросить в замке показать лицензию на капканы?
  Скелгилл качает головой.
  ‘Как бы мне этого ни хотелось, но им это не нужно – это Общая лицензия на отлов птиц для предотвращения ущерба’.  Он иронизирует над использованием им ироничной официальной терминологии.  "Любой может скачать это с правительственного веб–сайта - все, что вам нужно сделать, это соответствовать требованиям".
  - Похоже, он этого не знал, шеф.
  – Вероятно, он знает достаточно, чтобы понимать, что его прикрыли - до тех пор, пока мы не поймаем его с ястребом в одной из ловушек.
  - Как они работают, шеф?
  Скелгилл сжимает губы в гримасе отвращения.
  ‘ Ты прикармливаешь одну половинку живой сорокой.  Поставьте ловушку на поляне на территории другой птицы – через десять минут она прилетит посмотреть, – приземлившись, она попадает в другую секцию через люк.  Затем ты проделываешь в нем двенадцать отверстий – если, конечно, не хочешь, чтобы новая сорока стала приманкой для второй ловушки.
  Сержант Джонс, похоже, потрясен такой перспективой.
  – У него был безжалостный взгляд, шеф, - мне бы не хотелось, чтобы он случайно застал меня за вторжением на чужую территорию.
  Скелгилл хмурится, как будто напрашивается на возражение и с радостью спровоцировал бы подобную ситуацию.
  - Он не собирался лезть из кожи вон, чтобы помочь нам, это точно.
  - Нет, шеф.
  Они спускаются с холма, уклон все еще довольно крутой; тропа теперь входит в лес.  Послеполуденное пение птиц становится приглушенным, хотя канюк настойчиво мяукает в вышине, властвуя в своих владениях.  В какой-то момент они замечают мелькающий белый зад косули, когда она ныряет в подлесок, а время от времени заросли первоцветов радуются весеннему солнцу.  В свое время они сталкиваются с запертыми воротами, которые ограничивают доступ автотранспорта к шахтам Блэкбек.  Объявление, подобное тому, что находится на карьере, предупреждает посетителей о предстоящих опасностях.  При повороте налево на ‘магистральную’ дорогу (узкую полосу, по которой могут проехать две машины только с особой осторожностью) еще одна миля вернет их на место парковки.  Однако примерно на полпути тропа без опознавательных знаков снова врезается в лес: это неприметная подъездная дорожка к замку Блэкбек.
  - Должно быть, весело быть здешним почтальоном, шеф.
  ‘ Да, зимой тебе понадобился бы "Лендровер" и много аварийных припасов.  На мгновение Скелгилл задумывается.  – Я бы очень хотел это представить – разбить лагерь на пару ночей в снегу – может быть, сходить в ближайшую гостиницу, разжечь камин и выпить настоящего эля в неограниченном количестве.
  - Главное, чтобы они получили товар, шеф.
  - Я бы на твоем месте обошелся бутылками.
  Сержант Джонс ухмыляется и качает головой.  Но если она формулирует ответ, то приспосабливает его к виду, который открывается им, когда они сворачивают с дорожки.
  – Вау, шеф, это место выглядит примерно так же устрашающе, как шахты.
  В то время как замок Блэкбек может разочаровать посетителя, надеющегося на подлинную средневековую крепость, он почти наверняка найдет поддержку у Hammer Horror.  Не то чтобы он был открыт для публики как достопримечательность.  Действительно, возвышающаяся стена уступает только деревянным воротам аналогичной высоты, оставляя видимыми только верхние этажи замка – с его башнями и зубцами. Построенный в ранневикторианскую эпоху для наследницы, чье сомнительное состояние было построено на "продезинфицированном" участке презренной треугольной торговли, которая поставляла ром из Вест-Индии в Уайтхейвен, его псевдоготическая архитектура в стиле Возрождения в равной степени привела бы в ужас современного архитектора или археолога.  Окруженное густым лесом, дополненное преобладанием крупных декоративных хвойных деревьев на прилегающей территории, это неприглядное сооружение обычно остается незамеченным как туристами, так и любителями прогуляться по горам.
  Большие ворота выглядят ухоженными и выкрашены в тот же оттенок серого, что и портал, на который они наткнулись ранее.  Действительно, справа от них такая же дверь с электронной панелью, вмонтированной в стену на высоте головы.  Скелгилл нажимает кнопку с надписью “Вызов”.  Сразу же раздается звук – но он исходит не из динамика на панели управления, а из самих ворот меньшего размера.  Раздается звук, похожий на отодвигание засова, а затем дверь распахивается – внутрь - и выходит высокая фигура мужчины.  У него на поводке пара крупных немецких овчарок.  Дверь, кажется, открывается на пружине и закрывается за ним.  Мужчина, чей взгляд был прикован к его животным, поднимает голову с явным удивлением, увидев двух детективов, стоящих так близко.  Собаки, когда от них можно было бы ожидать проявления какой-либо территориальной реакции, на самом деле просто бдительны.
  – А ... могу я указать вам дорогу, добрые люди?
  Акцент мужчины и его отрывистая речь мало что выдает в происхождении– кроме британской государственной школы, хотя под ним может скрываться намек на иностранный акцент, возможно, голландский или немецкий.  Ему под пятьдесят, рост значительно выше шести футов, одет он в прочные кожаные ботинки, бежевые брюки из молескина и зеленую стеганую охотничью куртку с нашитыми замшевыми нашивками на плечах – эта одежда, в отличие от одежды егеря, находится в отличном состоянии.  Его осанка очень прямая, что создает впечатление военно-морского флота, что подчеркивается коротко остриженными седеющими волосами и бородкой в тон.  Его широко посаженные глаза немигающе смотрят поверх орлиного носа.  Хотя его вступительные слова достаточно дружелюбны, его скрытое поведение – скорее сродни поведению собак – совершенно нейтрально, как будто он оценивает статус этих незваных гостей.  Скелгилл достает свое служебное удостоверение.
  – ИНСПЕКТОР Скелгилл, а это сержант Джонс, полиция Камбрии.
  Скелгилл больше ничего не говорит, но мужчина просто отвечает ему взглядом, тем самым вынуждая его уточнить или столкнуться с молчаливым противостоянием.
  – Мы пытаемся установить местонахождение человека, который мог находиться в этом районе вчера вечером или сегодня утром.
  Сержант Джонс держит паспорт наготове и протягивает его мужчине, снова закрывая идентификационные данные.  Он прищуривает глаза и откидывает голову на пару дюймов, как будто предпочел бы носить очки для чтения.  Однако он несколько секунд внимательно изучает изображение, прежде чем позволяет своему взгляду проследить путь от аккуратно наманикюренных ногтей сержанта Джонс и вдоль ее обнаженного предплечья к лицу.  Его глаза обескураживающе бледно-голубые, и она, кажется, чувствует себя неуютно под его вопросительным взглядом.
  - Эта фотография ни о чем не говорит, сэр?
  Врывается Скелгилл, возможно, почувствовавший дискомфорт своего сержанта.  Мужчина поворачивается к нему лицом.  Выражение его лица остается неумолимым.
  – Ни я, ни кто-либо из моих сотрудников не покидали территорию со вчерашнего обеда, инспектор, за исключением моего егеря, который находится недалеко от карьера.
  - Полагаю, мы встретили его по пути вниз, сэр.
  Землевладелец склоняет голову в знак согласия.
  – Этот человек не звонил сюда, сэр, спрашивал о ком-нибудь?
  ‘ Вы наши первые посетители после субботней доставки вина, инспектор.  Я сам все это время был дома и знал бы.
  Скелгилл указывает открытой ладонью на ворота.
  - Есть ли хоть малейшая вероятность, что он мог забрести на вашу территорию, сэр?
  - Я думаю, Гензель и Гретель быстро нашли бы его и дали мне знать.
  - Прошу прощения, сэр?
  ‘ Мои овчарки, инспектор.  Они здесь хозяйничают – они, как правило, ведут себя более напористо, когда не находятся под моим командованием.
  Скелгилл опускает взгляд.  Одно из существ незаметно подошло ближе и обнюхивает его штанину.  Он отводит взгляд и в то же время небрежно опускает тыльную сторону ладони.  Собака переводит внимание на его запястье, но затем кажется довольной, когда Скелгилл потирает костяшками пальцев сосцевидный отросток.  Мужчина внимательно наблюдает.
  - Вы, вероятно, были кинологом, инспектор?
  Скелгилл, кажется, удивлен этим замечанием.  Он нежно кладет ладонь на макушку овчарки.
  - Мой собственный пес - лучший друг одного из них, сэр.
  Мужчина смотрит на животное отрешенным взглядом.
  – Из них получаются хорошие друзья - и плохие враги.
  - Может быть, поэтому наши парни ими и пользуются, сэр.
  Мужчина кивает, хотя выражение его лица остается непроницаемым.
  ‘ Я собираюсь обойти периметр – этим маршрутом я пользуюсь несколько дней – ровно пять километров.  Если я что-нибудь увижу, я свяжусь с вами.
  Скелгилл кивает.  Они мало что могут сделать– чтобы задержать его, даже если у них возникнут дополнительные вопросы.  Его ответы были совершенно адекватными, хотя и экономичными.
  - Я не расслышал вашего имени, сэр?
  Мужчина уже начал удаляться.  Он колеблется, а затем поворачивается лицом к двум полицейским.  Он изображает небрежную улыбку.
  – Это Вольфштейн, доктор.
  *
  - Я был удивлен, что вы не спросили его о девушке, шеф.
  Скелгилл поднимает свою пинту к свету из окна паба.
  ‘ Да, у меня почему–то не было желания.  Он делает глоток золотистого эля.  - Он был таким же неразговорчивым, как и егерь.
  Сержант Джонс перемешивает кубики льда и дольку лимона в своем стакане с минеральной водой.
  - Мне показалось странным совпадением, что он как раз выходил, когда мы приехали.
  Скелгилл кивает поверх края своего бокала.
  - Определенно, это избавило нас от необходимости заходить внутрь.
  - Этот парень, Тарр, мог предупредить его, что мы уже в пути, шеф.
  Теперь Скелгилл пожимает плечами.
  "Нам не следует делать из этого слишком большой заговор – мы зашли так далеко только потому, что в данный момент ведем себя тихо".
  - Что-то не так, сэр? - спросил я.
  Скелгилл и сержант Джонс одновременно поворачиваются к стойке.  Хозяин, дородный парень лет сорока пяти, поднял крышку сервировочного столика и тяжело ступает по вымощенному каменными плитами полу старой гостиницы.
  - Прошу прощения?
  ‘ Я заметил, что вы проверяли пиво, сэр, – я подумал, не мутное ли оно?  Может быть, вы предпочитаете что–нибудь другое - гостевое IPA хорошо тянет?  Боюсь, Ева, новая барменша, еще не совсем освоилась с бочковым элем.
  Скелгилл смотрит широко раскрытыми глазами – хозяин был так внимателен.  Он делает еще один глоток и поднимает теперь уже наполовину пустой стакан.
  - Единственное, что здесь не так, это то, что я, вероятно, смогу выпить только две пинты.
  Хозяин бросает взгляд на воду сержанта Джонса.
  - У вас, кажется, есть водитель, сэр?
  Скелгилл ухмыляется.
  - К сожалению, сержант Джонс позже отвезет меня обратно к машине.
  Скелгилл показывает свое удостоверение без всякой угрозы.
  ‘ Ооо. ’ Хозяин поднимает руки в знак извинения.  - Чему обязаны такой честью?
  Скелгилл качает головой.
  – Просто захотелось пить после небольшой прогулки, сэр, хотя, возможно, вы сможете нам помочь.
  Мужчина довольно неловко оседлывает табурет во главе их стола.
  ‘Я был бы рад познакомиться с вами, э–э... инспектор.  Я сам здесь новичок, как вы, вероятно, можете догадаться по моему акценту.
  Скелгилл кивает.  Лэнгдейл Армс - любимое место для водопоя, хотя и редкое, учитывая удаленность от его обычного места жительства в Норт-Лейкс.  Это тот, который он посещает чаще пешком, чем по дороге.  Однако со времени его последнего визита прошлой осенью пожилая местная пара, которая управляла этим местом с давних времен, похоже, переехала, и аренда перешла к так называемому "пришельцу", который звучит так, словно родом из Черной страны, произнося вас как йоу, а вас как йовер.  Скелгилл указывает сержанту Джонс, что ей следует пойти дальше и показать ему фотографии.
  – Мы полагаем, что этот человек пропал - он мог находиться поблизости в течение последних двадцати четырех часов.
  Хозяин наклоняется, хрипло дыша, пока рассматривает фотографию.  Сержант Джонс пододвигает фотографию девушки рядом с ней.
  - Возможно, он как-то связан с этой девушкой.
  Теперь мужчина переводит взгляд с одного на другого.  Затем он качает головой и надувает щеки.
  – Вчера вечером у нас было очень тихо – закрылись рано, учитывая, что сегодня воскресенье, а праздники в этом году наступают поздно, – а сегодня к нам на обед пришли всего три или четыре пожилые пары.
  Сержант Джонс кивает.
  - Ты все это время был здесь, в баре?
  Мужчина, кажется, немного обеспокоен этим вопросом, как будто он не желает признавать, что в какой-то момент покинул свой пост.
  – Ну, у меня есть Ева, видишь?
  - Может быть, мы могли бы спросить ее, сэр?
  Довольно неохотно он встает и подходит к стойке бара.  Молодая барменша, похоже, ублажает тучную парочку коммивояжеров средних лет, которые устроились на табуретках у стойки; создается впечатление, что они устроились, чтобы приятно провести вечер.  Она собирается налить им еще по пинте пива, но хозяин подходит, чтобы занять место, и бормочет несколько слов наставления.  Она с тревогой смотрит в сторону Скелгилла и сержанта Джонса, прежде чем довольно смущенно обойти бар и подойти к их столику.
  - Присаживайтесь, мисс.
  Девушка делает так, как велит сержант Джонс.  Она высокая и стройная, примерно пять футов десять дюймов, с короткими темными волосами и голубыми глазами – привлекательная, несмотря на нос, который некоторые жестоко назвали бы крючковатым.  Она появляется без лифчика, в майке с глубоким вырезом, выцветших хипстерских джинсах и ботильонах с обрезанными носками.  Возможно, она все еще поздний подросток, и низкий табурет только подчеркивает ее рост, поскольку она умудряется сложить свои долговязые конечности в удобное положение.
  – В двух словах – мы хотели спросить, не замечали ли вы, чтобы кто-нибудь из этих двоих заходил в паб - в течение последнего дня или около того?
  Глаза девушки перебегают с одной фотографии на другую, хотя, кажется, больше внимания они уделяют блондинке.  Однако ей требуется всего пара секунд, чтобы ответить.
  - Я их не видел.
  Скелгилл наклоняется вперед, опершись рукой на стол.
  - Как давно ты здесь, Ева? - спросил я.
  - Я приеду в марте.
  Хотя она говорила мало, по ее акценту видно, что она восточноевропейка.
  - Откуда вы? - спросил я.
  "Люблин".
  Скелгилл мило хмурится.  Девушка уточняет.
  - Это город в Польше.
  - Ты забрался далеко от дома.
  - Это очень бедный регион.
  Скелгилл кивает.  Он вздыхает и осматривается по сторонам – это довольно причудливая старая гостиница, – но изолированная горная деревушка Литтл-Лэнгдейл далека даже от ярких огней Пенрита, не говоря уже о каком-нибудь далеком славянском мегаполисе.
  -Как дела? - спросил я.
  - Все в порядке.
  - Не может быть много светской жизни?
  "Мне нравится гулять на свежем воздухе – это не похоже на мой город".
  Скелгилл кивает.
  – Что ж, если вы случайно увидите кого–нибудь из этих людей – здесь или снаружи, – ваш босс будет знать, как связаться с нами, в уголовном розыске Пенрита.
  Девушка делает глубокий вдох, как будто собирается что–то сказать, затем бросает взгляд в сторону бара и замечает, что хозяин наблюдает за ней – вместо этого она на мгновение задерживает дыхание.  Она опускает глаза и складывает свои длинные тонкие руки на коленях.
  - И это все?
  Скелгилл мгновение смотрит на нее.  Затем он тоже выдыхает и откидывается на спинку своего кресла.
  ‘ Да, это все.  Кроме того, во сколько вы начинаете подавать еду?
  Девушка начинает подниматься с табурета.
  - Шеф-повар придет в семь.
  Скелгилл смотрит на свои наручные часы.  Время - половина шестого.  За окном стало чуть светлее, солнце скрылось за холмами, создавая преждевременное ощущение вечера в Лэнгдейлах.  Он кивает.
  – Спасибо, но мы будем любить тебя и оставим.
  Когда девушка возвращается на свое место, Скелгилл встает и подходит к доске объявлений, прикрепленной к стене справа от бара.  Его главной особенностью является устаревший рекламный плакат от одной из пивных компаний, предлагающий бесплатную надувную шляпу лепрекона и четыре пинты их газированного стаута.  Скелгилл неодобрительно хмурится и бормочет: “Удобно, когда тебя тошнит”, а затем понимает, что сказал это вслух, и морщится в сторону сержанта Джонса.  Она хихикает и вместе с ним разглядывает различные открытки, выцветшие фотографии и вырезки из местных газет, многие из которых датируются временами предыдущих жильцов.  Скелгилл указывает на размытое изображение пожилого бородатого бродяги под заголовком “Тикер Таймер проводит 25 лет в лесу”.
  - В чем дело, шеф?
  – Я слышал об этом парне по кличке “Тиккер” – предположительно, живет в лесу Блэкбек, - но никогда с ним не сталкивался.
  Сержант Джонс читает статью.
  Говорят, что остается загадкой, как он сам себя кормит – все, что он сказал этому журналисту, это то, что “Мать-природа щедра”, – но ходят слухи, что некоторые местные жители постарше прячут консервные банки в обычных тайниках, и он обменивает их на пророчества, написанные на амулетах, вырезанных из дуба.  И он читает характеры и делает предсказания на местных ярмарках и собраниях пастухов.
  Скелгилл иронично усмехается.
  - Я должен выяснить, где именно, и спросить его, когда Англия снова выиграет чемпионат мира.
  Сержант Джонс поднимает брови, признавая невероятность происходящего.
  – Хотя, шеф, трудно представить, как кто-то мог выжить в таком состоянии.
  Скелгилл пожимает плечами.
  – Если ему будут помогать люди – плюс подумать обо всей еде, которая большую часть года лежит в мусорных баках на стоянках и в местах для пикников, - и он, вероятно, сможет обшарить задворки магазинов и ресторанов в Конистоне.
  – Представь, что ты болен, шеф, - подхватил грипп и застрял зимой один в лагере в лесу.
  ‘ Если он держится особняком, то, вероятно, избегает большинства насекомых – в Додд–Вуде, над Бассовым озером, жил знаменитый отшельник – это относится к восемнадцатому веку - говорят, он питался чаем и сахаром и никогда не болел - если не считать пристрастия к местному элю. Скелгилл пожимает плечами и поворачивается, чтобы уйти.  "Я вижу привлекательность простой жизни".
  Сержант Джонс понимающе ухмыляется и следует за своим начальником.  Она проверяет время на своем мобильном телефоне.  Они уже отработали свою официальную смену, но одна из опасностей работы со Скелгиллом заключается в том, что он работает по своему собственному расписанию – или, скорее, вообще не по определенному расписанию, и будет продолжать, по-видимому, "дежурить", не обращая внимания на официальные часы, и в равной степени заниматься тем, что, по-видимому, является "внерабочей’ деятельностью (включая ходьбу по водопаду и рыбалку) во время своих смен, если ему предложат "время подумать".  Теперь, когда часы приближаются к шести вечера, а впереди еще добрый час езды до Пенрита, нет никакой гарантии, что его не отвлечет какая–нибудь прихоть - возможно, поискать местного "Лесного Пророка".  Когда они проходят мимо бара и направляются к деревянной двери, хозяин заведения прерывает приглушенный разговор, который он ведет с торговыми представителями в костюмах; он поднимает руку в знак прощания.
  -Спасибо за ваш заказ.
  Двое мужчин, стоящие лицом к бару, безразлично смотрят на удаляющуюся пару - хотя, возможно, в несколько меньшей степени в случае сержанта Джонса.  Скелгилл сердито смотрит в ответ, проходя мимо, и кивает хозяину.  Девушка, Ева, уже вышла, чтобы забрать их пустые бокалы, и бросает довольно несчастный взгляд им в спины, когда они уходят.  К тому времени, как она возвращается к раковине за стойкой, хозяин уже прижимает телефонную трубку паба к уху и, похоже, ждет ответа.
  
  OceanofPDF.com
  5. ИГОЛКИ И СТОГА СЕНА
  Вобщем, шеф, граница между Украиной и Польшей протекает как решето – Таможня подсчитала, что ежегодно через нее проходит десять миллиардов контрабандных сигарет.  Четверть миллиона украинцев работают в Польше на низкооплачиваемых работах, которые поляки оставили позади.  Иммиграционная служба назвала мне ежегодную цифру в двенадцать миллионов пересечений границы.  Как только вы окажетесь в Польше, вы окажетесь в Шенгенской зоне".
  Скелгилл качает головой.
  - Лейтон, такими темпами ты будешь на "Mastermind".
  Сержант Лейтон ухмыляется и постукивает костяшками пальцев по блокноту.
  – Я бы никогда всего этого не запомнил, шеф, черт возьми, я никак не могу вспомнить дату своего рождения.
  На столе стоит кружка с чаем, и Скелгилл пробует его.  Он дал чаю остыть.  Он проглатывает все залпом и гримасничает от отвращения.
  - Мы не в Шенгене.
  ‘ Я знаю, шеф, но скажите, что у вас есть пара приятелей–поляков, живущих в Британии.  Они едут в Польшу на несколько дней – потом возвращается только один из них – ты приезжаешь вместо другого чудака по его паспорту.
  Скелгилл кивает.
  - Полагаю, многие просто используют свой шанс в багажнике машины.
  - И это тоже, шеф.
  - Так что насчет Павленко? - спросил я.
  Сержант Лейтон качает головой.
  ‘ Никаких записей о том, что он въезжал в Великобританию или покидал Украину.  Пограничные власти в Киеве проводят расследование, но наши ребята говорят, не задерживайте дыхание.  Он откладывает блокнот и складывает руки на груди.  "С положительной стороны, они подтвердили, что это подлинный паспорт, и о его краже не сообщалось, так что можно поспорить, что в Кесвик приехал именно он, а не какой–то двойник".
  Скелгилл равнодушно пожимает плечами – похоже, в этом конкретном пункте его убеждать не нужно.
  – Нам нужен номер мобильного или банковский счет - что-нибудь, что мы могли бы отследить.
  ‘ Я запросил все обычные детали, шеф.  Сержант Лейтон выглядит немного раздраженным.  - Хотите, я наведу справки по домам в Кесвике - в магазинах, кафе и других пансионах?
  Теперь Скелгилл довольно набрасывается на своего подчиненного.
  ‘ Лейтон, он даже официально не числится пропавшим без вести – технически это он совершил преступление – сбежал из своего отеля, ничего не заплатив.  Шеф начнет дышать огнем, если я попрошу выделить дополнительные силы для поимки мелкого мошенника. Так что, если вы не вызываетесь постучать в дверь ...
  Сержант Лейтон стоически пожимает плечами.  Его предложение является спекулятивным ответом на необоснованные ожидания его начальника в отношении имеющегося времени.  Однако общеизвестно, что конкурент Скелгилла инспектор Алек Смарт реквизировал персонал в ожидании серии налетов на банкоматы – сомнительного результата наводки из числа его сети осведомителей в преисподней.  Несомненно, он планирует заручиться услугами сержантов Лейтона и Джонса – и в этот относительно засушливый период, перед тем как Озерный край наводнят туристы в Страстную пятницу, Скелгилл изо всех сил пытается оправдать обратное.
  ‘ Похоже, он просто растворился в воздухе, шеф.  Сержант Лейтон рассеянно потирает макушку.  - С другой стороны, я полагаю, что он вообще вышел из этого состояния.
  - А как насчет украинских контактов в этом районе?
  Осунувшееся лицо сержанта Лейтона предвещает ограниченные новости.
  В Великобритании есть отделение Ассоциации украинцев в Карлайле – в основном для тех людей и их семей, которые бежали сюда после последней войны, – но в Камбрии их немного.  Это место – просто общественный клуб, шеф, как и Легион.  У них есть страница в Facebook, но нет никаких указаний на то, что Леонид Павленко пытался связаться с ними.  Я разговаривал с секретарем филиала, и он не знал о нем, но сказал, что они отправили запрос о предоставлении информации.
  Скелгилл откидывается назад, скрестив руки на груди.  Ударом ноги в стремя он поворачивает сиденье и смотрит на карту Озерного края на стене позади себя.  Кажется вероятным, что он возвращается к своему предыдущему замечанию об иголках и стогах сена, поскольку его глаза танцуют по затененным холмам и зеленым долинам с их голубыми ленточками ледниковых озер.  Пропавшие без вести – это острая заноза в боку полиции: ежегодно сообщается о примерно четверти миллиона человек, из которых девяносто пять процентов впоследствии обнаруживаются целыми и невредимыми.  Таким образом, потенциальная растрата ресурсов полиции огромна – особенно во времена жесткой экономии, – и "тонкую голубую линию’ нелегко превратить в эффективную голубую сеть в таком географически сложном районе, как Лейкс.  И на этой открытой игровой площадке возникает дополнительная дилемма, с которой ежедневно сталкиваются легкомысленные энтузиасты, которые просто забывают упомянуть, что они проведут ночь или две в диком кемпинге в горах.  Как кому-либо узнать, надежно ли он укрыт в спальном мешке или истекает кровью под обрывом?  Таким образом, нынешнее затруднительное положение Скелгилла далеко не в новинку.  И более чем в девяти случаях из десяти у него были бы основания закрыть дело и позволить природе идти своим чередом.  И все же какая–то внутренняя инерция, кажется, сопротивляется этому простому варианту - возможно, какое-то скрытое чувство беспокойства, какое-то накопление едва уловимых сигналов, полученных на сегодняшний день, которые все еще проявляются как осязаемое или логичное возражение.
  Пока он размышляет – и пока сержант Лейтон, кажется, отвлекся, сравнивая свои ноги одну с другой, озадаченный доселе незамеченным несоответствием размеров, – дверь кабинета открывается, и медленно входит сержант Джонс, слушая разговор по мобильному телефону.  Скелгилл оборачивается и пристально смотрит, и сержант Лейтон делает вдох, чтобы поприветствовать ее, но она прикладывает палец к губам, призывая к молчанию, а затем использует ту же цифру, чтобы завершить вызов.
  – А ... это интересно.
  ‘ Что такое?  Тон Скелгилла резок, как будто он думает, что это был визит вежливости.
  Сержант Джонс пару раз стучит по дисплею, а затем подходит к столу Скелгилла и кладет перед ним свой мобильный телефон.
  ‘ Прошлой ночью, шеф– около половины двенадцатого, дежурная приняла звонок с этого номера.  Звонила женщина.  Она попросила вызвать полицию, а потом повесила трубку.
  Скелгилл все еще выглядит раздраженным.
  -Сколько людей делают это каждый день?
  ‘ Ну, прошлой ночью было несколько ложных звонков, шеф.  Но Джордж вернулся на работу этим утром и проверял их, на всякий случай.  Он попросил меня прослушать запись – и девушка показалась мне знакомой.  Более того, она попросила “Полицию, которая приедет сегодня”, поэтому я просто набрал номер.’  Теперь она упирается наманикюренным ноготком в экран своего телефона.  ‘ Это "Лэнгдейл Армз", шеф.  Должно быть, звонила полька Ева.
  Скелгилл грызет непослушный ноготь на большом пальце, а потом наклоняется над трубкой и смотрит на экран.
  -Вы сохранили свой номер?
  -Ага.
  -Кто ответил?
  - Я почти уверен, что это был домовладелец, шеф.
  Скелгилл продолжает немигающим взглядом смотреть на телефон, но затем – к ужасу сержанта Джонса – внезапно поднимает его и бросает сержанту Лейтону.  К счастью, несмотря на кратковременное жонглирование, он оказывается надежной парой рук.
  ‘ Лейтон, набери еще раз этот номер.  Скажи, что тебя только что отключили.  Затем спросите, подают ли здесь обеды в пабе – скажите, что вы собираетесь подняться на Пайк-оф-Блиско из Грейт-Лэнгдейла и подумываете остановиться там.
  Сержант Лейтон выглядит озадаченным, но он знает, что лучше не задавать вопросов Скелгиллу, когда тот в капризном настроении.
  – Придержите коней, шеф, я лучше запишу это.
  Он тянется за блокнотом, пока Скелгилл нетерпеливо повторяет имена.  Затем нажимает клавишу повторного набора и прикладывает трубку к уху.  На звонок отвечают быстро, и он следует инструкциям своего начальника.  Разговор занимает менее полминуты.
  - Старик говорит, с двенадцати до двух, шеф.
  Сержант Лейтон выглядит довольным собой.  Скелгилл хмурится.
  – Я знаю это, Лейтон, мы были там вчера.
  Теперь сержант Лейтон переводит взгляд с одного из своих коллег на другого, как будто думает, что разыгрывается какой-то розыгрыш.  Он передает мобильник обратно сержанту Джонсу, а затем поворачивается к своему начальнику.
  - Я не понимаю, шеф.
  – Все, что ты получишь, Лейтон, - это обед на расходы - ты отправляешься гулять по горам.
  Сержант Лейтон выглядит встревоженным.
  ‘ А как насчет походного снаряжения, шеф?  У меня с собой ничего нет.
  – Не бойся, Лейтон, в моей машине полно запасных вещей.
  По мере того, как это оправдание опровергается, выражение тревоги сержанта Лейтона усиливается.
  – Сжальтесь, шеф, в прошлый раз, когда я надевал ваши старые ботинки, я покрылся волдырями один за другим.
  Скелгилл нетерпеливо смотрит на меня.
  Лейтон, на самом деле ты не собираешься подниматься на Пайк оф Блиско.  Я собираюсь показать вам фотографию, чтобы вы знали, на что это похоже, если вас спросят.  Вам просто нужно выглядеть соответственно.  И, ради всего святого, не паркуйся слишком близко к пабу – по крайней мере, приезжай с таким видом, будто совершил небольшую прогулку пешком.
  Поведение сержанта Лейтона теперь сменяется сдержанным испугом. Он разглядывает свой внушительный живот, виднеющийся из-за ремня брюк.
  - Это не займет много времени, шеф.
  Скелгилл ухмыляется, возможно, немного злорадно.
  - Ты, кажется, запыхался, когда подумал об этом, Лейтон.
  Сержант Лейтон добродушно пожимает своими широкими плечами.  Он умоляюще смотрит на сержанта Джонса.
  – Дело в том, что я собирался вывести семью на улицу, но из–за дождей этой зимой тебе стоит попробовать протащить пару хнычущих детей мимо кинотеатра, когда дует сильный ветер и они чувствуют запах пиццы.
  Сержант Джонс сочувственно улыбается.
  - Я заметил, что "Лэнгдейл Армз" рекламировали домашний пирог со стейком и элем на доске фирменных блюд.  Там была приколота вырезка из новостей – о том, что фильм получил какую-то награду.
  Сержант Лейтон украдкой бросает взгляд на Скелгилла.  Его босс что–то стучит по своему компьютеру - возможно, восстанавливает изображение горы под угрозой исчезновения, – но невозможно скрыть мимолетную хмурость, которая появляется на его лице при упоминании о нашумевшей еде.  Сержант Лейтон пытается отнестись к этому вопросу легкомысленно.
  - Им следовало бы назвать это Пирогом со Скафеллами.’
  Он заставляет себя расхохотаться над собственной шуткой, но Скелгиллу по–прежнему не смешно.
  – Если оставить это в стороне, шеф, - что именно я делаю?
  Скелгилл резко поворачивает свой экран, чтобы остальные могли видеть.  На самом деле здесь нет никакой горной вершины, а вместо нее карта того, что кажется Восточной Европой.
  – Выясняю, чего хотела барменша - и почему она повесила трубку.
  Сержант Лейтон хмурит брови.
  – Шеф, а мы не могли бы просто позвонить и попросить разрешения поговорить с ней?
  Скелгилл внезапно выглядит удивленным.  Он поднимает палец в явном изумлении.
  – Лейтон, я никогда об этом не думал.
  - Правда, шеф?
  Теперь Скелгилл воздевает руки к небесам.
  – Лейтон, ты болван, конечно, я об этом подумал.
  -О, точно, шеф.
  Скелгилл в отчаянии смотрит на сержанта Джонс – кажется, она не уверена, как истолковать его настроение, – но сейчас он, похоже, ищет у нее поддержки.
  ‘ Вчера, Лейтон, когда мы зашли в паб, чтобы спросить о Павленко, эта девушка – я почти уверен – хотела нам что-то рассказать.  Он снова бросает взгляд на сержанта Джонс, и она задумчиво кивает.  ‘ Но хозяин не спускал с нее глаз.  Я пропустил это мимо ушей - но я бы не стал, если бы знал, что она собирается позвонить вчера вечером после закрытия.  Теперь, если Джонс или я сунемся туда снова, у парня возникнут подозрения, в то время как ты можешь выдавать себя за туповатого кокни, бродящего по горам.’  (Черты лица сержанта Лейтона выражают некоторое неодобрение по поводу этого предложения.)  ‘Займите столик подальше от бара – когда она принесет ваш отмеченный наградами пирог, назовите себя и узнайте, что она хочет нам сказать’. Теперь он небрежно указывает на карту на своем экране.  – Город, из которого, по ее словам, она родом, – Люблин - находится всего в часе езды от украинской границы.
  Сержант Лейтон кивает, теперь уже понимая.
  - Вполне справедливо, шеф.
  Скелгилл откидывается на спинку стула и складывает руки на груди.
  -Что еще на тебе было сегодня надето?
  Сержант Лейтон несколько раз моргает и тянется за блокнотом.  Он переворачивает пару страниц и довольно хрипло вдыхает.
  ‘ Кое-какие дурные поручения, шеф.  В его тоне есть что-то слегка саркастичное, намекающее на возмездие за пренебрежительное замечание Скелгилла о его происхождении.  ‘Кража мотороллера возле почтового отделения в Грасмире – подозреваемый джойрайдер.  Организованный налет на земельные участки в Пули–Бридж - использованы обрезные машины и украдены два мешка семенного картофеля.  Он украдкой бросает взгляд на сержанта Джонс, которая изо всех сил старается не рассмеяться.  – Ах да, шеф, и обезглавленная овца у перевала Киркстоун.
  Теперь он несколько хитро поднимает глаза, чтобы посмотреть, купился ли Скелгилл на его юмор, но натыкается на мрачное, как гром, выражение лица.
  
  OceanofPDF.com
  6. ПЕРЕВАЛ КИРКСТОУН
  ‘TЭти нарциссы выглядят нереально – они похожи на птиц, шеф, на великую миграцию желтоголовых гусей, которые спустились к береговой линии в поисках весеннего пастбища.
  - Следующим ты будешь декламировать Вордсворта, Джонс.
  Сержант Джонс усмехается.
  - Именно здесь он черпал вдохновение, не так ли?
  – Да, парой миль дальше – залив Гленкойн.
  На мгновение они замолкают: Скелгилл сосредотачивается на изгибах дороги, сержант Джонс наблюдает за переполненными берегами, среди множества растений каждый отдельный цветок сияет золотом в лучах позднего утреннего солнца.
  – Иногда тебе приходится ущипнуть себя, шеф, за то, что мы можем работать среди этого пейзажа.
  – Да, хотя это обоюдоострый способ.
  -В каком смысле?
  – Ну-ка, посмотри на это.
  Он убирает руку с руля и указывает на плоскую гладь озера милл-понд слева от них.
  - Уллуотер, шеф.
  – Растет форель, Джонс, щука, окунь и даже шелли.
  Сержант Джонс ухмыляется.  Когда он произносит последнее имя скелли, она не может быть уверена, что он говорит серьезно.
  - Всегда есть выходные, шеф.
  – Да, и, по статистике, по субботам и воскресеньям дождей больше.
  - Я думал, это городской миф?
  "В будние дни загрязнение воздуха пассажирами пригородных поездов и грузовиками препятствует выпадению осадков".
  - Разве у нас не больше пробок по выходным?
  Скелгилл морщится от ее бесспорной логики.
  – В любом случае, Джонс, с каких это пор погоде нужен повод, чтобы на Озерах пошел дождь?
  Она кивает.
  - Может быть, засуха продлится и дальше, шеф?
  -Не делай на это ставку.
  Они направляются на юг мимо Уллсуотера, его девятимильное западное побережье, окруженное магистралью Пенрит-Уиндермир.  Считающееся многими самым красивым из девятнадцати крупных озер национального парка (и бесчисленных озерных впадин), оно обязано своим существованием не одному и не двум, а трем ледникам, которые когда–то с грохотом обрушились с камбрийских гор и которые создали форму "вытянутой буквы z", создающую приятный ряд постоянно меняющихся аспектов для путешественника.  Но их конечный пункт назначения находится немного южнее.  Достигнув деревушки Паттердейл и оставив озеро позади, уклон становится круче и всего за короткое время поднимается на тысячу футов через перевал Киркстоун, причем окрестности внезапно контрастируют с мрачными, предвещающими беду холмами и осыпями, которые сами возвышаются еще на тысячу футов над пустынной дорогой.  На вершине перевала в гордом одиночестве примостилась гостиница "Киркстоун инн", желанное зрелище для усталых путников последних пятисот лет, и именно здесь Скелгилл резко останавливает свою машину.  Они высаживаются, щурясь от яркого апрельского света, небо кобальтово-голубое, без единого облачка, воздух резкий и звенящий стаккато луговых трубочек.
  – Это на пару минут ниже по Улице, но здесь безопаснее припарковаться.
  -Борьба, шеф?
  Скелгилл уже шагает прочь, лавируя между обветшалыми столами для пикника, которые были оптимистично расставлены на широкой обочине напротив гостиницы.  Сейчас пустынное, но, конечно, если погода сохранится хорошей, это возвышенное место через несколько дней будет переполнено любопытствующими отдыхающими, выходящими из своих жилищ.  Он вытягивается, чтобы показать на перекресток примерно в пятидесяти ярдах впереди, на узкую улочку, которая ныряет вниз по склону и, огибая плечо Снаркер Пайк, привлекает внимание дразнящим видом на Уиндермир, расположенный в четырех милях отсюда.
  – Это то, что они называют южной стороной перевала – дорога вверх от Эмблсайда - местами она одна из четырех - должно быть, была убийственной в те дни, когда здесь не было металических колей.
  - По крайней мере, для бедных лошадей, шеф.
  – Да, хотя такие, как мы, тащили бы свои сумки босиком.
  Трасса с обеих сторон ограничена сухими каменными стенами и скалистыми обочинами и с трудом пропускает проезжающие машины.  В период, который Уэйнрайт довольно небрежно назвал “сезоном шарабанков”, совершить восхождение из Эмблсайда в Киркстоун без повреждений ходовой части может оказаться непростой задачей.  Но они не сталкиваются с подобными неприятностями; на самом деле они шагают по центру пустынной улицы.  Скелгилл внимательно следит за маркером, привязанным пастухом, который вчера вечером сообщил о гибели овцы, – нитью синего шпагата, незаметно намотанной на столб.  Примерно через четыреста ярдов он замечает свой объект.
  – Поехали - это за противоположной стеной.
  Ряд гниющих кольев, ранее натянутых проволокой, тянется вдоль стены слева от них, но инструкция гласит, что туша овцы скрыта от посторонних глаз за правой стеной.  Однако внимание Скелгилла, похоже, сосредоточено на самом the verge.
  - В чем дело, шеф?
  – Следы шин - видишь?
  Почва хорошо дренируется, и открытие Скелгилла не сразу становится очевидным.  Он указывает носком ботинка на участок травы, коротко подстриженный кроликами и, возможно, предприимчивыми овцами (что, конечно, могло бы стать причиной смертельного исхода, так как произошло дорожно-транспортное происшествие).  Остается лишь слабый отпечаток, узор бугристых углублений.  Он роется в кармане и достает фунтовую монету, которую аккуратно кладет в центр нашивки.
  "Посмотри, сможешь ли ты раздобыть фотографию – никогда не знаешь, может, это пригодится".
  - Конечно, шеф.
  Пока сержант Джонс работает со своим мобильным телефоном, Скелгилл подходит к стене и перегибается через нее.  По его реакции – когда он оглядывается по сторонам – очевидно, что что-то не так.
  - Оно исчезло.
  Он вскарабкивается наверх и отпрыгивает подальше от стены, приземляясь, чтобы наклониться и осмотреть участок растительности, непосредственно примыкающий к каменной кладке.  Отчетливо видны сглаженные комочки мягкого тростника и несколько клочков окровавленной шерсти.  Над ним появляются голова и плечи сержанта Джонса.
  - Кто мог его сдвинуть, шеф?
  – Более того, Джонс, кто мог знать, что он здесь?
  Сержант Джонс прижимает телефонную трубку к губам и задумчиво наблюдает за Скелгиллом.
  - А это было бы ценно как мясо, шеф?
  Скелгилл все еще смотрит на подлесок.  Он качает головой.
  - Ты мог бы говорить о баранине десятилетней выдержки - ни один мясник не поблагодарил бы тебя за это.
  - Сколько он может весить, шеф?
  Теперь Скелгилл поднимает взгляд.
  ‘ Примерно то же, что и ты, девочка.  Он довольно жутко ухмыляется.  - Меньше, если не считать головы и внутренностей.
  Сержант Джонс морщится в ответ.
  - Значит, его мог поднять один человек?
  "Бывает, а бывает и нет".
  - Как вы думаете, шеф, его подняли и увезли?
  Скелгилл уже поднялся и бегло осматривает окружающее пастбище.  Здесь нет явных признаков нарушения, хотя жесткая смесь камыша и травы создает неподатливый субстрат.  Он осматривает возвышающийся над ними склон, образующий западную стену перевала Киркстоун, барьер длиной в четыре мили, известный как Красные Осыпи.  К северу от того места, где они стоят, находится обнажение Рэйвен-Крэг (одно из многих так называемых мест в Лейкленде), и когда он поворачивает на юг, то осматривает вершину Снаркер-Пайк, последнюю из четырех вершин вдоль хребта.  Затем он, кажется, замирает и поднимает козырьком руку ко лбу, приветствуя солнечные лучи.  Он наблюдает, наверное, две или три секунды, прежде чем целенаправленно поворачивается к сержанту Джонс, которая все еще ждет ответа на свой вопрос, и достает ключи от своей машины.  К ее удивлению, он подбрасывает их в воздух, но у нее быстрые рефлексы, и, несмотря на испуг, она успевает поймать.
  – Подгоняй машину, быстро – еще четверть мили вниз по проселку, справа есть колея, ведущая из карьера, – заблокируй въезд.
  С этими словами Скелгилл поворачивается и пускается бегом, направляясь прямиком к гряде утесов на полпути вверх по склону.
  ‘Guv... что?..
  -Уходи!
  Он не оглядывается; сержант Джонс прислушивается к его увещеваниям и поворачивается, чтобы побежать трусцой по дорожке к гостинице.  Дорога через загон неровная и постоянно становится круче, а неровное пастбище, поросшее камышом и папоротником, постепенно сменяется каменистой осыпью.  Скелгилл, конечно, не новичок в такой местности, хотя обычно он не выбрал бы тяжелые ботинки для ходьбы, когда важна скорость.  Нарастающий уклон в конце концов подавляет его желание бежать, и он вынужден карабкаться, выбирая точки опоры как можно лучше - хотя он сдвигает много шатающихся валунов – и подтягиваясь местами вручную.
  Ему требуется добрых три минуты, чтобы преодолеть пятьсот футов подъема - и такое же расстояние в ярдах, – и когда он достигает своей цели, плоского края карьера, он тяжело дышит.  Тем не менее он не сбавляет шага, на ходу вытирая лоб рукавом.  Прямо перед ним искусственный утес, на котором большую часть столетия рубили зеленый сланец, а справа - группа зданий в разной степени ветхости, их крыши покрыты оранжевой ржавчиной, в окнах нет стекол, балки на входах упали.  От его личной "добычи" не осталось и следа.
  Он оглядывается по сторонам, следя за тем, куда ступает, чтобы двигаться, не наткнувшись на камень.  Он обходит заброшенные здания, вглядываясь в их темные интерьеры, останавливаясь, пока его глаза привыкают к затхлому полумраку.  Ему требуется всего две минуты, чтобы убедиться, что он здесь один, и его напряженное поведение расслабляется, хотя и неохотно.  Он начинает искать более тщательно, обращая внимание на землю, заглядывая за дверные проемы и заброшенные груды необработанного шифера.  Он как раз перегибается через парапет того, что кажется шахтой колодца, когда внезапный резкий хруст шин заставляет его резко обернуться.  Но это всего лишь его собственный "лонг браун эстейт", отличающийся импровизированной антенной, свисающей с вешалки в виде рыбы, – сержант Джонс за рулем, ее черты заметно встревожены даже сквозь конкурирующее отражение в ветровом стекле.  Она разворачивает машину – Скелгилл удивленно поднимает бровь – и высовывается из пассажирского окна.
  -Он съехал с дороги, шеф!
  -Что? -спросиля
  Скелгилл упирает руки в бока на манер стрелка.
  – Я сделал, как вы сказали, шеф – заблокировал ворота, но он заметил меня с приличного расстояния и просто поехал через лес – это был старый зеленый "Дефендер", шеф, с короткой колесной базой.
  - Вы запомнили номер машины?
  Она поджимает губы и качает головой.
  ‘ Слишком далеко, шеф, я даже не мог бы поклясться, что за рулем был мужчина.  Я подъехал к тому месту, где он сошел с трассы – оттуда вы можете видеть обратный проход – стена разрушается – должно быть, он прорвался.
  - Значит, он направился в Эмблсайд?
  Теперь сержант Джонс кивает.
  - Я позвонил, чтобы вызвали подкрепление, шеф, но дежурного офицера вызвали по срочному делу – я надеялся, что если он окажется поблизости, то сможет хотя бы узнать номер – может быть, перехватить машину.
  - Ты мог бы проследить за ним.
  Сержант Джонс выглядит на мгновение удрученным.
  - Мне не нравится то, что происходит с этими овцами, шеф.
  Она воздерживается от дальнейших уточнений – возможно, более прямого выражения заботы о его благополучии.  Скелгилл, со своей стороны, складывает руки на груди и выдыхает сквозь стиснутые зубы.  Он открывает водительскую дверцу и лезет в боковой карман за фонариком.  Затем возвращается к колодцу.  Не доходя до подпорной стенки, он наклоняется и поднимает с каменистой земли какой-то предмет.  Сержант Джонс встала со своего места и теперь подходит к нему.
  - В чем дело, шеф?
  Он протягивает клок овечьей шерсти.  Сержант Джонс указывает в сторону колодца.
  - Думаешь, это там, внизу, шеф?
  Скелгилл пожимает плечами.  Он наклоняется и направляет луч фонарика в глубину шахты.  Примерно в пятидесяти футах внизу черный круг воды отражает луч.
  ‘ Если так, то он никуда не спешит.  Он подносит ладонь к губам и выдувает шерсть в отверстие древка.  "Но это могло быть от любого количества овец – ничто не мешает им рыться здесь в мусоре".
  Сержант Джонс осматривает заброшенные выработки.
  – Что заставило вас подняться сюда, шеф, откуда вы узнали, что он здесь?
  Скелгилл прищуривает глаза.
  – Он наблюдал за нами - я видел, как солнце отразилось в бинокль.
  Сержант Джонс кивает.
  – Кто бы это ни был, шеф, он не хотел встречаться с нами – это был довольно серьезный маневр уклонения – даже со стороны Защитника.
  Скелгилл проводит пальцами по волосам, все еще влажным от пота.
  - Вы можете вспомнить, куда он ушел?
  - Думаю, да, шеф.
  "Как сказал бы Лейтон, давайте возьмем мясницкий крюк".
  Сержант Джонс направляет Скелгилла к крутому левому повороту тропы.  В совокупности имеются следы заноса там, где "Лендровер", очевидно, резко остановился – без сомнения, заметив поместье, загораживающее выезд, – прежде чем съехать по диагонали через открытую обочину.  Они вылезают наружу и приближаются к обрыву.  Параллельные следы колес врезаются в растительность, и они следуют по ним, пока участок голой земли, кажется, не дает подтверждения, которое они ищут: тот же рисунок протектора на бездорожье – теперь даже более четкий, – что и у стены, с которой исчезла туша овцы.  Сержант Джонс делает еще один снимок, а затем встает рядом со Скелгиллом, когда они возвращаются к его машине.
  ‘ Шеф– это довольно странное поведение – убивать и калечить овец, – но зачем пытаться скрыть это день или два спустя?  Можно подумать, чудак, который это делает, хотел бы, чтобы был обнаружен шоковый эффект от того, что дело его рук сделано.
  Скелгилл задумчиво кивает.  Несколько мгновений он молчит, очевидно, поглощенный поиском тропинки среди прошлогоднего хрустящего папоротника.
  – Артур Хоуп обзвонил полдюжины ферм – он считает, что этой весной поступило больше сообщений о бездомных животных, чем обычно, - возможно, это не бездомные животные.
  – Ты хочешь сказать, что могут быть и другие подобные увечья, о которых пастухи не знают?
  - Зачем останавливаться на трех?
  - Но вы думаете, что ходячие могли наткнуться на них, шеф?
  Скелгилл пожимает плечами.
  – Гуляющие придерживаются тропинок - кроме того, большинство людей склонны не присматриваться слишком пристально, когда чуют запах дохлой овцы и слышат жужжание мух.
  СЕРЖАНТ Джонс кивает.
  - Что вы думаете о водителе "Дефендера", шеф?
  - Я знаю, что невинные орнитологи обычно так не убегают.
  - Как вы думаете, шеф, нас кто-нибудь узнал?
  Скелгилл пренебрежительно хмурится.
  "Джонс, мы не совсем Малдер и Скалли.’  (Она посмеивается над его предложением.)  - Как будто он не думал, что мы землевладельцы.
  Они подходят к машине Скелгилла – когда он открывает водительскую дверцу, его мобильный телефон, все еще находящийся в режиме громкой связи, начинает звонить.  Он отвечает по громкой связи.
  "Лейтон".
  –Страт, шеф, наконец–то я тебя понял.
  Фразы сержанта Лейтона перемежаются хриплыми вздохами.
  – Держись, Лейтон, ты взбираешься?
  – Дело не в этом, шеф, дело в том, что...
  – Лейтон, какие новости об этой девушке?
  Междометие Скелгилла, похоже, дезориентировало его сержанта.
  ‘Что?  Э–э–э... ну... она не работала, когда я пришел в паб, шеф ... Так что в конце концов мне удалось разговорить хозяина, что он справляется со своим "Тодом Слоуном"... И он сказал, что его подвела барменша... просто взял и вернулся в Польшу ... тяжелая утрата для семьи, но...
  - И вы ему поверили?
  Сержант Лейтон, наконец, обходит вопросы, переходя прямо к своей точке зрения.
  – Шеф, вам лучше подойти сюда – они только что выловили из озера тело.
  
  OceanofPDF.com
  7. МАЛЕНЬКИЙ ТАРН ЛЭНГДЕЙЛ
  Этотарн, Лейтон.
  Сержант Лейтон стоит рядом со своим более высоким начальником примерно в двадцати ярдах от береговой линии, наблюдая, как небольшая группа сотрудников экстренных служб занимается своим довольно жутким делом.
  – У меня никогда не укладывалось в голове, шеф, что такое вода, мер, тарн, лейк – все они кажутся мне одинаковыми.
  ‘ В Озерном крае только одно озеро, Лейтон.  Скелгилл вопросительно поворачивается к своему коллеге.  - Ты это знаешь?
  - По-моему, вы упоминали об этом, шеф.
  Тем не менее, Скелгилл выглядит так, словно заканчивает свою любимую лекцию (о том, что озеро Бассентуэйт – или Бассово озеро для него – это единственный природный объект, в названии которого действительно присутствует слово lake, и что сказать, например, “Озеро Уиндермир” - тавтологический эквивалент “озера Уиндерлейк”).  Но сержант Джонс отделяется от группы, занимающейся ужасной работой по восстановлению, и спешит к ним.  Ее встревоженного выражения лица достаточно, чтобы отложить проповедь Скелгилла.
  – Шеф, констебль родом из Грейт–Лэнгдейла, он говорит, что знает, кто это.
  -"Да?"
  – Уильям Таймер – мы читали о нем в пабе - это старик из леса, которого звали Тикер.
  Сержант Лейтон вопросительно смотрит на Скелгилла.
  - Вы слышали о нем, шеф?
  Скелгилл качает головой– хотя это действие скорее выражает сожаление, чем отрицание.  Он делает шаг вперед и молча обозревает сцену.  Они стоят на полпути между берегом и ближайшим подъездом к переулку, который ведет к Райноузу и Хард-Нотту.  В этом отношении озеро Литтл-Лэнгдейл является относительно необычным, поскольку большинство озер находятся далеко от шоссе, в виде небольших озер, подвешенных высоко на холмах, гнездящихся в горных гребнях.  Более того, он, возможно, достаточно велик даже для того, чтобы заслужить обновление своей номенклатуры, поскольку вдвое меньше близлежащего Elter Water.  Тем не менее, несмотря на близость к самому Литтл-Лэнгдейлу, озеро находится в заповедной зоне, и к нему нет общественного доступа.  По нему не ходят на лодках и не ловят рыбу, не плавают и не гребут на веслах.  Таким образом, утопление в озере Литтл-Лэнгдейл -Тарн - событие действительно чрезвычайно редкое.
  - Да, Лейтон, слышал.
  Сержант Джонс, по-прежнему глядя на своих коллег, поднимает правую руку.
  – Это было обернуто вокруг его запястья и зажато в ладони.
  Скелгилл и сержант Лейтон наклоняются ближе.  Похоже, это элемент рудиментарного ювелирного искусства, состоящий из кожаного ремешка длиной около восемнадцати дюймов, свободные концы которого развязаны или сломаны, и непрозрачного бледно-оранжевого камешка, продетого в просверленное отверстие.  Сержант Лейтон берет его и взвешивает на своей широкой ладони.
  – Это легкий ... Что это, пластиковый хлам?
  Скелгилл берется за ремешок указательным и большим пальцами и поднимает ожерелье в воздух, держа его на фоне яркого неба.  Кажется, что он светится, улавливая солнечные лучи.
  ‘Если он светлый, то это может быть янтарь – это натуральный пластик, из которого получается хорошая приманка для окуня, плавающая в морской воде’.  Он раскачивает его, как маятник.  - Дороговато, однако.
  Сержант Джонс достает из заднего кармана маленький пластиковый пакет для улик и держит открытым рот, пока Скелгилл кладет безделушку на место.
  -Что-нибудь подозрительное?
  – Из Конистона уже едет врач, шеф, но парамедики говорят, что на первый взгляд ничего страшного – они думают, что тело пробыло в воде добрых двенадцать часов.
  -Кто это нашел?
  ‘ Смотритель парка, шеф, он остановился посмотреть на пару поганок, плавающих в озере, когда заметил их плавающими мордочками вниз.  Это были парамедики, которые перешли вброд и вытащили его на берег.
  - Есть какие-нибудь версии относительно того, что он замышлял?
  Сержант Джонс качает головой.
  – Ничто не указывает ни на что, кроме того, что он попал в беду – возможно, в темноте, - если был пьян, шеф?
  Скелгилл кивает.
  Посмотрим, что скажут нам тесты.
  Сержант Лейтон неумело машет рукой.
  - Шеф, он мог ловить рыбу? - спросил я.
  ‘ Здесь запрещено ловить рыбу. ’ Выражение лица Скелгилла слегка задумчивое и, возможно, также бунтарское, как будто такой запрет не особенно отпугнул бы его при подобных обстоятельствах.  "Вода такого объема, не запасенная искусственно – это не будет вашим первым выбором, если вы предпочитаете чай".
  Сержант Джонс оглядывается на озеро; парамедики сейчас готовятся перенести тело на носилках.  Скелгилл, кажется, принимает решение относительно их дальнейших действий.  Он прочищает горло.
  – Джонс, ты иди с Лейтоном, но сначала зайди в паб - спроси контактные данные польской девушки – у них должно что-то быть.  Лейтон, ты проследи за этим, а также узнай что-нибудь новое о Павленко от украинских властей.  Джонс – посмотрите, что вы можете найти о Land Rover, зарегистрированных в этом районе – их не так уж много, подходящих под описание - то, чему мы были свидетелями, требовало знания местных условий. Позвони Артуру Хоупу, объясни, что я здесь по горло занят, составь список других фермеров, у которых могли возникнуть проблемы, – посмотрим, что ты сможешь собрать воедино.
  Сержант Лейтон довольно неловко переминается с ноги на ногу и с опаской поглядывает на свои ступни.  Хотя его дискомфорт мог быть вызван длительным ношением слишком больших ботинок Скелгилла, его вопрос наводит на мысль о другой проблеме.
  - Думаешь, у нас достаточно средств, чтобы не подпускать волка к двери, шеф?
  Скелгилл морщится.  Он понимает, что сержант Лейтон имеет в виду инспектора Смарта и его жажду персонала – в частности, своей команды.  Теперь, когда один из его сержантов расследует дела бездомных иностранных граждан, а другой - серию нападений на овец, позицию Скелгилла вряд ли можно назвать неприступной перед лицом вероятной оценки Шефом приоритетов и рисков.  Однако, похоже, он не желает видеть это таким образом.
  ‘Лейтон - овцеводство является основой Национального парка - без этих людей Озера превратились бы в заросшую дикую местность – наш долг серьезно относиться к любой угрозе их существованию’.  Он осматривает горизонт на юге, над которым возвышаются внушительные громады Уэзерлама, Свирл-Хау и Грейт-Каррс, останцы Старого города Конистон.  ‘Что касается Павленко – когда кто-то пропадает без вести, возможно, на одном из самых опасных объектов в округе, – мы должны прояснить это ради общественного доверия.  Что такое пара банкоматов, вырванных из своих корпусов по сравнению с ними?"
  Он пристально смотрит на своих коллег, ища их одобрения.  Возможно, они не совсем убеждены, но послушно кивают, принимая его логику как метафорическое препоясывание чресел, которое вооружит их в случае неожиданного удара со стороны врага.  Сержант Лейтон довольно покорно засовывает руки в карманы брюк.
  - Что ты собираешься делать, шеф?
  Скелгилл протягивает руку сержанту Джонс и щелкает пальцами, показывая, что она должна передать ему пакет с ожерельем.  Она подчиняется, и он рассеянно кладет его в карман своей куртки, пока парамедики проходят мимо них, неся носилки, одеялом незаметно прикрывая человеческий груз.
  "Я просто осмотрюсь здесь – пока я нахожусь в этой глуши, может, заодно узнаю всю правду об этом утоплении – может, удастся избежать обратного похода позже на неделе".
  *
  - Извините, что не смог помочь вам с "лендровером", сэр.
  Скелгилл пожимает плечами.  Он стоит у кромки воды с констеблем в форме, на чьем протяженном участке в сельской местности произошли оба события этого дня.
  – Не беспокойся об этом, парень, ты не можешь быть в двух местах одновременно, несмотря на то, что мой босс постоянно твердит мне.
  – Я буду держать ухо востро, сэр - это отвратительное дело, когда забивают этих овец.
  Скелгилл мрачно кивает.
  - Большинство стай уже распустились – будем надеяться, этого достаточно, чтобы отпугнуть тех, кто это делает.
  Хорошая погода способствовала появлению насекомых – действительно, Скелгилл смотрит на то, что кажется небольшим облаком мух Святого Марка, – и глаза обоих мужчин бегают по сторонам, наблюдая, как маленькая дикая форель время от времени вылавливает неудачливых всплывающих прямо из-под поверхностной пленки озера.
  - Вы ловите рыбу, сэр?
  Скелгилл поворачивает голову, чтобы посмотреть на своего молодого коллегу.  Он невысокий, хотя и коренастый, с коротко подстриженными рыжими волосами, живыми голубыми глазами и от природы энергичным лицом, обильно усыпанным веснушками.
  – Да, хотя никогда не пробовал здесь – кажется, слишком мелко для моего вида рыбалки.
  Констебль кивает.
  - Вы, вероятно, смогли бы пройти ярдов тридцать вброд, прежде чем вода стала бы вам выше пояса, сэр.
  Скелгилл снова поворачивается к воде, его глаза сузились.
  - Не так-то просто утонуть.
  Констебль качает головой.
  – Я подумал, сэр, что, если вы не приложили больших усилий, чтобы выбраться с такой глубины, у вас будет возможность случайно утонуть.
  Скелгилл задумчиво кивает.
  - Никакой кучи пивных банок на берегу?
  – Нет, сэр, насколько я слышал о нем, он был непьющим – иногда его можно было увидеть шатающимся по Конистону, но он был не из тех бродяг, которых можно встретить на скамейке с бутылкой крепкого сидра за компанию.
  Скелгилл небрежно обводит рукой небольшую дугу перед ними.
  - Сержант Джонс сказал мне, что вы откуда-то отсюда.
  – Я вырос в Грейт–Лэнгдейле, сэр, у нас было Почтовое отделение, но мы переехали в Конистон, когда мне было двенадцать.
  - Значит, вы знали о Тикере?
  ‘ Так точно, сэр.  Констебль немного смущенно моргает.  – Мы с приятелем часто забирались в лесные гнездовья Чернобурых птиц и тому подобное – втайне мы всегда надеялись найти то, что мы называли Гнездом Тикера.
  - И ты это сделал?
  Констебль качает головой, хотя в уголках его рта появляется намек на улыбку, когда он возвращается к воспоминаниям.
  – Я думаю, раз или два мы были близки к этому – он несколько раз выгонял нас оттуда – это было частью развлечения - притворяться каннибалом, живущим за счет своего ума и бродячих кусачей вроде нас.
  Скелгилл склоняет голову набок в знак одобрения; это именно то приключение, которое было частью его собственного детства.
  – Я слышал, люди оставляли ему еду - в тайниках?
  Констебль, похоже, не уверен в такой возможности, хотя и хмурится так, что можно предположить, что это задело какую-то струнку.  Он неуверенно качает головой.
  – Я не знаю об этом – я могу поспрашивать вокруг, – но есть место, где я видел его не один раз - когда проезжал через Сантон-Бридж.
  -"Да?"
  – Сэр, вы знаете камень, который они называют Шляпой Мег, у подножия Блэкбекского леса?
  Скелгилл поджимает губы – в кои-то веки он, похоже, озадачен своим лейклендским наследием.
  – Я слышал о Длинной Мэг – у каменного круга в Литтл-Салкельде, названа в честь ведьмы из Мелдона.
  ‘ Это она, сэр – Ну, эта имеет форму остроконечной шляпы ... Хотя ее легко не заметить – Она находится за стеной со стороны дороги, как раз там, где литтл–бек проходит через водопропускную трубу - примерно на полпути между дорогой к замку Блэкбек и указателем на деревню Литтл-Лэнгдейл.  (Скелгилл кивает, как будто может представить себе это место.)  ‘ История гласит, что Лонг Мэг ехала в Бутс и остановилась выпить – она опустилась на колени и сняла шляпу, – но банда охотников за ведьмами чуть не устроила на нее засаду, и ей пришлось бежать в лес.  Говорят, она произнесла заклинание и превратила свою шляпу в камень, чтобы они не смогли унести ее в качестве улики.
  
  OceanofPDF.com
  8. ГНЕЗДО ТИКЕРА
  Еслиокаменевшая ‘шляпа’ Длинной Мэг имеет реальный размер, то ее рост действительно соответствовал бы одноименному мегалиту примерно в двадцати пяти милях отсюда (если лететь на метле) в Литтл–Салкельде - двенадцатифутовому выступу круга, который считается ее ковеном дочерей, самих превратившихся в камень в результате колдовства шотландского волшебника Майкла Скотта.  Скелгилл осторожно обходит объект – возможно, делает это непреднамеренно широко раскрытыми глазами (будучи левшой?) – довольно скептическое выражение искажает его черты.  Конечно, он грубо заостренный, темного цвета с зеленоватым оттенком, типичным для местного сланца, но по форме ему не хватает заостренной точности стереотипного головного убора чародейки.  Невозможно сказать, какая часть его массы находится под землей, но он выступает на высоту около четырех футов - и, таким образом, невидим для участников дорожного движения за сухой каменной стеной, граничащей с лесом.  Как и следовало из анекдота констебля, он расположен всего в нескольких футах от небольшого прозрачного ручья, который впадает в древнюю на вид водопропускную трубу под основанием стены.
  Пристальный взгляд Скелгилла, однако, направлен не на сам зазубренный обломок скалы, а на землю, которая его окружает.  Как бы они ни старались (и не то чтобы они часто do пытаются), люди далеки от мастерства в маскировке своих следов.  Таким образом, если бы туристы регулярно посещали это место, Скелгилл ожидал бы увидеть участок истертой земли под самой легкой для подъема частью стены и вокруг самого памятника.  Такого облысения растительности не бывает; действительно, единственным признаком того, что какая-либо животная форма приходит этим путем, является барсучья тропа шириной в шесть дюймов, которая ведет от основания ‘шляпы’ в подлесок.  Но даже эта оценка была бы ошибочной.  Барсуки могут быть существами привычки, на протяжении поколений оставляющими характерные следы от засады до мест добычи корма, но они не являются плодовитыми туристами.  Обладая этими знаниями, Скелгилл незарегистрирован.
  Кустарник бузины, в который исчезает узкая тропинка, уже покрыт листвой, спешащей набраться сил до того, как распускающийся лесной покров украдет солнце и создаст постоянную тень.  Но бузина - друг искателя приключений, у нее нет шипов и непроходимости боярышника, а Скелгилл легко раздвигает тонкие ветви соседних кустов.  Но сейчас он останавливается, подносит к лицу пригоршню примятой листвы и глубоко вдыхает.  Констебль был не единственным мальчиком, охотившимся за птицами, и мефистофельный запах бузины вызывает у Скелгилла такие головокружительные дни открытий, весенние вечера после школы, проведенные в поисках, пробираясь сквозь живую изгородь, осторожно вытягиваясь на цыпочках, хрустя веточками, заставляя сердце бешено колотиться, маленькие ручки нащупывают горячую струю свежей кладки яиц певчего дрозда, черного дроздика, навозника или коноплянки.  Он срывает пучок листьев и энергично растирает их между ладонями, выбрасывает, а затем размазывает остатки по лбу, лицу и шее.  В былые времена конюхи обвивали сбрую своих лошадей бузиной, чтобы отпугивать мух, и Скелгилл знает тот же трюк: лесную мошкару отпугивает горький аромат цианида, исходящий от растения.
  Как только он проскальзывает через рощу бузины, лесная подстилка становится менее густой, так как уклон становится круче, а скалистые обнажения препятствуют зарастанию подлеском.  Тропинка тоже местами расширяется и более изношена там, где местность требует высоких ступеней. Однако Тиккер явно знал, что делал, пытаясь скрыть местонахождение своего жилища.  Он не только с большой осторожностью приближался к стоячему камню, оставляя только впечатление активности животного, но и имел еще одну карту в рукаве.  Теперь Скелгилл находит маршрут, пересекающий склон холма и возвращающийся к маленькому ручью.  И здесь он обрывается.
  Он оглядывается по сторонам, но за небольшим каменистым овражком не видно никаких следов регулярных шагов.  Земля покрыта толстым слоем мягкого мха и перекатывающегося лишайника - ковра, который, несомненно, уступит и вскоре выдаст размеренную поступь человеческих ног.  Скелгилл переступает порог и более внимательно осматривает землю, проверяя, не поднимается ли тропинка снова через пару ярдов – но безрезультатно.  На данном этапе поисковая собака, нанятая для выслеживания лесного старика, может потерпеть неудачу, но Скелгилл способен использовать нюх детектива (и притом хорошего размера).  Хотя он и не читает художественной литературы, по сути, он применяет максиму Шерлока Холмса: когда все другие пути исчерпаны, то то, что остается, должно дать решение, каким бы неправдоподобным оно ни было.  Цель и путь - это одно и то же.
  Соответственно, он начинает следовать по маленькому руслу вверх по течению.  Это не вопрос перехода вброд, потому что русло каменистое, и поток постоянно пробивается между валунами и ныряет под упавшие бревна.  Здесь в изобилии есть ровные опоры для ног, и действительно, маршрут, пройденный без спешки, обманчиво легок – естественная лестница, которая уверенно ведет своего пассажира вверх через лес.  Скелгилл продолжает проделывать этот путь в течение нескольких минут, и хотя он часто осматривается влево и вправо на случай, если тропинка вернется к лесной подстилке, он не находит причин для отклонения.  Однако, когда земля внезапно становится круче и ручей превращается в журчащий водопад, который, поблескивая, стекает с замшелого утеса высотой около десяти футов, Скелгилл останавливается – этот барьер бросил бы вызов опытному альпинисту, не говоря уже о семидесятилетнем бродяге.
  У подножия скалы ручей впадает в прозрачный бассейн, примерно ярд в диаметре и пару футов глубиной.  Скелгилл осматривает это и кивает с некоторым удовлетворением.  Это как раз то место, куда можно окунуть кастрюлю (действительно, в нее поместился бы его собственный чайник Келли - и он, возможно, сожалеет о его отсутствии).  Он отмечает, что по краю бассейна были выложены большие плоские камни, чтобы создать ровное, хотя и выглядящее естественно покрытие.  Если бы он разбил лагерь сам, это было бы недалеко от такого надежного источника, как этот, где можно было бы попить, приготовить еду и, по своему усмотрению, помыться.
  Основными соображениями для жизни в дикой природе и – что, возможно, более уместно – для сна являются защита от дождя, ветра и холода.  Перекрывая все эти требования, стремление к скрытности явно занимало первое место в списке атрибутов Уильяма Таймера.  На первый взгляд, пещера удовлетворяла бы всем этим критериям, а преобладание старых шахт в окрестностях могло бы подсказать очевидное решение для его убежища.  Однако в таких туннелях часто бывает сыро, а скальная порода пробирает до костей; воздух может быть спертым и потенциально ядовитым, а темнота - удручающей постоянной.  Конечно, таково было бы восприятие Скелгилла, и, следовательно, он следует своим собственным инстинктам в альтернативном направлении.
  Примерно в пятнадцати ярдах от бассейна, с подветренной стороны в западном направлении, лес, кажется, становится гуще.  Это тенистое впечатление создается скоплением зрелых норвежских елей, величественных вечнозеленых растений, которые достигают шестидесяти футов в высоту, исключая другие, менее энергичные виды.  Теперь в лесу воцарилась тишина, когда дневной свет пошел на убыль, и только еле слышная песня крошечного золотого гребешка ‘пробка на стекле’ доносится откуда-то сверху.  Скелгилл запрокидывает голову и принюхивается, совсем как олень, который проверяет ветер на наличие опасности.  Он выглядит озадаченным, как будто почувствовал испорченный смолистый аромат сосны, и целеустремленно направляется к хвое.  Они покрывают верхушки своих ветвей тонким коричневым ковром из иголок, чешуек коры, тонкозубых веточек и вьющихся шишек, который остается сухим при любых дождях, кроме самых продолжительных, и, что удобно, не оставляет следов.  Но Скелгилл руководствуется интуицией.  Он ныряет под низкие ветви и выходит на скрытую поляну, и – совершенно верно – там стоит его цель, бендер.  Размером и формой примерно с двухместную туннельную палатку, ее каркас из ивовых прутьев покрыт красочным лоскутным одеялом из разрезных мешков для удобрений, прикрепленных шпагатом guys of orange к деревянным колышкам ручной работы.
  И, таким образом, испуг Скелгилла минутой ранее находит свое объяснение: однако его брови хмурятся не от вида самого сооружения, а от недавно добавленных украшений из листьев.  По всему укрытию, а также свисая с ветвей окружающих елей, разбросано около тридцати пучков частично увядшей листвы бузины.  Похоже, Скелгилл не одинок в том, что находит этому довольно невзрачному кустарнику хорошее применение.
  Вход в убежище прикрывает лоскут прозрачного, хотя и потускневшего полиэтилена, и здесь висит еще один старейшина; он осторожно отодвигает его в сторону, прежде чем поднять то, что является дверью.  Под хвойными деревьями сумрачно, а внутри бендера еще темнее, но по мере того, как его глаза привыкают к недостатку света, ему открывается картина некоторого порядка.  Слева находится кровать – раскладушка, сделанная из полосок орешника, вплетенных между вбитыми в землю кольями, этот каркас до отказа заполнен сухим папоротником – традиционно заготовляемым для зимней подстилки для скота, – и накрыта, возможно, дюжиной поношенных одеял, поверх которых лежит неряшливый спальный мешок.  Справа - стена из ящиков, пластиковых ванночек, канистр и больших жестяных банок.  В контейнерах с открытым верхом хранятся почерневшие от сажи кухонные принадлежности (кастрюля, сковорода, чайник), тарелки, кружки, столовые приборы и различные приспособления; инструменты (лопата со сломанной ручкой, деревянный молоток, ржавая ножовка, полезный на вид топор); и значительный ассортимент консервированных продуктов (хотя преимущественно печеных бобов); в то время как в сосудах с крышками, осмотренных Скелгиллом, хранятся такие основные продукты питания, как овсяные хлопья, свечи и спички, а также предметы роскоши необитаемого острова в виде множества новеньких плиток шоколада и, напротив, пожелтевшая коллекция подержанных книги, включая такие названия, как Пища для собирателей, "Сборник волшебных трав" и "Флора аптекаря".
  Скелгилл, кажется, удовлетворен тем, что этот инвентарь в значительной степени безобиден (хотя он на мгновение задумывается над литературой и может обоснованно усомниться в происхождении кондитерских изделий), тем не менее он остается сидеть на корточках, возможно, размышляя о том, какой была бы жизнь внутри этого элементарного жилища, уже начиная чувствовать себя как дома.  Он проверяет крышу растопыренными пальцами левой руки – хотя она и непрочная, она кажется водонепроницаемой, разрезанные мешки для удобрений выложены черепицей с самого начала и правильно перекрывают наклонный гребень.  Устранение дождя и ветра имеет большое значение для победы над холодом, хотя, когда температура ртути резко падает, утепляющий папоротник и груда одеял станут необходимым убежищем.  Он надавливает на грядку обеими ладонями – она поддается с обнадеживающим хрустом и упругостью, наводя на мысль о том, что папоротник недавно пополнился – Гнездо Тикера - подходящий эпитет.
  Он смотрит на часы – время перевалило за шесть, и, если он хочет выбраться из леса до наступления сумерек, ему нужно как можно скорее отправляться в путь.  Довольно неуклюжей походкой он выползает из укрытия, как неопытный спринтер, пытающийся смириться со своими препятствиями.  Но он слишком долго останавливается в позе ‘установка’ - его глаза изучают рисунок доселе незамеченных отметин на земле.  Он поднимается на ноги и отходит в сторону, чтобы увидеть более широкую перспективу. На сосновых иголках вырезается кольцо, окружающее изгиб, и через определенные промежутки времени выстраивается ряд треугольников, вершина каждого из которых касается внутренней стороны этого круга.  Он достает свой мобильный телефон, отходит в дальний угол и делает снимок, включив вспышку, чтобы подчеркнуть тусклый свет.
  Скелгилл теперь колеблется – его работа здесь, в кемпинге, закончена, и он должен решить, каким маршрутом пойти.  Его машина припаркована на том же месте, которое они с сержантом Джонсом использовали вчера, на приличном расстоянии от того места, где находится Шляпа Мег, где участок дороги узкий и нет подходящих обочин.  Он расстегивает клапан кармана брюк с картой и достает компас.  Быстрая проверка, кажется, подтверждает то, что он уже подозревает, и он отправляется в направлении, противоположном тому, в котором прибыл, выбирая тропинку, которая продолжает пересекать покрытый лесом склон холма.  Примерно через десять минут ровной ходьбы рельеф местности предоставляет ему выбор между поднимающимся обрывом или чуть более сложным, усыпанным валунами маршрутом.  Он выбирает последнее, карабкаясь между камнями, жирными от водорослей и печеночников, когда справа от него поднимается утес.  Но причина его выбора вскоре становится ясна - примерно через минуту он достигает устья оврага, который исследовал вместе с сержантом Джонсом.  Теперь, конечно, есть едва протоптанная тропинка, которая приводит его к высокой пограничной стене замка Блэкбек; отсюда просто вернуться по своим вчерашним следам.
  Сразу после того, как он миновал непроницаемые серые ворота, что-то привлекло его внимание.  Колокольчики, которым еще предстоит расцвести, покрывают значительную часть лесной подстилки своей обильной бутылочно-зеленой листвой, и среди одного из них его внимание привлекает металлический отблеск.  На самом деле он проходит еще несколько шагов, прежде чем визуальное несоответствие фиксируется его сознанием и побуждает его к исследованию.  Он осторожно пробирается сквозь листву – как бы стараясь не повредить нежные побеги – и осторожно протягивает руку, чтобы извлечь посторонний предмет.  Это старая книга в твердом переплете из черной ткани, размером всего три с половиной дюйма на пять, хотя и толщиной в добрый дюйм с четвертью.  Изящные страницы обрамлены позолотой, что объясняет их отражающий блеск, и он поворачивает корешок, чтобы показать название: Святая Библия.  Благоговейными пальцами он отделяет переднюю обложку от первой страницы.  На маленькой этикетке написано: “Представлено школой Blue Coat, Эвертон”, а в левом верхнем углу форзаца выцветшими синими чернилами написано имя У. Таймера.
  
  OceanofPDF.com
  9. ЛИТТЛ ЛЭНГДЕЙЛ
  – Гдеты здесь, шеф, - звучит так, словно ты в пабе?
  - Тебе следовало стать детективом, Лейтон.
  – Очень хорошо, шеф, я запомню это.
  Скелгилл приподнимает брови, ни к кому конкретно не обращаясь.
  – Я все еще в Литтл-Лэнгдейле, Лейтон, синица в руках.
  – Могу порекомендовать пирог, шеф, - я как раз говорил хозяйке, что мне следовало купить пару и сэкономить на ее приготовлении.
  – Если хочешь, Лейтон, я принесу тебе немного, можешь съесть завтра вечером.
  – Черт возьми, шеф, не утруждайте себя ... Понимаете, что я имею в виду?
  Скелгилл пожимает плечами, этот жест также незаметен для его коллеги.
  – В любом случае, что это за история?
  Сержант Лейтон на мгновение колеблется – раздаются резкие фоновые звуки, которые могут быть звуками маленьких детей, участвующих в какой-то форме водного соперничества между братьями и сестрами.  Скелгилл, очевидно, позвонил на мобильный своему сержанту во время купания.
  – Вы получили мое сообщение, шеф, и поэтому звоните?
  Скелгилл на мгновение отнимает трубку от уха и стучит по экрану.  Он хмурится.
  – Мне никто не звонил – сигнал здесь хуже, чем бесполезен - у меня сейчас только одна полоса.
  ‘ Ах да, шеф.  Сержанту Лейтону, кажется, стало ясно, что его начальник вызвал его не из-за срочности, а скорее от скуки.  – Вообще-то, шеф, это не было новостью - просто они получат предварительные результаты анализов утопленника примерно к десяти утра.
  Скелгилл никак не реагирует на эту информацию.  Он бросает взгляд в сторону бара и понижает голос.
  – Я не смог дозвониться до Джонс - она узнала что-нибудь о польской официантке?
  Сержант Лейтон болезненно хрюкает, как будто его только что ударили каким-то предметом.  Раздается хлопок двери, и суматоха заметно стихает.
  – Извините, шеф, я просто оставлю их топить друг друга – вы сказали, польскую девушку?
  – Мобильный Эй - Джонса переключен на голосовую почту.
  - Кажется, она говорила что-то о занятиях фитнесом, шеф.
  Скелгилл пренебрежительно усмехается.
  -Зачем она затеяла эту чушь?
  ‘ Обалдеть, шеф, сколько стоят эти абонементы в спортзал.  (Скелгилл вздыхает, как будто собирается продолжить разглагольствование, но сержант Лейтон, похоже, стремится вернуться к рабочим вопросам.)  "Очевидно, у домовладельца не было никаких подробностей – он решил, что она поднялась и уехала сегодня утром, села на автобус до Конистона и далее в аэропорт Манчестера – история совпадает с тем, что он мне рассказал".
  – Вы пришли сюда ... с Джонсом?
  – Нет, шеф, я подумал, что нет смысла выдавать себя за недалекого туриста-кокни.
  В тоне сержанта Лейтона больше, чем намек на сарказм.
  ‘ Очень смешно, Лейтон.  Скелгилл невесело качает головой.  - И все же это может еще пригодиться.
  ‘ Я так и думал, шеф.  Сержант Лейтон звучит немного смягченно.  "Я думал, работодатели должны получать идентификационные данные – для уплаты налогов, национального страхования и всего такого?"
  ‘ Возможно, так оно и есть, но фунт за пенни ей заплатили наличными.  Мы узнали полное имя?
  – Старик считает, что она ему сказала, но он не смог вспомнить - утверждает, что это было непроизносимо.
  Скелгилл снова переводит взгляд на барную стойку, где хозяин усердно записывает заказ клиента в маленький блокнот в трех экземплярах.
  - Итак, мы только что получили его слова о ее внезапном отъезде.
  ‘ Хотите, я проверю, как она добралась утром, шеф?  Водитель автобуса наверняка запомнит – не так уж много людей садится в это одноместное место.
  - Да, почему бы и нет.
  Скелгилл звучит задумчиво и лишен энтузиазма.  Сержант Лейтон, тем временем, явно находится под давлением, требуя возобновить свои миротворческие обязанности, но из вежливости он, очевидно, чувствует, что не может закончить разговор".
  - Как у вас дела, шеф?
  Ответ Скелгилла, возможно, несправедливо резок.
  – Нашел убежище старика в лесу Блэкбек.
  - Что-нибудь подозрительное, шеф?
  ‘ Лейтон– я всегда подозрителен– Я становлюсь подозрительным, когда нахожу дохлую полевку на пороге, хотя живу с кошкой-кровожадным от рождения котом. - Он нетерпеливо барабанит ногтями по деревянному столу.  - А когда нет мертвой полевки, я с подозрением отношусь к собаке.
  - Хорошо, шеф.
  Теперь сержант Лейтон звучит растерянно.  Шум усилился, несмотря на дверной барьер между ним и его неуправляемым отпрыском.
  – Шеф, если вы не возражаете, я думаю, мне нужно разделить этих двоих.
  Скелгилл шипит ругательство.
  – Лейтон, этих ракеток всего две?
  - Ты хочешь послушать их, когда они не только устанут, но и проголодаются, шеф.
  *
  - Вашей юной леди сегодня вечером не было с вами, инспектор?
  Скелгилл отвлекается от своих мыслей.  Трактирщик, который все это время был занят ремонтом насосов, стоит перед своим столиком с горстью пустых пинтовых стаканов, зажатых между пухлыми пальцами каждой руки.  Скелгилл смотрит на обкусанные ногти, прежде чем поднять взгляд; он хмурится, как будто подозревает, что вопрос мужчины неискренен.
  - Вы имеете в виду сержанта Джонса?
  Мужчина отступает на дюйм или два, чувствуя неодобрение Скелгилла.
  – Вот и все, инспектор... она звонила сегодня днем... неприятное происшествие на озере.
  "Тарн".
  – Тарн, конечно, инспектор.
  Компания Skelgill не высказывает никакого мнения по поводу инцидента.  Молчаливый перерыв обязывает слоняющегося без дела домовладельца раскрыть истинную цель своего непрошеного визита.
  - Были какие-то проблемы с Евой?
  -В каком смысле?
  ‘ Когда ваш... Сержант Джонс... спрашивал о ней – я предположил, что это должно быть связано с утоплением?"
  Скелгилл складывает руки на груди и гримасничает.
  – Вчера она восхищалась ботинками, которые были на вашей барменше, - возможно, она просто хотела узнать, где их купить. - Если его незаинтересованность затронута, он демонстрирует это с искренностью.  - Ты же знаешь, каковы женщины.
  Трактирщик издает нервный смешок, неубедительный в своей браваде.  Кажется, он не уверен, куда дальше ступить, и отступает на более безопасную территорию.
  – Могу я налить вам еще, инспектор... обычный биттер в хорошем состоянии ... приличное пиво для водителей?
  Скелгилл искоса смотрит на свою полупустую пинту.
  - Я думал поужинать.
  Мужчина прислоняет очки к своему внушительному животу; они позвякивают, когда он ободряюще кивает.
  - У нас сегодня в меню новые виды хвороста, инспектор.
  Скелгилл настороженно хмурится.
  - Я думал, это хаггис из Черной страны?
  Трактирщик любезно улыбается.
  – Все ингредиенты местного производства, инспектор, наш мясник ежедневно доставляет их из Кендала.
  Скелгилл несколько неблагодарно качает головой.
  - Я предпочитаю пирог.
  ‘ Без проблем, сэр, это будет с жареной картошкой и зеленым горошком или с отварным картофелем и салатом? (В качестве ответа достаточно хмурого взгляда Скелгилла.)  ‘ Чипсы, инспектор, вы мне по сердцу.  Будьте минут через десять, сэр, потому что у нас сегодня несколько дежурных.
  Скелгилл пренебрежительно кивает.  Его мобильный лежит на столе рядом с пивом, и он отвлекается на пришедшее текстовое сообщение.  Мужчина пятится, довольно подобострастно кланяясь, прежде чем повернуться и заковылять прочь со своим грузом звенящей стеклянной посуды.  Скелгилл тем временем открывает сообщение – номер незнакомый, но его отправитель начинает с того, что представляется рыжеволосым констеблем, который ранее присутствовал при утоплении.  Скелгилл методично прокручивает это довольно длинное сообщение, а затем откидывается на спинку стула, вдыхая и задерживая дыхание на несколько секунд, пока обдумывает смысл сообщения, его глаза остекленели.  Затем его разум, кажется, сосредотачивается – он встает и снимает куртку со спинки стула.  Он направляется к бару, вытаскивая бумажник из заднего кармана.  Хозяин в этот момент выходит из кухни – предположительно, передал шеф-повару заказ Скелгилла - и при виде своего клиента, готовящегося уходить, выглядит несколько встревоженным.  Но прежде чем он успевает заговорить, Скелгилл берет ситуацию под контроль.
  – Этот пирог – забудьте об отделке, я возьму его в пакетике для собачатины - на самом деле приготовьте его с полдюжины, и они будут со мной всю неделю.
  *
  – Кларисса, ты уверена, что видела именно Уильяма Таймера?
  Пожилая женщина – невысокая и пухленькая, в очках, которые увеличивают ее глаза так, что они, кажется, заполняют линзы, и которая уже несколько раз сообщила Скелгиллу, что ей девяносто два, - одной рукой поправляет слуховой аппарат, а другой прижимает к голове неудобного на вид черепахового кота, которого она пристроила у себя на коленях.
  -Что это, молодой человек?
  Скелгилл наклоняется ближе и тем же движением берет себе еще одно шоколадное печенье для пищеварения.  Он сидит на маленьком диванчике под прямым углом к женщине, чей собственный стул с высокой спинкой обращен к телевизору – картинка все еще отображается, хотя звук приглушен – в уютной гостиной в стиле коттеджа, низкий потолок которой украшают почерневшие дубовые балки.  Напротив него, на герметичном камине, вмонтированном в стену электрическом камине, все полоски которого светятся оранжевым, и он уже снял куртку, спасаясь от удушающей жары; шоколад на бисквитах тает, и он облизывает пальцы, переложив то, что будет его третьим, на тарелку.  Его взгляд падает на фотографию в рамке, изображающую группу маленьких детей, сгрудившихся вокруг самой пожилой леди, – это одно из нескольких подобных изображений, развешанных по стенам, – и женщина, кажется, замечает, что это привлекает его внимание.
  ‘ Ты знаешь, что я отличная бабушка?  Пока восемь и двое в т'овене.  Это был мой девяностый день рождения – они пришли со всех концов света".
  Скелгилл уважительно улыбается.  Он делает глоток чая и откусывает печенье.  Похоже, он не спешит повторять свой вопрос, но, возможно, за его молчанием скрывается преднамеренная тактика, направленная на то, чтобы избежать разоблачения династического характера.  Текстовое сообщение констебля, которое привело его сюда, – своевременная доставка которого была затруднена горной местностью, – сообщило ему, что появился своего рода очевидец, и этим наблюдателем была Кларисса Картрайт.  Теперь, небрежно жуя, он снова говорит, на этот раз более громко.
  – Что заставило тебя выглянуть из окна спальни, Кларисса, после полуночи?
  Женщина несколько раз сильно поглаживает кошку, черты ее лица вытягиваются, мех на голове туго стягивается.
  – Я бы впустил Лотти – она приходит, когда знает, что я ложусь спать, - и спит на одеяле, да?
  Скелгилл заключает, что Лотти - раздавленная кошка.
  – И ты видела Уильяма Таймера, Клэрис, ты видела Тикера?
  Женщина несколько раз кивает.
  "Выглядел так, словно дьявол" сам охотился за "ним".
  – Он пробежал мимо - в направлении озера?
  ‘ Лоупин.  Она энергично дергает кота за шкурку.  - С ним все в порядке.
  Скелгилл преувеличенно приподнимает брови, показывая, что понимает, что ее графический диалект повествует о прыгающем от страха бродяге.  Он бросает взгляд на окно; занавески все еще раздвинуты, и за маленькой рамой со средником царит полная темнота.  Литтл-Лэнгдейл, как и многие подобные деревушки, расположенные в глубине Лейклендских холмов, не перегружен уличным освещением.  Женщина, кажется, угадывает его опасения.  Она устремляет на него свой выпуклый рыбий взгляд и поднимает палец к потолку.
  Вон над той щукой взошла Луна – она была достаточно яркой.
  - И через сколько времени после того, как вы легли в постель, вы услышали другие шаги?
  ‘ Минуту или две.  Она на мгновение втягивает губы.  - Я бы умер, но к тому времени уже вынул зубы.
  Скелгилла, похоже, эта логика не смущает – он тянется за другим печеньем и одобрительно поднимает его, что радует старую леди.
  -И это был не один человек?
  Женщина снова принимается за кошку, чтобы подготовить свой ответ.
  "Звучало так, как будто через деревню проезжают раннеры – целой группой".
  - Но никаких голосов?
  Теперь она качает головой и, пока Скелгилл с некоторой тревогой наблюдает за происходящим, наносит пару сильных ударов по черепу терпимого кошачьего – возможно, это действие соответствует отрицательной реакции.  Однако, потянувшись за чашкой чая, он не может не услышать гортанное мурлыканье существа.
  – Для людей необычно быть на ногах в такое время ночи?
  Теперь дама поглаживает кошку по голове из стороны в сторону - это может свидетельствовать о неуверенности.
  -С тех пор как прибыли эти пришельцы, здесь творится черт знает что.
  – Кларис, ты имеешь в виду "Лэнгдейл Армз"?
  ‘ Да, и цвети в замке – вон та иностранная безделушка.  Тыльной стороной ладони она дает коту основательный тычок в ухо.  "Он уволил местных жителей, когда был там, и они говорят, что он держит волков, которые дико бродят по территории".
  Скелгилл прищуривает глаза и наклоняется вперед, уперев локти в бедра.  Его не удивит, что имя владельца замка Блэкбек – Вольфштейн – и его заметное владение парой эльзасских овчарок уже стали искажать слухи.  (На самом деле он мог бы удивляться, что мельница слухов не перескочила непосредственно на оборотня.)  Хотя Кларис Картрайт по-прежнему подвижна в своем скромном жилище, она, вероятно, полагается на посетителей в своих новостях и сплетнях.  Действительно, именно от своей помощницы, выходящей два раза в неделю, она узнала о прискорбной кончине Уильяма Таймера, и через посредство той же женщины ее отчет о его ночном побеге был передан местному бобби, а оттуда Скелгиллу.  Сейчас, дружески жуя, он, должно быть, размышляет о достоверности ее показаний.  Свидетели, как известно, и в лучшие времена неточны – и включают в уравнение такие переменные, как слуховой аппарат и очки с толстыми линзами (ни то, ни другое в то время, возможно, не было надето) и неосвещенную деревенскую улицу далеко за полночь - и возникает соблазн заключить, что рассказ был выдуман, выдуман, приукрашен или, возможно, даже приснился.
  *
  Фигура в угольно-черном, бесшумно падающая рядом с воротами серого леса замка Блэкбек, на секунду приседает, застыв, как пантера, в пятне бледного лунного света. На нем изящные перчатки и плотно прилегающая шляпа, а буйволовая повязка на шее натянута на нос, обнажая только блестящие глаза, которые шныряют по сторонам, быстро предупреждая его об опасности.  Его верхняя часть из мягкого панциря не издает звуков, такие же брюки для альпинизма и кроссовки на резиновой подошве дополняют бесшумный ансамбль грабителя.
  Однако что отличает этого злоумышленника от обычного воришки-подхалима, так это его следующее действие.  Все еще стоя на корточках, он снимает небольшой рюкзак и извлекает сначала пухлую мешковину для окуня, а затем кожаные ножны, из которых достает зловещего вида нож для разделки филе.  Он расстилает пакет и принимается обрабатывать его содержимое мерцающим лезвием.  Сделав около тридцати или более надрезов, он рассматривает дело своих рук.  Стягивая шарф, он берет порцию и запихивает в рот: хотя пакет и нож обязаны своим происхождением рыбной ловле, съедобное блюдо родом из "Лэнгдейл Армз" – на самом деле это кусок пирога.
  "Взломщик" - инспектор Дэниел Скелгилл.
  Задумчиво жуя, он рассматривает сцену, на данный момент, казалось бы, непринужденно.  Позади него стена изгибается на север и юг, исчезая за стволами и темными скоплениями кустарников.  Если пятикилометровая оценка периметра, проведенная доктором Вольфштейном, точна - в пересчете на деньги Скелгилла это чуть более трех миль, – то он охватывает частную территорию площадью около пятисот акров, а сам замок Блэкбек находится примерно в полумиле от его позиции.
  Хотя его предыдущий осмотр – в сопровождении сержанта Джонса – не выявил никаких следов за воротами, внутри дело обстоит иначе.  Отчетливая тень впереди него полосует грубую растительность, шире, чем барсучья тропа, хотя и такая же целенаправленно прямая.  Она ведет строго на запад от входа в лес, предположительно к замку.  Он направляется вдоль нее. Его обычный темп быстрый – добрых пять миль в час, – и через несколько минут ходьбы он должен оказаться близко к задней части участка.
  И теперь он позволяет понять, что может показаться скорее безумием, чем методом, в отношении пирога (или на самом деле пирогов – ведь он пожертвовал четырьмя из шести своих оптовых покупок).  В тридцати шагах от калитки он роется в сумке с окунем и достает второй кусочек.  Однако вместо того, чтобы съесть его, он бросает его на дорожку.  Для человека, чей желудок урчит всего от пяти шоколадных дижестивов (и ничего больше, кроме тарелки сухих хлопьев первым делом), такая сдержанность поразительна – и, несомненно, поставила бы в тупик его коллегу сержанта Лейтона, который в этот момент должен был бы досыта подремать у камина перед десятичасовыми новостями.  И аскетическая решимость Скелгилла пополнять свои запасы исключительно для своей таинственной цели, по-видимому, сохраняется, поскольку через регулярные промежутки времени он отмечает свой прогресс последовательными вкладами.
  Легкий северо-восточный ветер прохладно обдувает его плечо, его журчание перемежается случайным слишком громким карканьем неясыти (и несинхронизированным слишком остроумным карканьем товарища в ответ).  Длинноухие летучие мыши, только что вышедшие из зимней спячки, поднимаются в воздух, и острый слух Скелгилла не раз улавливал их пронзительные крики, когда они ловко порхали над кронами деревьев.  Над всем этим – над бризом, птицами и летучими мышами – растущая луна отбрасывает сплошные черные тени под высокими декоративными хвойными деревьями, идеально подходящими для экстренного укрытия.
  Но Скелгилл продолжает избегать такого обнадеживающего укрытия; он неуклонно движется по тропинке.  Среда обитания - не лес и не парк, а нечто среднее.  Почвенный покров невысокий и в основном травянистый, новая поросль пробивается сквозь осыпающийся листовой опад прошлой осени.  Глядя на луну, голые стволы и ветви, а также их двойные тени под ногами кажутся однородными в своей черноте, более четкими, чем их дневные аналоги, – но когда он оборачивается, перед ним предстает другая сцена, сказочная, зеленовато-монохромная, неясный водный мир колышущихся ветвей и поджидающих когтей, где расстояние и пространство нелегко оценить, где бледные стволы дубов и буков приобретают призрачное свечение и блестят скользкими следами слизней и улиток; мир, где шепчущий шелест ветра может быть далеким плеском волн, но не более того. неровные и неоднородные в их разрушении, ощущаемые сквозь непрозрачные глубины, которые погружают его в себя.
  Но теперь он останавливается, потому что дендрарий внезапно уступает место лужайке для игры в крокет, покрытой сединой от росы, возможно, вдвое больше обычной деревенской лужайки для боулинга.  Дальнейшее продвижение позволит ему предстать перед зрителями в свете прожекторов – ослепительная луна затмевает все, кроме самых ярких созвездий, Большой Медведицы, Плеяд, Кассиопеи, Ориона и, конечно, планеты Юпитер.
  За лужайкой вырисовывается черно-серый замок, похожий на огромного крадущегося паука, его многочисленные затемненные окна - настороженные глаза, центральная дверь - неумолимая пасть.  Внушительные башни завершают основной корпус, их зубчатый силуэт резко выделяется на фоне молочно-полуночной синевы неба.
  По мере того, как Скелгилл осматривается, его взгляд останавливается на смутных очертаниях какого–то сооружения в центре лужайки.  Вокруг его основания сгруппировано несколько небольших кочек, темные очертания которых украшены серебром – и затем, словно по волшебству, одна из этих кочек – потому что на них пасутся кролики – бдительные часовые, которые говорят ему, что никто еще не приближается.
  Подойдя ближе, он рассеивает существ - и начинает различать форму здания.  Это простое кольцо из столбов – двенадцати круглых кольев высотой в пять футов, вбитых в дерн, образующих круг примерно четырех шагов в диаметре.  Предположительно, это могло быть что-то, что соорудил садовник, чтобы защитить ремонтируемую землю.  Каждую стойку украшают бледные фигуры.  Но когда он приближается примерно на ярд, их природа становится ясна.  Его прищуренные глаза сигнализируют о тревоге – это безумное современное произведение искусства, круг смерти – каждый столб украшен рогатым черепом, выбеленным добела, огромные глазницы черные, как смоль, челюсти зияют в беззвучном блеянии, проволочные кости ног болтаются и являются излишеством.
  В омерзительной аранжировке Скелгилл бросает сумку с контрабасом и достает мобильный телефон из нагрудного кармана своего внешнего панциря.  Но теперь ему приходится снять левую перчатку, и он протыкает зубами ткань буйволовойкожи.  Перчатка соскальзывает лишь с трудом, и он кусает ее, пока манипулирует настройками на экране.  Он не может рисковать вспышкой, и отключение ее задерживает его на мгновение, и – прежде чем он успевает попытаться выстрелить – высоко в башне справа от него вспыхивает огонек.  Инстинктивно он опускается на одно колено за кольцом столбов, хотя это создает лишь частичную преграду.  Окно узкое и арочное – едва ли больше щели для стрелы, – и пламя кажется свечой или фонарем, который перемещается, словно следуя за полетом мотылька.  Пока он наблюдает, внутри возникает лишь смутное впечатление человека – мелькают голова и плечи – возможно, светлые волосы или, возможно, светлый капюшон, – но в этот момент было бы слишком легко представить белую леди замка.
  И тут внезапный резкий звук разрывает тишину – металлический лязг железной щеколды - он исходит не со стороны щели для стрел, а от главной двери в центре замка.  И собаки начинают лаять.
  Скелгилл вынужден действовать.  Одним движением он хватает нижнюю часть своей сумки для игры на бас-гитаре и вытряхивает оставшееся содержимое, встает, поворачивается и убегает прочь.  Дверь позади него отбрасывает на траву расширяющийся веер неонового света.  Эльзасцы выплескиваются наружу; их лай разносится по декорациям, созданным выступающими башнями.  Раздается сердитый возглас человека – но Скелгилл преодолел линию деревьев – он проносится вперед еще ярдов двадцать, затем наносит удар по касательной справа от тропинки – и кувыркается в черной тени под низко свисающими ветвямивеллингтонии.  Он скользит по огромному закупоренному стволу и замирает.
  Но крик, очевидно, был адресован не ему.  Жилистая фигура стоит на полпути между дверью и деревянным хендж, спиной к башне.  И вот теперь – это кажется невероятным – он наводит винтовку на окно.  Однако это не пуля, а мощный фонарь, поражающий цель – он должен быть установлен над прицелом оружия, – и человек снова кричит – предупреждающее “Эй!”, растянутое для пущего эффекта.
  Луч освещает арочное окно, разгоняя тени в его глубокой нише.  Почти сразу же пламя гаснет, и мужчина некоторое время наблюдает.  Удовлетворенный, он обращает свое внимание вовне.  Собаки, чья первоначальная бравада была недолгой, замолкают, и он пытается позвать их по имени - Гензель и Гретель, конечно, – и Скелгилл мог бы представить себе ведьму–каннибалистку братьев Гримм, если бы не узнал в резком тоне не менее неприятного егеря Джеда Тарра.
  Мужчина начинает методично водить фонариком по лужайке, медленно описывая дугу справа налево, пока Скелгилл наблюдает – и как раз вовремя он низко пригибается – луч проходит мимо – но не на столько градусов – он стабилизируется – раздается резкий щелчок пистолета – и визг раненого кролика.
  – Гретель, подними это!  Гретель, проваливай!  Эй, Гензель!  Какого черта ты делаешь?"
  Но гончие напали на приманку Скелгилла.
  В конечном счете, эти избалованные домашние питомцы могут быть умеренно эффективными сторожевыми собаками, но они не те обученные ретриверы, которых Джед Тарр привык запугивать. Зачем тащить окровавленного, кишащего вшами кролика, когда на тарелке превосходное блюдо?  Действительно, зачем вообще подчиняться человеку?
  Собаки не останавливаются, чтобы насладиться неожиданным лакомством, и не заботятся о том, чтобы поделиться им – действительно, в полутьме человеку не заметно, что они поели.  Не обращая внимания на ругательства Джеда Тарра, они просто следуют за своими носами к краю лужайки, где Скелгилла ждет следующий лакомый кусочек.  Оттуда, с серебряными спинами, черные тени нависли внизу, они крадутся по тропинке, как волки, безжалостные в своей погоне за пирогом.
  Скелгилл не шевелит ни единым мускулом.  Он осведомлен о превосходном слухе и ночном зрении собак, а также об их стратосферном обонянии.  Что касается последнего, то он находится с подветренной стороны (а с подветренной стороны находится пивная жратва), поэтому непроизвольное чихание или подергивание – его единственный враг. Собачья логика закреплена в мозгу рептилий, где правит повторение, и, скорее всего, они уже находили выброшенные объедки на этом пути раньше.
  Третье открытие подгоняет их вперед: Джед Тарр опережает их, отдуваясь и ругаясь, луч его фонарика дергается вверх-вниз, пока он ковыляет с винтовкой в руке.  Его язык красочен – и даже Скелгилл приподнимает бровь – а его угрозы в адрес собак убийственны.  И все же, на слух Скелгилла, в его голосе слышится подозрение, а также тревога – просто потому, что почему собаки так себя ведут?
  Скелгилл ждет, пока ругательства не станут менее разборчивыми – это разумная мера расстояния между ним и его потенциальными преследователями.  Он готовится направиться на юг, к стене, подальше и от замка, и от его отвлеченных стражей.  Если собаки выполнят свою работу и съедят корм раньше своего суррогатного хозяина – а они наверняка так и сделают, – Джеду Тарру ничего не нужно знать о своем вторжении. Невидимый под деревом, он позволяет себе удовлетворенную гримасу – до тех пор, пока не убирает мобильный телефон в карман на молнии... и понимает, что его перчатки нет.
  
  OceanofPDF.com
  10. ХВАТАТЬСЯ ЗА СОЛОМИНКУ
  – Джиуф, кто съел все пироги?
  "Что?"
  – Эти пироги ... на коробке написано, что их шесть.
  Сержант Лейтон осматривает коробку с едой навынос под маркой "Langdale Arms", которая сейчас стоит на шкафчике в кабинете Скелгилла.  Оперативно прибыв на место, он ждал возвращения своего начальника на запланированную встречу в десять утра вместе с сержантом Джонсом, который еще не появился.
  – Я использовал их - в качестве донной приманки.
  - Вы вчера вечером ходили на рыбалку, шеф?
  - А почему бы и нет?
  Сержант Лейтон отступает, хотя выражение его лица остается насмешливым.  Очевидно, он подозревает своего босса в том, что тот их съел.
  - Дороговато для донной приманки, не так ли, шеф?
  – Послушай, Лейтон, я приберег последние два для тебя, не так ли?
  ‘ Конечно, шеф, я ценю это. - Он лезет в задний карман.  - Здесь десятка, если я правильно помню.
  Скелгилл сердито смотрит через свой стол.
  – Забудь об этом, Лейтон, я должен тебе десятку – считай, что мы квиты.
  Заявление сержанта Лейтона об отставке рассказывает историю о многих задолжавших теннерах – историю, которая, возможно, только что достигла своего несчастливого конца, поскольку Скелгилл беспечно списывает весь долг.
  - Хорошо, шеф.
  В этот момент в дверях материализуется сержант Джонс, неся поднос с двумя кружками и стаканом воды.  Под мышкой у нее зажата пачка бумаг, и когда она пытается локтем открыть дверь, они выскальзывают у нее из рук и рассыпаются по кафельному полу позади нее.  Тотчас же, вне поля зрения, скользкий, одетый в костюм детектив-инспектор Алек Смарт бросается собирать разлитую жидкость. Очевидно, он следил за ней по коридору.  А также тем, кто находится в офисе, очевидно, что его внимание сосредоточено не на текущей работе.  Сержант Джонс щеголяет в дизайнерском свитшоте и облегающих хипстерских джинсах, подчеркивающих ее спортивную форму.  Оглядываясь через плечо, она замечает нежелательное внимание – и вместо того, чтобы подойти к столу Скелгилла, как она могла бы, и наклониться, чтобы поставить поднос, она поворачивается, чтобы поставить его на высокий шкафчик рядом с коробкой с пирогами.
  - Скел снова заставил тебя ухаживать за ним, Эмма?
  ИНСПЕКТОР Смарт встает и делает шаг в кабинет, теребя лацканы своего сшитого вручную пиджака костлявыми пальцами.
  - Настала моя очередь, сэр.
  Инспектор Смарт усмехается, и теперь его взгляд оценивает ее фигуру – она в его власти, пока он держит ее документы при себе.  Затем он бросает беглый взгляд на верхнюю простыню и протягивает сверток, держа его немного дольше, чем необходимо, прежде чем передать его обратно ей.
  ‘ Я слышал, ты создаешь подразделение по защите овец, Скел.  Он приподнимает бедро и делает вид, что смахивает пыль, его пристальный взгляд следит за сержантом Джонс, когда она занимает свое обычное место; она застенчиво устраивается, ее колени сведены вместе, а бумаги покрывают ее колени.  - Это должно занять ваше маленькое стадо.
  Он хихикает над собственной шуткой.  Скелгилл свирепо смотрит на него, но не находит, что возразить.  Сержант Лейтон мрачно наблюдает за своим боссом.
  - Не позволяйте мне задерживать вашу встречу.
  Коллективное молчание, по крайней мере, похоже, приближает уход инспектора Смарта, хотя он слишком самоуверен, чтобы обижаться.  Он поправляет галстук и бросает долгий взгляд на сержанта Джонса.
  "Счастливого пути, детка".
  Он кивает своим коллегам–мужчинам – сержант Лейтон неохотно соглашается в том же духе, Скелгилл не чувствует себя обязанным - и уходит.
  Сержант Лейтон тянется, чтобы закрыть дверцу.  Скелгилл произносит англосаксонскую комбинацию прилагательных и существительных, популярную среди недовольных автомобилистов.  Он с хмурым видом поворачивается к сержанту Джонсу.
  - Что все это значило?
  ‘ Я не знаю, шеф.  Похоже, ей не хочется вдаваться в подробности, но взгляд Скелгилла настойчив.  "Он прошел мимо меня в столовой и сказал, что у него есть кое-что, что идеально подойдет для меня".
  - Это не ему решать.
  Сержант Лейтон встает и демонстративно разносит напитки с подноса.  Перерыв дает сержанту Джонсу возможность придумать ответ.
  - Он сказал, что собирается договориться о встрече с Шефом сегодня днем, шеф.
  Скелгилл угрюмо откидывается назад и складывает руки на груди.  Затем он, похоже, приходит к какому-то невысказанному выводу.  Он показывает рукой на документы, которые сержант Джонс все еще держит у себя на коленях.
  - А что скажет Хердвик?
  Плечи сержанта Джонс расслабляются, когда она переходит к менее спорным вопросам.  Страницы в беспорядке, и ей требуется минута, чтобы просмотреть их.  Она раздает копию одного листа каждому из своих коллег.  Скелгилл кладет свой на стол, не пытаясь прочитать, и вопросительно смотрит на нее.
  ‘ На первый взгляд, шеф, ничего зловещего.  Она просматривает свой листок и затем перефразирует его содержание.  Причина смерти: асфиксия вследствие попадания жидкости в дыхательные пути, то есть утопление.  В крови нет следов алкоголя или наркотиков.  Никаких видимых травм или болезней – он был в хорошей физической форме для своего возраста".
  Она воспринимает молчание Скелгилла как сигнал продолжать.
  ‘ Однако есть вот что, шеф.  Теперь она поворачивает свой экземпляр отчета лицом к коллегам и указывает на подзаголовок в нижней половине страницы.  "Аномальная концентрация кортикотропин-рилизинг-гормона".
  Сержант Лейтон начинает довольно мелодраматично.
  – Успокойся, Эмма, некоторых из нас чуть не исключили за подобные выражения.
  Сержант Джонс любезно улыбается.  Скелгилл, однако, хмурится – похоже, он не желает соответствовать классификации своего сержанта и придерживается своего мнения.
  ‘ Я тоже никогда раньше об этом не слышала.  Она постукивает пальцем по странице.  – Сокращенно CRH - я зачитаю это вслух.:  “Обычно присутствует в кровотоке в естественном круглосуточном ритме в условиях отсутствия стресса.  Самый высокий уровень в восемь утра – самый низкий ночью.  Управляет реакцией организма на стресс.  Внезапный приступ может привести к повышению уровня.  Это запускает каскад связанных гормонов борьбы или бегства ”. Она поднимает глаза, чтобы оценить реакцию своих коллег.  "Но вот что интересно – в нем говорится, что концентрации, превышающие норму в десять раз, связаны с жертвами самоубийств, страдающими хронической депрессией".
  Сержант Лейтон ерзает на своем сиденье, чешет затылок и вздыхает.
  - Похоже, он превзошел сам себя, шеф.
  Скелгилл упорно грызет ноготь большого пальца.  Кажется, его мысли витают где-то далеко, хотя выражение его лица мрачнеет, давая понять, что он не одобряет такой вывод.  Затем он тянется за отчетом и перекладывает его в свой лоток для входящих.
  - Да, Лейтон, наверное, ты прав.
  *
  - Куда мы идем, шеф? - спросил я.
  "Уайтхейвен".
  - Можно мне узнать почему?
  Скелгилл хмурится.  Он крутит руль двумя руками, вправо, затем влево, срезая обозначенные полосы движения, чтобы обогнать желтые огни кольцевой развязки 40.
  - Если что, я скажу тебе, когда мы туда доберемся.
  Он нажимает на акселератор.  Сержант Джонс отпускает ремень над дверью и позволяет инерции прижать ее голову к удерживающему устройству.  Она знает своего босса достаточно хорошо, чтобы читать между строк, и должна подозревать, что его настойчивость в том, чтобы она сопровождала его, коренится в попытке инспектора Смарт подцепить ее на крючок – владение на девять десятых законно (а Уайтхейвен - это девять десятых пути в Ирландию, как иногда выражается Скелгилл).
  - Это связано с тем, что вы обнаружили в Литтл-Лэнгдейле, шеф?
  Теперь Скелгилл бросает на нее укоризненный взгляд, но ее хитрая улыбка, кажется, обезоруживает его – она попытает счастья.  Он приподнимает плечи, обеими руками все еще сжимая руль.
  – Может быть, но я сам этого не понимаю... Посмотрим, девочка.
  Сержант Джонс некоторое время наблюдает за ним.
  - Местный констебль пытался дозвониться до вас, шеф.
  ‘ Да, я говорил с Лейтоном.  Скелгилл смотрит в зеркало заднего вида.  - Пока ты была на аэробике.
  Сержант Джонс ухмыляется.
  - Это называется Тонус тела.
  Скелгилл не реагирует на это; он выглядит немного раздраженным.
  – Я занимаюсь этим с парой девушек в штатском, шеф, ты не мог бы присоединиться?
  Теперь он морщится – похоже, подозревает, что она подшучивает над ним.
  -Нет, спасибо.
  Он ведет себя неблагодарно, и сержант Джонс, кажется, немного обижена.  На несколько секунд наступает пауза, прежде чем она заговаривает снова.
  - Сержант Лейтон сказал, что вы нашли логово бродяги в лесу?
  Скелгилл кивает, хотя и отказывается вдаваться в подробности напрямую.
  – Я разговаривал с одной пожилой женщиной, она утверждает, что видела, как он мчался по улице около половины первого.
  СЕРЖАНТ Джонс готов к подключению.
  – Шеф, это соответствует предполагаемому времени смерти - между полуночью и двумя часами ночи.
  – Она считает, что минуту или две спустя услышала шаги - люди бежали в ту же сторону.
  Сержант Джонс хмурится.
  - За ним кто-то гонится, шеф?
  Скелгилл морщится.
  - Еще она сказала мне, что на территории замка Блэкбек держат волков.
  Сержант Джонс медленно кивает, понимая его скептицизм.  Она приводит еще одну ссылку.
  – Эти увечья овец, шеф ... Вы не думаете, что к этому могли быть причастны люди с собаками?
  Скелгилл на мгновение задумывается, с сомнением поджимая губы.  Он отвергает гипотезу, качая головой.
  - Ты когда-нибудь был обеспокоенным йове?
  Сержант Джонс посмеивается над его переходом на местный диалект, хотя и знает, что он говорит серьезно; в это время года местная пресса полна ужасных историй о сильно забеременевших овцах, ставших добычей собак невежественных приезжих.
  - К счастью, нет, шеф.
  - И что же сказал Артур Хоуп?
  ‘Один мертвый – обезглавленный – в Эскдейле.  Один раненый возле Уинлаттера.  Смертность около пятнадцати процентов – теперь, когда пастухи обзвонили всех и сравнили отметины на подобранных ими бездомных животных.
  Мышцы челюсти Скелгилла напрягаются.
  Зима выдалась мягкой – на десять процентов больше, чем обычно для пастушьих птиц.
  Сержант Джонс озабоченно прищуривает глаза.
  – Если это продолжится, шеф... убийства... То, что мы кого–то поймаем, будет зависеть от чистой случайности ... Как мы сможем охранять полмиллиона акров?
  Скелгилл смотрит вперед, его серо-зеленые глаза не мигают.  Они быстро продвигаются на запад; большая часть автомагистрали A66 между Пенритом и Кесвиком имеет двустороннее движение, с участками, похожими на американские горки, что делает вождение увлекательным, особенно на значительно превышенной скорости.
  ‘ Это старая дорога, ты знаешь?  Раньше было двустороннее движение. Он наклоняет голову вправо.  - Новый участок, идущий на восток, находится вон там.
  ‘ Кажется, я помню, шеф.  Мы часто навещали моих кузенов на ферме неподалеку от Хай-Лортона.
  Скелгилл плутовато ухмыляется, обнажая свои клыки.
  "Иногда, если мой пассажир не обращает внимания, я притворяюсь, что обгоняю вслепую, говорю ему, что на этих дорогах тихо и, как правило, можно рискнуть".
  Сержант Джонс слегка взвизгивает от беспокойства – хотя это соответствует тому, что они преодолевают подъем и достигают взлета; момент "бабочки".
  – Это жестоко, шеф, - крутить нож.
  Скелгилл осуждающе хмурится, как будто догадывается, что она имеет в виду их нынешнюю скорость.
  – Тебе стоит попробовать прокатиться с Лейтоном - он считает себя Найджелом Мэнселлом.
  Возникает пауза, прежде чем сержант Джонс отвечает.
  - Найджел Мэнселл, шеф?
  Скелгилл обреченно качает головой.  Он бросает быстрый взгляд через дорогу, любуясь ее гибкими формами, когда она с непринужденной легкостью едет по неровностям дороги.  Черты его лица становятся довольно задумчивыми, когда он преодолевает очередную слепую вершину.
  - Очевидно, раньше твоего времени, Джонс.
  Сержант Джонс не отвечает, но теперь ее внимание привлекается, когда они обгоняют автомобиль, и она поворачивается, чтобы осмотреть его пассажиров.  Это зеленый Защитник.
  "Длинная колесная база". Скелгилл указывает на очевидное несоответствие.
  ‘ Я знаю, шеф. Она снова принимает прежнюю позу, повернувшись лицом вперед.  "В округе по меньшей мере тридцать таких, как та, которую мы ищем, Конистон Грин краска называется – но я переговорил с дорожным движением – они думают, что может быть еще столько же, которые были сняты с учета и просто сохранены для использования на частной земле".
  - Так я научился водить машину в двенадцать лет.
  Сержант Джонс поднимает брови; это может быть выражением удивления, но также и просветления.  Скелгилл, очевидно, подозревает последнее и для сравнения возвращается к своей тактике защиты.
  - Тогда как Лейтон, по-моему, был водителем-подростком в какой-то банде из Ист-Энда.
  Мобильный телефон Скелгилла подвешен на подставке для громкой связи.  Он тычет пальцем в экран.
  - Кстати, о дьяволе, мне лучше перекинуться с вами парой слов, раз уж он не знает, что мы ушли.
  Сержанту требуется всего пара гудков, чтобы ответить на звонок мобильного.  Их окружает его голос, слышно его хриплое дыхание.
  – Шеф, я как раз искал вас – я сейчас в вашем офисе.
  – Да, кое-что всплыло.
  - Где ты, шеф? - спросил я.
  Скелгилл осматривает окрестности, его взгляд задерживается на водной глади, мелькающей за деревьями, которые тянутся вдоль шоссе по правому борту.
  -Просто проезжаю Басс-Лейк.
  - Хорошо, шеф.
  Тон сержанта Лейтона предполагает, что он питает некоторые подозрения относительно мотивов Скелгилла.
  – Не волнуйся, у меня есть Джонс, который может засвидетельствовать, что я не остановлюсь.
  - Конечно, нет, шеф.
  – Лейтон, есть что-нибудь еще о Павленко?
  Сержант Лейтон издает недовольное рычание.
  ‘ Я пропустил звонок от своего знакомого в Киеве, шеф, во время нашей встречи.  С тех пор он не отвечает на звонки.  Я звонил на их главный коммутатор, но они не понимают по-английски.
  - Наверное, они не понимают кокни, Лейтон.
  - Может быть, и так, шеф.
  – Да, хорошо, продолжай пытаться.  А пока постарайся разузнать что–нибудь о владельце замка Блэкбек - Вольфштейне.
  "Доктор".
  Это сержант Джонс, который подключается.
  – Да, именно так, Лейтон, он называл себя “Доктором”, когда наши пути пересекались.
  – Слушаюсь, шеф, у вас есть на примете какой-то конкретный вариант?
  Скелгилл нетерпеливо фыркает – возможно, его раздражает близость к озеру Бассентуэйт; так близко и в то же время так далеко, в такой погожий день без особых перспектив порыбачить.
  – Не знаю, Лейтон, прояви инициативу – начни с любого из тех, кто был оборотнем раньше.
  Сержант Лейтон издает нервный смешок, не зная, шутка это или оскорбление.  Откровенный смех чреват тем, что он разозлит своего начальника.
  ‘ Предоставьте это мне, шеф.  Теперь он на мгновение колеблется, хотя и вдыхает, давая понять, что ему есть что добавить.  – Э-э, когда вы вернетесь, шеф, на случай, если вас кто-нибудь ищет?
  Все они знают, что он имеет в виду Шефа – или, по крайней мере, инспектора Смарта, если тот добьется успеха в своем стремлении призвать сержанта Джонса.
  ‘ Без понятия, Лейтон, это может занять весь день.  Ты же знаешь, каково это.
  Хотя объяснение не имеет никакого смысла, сержант Лейтон вынужден уступить.
  - Хорошо, шеф...
  Он все еще не решается попрощаться.
  - В чем дело, Лейтон? - спросил я.
  – Э–э, ничего особенного, шеф, просто я собирался попозже отнести пироги домой - для себя и миссис, типа того.
  - Будьте моим гостем.
  – Дело в том, шеф, что в коробке остался только один.
  - Тут ничем не могу тебе помочь, Лейтон.
  Скелгилл тянется вперед и завершает разговор.  Сержант Джонс искоса смотрит на свою начальницу, но быстро отводит глаза, когда чувствует ее взгляд.  Должно быть, ей интересно, собираются ли они, несмотря на его отрицание, сделать незапланированную остановку в Пил-Уайке, “просто проверить лодку”.  Однако, когда приближается поворот к старому постоялому двору, Скелгилл наклоняется к штурвалу и направляет штурвал в сторону Кокермута.
  - Вольфштейн переводится как волчий камень, вы знаете, шеф?
  Скелгилл поднимает бровь.
  - Ты тоже знаешь немецкий?
  – Совсем немного, шеф, я изучал это в течение года.
  Скелгилл усмехается.
  ‘ Год?  Я учил французский на пять и не могу вспомнить, какой сегодня день недели.
  Сержант Джонс смеется над его загадочной логикой.
  "Я посмотрел происхождение – очевидно, когда труп нужно было похоронить в неглубокой могиле, например, в каменистом грунте, на него клали большой плоский камень, чтобы волки не выкопали останки".
  Скелгилл, кажется, заинтригован этой идеей.
  ‘ Пирамиды – они бы сделали то же самое – знаешь, там, на холмах, я часто задавался вопросом, не просто ли это груда камней, мимо которой я прохожу.  Он резко вдыхает, почти рефлекторно.  - Они построили его над Мэллори.
  - Это пугающая мысль, шеф.
  Скелгилл качает головой.  Затем он лезет в правый карман куртки и достает какой-то предмет в фольге.
  -Кусочек пирога?
  
  OceanofPDF.com
  11. УБЕЖИЩЕ
  - Ведьма, шеф?
  Они свернули на узкую улочку, которая кажется срезанной до самого неба.  Это может быть только оптической иллюзией, вызванной восходящим уклоном и вершиной утеса.  Действительно, это Уайтхейвен, самый западный форпост северной Англии, расположенный на берегу Ирландского моря, два столетия назад бывший крупным торговым портом для перевозки угля и железной руды.  Сегодня это пристанище туристов, любующихся укрепленной гаванью, которая устояла перед американскими рейдерами во время войны за независимость, и ее нетронутой планировкой города в георгианском стиле, которая, по общему мнению, послужила источником вдохновения для дизайна Нью-Йорка.
  Если отбросить параллакс, Джордж-Плейс на окраине маленького городка - это не Пятая авеню.  Всего лишь три припаркованных автомобиля на фоне дюжины спутниковых антенн рассказывают свою историю; дома мрачные, измученные и сбившиеся в кучу, выходящие фасадами прямо на неровный асфальт неадекватного тротуара.  Скелгилл осторожно ведет машину, пока они пересчитывают номера; оказывается, дом, который они ищут, последний слева, на его табличке с названием "Приют".
  Скелгилл дергает ручной тормоз и глушит двигатель.  Затем он смотрит на открывшийся вид.  Впереди, поперек т-образного перекрестка, ржавые перила огораживают ветхие участки, которые превращаются в буйный кустарник.  Где-то внизу виднеется берег, а в семидесяти милях за водянистым горизонтом - графство Даун.
  *
  - Миссис Робертс, очень мило с вашей стороны принять нас.
  – Инспектор, сержант, всегда пожалуйста.
  Женщина грациозно кланяется каждому из своих гостей.  Они сидят за чайными принадлежностями в крошечной солнечной комнате, окруженной стеной во дворе в задней части дома.  Мельком взглянули на гостиную с телевизором и диваном, на вставленных в рамки выпускных фотографиях отпрысков; и кухню-столовую, где на плите тихо булькает кастрюля, наполняя небольшое помещение смолистым ароматом розмарина.  Райан Робертс на вид около шестидесяти; она ненавязчиво одета в белую блузку с кружевными рукавами и подходящую к ней белую юбку длиной до икр из мягкого материала с тонким цветочным узором фиолетового цвета; ее украшения обычные: скромная золотая цепочка на шее, наручные часы и браслет, а также серьги-подвески с маленькими белыми опалами, которые соответствуют камню, вставленному в кольцо на указательном пальце ее правой руки.  Более характерной является густая шевелюра с волнистыми волосами цвета воронова крыла, хотя и коротко подстриженная под нечто вроде шляпки; это, наряду с гладкой и не по сезону загорелой кожей и ярко выраженной физиономией, создает средиземноморский образ, подчеркнутый глазами такого глубокого кариго цвета, что они приближаются к черным.
  Скелгилл начинает нетипично для себя с "кхм", как будто он не отрепетировал свою вступительную реплику и не находит нужных слов, материализующихся в данный момент.  С момента их появления у парадной двери не было ни единого упоминания об их цели, и почти не было разговоров, кроме того, что они благополучно добрались из Пенрита (и, естественно, о приятной погоде).  Сержант Джонс скромно сидит, пока Скелгилл борется с тем, что является – по крайней мере, для двух детективов – пресловутым слоном в комнате.  Но женщина безмятежно ждет, пока он отыщет свой язык, как врач-ветеран, обученный терпению на протяжении всей жизни у встревоженных пациентов.
  ‘ Миссис Робертс – (она ободряюще кивает) – Я слышал о вас от своей семьи ... Я полагаю, вы ... помогли ... моей тете несколько лет назад ... по фамилии Грэм ... из Баттермера.
  – А как она - Мэри Энн? - спросил я.
  Происходит непроизвольное выпрямление позы Скелгилла.
  – У нее все хорошо – спасибо - она в отличной форме.
  – Рад это слышать - возможно, это из-за заклинания.
  Из таких обыденных шуток это маленькое словечко – заклинание – с лязгом и улюлюканьем врывается в их среду, словно оркестр из одного человека, созданный по мотивам какой-нибудь викторианской уличной сцены.  Райан Робертс, конечно, совершенно невозмутима и вопросительно смотрит на своих гостей.  Скелгилл явно дезориентирован, хотя в конце концов ему удается добиться ответа.
  -Возможно?
  ‘ Инспектор– я не могу честно утверждать, что на сто процентов уверен в своей магии, потому что, возможно, в одних случаях желаемого эффекта достигает сила внушения, а в других - чистое совпадение.  Конечно, есть сотни людей, которые считают, что я помогал им, и я мог бы направить вас ко многим из них".
  Скелгилл охотно кивает.  Женщина смотрит на него с искоркой веселья в глазах.
  – Но продемонстрировать это нелегко - я не могу превратить тебя в лягушку, потому что это противоречит законам природы.  Но я могу, например, помочь вам с сердечным делом – ибо вполне возможно, что кто–то может влюбиться в вас - это силы, которые уже существуют, и таким образом я могу подчинить их своим желаниям.  Если бы я смог превратить тебя в лягушку и обратно, никто не мог бы отрицать, что я умею творить чудеса.  То, что я могу влюбить в тебя красивую девушку, может случиться в любом случае, и поэтому это можно объяснить совпадением или предположением.
  Она мгновение наблюдает за Скелгиллом, а затем с нежным восхищением переводит взгляд на сержанта Джонса.  Оба офицера выглядят до смерти напуганными.  Скелгилл крепко сцепил руки на коленях.
  - Так ты... действительно... творишь заклинания?
  Она терпеливо улыбается.
  ‘ Когда я изучал свое ремесло, я обнаружил, что важно придерживаться заклинаний – буквы; это способствует концентрации.  У меня есть древний гримуар, который был дарован мне при посвящении четыре десятилетия назад.  Но по мере того, как моя уверенность росла, я обнаружил, что часто могу работать без такого костыля.  Самое мощное оружие, которым может обладать ведьма, - это ее собственный разум и ее воля.  При правильном обучении и опыте она должна быть способна творить магию просто по собственному желанию.’
  На лбу Скелгилла разыгрывается небольшая битва между замешательством и текущим делом.
  –Если вы не возражаете, я спрошу, что именно происходит?
  "Я направляю естественную энергию – свою собственную, энергию моих подданных, ту, что окружает нас".
  - И это вызывает реальные изменения?
  ‘ Думаю, что да.  Хотя есть некоторые вещи, которые я не могу выполнить в одиночку.  Я передаю их ковену, к которому принадлежу.  Объединенная сила тринадцати разумов очень могущественна.
  Несколько неуклюже преодолев барьер заклинаний, Скелгилл, для сравнения, теперь, кажется, спокойно относится к идее шабаша ведьм.
  - Какого рода вещей вы пытаетесь достичь?
  – Как я уже намекал, люди обращаются за помощью по поводу романтических отношений – тогда есть здоровье и благополучие – и, конечно, финансовые трудности.
  Скелгилл оглядывает комнату, невольно получая ключ к своим мыслям.
  ‘ Вы удивляетесь, инспектор, почему я живу так скромно.  Если бы я мог колдовать, чтобы зарабатывать деньги?
  Он разводит ладони в стороны, понимая, что отрицать это бессмысленно.
  ‘ Ведьма не должна действовать в своих целях.  Она говорит со спокойной уверенностью, без намека на сожаление или алчность.  ‘Я бы даже не хотел обогащать тему – наша власть примитивна и опасна, кажется, она выбирает кратчайший из возможных путей самореализации.  Представьте, если бы результатом была компенсация за потерю конечности или страховка на случай трагической смерти близкого человека".
  Она пристально смотрит на Скелгилла, пока до нее доходит эта довольно жуткая мысль.  Он мрачно кивает, показывая, что понял.
  ‘ Было бы разумнее сосредоточиться на карьере человека.  Но я могу помочь только тем, кто помогает себе сам.
  ‘ Каким образом, миссис Робертс?  Глаза Скелгилла сужаются, как будто он предполагает участие в таинственном ритуале.
  – Если вам нужна новая работа, инспектор, или повышение, сержант, я могу помочь, только если вы заполните несколько заявлений!
  Она хихикает, и они следуют ее примеру, испытывая облегчение, узнав о такой обыденной необходимости.
  Скелгилл криво усмехается.
  -Обычно важнее сохранить свой.
  - Но ты здесь не для собственного продвижения.
  Это скорее утверждение, чем вопрос, что снова отражает остроту ее восприятия.
  – Полагаю, первое, в чем я хотел убедиться – понять, - это то, что здесь имеет место колдовство.
  – Всех оттенков – от белого до черного, с пятьюдесятью оттенками серого между ними - от настоящего до фальшивого.
  – Какая разница, будет ли это подлинным?
  – Инспектор, слово ведьма – оно означает мудрость - древнее определение, происходящее от англосаксонского wicce – просто поищите в Интернете.  (Скелгилл кивает – похоже, он провел какие-то элементарные исследования.)  "Внутренний круг колдовства фактически замкнут – вы должны родиться ведьмой, чтобы войти".
  ‘ Итак– миссис Робертс– как вы собираетесь участвовать?  Скелгилл выглядит озадаченным.  – Я имею в виду ... ты же не можешь войти в церковь или что-то в этом роде.
  Ее темные глаза блестят, как полированные каштаны; она спокойно переводит взгляд с одного детектива на другого.
  ‘В моем случае я начал проявлять некоторую степень ясновидения с юных лет.  Мои способности постепенно развивались, и я познакомилась с мудрыми людьми, которые могли направлять и наставлять меня.  Ведьмы рано или поздно узнают друг друга.  Меня посвятили в ковен, магистромкоторого я являюсь сегодня.  Она бросает быстрый взгляд на сержанта Джонса.  - Лидером всегда является женщина, инспектор.
  – И ... черная магия ... Ты хочешь сказать, что все это обман?
  По ее чертам, кажется, пробегает тень.
  ‘ Есть ведьмы, которые предпочитают путь левой руки, инспектор, - одна из них, я знаю, была другом на всю жизнь, – но темная сторона привлекает психически неуравновешенных людей, которые видят в ней кратчайший путь к заветному желанию.  Итак, существуют оккультные группы, которые служат полезными вместилищами для таких потенциальных ведьм, тех, кто вводит себя в заблуждение, тех, кто очень внушаем.  Однако ими могут руководить те, кто обладает подлинными способностями".
  Скелгилл был очарован (и сержант Джонс тоже; она сидит неподвижно, из уважения воздерживаясь от своего обычного быстрого ведения записей), но теперь он, кажется, обратил внимание на свой чай.  Он поднимает чашку; она остыла, и он осушает ее одним глотком.  В ответ хозяйка тянется к кофейнику, чтобы налить еще.
  – Ах, большое спасибо, миссис Робертс.
  Пока она насыпает хорьков Скелгилл во внутренний карман его куртки.  Он достает прозрачный полиэтиленовый мешочек, в котором хранится ожерелье, снятое с мертвых пальцев Уильяма Таймера.  Он вытаскивает его за порванный кожаный шнурок и держит болтающуюся бусину.  Осторожно, но без колебаний, она берет его у него.  Кривая усмешка складывает уголки ее полных губ, хотя она ждет объяснений Скелгилла.
  - Найден утонувший мужчина при подозрительных обстоятельствах.  При нем было вот это.
  Поведение женщины становится почтительным.
  – Инспектор, на мгновение мне показалось, что вы, возможно, намереваетесь испытать меня, как вампира крестом или пучком чеснока.
  - Прошу прощения?
  - Это заклинание для отпугивания ведьм.
  -А-а.
  – Но белая ведьма не испугалась бы такого амулета, хотя я не сомневаюсь, что это подлинный талисман, и на нем слегка обозначен колдовской знак.
  - Что это? - спросил я.
  Скелгилл наклоняется вперед, когда она протягивает предмет для его более пристального изучения.  Действительно, там выгравирован – процарапан так слабо, что его почти не видно, – грубый круг, содержащий звезду.
  – Древние почитали янтарь за то, что он обладал способностью отпугивать ведьм, а колдовской знак имеет дохристианское тевтонское происхождение, если вы знаете немецкий...?
  Интуитивно она смотрит на сержанта Джонса, который реагирует на невысказанную команду.
  ‘Hexe – это значит ведьма.
  Скелгилл бросает несколько раздраженный взгляд на своего коллегу.  Возможно, чтобы не отставать, он достает свой мобильный и находит фотографию фореста Бендера Уильяма Таймера.  Он вручает трубку Райан Робертс.
  ‘ Это то самое место в лесу, где, как мы полагаем, жил старик.  Его лагерь был задрапирован пучками недавно собранных веток бузины – вы можете видеть, что листья лишь частично увяли.
  ‘ Скорее местная традиция.  Она медленно кивает и задумчиво взвешивает телефон на ладони.  "Как рябина, она защищает от зла – посажена у двери, подвешена над камином и на стропилах в сарае".
  ‘ На лесной подстилке были следы.  Скелгилл наклоняется и указывает пальцем.  – Видишь вокруг убежища выбитый в земле круг с точками – еще один из этих колдовских знаков?
  К моему удивлению, она решительно качает головой.
  ‘ Нет, это пентаграмма – возможно, любительская попытка помешать ведьмам выслеживать ведьм, – когда черная ведьма обводит свою жертву во сне, произнося заклинание.  Глаза женщины сужаются.  – Но я напрасно боюсь, потому что есть кое-что более зловещее.
  Она оказывается искусной в обращении со смартфоном – одним движением руки она увеличивает часть фона изображения.  Затем она протягивает трубку на расстояние вытянутой руки, чтобы оба детектива могли ее рассмотреть.  Сержант Джонс издает невольный крик отвращения.  Освещенная вспышкой – и прикрепленная к дереву за входом в загул – рогатая голова овцы, ее мертвые глаза смотрят фиолетовым и непрозрачным взглядом.
  – Это туп - у овцематок Хердвика нет рогов.
  Такая систематизация кажется несколько излишней, и междометие Скелгилла, возможно, вызвано самобичеванием за то, что он не заметил ужасный объект в вечернем сумраке леса.  Следовательно, именно сержант Джонс занимается основной проблемой.
  – Миссис Робертс, что это может означать?
  Женщина не отвечает – на самом деле она откидывается назад, ее плетеное кресло скрипит, и она сжимает телефон Скелгилла между ладонями; одновременно она закрывает глаза.  Когда она открывает их, то смотрит прямо на Скелгилла, и выражение ее лица, кажется, вспыхивает от изумления – вопреки беспокойству, которого можно было бы ожидать, учитывая ее жуткое открытие.  Несколько мгновений она молчит, пока решительно не моргает и снова не обращает свое внимание на сержанта Джонса.
  "Баран – признанный символ оккультизма – записи о его поклонении уходят в глубь веков - древнейшие изображения Амона, бога с головой барана, восходят к берберской мифологии, насчитывающей более десяти тысячелетий – с тех пор культы поклонялись чему–то подобному - вплоть до сегодняшней викки".
  Скелгилл, должно быть, сделал какое-то неосторожное движение, потому что она устремила на него проницательный взгляд.
  -Инспектор?
  Он неловко ерзает на своем стуле, а затем, сложив ладони вместе, растопырив пальцы и направив их вверх, образует что-то вроде короны.
  - А как насчет кольца из столбов с прикрепленными к ним овечьими черепами и костями?
  -Сколько сообщений?
  – Дюжина – но круг был маленький - поместилась бы в этой оранжерее.
  Женщина осматривает местность вокруг них, хитрая улыбка тронула уголки ее рта.  Тем временем сержант Джонс уставился на Скелгилла, нахмурившись от ужаса.  Откуда берется эта информация?
  – Я могу сказать вам, что когда собирается мой ковен, Магистра, - (она касается своей грудины пальцами одной руки, а затем широким движением вытягивает руку вперед), - очерчивает освященный круг ритуальным ножом, называемым Атаме - расстояние досягаемости редко превышает пять-шесть футов от центра.  И все же здесь достаточно места для двенадцати участников – и лидера.
  – Я всегда представлял себе что-то большее в масштабе Каслригга - или Долговязой Мэг и ее Дочерей.
  Райан Робертс качает головой.
  - Встреча маррасов перед матчем была бы ближе к цели, инспектор.
  Скелгилл ухмыляется; она имеет в виду местную команду лиги регби.
  – И еще тринадцать игроков - им не помешало бы немного твоей магии.
  Теперь она скромно улыбается, но вопросительно поворачивается к сержанту Джонсу, угадывая ее желание заговорить.
  – Миссис Робертс, что кто–то пытается сделать, выставляя голову барана рядом со своим лагерем?
  – Трудно сказать ... Что вы можете мне рассказать о нем?
  – Его звали Уильям Таймер - местные звали его Тиккер – он больше двадцати пяти лет жил бродягой в лесу над Литл-Лэнгдейлом.  Мы понимаем, что он читал характеры на собраниях пастухов и деревенских ярмарках".
  ‘Очевидно, он знал какой-то фольклор – пытаясь защитить себя, он, должно быть, поверил, что кто–то хотел причинить ему вред – или, возможно, прогнать его’. Телефон Скелгилла все еще у нее, и она с размаху возвращает его ему.  - Тебе не кажется, что символизм здесь скорее территориальный?
  Сержант Джонс кладет руку на рукав Скелгилла.
  ‘ Шеф, у входа в шахту висел череп – это было похоже на предупреждение не входить.  А искалеченные овцы – это как будто они говорят, что могут действовать безнаказанно, где захотят".
  Скелгилл задумчиво смотрит на нее, затем поворачивается к Райан Робертс.
  – Найдена овца с отрезанной головой и распоротой грудной клеткой.
  Она принимает эту информацию бесстрастно.
  ‘ Я слышал, что в некоторых традициях сердце овцы утыкают гвоздями – вместо человеческого жертвоприношения.  Из того, что вы мне рассказали, инспектор, следует, что, возможно, действует черный ковен – или, по крайней мере, группа, которая маскируется под таковую.
  Скелгилл морщится от такой перспективы.
  - Пастухи не верят, что к этому могут быть причастны местные жители.
  – Люди готовы проделать долгий путь ради своих убеждений, инспектор, возможно, это часть их секретности.
  Скелгилл кивает.
  - Откуда нам их знать?
  - Я могла бы сказать тебе, является ли кто-нибудь настоящей ведьмой.  Она застенчиво улыбается.  ‘ Своего рода парад личностей, хотя я не думаю, что мое мнение будет иметь большой вес в юриспруденции.  Но простые приспешники вряд ли будут летать на метлах – не то чтобы существуют такие очевидные признаки, как те, которые указывают на то, что вы левша, инспектор.
  Скелгилл вздрагивает; она озорно хихикает.
  – Я говорю это не из–за телепатии, инспектор, но, судя по тому, как вы пьете чай и носите часы, вам легче застегнуть пряжку здоровой рукой, не так ли?
  Она поднимает свою правую руку, чтобы подчеркнуть это.  Скелгилл печально усмехается.
  – А как насчет собраний ковена - они всегда проводятся в одном и том же месте?
  Такого требования нет, хотя некоторые доисторические места более благоприятны – по самой своей природе они, вероятно, способствуют медитации и концентрации.  Я подозреваю, что на тех, кого ошибочно тянет к оккультизму, больше произвело бы впечатление стереотипно жуткое окружение ".
  Скелгилл кивает.  Однако, прежде чем он успевает ответить, она добавляет всадника.
  ‘ Обычно принимаются тщательные меры предосторожности, чтобы избежать обнаружения, инспектор, хотя выбор времени был бы в вашу пользу.  Лунный календарь надежен.
  - В полнолуние?
  Она делает паузу, обдумывая свой ответ.
  Для белого ковена сила наиболее велика, когда луна прибывает, особенно незадолго до ее полнолуния.  Убывающая луна и темный период - это время, когда практикуется черная магия.  Как правило, шабаши собираются раз в месяц - и вдобавок отмечают четыре главных праздника – Сретение, Бельтейн, Ламы и Хэллоуин.  Эти древние даты сами по себе обладают силой внушения – мне кажется, что черный круг мог бы направить такую энергию ".
  Скелгилл делает вдох, собираясь что-то сказать, но сержант Джонс опережает его ответ.
  – Миссис Робертс, каковы могли быть их основные намерения?
  Но теперь она качает головой.
  ‘ Это не входит в сферу моего непосредственного опыта.  Для кого-то вроде меня ремесло – это призвание.  Мне были дарованы определенные ограниченные полномочия, и я верю, что должна использовать их во благо.  Я всю свою трудовую жизнь проработала медсестрой, и во многих отношениях чувство долга неотличимо.  Мой ковен выполняет работу доброкачественного и благотворного характера – мы делаем все возможное, чтобы никто не пострадал в результате нашего магического воздействия. ’  Она переводит взгляд с одного детектива на другого, ее глаза становятся глубокими, как угольно-черные озера.  "Что касается тех, кто выбирает путь левой руки - ради своих личных целей, какими бы они ни были, – можно только предполагать, что это касается обретения власти над другими, возможно, для финансового обогащения, возможно, для самоудовлетворения".
  Сержант Джонс наклоняется вперед, стискивает руки, переплетая пальцы.
  "Может ли черная магия действительно сделать это – если ею решили заняться обычные люди – на самом деле не обладающие никакими особыми способностями?"
  Райан Робертс протягивает свои скрюченные ладони в неохотном жесте бессилия.
  – Ответ на ваш вопрос может быть академическим, сержант – важно то, во что верят люди – просто посмотрите на влияние основных религий мира на действия их приверженцев на протяжении истории и по сей день - и эти религии не могут все быть правильными.
  Скелгилл энергично кивает; ее замечание, очевидно, задело за живое.  Он пытается встать – как будто это подходящий момент и он обеспокоен тем, что злоупотребляет их гостеприимством.  Но теперь Райан Робертс вскакивает на ноги с живостью, которая противоречит ее годам, и мягко кладет руку ему на плечо, удерживая.
  – Инспектор и сержант, вы не могли не почувствовать запах еды, и я никак не мог позволить вам уйти с пустым желудком, после того как дразнил вас ароматом.
  Скелгилл начинает вяло протестовать, но она уже проходит мимо них и направляется на кухню.
  – Располагайтесь, пожалуйста, инспектор, это задержит вас всего на несколько минут.
  Скелгилл довольно застенчиво улыбается.
  - Не возражаете, если я это сделаю, мадам.
  Он бросает взгляд на сержанта Джонса, который понимающе улыбается ему.
  Райан Робертс исчезает из виду, но затем ее голова снова появляется в дверях.
  – Инспектор, я должен упомянуть – учитывая наш разговор, есть один неприятный аспект - это жаркое из баранины.
  *
  – Шеф, у вас такой вид, будто вы увидели привидение.
  Скелгилл смотрит на экран своего мобильного телефона.  Он стоит неподвижно, одна рука свободно опущена вдоль тела.  Улица тиха и пуста, если не считать двух детективов, входная дверь "Приюта" теперь закрылась за спиной Скелгилла.  Сержант Джонс стоит в паре ярдов от него возле машины, ожидая, пока он закончит и найдет свои ключи.
  Он поднимает взгляд - прямо на сержанта Джонс, – но в его глазах читается тревога, и кажется, что он видит ее насквозь.  Затем он поворачивает налево и уходит прочь, продолжая пересекать небольшой т-образный перекресток, пока не упирается в железную ограду, отделяющую участки местных жителей от дороги.  Кажется, что он останавливается только из-за барьера, как автомат, который в противном случае продолжал бы двигаться.  Теперь, глядя на зеркально-голубой изгиб Ирландского моря, он снова стоит неподвижно.
  Сержант Джонс не уверена, что делать, но, наблюдая за ним со спины, на ее лице появляется выражение тревоги, потому что он, кажется, вытирает глаза салфеткой.  Она осторожно пересекает разделяющие их двадцать ярдов асфальта, мягко ступая в своих кроссовках на резиновой подошве.
  – Шеф, с вами все в порядке?
  Скелгилл не отвечает, хотя и не возражает, когда она приближается, осторожно подходя и опасаясь зрительного контакта.  Она останавливается в полушаге, в ярде от него.  За забором, прямо перед ними, это конкретное домашнее хозяйство использует свой участок для отдыха: здесь есть скудный участок с пятнистой травой, несколько наполовину вытоптанных нарциссов по краям, наклоненные качели и выброшенные детские игрушки.
  - У меня три брата.
  Скелгилл смотрит в сторону моря, его глаза блестят, челюсть выпячена.  Его слова - утверждение, но сержант Джонс отвечает.
  -Ага.
  Дыхание со свистом вырывается у него сквозь зубы, а затем он глубоко вдыхает через ноздри.
  -Старше меня на десять лет и выше.
  - Я был младшим в нашей семье.
  - Они думали, что я был последней ошибкой.
  -Пока не появилась малышка Кэрол.
  - Мне было шесть, когда она родилась.
  – Думаю, я ревновал - нос не в себе.
  - Она была проводом под напряжением.
  - Как котенок на коньках.
  - Этой ночью она была больна.
  - Ей тогда было два года.
  Мама так и не сомкнула глаз.
  - Но утром температура усилилась.
  -Мои братья уехали ни свет ни заря.
  - Все они работали на фермах.
  - Я хотела позавтракать перед школой.
  - Но им нужно было отвезти Кэрол в больницу.
  - У моего отца был старый побитый фургон.
  - Было морозно, и сначала ничего не начиналось.
  Потом он взялся за дело и пришел за ними.
  - Но я приставала к маме, чтобы она приготовила мне яичницу с беконом.
  Кэрол сидела в кресле у камина.
  Завернутая в розовое одеяльце, которое было у нее в детстве.
  - Они вынесли ее, я помню, она посмотрела на меня.
  - Я ходил в школу, просто гулял по ней.
  - Пришел домой поужинать.
  - Внутри никого не было.
  - Я приготовила бутерброд с джемом или что-то в этом роде.
  Потом я вернулся в школу.
  Вернулся после окончания школы – по-прежнему никого.
  - Я хотел чаю.
  - К тому времени я умирал с голоду.
  И злой – у меня не получалось включить телевизор.
  - Я помню, как ждал.
  "Целую вечность смотрела в окно".
  Он делает паузу, почти задыхаясь, как будто весь монолог до сих пор произносился с одним глотком воздуха.  Его радужки кажутся увеличенными и более зелеными, чем их обычный сероватый оттенок; должно быть, это из-за сужения зрачков и отраженной синевы неба и моря.  Его губы едва шевелятся, когда он продолжает.
  Потом, наконец, подъезжает фургон.
  Папа очень медленно обходит машину и открывает пассажирскую дверцу.
  Я выбегаю из комнаты с криком, что хочу свой чай.
  - Потом я вижу лицо мамы.
  - У нее перекинуто через руку одеяло Кэрол.
  - Только одеяло вернули домой.
  Я продолжаю бежать по тропинке прямо мимо них.
  - Я всю ночь на холмах.
  - Чтобы вернуть меня обратно, нужна Помощь.
  - Я убежден, что это моя вина.
  -Эти десять жадных минут сегодня утром.
  - Иначе они могли бы доставить ее туда вовремя.
  - У нее был менингит.
  - Сегодня погас свет.
  Теперь он замолкает, не двигаясь, хотя его глаза следят за Чайкой-Сельдью, ее меланхолический крик затихает, когда она уносится в море и исчезает из виду.
  - Вот почему я присоединился к Спасателям, когда был еще ребенком.
  - Соврал насчет моего возраста.
  - Наверное, поэтому я и пошел в полицию.
  - У меня никогда не хватало мозгов стать врачом.
  - Но я подумал, что если однажды смогу спасти хотя бы одну жизнь...
  Он поворачивается, чтобы посмотреть на сержанта Джонс; по ее щекам текут слезы.  Он подходит ближе и обнимает ее.  Хотя его внешние манеры могут быть родительскими, его детский акцент сохранился.
  "Привет, девочка, я должен пузыриться, а не ты".
  
  OceanofPDF.com
  12. Из ЭСКДЕЙЛА В ЛЭНГДЕЙЛ
  - Яникогда и словом не обмолвился о Кэрол, ни одной живой душе.
  Скелгилл снова за рулем.  Они выехали из Уайтхейвена, направляясь на юг по прибрежной дороге.  Это не обратная дорога в Пенрит, но если сержант Джонс заметила, она, возможно, пришла к выводу, что допрашивать своего начальника подобным образом было бы вторжением в течение этих первых нескольких миль.  Теперь его заявление нарушает задумчивое молчание.
  - Что заставило тебя, шеф?
  Скелгилл пристально смотрит на свою спутницу – слишком долго, – и она выглядит встревоженной тем, что он отводит взгляд от дороги.
  – Не волнуйся, девочка, мы защищены магией.
  Сержант Джонс нервно хихикает.  К ее облегчению, он крепче сжимает руль и смотрит вперед.
  "Ты не поверишь, но когда я проверил свой телефон, ты знаешь, как можно просмотреть сообщения и звонки, которые ты пропустил, пока он был отключен?"
  -Ага?
  “Я увидел слова ”Кэрол“ и ”Мир" – я клянусь в этом, – но потом я разблокировал экран, – (он качает головой) - и там ничего не было - только мусор из Лейтона, штаб-квартиры и еще много чего".
  Глаза сержанта Джонс расширяются, хотя она, кажется, хочет предложить правдоподобное объяснение.
  ‘ Шеф– возможно, это была просто комбинация слов - или даже букв, – которую ваш мозг выбрал из всех отображаемых фраз?  Иногда это случается со мной, когда я читаю.
  Поведение Скелгилла мрачное и задумчивое.
  - Но у нее был мой телефон, не так ли?
  -Миссис Робертс?
  -Ага.
  Они сворачивают с дороги, и на горизонте появляются башни и дымовые трубы атомной электростанции Селлафилд.  Можно жить на Озерах и представлять, что красота Матери-Природы окружает нас со всех сторон: вздымающиеся холмы и кувыркающиеся ручьи, резвящиеся ягнята, бесконечно простирающиеся обнесенные стенами пастбища.  Это не так.  Если их разговор в любом случае не достиг резкой паузы, это тревожное видение подтверждает это.  Проходит еще минута, прежде чем Скелгилл заговаривает снова.
  ‘ Послушайте, не говорите ничего об этом Лейтону, что мы видели женщину Робертс. (Сержант Джонс послушно кивает.) - Он и так считает меня достаточно чокнутой.
  - А как насчет меня, шеф?
  - Ты же знаешь, что это так.
  Сержант Джонс хихикает, но ее веселье недолговечно.  Скелгилл сбросил скорость до ползания: они следуют за велосипедистом в лайкре вверх по склону к слепой вершине, и обгон небезопасен.  За исключением того, что, как выразился Скелгилл (с удалением ругательств), нетерпеливый “идиот, который последние пять минут сидел у них за спиной” все-таки обгоняет.  Сверкающий черный Porsche Cayenne, за рулем которого находится лысеющий мужчина позднего среднего возраста, с ревом проносится мимо, буксируя блестящий алюминиевый прицеп, нагруженный покупками из строительной лавки.  В этот момент на гребень холма выезжает машина.  "Порше" врезается в толпу, его прицеп чуть не задевает велосипедиста и вынуждает приближающийся автомобиль уклониться, с грохотом выезжая на пешеходную дорожку (где, к счастью, нет пешеходов).  Велосипедист в гневе показывает средний палец в знак протеста, в то время как встречный водитель сигналит.  Скелгилл и сержант Джонс могут только беспомощно наблюдать, как разворачивается ситуация, близкая к промаху, сержант Джонс делает резкий вдох, в то время как Скелгилл разражается полным репертуаром ругательств.
  Но в мгновение ока инцидент исчерпан.  "Порше" исчезает из виду; встречная машина вновь выезжает на проезжую часть и продолжает движение на север; только потрясенный велосипедист остается впереди них, крутя педали еще более неуверенно, чем раньше.  Скелгилл выжидает на протяжении всего подъема - пока не убедится, что дорога свободна, – прежде чем свернуть с широкой дороги.  Гонщик одобрительно поднимает большой палец, и они обмениваются взглядами, давая понять, что гонщику Porsche следует быть преданным делу.
  - Вот когда жалеешь, что не в дорожном патруле, шеф.
  ‘ Да. Скелгилл мрачно кивает.  ‘ Меня так и подмывает поймать его таким, какой он есть.  Я видел парня, получившего шесть лет за причинение смерти при аналогичном обгоне.
  - У меня есть его номер, шеф.
  Скелгилл бросает косой взгляд на своего расторопного подчиненного.
  - Ты выучил это наизусть?
  -Ага.
  Скелгилл поднимает бровь.
  - Может быть, передашь это ребятам из Уайтхейвена – он не турист, по крайней мере, с таким трейлером.  По крайней мере, они могут присматривать за ним.
  СЕРЖАНТ Джонс неохотно кивает.  Этот инцидент наказал их, став неприятным знаком с работой полиции планеты, страны, где изобилуют мелкие и серьезные проступки, – напоминание о постоянной необходимости оценивать, где и когда следует вмешаться.  Интервью с Райан Робертс, должно быть, начинает казаться далеким, метафизичным и несколько нереальным.
  Скелгилл притормаживает – приближается перекресток и указатель на мост Сантон.
  - Кстати, шеф, куда мы направляемся?
  ‘ Домой – по живописной дороге.  Он невинно хмурится.  - У меня есть пара идей.
  Сержант Джонс ухмыляется.  Она, должно быть, подозревает, что следующим на повестке дня у него послеобеденный чай.  Однако ее географии Лейкленда достаточно, чтобы сказать ей, что этот кружной маршрут не только приведет их через часто опасные перевалы Хард-Нотт и Риноуз, но и приведет в Литтл-Лэнгдейл.  Так что, возможно, в навигации Скелгилла есть нечто большее, чем фруктовые булочки и трата времени, которые в противном случае могут привести к тому, что она попадет в ловушку коварного инспектора Смарт.
  Но сначала они оказываются перед дилеммой.
  За деревушкой Сантон-Бридж, за крутым правым поворотом, под лесистым холмом, известным как Иртон-Пайк, южным выступом Обширных водных осыпей, они попадают в дорожно-транспортное происшествие.  В нем задействован только один автомобиль – черный Porsche Cayenne.
  При попытке слишком быстро преодолеть поворот он столкнулся бок о бок с сухой каменной стеной; прочная древняя граница неподатлива, в отличие от погнутой конструкции экипажа.  Алюминиевый прицеп оторван, колесо отсутствует и сильно деформировано, его груз из необработанных досок и брусчатки разбросан по обочине.  Водитель – лысеющий мужчина средних лет – осматривает обломки.  Он невысокого роста, его раздутый живот выпирает из-под рубашки "Таттерсолл" и натягивается на пояс, поддерживающий его вельветовые брюки.
  Услышав приближение машины детективов, он поднимает голову и видит покрасневшее и искаженное гневом лицо.  Он быстро выходит на дорогу, поднимая ладонь, требуя, чтобы они остановились и оказали помощь.  Скелгилл проносится мимо него, с некоторым любопытством наблюдая в боковое зеркало, как мужчина дымит, вопит, прыгает, топает ногами и исчезает из виду, когда они проскальзывают следующий поворот.
  – Шеф, разве нам не следует...?
  Скелгилл обрывает ее суровым взглядом.
  ‘ Джонс– это расследование убийства, у меня нет времени на людей с такими манерами. ’ Он взмахивает руками и с удвоенной энергией сосредотачивается на предстоящей дороге.  – Кроме того, на вокзале в Дейлгарте есть кафе - там, возможно, еще подают, если последний поезд не ушел.
  Он выглядит довольным собой, как будто небольшое пари только что увенчалось успехом; преувеличенно вытягивая шею, он делает вид, что любуется пейзажем, который становится рельефнее по мере того, как они проникают глубже в глубь страны.  Сержант Джонс покорно опускается обратно на свое место, хотя после нескольких минут молчания она внезапно встревает.
  – Шеф, вы только что сказали о murder.
  -Ага.
  - Ты говорил серьезно?
  Скелгилл на мгновение колеблется.
  -Я думал об овцах.
  Он криво усмехается и больше ничего не говорит, но что–то в его поведении подсказывает, что это больше, чем шутка.  Сержант Джонс меняет тактику.
  – Мне показалось, что она была убедительной, шеф... миссис Робертс.
  - Кое-кто в моей семье так считает.
  - Ты хочешь сказать, что не знаешь?
  Скелгилл с усилием выдыхает, его сжатые губы дрожат.
  - Я бы сказал, что после сегодняшнего опыта я немного не агностик.
  – Она была такой прозаичной, шеф, и люди приходят к ней – это не значит, что она публично рекламирует чудеса или пытается разбогатеть или прославиться.
  Скелгилл кивает; кажется, он в целом согласен со своим сержантом.
  ‘ Несколько поколений назад в этих краях, если вы были больны, ближайший врач находился в двух днях пути в открытой повозке – если вы могли позволить себе врача – или повозку.  Маленький чудо-народец обрюхатил старую каргу на окраине деревни вместе с ее котлом и кошкой.
  – Но это были бы старые женщины, не так ли, шеф – они жили дольше всех, и их навыки были на кухне – они знали бы о травах и натуральных лекарствах – они были бы хранительницами семейной мудрости - колдовства.
  И снова Скелгиллу остается только согласиться.
  ‘ Да, моя бабушка умела приготовить отличную припарку – за ночь вытащила бы занозу.  Мама всегда отправляла нас к ней.  Перевязывая рану, она бормотала какую-то старую чушь.
  - Заклинание, шеф!
  Скелгилл хмурится.
  ‘ Да– но где наша миссис Робертс переходит черту, так это в идее энергии – желать ее, направлять. Скелгилл прищуривает глаза и корчит гримасы, как будто прокручивает в уме сценарий.  "Я не могу представить, чтобы Шеф купилась на это направление расследования, хотя у нее есть своя метла".
  Сержант Джонс улыбается, а затем неохотно кивает.  Они оба замолкают, то ли размышляя о самом сверхъестественном аспекте, то ли о его сомнительной ценности в качестве разменной монеты, помогающей Скелгиллу сохранить свою команду вместе.  Когда они сворачивают за поворот, из-за деревьев слева от них выплывает белая фигура, за ней еще одна, потом еще.  Сержант Джонс вздрагивает, но ничего не говорит, как будто ей интересно, не играет ли с ней злую шутку воображение.  Затем Скелгилл смеется.
  - Это из-за поезда, дурачок.
  Действительно, призрачные очертания - это клубы пара; дорога и железнодорожные пути Равенгласс-Эскдейл сошлись, и они быстро догоняют один из маленьких локомотивов с пассажирами, прибывшими в начале сезона.  Сержант Джонс расслабляется, хотя и с интересом наблюдает за тем, как они обгоняют друг друга.  Подвижной состав и локомотивы имеют лилипутское качество, захваченное их огромным машинистом в паровых костюмах и его пассажирами-гигантами, стесненными и согбенными в своих цветных кагоулах в вагонах с открытыми бортами.
  - Они выглядят замороженными, шеф.
  – Да, они захотят какао – нам нужно их опередить.
  Конечно, поезд не экспресс; чтобы преодолеть семь миль от Рейвенгласса на побережье до станции Далегарт недалеко от Бута в Эскдейле, требуется сорок минут - но кому захочется спешить с самым живописным путешествием по железной дороге Англии, независимо от погоды?  Таким образом, фобия Скелгилла стоять в очереди во время голода (явление, которое должно проявляться каждый раз, когда он выстраивается в очередь) быстро проходит вместе с облаками пара, отмечающими плавную работу двигателя.
  *
  - Вы только посмотрите на это, шеф.
  – Да, это Биркер Форс, его стоит посетить в дождливый день.
  Перекусив на борту – в случае сержанта Джонса минеральной водой, в случае Скелгилла - чаем и парой булочек, – они возвращаются в путь, холмы начинают приближаться с обеих сторон по мере того, как они углубляются в Эскдейл.  Скелгилл, кажется, в хорошем настроении, возможно, подкрепленный углеводами и взволнованный перспективой предстоящего испытания за рулем.  Он кивает в сторону водопада.
  – Вот тебе и для твоих языков - знаешь, почему это называется силой?
  Сержант Джонс на мгновение задумывается.
  – Я всегда предполагал, что это описание силы воды, переливающейся через край, шеф.
  Скелгилл довольно высокомерно ухмыляется; как он, должно быть, и надеялся, она выбрала очевидное объяснение, и теперь он может продемонстрировать свои превосходные знания.
  - А что, если я скажу вам, что Деттифосс в Исландии - самый мощный водопад в Европе?
  – А... понятно, шеф... это нордический стиль?
  Скелгилл выглядит немного разочарованной тем, что она так быстро установила связь.  Эпоха Камбрии как вотчины викингов отражена во многих местных названиях.  Скрепя сердце, он вынужден подтвердить ее гипотезу.
  – Да, это не сила – не в том виде, в каком мы ее знаем, – это никогда не было силой – это foss.
  У сержанта Джонса есть дополнительный вопрос.
  - Так что же означает "фосс"?
  "Водопад".
  ‘ Нет, шеф, я имею в виду норвежскую – или, скорее, древнескандинавскую – первоначальную этимологию.  По-французски это означает яма.
  Скелгилл хмурится; похоже, он сожалеет, что затронул эту тему.  Сержант Джонс приподнимает бедра и вытаскивает телефон из заднего кармана – она намеревается спросить оракула.  Но затем она издает разочарованный звук.
  "Сигналанет".
  Скелгилл лукавит.
  - В том-то и проблема, что мы идем этим путем.
  Сержант Джонс ухмыляется – она знает, что изменническое альтер-эго Скелгилла никогда не бывает счастливее, чем когда он сбегает с оков электронной метки, которой является устройство мобильной связи.  Тем временем он наклоняет голову, чтобы заглянуть в пассажирское окно.
  – Не обращайте внимания на викингов - вот римский форт.
  Скелгилл не шутит.  Склон стал круче, и характер окружающего ландшафта быстро сменился с лесистой долины на бесплодную низину.  Здесь маршрут змеится между Хартер-Феллом и Хард-Ноттом, где седловина, достигнутое в свое время, получило свое название от последнего.  Примерно на четверти пути вверх по этому склону находится то, что, должно быть, было одним из наименее прославленных объектов Римской империи, замок Харднотт, хорошо сохранившийся гарнизон, который когда-то охранял "Десятое шоссе’, маршрут от римской военно-морской базы Гланновента (современный Равенгласс) до форта Галава в Эмблсайде и далее в Кендал.  Трудно представить, как отнесся бы его отряд из пятисот хорватов к такому заданию, когда летние ливни, зимние метели и непокорные бретонские предки Скелгилла наступали им на пятки.
  – Это превращается в экскурс в историю, шеф, можно даже сказать, в волшебство.
  ‘ Очень остроумно, Джонс.  Хочешь остановиться?
  Кажется, она удивлена его предложением.
  – Вообще-то, шеф, я полагал, что мы заедем в менее древний замок.
  Скелгилл непроизвольно наклоняет голову.
  – Да, что ж, тут ты прав.
  Сержант Джонс машет рукой в сторону римских руин у дороги.
  "Я бывал здесь на школьных экскурсиях – казалось бы, странно бродить без блокнота и анкеты, а мальчики-подростки издают грубые звуки в ванной".
  Скелгилл криво усмехается.
  - Вероятно, я смогу помочь вам с последним.
  СЕРЖАНТ Джонс подавляет смешок.
  - Может быть, нам просто стоит продолжить, шеф.
  Скелгилл откидывается на спинку сиденья и резко набирает скорость.
  – Держись за свою шляпу - вон идет Хард Нотт.
  Это не такое уж неуместное утверждение, поскольку в мгновение ока трасса становится невероятно крутой и извилистой – уклон один к трем делает ее самой крутой дорогой в Англии, с крутыми поворотами, коварными под тончайшим слоем льда.  Но сегодня условия хорошие, трасса почти пустынна, и Скелгиллу не нужно полагаться на встречных автомобилистов, которые предвидят их подъем и уступают им дорогу.  Когда они достигают седловины и начинают спуск в простирающуюся за ней дикую местность, на телефоне Скелгилла раздается сигнал, и почти сразу же поступает звонок.  Скелгилл отвечает по громкой связи.
  - Привет, Лейтон.- Вставай.
  – Шеф, где вы? - спросил я.
  - Просто направляюсь в Райноуз-Боттом.
  Сержант Лейтон колеблется – конечно, на слух лондонца это описание звучит как бред, - но он быстро формулирует то, что, по его мнению, является подходящим ответом.
  – Да, ладно, можешь оставить своего носорога себе, я в логове огненного льва, шеф – Смарт рыскал повсюду, разыскивая вас обоих.
  – Пусть рыщет - в чем дело?
  – Пока больше ничего о Павленко или вашем докторе Вольфштейне – кроме того, что у нас есть сведения о нем как о бывшем профессоре университета в Праге, - но есть кое-что еще, что я вспомнил.
  ‘ Да?  Скелгилл, похоже, не в восторге.
  – Дело в том, шеф, что вчера, когда я был в пабе инкогнито и заказал пирог ...
  – Лейтон, ты уже не твердишь о пропавшем пироге.
  – Нет, шеф, дело не в этом, – (хотя он колеблется, очевидно, вспомнив об упомянутом предмете) – но как раз в этот момент на стойке зазвонил телефон, и старик Брамми снял трубку – и он подошел немного странно – сказал, что сейчас не может говорить - так что он повесил трубку и пошел через заднюю дверь с моим заказом ...
  - Лейтон, а в этом есть кульминационный момент?
  – Оставь нас в покое, шеф – я уже на месте – так что я жду своего "Суини Тодда", и тут у моего старого полицейского начинает дергаться нос – не знаю почему – и я беру трубку и набираю код, который дает последний номер – и я записываю его – и тут начинается черт знает что – врывается смотритель Национального парка с криком, что в озере тело – я имею в виду тарн – и телефонные разговоры вылетают у меня из головы, пока ...
  – Лейтон, мы можем потерять сигнал в любую минуту.
  – Извините, шеф ... В общем, сегодня утром я позвонил в тот гостевой дом в Кесвике, где остановился Павленко, – на случай, если он вдруг объявился, – а потом, совсем недавно, просматривая записную книжку, наткнулся на номер телефона паба ...
  Скелгилл вдыхает, как будто у него кончается терпение, но сержант Лейтон замечает это и выпаливает то, что действительно является своего рода кульминацией.
  – Это был тот же дурацкий номер, шеф, - из отеля типа "постель и завтрак" звонили в паб в Литтл-Лэнгдейле.
  Скелгилл испытующе смотрит на сержанта Джонса.
  - Мы никогда не упоминали, что Павленко останавливался в Кесвике.
  Сержант Джонс яростно качает головой.
  - Даже когда я ходил разузнать подробности о польской девушке, шеф.
  В трубке снова звучит хриплый голос сержанта Лейтона.
  - Я и не думал, что вы это сделаете, шеф.
  – Напомни мне, Лейтон, телефон был в холле, не так ли ... под лестницей?
  – Совершенно верно, шеф, с копилкой в виде гнома, чтобы гости раскошеливались, когда ею пользуются.
  Скелгилл выглядит задумчивым, но сержант Лейтон вмешивается прежде, чем он успевает разглагольствовать.
  - О–о, шеф, а вот и Шеф Полиции, только что вышедший на открытое место.
  - Расскажи мне о пироге.
  - Приходите еще, шеф?
  – Ты разговариваешь со своей женой, Лейтон, о своем ужине.
  – Она направляется к моему столу, шеф, она сможет увидеть ваш номер на дисплее.
  – Тебя не слышно, Лейтон, сигнал пропадает.
  – Шеф ... я вас прекрасно слышу ... Что мне ...
  Скелгилл тянется вперед и ловко завершает вызов.  Затем срывает трубку с крепления и бросает сержанту Джонс.  Не дожидаясь указаний, она выключает ее.  Затем она проверяет свой собственный телефон.
  – У меня все еще нет сигнала, шеф - ваша сеть, должно быть, лучше моей.
  – Да, ну ... никогда не знаешь, когда ты на холмах, и тебе может понадобиться заказать карри.
  
  OceanofPDF.com
  13. КАСЛ ЭНД ИНН
  "Джиуф – ворота открываются".
  Скелгилл включает первую передачу и объезжает стоящее на холостом ходу поместье по направлению к удаляющимся барьерам, охраняющим главный вход в замок Блэкбек.  Прошла всего минута с тех пор, как он предположил, что им нужно небольшое чудо, чтобы избежать отказа в доступе или просто игнорирования, и теперь его желание было исполнено.  Курьерский фургон "каштан" жует удила, ожидая, когда зазор увеличится настолько, чтобы можно было протиснуться, но ворота поворачиваются внутрь, и Скелгилл идет вместе с ними.  Возникает недолгое мнимое противостояние, водитель разочарованно жестикулирует, пока Скелгилл не прижимает свое удостоверение к ветровому стеклу и фургон не сдает назад.  Стены замка проломлены.
  "Этому трюку я научился у своей собаки – когда ты входишь, а она выходит, мимо нее не пройти".
  Сержант Джонс с опаской посмеивается.
  - Будем надеяться, что эльзасцы не разгуливают на свободе, шеф.
  Скелгилл равнодушно пожимает плечами, хотя подъезжает прямо к входной двери и разворачивает машину так, чтобы пассажирская сторона была ближе всего к зданию.  Здесь нет явного звонка – главная домофонная система расположена рядом с воротами по периметру, поэтому Скелгилл трижды стучит большим латунным молотком в форме плетеной кельтской трикеты.  Тут же откуда-то изнутри налетают собаки, хотя их лай остается далеким, когда приближается звук легких шагов и дверь осторожно приоткрывается.
  - Мы здесь, чтобы повидаться с доктором Вольфштейном.
  Скелгилл снова размахивает своим удостоверением.
  - Прошу прощения?
  Женщине около двадцати пяти, среднего роста, с короткими черными волосами и контрастирующей молочно-белой кожей, с очень бледно-голубыми глазами под тонкими дугообразными бровями.  Она довольно поразительно привлекательна, но не менее характерной является ее униформа санитара, состоящая из двух частей, которая больше обязана боевым искусствам, чем домашнему хозяйству.  Платье угольного цвета из мягкого материала хорошо сшито, так что пояс, завязанный вокруг ее живота, подчеркивает фигуру "песочные часы".  Брюки длиной чуть ниже икр, на ногах черные балетки в тон.  Она нервно оглядывается через плечо.
  ‘Doctor Wolfstein.’  Скелгилл делает шаг вперед.  ‘ Это важно.  Мы - полиция.
  Он говорит с преувеличенной интонацией и делает ударение на последнем слове.  Похоже, он заметил как ее недостаток английского, так и ее удивление и замешательство по поводу их неожиданного прибытия в обычно неприступные пределы стены.  Вероятно, она предположила, что курьер вернулся по какой-то причине.  Когда она пятится от его приближения, он бочком проходит мимо, незаметно дергая сержанта Джонса за рукав.  Теперь они внутри и поворачиваются к ней лицом, пока она неуверенно цепляется за дверь.  Скелгилл продолжает показывать свое служебное удостоверение.
  ‘Doctor Wolfstein.’
  Возможно, он рассчитывает на то, что власти – откуда бы они ни были родом – имеют гораздо более зловещую репутацию, чем британская полиция.  Если это так, то его догадка, возможно, оказывается верной, потому что она закрывает входную дверь и неуверенным взмахом руки показывает, что они должны следовать за ней по большому темному коридору, который тянется вдоль фасада здания.  Интерьер обшит массивными дубовыми панелями, а большую часть стен занимают огромные картины маслом - дантовские сцены, детали которых трудно разглядеть в тускло освещенном помещении.  Скелгилла больше привлекает стопка больших коробок и посылок странной формы с таможенными наклейками – предположительно, только что полученная посылка.  Она ведет их в помещение, которое могло бы быть прихожей, в комнату побольше, хотя и сама по себе она довольно просторная, с двумя длинными створчатыми окнами, выходящими на крокетную лужайку в задней части.  Стены оклеены обоями с мелким геральдическим узором, а на картинах изображены традиционные сцены охоты.  Пара строгих "честерфилдов" стоят друг напротив друга за низким кофейным столиком, на котором разложены различные периодические издания о жизни графства и полевых видах спорта; здесь царит атмосфера зала ожидания в сельской медицинской клинике.
  Не говоря ни слова, девушка выскальзывает из комнаты, в ее светлых глазах тревога.  Когда она закрывает дверь, Скелгилл берет глянцевый журнал о рыбной ловле, но вместо того, чтобы сесть и внимательно его изучить, он подходит к окну и выглядывает наружу.  Сержант Джонс остается у входа – действительно, шум, должно быть, достиг ее острых ушей, потому что она очень осторожно поворачивает ручку и приоткрывает дверь чуть-чуть.  Послушав несколько мгновений, она подходит к Скелгиллу.  Она говорит приглушенным голосом.
  – Похоже, что девушку отчитывают, шеф, но он говорит на языке, которого я не узнаю.
  Скелгилл собирается ответить, но раздается нарастающий звук приближающихся шагов, и он жестом указывает на ближайший диван.  Когда входит доктор Вольфштейн, Скелгилл разглядывает весеннего лосося, а сержант Джонс любуется интерьером загородного дома.  Высокому мужчине подобает заговорить первым, хотя он с неохотной вежливостью уклончиво здоровается.
  – Чему обязан таким удовольствием - второй раз за три дня, инспектор?
  Хотя он обращается к Скелгиллу, его ледяные голубые глаза оценивающе смотрят на сержанта Джонс, когда двое детективов поднимаются, и под его пристальным взглядом она смущенно откидывает волосы со щеки.  Он не предлагает им снова сесть и не предлагает закуски.  Под его внешним спокойствием скрывается скрытая дрожь – в его голосе и мышцах челюсти.  Без сомнения, он не одобряет их коварное появление – однако он не соизволяет признать этот подвиг.
  – Это другое дело, сэр ... Вам известно об утоплении в озере Литтл-Лэнгдейл?
  Он медленно кивает.
  – Кажется, я слышал упоминание об этом в ваших местных новостях - какой-то никчемный бродяга.
  Скелгилл прищуривает глаза – снисходительные манеры этого человека явно не вызывают симпатии.
  - Тогда, возможно, вы слышали о наших законах о правах скваттеров.
  В поведении этого человека чувствуется напряжение.
  - Не понимаю, какое это имеет отношение ко мне, инспектор.
  - Полагаю, ваше поместье включает в себя Блэкбек-Вуд, сэр.
  - Совершенно верно.
  "Тогда, возможно, существуют какие–то юридические отношения - есть такая вещь, как незаконное владение".
  Над переносицей его орлиного носа появляется намек на морщинку.
  – Инспектор, у меня почти шесть тысяч акров земли, к большей части из которых имеется неограниченный доступ, и я вряд ли могу нести ответственность за людей, которые разбивают лагерь без разрешения.
  – Боюсь, сэр, все не так просто – вы, наверное, читали, какими могут быть английские суды - Холодный дом и все такое.
  Мужчина начинает нервничать, и его тон становится все более резким.
  - Я не сомневаюсь, что мои адвокаты смогут предоставить вам всю необходимую информацию, инспектор.
  Скелгилл засовывает руки в карманы брюк и преувеличенно великодушно пожимает плечами.
  ‘ Возможно, в этом нет необходимости, сэр.  Нам кажется, что утопление было случайным.  Он многозначительно смотрит на сержанта Джонса, который кивает в знак подтверждения.  "Тем временем у нас есть информация о том, что организованный преступный синдикат готовится совершить серию ограблений банкоматов по всему округу - мы очень хотим закрыть это дело – но мы обязаны провести расследование к удовлетворению коронера – еще один из наших законов".
  - Понимаю.
  Очевидно, что доктор Вольфштейн не совсем ‘видит’, но он чувствует, что вот-вот будет заключена какая-то сделка.  Он поднимает руку к подбородку и потирает указательным пальцем аккуратно подстриженную бороду.
  – Итак, если бы мы могли получить от вас и вашей домашней прислуги краткие неофициальные показания, подтверждающие, какие контакты у вас были с покойным, нам не пришлось бы беспокоить вас снова, сэр.
  Мужчина складывает руки на груди и запрокидывает голову, как аристократ, которого неохотно удерживает пара дерзких крестьян.
  – В моем случае ответ заключается в том, что я не видел этого человека и могу заверить вас, что мои сотрудники определенно не имели с ним никаких контактов.
  Скелгилл великодушно кивает.
  - Почему вы в этом уверены, сэр?
  "Они не покидают собственность – у них нет такого желания или потребности".
  – При всем уважении, сэр, вы должны понимать, что для протокола нам нужно спросить их напрямую.
  Теперь мужчина ухмыляется довольно высокомерно.
  - Как у вас с русским, инспектор?
  Скелгилл с надеждой поворачивается к сержанту Джонс, хотя тревога в ее глазах отвергает его расспросы.
  - Может быть, вы окажете мне честь, сэр?
  Мужчина колеблется, но остатки улыбки продолжают играть в уголках его рта.  Через мгновение он достает из-за пояса на пояснице крошечную черно-серебристую двустороннюю рацию.  Он нажимает кнопку, и почти сразу же отвечает женский голос.  Он отрывисто отдает приказ, единственным внятным словом которого является последнее - имя Мартина.  Через минуту появляется знакомая молодая женщина вместе с другой девушкой в такой же униформе, которая могла бы быть почти ее близнецом – а может, и сестрой.  Он представляет их как Наташу и Мартину, первая из которых - женщина, впустившая их.  Они подходят на расстояние пары шагов к детективам и послушно встают лицом к ним.  Тем не менее доктор Вольфштейн не предлагает никому сесть – очевидно, он намерен сделать встречу как можно более краткой.
  Сержант Джонс достает свой блокнот из кармана джинсовой куртки, но Скелгилл слегка качает головой, показывая, что в этом нет необходимости.  Через землевладельца он дает краткое объяснение происхождению Уильяма Таймера и его кончине и спрашивает, видела ли кто-нибудь из девушек его на прошлой неделе и, в частности, об их местонахождении в понедельник вечером.  Неудивительно, что возвращаются ответы о том, что ни один из них не знает о существовании Тикера (или его отсутствии) и не покидал территорию замка в течение последнего месяца.  Хотя, конечно, возможно, что доктор Вольфштейн вкладывает слова в их уста, их экономные реакции не что иное, как быстрые, что подразумевает определенную легитимность.
  Их отпускают, доктор Вольфштейн смотрит им вслед, пока они не выходят из комнаты.  Он поворачивается к Скелгиллу.
  - Итак, вы видите, инспектор, все так, как я и предполагал.
  Скелгилл кивает, возможно, немного смиренно.
  – И только два сотрудника, сэр, для заведения такого размера?
  Мужчина, похоже, не смущен вопросом.
  ‘ Мои потребности просты, инспектор.  Он бросает холодный взгляд на сержанта Джонса.  - Приготовление пищи и ведение домашнего хозяйства.
  Наступает тишина.  Скелгилл кивает, на его лице появляется выражение практического согласия.  Он дергает за лацканы своего пиджака в жесте окончательности, но затем небрежно делает пару шагов к окну.
  – А как насчет земли, сэр - она, должно быть, не из легких?
  Доктор Вольфштейн встает в очередь, чтобы получить тот же обзор, что и Скелгилл.
  – Я позволяю им расти в основном в естественном состоянии, инспектор - мой егерь может помочь, если необходимо.
  - Лужайка приличных размеров – мне бы не хотелось делать это с моим Flymo.
  - У меня есть автоответчик, инспектор.
  Скелгилла, похоже, заинтересовала эта концепция, и он делает еще пару шагов ближе к окну.  Он всматривается сквозь стекло.
  - Похоже, ваши собаки принялись за кости, сэр.
  Доктор Вольфштейн не присоединяется к нему и действительно направляется в противоположном направлении, к двери.
  ‘ У нас нашествие кротов, инспектор.  Как я уже сказал, мой егерь всегда наготове на случай подобных происшествий.  Он открывает дверь и, держась за ручку, стоит в стороне таким образом, что это указывает на то, что он ждет, когда они уйдут.
  Скелгилл покорно пожимает плечами и подчиняется, кивком головы показывая сержанту Джонс, что ей следует присоединиться.  Доктор Вольфштейн шагает перед ними через вестибюль.  Коридор простирается примерно на шестьдесят футов в обе стороны, где заканчивается каменными стенами, похожими на внешнюю часть здания.
  - С башен, должно быть, хороший вид на долину, сэр.
  Мужчина, кажется, колеблется, открывая защелку.
  ‘ Это безумие, инспектор, простое украшение – доступа нет.  На них пришлось бы забираться с крыши.
  Скелгилл делает просветленное лицо, демонстрируя свою назидательность, но любому дальнейшему обсуждению препятствует шумный прием со стороны немецких овчарок, которые нашли дорогу к передней части замка.  После первоначальной переклички они, кажется, тянутся к Скелгиллу, дружелюбно, но настойчиво тычась носом в его куртку.
  "Все угощения пропали – кто-то тебя опередил".
  Скелгилл похлопывает себя по карманам, чтобы продемонстрировать свою точку зрения, а затем приседает на корточки, чтобы побеспокоить животных.
  Доктор Вольфштейн непроницаемо наблюдает, его глаза внимательно следят за движениями рук Скелгилла.
  *
  - Что там было насчет прав скваттера и незаконного владения, шеф?
  Скелгилл медленно едет по дороге от замка, вглядываясь в лес по сторонам.
  - Я это выдумал.
  Сержант Джонс поднимает брови.
  – Это звучало убедительно - ну, может быть, до тех пор, пока ты не упомянул Холодный дом.
  Скелгилл натягивает улыбку.
  - Это сделало свое дело.
  Сержант Джонс выглядит так, словно не совсем уверена, какую "работу" он имеет в виду.
  – А в саду за домом, шеф, кроты?
  Скелгилл бросает острый взгляд на своего сержанта.  По ее тону ясно, что она подозревает, что здесь замешан какой-то скрытый мотив.
  ‘ Посреди лужайки были холмики земли.  Его голос звучит несколько рассеянно, и он делает задумчивую паузу, прежде чем продолжить.  - Если только мне не почудилось.
  - Он казался немного обидчивым по этому поводу, шеф.
  Скелгилл морщится.
  - Он хотел, чтобы мы убрались отсюда.
  У меня возникло отчетливое ощущение, что он не хотел, чтобы мы участвовали.  Я заметил, что он не спросил, нашли ли мы Леонида Павленко.
  Скелгилл мрачно кивает.
  -Что вы думаете о телохранителях из КГБ?
  Сержант Джонс усмехается.
  – Вообще–то, шеф, я не думал, что они русские, судя по их акценту.
  -Нет?
  "Я слышала, что в моей семье довольно часто говорят по–русски – мои двоюродные бабушки и дяди из Украины – это все еще язык общения в бывшем советском Блоке - эти девочки могли говорить по-русски и быть из любой из двадцати стран".
  Скелгилл остается задумчивым.
  – Шеф, информация, которую мы получили от них, – вы не могли бы назвать ее материалом для заявления?
  Теперь Скелгилл сардонически ухмыляется.
  – Да, хорошо, если они этого не заметят.
  Он больше не говорит откровенно по этому поводу – но, очевидно, что ситуация не совсем складывается – заходить в гости и нарушать систему безопасности замка просто для того, чтобы получить информацию такого качества, которого в равной степени можно было бы добиться телефонным звонком – если только дело не сводится к тому, чтобы скоротать вторую половину дня.
  – А как насчет егеря, шеф, мы собираемся его навестить?
  Скелгилл хмурится.
  - Я думаю, мы знаем, каким будет его ответ, Джонс.
  Она кивает.
  - Не могу сказать, что мне жаль, шеф.
  Скелгилл бросает на нее испытующий взгляд.
  -Что вы думаете о выступлении Вольфштейна?
  Сержант Джонс складывает руки на груди; возможно, она уловила скрытый нюанс в вопросе Скелгилла.
  - Он жуткий, шеф.
  Скелгилл снова кивает.
  "Забавно выглядящая уборщица и повар".
  Сержант Джонс ерзает на своем стуле; есть что-то, что смущает ее в прямом, но уклончивом замечании Скелгилла.  Проходит несколько мгновений, прежде чем ее мысли перестраиваются в практическое русло.
  – Будет интересно послушать, что раскопает команда, шеф: как получилось, что профессор из Праги стал владельцем загородного поместья в Англии?
  – Да, может быть, там что-нибудь найдется.
  – Как вы думаете, шеф, есть ли связь между Вольфштейном и Павленко?
  Скелгилл на мгновение колеблется.
  – Лучше не слишком усердствовать в поисках связей, Джонс - обычно можно найти не ту.
  Его ответ характерно загадочен, хотя сержант Джонс к настоящему времени знает его достаточно хорошо, чтобы понимать, что это не обязательно случай придирчивости.  Он просто не любит, когда на него давят, когда он еще не знает себя.  Хотя ей, должно быть, интересно, какие карты он держит наготове, она не настаивает.  Когда они выезжают на дорогу, он задумчиво садится за руль.  Время на часах на приборной панели теперь показывает почти шесть вечера – если целью было скоротать вторую половину дня, то ему это удалось.  Однако, называйте это "поясом и подтяжками", но когда они проезжают крошечную деревушку Литтл-Лэнгдейл, он останавливается у деревенской гостиницы.
  Хозяина заведения нигде не видно, и, к их явному удивлению, к ним подходит новая барменша, чтобы принять их заказ.  Вокруг сервировочной толпятся ранние вечерние посетители, и Скелгилл отправляет своего коллегу убрать то, что становится обычным столиком у окна.  Тем временем он наблюдает за девушкой, которая неумело борется с ручным насосом.  Она ниже своей предшественницы, с темно-каштановыми волосами до плеч и карими глазами.  У нее длинный и немного выпуклый нос, который в сочетании с расслабленной улыбкой придает ей несколько меланхоличный вид.  Она работает целенаправленно и не пытается вовлечь его в разговор.  Ее одежда - простая белая облегающая футболка и джинсы; скромная фигура, маленькая грудь, сужение в талии и округлый живот наводят на мысль о самых ранних признаках беременности.  Она, должно быть, чувствует внимание Скелгилла, потому что поднимает на него взгляд, но затем быстро опускает глаза; однако его взгляд скорее любопытный, чем заискивающий.
  - Откуда ты, любимая?
  "Польша".
  "Хорошо для щуки".
  Он машинально улыбается и отворачивается со стаканами.  В камине рядом с их столиком потрескивают поленья, и он ставит напитки и сбрасывает куртку; сержант Джонс уже сделал то же самое.  Скелгилл выуживает из кармана серебристый предмет и ловким щелчком бросает его в латунное ведерко для угля.
  - Что это было, шеф?
  – Поднос для пирогов - я весь день собиралась его убрать.
  Сержант Джонс усмехается.
  - Так вот почему эльзасцы были такими дружелюбными?
  "Кратчайший путь к собачьему сердцу – спроси Клеопатру".
  – О, шеф, я уверен, что она более лояльна, чем это.
  – Джонс, она заберет твой ужин с твоей тарелки, как только ты выйдешь из комнаты – на днях она съела три четверти кима наан и маринованный огурец с лаймом.
  Сержант Джонс выглядит огорченной, хотя, должно быть, втайне ее забавляет ирония того, что Скелгилл попробовал свое собственное лекарство.  Она оборачивается, чтобы прочитать табличку с фирменными блюдами рядом с баром.
  - Пирога со стейком и элем сегодня не будет, шеф.
  – Будь строг с Лейтоном - я у него в долгу.
  Новая барменша замечает их интерес – возможно, она думает, что они добиваются ее присутствия, – она берет блокнот и начинает обходить стойку.  Скелгилл что-то бормочет себе под нос.
  - Он не слоняется без дела в поисках замены поляку.
  Сержант Джонс поднимает брови, но девушка уже смотрит на них.
  - Да, пожалуйста?
  Она обращается к сержанту Джонсу, но Скелгилл не церемонится – в том, что касается скорости обслуживания, это дареный конь.
  – Треска с жареной картошкой, с любовью и мягким горошком.
  Барменша бросает на него подозрительный взгляд, но записывает какую–то версию его заказа, а затем кивает сержанту Джонсу.
  - Можно мне морского окуня на гриле с салатом вместо риса, пожалуйста?
  Девочка делает более прилежные записи.
  – Я спрашиваю шеф-повара - уверен, никаких проблем.
  Сержант Джонс обаятельно улыбается.
  "Спасибо".
  "Бад" ласка".
  Ответ девушки приходит автоматически, когда она отворачивается.  Скелгилл делает вдох, чтобы заговорить, но глаза сержанта Джонс расширяются, и она поспешно прикладывает палец к губам.  Когда барменша исчезает из виду, она наклоняется вперед над столом.  Скелгилл хмурится.
  -Что? -спросиля
  – Шеф, это был украинец.
  -Придешь еще?
  - Я просто сказал спасибо, а она ответила, что не за что.  По-украински".
  - Может, у нее такая же бабушка, как у тебя.
  Сержант Джонс на мгновение задумывается.
  – Это укоренилось, не так ли – в каждом языке есть gracias и de nada, merci и de rien - кто-то благодарит тебя, и ты говоришь, что тебе рады.  На твоем родном языке это рефлекс – ты делаешь это, не задумываясь.
  Скелгилл выглядит озадаченным – невозможно сказать, что его больше беспокоит: мысль о том, что девушка может оказаться не такой, как она утверждает, или новизна предположения сержанта Джонса.
  
  OceanofPDF.com
  14. ОТРЫВАТЬСЯ
  Размы удобно устроились, мне начать с Вольфштейна или Павленко?
  Сержант Лейтон с опаской переводит взгляд с одного на другого из своих коллег.  Они расположились в кабинете Скелгилла, обеспеченные горячими напитками и – что вполне предсказуемо в случае Скелгилла – рулетом с беконом из столовой.  Энергичная весенняя песня черного дрозда доносится через открытое окно, приносимая прохладным, свежим утренним воздухом.  Напротив, Скелгилл и сержант Джонс оба выглядят не слишком оживленными – Скелгилл периодически зевает, а обычно безупречный сержант Джонс, возможно, проспал и прибыл на светофор в спешке, во вчерашней одежде и с неровно нанесенным макияжем.  Ее тонкие пальцы обхватывают "американо".
  Скелгилл вздыхает и качает головой.
  Не могу поверить, что мы сидим здесь и говорим о людях с именами из фильма о Бонде .  Где сейчас старые добрые Берк и Хэйр?
  Сержант Лейтон, кажется, удивлен ностальгией своего начальника.
  – Для вас, шеф, это ЕС - сколько там сейчас, полмиллиарда человек?
  СЕРЖАНТ Джонс кивает в знак согласия со своим коллегой-сержантом, выражение ее лица задумчивое.
  -Потенциально еще сорок пять миллионов, если Украина в конце концов присоединится – тогда есть Турция.
  Сержант Лейтон ухмыляется и постукивает себя по груди пальцами одной руки.
  - Пройдет совсем немного времени, и вам придется считать меня местным, шеф.
  Поверх края своей кружки с чаем Скелгилл поднимает брови, как будто это не более чем отдаленная возможность.
  - Начни с Вольфштейна.
  Сержант Лейтон открывает папку с делом и начинает листать ее содержимое.  Скелгилл смотрит на сержанта Джонс – она чувствует его внимание и отвечает ему взглядом, но он лишь смотрит рассеянно, и она отводит глаза.
  ‘ Ну вот, шеф, пока немного, но это может объяснить, что он здесь делает.  Сержант Лейтон извлекает единственный лист бумаги.  – Статья в феврале прошлого года в "Вестморленд газетт" – раздел о недвижимости - мне зачитать ее?
  Скелгилл, продолжающий жевать, кивает.
  Сержант Лейтон двигает страницу взад-вперед, как тромбонист, пока не найдет нужное фокусное расстояние.
  Заголовок гласит: “Замок Блэкбек продается зарубежному покупателю”.  Затем идет остальное. “Поместье Блэкбек площадью шесть тысяч акров в районе Лэнгдейл было полностью куплено за нераскрытую сумму покупателем из Чешской Республики.  Этот впечатляющий дом в викторианском стиле, представленный на рынке почти три года, как полагают, требует значительного ремонта.  Первоначально замок принадлежал наследнице судоходной компании Уайтхейвен, но у него неоднозначное прошлое: предыдущие обитатели, в том числе американский промышленник-затворник в начале двадцатого века, Военное министерство в период с 1939 по 1964 год и религиозная секта Нью Эйдж в 1970-х годах.  Совсем недавно он функционировал как загородный отель, предлагающий охоту на животных и катание на квадроциклах, а также скалолазание и исследование пещер в заброшенных шахтах Блэкбек, которые расположены на территории поместья.  Считается, что изолированное расположение и жесткая конкуренция со стороны растущих предприятий активного отдыха Лейкленда и отелей для гурманов были основными факторами, способствовавшими закрытию и продаже. Земельные агенты Pope & Parish были недоступны для комментариев, но источник, близкий к газете, сообщает, что новый владелец - бывший профессор средневековой истории из Пражского университета, который намерен использовать замок в качестве учебного центра для своих частных исследований.  В связи с изменением сферы использования на данном этапе неизвестно, будет ли сохранен существующий персонал”.’
  Сержант Лейтон хрипло вдыхает и выжидающе смотрит на Скелгилла.  Но его начальник занят остатками своего рулета с беконом – он запихивает последний кусок в рот и ищет салфетку, – а за неимением таковой довольствуется тем, что тайком вытирает пальцы о брюки.  Следующим выступает сержант Джонс.
  ‘Судя по тому, что мы видели, Вольфштейн, безусловно, вложил деньги.  Декор был полностью отреставрирован, а коллекция произведений искусства в холле, должно быть, стоит небольшого состояния.
  Скелгилл кивает.
  – Да, пограничную стену сделали хорошей, а ворота и электронная система въезда обойдутся недешево.
  – У него наверняка должны быть деньги, шеф, - мои преподаватели всегда ссылались на бедность.
  Скелгилл морщится.
  – Если только он не знаменит на континенте - откуда нам это знать?
  Теперь подключается сержант Лейтон.
  – В Интернете мало что можно найти, шеф – мы ждем ответа от университета в Праге – ребята нашли несколько научных работ, которые были заархивированы в формате PDF, - но нам нужно перевести их с чешского или как там его.
  Скелгилл, похоже, не заинтересован в такой перспективе.  Его подчиненные молча ждут, пока он размышляет – похоже, ему не хочется двигаться дальше, и все же им должно казаться, что связь поместья Блэкбек и его своеобразного владельца с делами, которые они расследуют, в значительной степени косвенна, и любая "иностранная" общность – вряд ли редкая в наши дни, как указал сержант Лейтон – не более чем совпадение.
  -А как насчет местного люда?
  Сержант Лейтон кивает, его мясистые челюсти повторяют движения его квадратной челюсти вниз.
  – Его поспрашивали, шеф, – не то чтобы там много народу живет, - но он парень из Лэнгдейла.
  Скелгилл, зная это, нетерпеливо машет рукой.
  ‘ То, что он разузнал, подтверждает сообщение прессы, шеф – очевидно, этот доктор Вольфштейн проводит научные конференции – некоторые делегаты останавливаются в отеле "Лэнгдейл Армз" – что-то вроде переполненного жилья.  Сержант Лейтон заглядывает в свои записи.  – Еще он дружит с одним из постоянных водителей UPS - он считает, что они время от времени доставляют в замок исторические артефакты.
  Сержант Джонс кивает.
  - Это могло быть то, что мы видели при доставке.
  Сержант Лейтон, похоже, доволен этим подтверждением.
  ‘ Ходят слухи, что местные понаехали, шеф, – как пишут в газете, должно быть, несколько отелей потеряли работу, – но чего еще ожидать – в конце концов, отель обанкротился.  Просто потому, что он нанимает иностранцев – а кто в наши дни этого не делает?"
  - У смотрителя уайтхейвенский акцент.
  Скелгилл делает это замечание, но не вдается в подробности.  Через несколько мгновений сержант Джонс высказывает предположение.
  – Не думаю, что это навык, который вы могли бы так легко импортировать - разве вам не понадобились бы местные знания и опыт, шеф?
  То, что она формулирует свое замечание как вопрос, тешит тщеславие Скелгилла.
  ‘ Да, ты бы сделал это хорошо.  Он наклоняется вперед, опершись локтями о стол.  - Но зачем ему вообще нужен егерь, если он профессионал?
  Его подчиненные предполагают, что им предстоит сыграть адвоката дьявола.  Сержант Джонс первым делает предложение.
  – Возможно, это просто его хобби – похоже, он мог себе это позволить, - и одевается он как деревенский джентльмен.
  Сержант Лейтон предлагает другой подход.
  – Может быть, они все еще устраивают какие–нибудь стрельбы, шеф, в рамках конференций - ты же знаешь, что эти командообразовательные прогулки сейчас в моде.
  Скелгилл поджимает губы.  Он не выглядит убежденным.  Он с вызовом смотрит на сержанта Джонса.
  -Сколько фазанов мы видели? - спросил я.
  - Фазаны?
  - Когда мы шли через лес и спускались с шахт?
  Сержант Джонс выглядит немного встревоженным.
  – Я не заметил, шеф, - там были олени и следы.
  Скелгилл переводит взгляд на холмистые сельхозугодья за окном офиса.
  – В это время года можно было бы ожидать, что повсюду будут кукарекать фазаны - я ни одного не слышал.
  Сержант Лейтон усмехается.
  - Может быть, Вольфштейн всех их прикончил, шеф?
  Скелгилл хмурится.
  - В любом случае, его сторож не слишком хорошо поработал.
  Сержант Джонс хмурится.
  – Когда мы встретили его, шеф, он мог и не подозревать, что мы вот–вот появимся, но выглядел соответственно – и он чинил те ловушки для птиц, о которых вы его предупреждали.
  Теперь Скелгилл пожимает плечами, как будто этот аргумент ему ничего не доказывает.  Сержант Лейтон – возможно, непреднамеренно – проверяет отношение своего начальника.
  - Хотите, я проведу проверку, шеф?
  Скелгилл на мгновение задумывается.
  - При условии, что ты не будешь греметь в его клетке.
  ‘ Слушаюсь, шеф. Сержант Лейтон кивает, понимая предостережение, хотя в его голосе звучит легкое разочарование.  Он просматривает свои записи и переворачивает пару страниц.  "На этом для доктора Вольфштейна все – у меня есть еще немного информации о Павленко – я получил электронное письмо от нового контакта в Киеве – похоже, он в ударе".
  -Да? - спросиля
  - Капитан Шевченко, шеф.
  Сержант Лейтон выжидающе ухмыляется, но Скелгилл – гораздо меньший поклонник футбола, чем его сержант, – похоже, не понимает намека и отвечает довольно обвиняющим взглядом.  Сержант Лейтон изображает кашель, чтобы скрыть неловкость.  Он несколько раз моргает, прежде чем продолжить.
  – Похоже, Павленко не ангел, шеф – у него ряд мелких судимостей за торговлю краденым, и на данный момент он официально разыскивается за то, что не внес залог, по подозрению в контрабанде.
  Скелгилл задумчиво потирает костяшками пальцев свой небритый подбородок.
  - Есть какие-нибудь блестящие идеи, что он мог здесь делать?
  Сержант Лейтон листает свои бумаги, пока не натыкается на страницу, напечатанную в цвете, - увеличенную фотографию довольно зернистого качества.  Он с ворчанием протягивает руку и проводит ею по поверхности стола Скелгилла.
  – Офицер переслал это, шеф, из социальных сетей, снимок сделан около месяца назад – это Павленко справа.
  Скелгилл сердито смотрит на изображение.  Безусловно, Леонид Павленко узнаваем, хотя и более оживлен, чем на фотографии в паспорте – смеющийся, из-за которого виден отсутствующий верхний левый премоляр, его выдающиеся брови изогнуты вверх, волосы длиннее и более растрепаны.  Он поднимает праздничную бутылку пива, и на три четверти в кадре другой мужчина, который отвечает ему взаимностью, хотя, кажется, с некоторой неохотой, потому что ему невесело, в его выпученных глазах нет эмоций, и он отворачивается от своего спутника, как будто хочет скрыться из поля зрения камеры.
  – Другой чудак, шеф, у него связи в преступном мире – капитан Шевченко выследил его – считает, что встретится с ним завтра.
  Молчаливое выражение лица Скелгилла мало что говорит о его мыслях.  Еще через несколько мгновений он выпускает страницу в воздух, и она летит к сержанту Джонс, делая в последнюю секунду петлю, которая не поддается ее попытке поймать.  Он наблюдает, как она тянется, чтобы поднять его с пола; ее волосы падают, закрывая лицо, и ей приходится смахнуть выбившиеся пряди, прежде чем она сможет с комфортом рассмотреть фотографию.
  ‘ У нас есть номер мобильного, шеф.  Сержант Лейтон постукивает костяшками пальцев по своей папке.  "Предположительно принадлежащий Павленко – мы ожидаем отчет позже сегодня – должен быть в состоянии сказать, использовался ли он в этом районе".
  Скелгилл кивает, хотя выражение его лица снова становится скептическим.
  - Насколько сложно позвонить по телефону с разовой оплатой?
  Сержант Лейтон довольно беспомощно пожимает плечами.
  – Это все, что мы можем сделать, шеф, стоит попробовать.
  ‘Guv.’
  Предостерегающий оттенок в тихой мольбе сержанта Джонс заставляет обоих ее коллег-мужчин резко прервать перепалку.  Ее глаза расширяются от недоверия.  Теперь ее голос повышается.
  – Шеф, на нем ожерелье – янтарный амулет!
  Она встает и показывает фотографию Скелгиллу.  Но он тоже встает, забирает у нее фотографию и подходит к окну.  Он наклоняет изображение, чтобы поймать дневной свет, его глаза сузились до щелочек.
  - Может быть.
  Сержант Джонс выглядит немного удрученным – в его тоне не хватает энтузиазма, – хотя, возможно, он ругает себя за то, что упустил очевидное.
  - Какой-нибудь завод в Шанхае, Джонс, наверное, выпускает их тысячами.
  Он рассеянно протягивает страницу сержанту Лейтону, которому не терпится взглянуть.
  ‘ Чтоб тебе провалиться, шеф, – это чертовски большое совпадение, если оно вообще есть, если ты понимаешь, к чему я клоню.  Он смущенно улыбается своей тавтологии.  - У него даже такой же кожаный ремешок, похожий на квадратный шнурок для ботинок.
  Скелгилл возвращается на свое место и, откинувшись назад, разглядывает потолок, грызя ноготь большого пальца.  Но сержант Лейтон горит желанием продвинуть дискуссию дальше.
  - Так как же тогда старина Тиккер раздобыл это, шеф?
  Скелгилл складывает руки на груди; он больше похож на пациента, который против своей воли оказывается в кресле дантиста.
  - Если это тот самый.
  – Это должно доказать, что Павленко ошивался в окрестностях Литтл–Лэнгдейла, шеф не мог забрести так далеко - по крайней мере, в его возрасте.
  Скелгилл пожимает плечами в двусмысленном жесте.
  – Местный полицейский сказал, что видел его в Конистоне - это в пяти милях отсюда.
  Сержант Лейтон с надеждой прищуривается на карту, висящую на стене над головой его начальника.
  – Черт возьми, шеф, это совсем рядом - в той же лесной глуши.
  Сержант Джонс прочищает горло – после неутешительной реакции Скелгилла на ее "открытие" она хранила молчание, но теперь, похоже, собралась с мыслями.
  – Учитывая то, что нам известно о ... (она колеблется, понимая, что ограничена в том, что может сказать в присутствии сержанта Лейтона)... о... суевериях Уильяма Таймера... это наводило бы на мысль, что он понял назначение амулета.
  Она пристально смотрит на Скелгилла, а затем переводит взгляд на сержанта Лейтона; у него вид человека, который понимает, что находится в неведении.  Скелгилл решает просветить его – по крайней мере, на ограниченной основе.
  ‘ Когда я нашел убежище бродяги, оно было украшено ветками бузины, а вокруг него был начертан круг, называемый пентаграммой, – предполагается, что они отгоняют ... духов.  Он роется в кармане куртки за спиной и извлекает ожерелье, все еще в полиэтиленовом пакете.  - Как и янтарный амулет, по-видимому.
  Страдальческое выражение лица сержанта Лейтона говорит о том, что он хотел бы понять, как его начальник пришел к такой мудрости, но он знает, что спрашивать об этом не ему.  Через мгновение он дружелюбно улыбается и со стоном перемещает свое тело.
  ‘ Ты уверен, что он не был сумасшедшим, шеф?  Я имею в виду, двадцать пять лет в лесу - если бы вы спросили его, он, вероятно, сказал бы вам, что миссис Тэтчер все еще премьер–министр.
  Скелгилл выглядит озадаченным.
  - Разве это не так?
  Сержант Лейтон, кажется, испытывает облегчение и смеется над шуткой Скелгилла, но теперь сержант Джонс, похоже, полон решимости перевести дискуссию в более серьезное русло.
  – По логике вещей, шеф, ему могли только дать его, найти или украсть.
  Скелгилл непоколебим.
  -Благотворительный магазин?
  Хотя это предложение просто правдоподобно, оно кажется более разработанным для того, чтобы избежать поспешных выводов, предложенных сержантом Джонсом.  Для Скелгилла типично – и расстраивает его подчиненных – то, что он любой ценой сопротивляется линейному мышлению, иногда явно бросая вызов совершенно здравым рассуждениям.  В данный момент он, похоже, доволен тем, что принял совершенно поразительное новое свидетельство – что, возможно, имело место какое–то взаимодействие между Леонидом Павленко и Уильямом Таймером, - а затем, так сказать, оставил это в покое.
  Однако, когда самодовольная физиономия инспектора Смарт просачивается между косяком и дверью его кабинета, очевидно, готовясь сообщить какие-то плохие новости, Скелгилл небрежно поднимается со своего места, отрывисто бросает “Не уходите” своим ошеломленным сержантам и проносится мимо своего противника без приветствия, извинений или прощания.
  Он появляется снова примерно через десять минут и обнаруживает, что его подчиненные выполнили его приказ, а инспектор Смарт ушел.  Однако их мрачные и виноватые выражения лиц предвещают результат, о котором каждый из них неохотно рассказывает.  Скелгилл, с другой стороны, странно жизнерадостен.  Он надевает куртку и набивает карманы необходимыми аксессуарами.
  – Ладно, Джонс, пошли.
  – Идите, шеф, но инспектор Смарт сказал ...
  Решение Smart отклонено.  Я только что видел шефа.  Пошли.
  ‘ Но... где, шеф?
  – Ты отправляешься домой - зубная щетка, паспорт, дорожная сумка.
  Сержант Джонс встает; она протягивает руки в мольбе о дополнительной информации.
  Скелгилл, уже у двери, оборачивается.
  "Аэропорт Манчестера – полуденный рейс в Киев – через Схипхол".
  Теперь сержант Лейтон подражает позе своей коллеги-женщины.
  - А как насчет меня, шеф?
  – Лейтон, у меня от тебя дежавю – это ты говоришь по-украински или Джонс?
  – Но, шеф...
  – Лейтон, ты нужен мне здесь – мы вернемся завтра вечером, – а пока отправь электронное письмо своему капитану Шевченко и скажи, что мы придем к нему на встречу.
  
  OceanofPDF.com
  15. КИЕВ
  "Вот и макдональдс!"
  – Не пора ли нам зарегистрироваться, шеф, на случай, если возникнут проблемы с бронированием – вы знаете, каким может быть администратор?
  – Я умираю с голоду, Джонс - такой едой в полете не накормишь и хомяка.
  – Здесь будет много кафе, где можно перекусить - наш отель недалеко от центра города.
  Скелгилл неохотно откидывается на спинку сиденья.  Водитель такси, угрюмый и смуглый в равной степени, не подает никаких признаков того, что понимает желания своего голодного пассажира.  Внутри кабины пахнет застоявшимся сигаретным дымом; кремово-коричневая обивка скрипучая и потрескавшаяся от времени; ремней безопасности сзади нет.  Внешне ограничение скорости кажется необязательным.  С ястребиной тревогой Скелгилл наблюдал за проплывающими мимо достопримечательностями по пути из Борисполя – неухоженными сельхозугодьями, простирающимися до горизонта, внезапным потрясением Дарницкого района с его четвертью миллиона жителей и колоссом Родиной-Мат, своего рода Железной леди, суровой амазонкой из нержавеющей стали, поднимающейся с мечом и щитом из серебристых лесистых берегов Днепра на окраине самого города.  По мере того, как они проезжают пригороды, его отчуждение растет вместе с распространением вывесок, кириллица окутывает обыденность тайной; таким образом, старый добрый McDonald's вдвойне привлекателен для чизбургеров.  Он высказывает свою озабоченность.
  ‘ Да– но что ты получишь? – это все чушь собачья.
  – Я могу кое–что прочитать, шеф, например, посмотрите вон туда.
  С востока наползает слой облаков, ускоряя наступление сумерек; в ожидании Киев озаряется светом.  Сержант Джонс указывает на огромную желтую неоновую вывеску впереди и слева от них, идущую вдоль крыши здания, напоминающего большой парижский отель: на ней одновременно написано "АРЕНА СИТИ и "АПЕХА СИТИ".  Скелгилл пригибается, чтобы лучше видеть, и морщит лицо.
  – Так что ты хочешь сказать - P - это R, а H - это N?
  - Совершенно верно.
  -Почему?
  -Y - это Ты, шеф.
  Скелгилл собирается отругать ее, но замечает усмешку, которую она не в силах подавить.
  - Думаю, я оставлю это на ваше усмотрение.
  Он складывает руки на груди и возобновляет свое нервное наблюдение.  Движение плотное; вездесущие лепные салоны теснятся с роскошными лимузинами и внедорожниками, а также потрепанными квадратными автомобилями советского образца - смесь, которая непривычна его глазу и находится не на той проезжей части.  На улице много пешеходов – погода, по крайней мере, кажется, не отличается от той, что они оставили позади, сейчас похолодало до однозначной цифры по Цельсию; большинство фигур одеты в темные пальто, хотя он замечает женщин помоложе яркого цвета, золотую сумку, серебристый жакет с рисунком, экстравагантные ботинки с блестками и прыгающей отделкой.  Архитектура до сих пор была нерегулярной и ничем не примечательной, в основном двадцатого века; редкие высотки, дымоходы, антенны; чаще всего аскетично выглядящие многоквартирные дома, обычно пяти- или шестиэтажные, в плохом ремонте, набор ненадежных пристроек к балконам, лишающих ветхого воздушного пространства; редкие обшарпанные магазинчики на первом этаже; краны и щиты с рекламой указывают на незавершенные работы; действительно, он вспоминает Манчестер - и их отель, конкретная дань 1990-х советскому стилю архитектуры, построенный на возвышенности в соответственно неблагоприятном окружении, усиливает это впечатление.  Они останавливаются под утилитарными цементными арками, которые, несомненно, навевают мысли о фастфуде.  Водитель оставляет их выбираться без посторонней помощи, хотя, когда сержант Джонс дает ему банкноту в евро в обмен на их сумки, его лицо просветляется, и он желает им удачного визита на безупречном английском.
  Таким образом, подсознательно аппетит Скелгилла еще больше разгорается, он настаивает, чтобы они зарегистрировались, оставили сумки в своих номерах и встретились через “две минуты”, чтобы сразу отправиться в путь.  Однако, хотя сержант Джонс более или менее соблюдает их соглашение, он заставляет ее ждать недолго.  Когда он входит в вестибюль, она отдыхает в непринужденной зоне отдыха с видом на подъездную дорожку и автостоянку; он замечает, что она привлекла внимание пары носильщиков в коричневых костюмах, которые неопрятно слоняются за раздвижными стеклянными дверями.  Они наблюдают за его движениями, когда он поднимает ее, и вместе детективы пересекают широкий зал; однако при приближении они почтительно выпрямляются и согласованно наклоняют головы.
  - У вас такое чувство, что за нами наблюдают?
  - Не особенно, шеф.
  Скелгилл, возможно, несправедливо смотрит на коридорных сверху вниз; черты его лица остаются суровыми, когда они с сержантом Джонсом отходят от дверей.
  – Ты знаешь, что тебе выдают бесплатные туалетные принадлежности - например, в наборе, в твоей ванной?
  -Ага.
  В ее голосе звучит тревога, она предчувствует то, что должно произойти.
  - В моем были презервативы.
  Взгляд Скелгилла отслеживает траекторию полета голубя, как будто птица представляет собой неожиданное зрелище.  Наступает пауза, прежде чем сержант Джонс отвечает.
  - У меня тоже, шеф.
  Скелгилл поднимает голову в молчаливом признании.  Голубь исчезает из поля зрения, и он искоса бросает взгляд на своего коллегу.
  - Что все это значит? - спросил я.
  - Может быть, это маркетинговая кампания.
  Они спускаются по ступенькам к оживленной дороге – четыре полосы довольно интенсивного движения в обоих направлениях.  Этот разговор, кажется, иссякает, но их появление в полуприватном помещении отеля приносит новые отвлекающие факторы.  Хотя они движутся целенаправленно, неясно, кто из них лидирует – до тех пор, пока Скелгилл не покажет, что он делегировал (если не сообщил) задачу.
  - Я так понимаю, вы узнали о месте встречи?
  Как это часто бывает, сержант Джонс на шаг впереди.
  ‘ Мы встречаемся с капитаном Шевченко недалеко от Крещатика – это главная улица.  Это путь к Майдану – Площади Независимости – я подумал, что мы должны хотя бы посмотреть это на случай, если завтра не будет времени – у нас есть около получаса.
  Скелгилл пожимает плечами.  Вероятно, он предпочел бы любой такой случайный осмотр достопримечательностей прогулке по реке – особенно после того, как журнал airline сообщил ему, что Дно, четвертое по длине в Европе, славится легендарной белугой, европейским осетром, и однажды был добыт экземпляр высотой пятнадцать футов и весом пяти человек.  Рассеянно он делает серию глубоких вдохов, а затем выдыхает, как будто это действие принесло откровение.
  – Сразу видно, что мы далеко от моря - воздух не такой свежий, как дома.
  Сержант Джонс поднимает взгляд к небу, как будто ожидает, что идея Скелгилла каким-то образом проявится как видимый феномен.
  – Знаете, шеф, это напоминает мне Лондон, не считая...
  -Да? - спросиля
  – Ну ... люди.
  Взгляд Скелгилла переключается на проходящих граждан.  Поток пожилых женщин, кажется, все привязаны к пластиковым сумкам.  У моложавого мужчины в руках сумка с ноутбуком, через светлый макинтош перекинут диагональный черный пояс.  Пухлый пожилой мужчина в громоздкой синей лыжной куртке и серой клетчатой кепке читает розовое объявление, приклеенное к фонарному столбу; внизу страницы дырка, и он протягивает руку и отрывает одну из полосок.  Офицер в элегантной зеленовато-синей военной форме с воротничком и галстуком в тон, золотыми пуговицами, тесьмой и знаками отличия, а также в нелепой шляпе с козырьком останавливается – и наклоняется - чтобы вручить монетку нищенке, почерневшей от сажи, но упитанной и наполовину превратившейся в личинку, наполовину вылезшую из грязного спального мешка.
  - Не думаю, что они так уж сильно отличаются от нас.
  – Вот что я хочу сказать, шеф: вы видите кого-нибудь, кто не принадлежит к белой расе?
  Он задумчиво кивает, но дальнейшие сравнения с Лондоном развеиваются, когда они сворачивают на южную оконечность Крещатика.  Этот грандиозный бульвар однозначно представляет собой Железный занавес, окаймленный непрерывными рядами неоклассической сталинской архитектуры.  Такое впечатление не ускользнуло от Скелгилла.
  - Я просто представляю, как здесь проезжают танки Красной Армии.
  Сержант Джонс с тревогой оглядывается по сторонам.
  – Не слишком громко, шеф, я думаю, это деликатная тема.
  Скелгилл отчитывает себя с недовольным выражением лица.
  Важные здания, расположенные вдоль северо-восточной оконечности Майдана, сходятся, как пехотные батальоны, которые продвинулись так далеко, а теперь понимают, что не все они поместятся.  В несколько кричащем контрасте с их абсолютным социалистическим модернизмом, их вертикальными мужественными линиями, привлекающими внимание, о том, что капитализм соблазнил этот город, свидетельствуют их неуместные венчающие диадемы: гигантские неоновые логотипы, женственные и тщательно продуманные, поддерживаемые обширными строительными лесами.  Скелгилл изучает этих спонсоров в поисках не столь уж скрытого смысла.
  – Джонс, посмотри, здесь должен быть еще один "Макдоналдс".
  Его коллега ухмыляется, хотя и проверяет время на ладони.
  – Думаю, нам следует отправиться к месту встречи, шеф, – вероятно, нам потребуется пять минут, чтобы дойти обратно, - там мы сможем поесть.
  Скелгилл с несчастным видом оглядывается по сторонам.  Скоро стемнеет – почти восемь вечера – и, возможно, двухчасовой перекос во времени усиливает его преждевременный голод (хотя его подчиненные могли бы засвидетельствовать, что это постоянное состояние).  Небо укрыто равномерно набитым слоистым одеялом, нежная выпуклость каждого кармана окрашена заходящим солнцем в розовый цвет; действительно, его лучи освещают роскошные золотые купола городских святынь, как будто они излучают свет по собственной воле.
  Но поскольку никакого заведения быстрого питания на самом деле не предвидится, Скелгилл принимает решение.
  - Ладно, пошли.
  Он сориентировался и зашагал прочь, а сержант Джонс бросился его догонять.  Он остается на ярд впереди, пока они возвращаются на юг по Крещатику, пока – подсказанная ее приложением "Карты" – сержант Джонс не тянется ущипнуть его за рукав и не сворачивает по широкому тротуару к высокой каменной арке.  За ним находится более узкая улица, сразу отличающаяся своим шиком.  Несколько ресторанов украшены приподнятыми террасами с элегантными навесами; здесь есть бутики и большое количество роскошных автомобилей, в основном престижных немецких марок, хотя взгляд Скелгилла привлекает сверкающий белый Range Rover.
  - Теперь это напоминает мне Бонд-стрит, шеф.
  – Да, ну ... тебе лучше знать, чем мне.
  – Дело вот в чем, шеф, Печера Вид'мой.
  -Похоже на рыбный ресторан.
  СЕРЖАНТ Джонс потрясает своим мобильным телефоном.
  - Я мог бы посмотреть, что написано в translate.
  В ответ Скелгилл стремительно взбегает по деревянным ступеням, но, переступив порог, останавливается и широко раскрывает глаза, пытаясь привыкнуть к относительному полумраку.  Терраса под навесом больше похожа на интерьер бара.  Освещение скудное, кроме уличного неонового фона и свечей в банках на столах.  С экранов, подвешенных по обоим концам зала, транслируют западное поп-видео.  Сидячие места напоминают VIP-зону ночного клуба: прямоугольные диваны с низкими спинками из светлой кожи расположены вокруг широких журнальных столиков со стеклянным верхом в виде кабинок в два ряда.  Несмотря на большое количество посетителей, на террасе, по мнению персонала, никого нет.  Кажется, никто не ужинает как таковой, хотя он замечает, что у некоторых посетителей есть тарелки с закусками.
  Он ведет нас по проходу к свободной кабинке со стороны балкона, откуда открывается вид как на улицу, так и обратно ко входу.  Сержант Джонс устраивается на диване перпендикулярно ему, лицом к занавешенным дверям того, что, должно быть, является собственно рестораном.  В то время как она выглядит расслабленной, Скелгилл взволнован и, похоже, не желает терять бдительность.  В соседней кабинке, в той же позе, что и сержант Джонс, сидят девушки-близняшки, возможно, лет двадцати.  Они поразительно привлекательны и безукоризненно одеты.  Их платья, одно из которых переливающееся серебром, другое жемчужное, выглядят дорогими, шелковистыми, облегающими контуры и обнажающими обнаженные плечи; бегающий взгляд Скелгилла, якобы ищущего официанта, постоянно возвращается к ухоженным светлым головкам и гладким бронзовым ложбинкам между грудями.  Время от времени потягивая французскую минеральную воду, они наклоняются друг к другу с заговорщическим видом, покачиваясь над мобильными сплетнями, постукивая алыми когтями по тому, что их забавляет.
  Сержант Джонс, должно быть, замечает, что Скелгилл постоянно отвлекается, потому что она многозначительно смотрит направо.
  - Никаких следов, шеф?
  Скелгилл делает вид, что замечает что-то на улице, и высовывается из-за спины своего сержанта, чтобы посмотреть поверх нее.
  - Не то чтобы я знал, что искать.
  В электронном письме сержанта Лейтона говорилось, что он будет одет в куртку с тремя полосками, но я подумал, не потерялось ли что-нибудь в переводе – ну, знаете, из–за его звания?
  Но Скелгилл слушает вполуха – его взгляд прикован к темному дверному проему дизайнерского магазина – и вот оно снова: огонек сигареты-светлячок.  Когда он прищуривает глаза, крошечный оранжевый уголек появляется снова – очевидно, в последний раз, потому что он кувыркается в воздухе, и стройная фигура среднего роста отделяется от сторожевой будки из тени и быстро, легко, незаметно перемещается в свете уличных фонарей и направляется к лестнице ресторана.
  - Это мог быть он.
  Теперь Скелгилл откидывается назад, как будто все это время был спокоен.  Сержант Джонс выжидающе поворачивается, наблюдая за входом.
  - Это тот самый пиджак, шеф.
  Молодой человек – на вид ему не больше двадцати пяти и, возможно, моложе двадцати шести сержанта Джонса – прогуливается с непринужденной целеустремленностью человека, который возвращается на свое место, зная, куда идет, и уже знаком с окружающими.  Действительно, он садится под прямым углом к сержанту Джонс, по другую сторону от Скелгилла.
  "Представь, что я захожу в туалет – нет необходимости привлекать к себе внимание".
  В его славянском английском есть срединно-атлантическая протяжность, как будто американское телевидение было его основной пищей.  Его одежда хорошо сидит на нем - спортивный ансамбль из куртки-ракушки, футболки, узких джинсов и кроссовок, – хотя на манжетах и подоле видны следы износа, которые наводят на мысль, что если у него новый гардероб, то он одевался не для того, чтобы произвести на них впечатление.  Точно так же, если они ожидали увидеть стереотипно деревянного полицейского под прикрытием в слишком больших квадратных ботинках и плохо сидящем коричневом костюме с лацканами 1970-х, то он даже отдаленно не соответствует им.  Действительно, словно для того, чтобы развеять любые подобные опасения по поводу своего ранга или личности, он проводит ладонью по столу и на мгновение приподнимает ее, чтобы показать свои полномочия; кажется, он ничего не требует взамен.
  – Добро пожаловать, инспектор, я Шевченко.
  Скелгилл кивает; никто не предполагает, что они пожмут друг другу руки.
  У новоприбывшего длинные, аккуратно уложенные черные волосы, светло-оливковая кожа и глубокие карие глаза, обрамленные густыми ресницами; красивая средиземноморская, а не типично славянская внешность.  Черты его лица хорошо очерчены, хотя и худощавы и, возможно, слегка измучены.  Все еще наклонившись вперед, он поворачивается, чтобы посмотреть на сержанта Джонс, и разглядывает ее одежду – укороченная черная кожаная куртка поверх облегающего белого жилета, эластичные хипстерские джинсы, черные ботильоны.
  -Украинский?
  Сержант Джонс, кажется, на мгновение поражена, хотя и отвечает тем же на его вопрос о своей национальности.
  - Ни, британская.
  Он флегматично пожимает плечами, как будто с этим ничего не поделаешь.  Он на мгновение задерживает на ней взгляд.
  "Красивый".
  Сержант Джонс непроизвольно хихикает и тут же краснеет, явно застигнутый врасплох каким-то комплиментом.  Но Шевченко с озабоченным выражением лица смотрит на Скелгилла и указывает жестом на пустой стол.
  – У нас в Украине есть поговорка - не пьешь, не веселишься.
  И с этими словами он поднимается и исчезает за занавесками, как будто знаком со всем, что находится за ними.
  Скелгилл – возможно, сам того не желая – хмурится.
  - Что это было? - спросил я.
  На мгновение сержант Джонс теряет дар речи.
  ‘ Он, наверное, подумал, что я украинка, шеф.  Ее щеки все еще порозовели, и она неубедительно добавляет: наездница.  - Что я был вашим переводчиком.
  – Да, ладно, давай говорить по-английски, а?
  Он складывает руки на груди и смотрит через правое плечо на улицу.  В поле его зрения появляется пожилая продавщица цветов на противоположном тротуаре.  Держа корзинку с сиреневыми гвоздиками на сгибе руки, она останавливается более или менее лицом к нему.  На ней сшитое на заказ зеленое пальто с мраморным рисунком, синий свитер-поло с высоким воротом и плотно затянутый коричневый платок в цветочек на голове.  Ее тело мертвенно-бледно, а бледные глаза запали на продолговатом, изборожденном морщинами лице, которое излучает суровость.  Ее осанка полна мужества и скорби, выражение лица смиренное; она кротко кивает прохожим, бросая нежные, полные надежды взгляды из-под всепоглощающей ауры пафоса.
  Но пока он наблюдает, эта отработанная манера поведения на могиле внезапно преображается; подобно экранному вампиру, грубо разбуженному торчащим колом, ее глаза расширяются, зубы обнажаются, и она разражается чередой (неразборчивых) ругательств: ибо незваный гость вторгся в то, что, очевидно, является ее уделом!  Это другая женщина, моложе, неопрятная, крупная и полная, частично закутанная в поношенное саржевое пальто с веревкой вместо пояса и сжимающая в каждом немытом кулаке только по одному потрепанному букету.  Незваная гостья сначала начинает протестовать, но когда она видит, что пожилая женщина говорит серьезно и надвигается на нее, она поворачивается и начинает ковылять прочь, получая за свои хлопоты крепкий – и на удивление спортивный – удар ботинком по своей широкой задней части.
  - Это собачий мир, не так ли?
  Пока разворачивалась скромная драма, Шевченко проскользнул обратно в их кабинку.  Скелгилл поворачивается к нему лицом, выглядя немного испуганным.  Сержант Джонс смеется – возможно, она предпочитает считать, что малапропизм был преднамеренным.  Но офицер не дожидается дальнейшего одобрения; он вскрывает новую пачку сигарет и предлагает сначала ей, затем Скелгиллу.  Когда каждый из них отказывается, он ничего не комментирует, а берет один из них сам и наносит удар.
  -Как тебе отель? - спросил я.
  Скелгилл удивлен обыденным вопросом.
  -Кажется, довольно тихо.
  - Это станет интереснее позже.
  Не сводя глаз со Скелгилла, Шевченко откидывается на спинку дивана, выпускает струйку дыма из ноздрей и делает короткий и резкий, хотя и намеренный рывок головой, указывая на двух девушек у себя за спиной.  Сержант Джонс, уловив сигнал, оглядывается, чтобы увидеть реакцию Скелгилла, но тот уже отвернулся: к их столику подходит пара официантов.  Первый берет за горлышко бутылку с прозрачной жидкостью, а в другой руке у него три стопки, которые он продолжает наполнять и двигать, как крупье, по одной перед каждым игроком.  Он ставит бутылку в центр стола; затем снимает с подноса, который несет его коллега, большое дымящееся блюдо с чем-то, что под критическим взглядом Скелгилла отдаленно напоминает димсам.  Наконец он грубо раздает тарелки, столовые приборы и салфетки, кланяется Шевченко, который его игнорирует, и пятится прочь.  Сержанту Джонсу остается вмешаться, соблюдая хоть каплю протокола.
  "Спасибо".
  "Бад" ласка".
  Шевченко уже поднял свой бокал.  Он протягивает его, заставляя остальных ответить взаимностью.  Однако он поднимает тост за сержанта Джонса.
  – Что касается вашего акцента - он очень убедителен.
  Скелгилл выглядит слегка раздраженным.
  - У нее бабушка-украинка.
  Шевченко щурится, когда дым попадает ему в глаза.
  - Значит, вы пробовали горилку.
  Сержант Джонс пробует жидкость на вкус.
  - Я не уверен.
  Шевченко понимающе ухмыляется.
  "Буд'мо!"
  Он залпом выпивает напиток.  Скелгилл и сержант Джонс обмениваются взглядами; у Скелгилла лицо типа ‘когда в Риме’.  Они следуют его примеру.
  Во время паузы, во время которой два английских детектива не могут говорить, Шевченко сначала наполняет их бокалы, а затем протягивает бутылку, чтобы они могли лучше разглядеть этикетку.
  ‘ Возможно, вы знаете, что это русская водка, но горилку изобрели украинские казаки в пятнадцатом веке.  У нас есть много сортов, но в основном это зерновой спирт – считайте его белым виски без головной боли ".
  ‘ Это определенно попадает в точку.  Выражение лица Скелгилла, возможно, не передает в точности это чувство, но, тем не менее, сейчас он выпивает примерно половину своей второй порции, на этот раз просто морщась по мере того, как она опустошается.  "Весь фокус в том, чтобы просто проглотить".
  Он поворачивается к сержанту Джонс за одобрением, но она не смотрит на него и вместо этого указывает протянутой рукой на еду.
  - Вареники, шеф.
  Скелгилл опустошает свой стакан и пододвигает его поближе к Шевченко, чтобы тот налил еще.  Он наклоняется, чтобы поближе рассмотреть маленькие тестообразные шарики в форме полумесяцев, украшенные нарезанным кубиками жиром и жареным луком и поданные со сметаной.  Шевченко обращается к сержанту Джонсу.
  -Твоя бабушка готовила?
  Сержант Джонс кивает.
  - Когда я был молод.
  - Ты молод.
  Ее брови вздрагивают, но она избегает зрительного контакта с Шевченко.  Вместо этого она принимается за работу половником; Скелгилл наблюдает и, кажется, доволен, когда она подает его порцию первой.  Не зная точно, что делать, он разрезает сверток пополам и ест его с вилки; он почти слишком горячий, и ему приходится напрягать щеки, как кузнечные мехи.  Шевченко просто использует пальцы и макает сверток в остывающую сметану, прежде чем откусить кусочек.
  - Насколько я помню, шеф, обычно подают разнообразные начинки.
  Шевченко вертит в руках оставшуюся порцию.
  - У меня потроха.
  -С этим все в порядке.
  Сержант Джонс с опаской усмехается замечанию Скелгилла – никогда не бывает легко понять, когда он шутит, а реплика получается скоропалительной, что может свидетельствовать об обратном.  Однако, возможно, горилка начинает действовать, потому что у него есть кульминационный момент.
  - Цыпленок по-киевски, я полагаю.
  – Это не курица в варениках, инспектор, может быть, у вас есть сыр.
  Прямой ответ Шевченко наводит на мысль, что британская ирония ускользнула от него.  Тем временем Скелгилл приступает ко второй посылке.  Он вскрывает его и изучает содержимое, которое может быть измельченной капустой.
  - Из них получилось бы неплохое жаркое.
  Шевченко говорит, не переставая жевать.
  – Мы обжариваем остатки - на следующий день.
  Скелгилл хмурится: остатки еды были чем-то вроде дефицитного товара на его кухне.  Он оглядывается, чтобы посмотреть, как поживает сержант Джонс, но в этот момент к улице позади нее медленно подъезжает машина.  Это большой Mercedes, его незаметность одновременно усиливается и подрывается характерной матово-черной краской, которая выделяет его как своего рода заявление.  За тонированными стеклами пассажиры невидимы – до тех пор, пока водитель, коренастый мужчина в темном костюме славянской внешности с суровым выражением лица и соответствующей стрижкой, не выйдет и не подойдет к пассажирской двери.  Он осматривается, а затем открывает его перед невысоким бледным мужчиной лет сорока с небольшим, который надевает темные очки-авиаторы, дополняя аксессуарами свой элегантный повседневный ансамбль из строгих джинсов, туфель из крокодиловой кожи, черного кашемирового свитера с круглым вырезом, итальянского пиджака и наручных часов известного дизайнера.  Он говорит по мобильному телефону и продолжает это делать, когда входит в ресторан и – под тайным наблюдением Скелгилла – самоуверенно присоединяется к двум блондинкам.  В отсутствие подтверждения самки замолкают и послушно отходят от своих трубок.  Ближайшая из них роется в кожаной сумочке экстравагантного бренда, которая лежит на подушке рядом с ней, и достает пудреницу – но что сейчас очаровывает Скелгилла, так это не довольно чувственная манера, с которой она поправляет макияж, а то, что из-за края сумочки на него смотрит крошечная белая собачка с ушами летучей мыши.
  ‘ Нам следует обсудить деловые вопросы, инспектор.  В голосе Шевченко слышится нотка предупреждения, как будто он пытается отвлечь внимание Скелгилла.
  Скелгилл пожимает плечами и отправляет в рот еще один ломтик вареников.  Он поворачивается к сержанту Джонсу с выразительным кивком головы.  Она, кажется, понимает и тянется к своей сумке через плечо.  Из маленькой папки она достает паспорт Леонида Павленко и фотографию светловолосой девушки, которая изначально выпорхнула из него.  Расставляя их на столе для Шевченко, Скелгилл, кажется, проводит сравнение между изображением и двумя женщинами за ним.  Шевченко склонился над изображением, но не прикасается к нему.  Его реакция наводит на мысль, что он думает в том же направлении.
  - Я мог бы показать тебе тысячу таких девушек в Киеве сегодня вечером.
  Он выпрямляется и осушает свой стакан.  Затем тянется за бутылкой, чтобы разлить по порциям.  Скелгилл выглядит задумчивым.
  - Что ты хочешь этим сказать?
  - Это только одна из причин, по которой женщина устраивает подобные фотосессии.
  Взгляд Скелгилла снова падает на девушек в соседней кабинке.  Шевченко, кажется, почти незаметно кивает в знак подтверждения.
  ‘Может быть, две секунды, чтобы привлечь западного мужа’.  Теперь он по-мальчишески улыбается, показывая ровные белые зубы.  - Полагаю, у вас уже есть жена-англичанка, инспектор?
  Скелгилл самодовольно улыбается; он бросает взгляд на сержанта Джонса, который сосредоточенно изучает страницу с заметками.  Но прежде чем он успевает сформулировать ответ, происходит отвлекающий маневр, поскольку две светловолосые девушки поднимаются в унисон и элегантно направляются к выходу, поворачивая головы друг к другу.  Мужчина все еще занят телефонным разговором, но, когда он тоже встает, поворачивается, чтобы посмотреть на троицу детективов, застав их за наблюдением.  Из-за солнцезащитных очков точное направление его взгляда невозможно определить, хотя Скелгиллу кажется, что он обменивается с Шевченко едва заметными кивками.  Водитель уже загружает самок в заднее отделение лимузина цвета древесного угля, а еще через тридцать секунд к ним присоединяется мужчина, и машина трогается с места.
  - Знаете его?
  Вопрос Скелгилла звучит небрежно за глотком горилки.
  - Допустим, я знаю, кто он.
  Похоже, Шевченко больше не появится.  Скелгилл снова обращает свое внимание на стоящие перед ними вопросы.
  -Насчет фотографии.
  Шевченко кивает.
  – Ты думаешь, эта девушка уехала в Англию - она пряталась от властей, а теперь Павленко присоединился к ней?
  Скелгилл, похоже, не желает подтверждать эту версию событий.  Он берет горилку и наполняет их бокалы, хотя только он и Шевченко допили свои последние порции.  Бутылка опустела, он поднимает ее и критически осматривает.
  -Насколько легко попасть в Британию?
  ‘ Не так уж и сложно.  У нас пятисоткилометровая граница с Польшей, которая протекает, как решето.
  Он щелкает пальцами, как будто это так просто.  Но у сержанта Джонса есть оговорка.
  – Капитан, мы не в Шенгенской зоне – им все равно пришлось бы проходить британскую иммиграционную службу.
  Шевченко закуривает очередную сигарету.  Отрываясь от прикуривания, он поднимает взгляд с веселым блеском в глазах.  Конечно, он не назвал своего имени, и сержант Джонс, возможно, не уверена в том, какое место она занимает рядом с ним.
  - Это Джури.
  - Прошу прощения?
  – Меня зовут Джури.
  Он поднимает свой бокал за ее здоровье, затем снова смотрит на Скелгилла, который с гримасой осушает свой бокал.  Шевченко томно пожимает плечами.
  – Инспектор, на эти вопросы ... на них лучше ответит помощник Павленко – завтра.  Кажется, он колеблется, произнося слово "завтра".  "Сегодня вечером вы гости в моей стране и должны расслабиться – и поесть".
  ‘ Есть?  Скелгилл небрежным жестом указывает на остатки вареников.
  ‘ Это закуска и аперитив.  Он щелкает ногтем по краю своего бокала.  – Этот бар легко найти для свиданий, но я отведу тебя в место поинтереснее, более... культурное.
  Шевченко не уточняет определение культурного – и Скелгилл не требует такого объяснения.  Вместо этого он откидывается на спинку дивана, и на секунду кажется, что его глаза закатываются.  Возможно, сказываются полпинты горилки.  Сержанту Джонсу приходится поднять один из вопросов, которые они хотели обсудить.
  "Мы считаем, что нашли ожерелье, которое носит Павленко на фотографии, которую вы нам прислали – это янтарный амулет – он может отгонять зло".
  Шевченко озорно улыбается.
  "Мы богаты янтарем – наши прибалтийские соседи собирают его на своих пляжах ведрами – и мы богаты суевериями – на самом деле мы богаты на все - крестьян, бедность, миллиардеров, красивых девушек – горилку’.  Он ухмыляется и допивает остатки своего напитка.  "Это Дикий Восток – если вы хотите безумно провести время, вы попали в нужное место".
  С ухмылкой он пододвигает к ней бокал сержанта Джонса и наблюдает, как – под неуловимым давлением – она допивает напиток.  Затем он встает и манит их следовать за собой быстрым движением головы, от которого по его волосам пробегает рябь.  Скелгилл встает, но, возможно, слишком быстро, потому что секунду остается неподвижным, как будто равновесие на мгновение покинуло его. Сержант Джонс, хотя и отстает от своих спутников на добрых полтора стакана, тем не менее более осмотрительна.  Она осторожно собирает свои вещи в сумку, а затем символически поднимает ее.
  – Джури, мы можем оплатить счет?
  Он отклоняет ее предложение небрежным взмахом руки, хотя с некоторым удовлетворением улыбается, когда она называет его по имени.
  – Об этом позаботились – приезжайте, у меня поблизости есть водитель - мой коллега, лейтенант Странски.
  
  OceanofPDF.com
  16. ФИКСАТОР
  - Яна небесах, да?
  -Э-э-э?
  Когда Скелгилл просыпается, он оказывается в затемненной комнате и лежит обнаженный на каменной плите.  Мускулистый молодой человек, одетый только в кожаные стринги, намыливает свое тело.
  - Ты поворачиваешься.
  -Что? -спросиля
  -Поворачивайся.
  - Ни за что, приятель.
  – П - прошу прощения?
  "Подождите, пока я не увижу Шевченко – я замахнусь на него". Скелгилл добавляет еще одну фразу, неподходящее описание, взятое из его англосаксонского лексикона стрессовых ситуаций.
  ‘Не понимаешь - не говоришь по-английски".  Это даже к лучшему.
  Скелгилл разводит руки по швам и кладет подбородок на сложенные ладони.  Его поле зрения ограничено мраморной стеной в ярде от нас.  Он струится каплями, сконденсировавшимися из насыщенной паром атмосферы.  Откуда-то доносится расслабляющая музыка, и нерегулярный плеск текущей воды может быть реальным или нет.  Время от времени раздается шлепанье сандалий массажиста, когда он меняет позу.  Выражение лица Скелгилла колеблется между яростью и тревогой.
  То, что у него создается впечатление, что его каким-то образом втянули в это странное положение без его ведома, было бы не совсем точным, хотя у него могли быть основания чувствовать, что им в некоторой степени манипулируют, даже давят, и что случайный избыток горилки значительно ослабил его свободу воли.  Как бы то ни было, выйдя из шикарного бара на Крещатике, он, вероятно, за полчаса выпил больше единиц алкоголя, чем за всю субботнюю вечернюю попойку, и – как намекнул Шевченко – это был всего лишь аперитив.
  Лейтенант Странски сидел на холостом ходу в темной конюшне за рулем новенького ЗАЗА, который уже успел повидать немало – если судить по его поцарапанным дверям и помятым крыльям.  Скелгилл остановился, чтобы потрогать то, что казалось пулевым отверстием в капоте, когда Шевченко пригласил его сесть впереди – неожиданная любезность, которая привела в еще большее замешательство, когда он забрался внутрь.  Облегающий черный кожаный комбинезон и длинные гладкие волосы цвета воронова крыла доказали качественный скачок в ставках на сюрприз.  Лейтенант Странски поприветствовала озадаченного английского инспектора высокомерной ухмылкой на своих блестящих алых губах, а его пораженного коллегу беглым кивком в зеркало заднего вида.  Затем она, не теряя времени, пригвоздила их к сиденьям демонстрацией вождения, которая во многом объясняла состояние экипажа.
  Их суматошное путешествие длилось не более пяти минут и привело их в плохо освещенный богемный район с неровно мощеными улицами и убогим великолепием, вычурным, но разрушающимся стилем модерн, в неопределенно очерченное гетто, на которое бывшие советские власти, должно быть, закрывали глаза, позволяя выживать истинному духу украинского гедонизма, терпимому чуть ниже тоталитарного радара.  Словно символически, пара дородных швейцаров, суровых двойников Хрущева, кивком пригласила их пройти под низкой аркой, чтобы они спустились по крутым каменным ступеням в темный подвал со сводчатыми помещениями, которые пульсировали в такт подземному ритму дня; влажный подземный комплекс, заполненный телами сотен гуляк, кричащих, пьющих, раскачивающихся, местами танцующих.  Шевченко привел их в секцию, наиболее удаленную от источника музыки, где за столиками в виде скамеек на козлах, освещенными свечами, вставленными в пустые бутылки из-под водки, сидели неформальные посетители, они спорили, произносили тосты и в целом были в веселом настроении.  Каким-то образом ему удалось договориться о совместном концерте посетителей, и Скелгилл оказался зажатым между лейтенантом Странски и крупным типом, похожим на Ангела Ада, который приветствовал его неразборчивым ворчанием и ударом между лопаток, одновременно поедая, выпивая и ухмыляясь.  Сержант Джонс проскользнул прямо напротив, вплотную к Шевченко.
  Не успели они усесться, как официантка в том, что можно было бы назвать традиционной одеждой – прежде всего в обтягивающем бархатном корсаже без рукавов, застегнутом поверх белой хлопчатобумажной блузки, расшитой детальной цветной строчкой, – плеснула им литровую горилку, и Шевченко быстро оказал им честь.  Лейтенант Странски– которая не могла не оценить, что она на несколько стаканов отставала от своих спутников и мало заботилась о своем статусе назначенного водителя, подняла свой бокал за Скелгилла и одним глотком опрокинула его содержимое, обязывая его, во имя рыцарства, ответить взаимностью.  Шевченко и сержант Джонс, как он отметил, были полностью поглощены друг другом, хотя окружающая какофония была такой, что создавала определенную интимность.
  Сержанта Джонс, казалось, позабавила скороговорка Шевченко – ее темные глаза блестели в мерцающем свете свечей.  Но у лейтенанта Странски были свои представления о том, на чем должен сосредоточиться Скелгилл.  Ее английский был, по крайней мере, не хуже, чем у коллеги, а хитрость – более изощренной, поскольку она была одного возраста со Скелгиллом (он бы предположил, что лет тридцати пяти, хотя у него хватило такта избежать этой темы).  Она озорно спросила его, почему британцы называют ее страну “theУкраиной”, на что он, руководствуясь логикой копыт, в защиту своих введенных в заблуждение соотечественников, прибегнул для ошибочного подтверждения к “the США” и “the Великобритании”, хотя он был вынужден признать, что “the Германия” и “the Франция” не были обычным выражением.  Она поощряла его рассказывать ей о своих приключениях на работе и за ее пределами, хотя он обходил стороной сердечные дела, искусно уклоняясь под прикрытием опьянения.  Когда он поменялся ролями и спросил, замужем ли она, она самозабвенно запрокинула голову и воскликнула: “Конечно!” – затем прижала горячую ладонь к его бедру и прошипела ему на ухо что-то по-украински, что ее очень позабавило.
  Немного выпив позже – никаких признаков появления еды не было – она села верхом на скамейку лицом к нему.  Она откинула назад туловище и перенесла вес тела на руки за спину, так что облегающий наряд обтягивал ее фигуру, женственные изгибы соединялись тонкой талией под его пристальным взглядом.  Затем она схватила его за руку, встала и– сойдя со стула, подняла его на ноги.  “Мы танцуем”, - была ее команда.  Скелгилл с тревогой взглянул на сержанта Джонс – но она была поглощена своими мыслями, кончики пальцев Шевченко лежали на ее запястье, когда он что–то объяснял, - и когда она подняла взгляд, на лице ее была довольная улыбка, которая не дрогнула, когда Скелгилла увели, и она вернула свое внимание к своему серьезному просителю.
  Клуб почти заполнялся, а танцпол был на высоте – оставалось только протиснуться сквозь толпу, пока не образовался небольшой карман, – когда (к облегчению Скелгилла) места стало недостаточно, чтобы заниматься чем-то другим, кроме шимми на месте.  Лейтенант Странски подвела его поближе к ряду громкоговорителей – о разговоре не могло быть и речи, – но, возможно, такова была ее стратегия, поскольку более примитивная форма общения, по-видимому, была ее целью.  Окутанный коконом жары, темноты, шума и анонимности, ослабленный алкоголем, Скелгилл легко сбросил с себя все запреты, и Скелгилл почти не сопротивлялся заигрываниям с твердыми бедрами, мягкими губами - и обнаружил, что знакомится с гибкой брюнеткой, которая почти не оставила у него сомнений относительно того, как бы она хотела, чтобы эта ночь закончилась.
  Когда, в конце концов, жажда заставила их вернуться к своему столику, они обнаружили отсутствие Шевченко и сержанта Джонса.  Даже кожаная куртка сержанта Джонса и спортивная форма Шевченко не были сложены на скамейке. Скелгилл испытал некоторое смятение, но под давлением горилки и постоянного пристального внимания своей спутницы в костюме кота его заботы ослабли, и он подчинился ее воле, течение времени стало неопределенным.  Казалось невероятным, что около четырех часов утра прибыли блюда с дымящимся рагу – может ли он вспомнить слово гуляш? – и он набросился на него, как полуголодный пес.  К этому времени Скелгилл действовал на автопилоте, держась за тонкую нить, соединявшую его физическое "я" с джойстиком его сознания.  Раздался звонок, слышимый сквозь более приглушенный ритм – лейтенант Странски достала мобильный телефон из какого-то укромного уголка – разговор казался натянутым, в ее тоне слышалось неохотное согласие, когда она резко оборвала разговор.
  И его следующее воспоминание, если ему можно доверять, было на заднем сиденье машины (ее машины?). – с сержантом Джонс рядом с ним, вялой и уступчивой, с влажными от напряжения волосами – грохочущая поездка на американских горках по улицам, пустым, если не считать размытых задних огней такси и неоновой вывески киоска.  А потом вестибюль отеля – и льстивый разговор – голос Шевченко, убедительный, извращенный в своей настойчивости – что-то о России? – здесь он самый известный во всем Киеве – не нужно спать – это намного лучше – необходимый опыт – смотрите, он открыт после пяти утра – вот, это организовано – идите сейчас – поспите позже – прощайте!
  И, таким образом, в каком–то состоянии смутного осознания – он не мог поручиться за сержанта Джонса – их провели в подземный банный комплекс, которым славился отель, – в русскую баню – последовательность процедур с чередованием температуры, удовольствия и боли, которые оказались бы - в случае Скелгилла, а также благодаря его незапланированному "силовому сну" – замечательным противоядием от опьяняющего действия горилки (если не от связанного с ней похмелья).
  Насторожившийся Скелгилл, запертый в маленькой темной комнате со скудно одетым молодым человеком, если он мысленно пересмотрит последовательность событий, приведших его сюда, то, возможно, вспомнит, что все началось с приема полной женщиной, в униформе и бесстрастной, которая не говорила по-английски, но снабдила их полотенцами и своеобразными фетровыми шляпами и оставила с какой-то непонятной жестикуляцией в зоне ожидания рядом с небольшим бассейном и рядом общих шкафчиков.  Сержант Джонс заметила, что, по ее мнению, им было велено полностью раздеться - предположение, что Скелгилл обрек себя на непечатную участь, лишенную солнечного света.  Вскоре бесшумно материализовались двое бдительных мужчин – очевидно, служащие, угрюмые пещерные люди в стандартных мини–юбках из шкур - они лукаво посовещались в углу, прежде чем старший с ворчанием направил их в фантастически горячую сауну и указал, что им следует надеть головные уборы и – да – снять нижнее белье (которое они сохранили в качестве купальных костюмов).  Затем он исчез, оставив их потеть, должным образом соблюдая требования к шляпе спереди, но не в том, что касается их скромности.
  Через некоторое время молодой человек вернулся (без мини-юбки, теперь раздетый для активных действий до стрингов под ней) и сделал Скелгиллу знак следовать за ним.  Без особого энтузиазма расставшись со своим коллегой, Скелгилл, спотыкаясь, побрел в парилку, где его хорошенько поколотили березовыми палками, смоченными в ментоловом отваре, прежде чем подвели к мраморной скамье, на которую ему приказали лечь так, чтобы его облили льдом, – в этот момент он потрясенно выкрикивал что-то о тайной полиции.  Затем ему строго приказали снять боксерские трусы, после чего затащили под ледяной душ, а затем повели в контрастирующую с паром теплоту камеры, в которой он сейчас покоится.  Процедура здесь заключается в длительном намыливании всего тела руками массажиста с обильными мыльными пузырями – ситуация, из которой Скелгилл обычно сбежал бы, как жеребенок с петардой, привязанной к хвосту.  Однако, в то время не зная, чего ожидать, и подавленный затяжным воздействием горилки и смягчающим действием в стиле КГБ, он подчинился и лег лицом вниз на плиту.  В своих попытках отвлечься от происходящего – но, возможно, убаюканный самим этим процессом, – он быстро погрузился в дремоту.
  Однако, переворачиваясь, он подводит черту.  И просьба его массажиста стала чем-то большим, чем буквальный тревожный звонок.  Пока Скелгилл беспомощно смотрит на влажный мрамор, который то обманывает его зрение, то расфокусирует его, он, должно быть, сейчас размышляет о судьбе сержанта Джонса, стоящего на ступеньку позади него в этой последовательности, предположительно во власти алчного старшего массажиста, который, поразмыслив, определил пары персонал-клиент.  Тем временем, очевидно отмечая завершение этого этапа с мылом – его печальный преждевременный финал, вызванный упрямством Скелгилла, – его собственный слуга начинает ополаскивать его теплой водой из ручного шланга для душа.  Мужчина прочищает горло, готовясь произнести отрепетированную реплику на высокопарном английском.
  "Затем для обертывания всего тела пищевой пленкой с медом".
  *
  Когда сержант Джонс приближается к ожидающему Скелгиллу, пересекая фойе от лифтов к непринужденной зоне отдыха у окон, происходит увлекательный обмен взглядами, который стороннему наблюдателю было бы нелегко описать. С любой стороны могли возникать вспышки упрека, ревности, смущения и вины.
  Скелгилл, сидя, привычно поглядывает на свои наручные часы.
  – Шевченко нигде не видно – уже двадцать минут девятого - мы не хотим пропустить эту встречу.
  Сержант Джонс неуверенно топчется в паре ярдов, не доходя до цели; на ней свежая белая майка с узкими бретельками, на груди, шее и щеках румянец, который, возможно, является остаточным эффектом после бани.
  - Мне нужно кое-что объяснить, шеф.
  -Да? - спросиля
  – Когда я встречалась ... с Джури ... так долго ... почему он не хочет встретиться с нами сегодня утром ...
  Кажется, она не уверена, как затронуть тему, которая вызывает у нее желание исповедаться; Скелгилл отводит взгляд и смотрит на неприглядный жилой дом, возвышающийся за стоянкой отеля, как утес из тускло-серого известняка, потрескавшийся, крошащийся и испещренный пятнами от полусотни неисправных цистерн.
  – Он повел меня на встречу с одним человеком, шеф – наладчиком, как он его называл, связным Леонида Павленко.
  -Что? -спросиля
  Скелгилл ошеломленно оборачивается.
  – Встреча не должна была состояться сегодня утром, шеф, – вернее, она была сегодня утром, рано утром, – но Джури пришла в голову блестящая идея ...
  Ее голос затихает.  Скелгилл свирепо смотрит на него – хотя она не может понять, что именно может лежать в основе его гнева – это может быть что угодно по широкому спектру причин: его похмелье, которое, несомненно, должно быть звездным, или то, что она в одностороннем порядке встретилась с гангстером, ради интервью с которым он проехал почти две тысячи миль, или то, что она исчезла с Шевченко и теперь находится с ним в интимных отношениях "Юриста", или даже то, что, когда он бунтующе снял с себя липкую медово–липкую пленку и сбежал из камеры, в которой она была применена, на цыпочках проходя мимо камеры, в которой он находился. "мыльная комната", – услышал он ее гортанный смешок, а минуту спустя, взяв свои влажные боксерские шорты со спинки шезлонга в центральной зоне бассейна, обнаружил аккуратно сложенное ее шелковое белое нижнее белье, лифчик и трусы.
  - Какая блестящая идея?
  Сержант Джонс оглядывается по сторонам, словно подыскивая официанта.  В дальнем конце обширной зоны приема гостей находится бар; темноволосая голова деловито покачивается, но не делает никаких попыток угодить обычаю.  Она делает шаг к Скелгиллу, умоляюще протягивая руки.
  – Мы можем проникнуть в это дело, шеф, я могу работать под прикрытием.
  Оставив его переваривать это поразительное предположение, она поворачивается и со своей элегантной осанкой фигуристки рассекает пополам отражающий мельничный пруд вестибюля, оставляя его пялиться, затихая вслед за ней.  Она ждет у стойки, пока приготовят заказ, и возвращается с двумя высокими чашками кофе с молоком на маленьком круглом подносе.
  - Что значит "под прикрытием"?
  Сержант Джонс, которому предоставили выбор мест напротив и перпендикулярно Скелгиллу, предпочитает расположиться рядом с ним на том же диване.  Является ли это жестом примирения или тактикой избегать прямого зрительного контакта, остается только гадать.  Она расставляет их напитки, пытаясь придумать ответ.
  – Это торговля людьми, шеф – украинскими девушками - Джури знает намного больше, чем он признался в письме сержанту Лейтону.
  Скелгилл хмурится.
  - Давай будем называть его Шевченко, а?
  - Конечно, шеф.
  - Так в чем же заключалась его блестящая идея?
  – Он представил меня – они говорили по–русски – монтажник – русский поляк по фамилии Яшин, и он не мог сказать, что я не украинка ... Юр... (она поправляется)Шевченко – сказала ему, что я общий друг, его и девушки на фотографии, - что я хочу поехать в одно и то же место в Англии и объединиться с ней.
  – Чем занимается Шевченко - заключает сделки с мошенником?
  Сержант Джонс старательно взбивает пену в своем латте.
  –Это была его идея, шеф, под влиянием момента – он спрашивал меня, что нам известно об этом деле – он сказал, что мы могли бы встретиться с этим парнем официально – как британская полиция, – но сомневался, что он скажет нам что–нибудь полезное - или правдивое.
  Выражение лица Скелгилла смягчилось до слегка раздраженного.
  - Где это было? - спросил я.
  ‘ Квартира неподалеку, шеф, я не знаю, принадлежит ли она Шевченко или ею просто пользуется полиция.  Мы подождали около сорока минут, и появился Яшин.
  Черты Скелгилла снова омрачаются.  Он вертит в руках ложку – он еще не пробовал свой кофе.
  - С чего бы ему доверять полицейскому?
  Сержант Джонс поднимает взгляд, словно удивленный его вопросом.
  – Как говорит Шевченко, шеф, это Украина – страна размытых линий.
  Скелгиллу, похоже, неловко от этого упоминания.  Он делает глубокий вдох, как будто это предшествует вздоху.
  - Итак, что там за история?
  Сержант Джонс берет себя в руки; очевидно, ей не терпится добраться до сути дела.
  ‘Он был чертовски самоуверенным - Яшин, – но я видел, что он боялся Шевченко’.  Она убирает непослушную прядь волос с глаз.  "Он сказал, что нам повезло – его контакт в Озерном крае – он действительно говорил по–английски – ищет кого-то еще - для работы горничной".
  Она поворачивается лицом к Скелгиллу и удерживает его взгляд, пока он ищет скрытый смысл.
  - Полагаю, он не назвал контактное лицо?
  В его голосе слышатся циничные нотки, предвосхищающие негатив.
  Сержант Джонс качает головой.
  "Юр – Шевченко – сказал, что он ни за что не раскроет свою сеть – он считает, что у него есть люди по всей Европе – скорее всего, поляки тоже – он сказал, что парень считает себя кем-то вроде международного консультанта по подбору персонала".
  Скелгилл выглядит задумчивым, но теперь его мысли устремляются вперед.
  - Так что же должно было произойти?
  "Шевченко сказал ему, что позаботится о том, чтобы переправить меня через границу – он сказал, что не хочет, чтобы я задохнулся в багажнике машины – он хочет, чтобы ему предоставили работу и жилье в британской части".
  – В чем подвох - в цене?
  Сержант Джонс пожимает плечами.
  – Я не думаю, что есть либо то, либо другое, шеф – я полагаю, что посредник считает, что здесь услуга за услугу - Шевченко следит за ним, так что, если он окажет ему услугу, это даст ему некоторый козырь.
  – Зачем Шевченко рисковать - вы уверены, что мы можем ему доверять?
  Теперь настала очередь сержанта Джонса нахмуриться.
  ‘ Он хочет прижать его, шеф, – возможно, это один из способов сделать это, – если мы сможем заполучить свидетелей, готовых дать показания.  Шевченко считает себя ответственным за то, что пропали сотни украинских девушек".
  Скелгилл на мгновение замолкает, обдумывая это предложение.
  -А что с Павленко? - спросил я.
  "Шевченко считает, что Яшин не знает, что Леонид Павленко охотился за девушкой – ни один из них не упоминал его – насколько я мог понять".
  - Так при чем здесь Павленко?
  "Шевченко считает, что у него с девушкой, должно быть, были какие–то отношения, но она купилась на историю Яшина о легких деньгах – она подозревала, что Павленко будет возражать, поскольку он знал игру поляка – и ушла, ничего ему не сказав".
  -А потом обнаружили, что наша трава не такая зеленая.
  – Именно так, шеф, но вместо того, чтобы сдаться властям, она, должно быть, позвонила Павленко, чтобы ее вытащили незамеченной.
  Скелгилл, несмотря на свои оговорки, очевидно, проводит какой-то анализ.
  ‘ Я сомневаюсь, что Павленко рассказал бы этому посреднику – приятелю или нет, – если бы он предупредил своего британского связного о своем приезде.  Наконец он делает большой глоток из своего бокала.  - Но если бы он исчез из Киева, не нужно быть гением, чтобы догадаться, куда он мог направиться.
  Сержант Джонс кивает.
  ‘ Я знаю, шеф.  Его могли перехватить.
  Скелгилл ставит свой стакан с латте и ударяет кулаком по ладони противника.
  -Если бы только мы могли связаться с британцами.
  ‘ Но я могу привести нас к нему, шеф.  Она прижимает растопыренные пальцы обеих рук к груди.  "Все, что мне нужно сделать, это появиться на месте встречи в Англии – Шевченко даст нам знать".
  - Но они раскроют твое прикрытие в одно мгновение.
  – Нет, шеф, я легко могу притвориться, что говорю только по–украински, а шансы поляка, говорящего по-украински, невелики.
  ‘ Но как насчет удостоверения личности?  Это первое, о чем я бы попросил.
  ‘ Шевченко говорит, что может это уладить – украинское удостоверение личности.  Нам просто нужно отправить по электронной почте мою фотографию и перевести ему четыреста долларов.
  -Четыреста долларов!
  – Если мы хотим, чтобы это было сделано быстро, шеф, в противном случае по официальным каналам на это уходит месяц.
  Скелгилл качает головой.
  - И как мне объяснить это Шефу?
  Сержант Джонс ухмыляется.
  - Меньшего она и не ожидала, шеф.
  *
  – О, шеф, посмотри –ка, как мило.
  Скелгилл уже смотрит, прищурившись – хотя, возможно, дело не столько в ярком утреннем солнечном свете, пробивающемся между оштукатуренными зданиями, сколько в любопытном зрелище, на которое обращает внимание его коллега.  Они вышли из своего отеля в рубашках с короткими рукавами среди толпы в ярких весенних нарядах, несмотря на неожиданную жару, преодолели километр Крещатика до Майдана, а оттуда поднялись в гору, чтобы полюбоваться мерцающими золотыми куполами и кружащимися белыми невестами Софийского собора.  Теперь, оказавшись у подножия Андреевского спуска, выдержав натиск нетерпеливых ремесленников, рекламирующих разноцветные поделки, они сталкиваются с совершенно иной потребностью в своих деньгах - и такой, которая, когда Скелгилл лезет в задний карман, ломает до сих пор упорное сопротивление.
  Ибо перед вами своего рода мать Тереза – продавщица с сумками, разбившая лагерь в тени облупленной стены, облепленной афишами, где она сидит на корточках в окружении примерно пятнадцати дремлющих собак, вяло распластавшихся на булыжниках, наполовину черных, на четверть ирисок и на четверть неклассифицированных, хотя и волосатых.  Ее коллекция пухлых сумок для переноски в основном сложена у подножия стены, хотя пара свисает с обрезанной цинковой водосточной трубы на уровне головы – возможно, продукты питания предусмотрительно размещены вне досягаемости голодных гончих на задних лапах.
  Несмотря на растущую жару, женщина – миниатюрная, возможно, лет пятидесяти – носит пальто, характерное для многих ее соотечественниц; это пальто верблюжьего цвета и кажется почти новым, но оно великовато, и у нее подвернуты манжеты.  Под ним темно-синее платье длиной до щиколоток с более светлыми обручами; на шее у нее шерстяной шарф в тон и черный платок, украшенный ярким принтом в виде красных и зеленых роз.  Ее смуглое лицо сморщено, как чернослив, но она выглядит чистой, а ее одежда свежевыстирана.  То же самое нельзя сказать о храпящей стае, шерсть которой окрашена грязью и жиром, а прерывистый зуд наводит на мысль о присутствии невидимого класса микрофауны.  То, что сержант Джонс ворковал над этой сценой сомнительного очарования, связано с демонстративным поднятием женщиной сонного щенка за загривок и перемещением его в более подходящее место – хотя циник мог бы заявить, что это хорошо отработанный ход, рассчитанный на завоевание сердец прохожих.  Если так, то это сработало.  Скелгилл извлекает из бумажника две банкноты по пятьсот гривен.
  - С вас тридцать фунтов, шеф.
  – Лучше бы они были у нее - я потрачу их только на эль.
  Сержант Джонс внезапно хихикает, потому что женщина наклонилась, чтобы отхлебнуть из коричневой бутылки – марка украинского пива.  Скелгилл пожимает плечами и делает шаг вперед.  Подпертый деревянным ящиком и крепко удерживаемый двумя неровными булыжниками, большой прямоугольник из рваного картона рекламирует предложение, сделанное аккуратными буквами фломастером.  Перед ним стоит обрезанная пластиковая бутылка с водой для пожертвований. Это сооружение охраняется с обеих сторон массивными лежачими дворнягами, их широкие мускулистые головы и злобные щелочки вместо глаз не оставляют простора для воображения в том, что касается укуса за безжалостную руку.  Позволив спящим собакам лечь, Скелгилл осторожно выпускает ноты и отступает.
  - Вот так, любимая.
  Женщина поднимает бутылку в знак благодарности и склоняет голову.  Затем она садится на складной табурет и берет книгу в твердом переплете.  Судя по монохромной обложке – женщина с обнаженной грудью, принимающая скованную эдвардианскую позу, - это не то чтение, которого можно было ожидать.  Скелгилл, однако, уставился на вывеску, напечатанную от руки.
  - И что же там написано?
  - Что-то насчет доверчивых иностранных туристов, шеф.
  - Ха–ха, Джонс, подожди, пока ты не начнешь ходить по магазинам.
  Сержант Джонс ухмыляется.
  - Не забывай, шеф, что я выгляжу как местный.
  - Не напоминай мне.
  Скелгилл неторопливо уходит – он следует за своим носом и чувствует, что река находится не слишком далеко от их нынешнего местоположения.  Они пересекают трамвайную остановку, открытый запасной путь, где изрытые железные рельсы прогибаются от неровных рядов мощения клавишами пианино.  Крупноклювая пегая птица ковыряет что-то между рельсами, стоя верхом на кровавом месиве из малиновых внутренностей и серых перьев.
  – Посмотри на это – толстовка с капюшоном - у нас их покупают только в Шотландии.
  - Что это тебя гложет, шеф?
  "Медлительный голубь".
  - О, мерзость.
  Отшатываясь, она непроизвольно кладет руку на плечо Скелгилла - и, возможно, ее затянувшийся контакт подтверждает, что, показав свое огорчение минуту назад, он приоткрыл маленькую дверцу для своих невысказанных чувств.  Она идет в ногу, вплотную к нему.  Затем, в качестве предисловия к разговору, нервно хихикает.
  – Наверное, это из–за меня мы оказались в сауне, шеф, - я настоял, чтобы мы вернулись в отель, - думаю, у них могли быть на нас другие планы.
  Скелгилл дергает головой в знак согласия, хотя продолжает немигающим взглядом смотреть вперед.
  - Я думал, ты уже большая девочка.
  СЕРЖАНТ Джонс застенчиво пожимает плечами.
  - Не всегда, шеф.
  Он пристально смотрит на нее, как будто в ее тоне есть какой-то оттенок, который он не может разгадать.  Если он пересматривает события после полуночи в разрозненном калейдоскопе своих воспоминаний, то, возможно, открытие того, что именно она была ответственна за их возвращение домой, пусть и из огня да в полымя, вносит капельку ясности в запутанный водоворот эмоций.  Действительно, когда он отвечает, кажется, что его опасения переместились из ближайшего прошлого в ближайшее будущее.
  - Передумал?
  ‘ Вы имеете в виду насчет ...?  Но сержант Джонс не сделала такого же скачка, и ей требуется мгновение, чтобы понять, о чем он говорит.  – О, смотрите. – Я знаю, что вы – вы, ребята – будете присматривать за мной.
  Ее откровенное признание заставляет Скелгилла по-отечески нахмуриться.
  ‘ У меня в голове не укладывается, как ты думаешь пройти первую базу – что, если контакт - это кто-то, с кем мы уже встречались?  Они только взглянут на тебя и уберутся восвояси.
  – Но ... кто бы это ни был, шеф, почти наверняка поляк ... в таком случае мы с ним точно не встречались ... К тому же он ожидает украинца.
  Скелгилл явно сомневается в этой схеме – и, возможно, с каждой минутой убедительного анализа возникают новые опасения.
  - Нам нужно хорошенько все обдумать, девочка.
  Сержант Джонс послушно кивает, но внезапно они отвлекаются, поскольку прогулка джея становится необходимостью.  Они выехали на оживленное Набережное шоссе, которое граничит с западным берегом Днестра, и Скелгилл – в отличие от своих опасений за ее безопасность минуту назад – шагает, не обращая внимания на проносящиеся мимо них машины.  Чередой рывков они добираются до святилища набережной, отделенного от стремительного движения Армков стиле автомагистрали. Скелгилл направляется прямо к балюстраде у воды и смотрит на другой берег реки.
  Он, кажется, загипнотизирован огромным водоемом; подобно огромному потоку лавы от какого-то далекого извержения, он скользит мимо, безмолвный и зловещий, твердый и подвижный, с непрозрачностью расплавленного стекла.  Перед ними разворачивается конфликт, битва сил природы и трудолюбия человека, внутренний порт с балками и понтонами, ржавеющими причалами и подъемными кранами, каменными волнорезами и стальными буйками – и все же среди этих искусственных препятствий порхают грациозные крачки, извиваются и ныряют за мальками, а дальше, в трети мили от них, отказники по соображениям совести греются на солнце на желтых пляжах, окруженных густым зеленым мангровым кустарником острова Труханов.
  - Думаете об озере Бассентуэйт, шеф?
  Скелгилл повелительно зевает.
  - А когда нет?
  
  OceanofPDF.com
  17. ПОД ПРИКРЫТИЕМ
  – Мнежаль, мисс, но вы не можете просто прийти к старшему офицеру – инспектор Скелгилл очень занятой человек.
  Сказать, что Джордж, дежурный сержант в полицейском управлении Пенрита, немного горяч под воротничком, пожалуй, было бы преуменьшением.  Утро понедельника обычно становится свидетелем того, как лопается пара прокладок – когда представители общественности толкаются, требуя сообщить местонахождение своих неосторожно потерянных домашних животных или размахивая “возмутительными” штрафами за парковку (выписанными совершенно другим органом власти).  Сегодняшний день не стал исключением, усугубленным наплывом пасхальных туристов, просящих порекомендовать достопримечательности.  И теперь его термостату дополнительно бросает вызов несомненно привлекательная, хотя и настойчивая молодая иностранка поразительной внешности – растрепанные перекисью волосы и густая тушь, белые хипстеры в обтяжку, щегольские серебристые ботильоны, кожаная куртка металлического и черного цвета, небрежно перекинутая через одно обнаженное плечо, облегающий жилет шокирующего розового цвета с мотивом Rolling Stones, который небрежно постукивает тонкими розовыми когтями по стойке.  Ее беззаботный вид, кажется, становится все более беззаботным по мере того, как его лицо краснеет, а на лысой макушке образуется блестящая пленка пота.
  Скелгилл, возможно, и занятой человек, но в этот момент он случайно пересекает фойе среди группы мрачно перешептывающихся коллег, посетив проповедь Шефа в понедельник, и раздраженное упоминание его имени заставляет его антенны подергиваться.  И другие".
  – У тебя тут девчонка-байкерша, подмазывай старую машину на выходных, а?
  Инспектор Смарт скор на язвительные замечания, ехидная инсинуация в его голосе слишком очевидна – но когда Скелгилл пренебрежительно оборачивается к нему, он не может не заметить, что глаза его коллеги-инспектора устремлены в другое место и на пресловутые стебельки.
  – Я присмотрю за ней, если ты слишком занят своими овцами, Скел.
  -Нет, спасибо.
  Скелгилл, крепко сжав челюсти, протискивается мимо инспектора Смарт и быстро подходит к девушке.  Но какие бы низменные инстинкты ни двигали им – конкуренция с инспектором Смарт была среди них, – его рвение внезапно угасает.  Довольно неуклюже он принимает небрежную позу, засовывает руки в карманы брюк и делает такое лицо, которое наводит на мысль, что он знал (что бы это ни было) все это время.
  -Все в порядке, Джордж, у нее назначена встреча.
  Он бросает враждебный взгляд на слоняющегося без дела инспектора Смарт.  После минутного замешательства последний безразлично пожимает плечами и отступает, делая серию жестов пальцами стрелка, размашисто выдувая воображаемый дым из стволов.  Не совсем понятно, что это значит, и все это время его взгляд прикован к девушке, которая с недоумением наблюдает за ним.  Он приподнимает шляпу-невидимку, разворачивается на каблуках и исчезает за смежными дверями.
  Сержант Джонс разражается смехом.  Потому что это она – таинственная посетительница, – и Скелгилл, если она обманула его радикально измененной прической и ярким макияжем, возможно, узнал этот ансамбль.  Это было приобретено в целях аутентичности – вместе с другими подобными новыми и подержанными личными вещами – в то время, как он пинал каблуками возле различных киевских торговых центров в пятницу утром.  Она поворачивается обратно к стойке и поднимает ладони в знак извинения.
  – Извини, Джордж, я не смогла удержаться. - К ней вернулся ее обычный камбрийский акцент, но с еще большим акцентом.
  –Эмма - это ты, девочка?
  Она очаровательно сияет.
  ‘ Вы мне очень помогли – я решил, на ком лучше испытать свою маскировку.  Она бросает осторожный взгляд на Скелгилла, который теперь внимательно разглядывает ее, как будто не одобряет большинство аспектов ее внешности.  – Мне нужно сделать фотографию, шеф, поэтому я подумала, что могу попробовать весь образ целиком.
  Скелгилл мрачно кивает; он действительно не может возражать против такой логики.
  ‘ Да, тебе лучше спуститься вниз и отправить письмо.  Теперь он неохотно улыбается.  – Увидимся в моем кабинете - можешь проделать тот же трюк с Лейтоном.
  - Я принесу чай из столовой, шеф.
  Она кивает Джорджу и выскальзывает из приемной, двое мужчин наблюдают за ее уходом в задумчивом молчании.
  -У тебя тут здорово заняты руки, Скелли, парень.
  *
  -Доброе утро, Эмма.
  Второй раз за пятнадцать минут сержант Джонс разражается смехом.  Сержант Лейтон приветствовал ее со своей обычной флегматичной веселостью.
  - Ты должен был спросить, кто я.
  Он постукивает указательным пальцем по носу.
  - Рассказать тебе, в чем дело, девочка?
  Она кивает, все еще улыбаясь.
  ‘ Четыре кружки чая на троих.  Только ты можешь это знать. (Она протягивает указанное подношение.)  "Премного благодарен – к тому же я был на парковке – слушал конец спортивного репортажа – и видел, как вы выпрыгивали из своего мотора".
  Сержант Джонс ставит поднос на стол Скелгилла и пододвигает его вместе с двойной порцией так, чтобы он мог дотянуться (он неопределенно хмыкает в знак согласия, хотя ясно, что ее вид все еще тревожит его мысли), а затем она занимает свое обычное место у окна – хотя и с большей, чем обычно, осторожностью, поскольку ее джинсы исключительно облегающие.  Сержант Лейтон поднимает свою кружку в честь Скелгилла в праздничном жесте.
  ‘Пораскинь мозгами, шеф, эта работа под прикрытием – гениальный ход, как ты это провернул’.  Он пытается выпить, но жидкость слишком горячая.  - А я-то думал, что ты свалил на Украину, потому что не смог придумать ничего лучше.
  На лице Скелгилла отражаются противоречивые эмоции: явная готовность приписать себе заслугу за идею (но некоторое смущение под веселым взглядом сержанта Джонса) и все же испуг от разоблачающего замечания сержанта Лейтона.  В конце концов он довольствуется хмурым видом.
  "Украина".
  - Приходите еще, шеф?
  – Это просто Украина, а не та Украина.  Скелгилл бросает взгляд на сержанта Джонса, который все еще ухмыляется.  - Вы ведь не говорите "the - спросил я.
  Сержант Лейтон на мгновение сбит с толку.
  - Вы сказали, на Озерах, шеф.
  Когда этот гаечный ключ пущен в ход, внимание Скелгилла по умолчанию переключается на сержанта Джонса.  В минувшие выходные она по собственному желанию подверглась радикальной стрижке и обесцвечиванию при исполнении служебных обязанностей, и, хотя, надо сказать, ей хорошо удается сохранять провокационный вид, это бескомпромиссный отход от ее обычного безмятежного вида.  Она замечает его пристальный взгляд и начинает смущенно перебирать свои бумаги.  Наблюдая за происходящим, сержант Лейтон берет на себя ответственность за возобновление разговора.
  ‘ Итак, как все прошло в Киеве, шеф?  Судя по тому, что я вижу в новостях, ситуация довольно запутанная.
  ‘ Что?  Скелгилл пытается освободиться от своих мыслей.  ‘ Без происшествий, Лейтон.  Мы встретились с Шевченко и его напарником – разобрались с этим планом - быстро прогулялись, пока Джонс покупала себе одежду, – и как только мы оказались там, пришло время улетать домой.  Эти поездки - не все, на что их рассчитывают.
  Сержант Лейтон кивает, хотя, похоже, это объяснение его не убедило.  Однако он поворачивается к сержанту Джонс и машет рукой в знак того, что она одета.
  - Ну, если девушки так выглядят, то Киев, должно быть, одна большая дискотека.
  Сержант Джонс бросает на него взгляд.
  "Я думаю, будет справедливо сказать, что они немного менее консервативны, чем мы, британцы".
  ‘ Ну, ты обманул инспектора Смарт.  Сержант Лейтон поворачивается обратно к Скелгиллу.  – Он проходил здесь за минуту до того, как вы вернулись, хозяин, – он болтал о какой-то... э-э... юной леди, из-за которой вы подняли шум в приемной.
  Скелгилл сердито смотрит.  Он знает, что “юная леди” вряд ли было фразой, использованной инспектором Смарт.
  – Да, и Джорджа она тоже одурачила.
  - Значит, нам не стоит беспокоиться о Вольфштейне, шеф.
  Скелгилл поражен этим предположением.
  – Придержи коней, Лейтон, кто сказал что-нибудь о Вольфштейне?
  Сержант Лейтон ошеломлен горячностью своего начальника.
  – Но, шеф, я думал, совершенно очевидно, что это должен быть он – вот почему вы рыскали по замку Блэкбек – и заставили меня разузнать о нем, – а у Павленко на фотографии написано имя Вольфштейнс гафф.
  Скелгилл снова хмурится.
  – Там могло быть написано “черный бек”, Лейтон, но там ничего не говорилось о замке.
  Сержант Лейтон, кажется, встревожен.
  - Он единственный иностранец, который у нас на примете, шеф.
  ‘ Да, но он не поляк, не так ли?  Скелгилл пренебрежительно машет рукой.  - Может, он и эксцентричен, но вряд ли годится на роль главаря банды.
  Теперь сержант Лейтон облизывает палец и листает свои записи.
  ‘ Вообще–то, шеф, ребята подготовили на него небольшую биографию. ’ Он переворачивает пару страниц.  ‘Насколько мы можем судить, он происходит из богатой немецкой семьи, которая жила на территории бывшей Чехословакии, его отправили в школу в Англии, но он вернулся и учился в колледже в Праге.  Во всех рекомендациях о карьере он указан как академик, но я считаю, что в том, что он оставил свою последнюю работу в университете, определенно есть что–то сомнительное ".
  - Как же так? - спросил я.
  "Если это не потеряется при переводе – они уклоняются от того, что они нам скажут, – утверждая, что стороны связаны компромиссным соглашением – каким бы оно ни было, когда оно находится дома".
  Автоматически Скелгилл и сержант Лейтон переводят взгляд на свою коллегу.  (Она прошла все курсы – и уделяла внимание.)  Она выглядит пораженной, как будто они застукали ее за неуместными мыслями, которые читаются у нее на лице, – но затем она демонстрирует, что ее разум в худшем случае был многозадачным.
  "Я думаю, это делается для сохранения конфиденциальности – когда кто–то увольняется с работы и у него есть информация, которая может нанести ущерб его бывшему работодателю, особенно если он переходит работать к конкуренту".
  Скелгилл на мгновение задумывается.
  - А как насчет наоборот?
  ‘ Полагаю, это возможно, шеф.  Полагаю, что для достижения компромисса с обеих сторон в первую очередь что-то должно быть.
  Левой рукой Скелгилл берет свою первую кружку чая и проглатывает оставшееся содержимое.
  – В любом случае, Лейтон, я не могу представить, чтобы Вольфштейн лично приехал на встречу с Джонсом – он бы прислал близнецов кунг-фу.
  ‘ По крайней мере, мы бы сразу узнали, шеф.  Сержант Джонс указывает на настольный телефон своего босса.  "Возможно, Киев сможет сказать нам, чего ожидать – если Яшин договорился о встрече".
  Скелгилл поворачивается к сержанту Лейтону.
  - Во сколько должен позвонить Шевченко?
  ‘ Он прислал мне электронное письмо ни свет ни заря, шеф, – рассчитывал позвонить около половины одиннадцатого.  Он смотрит на часы.  – На четверть часа ... сколько там, на два часа раньше?
  СЕРЖАНТ Джонс кивает, подтверждая этот факт.
  Сержант Лейтон с надеждой смотрит на Скелгилла.
  - Есть пара вещей, о которых я могу сообщить вам за это время, шеф?
  Поверх края своей свежей кружки Скелгилл кивает в знак согласия.
  – Прежде всего – и это может оказаться важным, шеф, - мобильный телефон Леонида Павленко.
  - Мы нашли это? - спросил я.
  Сержант Лейтон медленно и неохотно качает головой.
  – Нет, шеф, но мы напали на след – его включили на пару часов недалеко от Конистона в четверг, одиннадцать дней назад.
  Скелгилл непонимающе смотрит на своего подчиненного.
  - И это все? - спросил я.
  - Вот именно, шеф.
  - Напомните мне, когда было объявлено о его исчезновении?
  - Не раньше понедельника, шеф, в это же время на прошлой неделе.
  Скелгилл остается задумчивым.  Сержант Лейтон продолжает.
  - Он мотался по окрестностям Конистона за три дня до того, как поселился в отеле типа "постель и завтрак" в Кесвике.
  Скелгилл прищуривает глаза; это действие подчеркивает припухшие мешки под ними, которые указывают на недостаток сна.
  - Телефонный сигнал не доказывает, что он был там, Лейтон.
  Сержант Лейтон умоляюще протягивает ладонь.
  – Хотя, конечно, шеф, прибавьте к ожерелью то, что было у старикашки, плюс надпись “черный бек” на фотографии – все вместе это какое–то совпадение.
  Однако сомнения Скелгилла теперь приукрашены серией глубоких морщин, прорезавших его лоб.
  - Тогда почему он не пользовался телефоном после четверга?
  Выражение лица сержанта Лейтона становится заговорщическим.
  - Может, на него напали, шеф?
  – Что - семидесятипятилетним бродягой?
  ‘Возможно, у него не было британского адаптера’.  Подключается сержант Джонс.  "В телефоне мог закончиться заряд".
  Скелгилл вопросительно смотрит на сержанта Лейтона.
  – Совершенно верно - не припомню, чтобы у него в сумке был пистолет, шеф.
  Сержант Джонс предлагает другое предложение.
  - Может быть, у него закончился кредит?
  Скелгилл безнадежно пожимает плечами; он знает, что это тупиковый путь.
  ‘ Есть полдюжины возможных объяснений.  Похоже, он не желает повторять, какими они могут быть.
  Наступает тишина.  Сержант Лейтон хмурится и довольно мрачно просматривает свои записи.  Однако через минуту он оживляется.
  - У нас есть еще кое-что об этом Джеде Тарре, шеф.
  Он ждет, когда его начальник проявит хоть какой-то интерес.
  -"Да?"
  ‘ Он бывший шахтер – работал на шахте Хейга в Уайтхейвене, пока она не закрылась после забастовки шахтеров.  Судя по всему, он настоящий зачинщик.  Отсидел шесть месяцев за гривуса - водитель грузовика попытался пересечь линию пикета, и тот ударил его рукояткой топора".
  Скелгилл корчит гротескные гримасы, предполагающие, что он воображает какую-то конфронтацию.  Дополнительная информация сержанта Лейтона не смягчает эту неблагоприятную реакцию.
  ‘Пять лет назад он получил предупреждение по подозрению в участии в собачьих боях – не было достаточно доказательств для предъявления обвинений, но тот факт, что он принял предупреждение, говорит о том, что он замышлял что-то недоброе.  В отчетах по делу есть упоминание о травле барсуком.
  Скелгилл морщится.
  - Тогда ты бы не захотел быть мелким млекопитающим на его участке, Лейтон.
  ‘ Даже не очень большой, шеф.  Есть куча жалоб от пешеходов и спелеологов на его агрессивное поведение – людей, у которых есть все права находиться на суше, – на то, что он носит с собой дробовик и все такое.
  Скелгилл складывает руки на груди и откидывается на спинку стула.
  - Проблема в том, Лейтон, что, пока он в поместье, у него есть полное право носить с собой двенадцатизарядный револьвер.
  Сержант Лейтон кивает, но теперь ему напомнили о другом моменте.
  – Что касается жестокого обращения с животными, шеф, то ваш приятель-фермер Артур Хоуп оставил голосовое сообщение на выходных.
  -Еще одно убийство?
  ‘ Зашуршало, шеф.  Он сверяется со своими записями.  “Он сказал, из Даннердейла – ”Хердвик тап" – я полагаю, это имеет для вас смысл?"
  Скелгилл уже кивает с видом некоторого превосходства.
  – Тап - это баран, Лейтон, за чемпиона выставки можно заплатить больше трех тысяч гиней.
  Сержант Лейтон приподнимает свои густые брови и озорно улыбается.
  – Черт возьми, шеф, это дорогая баранья отбивная.
  Скелгилл неодобрительно хмурится.
  – Лейтон - тупсов разводят не для того, чтобы их употребляли в пищу.
  Сержант Лейтон выглядит довольно застенчиво.
  - Извините, шеф.
  Скелгилл покорно качает головой.  Он обдумывает эту новую информацию, черты его лица претерпевают новые изменения, но они застывают в непроницаемом хмуром взгляде, когда дверь его кабинета открывается и угловатая фигура инспектора Алека Смарта в строгом костюме проскальзывает на свободное место рядом с креслом сержанта Лейтона.  Его глаза, похожие на горностаевые, мечутся по сторонам, после каждого сканирования возвращаясь к сержанту Джонс, как будто она какая-то любимая добыча.
  - Только что пронюхал о твоей шутке, Скел.
  Скелгиллу требуется секунда, чтобы ответить.
  – Это не шутка - все предельно серьезно.
  Инспектор Смарт, кажется, не уловил враждебности в тоне Скелгилла.
  ‘ Шеф только что перемолвился с нами парой слов – попросил меня подготовить пару моих парней.  Он оглядывает комнату с пренебрежительной улыбкой.  - С тех пор, как ваша команда немного поредела на земле.
  Неудивительно, что Скелгиллу это наблюдение больше не нравится.
  - Я думаю, мы справимся, Умник.
  ИНСПЕКТОР Смарт отряхивает рукав своего пиджака и с восхищением смотрит на свой собственный наряд.
  – Шеф сказал, что вам, возможно, понадобится слежка – мои ребята городские, они привыкли к этому, - и мы не хотим, чтобы с нашим следующим инспектором что-нибудь случилось. ’ Он заискивающе улыбается сержанту Джонс и, не сводя с нее глаз, покровительственно кладет руку на плечо сержанта Лейтон.  - Без обид, приятель.
  Выражение лица Скелгилла потемнело до такой степени, что остается только удивляться, что не слышно раскатов грома.  Но в этот момент у него звонит телефон, и оба сержанта выжидающе наклоняются вперед, зная, что это будет тот звонок, которого они ждали.  Скелгилл игнорирует инспектора Смарт, снимает трубку и, хотя ничего не говорит, слушает оператора.
  – Попроси его подождать тридцать секунд - у меня тут кое-кто уходит.
  Хотя он не проявляет никакой настойчивости, даже толстокожему инспектору Алеку Смарту должно быть очевидно, что Скелгилл передал ему приказы о походе.  Он бросает последний долгий взгляд на сержанта Джонса, кривая улыбка изгибает его тонкие губы в виде вытянутого полумесяца, делает Скелгиллу телефонный жест большим и мизинцем одной руки и, полностью игнорируя сержанта Лейтона, бочком выходит из кабинета, оставив дверь приоткрытой.  Сержант Лейтон быстро протягивает руку и с грохотом захлопывает ее.  Хотя в узком кругу явно есть желание обменяться некоторым товарищеским неодобрением в связи с непрошеным вмешательством инспектора Смарт, на это нет времени – Скелгилл нажимает кнопку на телефонной подставке и кладет трубку.
  – Капитан, я связываю вас по громкой связи. Джонс и Лейтон со мной.
  Тотчас же среди них раздается резкий восточный голос с его странной американской протяжностью.
  "Безумно новый образ, Аня".
  Шевченко обошелся без представлений.  Сержант Джонс, кажется, на мгновение смущен, как будто он нечаянно назвал какое-то их прозвище.  Она неуверенно отвечает: "Аня?"
  – У нас есть ваш внутренний паспорт – он прибудет с курьером завтра утром. – вас зовут Аня Давыденко, она знакома с Ириной Янукович, вашей сверстницей по колледжу.
  ‘ А кто такая эта Ирина?  Скелгилл, похоже, озадачен.
  – Инспектор, женщина на фотографии – девушка Леонида Павленко.
  - Вы установили ее личность?
  ‘ Конечно.  Капитан Шевченко говорит так, словно знал этот факт с самого начала.
  - Вы можете нам что-нибудь рассказать о ней?
  "Это сложнее".
  - Как же так? - спросил я.
  "Она из Донецка, а также Павленко – вы знаете, что у нас проблемы на востоке – официальное расследование невозможно".
  – Да, мы видели это в новостях.
  - Но то, что имя новой девушки знакомо Ирине Янукович, соответствует нашей версии.
  ‘ Я понимаю. ’ Скелгилл бросает взгляд на сержанта Джонс; у него такой вид, словно он задается вопросом, действительно ли она может сыграть Аню Давыденко.  Он обращается к микрофону.  - А как насчет таймингов?
  ‘ Договорились.  Шевченко делает паузу, хотя слышно его дыхание и, вероятно, он прикуривает сигарету.  "Аня" (он настаивает на псевдониме) "тебе нужно успеть на лондонский поезд завтра – прибудь в свой город в восемь пятнадцать вечера".
  Три британских офицера обмениваются удивленными взглядами при описании маленького провинциального городка Пенрит как города. Шевченко продолжает немного высокопарно, как будто он ссылается на какие-то грубо подготовленные заметки.
  ‘Представьте, что вы выезжаете из Киева в прошлую субботу на машине – Львов, Польша – Вроцлав, Дрезден, Германия – Кельн, Брюссель, Бельгия - Кале, Франция - в Дувр к завтрашнему утру.  Тогда добирайся сам – поездом в Лондон – поездом из Лондона.
  Сержант Джонс что-то яростно строчит.  Она наклоняется поближе к телефонному аппарату.
  - Мне следует прилететь из Лондона?
  Шевченко смеется.  ‘Это не КГБ.  Их волнует только то, приедете ли вы, а не то, как вы туда доберетесь, но если вы приедете на вокзал в полицейской машине, они могут что–то заподозрить".
  Теперь раздается вежливый хор смешков. 
  -А что, если они спросят, как я попал в Британию?
  ‘Вы говорите, что вас привезли по польскому паспорту, но помните – вы совсем немного говорите по–английски, так что не понимайте слишком многого – это упростит вам задачу.  Гораздо важнее, что ты выглядишь так, словно тебе предстоит долгое путешествие, а не ты пришел прямо из будуара.
  Сержант Джонс серьезно смотрит на Скелгилла.
  - Может, мне сегодня поспать на диване в одежде?
  Шевченко отвечает по–украински, и щеки сержанта Джонс, кажется, заливаются краской, хотя она сохраняет невозмутимое выражение лица и поспешно продолжает разговор.
  - Как ты думаешь, о чем они меня спросят?
  "Кто знает – вы встречались с Яшиным – он немногословен – он предпочел бы вообще не разговаривать со мной".
  Теперь сержант Лейтон откашливается в знак представления.
  – Капитан, говорит сержант Лейтон, есть идеи, кто этот чудак, который встречается с сержантом Джонсом?
  Бестелесный голос Шевченко, кажется, приобретает нотки веселья.
  – Ты кокни, говоришь как жители Ист–Энда - моя мама всегда любила Би-би-си.
  Сержант Лейтон берется за лацканы своего пиджака и, сидя, забавно изображает походку кокни.
  – По крайней мере, ты можешь понять меня, сквайр - не всегда могу сказать это о своих коллегах.
  Вмешивается Скелгилл.
  – Да, Лейтон, мы делаем это специально, когда ты говоришь о всякой ерунде.
  В интересах Шевченко сержант Джонс подливает немного масла в эти неспокойные воды.
  – У нас есть региональные различия, просто не совсем в вашем масштабе.
  "В наших регионах говорят на разных языках, но ответ на вопрос – нет, понятия не имею.  Хотя я ожидаю, что он будет польским, как мы уже обсуждали ранее".
  Скелгилл кивает.
  -А есть ли шанс, что они что-то заподозрят?
  "Тогда они не придут – нет смысла рисковать быть идентифицированными – если они придут, вы можете поверить, что они не знают".
  "У нас есть камеры видеонаблюдения на всех наших железнодорожных станциях – это общеизвестно".
  – Но встреча ничего не доказывает - вы собираетесь записывать разговор?
  Скелгилл колеблется.  Он с беспокойством смотрит на сержанта Джонса – их обсуждения на сегодняшний день не нашли согласия по поводу плюсов и минусов прослушивания.
  - Мы могли бы.
  Шевченко, по-видимому, выпускает дым из легких.  Его голос звучит немного язвительно.
  “Если бы я встретил вас, я бы спросил: ”Могу ли я помочь?" – я бы ничего не отдавал даром".
  Скелгилл снова с тревогой смотрит на свою подчиненную.
  – Мы могли бы сразу узнать этого человека - тогда игра окончена.
  - А если ты этого не сделаешь?
  Наступает значительная пауза, прежде чем Скелгилл отвечает.
  - Тогда мы переходим к следующему этапу.
  В громкоговорителе воцаряется тишина, но через несколько мгновений на линии снова звучит голос Шевченко.
  – Для меня - чем глубже ты зайдешь, тем лучше.
  Скелгилл мрачно кивает.
  – Мы сделаем все, что в наших силах, спасибо за вашу помощь на данный момент.
  – Не за что, приятель ласка.
  Теперь он продолжает по–украински - сержант Джонс, кажется, понимает, хотя она выглядит смущенной, и ее ответ звучит несколько невнятно.
  - Спасибо, Юрий.
  Скелгилл сердито смотрит на него, но у Шевченко есть для него сообщение.
  – Инспектор – лейтенант Странски передает наилучшие пожелания – она сожалеет, что не смогла присоединиться к вам в бане, - но, может быть, в следующий раз?
  Скелгилл временно лишается дара речи, но в этом небольшом перерыве Шевченко очищает линию.  Он остается, уставившись на несколько озадаченного сержанта Лейтона.
  – Шеф, что такое баня?
  
  OceanofPDF.com
  18. РАЗРЕЖЕННЫЙ ВОЗДУХ
  Ав 20:15 "Пендолино" из лондонского Юстона скользит, как огромная немигающая рептилия, в озера Пенрит-Норт, и только горстка горожан ждет в прохладных весенних сумерках.  Длинные пасхальные выходные закончились, и мало у кого есть причина отправиться отсюда на север во вторник вечером.  Это то время суток, когда темнота еще не совсем сгустилась, и все же искусственное освещение мало улучшает видимость.  Пара одичавших голубей тревожно расхаживает у ног бородатого бродяги в широкополой шляпе, который сидит на корточках под прямым углом между викторианским каменным зданием и бетонной платформой елизаветинской эпохи.  Птицы бросаются за хлебными хлопьями, выпавшими из неаккуратно съеденного бургера, и отступают от каждой вылазки, чтобы не стать слишком соблазнительной мишенью.  Попутчики благоразумно держались подальше от этого маленького очага активности; сценой могла бы стать длинная музейная площадь, украшенная статуями, и птичий помет, подхваченный дьявольским ветром, – но теперь замедляющийся поезд притягивает людей, как железные опилки к проходящему магниту, поскольку они замечают привлекательные свободные двухместные места, которые могут ускользнуть от них.  Возникает моментальное напряжение, когда вагоны останавливаются, но двери не открываются до тех пор, пока электронный сигнал не отключит замки.  Затем следует упорядоченный и примерно равный обмен пассажирами, хотя подвижной состав, несомненно, увеличивает уровень тестостерона.
  Если смотреть украдкой на бродягу, возможно, с целью потенциальных пожертвований, то высаживается местная семья, судя по акценту, чьи мальчики–близнецы младшего возраста носят одинаковые бейсболки London Eye и поочередно бьют друг друга кулаками, пара бизнесменов растрепанного вида, пожилая леди и джентльмен – из отделения первого класса (редко удачная ставка) - и, медленно приближаясь из одного из задних вагонов, таща сумку-тележку авиакомпании airline, грохочущие колеса которой создают заметный эффект Доплера, привлекательная молодая женщина, которая может быть иностранной студенткой (и следовательно, вряд ли будет в состоянии предлагать благотворительность).
  Поезд трогается, и вновь прибывшие, в свою очередь, заскакивают в небольшой отгороженный вестибюль; только ближайший из мальчиков, кажется, замечает бродягу, и он получает пощечину за свои хлопоты, за то, что отвел взгляд от своего противника.  “Собирайся, будь добр!” - исходит от отца, хотя и с ограниченным воздействием.  Девочка, тем временем, кажется менее уверенной в своем предназначении.  Она доходит до перегородки из красного дерева и стекла и двойных дверей и останавливается, а затем с тоской смотрит на табло вылета над головой.  Бродяга теперь занят приготовлением молочного коктейля; он снял крышку и решительно (и шумно) выкачивает пылесосом остатки пены на дне чашки.
  - Вам нужны какие-нибудь указания?
  "Да".
  - Я тебе покажу.
  *
  – Лейтон, что ты хочешь сказать, они в автобусе?
  – Очевидно, они оба сели в автобус, шеф - Джонс и парень, которого вы видели.
  – Я не видел его, Лейтон – он был вне поля моего зрения – он открыл двери станции и заговорил с ней - он так и не вышел на платформу.
  - Почему она поехала с ним, шеф?
  ‘ Думаю, она его не узнала. ’ Скелгилл потирает подбородок одной рукой, разговаривая по мобильному.  После снятия его фальшивой бороды осталось какое-то липкое вещество.  "Должно быть, она почувствовала себя в достаточной безопасности, чтобы выйти на улицу".
  – А в автобусе, шеф, она же не садится в машину к какому–то незнакомцу - очевидно, в салоне дюжина или больше человек.
  - Так где сейчас команда Смарта? - спросил я.
  – Они прямо за ним, шеф – я говорил с ними минуту назад - это Уоркингтон Сервис, направляется на запад по шоссе А66.
  - Где ты? - спросил я.
  – Только съезжаю с М6, шеф, буду через два часа.
  – Давай по порядку, Лейтон, ты бы мне не помешал здесь, пока она не ушла.
  – Я знаю, шеф, но у этого экспресса смена ... Я надрывался, и это все еще мучило меня ... Мне не хотелось оставлять ее в Оксенхолме ... Я подумал, нам нужно убедиться, что она благополучно села.
  Скелгилл все еще яростно трется.
  - Да. - Он не может усомниться в озабоченности своего коллеги.
  - Как я узнаю вас, шеф?
  -Очень смешно, Лейтон.
  Скелгилл ждет у железнодорожной станции.  На одной руке у него перекинут старый спальный мешок, а пальцами той же руки он придерживает несколько пухлых пластиковых пакетов для переноски, хотя в них находятся легкие предметы верхней одежды, выбранные из-за их объема.  Прямо перед зданием находится специально отведенная зона высадки и самовывоза, около дюжины парковочных мест для автомобилей с ограниченным доступом и, всего в нескольких ярдах по ходу движения, стоянка, отведенная для автобусов.  Пока сержант Лейтон вез сержанта Джонса в Кендал, чтобы перехватить поезд и сесть на него в одной остановке южнее, Скелгилл проковылял полмили от местного полицейского участка, переодевшись в костюм бродяги (с большим эффектом, надо сказать, использовав одежду из собственного гардероба).  Команды инспектора Смарта, чью благотворительность Скелгилл неохотно решил принять (хотя он передал эту просьбу через офис шефа, а не напрямую Смарту), – дерзкого сержанта и словоохотливого констебля, которые в своих элегантных костюмах и манкунианском акценте могли быть клонированы с их непосредственного босса, – тогда не было на месте.  Однако по прибытии они должны были не высовываться и следить за сержантом Джонсом, если возникнет необходимость.
  Прищурившись в сгущающейся темноте, Скелгилл смотрит на руины замка Пенрит, освещенные чуть более чем в пятидесяти ярдах от него.  Построенный шестьсот лет назад для защиты от набегов шотландцев, он из красного песчаника, такого же цвета, как и вокзал, и, учитывая, что когда–то он перешел в собственность железнодорожной компании Lancaster & Carlisle, есть соблазн порассуждать, не связано ли его ветхое состояние со строительством железнодорожных офисов.  Однако кажется маловероятным, что какая–либо подобная головоломка занимает мысли Скелгилла в настоящее время - возможно, только то, что это замок и напоминание об искушении провести связь между событиями, которые он расследует, и отдаленно похожим зданием в Блэкбеке.
  - Подвезти, сквайр?
  Скелгилла выводят из задумчивости – прибыл сержант Лейтон, и он кричит в салон своей машины через открытое пассажирское окно.  Скелгилл бросает свои вещи на заднее сиденье и забирается на переднее.
  - Где они сейчас? - спросил я.
  ‘ Джонс все еще в автобусе.  Хвост прямо за ним.  Они как раз проезжают к северу от Кесуика.  Старски и Хатч связываются по рации каждый раз, когда происходит остановка – пока их было две.
  Скелгилл позволяет себе криво усмехнуться, услышав, как его коллега описывает команду инспектора Смарт.
  - Следующая остановка будет в Кокермуте.
  - Хочешь их догнать, шеф?
  В голосе сержанта Лейтона слышатся нетерпеливые нотки.  Скелгилл довольно рассеянно кивает, и не совсем ясно, является ли это прямым ответом на вопрос.  Сержант Лейтон, однако, воспринимает это как согласие, и только подголовник спасает его босса от удара кнутом.  Несмотря на толчок, Скелгилл остается сосредоточенным.
  - Что они увидели? - спросил я.
  "Мужчина средних лет, лысеющий, коренастый, ростом около пяти футов восьми дюймов, в элегантной повседневной одежде - они просто подошли к автобусу рядом друг с другом - он что-то говорил, сержант Джонс кивал".
  "Уоркингтон сервис" – это шаттл, он вышел, когда он прибыл?"
  - Они не сказали, шеф.
  – Он соединен с поездом - вот почему его не было поблизости.
  Сержант Лейтон прижимает кончик языка к верхней губе, сосредоточившись на изгибах островка трафика, пересекающего автостраду.  Погасив последний набор янтарных огоньков, он расслабляется и снова заговаривает.
  – Мне лучше сообщить по радио о следе, шеф, убедиться, что он все еще работает – все было в порядке, пока она была в поезде.
  Скелгилл морщится.  Он умолял сержанта Джонса надеть мощный передатчик, но время, технологические ресурсы и – надо сказать – сама сержант Джонс были против него.  Ее аргумент заключается в том, что устройство, спрятанное в сумке или под ее одеждой, может быть как легко обнаружено, так и, возможно, трудно носить с собой.  Более того, он был вынужден признать, что у кого-то со средствами Ани Давыденко наверняка не было бы отслеживаемого смартфона – и что, хотя обычный платный телефон был бы более реалистичным, чтобы казаться подлинным, он представлял бы проблему необходимости программировать ее контакты из дома – и поэтому они решили, что было бы проще, если бы у нее вообще не было мобильного.  И хотя они не ожидали, что документы “Ани” будут подвергнуты серьезной проверке, сержант Джонс настояла на том, чтобы ее маскировка была убедительной во всех возможных деталях – таким образом, она даже приобрела нижнее белье и туалетные принадлежности местного бренда в Киеве, чтобы скрыть возможность скрытого досмотра ее вещей.
  Конечно, они ожидали – более того, план Скелгилла, согласованный с шефом, – что сержант Джонс просто выведет Яшина на связь в Камбрии, встретив его на железнодорожной станции.  На этом этапе вполне может последовать арест.  В противном случае и при условии, что сержант Джонс не чувствует никакой опасности, она зайдет так далеко, что позволит этому человеку в достаточной степени изобличить себя, при условии, что она останется на виду у общественности (или, по крайней мере, будет уверена, что ее коллеги знают о ее местонахождении).  В результате они остановились на крошечном устройстве слежения в ухе, которое каждые две минуты выдает сигнал о местоположении по GPS.  Эта технология используется для сохранения редких перелетных птиц, которые должны пройти испытание средиземноморскими стрелками.  Пользователь (но не птица) может отключить его, если почувствует, что существует риск обнаружения.  Действительно, Скелгилл поспешил подчеркнуть эту слабость – все, что нужно стрелку, это получить сканер и ужин подан!  Без сомнения, его проницательность в этом отношении отчасти обязана различным тайным методам, которые он использует для обнаружения образцов рыбы.
  К настоящему времени сержант Лейтон быстро продвигается на запад, и они всего в паре миль от Кесвика, как он называет ШТАБ-квартиру.
  ‘ Это в Кесвике, сержант, движется в сторону центра города.  Констебль, ответственный за мониторинг устройства слежения, звучит немного встревоженно, как будто у него есть подозрение, что это не входит в план.
  -Что? -спросиля
  - Ты уверен? - спросил я
  - Восклицают оба офицера в быстрой последовательности.
  – Вот что появилось на экране, сэр, последний сигнал примерно тридцать секунд назад.
  Скелгилл протягивает руку и кладет ладонь на плечо сержанта Лейтона.
  "Сделай разворот".
  - Но, шеф?
  - Разворачивай машину, Лейтон!
  Нерешительность сержанта Лейтона понятна; выезд на Кесуик находится прямо перед ними.
  – Мне нужен мой велосипед, Лейтон, включай смену – это в двух минутах езды отсюда!
  Под велосипедом Скелгилл подразумевает свой мотоцикл Triumph – сержанту Лейтону это будет очевидно, – и внезапная реальность попадания в аварийную ситуацию может объяснить ход мыслей Скелгилла: на двух колесах он будет управлять дорогой так, что даже сержант Лейтон не сможет сравниться с ним в вождении.  И его тон бескомпромиссен.  Пока сержант Лейтон разворачивает машину, Скелгилл прерывает радиосвязь со штабом и вызывает команду инспектора Смарт в хвостовой машине.  Ему отвечают лаконичным “Угу”.
  - Останови автобус.
  - Что это, приятель? - спросил я.
  Это голос сержанта.
  - Остановите автобус, сейчас же!
  “Остановите автобус, сейчас же!” на самом деле является сокращенной версией прореванной инструкции Скелгилла, и если эти события однажды станут предметом телевизионной реконструкции "настоящего преступления" или даже – не дай бог – детективного сериала, то эта конкретная сцена должна отличаться высоким процентом вымученных прилагательных и существительных, до трех промахов подряд, таково владение Скелгиллом англосаксонским языком.  Несмотря на это, выбор слов производит желаемый эффект, поскольку следующий ответ звучит несколько робко.
  - Мы как раз этим и занимаемся, сэр.
  Затем следует минута радиомолчания, пока линия связи снова не оживает.  Теперь незавидная работа, очевидно, поручена округу Колумбия.  Его голос дрожит, он задыхается.
  – Ее там нет, сэр, как и парня, с которым она познакомилась.
  ‘Я знаю, что ты идиот’.  (Опять будет значительная правка.)  "Что сказал водитель?"
  – Я не могу в это поверить, сэр - оба раза мы останавливались совсем рядом и смотрели, пока автобус не отъехал – он сказал, что они вышли в Трелкельде – и ему это показалось странным – они пошли и встали на автобусной остановке – это было всего в ярде от двери автобуса – вот почему мы их не видели.  Затем, примерно через минуту, мы заметили странную вещь – это был черный Porsche Cayenne, припаркованный сразу после остановки, – он пронесся мимо нас еще до того, как мы выехали из деревни ".
  - Ты запомнил номер?
  – В то время я об этом не подумал, сэр, но ближняя сторона была повреждена.
  -Извини.
  -Простите, сэр?
  ‘ Я просто хочу, чтобы ты попрактиковался, когда мы увидимся. ’ Скелгилл звучит скорее как диккенсовский судья, выносящий смертный приговор.  – А теперь сойдите с трассы и возвращайтесь в Кесвик так быстро, как только позволит вам ваша маленькая полицейская машинка из Кистоуна – припаркуйтесь к югу от перекрестка на Хай–Хилл - остановите этот "Порше", если он попадется вам на пути - желательно рядом с вами, лежащими на дороге!
  Скелгиллу приходится прижаться к приборной панели, когда сержант Лейтон резко останавливает машину перед своим домом.  Он вырывается наружу, как пилот, покидающий поврежденный биплан времен Первой мировой войны, но затем поворачивается к двери и забирается обратно внутрь.
  ‘ Лейтон, если поедешь по Борроудейл–роуд, ложись лицом на юг, сразу после мини-кольцевой развязки.  Он может и не подозревать, что за ним следят – возможно, он просто заметает следы.  Возвращайся в ШТАБ, чтобы проверить следующий сигнал, но прежде позвони в Уайтхейвен.  Джонс записала номер этой машины в прошлую среду – он должен быть тем же самым – она собиралась переслать его – если да, то выяснить, кто он и куда может направиться.
  – Слушаюсь, шеф, а как насчет вас?
  - Я ворвусь в центр города.
  - Как мне с вами связаться, шеф?
  – Я позвоню тебе через несколько минут – я могу вставить телефон в шлем - не очень высокотехнологичный, но со своей задачей справляется.
  *
  - Лейтон, ты меня слышишь?
  – Почти, шеф, звучит так, словно вы попали в ураган.
  – Да, но я делаю девяносто пять.
  – Черт возьми, успокойся, сквайр.
  Скелгилл, очевидно, игнорирует этот совет и сбрасывает пару передач, чтобы с ревом проехать мимо грузовика, застрявшего в автофургоне.
  -Какие последние новости?
  – Сразу после того, как я покинул ваш гафл – центр Кесуика, был еще один сигнал – возможно, стационарный - возможно, светофор рядом с автостоянкой.
  -А где отметки манка? - спросил я.
  – Они на месте, шеф, как вы и сказали.
  - Вы дозвонились до Уайтхейвена?
  – Они сейчас проверяют электронную почту, шеф - в это ночное время в административном отделе только один дежурный.
  - Где ты? - спросил я.
  – Просто занимаю позицию, шеф – по дороге мимо меня никто не проходил - как насчет вас?
  – Я отстаю примерно на минуту - что с передатчиком?
  Теперь наступает задержка, прежде чем сержант Лейтон ответит – как будто он надеется, что что-то произойдет, пока он формулирует ответ.
  – Я жду ответа, шеф, – я включаю радиоканал, - несколько минут никаких сообщений.
  ‘ Я хочу знать о каждом сигнале, Лейтон.  Скелгилл шипит слова сквозь стиснутые зубы.  - Позвони им наверх.
  Он достиг восточной окраины Кесуика и теперь вынужден снизить скорость, хотя его маневры остаются непопулярными у тех автомобилистов, которых он одновременно обгоняет и вынуждает к уклонению.  Несмотря на приглушенный шум ветра, он не может нормально слышать двусторонний разговор сержанта Лейтона по рации со штабом полиции и вынужден в отчаянии ждать, пока его сержант вернется к телефону.
  - Да ладно тебе, Лейтон.
  - В течение шести минут ничего, шеф.
  Скелгилл не отвечает.  Последствия этой новости, должно быть, стали еще одним удушающим толчком в ледяном ужасе, сковавшем его внутренности с тех пор, как пятнадцать минут назад все пошло наперекосяк.  Устройство отказало?  Сержант Джонс отключил его?  Оно было обнаружено и уничтожено?
  Но потом – своего рода передышка.
  – Лейтон, я вижу "Порше".
  – Господи, шеф, где?
  – Он выезжает из города и направляется на восток по Пенрит-роуд.
  – Должно быть, он обернулся, шеф, я уже иду.
  Скелгилл снова молчит.  Его серо-зеленые глаза смотрят ледяным взглядом из-под забрала.  Машина проезжает на расстоянии вытянутой руки от его правой руки.
  - Оставайся на месте, Лейтон.
  – Шеф, но ... почему?
  - Там нет пассажира.
  ‘ А что, если она на заднем сиденье, шеф... или– ?  Пытаясь найти объяснение, сержант Лейтон приходит к возможности, которую он не может даже вообразить.
  – Лейтон, направляйся в центр города, на случай, если оттуда поступит другой сигнал.
  Сержант Лейтон делает протестующий вдох – он разрывается между желанием присоединиться к погоне и прагматизмом своего начальника.
  - Вы меня понимаете, шеф?
  – Я просто поворачиваюсь - не хочу, чтобы это было очевидно.
  ‘ Хорошо, шеф.  Как насчет того, чтобы остановить это?
  Возникает задержка, прежде чем Скелгилл отвечает.  Он сосредоточен на Porsche, который находится на несколько машин впереди и окружен еще парой машин.  В этот момент Скелгиллу было бы легко притормозить рядом, поскольку мотоциклист мог бы прорваться сквозь пригородное движение, но стекла машины сильно тонированы, и в темноте он, скорее всего, увидит только отражение уличных фонарей.
  "Лейтон – он едет по Уиндермир–роуд – У меня недостаточно заряда, чтобы комментировать происходящее – повесьте трубку - я позвоню вам, как только станет ясно, что за игру он ведет".
  – Но, шеф...
  – Лейтон, у нас нет ресурсов, чтобы рассмотреть все варианты – он не может потерять меня на этих дорогах.
  - У вас много бензина, шеф? - спросил я.
  -Повесьте трубку, Лейтон.
  Сержант Лейтон неохотно выполняет приказ, и телефон Скелгилла, надежно, хотя и несколько неудобно засунутый в шлем, переходит в режим ожидания.  По мере того, как поток машин, повернувший на юг, выходит из Кесуика и оставляет позади последнее поселение, становится очевидно, что водитель Porsche не собирается довольствоваться медленным движением колонны.  При первой же возможности он съезжает с места и обгоняет две машины впереди себя - несмотря на приближение резкого поворота влево.  На этот раз дорога остается свободной, хотя Скелгилл с ужасом наблюдает за происходящим; возможно, он и не возражал бы, если бы водитель врезался в очередную стену – но если с ним сержант Джонс ...
  И теперь он сталкивается с дополнительной головоломкой.  Угнаться за машиной не проблема – с девятью сотнями кубических сантиметров, пульсирующими между ног, Скелгилл выжигает энергию, и только на автостраде 4X4 может обогнать его.  Но это скорее вопрос того, чтобы оставаться незаметным.  Хотя он находится под покровом темноты, она также является его врагом, поскольку непрерывная одиночная фара в зеркале заднего вида гораздо более заметна, чем пара.
  Реакция Скелгилла на эту дилемму, как правило, противоречит интуиции.  Вместо того чтобы держаться как можно дальше, изо всех сил стараясь не привлекать к себе внимания, он поступает с точностью до наоборот.  Он расчищает дорогу, включает дальний свет и мчится вплотную за своей добычей.  Что касается дорог Лейкленда, то A591 из Кесвика, по крайней мере, до Грасмира, как правило, скоростная – она делит пополам долину, в которой находится водохранилище Тирлмер (неестественное озеро и наименее любимое место Скелгилла для рыбной ловли), проходит под осыпями Хелвеллина и даже может похвастаться участком двухполосной дороги, пересекающей перевал в Данмэйл-Рейз, где между разделенными полосами возвышается массивная пирамида мифического происхождения.  Но у Скелгилла мало времени на свое окружение, каким бы богатым оно ни было.  Вместо этого он, похоже, намеревается запугать водителя Porsche и упорно следует за ним, пока они мчатся на юг.
  Бравада Скелгилла вызывает интригующую, хотя и не совсем непредсказуемую реакцию.  Его действия оказываются чем-то вроде красной тряпки для пресловутого быка, который – вместо того, чтобы уступить дорогу и пропустить своего преследователя мимо – яростно разгоняется при каждой возможности и там, где он должен сбавить скорость, прокладывает дорогу так, что блокирует обгон.  Скелгилл подыгрывает этой игре в кошки-мышки.  Он делает пасы и позволяет машине помешать ему, а водителю позволяет верить, что у него превосходное ускорение, каждый раз, когда они выезжают на короткую прямую.  Когда Porsche проезжает Грасмир, а затем Эмблсайд, игнорируя установленные законом ограничения, Скелгилл сбрасывает скорость, как будто подводит черту под таким вопиющим нарушением закона.
  Учитывая реакцию водителя Porsche, можно предположить, что тактика Скелгилла прятаться у всех на виду работает.  И, конечно же, любой оставшийся проблеск сомнения должен быть погашен, когда грузовик с прицепом компании по производству запчастей для автомобилей и велосипедов на перекрестке обозначил Литтл-Лэнгдейл.  Неудивительно, что Porsche не подает никаких сигналов, когда замедляется перед поворотом направо, но Скелгилл, похоже, предвидит этот маневр.  Он садится за руль машины, обходя ее поврежденное переднее крыло, и поднимает правую руку в традиционном для английского лучника двупаломном приветствии.  Водитель сигналит - похоже, скорее в гневе, чем в знак товарищеского признания удачно проведенной шоссейной гонки, – и пара расходится.
  По крайней мере, на несколько мгновений.
  Скелгилл проезжает еще сотню ярдов, прежде чем разворачивает "Триумф" и останавливается.  Он переключает передачу на нейтральную.  Наклоняясь вперед, он снимает шлем и достает мобильный телефон.  Он быстро вызывает сержанта Лейтона.
  ‘Guv.’  В его голосе слышится облегчение, хотя и несколько хрипловатое.
  – Лейтон, он занял очередь на Литтл-Лэнгдейл.
  – У нас есть документы на машину, хозяин по имени Питер Генри Рик владеет строительной компанией, домашний адрес недалеко от Госфорта, недалеко от Сискейла.
  – А как же Джонс - трейс? - спросил я.
  ‘ Ничего после тех двоих из Кесвика, шеф.  Теперь в голосе сержанта заметна дрожь.
  Скелгилл шипит, хотя и не произносит ни слова.
  ‘ Хотите, я пошлю к нему домой бригаду, шеф?  Это не займет у них много времени на прибрежной дороге.
  Скелгилл размышляет секунд пять.  Затем его ответ становится решающим.
  ‘ Подожди пока.  Мне нужно идти, пока я его не потеряла.  Я тебе перезвоню.
  Скелгилл не ждет ни дальнейших вопросов, ни предостережений сержанта Лейтона.  Он заканчивает разговор и засовывает трубку в нагрудный карман своего потертого барбура.  Он просовывает левое предплечье сквозь шлем, выключает фары своего мотоцикла и уносится прочь, его волосы развеваются на ветру.  Он хорошо знает узкую улочку, которая вьется в сторону Литтл-Лэнгдейла, и не проходит и минуты, как он начинает замечать впереди нетерпеливые красные вспышки стоп-сигналов, когда "Порше" неуклюже проходит один крутой поворот за другим.  Следуя в темноте, он будет практически невидим для водителя – и, со своей стороны, он использует торможение двигателем, чтобы еще больше скрыть свое присутствие.  Без шлема он тоже может слышать машину – ее диски издают пронзительный визг каждый раз, когда их грубо вводят в эксплуатацию.  Его, кажется, не беспокоит отсутствие освещения – небо безоблачно, а растущая луна едва ли не полная; она отбрасывает тусклый свет на поднимающиеся склоны холмов.  А что касается встречного движения, он полагается на удачу и рассудительность: в этот час мало кто из путешественников, если вообще кто-либо, воспользуется таким малоизвестным маршрутом.
  Примерно через десять минут Porsche проезжает огороженную трассу, ведущую к шахтам Блэкбек.  Скелгилл, похоже, воспринимает это как сигнал сократить отставание.  Еще полминуты, и на лесистой обочине вырисовывается темное углубление.  Это вход в подъездную аллею замка Блэкбек.  У автомобиля мигают стоп-сигналы, и машина замедляет ход, но затем проскальзывает мимо проема и сворачивает за следующий угол.  Скелгилл, напряженный и сгорбившийся над рулем, расслабляется, вытягивая руки и разминая затекшую спину.
  Таким образом, "Порше" и его ворчащая тень проезжают через разбросанную по окрестностям деревушку Литтл-Лэнгдейл.  Время от времени в окнах коттеджей горит свет, а у паба проезжает с полдюжины машин - возможно, больше, чем Скелгилл мог ожидать без четверти десять во вторник вечером, – но на дороге единственным признаком жизни является собака-лисица, которая крадется к озеру, спеша со стороны неосвещенного подъезда Скелгилла в поисках мурхенских цыплят на ужин.
  Питер Генри Рик – если это он за рулем – не проявляет ни малейшего желания расслабляться.  Действительно, поскольку на подъезде к Райноуз-Пасс открывается живописный вид, а отсутствие фар позволяет видеть чистую дорогу впереди, он едет так быстро, как позволяет местность, попеременно ускоряясь и тормозя при прохождении очередных поворотов.  Скелгилл теперь может держаться подальше, и в единственном случае, когда с запада приближается транспортное средство, у него достаточно времени, чтобы остановиться в проходящем месте, спешиться и притвориться, что он прислушивается к какому-то зову природы.
  Скелгилл проявляет осторожность при спуске по крутым поворотам перевала Хард-Нотт – о заморозках в такую ночь не может быть и речи.  Он проносится мимо римского форта и, увидев рассеянные огни Эскдейла, должен вспомнить, что прошло всего шесть дней с тех пор, как они с сержантом Джонсом проезжали этим путем в приподнятом настроении после остановки перекусить в Бутсе.  Сейчас обстоятельства едва ли могли быть более неблагоприятными.  Он морщится, хотя, возможно, сказывается холод.  Верховая езда и в лучшие времена вызывает дрожь; температура воздуха упала до минимума, и он плохо подготовлен для этой работы.  Но Госфорт находится всего в восьми милях к западу, так что он, по крайней мере, преодолел это тяжелое испытание.
  На самом деле, не доезжая доброй мили до деревни - хотя и значительно дальше поворота, на котором Porsche ранее попал в аварию, – Питер Генри Рик резко сворачивает на подъездную дорожку.  Скелгилл останавливается за пограничной стеной и глушит двигатель.  Он бросает шлем на травянистую обочину и карабкается, чтобы лучше видеть.  Дом расположен в стороне от переулка примерно на пятьдесят ярдов.  Здесь есть большая отдельно стоящая кирпичная резиденция современного дизайна и ряд хозяйственных построек с одной стороны и за ее пределами, где на освещенном участке хранятся штабеля строительных материалов и желтый экскаватор-погрузчик американского производства.  Сам дом погружен в темноту.  Скелгилл пристально наблюдает, как водитель выходит из машины и одним своим движением включает сигнальную лампочку; он пригибается ниже, поднимая скрюченное предплечье, чтобы скрыть от посторонних глаз свой бледный лоб.
  Вместо того чтобы войти в дом, как можно было бы ожидать, мужчина широкими шагами пересекает хрустящую гравием подъездную дорожку и отпирает дверь ближайшей пристройки.  Внутри, должно быть, есть лестница, потому что в окне первого этажа теперь загорается свет, и можно мельком увидеть его голову и плечи, когда он, очевидно, берет какой-то предмет с полки и садится.  Примерно через тридцать секунд индикатор безопасности гаснет.  Скелгилл решает действовать.  Он опускается на колени рядом со своим мотоциклом и вытаскивает из-под сиденья трубчатый алюминиевый фонарь.
  По обе стороны подъездной дорожки есть газон, и он выбирает его из-за того, что он всепрощающий под ногами.  Как коммандос, он бежит вдоль ее края, пока не достигает точки, где гравий переходит в зону поворота.  Он заметил, что сам автомобиль не включил прожектор, и теперь он приседает и осторожно приближается, почти на четвереньках, держа автомобиль прямо между собой и настенным светильником.  Достигнув своей цели, он медленно поднимается.  В салоне Porsche он может разглядеть, что свет в офисе все еще горит, хотя то, что водитель, по-видимому, не запер машину, наводит на мысль, что он может вернуться в любой момент.  Теперь Скелгилл поднимает свой фонарик.  Обхватив линзу одной рукой, он направляет мощный луч вниз через дымчатое стекло.
  Заднее сиденье и задний отсек пусты.  Где бы ни находилась сержант Джонс, она не покидала Кесвик в этой машине.
  Возвращаясь по своим следам, Скелгилл возвращается к своему мотоциклу.  Присев на корточки за пограничной стеной, он достает мобильный телефон только для того, чтобы молча проклясть свою удачу: в этот раз сигнала действительно нет.  Будьте осторожны со своими желаниями.  Тем не менее он набирает сообщение сержанту Лейтону – возможно, надеясь, что телефон будет достаточно умен, чтобы отправить сообщение при малейшем намеке на одну строку.  Просунув руку через шлем, он сбрасывает мотоцикл с подставки и, согнув спину для выполнения этой задачи, поднимает почти четверть тонны металла на асфальт и начинает толкать.  Только после того, как он преодолел два поворота, на расстоянии доброго фарлонга от въезда на подъездную дорожку, и их разделила густая полоса деревьев, он смягчается и останавливается, чтобы перевести дух.
  Теперь он может уехать, не выдавая своего присутствия.  Он нажимает на электрический стартер, но, хотя двигатель прокручивается дюжину раз, он не запускается.  Его глаза сужаются.  Он перекидывает ногу через сиденье и садится верхом на машину, поднимая стойку левой пяткой.  Он регулирует дроссельную заслонку, выжимает сцепление и пробует снова.  Аккумулятор мощный, но воспламенения нет.  Он наклоняется на левый бок, чтобы повернуть кран подачи бензина в положение "Резерв", но тут же садится с испуганным видом: торопясь уйти из дома, он не заметил, что переключатель уже установлен в положение "Резерв".  У него кончилось топливо.
  Он опускает подножку и спешивается, затем снова проверяет свой мобильный – но сигнала по-прежнему нет.  Он сильно вытирает обе руки по лицу – это жест разочарования, хотя он размазывает пот, который является результатом его усилий.  Он складывает руки на груди и с гримасой смотрит на яркую луну.  К северу от Госфорта, на главной прибрежной дороге A595, есть станция техобслуживания – примерно в трех милях от его нынешнего местоположения, – но в это время ночи в такой сельской местности она, скорее всего, закрыта.  Его глаза начинают бесцельно блуждать по небу, привлеченные знакомыми созвездиями, не затмеваемыми луной.  Но затем свет другого рода дает проблеск надежды.  Медленно приближаясь к нему, примерно в полумиле от него, по дорожке вьется одинокая фара.
  Скелгилл тянется за своим факелом.  Кодекс байкера таков, что ни один рыцарь дороги никогда не сможет обогнать другого попавшего в беду – помочь собрату-энтузиасту - неписаный долг.  Есть шанс, что пара пинт топлива доставит его в ближайший гараж (он даже носит с собой свернутую трубочку для сифона для этой цели и при случае помогал другим).  Он выходит на дорогу с факелом на боку и готовится остановить приближающегося всадника.
  Но когда ослепительный свет огибает последний поворот и заставляет его поднять руку, прикрывающую лицо в приветствии, его плечи опускаются.  Это не мотоцикл, а Morris Minor shooting-brake, бревенчатый автомобиль до 63 года выпуска с расколотым лобовым стеклом и только одной работающей фарой, включенной на дальний свет.  Машина останавливается, и ее двигатель глохнет.  По какой-то непонятной причине дворники скользят взад-вперед по сухому экрану.  Скелгилл отступил на обочину узкой полосы со стороны водителя.
  - На этом все заканчивается.
  - Прошу прощения, мадам?
  То, что Скелгилл использует термин "мадам", отражает тот факт, что к нему обращается пожилая женщина.  На голове у нее темный платок, из-под которого выбиваются непослушные седые кудри.  На ней светло-коричневый макинтош, застегнутый под горло.  Она, прищурившись, смотрит на него из-за очков в роговой оправе с толстыми стеклами через щель в пару дюймов между стеклом и верхом дверного косяка.  У нее акцент пукка РП.
  – Окно – оно не опускается дальше – и не поднимается, если уж на то пошло, – не опускалось большую часть тридцати лет, обогреватель тоже не работает, и на пассажирском сиденье есть только пуф, – так что не ждите никаких домашних удобств.
  Скелгилл в замешательстве.  Он довольно трогательно указывает на свой мотоцикл.
  - У меня кончилось горючее.
  Женщина яростно смотрит на него.
  ‘ Ну, так чего же ты ждешь?  Запрыгивай, чувак – у меня есть запасная банка для моего Кавасаки – можешь взять ее – хотя тебе придется возвращаться пешком – я, наверное, не смогу вести машину – я выпил четыре двойных виски.
  
  OceanofPDF.com
  19. УСПОКОИЛСЯ
  - Ячувствую, что она словно растворилась в воздухе, шеф.
  Скелгилл склонился над своим столом; его руки сложены вместе, траурное выражение лица - маска озабоченности.  Сейчас восемь утра среды, и сержанта Джонс никто не видел с тех пор, как она вышла из автобуса, направлявшегося в Уоркингтон, почти двенадцать часов назад.  Скелгилл беспокойно спала в своем кабинете, время от времени просыпаясь и направляясь в диспетчерскую, где находится ее устройство слежения; но последний сигнал прозвучал в центре Кесвика незадолго до девяти вечера
  Он вернулся в штаб–квартиру почти в два часа ночи, заполучив драгоценный галлон бензина, предложенный эксцентричной леди, - установив при этом, что у нее действительно есть Кавасаки (и что четыре бутылки виски, вероятно, были скромной оценкой с ее стороны) – предстояло еще многое сделать.  Он поплелся обратно к своему мотоциклу, а затем вернул пустую канистру, а затем поехал гораздо более быстрым прибрежным маршрутом, заправив бак в круглосуточном гараже на окраине Уайтхейвена.  Он не сказал женщине, что он детектив.  Хотя кажется маловероятным, что она стала бы распространять такие горячие сплетни – ее совершенно не интересовало его присутствие поблизости, – он не хочет рисковать тем, что Питер Генри Рик услышит разговоры о полицейском, застрявшем на дорожке возле его собственности.  Преследуя аналогичную цель и восстановив сигнал мобильной связи, он позвонил сержанту Лейтону.  Как он и ожидал, его сержант не поленился обыскать помещение "Рика и Ко" – и поэтому предостерег его от любых столь опрометчивых действий.
  Вскоре после полуночи он припарковался на пустынной общественной стоянке в центре Кесуика.  Поскольку пабы и рестораны давно закрылись, а местные жители вернулись к работе после Банковских каникул, царило неземное ощущение запустения.  Исчез не только сержант Джонс – казалось, что все ушли.  Скелгилл мог бы поверить, что он ходит во сне, единственный выживший в сцене из фильма ужасов как раз перед тем, как в поле зрения появляется первый зомби.  Несмотря на абсолютную пустоту, он старался не высовываться, держась в тени и пробираясь по мощеным улочкам, пересекая старый город.  Какую именно зацепку он надеялся обнаружить, возможно, даже он сам не знал, но он обыскал все вокруг, заглядывая в дверные проемы магазинов и витрины, в погрузочные площадки и закрытые дворы.  Он проверил общие входы в квартиры и палисадники близлежащих домов.  Он светил фонариком почти в каждую машину и фургон, мимо которых проезжал, и было удивительно, что какой-нибудь домовладелец, поздно ложившийся спать и задергивавший занавески, не заметил его подозрительного поведения и не сообщил о нем как о подлом воре, вышедшем на охоту. Он осмотрел ряд отелей типа "постель и завтрак", где – в некотором роде – эти события произошли чуть более недели назад.  Он задумчиво смотрел на крайний участок, Гризедейл-Виста, откуда поступило сообщение о пропаже Леонида Павленко (ошибочно называемого “мистером Леонардом”).  Все гостевые дома были погружены в темноту, но с уровня улицы он мог разглядеть, что в витрине перед домом висело еще одно объявление миссис Робинсон.  Он поднялся по ступенькам и обнаружил, что на нем написано: “Закрыто до Троицы" – возможно, Пасха была финансово успешной (или, возможно, слишком тяжелым испытанием).  Он сделал паузу, чтобы восстановить гнома, который лежал лицом вниз в луже воды; оказалось, это был тот самый, с удочкой.
  ‘ Мы даже не знаем, села ли она в ту машину, Лейтон.  В последний раз водитель автобуса видел ее стоящей в укрытии.
  – Но передатчик, шеф, который был отправлен в Кесвик.
  - Да, передатчик.
  Усталость сержанта Лейтона выразилась в темных мешках под глазами.  Его тяжелые щеки кажутся более выраженными, чем обычно, их контуры приподняты из-за дневной небритости.  Он наблюдает за своим боссом со страдальческим выражением лица, которое говорит о том, что он беспокоится не только за сержанта Джонса, но и о том, что разделяет агонию Скелгилла.  Скелгилл буквально прихрамывая вернулся в свой кабинет после совещания с Шефом.  Она, конечно, проявила понимание (на сострадание было бы слишком надеяться), но в таких обстоятельствах нет необходимости обвиняюще указывать пальцем – неважно, что именно команда инспектора Смарт позволила сержанту Джонсу исчезнуть у них из-под носа - ясно, на ком лежит ответственность, и Скелгилл не уклоняется от нее.  (Инспектор Смарт, с другой стороны, находится в неустановленной “чрезвычайной ситуации” в Карлайле вместе с другими, кого можно спасти.)  Однако было принято решение ограничить распространение новостей о затруднительном положении сержанта Джонса по мере необходимости.  Основанием для этого является то, что ограниченная операция под прикрытием была официально санкционирована, и сержант Джонс была соответствующим образом экипирована – и в отсутствие какой-либо окончательной информации о ее местонахождении или о том, что ее безопасность находится под угрозой, существует стратегия, хотя и слабая, которая гласит, что ей будет лучше, если ее начальство сможет сдержать свои нервы.  Скелгиллу дали двадцать четыре часа, прежде чем крышка должна быть поднята и весь ад вырвется на свободу.
  – Я ничего не вижу, кроме как привлечь к делу этого Рика гизера, шеф ... Я имею в виду, что еще мы можем сделать?
  Скелгилл отвечает раздраженным взглядом, хотя он направлен не на его коллегу, а на обстоятельства.  Он качает головой и глубоко выдыхает.
  – Лейтон, я понимаю, к чему ты клонишь, но у нас на него ничего нет – ни малейших улик.
  – Но машина стояла на автобусной остановке, шеф, а потом он поехал в Кесуик.
  – Пара головорезов Лейтон - Смарт даже не могут быть уверены, что Рик - тот парень, с которым она ушла со станции.
  – Но если мы вытащим его, шеф, то сможем выяснить, чем он занимался.
  – Если мы вытащим его, Лейтон, – а он в этом замешан, - кот выйдет сухим из воды.
  Сержант Лейтон хмурит брови.
  – Ты хочешь сказать, шеф, что мы застряли в уловке 22?
  ‘ Давайте просто предположим, что с Джонс все в порядке, что она считает, что все идет по плану, что передатчик работает и что мы знаем, где она. Скелгилл хлопает ладонями по столу.  "Если мы ворвемся в дом с нашим двенадцатым размером одежды – раскроем ее прикрытие – предупредим их, что к ним проникли – что они собираются делать?"
  - Ну, шеф...
  - Если мы наткнемся на операцию по торговле людьми – или что похуже, – представятся ли они Джорджу на стойке регистрации и скажут, что это честный полицейский?
  Закрыв глаза, сержант Лейтон энергично чешет затылок, как будто пытается избавиться от особенно цепкой мысли, которая могла бы пригодиться в данный момент.
  – Шеф, нам не обязательно раскрывать, что мы ищем сержанта Джонса – мы могли бы сказать, что пытаемся найти Аню Давыденко.
  ‘ Скорее всего, это приведет к тому же результату, Лейтон – они спросят себя, как получилось, что мы так быстро к ним привязались.  Черты Скелгилла мрачнеют.  - Тогда они могут начать расспрашивать ее.
  На лице сержанта Лейтона медленно появляется выражение тревоги.
  - Об этом невыносимо думать, шеф.
  - Так что не думай об этом.
  Этим ответом Скелгилл несправедливо огрызается на своего сержанта, но давление красноречиво.  Сержант Лейтон, однако, принимает это за чистую монету.
  – Этот Рик гизер, шеф, я понимаю, к чему вы клоните – насчет того, что мы не можем быть уверены, – но зачем еще ему выбирать этот маршрут, когда он мог добраться домой через Уайтхейвен в два раза быстрее?
  Скелгилл кивает.  Напрашивается вывод, что более длительное путешествие по пересеченной местности сведет к минимуму шансы быть замеченным полицейским патрулем или случайно заснятым на камеру.  И есть также вероятность, что за выбором Питера Генри Рика стояла другая цель – та, от которой он отказался по какой-то причине.  Но такие предположения ни на йоту не приближают их к установлению местонахождения сержанта Джонса.  Скелгилл прижимает тыльную сторону ладоней к глазам.  Затем он тянется за своей чашкой – сегодня утром он пьет черный кофе из автомата, – но она пуста, и он в отчаянии сминает ее.
  - Я сейчас принесу нам еще, шеф.
  Сержант Лейтон допивает остатки своего напитка, встает и лезет в карман за мелочью; он не отстает от Скелгилла, хотя у него, должно быть, не хватает подходящих денег.  Скелгилл, однако, не предлагает заплатить; его взгляд прикован к пустому столу перед ним.  Сержант Лейтон делает вид, что собирается выйти из комнаты, но затем колеблется и поднимает палец, как будто упала монетка.  Он снова поворачивается к Скелгиллу; теперь в его голосе слышатся нотки энтузиазма.
  ‘ Вот и все, шеф, она в безопасности, не так ли?  Пока они думают, что она Аня Давыденко.
  Скелгилл поднимает голову; он смотрит на меня прищуренными глазами.
  -И как ты до этого додумался?
  Сержант Лейтон, кажется, ошеломлен враждебностью своего начальника; в конце концов, именно такую стратегию он вынес из встречи с шефом.  Он отступает на полшага назад и протягивает ладони в призывном жесте.
  – Они пошли на все эти хлопоты, чтобы заполучить ее, шеф, – она драгоценный товар, - зачем им желать, чтобы с ней что-то случилось?
  Скелгилл продолжает смотреть – но в его глазах появляется дикий блеск, – как будто он шокирован тем, что его сержант опасно упускает суть.  Проходит, должно быть, десять секунд, прежде чем он придумывает ответ.
  - Она зашла слишком далеко.
  В его голосе слышится сдавленная нотка, которая находится где-то на грани между разочарованием и безысходностью.  Сержанту Лейтону требуется некоторое время, чтобы осознать смысл этого заявления.
  – Но она умница, шеф – намного умнее меня, это уж точно – она, должно быть, была уверена в том, что делает, – решила согласиться с этим, - она знала, что за ней есть хвост, если ей нужно, чтобы они вмешались.
  – Да, и она достаточно умна, чтобы понять, что ты не ходишь в одиночку.
  Теперь настала очередь сержанта Лейтона испытывать противоречивые эмоции.  Для Скелгилла сделать такое утверждение – он бесспорный чемпион, образец номер один в искусстве независимой детективной работы (лишь крошечная часть которой известна его начальству и ненамного больше его подчиненным) – это серьезный пример кастрюль, заварочных чайников цвета сажи.  Но его верный сержант, долго страдавший из–за того, что закрывал глаза на нетрадиционную тактику своего босса, не собирается привлекать Скелгилла к ответственности, вероятно, никогда, и уж точно не в такой момент.  Вместо этого он бьет кулаком по ладони противника.
  - Думаете, она в Кесвике, шеф?
  Скелгиллу требуется мгновение, чтобы отвлечься от хода мыслей, который гнал его к нежеланному месту назначения.  Но в конце концов он поворачивается в своем кресле и указывает на одну из карт на стене позади.
  - Если передатчик был намеренно отключен, как далеко вы могли отъехать от центра города за одну минуту пятьдесят девять секунд?
  Сержант Лейтон выглядит сбитым с толку.  Но Скелгилл терпеливо ждет его ответа.
  – На машине, шеф, - до мили, если четко видеть светофор и движение.
  Скелгилл кивает.
  ‘ Тогда это где-нибудь в Кесуике.  Нахмурившись, он разворачивается.  - Не говоря уже о том, что ты мог бы просто продолжать вести машину.
  Сержант Лейтон достает монеты из кармана и задумчиво взвешивает их на ладони.
  ‘ Если он был выключен, шеф, то, скорее всего, это сделал сержант Джонс. Скелгилл не отвечает.  Но сержант Лейтон, похоже, уполномочен внести еще одно предложение.  – Я тут подумал, шеф... скажем, это мешало работе автомобильного радиоприемника ... ну, знаете ... как мобильный телефон каждый раз, когда он разговаривает с мачтой, выдает себя.
  Скелгилл смотрит – довольно рассеянно, надо сказать, несмотря на то, что это неплохая идея.
  - Так почему она не включила его снова?
  Сержант Лейтон выглядит немного удрученным.  Он пожимает плечами и поочередно одергивает плечи своего пиджака.
  – Может быть, проблема в устройстве - как вы сказали, что, если она думает, что оно работает?
  Скелгилл вступает в еще несколько мгновений задумчивого молчания.
  - Надеюсь, что так и будет.
  Он говорит это с большим волнением.  Это может показаться парадоксальным утверждением, но сержант Лейтон, похоже, понимает суть: если сержант Джонс верит в ангела–хранителя, она найдет в себе силы выполнить свою миссию.
  - Чертова технология, а, шеф?
  Сержант Лейтон выскальзывает из машины.  Похоже, он хочет оставить своего начальника наедине, и проходит несколько минут, прежде чем он возвращается с их напитками и плитками шоколада.
  -Ваше здоровье.
  ‘ Не за что, шеф.  Сержант Лейтон ловко разрезает упаковку своей закуски ногтем большого пальца.  "Не часто я получаю такое в свое распоряжение – дети похожи на олуш".
  Скелгилл поднимает бровь.
  - Олуши едят только рыбу, Лейтон.
  – Только не лондонские олуши, шеф, они все съедят – они всеядны.
  Теперь Скелгилл не может удержаться от кривой улыбки.  Он понимает, что его сержант делает все возможное, чтобы поддержать их моральный дух, хотя на самом деле это должно быть его обязанностью.
  - Я думал позже сходить на рыбалку.
  Сержант Лейтон поднимает взгляд – но если он удивлен или даже шокирован, то никак этого не показывает – и в любом случае реакцию Скелгилла в трудноразрешимой ситуации предсказать нелегко; он усвоил, что бывают моменты, когда его боссу лучше предоставить самому себе.
  – В самом деле, шеф, что хорошего сейчас?
  ‘ Такая теплая погода, Лейтон... Ты знаешь, что рыбы холоднокровные?  (Сержант Лейтон энергично кивает; Скелгилл с сомнением хмурится, наблюдая за его энтузиазмом.)  ‘Чем выше температура воды, тем больше они едят.  Теперь, когда нерест закончился, щука клюнет даже на муху.
  
  OceanofPDF.com
  20. ВОСХОД ЛУНЫ
  Esox lucius, научное название щуки, как говорят, означает “безжалостный водяной волк”, хотя собственные поиски скелгиллом этимологии этого существа (неустанные, во многом похожие на его поиски самого существа) выявили более буквальный перевод, который он предпочитает: “великая рыба света”.
  Когда солнце садится и полная луна восходит, чтобы занять свое место в жемчужном вечернем небе, Скелгилл ищет именно освещения, а не своей обычной добычи - пятнистого волка, который прячется внизу.  Он выплыл из воды, скользя по серебристому мениску, которым является поверхность озера Бассентуэйт, его носовая волна создает складки на идеальном отражении великой пирамиды Скиддо, ее верхние склоны сверкают под заходящими лучами солнца.  При отсутствии ветра – нет необходимости в якоре, и слишком рано для появления больших стаек мошек – он погружен в свои мысли и время от времени слышит жалобный птичий крик.
  Конечно, у него есть выход.  Сидеть в лодке с пустыми руками не только заставило бы его чувствовать себя – и даже выглядеть – голым, но и лишило бы его сил.  Подобно разгадывателю кроссвордов без ручки, барабанщику без палочек, художнику без кисти, лишенному своих рыболовных снастей, его воображение выхолощено.  Подобно медному громоотводу на церковной башне, через его стержень – и натянутую нейлоновую нить, которая проникает сквозь кожу огромного водоема, – проходит его канал общения со скрытыми силами природы.  Таким образом, он на словах одобряет рыбалку и ждет вдохновения для поклевки.
  Тем, что он вообще может быть здесь, я во многом обязан сержанту Лейтону.  Намек Скелгилла на то, что он мог бы порыбачить, был расценен как акт бравады, отважная попытка продемонстрировать (возможно, самому себе), что он не потерял самообладания, что он верит, что ситуация под контролем; но это был крик о помощи.  Следовательно, позже в тот же день – самый длинный день, полный пустых новостей, хождения взад-вперед, кофе литрами – его верный лейтенант возродил эту идею, указав, что, хотя ничего не оставалось, как сидеть и ждать какого-либо контакта от сержанта Джонса, Скелгиллу, несомненно, было бы полезно отдохнуть.  В ответ на это неопровержимое рассуждение Скелгилл настоял, чтобы сержант Лейтон тоже отправился домой и занялся семейными делами – верный способ отвлечься от назойливого беспокойства, которое возвращается, как непрекращающаяся зубная боль.  Любопытно (как показалось Скелгиллу, в основном незнакомому с подобным бедламом во время купания), что сержант Лейтон отказался от этого предложения и предложил собственное небольшое предприятие.
  В отсутствие ощутимой зацепки остается утверждение сержанта Лейтона о том, что Литтл–Лэнгдейл является своего рода горячей точкой с точки зрения их расследования - и он настаивает на этой точке зрения, несмотря на нежелание Скелгилла делать выводы из событий, которые они зафиксировали.  Как он повторил своему боссу, нельзя отрицать, что Уильям Таймер – Тикер – подозрительно утонул в деревенском озере, с различными признаками (как выразился сержант Лейтон) “фокусов-покусов” в его лагере, и при нем был особый шарм, который потенциально связывал его с пропавшим Леонидом Павленко.  Павленко, в свою очередь, почти наверняка находился поблизости (по крайней мере, в соседнем Конистоне), и на обратной стороне фотографии его подруги была записка, в которой упоминался “черный бек”.  У них есть доказательства из Киева, что эта женщина, Ирина Янукович, приехала в Камбрию, и в этом районе есть другие связи из Восточной Европы, в том числе польская девушка Ева, которая внезапно покинула местную гостиницу, очевидно, попытавшись связаться с полицией.
  Таким образом, предложение сержанта Лейтона состояло в том, чтобы провести вечер тихо, инкогнито, в укромном уголке "Лэнгдейл Армз".  Как он отметил, хозяин считает, что он приезжий на пеший отдых, остановился неподалеку и явно неравнодушен к знаменитым пирогам заведения. 
  Скелгилл был настроен скептически.  Мысль о том, что сержант Лейтон может натолкнуться на какую-нибудь крупицу информации, на богатый пласт улик, которые приведут их к местонахождению сержанта Джонса, казалась ему самой маловероятной перспективой.  Но он не мог спорить с желанием своего сержанта что-тосделать.  Вместо того чтобы бездельничать (или мочить своих детей), он мог, по крайней мере, чувствовать, что вносит позитивный вклад в дело.  И с этим чувством Скелгилл мог согласиться.  Он отложил свои оговорки и согласился на запрос – и теперь, чуть позже половины девятого вечера, он получает текстовое сообщение, подтверждающее, что его коллега находится на месте.  Сержант Лейтон также сообщает, что в пабе очень много народу, потому что делегаты последней конференции, проходящей в замке Блэкбек, переполнены.
  Скелгилл убирает телефон в один из многочисленных карманов своего жилета.  Он имеет вид одежды полевого медика и украшен различными принадлежностями для рыбной ловли – щипцами для извлечения лески, плоскогубцами и тому подобным, запасными мушками, грузилами и приманками, а также радужными имитациями пескарей, ощетинившихся тройными крючками.  Случайное прикосновение к небрежно брошенному жилету Скелгилла может стать предвестником похода в ближайший отдел A & E.  Он достает леску, которая провисла в воде, – бортиковую оснастку с наживкой на головешку - он якобы ловит окуня, улов менее хлопотный, хотя в это время рыба не беспокоит червя.  И идеи не беспокоят его мозг.
  Однако то, что Скелгилла тянет топтаться на месте, предполагает, что у него есть какое–то решение - просто оно пока недоступно его сознанию.  Собранные им факты и умозаключения, многие из которых кажутся в лучшем случае смутно связанными, возможно, содержат взаимосвязи, которые, будучи однажды понятыми, объяснят друг друга, скорее подобно отдельным кусочкам головоломки, которые, вызванные моментом озарения, внезапно начинают вставать на свои места и раскрывают общую картину.  Чтобы оценить истинную природу огромного леса, когда все, что видишь, – это деревья, необходимо найти того лесного гиганта, который не всегда так заметен у его подножия, – которого можно масштабировать, чтобы обеспечить наглядный обзор.
  Осознанный анализ дается Skelgill нелегко, и в любом случае он не предлагает вычислительных мощностей для работы с множеством переменных.  Более того, хотя он и утверждал, что хваленое управленческое мастерство "T-CUP” (ясное мышление под давлением) входит в число его способностей, прямо сейчас он обременен чувством вины за исчезновение сержанта Джонса, которое прерывает его размышления по крайней мере каждую минуту.  И все же он и сержант Лейтон, обсуждая это несколько раз в течение дня, пришли к выводу, что они мало что могли еще сделать.  Сержанту Джонсу нужно было предоставить достаточную свободу действий, чтобы ‘играть на слух’.  Чтобы проникнуть в круг подозреваемых – даже произвести единственный арест, – она должна была получить доказательства достаточного качества, свидетельствующие о готовящемся преступлении.  Если услужливый незнакомец предложит дорогу на железнодорожной станции, Королевская прокурорская служба быстро оттолкнет его, не говоря уже о присяжных.  Проводить до нужного автобуса, показать нужную остановку, предложить подвезти – ни одно из этих действий не противоречит закону, – так что легко понять, почему сержант Джонс подыгрывала (полагая, что находится под пристальным наблюдением своих коллег).  Но шаг за шагом она добровольно пошла на то, что фактически было ее собственным похищением.  Могли ли они предвидеть это?  Могли ли они предвидеть неисправность устройства слежения?  Вероятно, поразмыслив.  Но время и, прежде всего, ресурсы были ограничены.  И теперь – когда операция инспектора Смарт, по-видимому, сорвалась (“чрезвычайная ситуация в Карлайле”) – численность персонала еще больше растянута.  Действительно, тайную охрану, которая была установлена на территории Rick & Co – для отслеживания его передвижений, если он уйдет, – пришлось отозвать, когда в шесть вечера сменились смены.
  Однако Скелгилл может быть уверен в одном: человек, встретивший сержанта Джонс на железнодорожном вокзале Пенрита, не мог подозревать, что она офицер полиции.  Как справедливо утверждал капитан Шевченко, они просто не появятся.  Эти знания также предполагают, что использование сначала автобуса, а затем машины, оставленной на изолированной и затемненной деревенской остановке, – это просто обычная мера предосторожности, позволяющая избежать опознания, а не сознательный акт, направленный на то, чтобы оторваться от "хвоста".  Это, однако, не объясняет, что произошло в Кесуике и как они вообще потеряли ее след.  И хотя Скелгилл был непреклонен в том, что полиция не должна подвергать опасности прикрытие сержанта Джонс, он не разделяет оптимизма сержанта Лейтон по поводу того, что это защитит ее на неопределенный срок.  А пока может ли он осмелиться поверить, что она копает достаточно глубоко, чтобы подорвать фундамент любого незаконного сооружения, построенного на их участке?  Что она ждет подходящего момента, чтобы сделать свой ход и возобновить связь?  Впереди у них вторая ночь, и ему нужно, чтобы это произошло как можно скорее.
  У него звонит мобильный.
  Скелгилл рвет липучку своего жилета.  Число незнакомое, хотя на первый взгляд кажется, что оно состоит в основном из троек и семерок.
  "Скелгилл".
  ‘ А, инспектор– вам удобно?  Это Райан Робертс.
  Он снова бросает быстрый взгляд на телефонную трубку, и на его лице появляется озадаченное выражение.
  – Все в порядке, мадам.
  - Я получил сообщение, что вам нужна моя помощь.
  Скелгилл снова колеблется.
  - От кого? - спросил я.
  Женщина отвечает веселым смешком.
  ‘ Допустим, это был анонимный источник.  Итак, мы провели кое-какие исследования... наши собственные расследования.
  На заднем плане позади нее Скелгилл слышит легкий гул голосов и странное позвякивание чего-то, что могло быть чайными чашками и блюдцами.  Он смотрит на часы – уже больше девяти – возможно, поздновато для общения с ней.
  - Понимаю.
  Он, очевидно, не знает, но она не вдается в подробности.
  -Вы находитесь на улице?
  – Я на рыбалке - на озере Басс.
  - Значит, ты видишь полную луну?
  Скелгилл поворачивает на юго-восток.
  "Ясно как божий день".
  – Я упоминал, что есть четыре великих шабаша – завтра Бельтан, а сегодня канун мая, Вальпургиева ночь.
  Выражение тревоги постепенно появляется на лице Скелгилла.
  -Сегоднявечером?
  - Ты понимаешь, о чем я говорю?
  И снова он медлит с ответом.
  – Да, думаю, что понимаю.
  – В данный момент я готовлюсь со своим собственным шабашем - полная луна в такую ночь исключительно благоприятна.
  ‘ Или нет.  Его голос тихий, механический.
  – Совершенно верно, инспектор, есть те, кто хотел бы ниспровергнуть такую неисчислимую энергию.
  Он, не мигая, смотрит на бледную поверхность озера.  Начинает подниматься туман, поскольку ночной воздух остывает быстрее, чем вода.  С далекого берега доносится пронзительное уханье неясыти, перекликающееся с настойчивым щебетанием черных дроздов.  Скелгилл неподвижен; хотя при ближайшем рассмотрении волоски на его обнаженных предплечьях встают дыбом.  Его правая рука, держащая мобильный телефон, отдалилась от уха.  Теперь бестелесный голос ведьмы, кажется, исходит из резкого эфира сумерек.
  ‘ Если тебе нужно действовать, у тебя может быть всего несколько часов.  Ты знаешь, куда идти.  Мы будем с вами духом – я поставил ваше дело на первое место в нашей повестке дня.  Теперь она ждет.
  *
  "Давай, Меркель, напряги свой вес, чувак!"
  Скелгилл выходит из своего транса.  Он с некоторым недоверием смотрит на свой мобильный телефон, крепко зажатый в руке, которая упала ему на колени.  Экран пустой – в спящем режиме.  Затем он поворачивается в поясе лицом к источнику вторжения: четверка без рулевого пересекает его нос примерно в семидесяти пяти ярдах от него.  В сгущающейся темноте трудно разглядеть большую часть гребцов – похоже, на них нет спортивной формы, – хотя их голоса доносятся так, как будто они находятся почти рядом с ним.  Похоже, они не обращают внимания на присутствие Скелгилла.  Они усердно гребут, и их случайный прерывистый разговор (с самым изысканным акцентом) рассказывает свою историю: они шестиклассники из школы Оуктуэйт - очевидно, они тайком выбрались в общественный бар на постоялом дворе сразу за Пил–Уайком и благополучно вернулись домой.
  – Проворные руки, парни - старина Рэвелстон-Дайкс вырвет нам кишки на подвязки, если мы не вернемся к отбою!
  - Дженкинс, я говорил тебе, что нам следовало подвести черту под двумя шерри!
  "Это ты во всем виноват, Меркель – давай, чувак, тяни – вы, придурки, должны быть командными игроками!"
  По приказу "Дженкинса" они замолкают и приступают к своей задаче – по крайней мере, кажется, что они знают, что делают, и быстро продвигаются к лесистым берегам, где находится великое учреждение, скрытое от повседневного взгляда.
  Но Скелгилл активировал свой телефон.  Жутковатое голубое свечение выделяет черты его лица.  Есть что-то лисье в блеске его глаз, оскале зубов и учащенном дыхании.  Он набирает номер и подносит трубку к уху.
  -Джордж?-спросиля.
  -Скелли?
  – Да, не могли бы вы заглянуть в мой кабинет и оказать мне услугу?
  "Не беспокойтесь – здесь как в "Марии Селесте" – они все в Карлайле".
  ‘ В сером шкафу есть папка с делом Оуктуэйта – все в порядке, это сделал Джонс. (Секунду он колеблется, захваченный воспоминанием.)  "Есть школьный список, он идет прямо из прошлого – там есть имя, я хочу, чтобы ты проверил – посмотри между 1970 и 1975 годами – пришли мне сообщение".
  *
  – Шеф, как дела – поймал громадину?
  – Лейтон, ты все еще в пабе?
  Сержант Лейтон вздыхает, хотя и привык к резкости своего босса.
  – Да, шеф, но тут что–то не так - вся эта конференц-площадка освободилась полчаса назад.
  – Послушай, у нас нет времени заниматься этим по уставу – обрати внимание на то, что мне нужно, чтобы ты сделал.
  
  OceanofPDF.com
  21. ДЕНЬ ПЕРВОЙ ПОМОЩИ
  Aв то время как Скелгилл лихорадочно готовит веревку и сбрую, из зияющей черной пропасти, которая является расколотой крышей так называемой "апсиды" шахт блэкбек, доносится нечестивое пение.  Стоя на коленях, он усердно работает в серебристом свете, время от времени останавливаясь под луной, чтобы посмотреть на часы, которые говорят ему, что полночь быстро приближается.
  Ветра нет, небо остается ясным, и на побегах папоротника, которые поднимаются вокруг него, как сотни крошечных змеек, клонированных и на мгновение замороженных в своем стремлении к усыпанному блестками небосводу, начинает поблескивать иней.  Но, несмотря на холод, пот ручьями течет по лбу Скелгилла – за последние два часа я видел, как он греб, скакал верхом и бегал как дьявол, начав со спринта через озеро Бассентуэйт, который заставил бы четверку без рулевого разинуть рты от восхищения.  Бегло пришвартовавшись и уложив, как мог, свои рыболовные снасти, он вскочил верхом на свой верный "Триумф" и с ревом помчался на восток по шоссе А66.  Добравшись до своего дома, ему потребовалось "ясно мыслить под давлением" – подобно какому-нибудь обезумевшему грабителю, он рыскал по своему гаражу, сараю и задней части своей машины, хватая предметы снаряжения и запихивая их в свой самый большой рюкзак – был ли какой-то метод в этом безумии, известный только ему.  Вернувшись на дорогу, он повторил вчерашний путь на юг, миновав мерцающие озера Тирлмер, Грасмир, Райдел-Уотер и северную оконечность Уиндермира, а затем повернул на запад, к горам, окружающим Литтл-Лэнгдейл.
  Сразу за перекрытой дорогой, ведущей в карьер, он столкнулся с небольшой колонной, их ослепительные галогенки почти ослепили его – это было максимум, что он мог сделать, чтобы оставаться на дороге, пригибая голову и придерживаясь линии на ее крутых поворотах, когда одна встречная машина за другой быстро проносились мимо него.  Но он выжил и продолжил путь, миновав подъездную дорожку к замку Блэкбек, чтобы добраться до того места, где девять дней назад уговаривал сержанта Джонса взобраться на грань.  Напротив пограничной стены поместья Блэкбек, через узкую дорожку, густые заросли рододендронов – именно сюда он направил свой мотоцикл, тщательно скрыв его присутствие.
  Так начался заключительный этап его ночного триатлона – выматывающий легкие рывок вверх по лесу, следуя своему носу и наклону, пока он не уперся в высокую стену, окружающую территорию замка.  Он взглянул на утопленные в землю серые ворота без явного желания останавливаться, но, пройдя немного дальше, остановился, чтобы привязать к ветке полоску светлой ткани, оторванную от рубашки, которая попалась ему под руку в гараже, и сделать небольшой крюк в сторону от тропинки.  Пару минут спустя он с трудом продвигался вперед и вверх, заставляя себя двигаться под бдительным ликом луны и тяжестью своего рюкзака.  Выйдя из-за опушки леса, он попал прямо в сияющий лунный диск.  Добравшись до места своего нынешнего назначения, он бросил рюкзак и пробежал трусцой двести пятьдесят ярдов до утеса, возвышающегося над карьером.  Минуту спустя он вернулся с серьезным выражением лица.
  А снизу все еще доносится эхо зловещего пения.  Коллективный пол нерелигиозного хора неопределен – хотя, несомненно, и мужской, и женский, – и существует любопытная гармония бормотания, которая маскирует любой отдельный голос.  Язык тоже непроницаем – что касается Скелгилла, то это может быть латынь, греческий или даже древнекумбрийский, – но его настроение безошибочно узнаваемо, одновременно умоляющее и требовательное, его ритм усиливается низким рокотом основного барабана, лежащим в основе пульсом, который, кажется, каждые полминуты или около того исходит из самого тела земли, риффом на тропе войны из четырех нот с его неумолимым обещанием крещендо.
  Скелгилл принимает сидячее положение на участке упругого дерна.  Он извивается в своей альпинистской сбруе, поднимая бедра и сильно затягивая петли для ног в паху – лучше страдать и приспосабливаться к дискомфорту сейчас, чем быть наполовину кастрированным в воздухе.  Он туго затягивает поясной ремень, прежде чем продеть его обратно в пряжку.  Его веревка готова – это популярный спуск, а прочное железное кольцо, ввинченное в выступ сланца, служило поколениям искателей приключений.  Он отстегивает Шерифа от страховочной петли и соединяет ее с веревкой, прежде чем закрепить их обоих в карабине.  Его пальцы работают сверхурочно – и, возможно, это мантра о скорости и спешке, которая звучит на его губах.  Наконец он засовывает плечи в рюкзак, поднимается на ноги, опирается на веревку и направляется к пропасти.
  Однако вместо того, чтобы перевалить через каменистый край задним ходом, он опускается на колени, а затем на дюйм продвигается вперед по выступающему осколку сланца, стараясь не сдвинуть какие-либо незакрепленные фрагменты, которые могли бы выдать его присутствие.  Пол пещеры находится на добрых пятьдесят футов ниже, а эта воронка, возможно, пятнадцати футов в диаметре.  Заглянув в шахту, он впервые может заглянуть внутрь помещения.  Почти прямо под ним находится плита "алтаря" и обращенные к нему грубые "рередо" – как иронично, что он показал эти впечатляющие монолиты сержанту Джонс, потому что она стоит, привязанная к вертикальной скале, в то время как другая девушка – эффектная блондинка, в которой Скелгилл узнает Ирину Янукович по фотографии Леонида Павленко, – лежит на постаменте, точно так же скованная.
  *
  Головокружительный прилив неверия - это испытание силы воли Скелгилла, но каким-то образом он сопротивляется желанию закричать или броситься– как супергерой комиксов, или даже упасть, дезориентированный головокружением и гипнотическим пением, которое резонирует в его сбитом с толку мозгу.  Ясно, что его сердце бешено колотится; грудь вздымается от дыхания, вырывающегося со свистом сквозь оскаленные зубы; его глаза дико бегают по сторонам, пока он пытается понять, что происходит.
  Но по мере того, как он цепляется за это, он привыкает к полумраку и начинает воспринимать различные компоненты сцены.  На самом деле темнота неоднородна.  Плотно расположенные вокруг пары пять свечей образуют правильный узор (точки пентаграммы?); они ровно горят в неподвижном воздухе.  И наклонный луч луны, слабый световой цилиндр, очерченный отверстием и миллионами крошечных капелек воды, взвешенных во влажном эфире, падает на расколотые камни и образует круглую лужицу света, которая омывает распростертую девушку – до плеч – и подползает ближе, чтобы полностью покрыть и ее, и сержанта Джонса.
  Что шокирует, так это то, что обе девушки одеты в белую паутинку – чуть больше, чем плотно обернутые саронги, обнажающие бедра и большую часть груди, – и даже с такого расстояния видно, что в остальном они обнажены.  Поскольку непрекращающееся пение перемежается дразнящим кульминационным боем барабана, самки кажутся одновременно бдительными и в то же время странно пассивными.
  Скелгилл огибает край пропасти, так что вертикальная скала оказывается между ним и сержантом Джонсом.  Он больше не может видеть двух девушек, но его взгляд в пещеру расширяется.  За пределами кольца света, отбрасываемого свечами и прожектором луны, почти темно, но он может лишь различить полукруг фигур в капюшонах.  Пока он наблюдает, их шеренга разделяется, и один из них выходит вперед, ведя за собой привязанное животное – барана Хердвика.  В замедленной съемке – но это должно занять всего полдюжины секунд – за ним следует другой человек и обнажает церемониальный меч – и по мере того, как безжалостное пение набирает силу и темп, овцу забивают – отрубают голову, а полость тела рассекают на части.
  Неясно, были ли девушки свидетелями этого акта бойни - да и смотрели ли они вообще, – но теперь "палач’ приближается к ним с чашей в руках; с нее капает черная кровь.  Скелгилл возвращается в исходное положение – он с болезненным восхищением наблюдает, как фигура помазывает девушек по очереди, нанося свастику против часовой стрелки на обнаженную плоть левой груди над сердцем.  Лежащая ничком Ирина Янукович явно дрожит, но сержант Джонс держит себя в руках, хотя и закрывает глаза, пока наносят символ.
  Затем барабан внезапно подает сигнал об изменении, и монотонное пение приобретает более медленный темп.  Черный ковен – ибо, конечно, именно такими они и должны быть – столпился вокруг алтаря, но теперь лидер поднимает чашу и проходит сквозь толпу, которая поворачивается и следует за ним.  Они исчезают из поля зрения Скелгилла – и, хотя заклинание продолжается, его громкость уменьшается.
  Он смотрит на часы – и это может послужить объяснением, потому что до полуночи восемь минут, – и ниже он видит, что пятно лунного света распространилось по телу Ирины Янукович и теперь падает на босые ноги сержанта Джонса.  Возможно, шабаш проводит последние мерзкие приготовления, прежде чем вернуться к алтарю в час ведьм.
  Скелгилл должен действовать.
  Он снимает с плеча моток веревки и бросает его в отверстие.  Он наблюдает прищуренными глазами, как она змеится вниз, в пустоту.  Он знает его длину и то, что он будет удобно доставать до земли.  Он падает прямо за осколком, к которому привязан сержант Джонс.  Между скалой и водоемом, уходящим в невидимые глубины пещеры, есть пространство примерно в восемь футов, на которое он может прицелиться.  Теперь он улавливает слабину и начинает пятиться через край.  В спуске всегда есть момент, когда доверие должно быть передано какой-то высшей силе (даже если это производители веревки или распорных болтов, удерживающих точку крепления на месте) – это точка невозврата, - но Скелгилл не проявляет колебаний, когда он опускает зад, а затем отталкивается, одновременно уменьшая трение о свое страховочное устройство, так что он падает значительно ниже навеса и сопутствующего риска пролома черепа.  Он плавно спускается по шахте, ему требуется всего десять секунд, чтобы мягко приземлиться на грубо отесанный каменный пол.  У него нет стопорного узла на веревке, и он быстро вытаскивает бегущий конец из своей сбруи.
  Он метается по сторонам.  Пение – несомненно, теперь доносящееся откуда-то из-за выхода в этот огромный зал – приобрело более настойчивую ноту, более напряженную, более неистовую; но это звучит так, как будто их оставили в покое – и почему ковен должен беспокоиться?  Ибо есть только один выход – а у них есть численность и, как уже установила разведка Скелгилла, охрана, патрулирующая каменоломню.  Он осторожно огибает огромную стойку и запрыгивает на плоскую плиту ‘алтаря’.  Он двигается проворно и, прежде чем она успевает отреагировать, крепко зажимает рот сержанта Джонс рукой.  В ее глазах внезапно появляется страх и встревоженность, но Скелгилл шипит ей на ухо, и она понимает, что это он.
  "Соблюдайте гробовую тишину".
  СЕРЖАНТ Джонс кивает.
  Другая девушка, кажется, окаменела; Скелгилл опускается на колени и тоже что-то шепчет ей.  Кажется, она понимает, что ей следует молчать, хотя и отшатывается, когда он протягивает руку через плечо и достает из рюкзака сверкающий клинок.  Он быстро разрезает путы, стягивающие ее запястья и лодыжки.  Затем он встает и отпускает сержанта Джонс.  Она качается вперед, когда привязывающие ее путы спадают, и Скелгиллу приходится поддерживать ее вес, обхватывая руками ее тело.  Он чувствует, что она холодная, продрогшая и влажная, а ее соски проступают сквозь ткань тонкого жертвенного одеяния.
  - С тобой все в порядке?
  Его слова снова звучат шепотом прямо ей на ухо.
  – Они дали нам кое–что, шеф, чтобы усмирить нас... Я чувствую оцепенение.
  Скелгилл морщится, хотя в их объятиях она не видит его беспокойства.
  - Становится хуже или лучше?
  - Думаю, так лучше, шеф.
  Скелгилл отходит в сторону.  Поддерживая ее за локти, он помогает ей спуститься с горизонтальной плиты, которая примерно на три фута выше уровня земли.  Он ведет ее к задней части вертикального осколка.  Она идет вяло, а он собирает свисающую веревку и вкладывает ей в руки для поддержки.  Затем он отскакивает назад и аналогичным образом помогает Ирине Янукович.  Трудно сказать, действует ли на нее наркотик в большей или меньшей степени – в полумраке она вяло разглядывает его, но ей удается идти без посторонней помощи и, хотя и нетвердо, присоединиться к сержанту Джонсу, цепляющемуся за веревку.
  Скелгилл срывает с себя рюкзак и вываливает его оставшееся содержимое.  Там есть вторая упряжь, а также веревки разной длины и разные приспособления.  Ему остается работать только в темноте, что, возможно, и к лучшему, поскольку сейчас он одну за другой продевает босые ступни украинской девушки в ножные петли аппарата и поднимает его до ее талии, изо всех сил заправляя саронг, чтобы сохранить хоть какую-то скромность.  Затем он наклоняется и хватает горсть альпинистских принадлежностей – это подъемники, приспособления для лазания по веревке, он надевает их и прикрепляет к ремню безопасности.  Он смотрит на сержанта Джонса и одними губами произносит какое-то указание.
  - Ей придется карабкаться.
  Сержант Джонс что-то шепчет девушке, которая кивает и, в свою очередь, говорит на ухо сержанту Джонсу.
  – Она уже делала это раньше, шеф национальной службы.
  - Скажи ей, чтобы она уходила.
  Девушка, несмотря на свою очевидную вялость, понимает, что она должна сделать – и хотя страх способен обездвижить, теперь он побуждает к бегству.  Медленно – мучительно медленно, на взгляд встревоженного Скелгилла, – она начинает взбираться по веревке.
  Он расстегивает свою собственную сбрую и бросает ее на землю.  Он опускается на колени и, аккуратно удерживая петли на ногах, вручает ее сержанту Джонсу.  Она встает в петли и позволяет ему поднять снаряжение до ее талии. И снова возникает неловкий интимный момент, но необходимость в соблюдении приличий означает, что они должны быть отброшены в сторону.  Действительно, Ирина Янукович осваивается и уже выше головы ростом.  Скелгилл тянется, чтобы установить оставшиеся подъемные устройства для своего коллеги.
  - Помни о своем обучении.
  Его слова звучат как команда – он ссылается на курс, который проводит для новобранцев полиции, базовый побег из шахты или выбоины, выполняемый с помощью более элементарных петель прусика, связанных вручную, - но сержант Джонс кивает, как будто это вопрос.
  – Да, шеф, но как насчет вас?
  Скелгилл с тревогой оглядывается через плечо, потому что сержант Джонс почти выкрикивает эти последние слова.  До нее дошло, что он лишился своего собственного способа побега.
  ‘ Я не рассчитывал, что нас будет трое – это моя ошибка.  Он простодушно улыбается.  - Теперь меняйся.
  – Но, шеф, что вы собираетесь делать?
  "Импровизируй".
  –Но...
  Он берет ее лицо в ладони и говорит с новой настойчивостью, почти выплевывая слова.  ‘ Послушай меня.  С самого начала у тебя может быть десятиминутная фора.  Держите луну за спиной и бегите, если сможете.  Когда встретите стену, поверните налево.  Оставайтесь на тропинке.  Через полмили найдите полоску ткани на ветке.  Развяжите ее. Он отмечает путь на дно шахты – в овраг, где она заколочена – помнишь?  (Она кивает один раз.)  ‘ Под кучей папоротника, слева от входа в туннель, есть мусорный мешок.  Там есть теплая одежда, энергетические напитки, мятный пирог – и мой телефон, если ты сможешь поймать сигнал.
  Он наклоняется, чтобы поднять веревку, а затем сзади обхватывает ее за талию, чтобы закрепить бегущий конец.  Это могло бы быть своего рода объятием, но действие происходит быстро, и он отстраняется и наносит ей хлесткий шлепок по ягодице.
  - Иди наверх, девочка.
  На его неожиданную подсказку сержант Джонс реагирует соответствующим образом.  Он отходит в сторону, чтобы дать ей пространство – раздается плеск воды, когда он нечаянно наступает на неглубокий край бассейна.  Она начинает подниматься – и сразу становится ясно, что он сделал с веревкой: по мере того, как она поднимается, поднимается и она сама – и в течение тридцати секунд не остается свободного конца, за который преследователь мог бы зацепиться, пытаясь помешать побегу.
  Но Скелгилл окончательно застрял.
  Все это время издалека доносилось успокаивающее приглушенное пение – если оно вообще могло быть таким, – говорящее Скелгиллу, что шабаш был занят чем-то другим.  Но теперь это меняется.  Барабанный бой замедляется, и становится очевидным, что шабаш совершает свое тяжеловесное возвращение в Апсиду.  Скелгилл, должно быть, осознает опасность, поскольку он наклоняется, чтобы нащупать свой нож, хотя его глаза устремлены только на залитую лунным светом шахту наверху и две призрачные фигуры, которые скользят к спасению, вырисовываясь силуэтами на фоне полуночной синевы неба.  Они уже далеко от пределов досягаемости, на полпути к небесам, и еще минута - и они увидят, как их босые подошвы устремятся к спасению.
  В черном аду внизу Скелгилл поворачивается лицом к своим врагам.  Заклинание, поначалу набиравшее силу по мере приближения группы к камням алтаря, внезапно затихает.  Стоит гробовая тишина, ни вздоха, ни крика тревоги – только холодная капель воды позади него.  Затем раздается шарканье ног.  Темнее самой тьмы медленно материализуются двенадцать фигур, выстроившихся по шесть человек по обе стороны от огромной стойки, пустота под их монашескими капюшонами чернее угля.  И из–за монолита медленно появляется тринадцатый – мясник с мечом - похоже, Magistra, поскольку на вышитом плаще Скелгилл может различить сверкающий мотив перевернутой пентаграммы, включающей голову барана.  И зажатое в одном кулаке – теперь поднятом вверх – настоящее существо, слепые глаза, непрозрачные в лунном свете, вывалившийся язык, кровь, запекшаяся на перерубленной шее.  Если ковен был сорван в своем подлом поступке ...
  *
  Хотя никто не двигается, постепенно пение возобновляется – теперь уже без барабана, просто чужая фраза из пяти слогов, с ударением на последнем и повторяющаяся.  Не было никаких дебатов, никаких взаимных обвинений по поводу пропавших девочек, никаких дискуссий о том, что делать дальше – как будто ковен действует как единый разум, зловещий подземный хищник, который беспрепятственно перенес фокус своей гипнотической силы на новую добычу.
  The Магистра поднимает меч так, чтобы он был направлен прямо на Скелгилла.  Он стоит как вкопанный на краю черного бассейна, подбоченившись, с бесстрастным выражением лица.  Он может быть в страхе, но, похоже, полон решимости не показывать ни уверенности, ни страха; он знает, что каждая секунда промедления увеличивает шансы девочек на побег. 
  Противостояние кажется бесконечным.
  И затем он делает движение – маленький шажок... назад.
  Некоторые члены ковена откликаются и незначительным образом нарушают строй – заклинание всего на мгновение теряет свое единство – как будто в некоторых голосах слышится дрожь ликования; а затем пение возобновляет свою гармонию, его сила обновляется, а громкость увеличивается.
  Скелгилл делает еще шаг; вода заливает его сапоги и доходит до голеней.  Его глаза, не мигая, прикованы к мечу.
  А потом – еще шаг, и еще.  Вода достигает его колен – бедер - и охватывает талию.  Но вместо того, чтобы поднять руки, он крепко сжимает их – и теперь его ладони находятся под поверхностью.
  Он находится в бассейне на расстоянии добрых двадцати футов и все еще медленно пятится – казалось бы, загипнотизированный, двигаясь как автомат, которым командует воля ковена.
  Более глубокая вода, должно быть, ледяная, что подвергает Скелджилла риску получить холодный шок – и действительно, когда прилив достигает его груди, его губы приоткрываются, а дыхание становится более учащенным, глубоким и хриплым.
  В тридцати пяти футах от берега плечи Скелгилла уходят под воду.  Его лицо кажется немногим больше бледного овала в сгущающейся за ним темноте.  Пение стало более неистовым и беспорядочным, как будто его участники возбуждены воздействием своей магии; неистовые крики триумфа подчеркивают ритм заклинания.
  Словно поддавшись коллективной истерии и почувствовав момент, Магистра поднимает меч – и затем делает вид, что направляет его острием вперед на Скелгилла.
  Голова Скелгилла исчезает под поверхностью.
  Там есть несколько пузырьков.
  Потом больше ничего.
  Шабаш молчит.
  Примерно через пять минут Магистра поворачивается и проходит сквозь шеренгу фигур в капюшонах.  Собрание, возобновляя свое пение, выстраивается в очередь и следует за ней.
  
  OceanofPDF.com
  22. РАСПЛАТА
  Посколькуручей, считающийся источником Черного Бека, вытекает из грубо забаррикадированного входа в шахту, сержант Джонс и Ирина Янукович жмутся, как бродячие нищие, к скальной стене узкого каньона.  Они откопали потайную корзину для мусора, и теперь каждый носит мешковатую ворсистую одежду и что-то, что может быть лыжными штанами (хотя на них видны следы использования во время рыбалки); вещи, которые Скелгилл выбрал в спешке – предположительно, имея в виду сержанта Джонса и себя самого.  Украинская девушка жадно поглощает батончик мятного торта "Кендал" – вероятно, впервые в своей жизни, - а сержант Джонс держит в одной руке открытую бутылку сока, а в другой - мобильный телефон Скелгилла.
  Их душевное состояние трудно различить.  С высоты полная луна освещает две светлые макушки - их глаза скрыты в тени под бровями.  Создается впечатление своего рода истощения – неудивительно, учитывая их мучительный опыт, успокаивающее действие наркотика и физически сложный побег.  Но если они пребывают в задумчивости, подобно альпинистам, успешно взошедшим на намеченную вершину, они должны знать, что задача выполнена лишь наполовину; придя в себя, они должны продолжать – и, как обычно указывает Скелгилл, большинство несчастных случаев в горах происходит на спуске.
  И нет телефонного сигнала.
  Сержант Джонс машет телефонной трубкой в виде предписанной восьмерки - но даже если бы в этой части Лэнгдейлов был сигнал, каменные стены оврага, в котором они прячутся, перекрыли бы его досягаемость; с таким же успехом они могли бы находиться в пещере.  Она бросает взгляд на девушку рядом с ней – они не так уж сильно отличаются – по возрасту, телосложению и внешности, – хотя она не могла не заметить, что Ирина Янукович начала слабеть, когда они пересекали крутой лесистый склон холма от точки, отмеченной кодированным сигналом Скелгилла.  Теперь они наверняка должны бежать – ибо это не самое подходящее убежище – если преследователи приблизятся, они окажутся загнанными в угол, и им некуда будет бежать.  Но Скелгилл не сделал никаких предложений относительно того, что делать дальше.  Сержанта Джонса останавливает нерешительность.
  Затем раздается звук.
  Девушки слышат это одновременно, и Ирина Янукович инстинктивно хватает сержанта Джонса за запястье.  Они застывают, внимательно прислушиваясь.  Прижавшись друг к другу в лунном свете, они могли бы быть парой древних лесных обитателей, застигнутых врасплох, когда они должны были быть в безопасности со своими сородичами.
  Это происходит снова, и снова, и снова, усиливаясь, хотя и регулярно, возможно, каждые две секунды – тревожный шум, короткое хриплое шипение, как будто существо страдает от какого–то жестокого обращения.
  Хотя они вертят головами из стороны в сторону, ясно, что они не могут определить источник звука – и все же он приближается к ним – кажется, он витает в воздухе, как какой–то крылатый демон, который кружит в вышине, приближаясь с каждым проходом.
  Сержант Джонс высвобождается из рук своего перепуганного спутника.  Она с трудом поднимается на ноги и, спотыкаясь, идет к тайнику Скелгилла.  Среди оставшегося содержимого - топор.  Она встает перед другой девочкой, которая теперь съежилась от ужаса, и отважно смотрит вниз, в овраг, на черную тень леса.
  -Сюда!
  Сзади раздается сдавленный крик.  Она оборачивается – на ее лице маска шока, – потому что голос резкий и полный боли... и все же пугающе знакомый.
  Скелгилл.
  Тяжело дыша, как собака, – черты его лица искажены страшной гримасой, волосы прилипли ко лбу, кожа измазана кровью и глиной, рубашка промокла и порвана, – он с грохотом ударяется о доски, загораживающие вход, и умоляюще тянется сквозь щели, как отчаявшийся беженец, как будто за его спиной что–то страшное – цунами, извержение вулкана, сам дьявол.
  -Топор!
  Снова его хриплый крик умоляет коллегу действовать, но сержант Джонс роняет топор и бросается к перегородке, сначала хватая его за руки, а затем вынуждая заключить в отчаянные объятия, их тела разделены грубой преградой.
  – Шеф, шеф... Что случилось ... что случилось ... все в порядке.
  В отличие от ее энергичного приветствия, ее голос звучит успокаивающе - и контакт, который она инициирует, кажется, успокаивает беспокойство Скелгилла. Он не сопротивляется ее вниманию, хотя его дыхание становится тяжелым и учащенным, а в глазах застыла тоска.
  – Девушка – насколько – она – понимает - английский?
  Между вздохами он выпаливает бессвязный вопрос.
  - Не так уж и много, шеф.
  – Он ... там.
  - Кто, шеф?
  – Ее парень – не буду - называть его имени.
  Но сержант Джонс произносит это слово одними губами.
  -Павленко?
  Уставившись на него, Скелгилл кивает.
  – Мне пришлось плыть к нему ... через отстойник ... Этот бассейн – ответвление ... ручья ... Я чуть ... не добрался ... ааа!  Внезапно он вскрикивает, как будто у него в виске пронзает боль.  Он закрывает глаза и морщится от отвращения при виде образа, который должен быть вызван в воображении.  "Там тело ... застряло в отстойнике ... мои легкие ... разрывались ... Я просто вовремя вытащил его ... Я почувствовал, что у него ... отсутствует зуб".
  Скелгилл снова издает мучительный стон.  Сержант Джонс протягивает руку, и точно так же, как совсем недавно он обхватил ее лицо, она теперь делает то же самое с ним.  И снова кажется, что ее прикосновение прогоняет часть страха – потому что его глаза снова обретают фокус, а челюсть решительно сжимается.
  "Топор".
  - Конечно, шеф.
  Она достает инструмент – здоровенный топорик весом в добрых два фунта или больше – и просовывает его сквозь прутья того, что скоро станет тюрьмой ненадолго.
  - Отойди.
  Она делает, как он велит, и он, не теряя времени, разбивает барьер, взламывает доску посередине, а затем атакует места пересечения, где прибиты поперечины.  Он кричит с некоторой самозабвенностью, как будто это помогает снять напряжение, вызванное его испытанием.  Но он заходит так далеко, что создает необходимую брешь, чтобы протиснуться.  Сержант Джонс делает шаг вперед, но теперь прижимает ее руки к бокам.  Он бросает взгляд на Ирину Янукович; она тревожно дрожит.
  - Вы, пара, чувствуете себя лучше?
  Сержант Джонс решительно кивает.
  – Думаю, свежий воздух пошел на пользу - и мятный пирог.
  Скелгилл натягивает улыбку.
  – Тебе нужно идти - оставаться здесь небезопасно.
  Теперь выражение тревоги возвращается на лицо сержанта Джонса.
  – Но, шеф, что теперь?  Она замечает, что его команда исключает его самого.
  Скелгилл отворачивается; в его глазах читается решимость.  Через мгновение он говорит через плечо:  Он предпочел проигнорировать ее вопрос.
  - Нет телефонного сигнала?
  - Нет, шеф.
  – Давай, неси сумку.
  Он ведет нас к выходу из залитого лунным светом оврага, его крутые склоны бархатисто-черные, а изгиб в центре - серебристая лента.  У входа в расщелину он останавливается, поворачивается и вытягивает правую руку, как дорожный полицейский.
  Держитесь строго по контуру.  Вы проедете мимо лагеря Тиккера среди сосен, а сразу за ним будет утес с водопадом.  Следуйте по указателю до водопропускной трубы.  Там есть поросшая травой площадка со стоячим камнем – Шляпой Мэг.  Просто спрячьтесь там – согрейтесь – не показывайтесь на дорогу - даже если услышите шум проезжающей машины.  Я знаю, где вас найти.  Идите.
  Сержант Джонс делает вдох, чтобы ответить, на ее лице вопрос, но Скелгилл отходит, держа топор наготове.  Хотя черты его лица утратили выражение ужаса, очевидно, что он все еще несет на себе определенное бремя.  Хотя он говорил об обнаружении трупа Леонида Павленко, чего он не сказал, так это того, что в затопленном туннеле, через который он сбежал, лежат более старые останки.
  *
  Со своего наблюдательного пункта на утесе над карьером Скелгилл может видеть шабаш - темные фигуры в капюшонах, выделяющиеся на фоне более светлого сланца скальной породы.  Его члены стоят в неплотном скоплении отдельных групп – похоже, они не прислушиваются к единому голосу.  Magistra видна в одной из таких клик – металлическая вышивка на плаще поблескивает в свете звезд.  Сейчас этот человек кажется ниже ростом – возможно, потому, что рядом стоит гораздо более высокая фигура, склонившаяся, чтобы посовещаться, – и с этими двумя "охранник", которого Скелгилл заметил ранее.  Его жилистая фигура и военизированная одежда, а также небрежная манера, с которой он вешает свой сломанный дробовик на правое предплечье, о многом говорят Скелгиллу.  Он знает этого человека: Джед Тарр, егерь поместья Блэкбек.  Пара немецких овчарок, которых он держит на поводке, просто подтверждает личность.
  А между gathering и утесом припаркованы автомобили, которые также попадают в поле зрения Скелгилла.  Для начала - черный Porsche Cayenne с поврежденным передним антикрылом.  Рядом с ним стоит "Дефендер" с короткой колесной базой, Конистон Грин, если лунный свет не обманывает его зрение.  Среди других - новый Range Rover с номерными знаками, универсал Audi, окрашенный в ливрею известной местной фирмы земельных агентов, пара автомобилей популярной марки – тоже новых, – небольшой белый фургон типа тех, что используют торговцы, и три более скромных мотора, всего десять штук.  Скелгилл задумчиво кивает.  Некоторые из них ему знакомы по очевидным причинам, а некоторые он видел припаркованными возле "Лэнгдейл Армз".  Вместе они составляют конвой, который чуть не столкнул его с дороги.
  Но теперь раздается звук другого автомобиля.
  Когда Скелгилл навостряет уши, то же самое делают и члены ковена – и по их реакции становится ясно, что это неожиданное прибытие.  Фигуры как одна поворачиваются к дорожке, ведущей к заброшенным выработкам, и впервые один голос звучит достаточно громко, чтобы Скелгилл смог разобрать слова.
  - Я думал, ворота должны быть заперты?
  Говорит мужчина – высокая фигура рядом с магистрой, – и вопрос, произнесенный довольно обвиняющим тоном, адресован Джеду Тарру.  Скелгилл сразу распознает в тоне человека, воспитанного в частном порядке, землевладельца.
  Тарр не отвечает, потому что сейчас он смотрит на яркий луч, который, подобно прожектору, проник в карьер, освещая его разрушенные скалы, и остановился на собравшихся под Скелгиллом.  Тарру хотелось бы прикрыть глаза, но с пистолетом на одном запястье и собаками, привязанными к другому, все, что он может сделать, это наклонить голову и прищуриться от света приближающихся фар.  Члены ковена приподнимают рукава своих плащей, защищаясь от слепоты.  Скелгилла в его высоком орлином гнезде ничто не беспокоит – действительно, он может видеть природу того, что приближается.  Это трактор с бульдозерным навесным оборудованием, и, судя по расколотому бревну– гремящему в зубчатом ковше, он справился с запертыми воротами.  Но не менее важно и то, что следует за этим – вторая автоколонна, на этот раз состоящая из фермерских пикапов.  Эти машины расходятся веером, образуя дугу, примерно с крикетное поле, не доходящую до Тарра, который стоит на своем перед незваными посетителями.  Члены ковена, с другой стороны, отступили и сбились в более плотную группу, задумчивые и молчаливые.
  Оставив фары гореть, а двигатели работать, незаметные пассажиры пикапов начинают выходить, хотя большинство из них, заметив дробовик, предусмотрительно прячутся за открытыми дверцами.  Но не так с парой из трактора.  Водитель – крупный мужчина – выходит из кабины с привычной легкостью; пассажир, явно незнакомый с устройством опор для ног, приземляется менее достойно.  Затем они вместе начинают наступать на Тарр.
  "Рит, это ты убиваешь тебя?"
  Если Скелгилл еще не узнал мощную, хотя и немного согнутую фигуру, вырисовывающуюся на фоне множества фар, то он сразу узнает, что этот голос принадлежит бывшему фермеру с холмов Артуру Хоупу.  И, хотя этому человеку противостоит вооруженный противник, он демонстрирует небольшое уважение к собственной безопасности.  Вторая фигура рядом с ним более осторожна.  Невысокий, коренастый и, честно говоря, несколько полноватый сержант Лейтон, который теперь пытается удержать фермера и продвигается вперед в одиночку, беря на себя ответственность как единственный профессионал, обученный справляться с подобной ситуацией, – таков безошибочный облик сержанта Лейтона.
  -Опусти пистолет.
  Если тон Артура Хоупа звучал типично резко, то в голосе сержанта Лейтона слышалась нотка угрозы – та, которая противоречит легкомысленному характеру, который всегда готов подбодрить своих коллег и принести неограниченное количество чашек чая, когда в офисе наступают трудные времена.  Он повторяет эти слова и делает еще один шаг вперед.
  – Тарр, опусти пистолет.
  Скелгилл поднялся на ноги.  Возможно, ему интересно, какие мысли крутятся в голове Джеда Тарра в этот момент.  То, что он тяжелый случай, не вызывает сомнений.  Простая встреча с ним подтверждает этот факт – не говоря уже о сомнительном резюме, которое раскопала команда сержанта Лейтона.  Он не будет уклоняться от применения насилия.  Но будет ли он просчитывать шансы?  Оружие - традиционное оружие бок о бок.  Возможно, у него в карманах есть еще патроны, но два выстрела - это все, что у него есть в руках.  И, если он подсчитал, он и ковен, стоящий за ним, – чего бы это ни стоило в бою – выстроились в линию против грозного лондонца и пятнадцати обиженных камбрийских фермеров, с чьим драгоценным скотом (действительно, источником средств к существованию) он и его окружение позволили себе серьезные вольности.  Не считая воинственного кокни, которого он мог застрелить, кто, черт возьми, стал бы разумно сражаться с пятнадцатью обиженными камбрийскими фермерами?  (Спросите у "Олл Блэкс" 1972 года.)
  Но Тарр оказывается между молотом и наковальней.
  Его казначеи остались позади, а впереди ждет неопределенная судьба.
  Когда сержант Лейтон делает еще один шаг к нему, теперь приближаясь на расстояние шести футов, Тарр руководствуется своими ограниченными инстинктами.
  Ружье все еще сломано, и – поскольку он держит собак – его левая рука не свободна, чтобы схватить ствол обычным быстрым способом, который использовал бы стрелок, поднимая его для выстрела.  Таким образом, действие становится более неуклюжим, рычаг упирается в предплечье – и в этот момент Скелгилл кричит.
  - Лейтон! - позвал я.
  Его крик отвлекает внимание на долю секунды.  Тарр поворачивает голову, чтобы посмотреть, откуда доносится голос, все еще пытаясь закрыть пистолет.  Наконец ему это удается – но только тогда, когда Скелгилл метает топор, – и, возможно, именно это означало его предупреждение своему коллеге.
  В старом вестерне или, возможно, в сегодняшнем фильме о Бонде подобный поступок привел бы к тому, что топор войны вонзился бы злодею между лопаток и положил конец его роли.  Но каким бы точным ни был Скелгилл со своей левой рукой, желать такого исхода было бы слишком многого.
  Однако здесь есть своего рода мелодраматический исход - вращающийся топор, по крайней мере, находит свою цель.  Он со всей силы ударяет Тарра по задней поверхности ноги своим стальным наконечником – и мгновенно опускает его на одно колено с резким криком боли.
  Сержант Лейтон мог бы создать впечатление спортсмена с вызовом, но в этот момент он опускает плечо, и возникает размытое пятно, когда он сбивает Тарра с ног.  Пистолет разряжается с оранжевой вспышкой и колоссальным грохотом, который разносится по скалистому амфитеатру, но сержант Лейтон не ранен, и оружие с грохотом падает на каменистую землю, когда он наваливается всем своим телом на своего врага.  Собаки, которые до сих пор были настороже, внезапно присоединяются к драке, но только для того, чтобы с энтузиазмом кусать за лодыжки своего шипящего, плюющегося и брыкающегося сторожа.
  Секундой позже Артур Хоуп неуклюже вступает в бой, и раздаются глухие удары и соответствующие им стоны.  Из-за этого небольшого страмаша в атаку идет шеренга фермеров.  Теперь ковен съеживается еще теснее друг к другу – меньшие члены отступают в тыл группы.  Скелгилл наблюдает, втягивая воздух сквозь оскаленные зубы, на его лице появляется выражение тревоги; гражданский арест по неопределенному протоколу вот-вот будет произведен.
  И затем он видит – возможно, с оттенком сожаления – превосходящее решение с точки зрения закона страны – поскольку в шахту въезжает еще одна машина – и еще одна, и еще две – и, к облегчению Скелгилла, они мерцают успокаивающе знакомыми синими огнями аварийных служб.
  *
  К тому времени, когда Скелгилл снял веревку с железного якоря над Апсидой и спустился с помощью Дюльферсица, традиционного безредукторного спуска, в карьере внизу уже установился своего рода порядок.  Он бежит трусцой по скальной породе.
  Джед Тарр в наручниках лежит лицом вниз.
  Пистолет в целости и сохранности находится у сержанта Лейтона.
  Артур Хоуп держит на поводках двух овчарок.  (Они узнают Скелгилла и, кажется, рады его видеть.)
  Полиция проверяет ковен – несколько его членов мужского пола заметно избиты и истекают кровью, и выглядят они не слишком хорошо для того, чтобы их представили пастушьему сообществу.  Однако сочувствие, похоже, не пользуется большим спросом; большинство офицеров - местные жители, и, подобно Скелгиллу, они хорошо знакомы со своими собратьями-фермерами.  Скелгилл считает своим долгом лично поблагодарить каждого из последних.
  Но он придерживается краткости в словах благодарности, поскольку есть более неотложный вопрос.  Он отделяется от основной толпы и подходит к констеблю в форме, который стоит по стойке смирно возле патрульной машины.
  - Додд.
  – Сэр, рад, что с вами все в порядке.
  - Мне нужна твоя машина, Додд.
  -Сэр?
  - Я должен найти сержанта Джонса.
  – Мы нашли ее, сэр, она в "Лэнгдейл Армз" с констеблем и другой девушкой.  Парамедик остался только для того, чтобы проверить, что с ними все в порядке.
  -Что? -спросиля
  – Следопыт, сэр, вот почему мы все здесь оказались, сэр.
  - Вы хотите сказать, что Лейтон вам не звонил?
  - Нет, сэр.
  Скелгилл в замешательстве.  Констебль Додд продолжает.
  ‘ Маячок начал мигать, сэр, примерно без четверти одиннадцать.  Он двигался на юг от Кесуика – направлялся сюда.  Мы пытались дозвониться до вас, но никто не отвечал.
  – Да, я ехал на велосипеде, а потом потерял сигнал.
  – И маячок мы тоже потеряли, сэр, примерно в половине двенадцатого, но вскоре после полуночи он снова заработал - мы нашли ее там, где вы сказали ей спрятаться, сэр.
  Скелгилл хмурит брови и несколько мгновений стоит в задумчивом молчании.  Нетерпеливый констебль начинает выглядеть обеспокоенным – возможно, он расстроил планы этого печально известного загадочного офицера?
  - Вы говорите, она была в Кесуике?
  – Совершенно верно, сэр, сигнал поступил более или менее точно в точку последнего отслеживания во вторник вечером.
  Скелгилл кивает сам себе.
  - Отличная работа, Додд.
  Теперь констебль Додд, который отнюдь не дурак, смотрит на Скелгилла с определенной смесью восхищения.  Он рискует прервать размышления своего начальника.
  -Сэр?
  -Да? - спросиля
  – Как вы узнали, что нужно прийти сюда, сэр?
  Скелгилл криво усмехается.
  - Допустим, я получил свой собственный сигнал.
  Констебль Додд понимает, что это не подлежит дальнейшему обсуждению. Он послушно кивает.  Однако, во избежание сомнений, Скелгилл добавляет гонщика.
  – Но если кто-нибудь спросит, скажем, что я получил твое письмо.
  - Я понимаю, сэр.
  Теперь Скелгилл пересматривает свой план взять машину – вместо этого он направляется к толпящимся полицейским и фермерам.  Они выстраивают лежачих членов ковена вдоль каменной стены – большинство из них кутаются в плащи, пара все еще в капюшонах, – но, когда Скелгилл проходит вдоль их шеренги, словно свидетель на параде удостоверений личности, он находит знакомые лица, одни сердитые, другие испуганные: доктор Вольфштейн; Питер Генри Рик; владелец паба "Лэнгдейл Армз" и два дородных торговых представителя, которых они с сержантом Джонсом видели там; Реджинальд Поуп из земельных агентов "Поуп энд Пэриш"; затем несколько незнакомых ему людей, две пожилые женщины; и, наконец, – все еще с капюшоном, но отличающийся вышитым плащом – Magistra.
  Скелгилл на мгновение замирает.  Человек не отвечает, но, возможно, есть намек на вздрагивание, как будто он понимает, что происходит.  Он наклоняется и откидывает капюшон.
  Миссис Робинсон.
  - Лидером всегда является женщина, инспектор.
  
  OceanofPDF.com
  23. БЛОКИРОВКА
  – Джиуф, я только что нашла пироги.
  - Это совершенно правильная блокировка, марра.
  Скелгилл звучит жизнерадостно; должно быть, это адреналин отказывается покидать его кровоток.
  – Я закрывал на них глаза, шеф, - пора бы и мне обзавестись собственным.
  Сержант Лейтон возвращается на свое место у камина.  Скелгилл развел потрескивающее пламя, и воздух наполняет аромат древесного дыма.  Они придвинули диван– на котором отдыхали он и сержант Джонс, и мягкое кресло для сержанта Лейтона.  У мужчин на низком дубовом столике стоят пинты эля, но сержант Джонс, которой посоветовали избегать употребления алкоголя, нянчится с кружкой горячего шоколада, поджав под себя ноги.  Полицейский надзиратель сопровождает Ирину Янукович в больницу для обследования.  Сейчас чуть больше двух часов ночи, и в их распоряжении "Лэнгдейл Армз". 
  - Тогда где же они? - спросил я.
  – В духовке, шеф, на полчаса – я подумала, что так будет быстрее, чем готовить их по отдельности в микроволновке.
  -Сколько их? - спросил я.
  - Около дюжины, шеф.
  -Молодец, Лейтон.
  Сержант Лейтон ухмыляется и поднимает свой бокал.
  - Ваше здоровье, шеф.
  Скелгилл отвечает взаимностью и причмокивает губами после долгого глотка.
  – Может, он и мошенник, но у него приличная кружка пива.
  ‘ Представляешь, он поляк, а, шеф?  Он прикрыл этого... как там написано над дверью... Грэма Паркера?
  - Может быть, он слишком хорошо это скрывал.
  Замечание Скелгилла намекает на некоторые подозрения, которыми до сих пор не делились.  Сержант Лейтон пожимает плечами и проверяет чистоту своего лучшего горького напитка на фоне пламени камина.
  – Он меня одурачил, шеф, хотя, с другой стороны, я с трудом отличаю Брамми от Разведчика – для меня вы, северяне, все на одно лицо.
  Скелгилл собирается сделать выговор своему коллеге за столь вопиющую вольность в отношении географии и диалектов Англии, но раздается резкий электронный сигнал тревоги, и сержант Джонс тянется к телефону Скелгилла.  Wi-Fi паба предоставляет доступ к обновлениям в режиме реального времени, которые публикуют различные группы офицеров, спешно мобилизованных после арестов, поскольку, возможно, самым значительным открытием сержанта Джонс стало то, что другие девушки, вероятно, содержатся под стражей в местах по всему округу.  Теперь она просматривает последние новости на глазах у своих коллег.
  - Это о нем, шеф, о трактирщике.  Она просматривает содержание сообщения.  ‘ Настоящее имя Чечлач.  Признает, что был прямым контактом Яшина.  Утверждает, что его семья переехала из Польши в Вулверхэмптон, когда он был подростком.  Двадцать лет проработал в лицензированной торговле в Уэст-Мидлендс.  Переехал в Прагу в 2010 году – управлял там ночным клубом примерно полгода назад.
  Сержант Лейтон протягивает поднятую ладонь.
  – Вот видите, шеф, это ваши связи с Вольфштейном – у них, должно быть, были какие-то сомнительные дела в Праге.
  Скелгилл кивает, хотя и хранит молчание.  Теперь сержант Лейтон обращается к сержанту Джонсу.
  – Итак, если он посредник, Чечлач, то почему он не встретил вас на вокзале?
  Она качает головой.
  – Не знаю... Наверное, он был здесь на работе, учитывая, что сейчас вечер.
  Сержант Лейтон невозмутимо кивает.
  - Что тебе сказал этот Рик гизер?
  “Он несколько раз сказал: ”Пройдемте сюда", – но в остальном не часто, – и помните, я притворялся, что не говорю по–английски, так что разговора практически не было".
  – И вы не волновались, когда вышли из автобуса и сели в его машину?
  Она снова качает головой.
  -Я знал, что команда инспектора Смарт будет сразу за нами.
  Сержант Лейтон бросает встревоженный взгляд на Скелгилла, который упрямо смотрит на пламя.  Очевидно, сержант Джонс еще не знает всей истории.  Она прослеживает за взглядом своего товарища-сержанта и вопросительно смотрит на Скелгилла.  Через мгновение он складывает руки на груди и поворачивается, чтобы заговорить с ней.
  "Тупицы следовали за автобусом по направлению к Кокермуту".
  Сержанту Джонсу требуется секунда или две, чтобы осознать значение этой детали.
  - Но ты выслеживал меня.
  Скелгилл хранит молчание, и хотя он кивает, разъяснять приходится сержанту Лейтону.
  – До Кесуика, девочка, потом сигнал прекратился.
  Теперь сержант Джонс втягивает щеки, подчеркивая выступающие скулы.  Она раздраженно качает головой.
  ‘Она обманула меня – я не видел причин быть осторожным – парень высадил меня прямо у отеля типа "постель и завтрак" - она ждала у двери – она не выглядела угрожающей, и я был взволнован – что они отвезли меня в то место, откуда исчез Павленко – Я знал, что я что-то напал.  Она показала мне то, что должно было стать моей комнатой – в подвале есть полноценная спальня – она сказала, что принесет мне чаю, – но в следующее мгновение я поняла, что заперта.
  – Я сказал хозяину, что вы растворились в воздухе, не так ли, шеф?
  Скелгилл неохотно кивает.
  – Но вы знали, что я был там, не так ли?
  То, что начинается как уверенное утверждение, заканчивается на ноте растущего опасения.  Сержант Лейтон остается смущенным, в то время как Скелгилл, похоже, разрывается по этому поводу.  Но у сержанта Джонса есть дополнительный вопрос.
  – Но я видел вас, шеф, около полуночи?
  Теперь настала очередь Скелгилла выглядеть встревоженным.
  - Что вы имеете в виду?
  – Высоко в стене комнаты есть узкий световой люк – я видел, как ты шарил возле гостевого домика – ты что-то делал с гномом - Я подумал, не прячешь ли ты камеру.
  Скелгилл искренне потрясен – подумать только, он был всего в нескольких футах от нее!  Он неловко ерзает на стуле.  Ему требуется несколько мгновений, чтобы ответить – как будто он передумывает рассказывать подробности ее исчезновения.
  – Дело в том, Джонс, что вы фактически находились под землей – передатчик не мог пробиться ни из этого подвала, ни из пещер Блэкбека.
  На данном этапе сержант Джонс, по-видимому, имеет право выразить недовольство исполнением страхового полиса, который, как предполагалось, гарантировал ее рискованную выходку.  Однако с приходом осознания того, что они потеряли ее след, приходит еще одно откровение.
  – Шеф, когда вы появились в пещере, я пробыл там всего минут десять–пятнадцать.
  Она, очевидно, не чувствует необходимости повторять полностью выводы из своего наблюдения, но – как и констебль Додд примерно час назад – она пришла к выводу, что Скелгилл каким-то образом опередил игру.  Сержант Лейтон, конечно, имеет еще более четкую перспективу – Скелгилл еще раньше приказал ему мобилизовать все местные войска, которые мог собрать Артур Хоуп.
  Скелгилл продолжает сидеть, скрестив руки на груди.  Теперь он напускает на себя выражение, явно призванное убедить своих коллег в том, что, что бы он ни сделал, это было честно.
  – Я разобрался с этим - с небольшой помощью.
  - Какого рода помощь, шеф?
  Сержант Лейтон заинтригован, но Скелгилл только постукивает указательным пальцем по виску.  Его манеры довольно снисходительны, поскольку это может означать, что он считает, что такой подход может быть в новинку для его подчиненного.  Однако он соизволяет уточнить.
  Я размышлял, почему Вольфштейн решил поселиться на Озерах?  Потом меня внезапно осенило – он мог ходить в школу где-то поблизости.  На озере Басс мимо меня проходили шестиклассники - один из них был немцем, – хотя вы бы этого не узнали.  Я попросил Джорджа проверить файлы Оуктуэйта – и совершенно уверен, что Вольфштейн был там – в семидесятых годах.
  Скелгилл снова уставился в огонь.  По обе стороны от него сержанты Лейтон и Джонс обмениваются взглядами – хотя, если в их обмене и есть скрытое послание, то его трудно уловить, кроме того, что это наводит на мысль о некотором повторяющемся недоумении по поводу методов их начальника.  Тем временем он продолжает.
  ‘ Помнишь, Лейтон, ты говорил нам, что замок Блэкбек – примерно в то же время – использовался какой-то сектой Нью Эйдж?  (Сержант Лейтон кивает в знак подтверждения.)  ‘Я подумал – что, если именно тогда начался этот бизнес с черной магией – если он был вовлечен в него в молодости - тогда ковен продолжал существовать, и он оставался на связи?  Однажды он наследует семейное состояние – это совпадает с тем, что ему нужно уехать из Праги, – замок выставляется на продажу, и его старый знакомый Реджинальд Поуп оказывается рядом, чтобы уладить с ним выгодную сделку.
  Сержант Лейтон, похоже, в значительной степени удовлетворен этим объяснением.
  - Я всегда говорил, что в Блэкбеке есть что-то подозрительное, шеф.
  Скелгилл награждает своего сержанта щедрым подзатыльником.
  – Старина Тиккер, он, должно быть, пронюхал, что они замышляют – крадутся по лесу и видят то, чего не должны были видеть.
  - Например, как они расправились с Павленко, шеф?
  Скелгилл кивает с мрачным выражением лица.
  – Даже если бы они только подозревали, Лейтон – этот Тиккер знал - он должен был последовать их примеру.
  Сержант Лейтон качает головой с некоторым невольным восхищением.
  - Они хорошо постарались, чтобы все выглядело как несчастный случай, шеф.
  – Да, ну ... он был суеверен ... он был легкой добычей.
  Скелгилл бросает взгляд в сторону бара - статья об Уильяме Таймере по-прежнему прикреплена к доске объявлений.  Он хмурится – возможно, обдумывая возможность того, что он и сержант Джонс непреднамеренно привлекли внимание трактирщика к старому бродяге.  Хотя их интерес был совершенно случайным, тому, кто знаком с судьбой Леонида Павленко, могло показаться, что все совсем наоборот.
  Сержант Джонс задумчиво разливает по кружкам остатки молочного напитка.
  ‘ Это медицинское заключение, шеф, об исключительном уровне гормона CRH в его крови. (Все ее коллеги оборачиваются, чтобы посмотреть на нее с любопытством.)  "Мы были склонны списать это на депрессию и списать смерть на самоубийство, но вскрытие показало, что это также могло быть вызвано внезапной травмой".
  Скелгилл не понаслышке знает о том, как может закончиться подобный опыт.  Непроизвольное выражение его лица заставляет сержанта Лейтона с тревогой наблюдать за ним.
  - Думаешь, они просто вселили в него страх Божий, шеф?
  Скелгилл издает короткий, слегка истеричный смешок,
  - Я бы не совсем так выразился, Лейтон.
  Сержант Лейтон делает пару глотков пива, как будто ему внезапно понадобилось подкрепиться.
  – Шеф, вы же не думаете, что в этой черной магии что–то есть?
  В вопросе сержанта Лейтона есть определенная наивность, которая предполагает, что, если его начальник ответит утвердительно, он вполне готов согласиться с этим более высоким авторитетом.  Однако после некоторого размышления ответ Скелгилла несколько двусмысленен.
  "Я помню время, когда я верил в Зубную фею – и, конечно же, это сработало – шиллинг утром".
  Скелгилл допивает остатки своего эля, встает и широкими шагами направляется к стойке.  Он наливает себе новую порцию – довольно неопытно, надо сказать, слишком много мускулов и слишком мало терпения, в результате чего получается добрая треть пинты пены.  Из-под прилавка он достает чистый стакан и наливает еще один, чтобы было удобнее.  Затем он несет оба обратно к столу.  К явному удивлению сержанта Лейтона, Скелгилл вручает ему более профессиональную скобу.
  –О, точно, ваше здоровье, шеф...
  Скелгилл чувствует нерешительность своего сержанта.
  - Что случилось? - спросил я
  – Ну, шеф, я просто подумал... не поехать ли мне обратно.
  Все еще стоя, Скелгилл разводит руки, указывая на окружающую обстановку.
  – Лейтон, уже третий час ночи ... Это гостиница с номерами ... Мы сняли всех постояльцев ... Кто куда–нибудь пойдет в такую ночь?
  Сержант Лейтон выглядит немного взволнованным, но, тем не менее, он делает что-то вроде послушного кивка всей верхней половиной своего тела.
  – Ладно, шеф, думаю, мне лучше отправить жене сообщение – на случай, если она проснется и заинтересуется, где я.
  Скелгилл пожимает плечами и проскальзывает между мебелью, чтобы вернуться на свое место, в то время как сержант Лейтон с ворчанием наклоняется вперед, чтобы достать телефон из заднего кармана.  Сержант Джонс тем временем отвлекся на новое предупреждение.
  – Ого, только послушайте, шеф, они нашли Еву – барменшу–полячку – и ее замену – обе были заперты в кладовой в коттедже Джеда Тарра.
  Сержант Лейтон издает неодобрительное восклицание.  Он свирепо смотрит на меня, как будто теперь считает, что обошелся с этим человеком слишком мягко.  Сержант Джонс продолжает.
  ‘ За исключением того, что они оба являются гражданами Украины.  Она поднимает руку в направлении бара.  – Помните, шеф, я сказал, что вторая девушка ответила мне по-украински?
  На лице Скелгилла застыло понимающее выражение.
  ‘ Именно это они бы и сделали, не так ли?  Заставьте их притвориться полячками – это снимет любые подозрения на публике, – но как только они привезут сюда украинскую девушку, она будет полностью в их власти – скажите ей, что если она сбежит, полиция посадит ее как нелегалку.
  Сержант Лейтон рассеянно постукивает краем телефонной трубки по поверхности стола.
  - Так где, по-твоему, они держали девушку Павленко?
  Он смотрит на сержанта Джонса, ожидая ответа, но тут вмешивается Скелгилл.
  ‘ В замке, Лейтон.  Как Рапунцель в башне.
  Когда Скелгилл добавляет этого загадочного всадника, его глаза стекленеют, и кажется, что он невольно погружается в грезы наяву.  Невозможно сказать, переживает ли он заново свой сюрреалистический ночной опыт или неудовлетворительный рассказ о его искаженной версии Шефу (что оказалось тщетной попыткой получить ордер на обыск), но транс заканчивается внезапным толчком, который может быть воображаемой реакцией на то, что в него стрелял Джед Тарр, или, в равной степени, на его вполне реальное увольнение шефом с блохой в ухе.
  В любом случае, у сержанта Джонса есть срочный запрос.
  – Я думал, башни были пустыми, шеф... глупости?
  Скелгилл приходит в себя – и, действительно, хмурится по-доброму, хотя и осуждающе: сержант Джонс принял заявление доктора Вольфштейна о строительстве за чистую монету.
  - Подожди, пока мы не найдем вход.
  Сержант Лейтон не был проинформирован о подобных вопросах.
  ‘ Что это, шеф?  Для меня все это новость.
  Скелгилл по очереди смотрит на каждого из своих коллег.
  – Подумайте об этом – они использовали заброшенные шахты для каких-то своих церемоний - у них есть частные ворота, которые практически ведут к нижнему входу – Тарр был шахтером, Рик строителем - Говорю вам, на территории замка есть туннель, который ведет в одну из башен.  Там они держали Ирину Янукович.  Наши ребята найдут это утром – попомните мои слова".
  Сержант Лейтон, кажется, доволен этим объяснением, но оно выдвигает на первый план связанную с ним головоломку.
  – Я понимаю, что такое замок, шеф, и то, что он находится рядом с шахтами, и все такое, но я не могу поверить, что не Вольфштейн стоит у истоков бизнеса – я имею в виду, та женщина – я знаю, что она была немного сторонницей своей маленькой гостиницы – но глава шабаша ведьм?
  Скелгилл бросает небрежный взгляд на сержанта Джонса.
  – Я навел кое-какие справки, Лейтон, - очевидно, лидером обычно является женщина.
  СЕРЖАНТ Джонс послушно кивает, а сержант Лейтон пожимает плечами в знак согласия, но его все еще беспокоят некоторые незакрытые концы.
  ‘ Справедливо, шеф, но тогда почему она вообще привлекла наше внимание, заявив об исчезновении Павленко?  Мне это кажется безумием.
  Скелгилл поворачивается к своему сержанту; кажется, он пытается решить, какое выражение ему следует использовать – покровительственное, укоризненное, раздраженное, – но в конце концов довольствуется улыбкой.
  – Потому что он никогда не пропадал, Лейтон, во всяком случае, из Кесуика.
  - Приходите еще, шеф?
  – Он приехал прямо в Блэкбек - и никуда не делся.
  Сержант Лейтон остается в замешательстве.
  - Что ты хочешь сказать, шеф?
  – Что девушка передала ему сообщение ... Поэтому он появился в замке ... Возможно, он позвонил у главных ворот ... возможно, они поймали его позже ... в лесу ... или на чужой территории.
  – Но, Кесуик, шеф, что все это значило?
  Скелгилл делает глоток пива и расслабляется на мягких подушках дивана.  Присущая ему резкость, похоже, покинула его, и он терпеливо начинает просвещать своего сержанта.
  Подумай об этом, Лейтон.  Достаточно скоро мы узнаем, как он умер – тот же трюк, который они использовали с Тикером и думали, что провернули со мной – может быть, что-то более прямое?  Но предположим, что он был убит в четверг, вскоре после последнего сигнала с его мобильного.  Теперь я не знаю, удалось ли ему выбросить телефонную трубку – как он мог бы поступить с амулетом, который нашел Тикер, – возможно, надеясь, что это даст ключ к его местонахождению, – или они получили ее и уничтожили, – но в любом случае они будут обеспокоены тем, что его могут отследить до замка Блэкбек или поблизости.  И они вынашивают план.  Три дня спустя он регистрируется в отеле типа "постель и завтрак" в Кесвике, в двадцати с лишним милях отсюда, без видимой связи.  Это полностью снимает с Блэкбека все подозрения – у нас нет причин сомневаться в словах хозяйки, – и его сумка там, чтобы доказать это.  Она даже перепутала имя – возможно, чтобы предположить, что его поведение было уклончивым, – что соответствует тому, что он исчез, не будучи замеченным ни ею, ни другими гостями.  Она также сказала, что он получил Варфоломей карте Дервентуотера – чтобы сбить нас со следа – но, вы знаете, Лейтон, нет такой карты не существует.’
  Сержант Лейтон попеременно кивает и качает головой, в его глазах читается благоговейный трепет.
  ‘Черт возьми, шеф, это идеальное алиби – если только у покойника может быть алиби’. (Его коллеги хихикают.)  ‘ Но вы понимаете, что я имею в виду, шеф?  Мы бы ни за что на свете не заподозрили домовладелицу в том, что она все это выдумала – она была настолько расторопна, что вы взяли бы ее в качестве идеального свидетеля.
  Скелгилл хмурится.
  ‘ За исключением того, что она была недостаточно эффективна для тебя, Лейтон - они могли знать о паспорте, но та спрятанная фотография разрушила все дело - если бы мы вовремя не догадались.  И вы обнаружили телефонный звонок между гостевым домом и этим пабом.
  Сержант Лейтон не привык к таким безудержным похвалам, особенно от Скелгилла, да еще в присутствии другого офицера.  Довольно смущенный, он берет свою первую недопитую бутылку пива и смотрит в стакан.
  – Только я и мой длинный нос, шеф, иногда я понятия не имею, к чему это ведет, но все равно следую ему.
  Скелгилл ухмыляется.
  - Держись за Лейтона, это моя специальность.
  - Может быть, я наконец-то учусь у тебя, шеф?
  - Ты просто держишься жестоких головорезов, Лейтон.
  Сержант Лейтон пожимает плечами.  Они не слишком много говорили об этом инциденте, хотя в ближайшие дни он, без сомнения, войдет в полицейский фольклор, и сержант Лейтон, несомненно, будет признан за свою храбрость.
  - Это вы ударили его топором, шеф.
  – Я целился в тебя, Лейтон, за то, что ты такой глупый.
  Теперь все они разражаются облегченным смехом.  Скелгилл молча поднимает бокал за своего коллегу, но сержант Лейтон продолжает выглядеть неуютно под бременем похвалы.
  – Это ты разгадал его, шеф, – ты разузнал, что происходит сегодня вечером, - ума не приложу, как тебе это удалось.
  Скелгилл ухмыляется.
  ‘ Отчасти это и твоя заслуга, Лейтон, – настаивать, чтобы я порыбачил.  Скелгилл отхлебывает еще пива.  – Разгадка была прямо у меня под носом - или, по крайней мере, перед глазами.
  – Что - обычные школьники, занимаются греблей?
  Скелгилл качает головой.
  - Знаешь, какой сегодня день, Лейтон?
  Сержант Лейтон смотрит на часы.
  – Четверг, шеф ... о, вы имеете в виду дату – сегодня Первое мая.
  ‘ А прошлой ночью был канун мая. Скелгилл обводит рукой паб.  - Эта публика называет это Белтейном.
  - Я слышал об этом, шеф.
  "Это важная ночь, если ваше дело связано с черной магией, особенно в полнолуние".
  Сержант Лейтон кивает, и теперь он становится несколько задумчивым и с тревогой поглядывает на сержанта Джонс; она явно слабеет и удобно откинулась на спинку дивана, ее веки начинают опускаться.
  - Как ты думаешь, шеф, что они задумали?
  Скелгилл тоже смотрит на сержанта Джонс.  Она мягко отвечает ему взглядом, хотя его беспокойство говорит о нежелании затрагивать эту тему в ее присутствии.  Он снова поворачивается к сержанту Лейтону.
  – Мы узнаем достаточно скоро, Лейтон, как только начнем выдвигать против них несколько обвинений – я бы сказал, что мы работаем по спектру между похищением и убийством, и между ними много чего есть.
  Действительно, сержант Джонс, кажется, вздрагивает от такого анализа, а сержант Лейтон быстро предлагает своего рода отвлекающий маневр.
  - Не говоря уже об убийстве всех этих овец, шеф.
  Скелгилл приподнимает бровь, но сержант Лейтон в ответ иронично усмехается.
  ‘ Хорошо, что наши ребята вовремя подоспели, шеф.  Твой приятель-фермер и его приятели как раз собирались здесь застрять.
  На лице Скелгилла появляется выражение сожаления, хотя трудно сказать, на чьей стороне сожаление.
  – Лейтон, как получилось, что наша банда умудрилась так громко заявить о себе – я думал, их всех должны были привлечь к делу об ограблении Смарта в Карлайле?
  Теперь сержант Лейтон поднимает палец, как будто собирался упомянуть об этом вопросе.
  ‘ Оказывается, инспектор Смарт работал на даффа джена, шеф, – морда взял деньги и сбежал, – так что все было отменено около десяти вечера, - заговорщически ухмыляется он.  – Смех в том, шеф, что от представителя общественности поступило сообщение о каких–то чудаках, угнавших фургон с овцами недалеко от Уигтона – шеф прислал инспектора Смарта, поскольку тот был ближе всех - теперь среди парней ходит шутка, что в случае налета на баранов именно он.
  Скелгилл хихикает - и сержант Джонс тоже готов присоединиться.  Это не совсем новый каламбур в кругах камбрийской полиции, но, тем не менее, в том, что касается непопулярного инспектора Смарта, он вполне на своих старых ногах.
  Сержант Лейтон все еще держит в руках свой телефон, хотя ему еще не удалось отправить сообщение своей лучшей половине, но теперь он звонит.  Он принимает вызов и выслушивает пространные объяснения, его собственный вклад в основном сводится к ”Будь ты проклят“ и "Напыщен”.  Его коллеги с растущим интересом ждут окончания этого своеобразного разговора.
  - Мне лучше вернуться в ШТАБ, шеф.
  – Почему... что случилось?
  - Мы нашли еще шесть девушек, шеф.  Все заперты.  У Рика, во флигеле – у этого чудака–агента по недвижимости, у его подручных – у тех двух торговых представителей - и даже в коттеджах для пожилых дам.
  Скелгилл кивает.  На его лице появляется выражение некоторого триумфа.  Он встает.
  – Ты прав, Лейтон, нам нужно разобраться с этим.
  - Не-а, шеф.  Сержант Лейтон вскакивает на ноги и кладет руку на плечо своего начальника.  Затем он озабоченным наклоном головы указывает на сержанта Джонса, частично прикрытого Скелгиллом.  "Я могу с этим справиться – им нужен только один дополнительный сотрудник, чтобы помочь – один из нас, который непосредственно занимался этим делом – ты заберешь его утром".
  - Сейчас уже утро, Лейтон.
  – Шеф, я еще не допил ни одной пинты – я сам подъеду.
  Скелгилл кусает себя за щеку.  Минуту или две он размышляет.
  - А как насчет пирогов? - спросил я.
  – Я возьму парочку с собой, шеф, - разогрею их в микроволновке, когда приеду.
  ‘ Вот что я тебе скажу, Лейтон, забирай все.  Я твой должник.
  *
  - Шеф, что заставило вас рискнуть и войти в пещеру?
  Скелгилл пробуждается от своих нынешних мечтаний.  Каждый из них расслабленно расположился на противоположных концах удобного дивана в стиле кантри.  Пламя в очаге тоже улеглось, слышится успокаивающее шипение неподготовленных дров и время от времени перекладывание полена с сопутствующим ему снопом искр.  Свет приглушен, и теплое сияние камина выделяет их из полумрака старой деревянной комнаты.  На столе блестящая коричневая бутылка и пара наполовину наполненных ликерных бокалов.  Он отрывает взгляд от камина, чтобы встретиться взглядом со своим коллегой.
  - А что еще я мог сделать?
  "Звал на помощь".
  Скелгилл решительно качает головой.
  "Не было времени – благодаря Смарту и его последней бесполезной суперграссе у нас не было ботинок на земле – а Шеф уже думала, что я чокнутый – ей было неинтересно".
  - Но даже если бы вы крикнули, что вы из полиции.
  Скелгилл выглядит озадаченным, как будто эта идея никогда не приходила ему в голову.
  ‘ Да, и что потом?  Они бы просто уехали на своих машинах и увезли вас неизвестно куда.
  ‘ Но как только они узнали, что вы вышли на них, шеф?  Конечно, они бы просто бросили нас в пещере – я уверен, что меня никто не узнал – на самом деле я встретил только Рика и миссис Робинсон – после этого все было почти в темноте.
  Скелгилл выглядит сомневающимся.
  ‘ Джонс, у меня такое чувство, что они не отнеслись бы любезно к тому, чтобы оставлять свидетелей любого рода.  Он откидывается на подушки и испускает вздох к потолку, как курильщик выдыхает столб дыма.  ‘Я даже не был уверен, что мне удастся уйти.  Не было никакой возможности узнать, был ли Тарр их единственным охранником.  Или насколько они были готовы прийти за мной.
  - Это было опасно, шеф.
  – Да, случилось так, что ... Но как только я увидел тебя ... вот так,как я мог оставить тебя?
  Хотя она все еще кутается в слишком просторную одежду Скелгилла, он поднимает на нее руку – и она понимает, что он имеет в виду откровенный белый халат, который был на ней.  Она видит напряженный взгляд в его глазах, когда он рассматривает ее свернувшуюся калачиком фигуру.  Она приподнимается, чтобы высвободить ноги из-под себя, и теперь вытягивает пальцы ног к нему.
  – Это миссис Робинсон помогла мне одеться, шеф, – она обманула меня напитком с примесью, - и я просто почувствовал, что делаю то, что она хочет.
  Скелгилл выдерживает ее взгляд, но выражение его лица становится все более страдальческим, и он отворачивается, чтобы посмотреть в глубину огня.
  – Я знаю, что это выглядит нехорошо, шеф, - эти отвратительные типы держат этих девушек взаперти, как рабынь.
  Скелгилл мрачно качает головой.
  - Никто меня не трогал, шеф.
  Она наклоняется вперед, демонстрируя свою спортивную гибкость, и хватает его ближайшую руку, лежащую на его бедре.  Они остаются так несколько мгновений.  Скелгилл прочищает горло.
  – Я подверг тебя слишком большой опасности ... Я бы никогда не простил себе, если бы кто –нибудь из них ...
  ‘Guv.’  Она обрывает его.  ‘ Все получилось, все в порядке... за исключением одной вещи.
  Скелгилл, кажется, не в состоянии смотреть на нее.
  -"Да?"
  - Ты отдал сержанту Лейтону все пироги.
  Он лукаво ухмыляется и оглядывает их пустое окружение.
  - Одним искушением меньше, Джонс.
  - И одним отвлекающим фактором меньше, шеф.
  ***
  
  OceanofPDF.com
  Следующий в серии...
  РЕШЕТКИ НЕ ДЕРЖАТСЯ
  Отправленныйв изолированную больницу строгого режима инспектор Скелгилл случайно попадается на глаза печально известной женщине-серийному убийце. Читает ли она его осуждающие мысли? Является ли это спусковым крючком, который превращает обычное расследование в американские горки убийств, погромов, побегов и захвата заложников?
  А что с истеблишментом? Являются ли эти кризисы чисто случайными, или за ними скрывается какой-то заговор? Может ли это быть шантаж, коррупция, борьба за власть ... Или что-то еще более зловещее?
  В этой шестой самостоятельной "тайне инспектора Скелгилла" поисковые группы прочесывают вересковые пустоши в поисках улик, в то время как независимый камбрийский детектив обнаруживает, что его умственные способности натянуты до предела.
  "Убийство в сознании" Брюса Бекхэма доступно на Amazon
  
  OceanofPDF.com
  УБИЙСТВО В СОЗНАНИИ
  __________
  Брюс Бекхэм
  Детектив - инспектор Скелгилл
  Расследует
  Книга 6
  ЛЮЦиУС
  
  OceanofPDF.com
  Авторские права на текст 2016 Брюс Бекхэм
  Все права защищены.  Брюс Бекхэм утверждает свое право всегда называться автором этой работы.  Никакая часть не может быть скопирована или передана без письменного разрешения издателя.
  Это художественное произведение.  Имена, персонажи, места и происшествия либо являются продуктом воображения автора, либо используются вымышленно.  Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, событиями и местами действия является полностью случайным.
  Издание Kindle, впервые опубликованное Lucius в 2016 году
  Издание в мягкой обложке , впервые опубликованное издательством Lucius в 2016 году
  За более подробной информацией и вопросами о правах обращайтесь:
  Lucius-ebooks@live.com
  Дизайн обложки : Мойра Кей Никол
  Для получения ежемесячной рассылки Брюса Бекхэма с регулярными бесплатными книгами из каталога DI Skelgill:
  https://mailchi.mp/acd032704a3f/newsletter-sign-up
  
  OceanofPDF.com
  ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА
  "Убийство в сознании" - это отдельная криминальная драма, шестая в серии ‘Расследует детектив-инспектор Скелгилл’.  Он расположен в основном в Английском Озерном крае, Национальном парке площадью 885 квадратных миль, который находится в суровом северном графстве Камбрия, где находится самая высокая гора Англии Скафелл Пайк, а также его самые глубокие и протяженные озера Васт-Уотер и Уиндермир.
  ТОГО ЖЕ АВТОРА
  Убийство в Адланде
  Убийство в школе
  Убийство на грани
  Убийство на озере
  Убийство с помощью магии
  Убийство в сознании
  Убийство на поминках
  Убийство в лесу
  Убийство во время потопа
  Убийство в Дэд Крэгс
  Выходные с загадочным убийством
  Убийство в бегах
  Убийство в Shake Holes
  Убийство при встрече
  Убийство на болотах
  Невидимое убийство
  Убийство среди нас
  Нераскрытое убийство
  Убийство на холмах
  
  OceanofPDF.com
  1. БЕЗУМИЕ ЛЕТНЕГО СОЛНЦЕСТОЯНИЯ
  Fишь ты.  Для человека, ищущего вдохновения – будь то математик, размышляющий о вероятности существования параллельной вселенной, писатель, пытающийся вытащить из пещерных глубин своего подсознания упрямого осьминога сюжета, или даже полицейский, которому поручено разгадать то, что, как он подозревает, является запутанной тайной, возложенной на его колени нетерпеливым начальником, – для начала подойдет слово "рыбалка".  Скелгилл, сам никогда не стесняющийся заканчивать предложение предлогом, пробормотал: “Нет смысла оставаться внутри”, и в это воскресное утро в начале июля он плывет по озеру Бассентуэйт с аналогичной целью.
  Почему он тешил себя мыслью, проживающим в Вообще – когда любовь всей его жизни манит вездесущий всего в нескольких милях от его постели, и когда нет других обязательств побороться за его душу – может быть выведено из состояния своей лодке. Не склонный поддаваться влиянию конгруэнтности, Скелгилл внедрил определенные модификации, и при первом взгляде – причем на расстоянии – на ум приходит китайский хлам.  Вместительный, хотя и ветхий рыбацкий зонт оливково-зеленого цвета развернут над кормой судна, его древко закреплено в отпиленной секции стальной трубы, прикрепленной болтами к планширу, а на носу, на носовой части, находится небольшое хитроумное сооружение, похожее на палатку, сделанное из куска заляпанного брезента и деревянного ящика из-под апельсинов с выбитыми двумя из трех передних лонжеронов.  У Скелгилла даже есть собственный глагол для обозначения такого рода озорства, вдохновленного Хитом Робинсоном, - to mackle (т.е. приспосабливать, импровизировать, перестраивать или ремонтировать таким образом, чтобы достичь функциональной цели с минимальными затратами, практически не заботясь о внешнем виде готовой работы).  Таким образом, он вырезает приманки для щуки из деревянных ручек для кистей, подвешивает удочки к потолку своего гаража с помощью запасных галстуков и имеет запасную антенну для своего автомобильного радиоприемника, согнутую из проволочной вешалки в форме рыбы.  Все это яркие примеры маклинга.
  Вывод, который можно сделать, конечно, состоит в том, что идет дождь.  Британия переживает одно из своих самых влажных летних периодов.  После многообещающе сухого и солнечного апреля май стал не по сезону прохладным; в июне ртутный столб отказался подниматься намного выше шестидесяти, а струйное течение решительно отказалось скользить на север.  В настоящее время страна переживает череду депрессий, выстроившихся в очередь за Атлантикой, каждая из которых ждет своей очереди, чтобы совершить рывок к западному побережью Англии.  Камбрия, первая в очереди на встречу этим незваным гостям, к тому же гористая, оправдывает свою репутацию влажной местности, а продавцы дешевых кагулей заготавливают сено, пока не светит солнце.
  Однако отношение Скелгилла к дождям ни много ни мало, как двойственное.  Хотя это создает определенные проблемы с точки зрения рыболовства – цвет воды, разрушение поверхности, смерть от удара молнии, – он придерживается философии, заимствованной у многострадальных шотландцев, согласно которой плохой погоды не бывает, есть только неподходящая одежда.  Таким образом, когда этим утром ровный стук дождевых капель по крыше мягко пробудил его ото сна, его решимость бросить вызов стихии подкрепилась ожиданием того, что Басс-Лейк, вероятно, будет в его полном распоряжении.
  То есть, кроме Клеопатры.  Она – старая дева средних лет - довольно похрапывает в клетке из макулатуры, закрепленной на носу корабля.  И хотя он обычно предпочитает ловить рыбу в одиночку – не в последнюю очередь по причинам непрерывного созерцания, – аспект, который он обнаружил, будучи относительно недавним владельцем собаки, заключается в том, что быть пойманным за разговором вслух с самим собой гораздо легче скрыть, когда у тебя на буксире собака.
  Однако сегодня утром ему не нужно было опасаться подслушивающих.  Как он и предсказывал, моряки в хорошую погоду и рыболовы с берега остались в своих постелях, и он может свободно беседовать, не прибегая к помощи своего пегого питомца.  Дождь идет постоянно, хотя и не особенно сильный.  Окружающие холмы усечены – пара сотен футов тенистого леса исчезают в сером тумане, – и даже дальние берега озера невидимы.  Ветра почти не слышно – главная причина, по которой его зонтичная установка осуществима, – хотя вместо полной тишины слышно слабое свистение, когда осадки встречаются с мениском, мягкое шипение, перемежаемое время от времени жалобным птичьим пением.
  Он ведет несколько сидячий образ жизни.  Навес является сдерживающим фактором, препятствующим обычным методам заброса и извлечения, и поэтому он ограничился тем, что разложил пару мертвых приманок и затаился в засаде.  То, что он постоянно возится со своей коробкой с кухонными принадлежностями, наводит на мысль, что он всего лишь тянет время до тех пор, пока не сможет разумно переместиться на подходящий участок гальки для завтрака.
  Но ему действительно нужно обдумать головоломку.  И хотя здесь присутствует профессиональный аспект (хотя и не столь благоприятный, как убийство, терроризм или организованная преступность), любопытно, что он также касается темы рыбной ловли.
  Полиция Камбрии на прошлой неделе провела крупную национальную конференцию, на которой были представлены последние разработки в области судебной экспертизы, которая включает в себя такие разнообразные дисциплины, как анализ рисунков пятен крови, баллистическая дактилоскопия и профилирование ДНК.  Неясно, почему провинциальные силы были удостоены этой чести, хотя циники среди рядовых сотрудников обратили внимание на захватывающие дух пейзажи Озерного края, комфортабельные загородные отели и лучшую изысканную кухню за пределами Лондона.  Быстро расхаживающих по штаб-квартире, можно было заметить незнакомых делегатов, щеголяющих редко встречающимися знаками отличия в униформе, рядом с разными эксцентричными учеными, тащащимися за буквами после своих имен, как за неопрятным багажом.
  Поскольку посещаемость ограничена оценками намного выше, чем у Скелгилла, его связь носит совершенно косвенный характер.  Субботним вечером мероприятие завершилось роскошным прощальным ужином с блюдами местной кухни и не очень местными винами, кульминацией которого стал хорошо отлаженный благотворительный аукцион.  В преддверии этого грандиозного финала в пятницу днем Скелгилла – вместе с несколькими его коллегами – вызвали к шефу, чтобы поставить перед ним вопрос: что они могут предложить, чтобы пополнить неудовлетворительный в настоящее время каталог лотов?  Один офицер, быстро снискавший расположение, немедленно сообщил, что его сестра управляет отелем типа "постель и завтрак" в Эмблсайде, и, выступая от ее имени, пожертвовал бесплатное пребывание в нерабочее время.  Второй назвал дядю, у которого есть скотобойня близ Грейстока, и предположил, что здесь можно купить баранину (разделанную, разделанную и замороженную, естественно).  А третий, которого бесцеремонно толкнул локтем осведомленный коллега, был вынужден признать, что его лучшая половина - (сомнительно) талантливый художник, чьи причудливые акриловые краски украшают многие сувенирные лавки Лейкленда; таким образом, получился бы подходящий пейзаж.  Инспектор Алек Смарт, остроумный манкунианец, никогда не замедлявший снискать расположение Шефа (и который, по мнению Скелгилла, заранее уведомил об этой просьбе), явно считал, что превзошел всех, предложив живописную экскурсию по озерам на своем новеньком родстере с откидным верхом, за которой последовал ужин при свечах в ресторане, отмеченном звездой Мишлен.  Это побудило одного из присутствующих инспекторов съязвить, что инспектор Смарт, похоже, кого-то имеет на примете; усилив подозрения Скелгилла, Смарт нагло ухмыльнулся, хотя и не предложил дальнейших объяснений.
  Зал повернулся к Скелгиллу.  Чтобы не быть затмеваемым инспектором Смарт, под стальным взглядом Шефа и – надо признать – в некоторой панике, будучи совершенно неспособным придумать подходящее предложение, в момент летнего безумия он выпалил свое предложение.
  - Тридцатифунтовую щуку.
  Когда иронический смех стих и остались только выжидающие взгляды, устремленные на него, как мечи победителей в битве, он уточнил.
  "Рыбалка с гидом на выходных – гарантирую, они поймают тридцатифунтовую щуку".
  И, таким образом, Скелгилл столкнулся сегодня утром со своим парадоксом.  Много раз он отказывался от предположения, что мог бы зарабатывать на жизнь тем, что любит больше всего.  Зачем ловить рыбу только в ограниченное свободное время, когда вы могли бы заниматься этим каждый день недели?  Его ответ, однако, неизменно однозначен: “Я скажу вам, почему”.  Потому что для Скелгилла такое занятие стало бы настоящим отдыхом для водителя автобуса – или, скорее, наоборот, – поскольку он осознает, что его страсть была бы низведена до уровня рутинной работы.  Вместо свободы бродить, как ему заблагорассудится, потакать своим прихотям, плыть по ветру, разговаривать сам с собой, поглощать возмутительные порции подгоревшей колбасы; вместо свободы не ловить рыбу ... возникло бы всевозможное давление.  Не берите в голову, что драгоценный дар одиночества, который дарует ему рыбалка, исчезнет навсегда: откуда бы он черпал свое вдохновение?
  И ему могут не нравиться его клиенты.  Действительно, замените бы на могущество!  Непокорный, капризный, свирепый и упрямый, и слишком эгоцентричный, чтобы когда-либо стать хорошим слугой – таков Скелгилл, и втайне он это знает!  Его клиенты – ну, они были бы неряшливы, боялись рыбы, воды, опасались погоды, грубы, требовательны, ожидали, что их будут развлекать, и – самое главное – предвкушали улов с каждым забросом, – когда реальность такова, что впереди безоблачный день.  (Особенно с “чертовым любителем барахтаться” в лодке.)
  Ему больно от мысли, что, как только на борт допустят незнакомцев, он окажется в ловушке на целый день, вынужденный ублажать их, поддерживать беседу, слушать истории об их неинтересных подвигах – тогда как он предпочел бы рассказать им о своих!  Хуже того, это может быть кто–то, кто думает, что знает лучше него – или, не дай бог, сценарий, который невозможно представить, - кто-то, кто на самом деле действительно знал лучше!
  По мере того, как он обдумывает вариации на эти неприятные темы, черты его лица постепенно искажаются страдальческой гримасой, и хорошо, что его собака спит.  Как единственный присутствующий здесь человек, она бы задалась вопросом, какой проступок она совершила.  Но Скелгилл просто сожалеет о том, что сгоряча, под пристальным взглядом Шефа полиции, он отреагировал на вызов, брошенный инспектором Смарт.  Почему он не придумал чего–нибудь, что не касалось бы его лично, – возможно, приза в виде удочки (у него ее предостаточно – несколько крючков выловлены из озера бесплатно - как бы ему ни хотелось расстаться с любой), коробки связанных вручную мух или немного дикой форели из морозилки?
  Но нет.  Он открыл свой большой рот, слова полились сами собой, и – надо сказать – в глазах Шефа мелькнуло одобрение (как будто это был именно тот лот, который нельзя купить за деньги, которого она искала, зная привычки и увлечения своей аудитории, состоящей преимущественно из мужчин высшего среднего класса).  Пути назад не было.  Действительно, ужин для светил был съеден, аукцион должным образом проведен – и признан финансовым успехом – и сверхэффективный личный секретарь Шефа уже уведомил Скелгилла электронным способом, что пока анонимный победитель желает получить свой приз в следующие выходные.
  Так что теперь, по иронии судьбы, он вынужден выделить себе время на уединение – чтобы поразмыслить и составить план – мучиться из–за этого, опосредованно готовиться – не к отвратительному преступлению или ужасному убийству, а к пустой трате выходных на воде.  Поскольку он должен доставить товар – будет обратная связь с Шефом.  Аукционист продал тридцатифунтовый экземпляр щуки – и именно этого ожидают успешные VIP-персоны.
  
  OceanofPDF.com
  2. ШТАБ-КВАРТИРА ПОЛИЦИИ
  - Яи забыл, что Джонса нет дома.
  - Без проблем, шеф.
  Этот обмен мнениями происходит в офисе Скелгилла – сержант Лейтон принес чай для очередного утреннего совещания в понедельник, которое обычно поручается его всегда готовой к сотрудничеству коллеге-женщине.  Как это тоже принято, Скелгилл пропускает мимо ушей слова благодарности, и, следовательно, слегка саркастичный ответ сержанта Лейтона – не то чтобы Скелгилл, кажется, заметил.  Он делает глоток из своей дымящейся кружки и неодобрительно хмурится – хотя не может быть, чтобы сержант Лейтон проделал меньшую работу, потому что в столовой постоянно производится обжигающий напиток.  Сержант Лейтон со стоном опускается на свое обычное место напротив своего начальника, в то время как Скелгилл, прищурившись, разглядывает карту Британских островов, приколотую к стене над головой сержанта.
  ‘ Ума не приложу, зачем она поехала в Норфолк – плоская– как блин, полоска пейзажа и потрясающе огромное пустое небо.  Он делает еще глоток чая.  - С таким же успехом ты мог бы быть в море.
  Сержант Лейтон дует на поверхность своей кружки, пытаясь остудить ее содержимое.  Не поднимая глаз, он пожимает широкими плечами.
  – Причина в квартире, шеф, – ее мама не очень хороша, а старый отец прикован к инвалидному креслу, - так что они могут выходить из дома.,,,
  Скелгилл скептически смотрит на свое окно.  По стеклу стекают струйки дождя; никаких признаков ухудшения погоды не было, а в утреннем прогнозе по радио на предстоящую неделю были только слова пессимизма.
  ‘А что не так с выпускным в Блэкпуле?  Это мертвый уровень – и это спасло бы путешествие – в Норфолк нет нормальных дорог – это задворки запределья.
  Сержант Лейтон объявляет временное перемирие со своим чаем и ставит кружку на шкафчик рядом с собой.  Он потягивается и зевает.
  - Полагаю, оттуда открывается хороший вид, шеф?
  ‘ Виды?  С вершины Скиддо видны пять стран - это вид.
  Сержанта Лейтона, похоже, не убедило это заявление – оно отдает гиперболой, которая, как он подозревает, часто заражает подобные заявления.  Скелгилл замечает несогласие своего подчиненного.  Он подсчитывает на пальцах.
  ‘ Шотландия, Уэльс, Северная Ирландия, остров Мэн... Англия.
  Сержант Лейтон хмурится, и его густые брови сходятся над глубокой морщиной.
  ‘ Я не знал, что вы имеете в виду остров Мэн, шеф, и не Англию.  Подумал, что вы, возможно, имели в виду Францию.
  ‘ Франция!  Лейтон, отсюда хороший вид, но не настолько.
  Сержант Лейтон оборачивается, чтобы взглянуть на карту – в самом нижнем правом углу призрачный участок, на первый взгляд незначительной территории, включает Булонь и Дьепп.  Он качает головой и выглядит соответственно наказанным.  И если у него возникает соблазн подчеркнуть трудности, связанные с перемещением инвалидной коляски по Скиддо, он воздерживается – что, возможно, и к лучшему, поскольку стандартным ответом Скелгилла было бы сослаться на великого Альфреда Уэйнрайта, который отмечает, что популярная туристическая тропа была высмеяна как “для бабушек и младенцев”.  Вместо этого сержант Лейтон выбирает то, что, по его мнению, является более привлекательным подходом.
  – Я слышал, аукцион "шишек" прошел успешно, шеф - по словам Джорджа, из-за вашей рыбалки был небольшой скандал.
  Скелгилл бросает сомневающийся взгляд на своего подчиненного.
  – Откуда Джордж знает... я думал, все держится в секрете?
  Сержант Лейтон небрежно пожимает плечами.
  – У него племянница работает в баре отеля - она подавала напитки после ужина.
  – Итак, кто же его купил?
  Теперь сержант Лейтон качает головой, его челюсти следуют за ним с незначительной задержкой.
  – Она не знает – у них были карточки с номерами, - но, похоже, ты получил лучшую цену за вечер.
  Черты лица Скелгилла остаются суровыми, но он не может скрыть блеск триумфа, который загорается в его глазах.
  - Значит, я победил Умно.
  ‘ Похоже на то, шеф - Джордж считает шефа придурком.  Сержант Лейтон потирает пальцами одной руки большой палец.  - Может быть, сейчас самое время попросить о повышении зарплаты, шеф.
  Скелгилл отвергает это предположение с насмешливой репликой.
  – Лейтон, это не конец, пока толстуха не клюнет.
  Сержант Лейтон довольно непонимающе смотрит на Скелгилла, гадая, что может означать эта запутанная идиома.  Скелгилл должным образом просвещает его.
  – Все крупные щуки - самки, Лейтон, все, что весит больше восемнадцати фунтов.
  Сержант Лейтон принимает эту информацию к сведению, довольно философски наклонив голову.
  – Кто бы это ни купил, шеф, он, возможно, не будет так уж суетиться – скажет, что получил это в подарок, может быть, на день рождения сына или внука, что–нибудь в этом роде.
  Хотя сержант Лейтон пытается представить ситуацию с сочувствием, эта идея лишь вызывает ужас на лице Скелгилла.
  - Я бы предпочел комиссара какому-нибудь юнцу с ирисочным носом.
  - Впрочем, в этом нет никакой опасности, шеф.
  Скелгилл покорно складывает руки на груди.
  – Это будет какой-нибудь старый буфер, перед которым мне придется пресмыкаться все выходные.
  Сержант Лейтон продолжает пытаться придать этому вопросу позитивный оттенок.
  – И все же ... не повредит, шеф ... Произвести впечатление на какого–нибудь чудака, занимающего высокое положение.
  Скелгилл не отвечает.  Его взгляд блуждает по экрану компьютера – предупреждение сигнализирует о входящем сообщении.  Он хмурится, просматривая его содержимое.  Через минуту он снова поворачивается к своему коллеге.
  – Может, ты и прав насчет Шефа - она только что направила мне пикантный запрос.
  - В чем дело, шеф?
  – Я перешлю это – есть вложение - вы можете распечатать и прочитать по дороге.
  -Внизу, шеф?
  "Заячья пасть".
  Теперь настала очередь сержанта Лейтона казаться встревоженным.
  -В больницу?
  Скелгилл нетерпеливо поднимает взгляд.
  -Ага.
  - Обычно для таких, как мы, это запрещено, шеф.
  Скелгилл задумчиво смотрит в ответ.
  "Манчестерская команда хочет, чтобы мы взяли интервью у пациента от их имени – это сэкономит им расходы на поездку".
  -Пациент.  Сержант Лейтон произносит это с некоторым трепетом, как будто это слово является эвфемизмом для обозначения гораздо более зловещего существа.  Он притворно вздрагивает.  - Даже при виде этого места из поезда у меня мурашки по коже, шеф.
  Скелгилл равнодушно пожимает плечами, встает и тянется за своей курткой.
  – Посмотри на это с другой стороны, Лейтон – я сегодня утром почти не завтракал - нам нужно проехать Тебай.
  Сержант Лейтон печально смотрит на свой довольно объемистый живот, а затем послушно пристраивается позади своего начальника.
  
  OceanofPDF.com
  3. ЗАЯЧЬЯ ПАСТЬ
  Стакими названиями, как Эшворд, Бродмур и Карстерс, "АЗБУКА британских психиатрических больниц строгого режима" вызывает образы строгой экономии, уныния, хаоса - и неприятное ощущение того, что каждое социально непроницаемое учреждение является макрокосмом развращенного и ненормального разума, попасть в который – значит навсегда оказаться в ловушке живого кошмара абсолютного безумия.
  Хэресфелл в Камбрии обладает такими общими качествами: название, намекающее на Бедлам (хотя и является подлинным эпонимом – оно построено на нижних склонах Хейрс-Фелл), и внешний вид, который одновременно является зловещим и отталкивающим.  Не то чтобы это было легко увидеть – хотя, как заметил сержант Лейтон, с главной линии Западного побережья открывается мимолетный вид для тех пассажиров железной дороги, которые знают, куда смотреть.  Добраться до него еще сложнее, не в последнюю очередь из-за того, что он не обозначен.  (Были предложены недобрые вариации на тему “С глаз долой, из сердца вон".)  Выбранный Скелгиллом маршрут ведет от автомагистрали М6 в деревне Тебай и на запад по шоссе A685 в сторону Кендала.  Примерно через пять миль он сворачивает налево, на узкую полосу Олд-Скотч-роуд - традиционную дорогу гуртовщиков из Ланкастера в Шотландию.  Теперь их маршрут ограничен несущимися облаками и клетчатыми черно-серыми каменными стенами, которые отделяют их от неровного пастбища, заросшего камышом и папоротником.  Еще через пару миль они сворачивают под автостраду и железную дорогу, чтобы пройти через разбросанную фермерскую деревушку Хейрс-Бек-Фут, а оттуда под впечатляющим, хотя и заброшенным виадуком из красного песчаника, по которому когда-то проходила железнодорожная ветка Инглтон.  Сразу за ними они выходят к реке Люн, обозначающей границу национального парка Йоркшир-Дейлс, который по какому-то странному административному недосмотру частично находится в Камбрии.  Однако еще одной подобной топографической оплошности удалось избежать, когда исправительное учреждение впервые задумали столетие назад; все сильные мира сего собирались окрестить его в честь его расположения на берегу – пока кто-то не указал, что “Психиатрическая больница Лун”, возможно, звучит не самым благоприятным образом (хотя здесь есть двойная ирония, поскольку этимология реки уходит корнями в кельтское слово, означающее чистый или непорочный).
  Добравшись до этой природной достопримечательности, которая протекает на юг через окружной город Ланкастер до впадения в Ирландское море, Скелгилл быстро паркуется на мосту, фактически перекрывая проезжую часть.  Он выходит из машины, и его сержант с некоторой неохотой следует за ним.
  Однако дождь утих – по крайней мере, временно, – и лишь несколько легких капель падают на скользкую поверхность, которая скользит под ними, когда они опираются локтями о парапет.  Пока Скелгилл смотрит на воду, взгляд сержанта Лейтона неумолимо притягивается к восточному берегу.  Над узкой полосой поймы, на приподнятой террасе – половине острова, образованного большим изгибом реки, – стоит сама больница.  На некотором расстоянии находится значительное скопление зданий, их крыши возвышаются над травянистым горизонтом.  Они в основном невысокой постройки, в основном современного дизайна, и их расположение производило бы впечатление университетского кампуса в стиле 1980-х годов – если бы не ограждение безопасности.  Сержант Лейтон прищуривает глаза: хотя они и выкрашены в зеленый цвет, предположительно для того, чтобы как можно лучше сочетаться с окружающей природой, у него по спине пробегает ощутимая дрожь.
  При ближайшем рассмотрении оказывается, что это не один, а три концентрических барьера, расположенных на расстоянии нескольких ярдов друг от друга.  Внешний и внутренний из них примерно восьми футов высотой - и их назначение, по-видимому, состоит в том, чтобы препятствовать любому случайному приближению (изнутри или снаружи) к главному забору, зажатому между ними на этой ничейной территории.  Он колоссален – высотой с дом и увенчан каркасом, препятствующим подъему.  На оцинкованных пилонах через равные промежутки установлены прожекторы и камеры видеонаблюдения.  Однако, возможно, самым сбивающим с толку аспектом является то, что он более или менее прозрачен.  Построенный из тонких стальных столбов и какой-то проволочной сетки, он обеспечивает беспрепятственный обзор территории больницы (и, в свою очередь, окружающей сельской местности).
  За периметром местность плавно повышается.  Здесь нет ни деревьев, ни кустарников, только грубо скошенный луг - скорее луг после того, как скошен и убран силос.  Тут и там расставлены скамейки для пикника – кажется невероятным, что ими могли пользоваться заключенные, и что наивный бродяга, проходящий по Дейлс-Уэй, может беседовать через прозрачный барьер с одним из самых известных серийных убийц Британии (возможно, полагая, что человек, правдоподобно просящий одолжить ему моток альпинистской веревки, на самом деле просто такой же альпинист, который заблудился, срезав путь).
  На лице сержанта Лейтона читается трепет, когда он осматривает эту сцену: в целом это удручающее зрелище: забор, который исчезает из виду, изгибается дугой над холмом, охватывая здания с севера и юга; жалкий фон серого тумана и опускающихся облаков, которые скрывают пустынный склон холма за ним.
  - Не очень-то мне это нравится, шеф.
  – Это все из–за дождя, Лейтон, который приносит с холмов кучу торфа и мешает рыбалке.
  Сержант Лейтон бросает взгляд на своего начальника: Скелгилл все еще пристально смотрит на реку.
  *
  – Лучше не пялься, шеф, это может кого-нибудь расстроить.
  Двух офицеров ведут по коридору, стены которого в основном стеклянные, что напоминает аэропорт, где используется соответствующее устройство для разделения пассажиров на "посадочную" и ‘воздушную" части.  На этом, конечно, сходство заканчивается, ибо те, кто просматривается через перегородку, стремясь к вылету, никуда не будут спешить.  Транзит детективов привлекает взгляды от любопытных до подозрительных, хотя предостерегающая реакция сержанта Лейтона наводит на мысль, что он обнаруживает скрытую враждебность.  Скелгилл, очевидно, не испытывает подобных опасений, и поэтому его вопиющее нахальство, вероятно, вызывает у некоторых недоумение.
  Действительно, пока они ждут, когда их проведут через кодированный барьер безопасности, женщина, возможно, лет тридцати, наблюдает за ними, хотя выражение ее лица бесстрастно и мало что говорит о ее мыслях.  Она немного полновата, с правильными чертами лица, полными губами и большими темными глазами.  Больше всего бросаются в глаза ее волосы – рыжие, коротко подстриженные в стиле 1970-х годов.  Она стоит спиной к ним перед другой женщиной – более стройной блондинкой с волосами, собранными в тугой хвост. Они ставят напитки на кофейный столик и сидят на низких современных диванах, хотя поза рыжей напряжена и выпрямлена.  Ее немигающий пристальный взгляд заставляет ее спутника повернуться, подвергая детективов ледяной оценке, прежде чем их отведут в следующую зону.
  Скелгилл отмахивается от предупреждения своего сержанта язвительной усмешкой уголком рта.
  – Пара женщин, Лейтон, что они собираются сделать, выцарапать нам глаза?
  Сержант Лейтон вздрагивает, как будто это было бы маленькой милостью.
  - Похоже, они это спланировали, шеф.
  Интерьер больницы чистый и светлый, с новой сантехникой - здесь царит ощущение хорошо финансируемого дома престарелых, и лишь незначительные намеки, такие как прикрученная к полу мебель и фотографии в рамках без стекол, ненавязчиво намекают на принятые меры предосторожности.  Они проходят мимо уютного оранжерейного сада, засаженного высокими горшечными растениями, свисающими корзинами и пышной зеленью, центральным элементом которого является фонтан, бьющий в искусственный пруд; в лаборатории информационных технологий на рабочих местах вдоль стен установлены новейшие экраны; а библиотеку посещает горстка, на первый взгляд, прилежных студентов.  Вокруг много людей; персонал и пациенты одеваются в свою одежду, и поэтому различие не обязательно очевидно - хотя у первых на шеях висят удостоверения личности с фотографией.  Скелгилл украдкой изучает то, что носит их сопровождающий, и кивает сам себе, когда видит, что у него есть предохранительный выступ, и он действительно сделан из бумажной ткани, которая выглядит так, будто легко порвется при натяжении.
  В должное время их проводят в приятную, просторную комнату с удобными креслами и большими оригинальными картинами маслом различной ценности, украшающими внутренние стены.  Высокий мужчина лет пятидесяти пяти встает, чтобы поприветствовать их; на нем костюмные брюки и начищенные черные ботинки, кожаный ремень в тон с блестящей серебряной пряжкой и рубашка с открытым воротом, украшенная официальным удостоверением личности.  У него крупный нос с раздутыми ноздрями, широко посаженные зеленоватые глаза под полумесяцем бровей, довольно широкий рот и короткие черные волосы, которые сопротивлялись процессу старения.
  – Инспектор, сержант, я доктор Питер Петтигрю, судебный психиатр–консультант, ответственный за пациента, которого вы пришли осмотреть от имени полиции Большого Манчестера. – Добро пожаловать в Хэресфелл.
  Его фигура немного сутулая и жилистая, а манеры, хотя и деловые, безусловно, дружелюбны, по-настоящему доброжелательны и, кажется, созданы для того, чтобы производить хорошее впечатление без притворства.  У него хорошая речь, хотя его короткие ланкастерские гласные предполагают более скромное происхождение.  Они обмениваются рукопожатиями, и он указывает, что им следует сесть– но Скелгилл уже отошел к окнам, расположенным вдоль внешней стены.  Он прижимает ладонь к усиленному защитному стеклу и отмечает отсутствие вентиляционных люков, но что привлекает его внимание, так это участок ухоженных участков сразу за дверью, где несколько мужчин работают мотыгами, вилами и лопатами.
  - Вы, без сомнения, гадаете, кто они такие, инспектор.
  Скелгилл поворачивается лицом к доктору; они обмениваются довольно проницательными взглядами.
  - Моя капуста по колено в сорняках и покрыта гусеницами.
  Мужчина понимающе ухмыляется.  "У нас есть команда садоводов на полную ставку - это может быть очень эффективной трудотерапией".
  - Кто-нибудь умеет работать в саду, сэр?
  ‘Шестьдесят два наших пациента в настоящее время имеют тот или иной доступ к базе – из общего числа ста семидесяти четырех.  Существуют разные уровни надзора".
  То, что доктор приводит эти цифры с такой точностью, кажется, впечатляет Скелгилла.  Он одобрительно кивает и возвращается, чтобы занять место, хотя, когда он делает это, обоим мужчинам становится очевидно, что какая-то мысль встревожила сержанта Лейтона, поскольку он смотрит на ‘садовников’ с выражением тревоги на лице.  Разумно заключить, что их владение инструментами вызвало в памяти особенно ужасный побег с использованием аналогичных орудий, который попал в заголовки национальных новостей почти два десятилетия назад.
  Доктор Петтигрю, очевидно, решает не обходить этот вопрос стороной.
  - Джентльмены, как и в аналогичных учреждениях, у нас соотношение персонала к пациенту составляет более пяти к одному, и, как вы можете себе представить, безопасность нашего персонала является критерием номер один при принятии любого подобного решения.
  Скелгилл предпочитает останавливаться на текущей статистике, а не на историческом ужасе.
  -Пять к одному.
  Доктор Петтигрю, несколько извиняясь, широко разводит ладони.  У него длинные пальцы с аккуратно наманикюренными ногтями и кожа, которая выглядит нетронутой ручной работой.
  ‘Поскольку наши пациенты не могут получить доступ к услугам более широкого сообщества, мы должны их предоставлять.  К ним относятся многие аспекты обучения, спорт и фитнес, ремесла и дизайн, искусство и драматургия, медицинский центр, банк, магазин, библиотека, капелланство, стоматология, парикмахерские, диетолог – и так далее".
  Сержант Лейтон надувает щеки, хотя и не замечает этого.  Хозяин, однако, остается сочувствующим, и тон у него философский.
  "Такова цена гуманного отношения к умственно неполноценным для просвещенного общества".
  Скелгилл смотрит на доктора таким взглядом, который наводит на мысль, что ему еще предстоит решить, как он относится к этому бремени, ложащемуся на плечи налогоплательщика.  Но его следующий вопрос более прагматичен.
  – Доктор Петтигрю , вы сказали , что вы судебный психолог ...
  Скелгилл внезапно поддается приступу кашля, но если вместо неуловимого окончания поражен он, врач довольствуется тем, что заполняет пробел, не проявляя покровительства.
  – Психиатр ... да, это верно, инспектор.
  Теперь Скелгилл кивает, как будто это слово никогда не вылетало у него из головы.
  – Это был судебно-медицинский аспект - в чем дело, сэр?
  Доктор Петтигрю терпеливо переводит взгляд с одного детектива на другого.
  "Судебная экспертиза" буквально означает "принадлежность к суду", но, конечно, вы должны знать это в вашей профессии.  (Сержант Лейтон кивает с энтузиазмом, хотя и неубедительно; Скелгилл более осмотрителен.)  ‘ Итак, суд поручил мне выполнять его волю: действовать на стыке права и психиатрии.  В первую очередь это может касаться компетенции предстать перед судом, а затем предоставления лечения, такого как медикаментозное лечение и психотерапия.  На более практическом уровне я наблюдаю за клинической командой, которая ухаживает за каждым пациентом – обычно в нее входят заведующий отделением и медсестры, социальный работник, психолог, психотерапевт, специалист по трудотерапии и другие терапевты по мере необходимости ".
  Сержант Лейтон выглядит все более сбитым с толку по мере того, как этот список удлиняется; Скелгилл, однако, стремится перейти к делу.
  – Доктор Петтигрю, ваша пациентка, – (он наклоняется, чтобы заглянуть в бумаги, которые сержант Лейтон разложил на столе) - Мередит Бейл, - в каком она состоянии?
  ‘ Во всех отношениях вы найдете ее совершенно нормальной – красноречивой, спокойной, даже милой.  Доктор наклоняется вперед, упираясь локтями в колени.  ‘Однако трудность с человеком, страдающим психозом, заключается в том, что он не в состоянии придерживаться того же взгляда на реальность, что и окружающие его люди.  Как и у многих наших пациентов, первичный диагноз Мередит - шизофрения.  Она страдает бредовыми убеждениями и паранойей – и мы подозреваем слуховые галлюцинации, хотя она не желает откровенничать в этом отношении.  Она настаивает, что с ней все в порядке.
  Скелгилл указывает на документы.  – У вас были копии вопросов, которые они хотели, чтобы мы задали, - с ними возникли проблемы, сэр?
  Доктор откидывается назад и складывает руки на коленях.  После секундной паузы он качает головой.
  ‘ Я так не думаю, инспектор.  Конечно, всегда трудно предсказать реакцию пациента.  Нас беспокоит путь реабилитации, но я не ожидаю ничего, связанного с вашими запросами, что могло бы помешать нашему текущему прогрессу ".
  – Откровенно говоря, сэр, я бы сказал, что мы действуем по правилам, но такие вещи должны быть сделаны.
  ‘ Я все понимаю, инспектор.  Я позову ее.  Он встает и подходит к переговорному устройству, установленному рядом с дверью.  Но прежде чем он нажимает первую кнопку, его, должно быть, осеняет какая-то мысль, потому что он колеблется и делает вдох, чтобы заговорить еще раз.  – И, джентльмены, пожалуйста, пусть вас не смущает тот факт, что она самая плодовитая серийная убийца женского пола в Британии.
  
  OceanofPDF.com
  4. ПИЛ УАЙК
  Яработаю без пяти девять, и Скелгилл готов принять доктора Уокера.
  Он заводит свою лодку в узкий вход в гавань Пил-Уайк и опускает весла, чтобы не ударяться о стены.  Катер плавно скользит под большой бетонной перемычкой, на которой пролегает трасса A66 – для автомобилистов, позволяющих на мгновение без помех увидеть озеро Бассентуэйт.  Крошечная бухточка, достаточно большая, чтобы пришвартовать, возможно, три лодки, находится в лесной беседке в конце заросшей тропинки; это место, редко посещаемое посетителями, хорошо подходит Скелгиллу.  И все равно его машина там единственная.
  Он выходит на берег и привязывает художника к посоху, который показывает ему, что уровень воды в озере летом самый высокий за многие годы.  Он на мгновение задумывается над этим фактом, а затем достает мобильный телефон из нагрудного кармана своей потрепанной куртки Barbour.  Он заглядывает в приложение "Погода"; есть небольшая надежда, что днем дождь утихнет.  Он возвращает трубку и поправляет шляпу – у нее широкие гибкие поля, которые почти не дают каплям проникать за поднятый воротник.  Его практичный, хотя и несколько деревенский ансамбль дополняют резиновые сапоги, грубо обрезанные у щиколоток, и поношенные леггинсы из вощеного хлопка, подвязанные ремнями, скорее напоминающими ковбойские штаны.
  Он поднимает голову, когда мимо проезжает грузовик.  Магистральная дорога лишь на короткое время выходит из заросшего густым лесом западного берега озера – обнаженный участок длиной около двадцати ярдов, неуместное городское вторжение в древнюю природную среду.  Когда каждое транспортное средство совершает свой неожиданный и мимолетный проезд, звук шин по мокрому асфальту становится похожим на плеск волны о галечный пляж, внезапное сокращенное крещендо, иллюзия, ставшая подлинной из-за близости озера.  Тем не менее, движение в субботу утром спорадическое, и в основном здесь царит тишина, воздух неподвижен и гулок, и лишь изредка раздается настойчивая трель крапивника или вялое щебетание черного дрозда, который вял теперь, когда его выводок оперился и его работа на данный момент выполнена.
  Скелгилл замечает новую коробку для летучих мышей, прибитую к дубу, одному из дюжины или около того огромных рифленых столбов, окружающих поляну.  Вытягивая шею и щурясь на фоне яркого неба, он морщит лицо – как будто сомневается, что в таком приплюснутом сооружении может разместиться длинноногий папа, не говоря уже о сообществе мелких млекопитающих с двенадцатидюймовым размахом крыльев.  Он поворачивается на каблуках, осматривая каждое дерево по очереди.  Там довольно много многоэтажной недвижимости; фонд охраны рукокрылых был занят со времени его последнего визита.  И тут его внимание привлекает движение на уровне земли.
  На фоне серого ствола, заложив одну руку за спину и одетая с головы до ног в черную верхнюю одежду, словно тень, стоит фигура женщины, стройной и среднего роста.  Из-за суженных зрачков Скелгилл несколько раз моргает, пока его глаза не привыкают.  Ее капюшон плотно закрывает лицо, и она прижимает одну руку к губам, потому что курит.  Это гость (или, возможно, сотрудник) старого постоялого двора– расположенного в четверти мили вниз по переулку, который искал это уединенное место для тайного перекура?  И все же она смотрит на него со знающей смесью веселья и беззаботности.  И в его реакции есть смутное чувство узнавания?  Если это так, то это временно, потому что он делает вид, что что-то вспомнил, и рывком направляется к своему орехово-коричневому стреляющему тормозу.  Однако он понимает, что не может притворяться, что не заметил ее, и смущенно смотрит в ее сторону.
  -Доброеутро.
  Женщина – в разгар вдоха – наклоняет голову в небрежном жесте подтверждения.  Скелгилл целеустремленно продолжает, похлопывая себя по карманам в поисках ключей.
  - Инспектор Скелгилл?
  Ее голос звучит уверенно.
  Скелгилл останавливается и смотрит с некоторой тревогой.
  -Да? - спросиля
  - Я Агнета Уокер.
  Проходит несколько секунд, прежде чем до него доходит, кто она.
  -Доктор Уокер?
  ‘ Совершенно верно.  Она выбрасывает сигарету, отталкивается от дерева и подходит к нему.  Она улыбается, обнажая ровные белые зубы.  - Но поскольку мы собираемся провести выходные вместе, возможно, нам следует оставить Доктора и Инспектора в покое?
  Скелгилл слегка наклоняет голову, как будто прислушивается к ее акценту.  (Возможно, южноанглийский?  Следы тевтонского?  Конечно, ее произношение кажется немного высокопарным.)  Затем он внезапно осознает, что должен завершить неофициальное вступление.
  – Да, это э-э, Дэн.
  Женщина протягивает руку.  Скелгилл колеблется – всего несколько минут назад он подсекал мертвые приманки.  Он делает вид, что хочет вытереть ладонь о куртку, но в последний момент до него доходит, что это было бы невежливо.  В конце концов он отвечает взаимностью и на мгновение отвлекается от удивительной теплоты ее объятий.
  - Какое облегчение.
  -Воткак?
  – Мне сказали, что тебя зовут Дэниел, но поскольку Агнета обычно ведет себя слишком вызывающе, друзья называют меня Энни.
  Скелгилл выглядит озадаченным.
  -Дэнни и Энни звучат как предвестники рифмы, тебе не кажется?
  – Да, я понимаю, к чему ты клонишь.
  На секунду его глаза, кажется, стекленеют.  Затем он вздрагивает, и его щеки краснеют.  Это похоже на то, как если бы его разум внезапно сам по себе перешел в режим лимерика и сочинил песенку, которая привела бы его в замешательство – если бы его собеседник был ясновидящим, конечно.  Она вопросительно смотрит на него, и он отворачивается и продолжает свой путь к своей машине.
  - Я просто, э-э...
  Он не заканчивает предложение, но ныряет под скрипящую дверь багажника и начинает рыться в снаряжении, заполняющем платформу.  Он отбрасывает шляпу, как будто она мешает его поискам.  Затем довольно незаметно находит маленькое зеркальце аварийного сигнала, прикрепленное к рюкзаку.  Все еще наклоняясь, чтобы его не было видно, он проверяет свой внешний вид; он обнажает зубы, а затем запускает пальцы свободной руки в волосы; но в остальном он мало что может сделать.  Он небрит и не принимал душ, поднявшись задолго до шести, чтобы “разведать” Бассово озеро (на самом деле, чтобы порыбачить пару часов, прежде чем его день будет испорчен) – и, предвидя, что его клиентом окажется какой-нибудь пожилой мужчина-полицейский хирург, он решил, что может обойтись без трудоемких омовений.  Теперь он заметает следы, восклицая “Ах!”, когда ‘находит’ предмет, который якобы искал.  Он пятится из задней части поместья и демонстративно кладет в карман складной нож.  Женщина терпеливо ждет.
  – Дэн, мне что-нибудь понадобится?
  Скелгилл поворачивается к ней лицом.  Она разрешила ему оценить ее.  Новенький внешний вид и прогулочные туфли украшены логотипами дорогих брендов и прекрасно подходят для небольшого дождя; одежда хорошо сидит на ней, а куртка сшита на заказ и подчеркивает женственные изгибы.  Определить ее возраст гораздо труднее.  Учитывая так мало фактов – только овал ее лица, бледно-голубые глаза под светлыми бровями и кожу, на которой, кажется, нет морщин, – ему было бы трудно сделать более точное предположение, чем его собственные тридцать семь лет плюс-минус пять.  Он чувствует, что исчерпал свой кредит доверия – что изучал ее достаточно долго, – и начинает задумчиво покусывать нижнюю губу.
  - Ты был в туалете? - спросил я.
  Женщина проницательно улыбается, хотя ее ответ звучит немного загадочно.
  - Насколько я понимаю, у вас, рыбаков, есть способ пересечь именно этот мост.
  Ее интонация имеет своеобразную ритмическую интонацию, вопросительно повышающуюся с интервалами, и Скелгилл, кажется, не уверен, как интерпретировать ее ответ.  Он довольно смущенно смотрит на озеро через панорамное окно в три четверти цоколя моста и опор.  Затем ему приходит в голову предложение, которое могло бы объяснить отсутствие у нее срочности.
  - Вы спустились пешком из гостиницы?
  Ее небесно-голубые глаза заметно сужаются.
  - Да, совсем рядом.
  Скелгилл колеблется, а затем довольно задумчиво возражает.
  - Они готовят хороший завтрак.
  Он пожимает плечами и начинает двигаться к кромке воды, неуверенно протягивая руку, показывая, что она должна следовать за ним.
  -Я думал, мы будем ловить наших.
  Теперь он реагирует напрягшейся позой, как будто она бросила ему небольшой вызов.
  ‘ Это не исключено – здесь водится приличная форель.  Затем он довольно глупо улыбается.  - Но у меня полно подкреплений.
  *
  – Этого должно хватить - я брошу якорь, а потом смогу поднять "бролли" для вас.
  Скелгилл поднимает весла и втаскивает их в лодку; они издают лязгающий звук из полой звуковой коробки корпуса, когда он укладывает их по правому борту, направив лопасти в нос.  Он поднимает стальной якорь и осторожно опускает его, рука за рукой, подсчитывая про себя глубину.
  - Тридцать шесть футов – это идеально – мы находимся на краю уступа.
  Потребовалась большая часть десятиминутной гребли, чтобы добраться до лесистой бухты, которая обеспечивает укрытие от северо-западного бриза; места, где впадает ручей, вызывающий интерес у голодной рыбы и, в свою очередь, у рыболова.  Скелгилл морщился при каждом последующем ударе, усилие требовало всей доступной ему емкости легких, и смесь дождя и пота стекала по его лбу.    Молчаливая на корме, доктор Агнета Уокер опустила руку в воду, задумчиво наблюдая за ним, ее брови неровно изогнуты, что может быть врожденной асимметрией.  Теперь Скелгилл протягивает руку мимо нее, чтобы установить рыболовный зонт; хотя ее, казалось, не беспокоил мелкий дождик, она одобрительно смотрит, как он раскрывается.
  - Это самое большое озеро в Озерном крае?
  Скелгилл опускается обратно в сидячее положение верхом на центральную стойку.  Он не может скрыть мальчишеского ликования, которое появляется на его лице.
  - Это единственное озеро в Озерном крае.
  Его спутник испытующе смотрит на него.
  - Подозреваю, вы меня дразните.
  Скелгилл начинает отвязывать стержни, закрепленные вдоль левого борта, их дрожащие кончики торчат над носом.  Незаметно для него нежная улыбка играет на розовых губах доктора Агнеты Уокер.  Со своей стороны, он начинает произносить нараспев ряд имен.
  – Баттермир, Грасмир, Уиндермир - Краммок-Уотер, Уллсуотер, Уаст-Уотер.
  - И это озеро? - спросила я. - Что?
  Скелгилл резко поднимает взгляд – возможно, раздраженный тем, что она так быстро застрелила его лису, – но его разочарование быстро рассеивается.  Под защитным козырьком зонтика она откинула капюшон куртки и встряхнула волосами.  Теперь эффектная волнистая блондинка полностью преображает ее внешность.  Там, где мгновением раньше сидело явно бесполое существо– похожее на монахиню, теперь она делает ему совершенно другое предложение.  Она неприхотливо наклоняется в сторону, используя силу тяжести, чтобы собрать свои локоны в конский хвост и закрепить его ремешком на запястье.  Если она осознает, что ее отвлекли, она не показывает этого и продолжает поддерживать тему разговора.
  – Баттермир и Грасмер, и Уиндермир – но ведь это тоже деревни, не так ли?  Я навещал их.
  Скелгилл пожимает плечами.  Двойственность местных гидронимов и топонимов - это факт, с которым он вырос и никогда не испытывал необходимости подвергать сомнению.
  "Это как в крикете – калитка - это пеньки, калитка - это поле, а калитка - это когда ты кого-то выводишь".
  Она смотрит на него с некоторым испугом, хотя, возможно, просто неправильный изгиб ее бровей усиливает недовольство.
  "Английский – такой приводящий в бешенство язык, особенно в руках англичан".
  Скелгилл проверяет узел, которым зловещего вида приманка прикрепляется к проволочной сетке.
  - Вы не англичанин? - спросил я.
  –Инспектор, вы хотите сказать, что не заметили моего акцента – или не догадались о моем происхождении?
  Хотя в ее словах звучит упрек, тон игривый.  Скелгилл, однако, не в состоянии скрыть нотку самобичевания – возможно, ему следовало бы проявить чуть больший интерес к своему платящему гостю.  Несколько запоздало он пытается наверстать упущенное.
  - Я подумал, что вы, возможно, немец.
  ‘Bitte lassen sie wertvolle artikel in ihren wagen.’
  -Придешь еще?
  Она хрипло хихикает.
  ‘На столбе у ворот при въезде в гавань есть табличка – она предупреждает водителей на нескольких языках не оставлять ценные вещи в своих автомобилях - за исключением немецкого, который почему-то гласит обратное.  Для этого нужен кейн.
  – Да, ну ... ты же знаешь о нас и немцах.
  В данных обстоятельствах это бойкое замечание можно было бы счесть чем–то вроде бестактности, но Скелгилл выпалил его, прежде чем включил свой мозг.  Ему повезло, что она быстро отпускает его с крючка, и веселая улыбка придает ему другой вид.
  ‘ Ну, я не немец, а швед.  Я вырос в Стокгольме и приехал в Лондон учиться в аспирантуре.
  Раскрытие ее национальности заставляет Скелгилла украдкой изучать ее, как будто ему следует соответствующим образом пересмотреть свое мнение о ней.
  – Потом я вышла замуж и так и не вернулась домой - мой муж был англичанином.
  Она прищуривает глаза и смотрит на воду.  Защищенная от ветра поверхность представляет собой ровное серое пространство, матовое под моросящим дождем.  Она упорно хранит молчание, вынуждая Скелгилла ответить.
  -Был?
  Этот вопрос тоже можно было бы счесть выходящим за рамки только что соблюденных приличий, но она невозмутима.  Ее тон деловит.
  – Он умер - он был намного старше меня.
  Она скользит руками по верхней части бедер на колени.  Он наблюдает за движением: у нее довольно длинные ногти, покрытые натуральным лаком, а на пальцах нет колец.
  – Если хочешь курить, Энни, не стесняйся.
  Она, кажется, немного встревожена этим предложением – и Скелгилл, похоже, тоже удивлен сам себе, что сделал его.
  – О, на самом деле я не курю, только когда нервничаю или взволнован.
  Она бросает на него вопросительный взгляд, который, возможно, вообще ничего не значит, а затем снова поворачивается к озеру.  Она протягивает открытую ладонь.
  - У меня такое чувство, что я почти могу перейти ее пешком.
  Ее поведение не намекает на какие-либо суицидальные наклонности, но реакция Скелгилла предполагает, что он, возможно, предпочел бы не рисковать.
  - В отсеке позади вас есть спасательный жилет.
  Она протягивает назад одну руку и обхватывает пальцами металлическую рукоятку зонтика.
  - Мне сказали, что я буду в надежных руках.
  Скелгилл не может сдержать небольшого непроизвольного вздоха в груди.  Он приподнимает бровь и изображает скромное пожатие плечами.  Затем он берет удочку и с видом знатока возится с катушкой.  Втайне ему, должно быть, не терпится узнать, какие предварительные исследования она проводила о нем и с кем.
  ‘ Я еще ни разу не терял пассажира.  Затем он иронично смеется.  "Однако не могу сказать того же о крупной щуке – самки могут быть скользкими покупателями".
  
  OceanofPDF.com
  5. ПОЗДНИЙ ЗАВТРАК
  "Мыназываем это vulkan vattenkokare – буквально вулканический водогрейный котел!"
  Скелгилл выглядит немного раздраженным из-за того, что доктор Агнета Уокер украла его гром в том, что касается его кулинарных приспособлений.  Она не только указала, что его плита Trangia сделана в Швеции (где, по ее словам, ее прозвали stormkök), но и, чтобы добавить оскорблений, узнала его чайник Kelly kettle – похоже, что в ее детстве было много походов и рыбалки в дикой природе, и что у него нет эксклюзивных прав на необычное устройство.  Положительным моментом является то, что она умело подкладывает в дымоход постоянный запас сухих щепок, не обжигая пальцы, оставляя Скелджилла – надо сказать, менее усердно – жарить камберлендскую колбасу.
  Погода выгнала их на берег, чтобы пораньше пообедать.  Скелгилл быстро соорудил простой бивуак из брезента, верхушка которого была привязана веревкой к ветке прибрежной ольхи, а сходящиеся стороны отягощены валунами из аргиллита.  Дождь набрасывает непрозрачную пелену на пейзаж; далекий лесистый берег - всего лишь бледный призрак изображения, которое сливается с небом на высоте пятисот футов, где облака вздымаются в овраги и гребни холмов.  Совсем рядом проплывает величественный лебедь-шипун, оправдывающий свое название, время от времени наклоняя свою изящную шею, как перевернутый перископ.  Скелгилл оценивающе наблюдает, и его глаза бегают по сторонам, когда время от времени вылупляющаяся осока неуклюже вырывается на свободу, отрывая свои неопробованные крылья от поверхностной пленки, или таинственный поток пузырьков наводит на мысль о том, что происходит какое-то водное действо.
  – А теперь - кокнинг!
  С этим торжествующим возгласом доктор Агнета Уокер снимает с огня кипящий чайник.  У Скелгилла несколько подколены сухожилия – он сидит на земле, зажав плиту между лодыжек, – но, похоже, ей не требуется помощь, и с отработанным апломбом она ловко наполняет две эмалированные кружки, которые он приготовил, пакетиками чая и молоком.  На самом деле, у него не может быть никаких жалоб; она привыкла к грубости и не жалуется, хотя убежище задыхается от едких паров древесного дыма, метилированного спирта и горящего жира – от этого напитка слезятся глаза, в нем Скелгилла столько же, сколько медоеда в пчелином улье.
  На оловянных тарелках у него уже готовы рулеты, намазанные маслом, и он начиняет их парой сочных ломтиков колбасы.  Затем он достает из своего рюкзака бутылку кетчупа и издает негромкий возглас одобрения.  Подошвой ботинка он отодвигает различные приспособления для обжига от греха подальше, и пара принимается наслаждаться едой.  Скелгилл довольствуется галькой, но он настоял на том, чтобы доктор Агнета Уокер использовала его куртку в качестве коврика для пикника.  Теперь она устраивается поудобнее, легко поджав ноги под себя на манер бокового седла.  Она набивает рот и благосклонно кивает, а через мгновение проглатывает и поднимает булочку.
  - Как вы это называете? - спросил я.
  - Бутербродики с колбасой?
  Она уже наклоняется за очередным кусочком и теперь качает головой.  Она вежливо прикрывает губы рукой, чтобы заговорить.
  ‘ Я имею в виду только часть с хлебом.  Когда я работал в Лестершире, это были початки.  Сейчас я живу в Чешире, их называют батончиками.  В больнице в Манчестере многие сотрудники называют их "шоколадными пирожными".
  Скелгилл задумчиво жует, как будто это еще одна лингвистическая головоломка, которая до сих пор его не особенно беспокоила.  Через несколько мгновений он пожимает плечами.
  ‘ Если подумать, моя старая мама называет их чайными кексами.  Но я думаю, что это просто булочки в полицейской столовой.
  Отбросив терминологию, Скелгилл быстро расправляется со своим сэндвичем, и было бы сюрпризом, если бы он остановился на одном.  На сковороде есть запасная колбаса, которую он жадно разглядывает.  Однако, когда он и его спутник размеренно жуют и смотрят на озеро, кажется, что они оба погружены в некое подобие задумчивости.  И, возможно, эта пауза побуждает Скелгилла поразмыслить об их сегодняшнем утре.  Конечно, его глаза постепенно сужаются, а лоб все больше хмурится.
  С точки зрения рыболовства, его охотничий инстинкт несколько пересилил рыцарские обязанности: чтобы его гость поймал рыбу.  Несмотря на то, что она доказала свои достаточные способности в технике заброса и извлечения, необходимой для подсечки – ловли на блесну, – обе из двух поклевок на сегодняшний день пришлись на мертвые приманки.  Метод здесь заключается в забросе и оставлении удилища в покое, внимательно следя за леской и кончиком в поисках признаков поклевки.  В таких обстоятельствах Скелгилл скорее похож на собаку, загоняющую кролика.  Когда кролик выходит из укрытия, ожидать, что собака будет держаться за ним по пятам, явно абсурдно – и так оно и есть, когда "взятие" происходит под носом у Скелгилла.  Прежде чем он успевает произнести слова: “Смотри, Энни, у нас поклевка – возьми удочку и подсекай, когда я скажу”, - он уже взял удочку, подсек и поймал рыбу.  Затем, довольно застенчиво, он ретроспективно предложил ей шанс поиграть в нее, от чего она вежливо отказалась на том основании, что тот, кто ловит рыбу на крючок, является истинным "владельцем", и она действительно должна ловить свою собственную.  Как и следовало ожидать, это, случившееся однажды, не помешало ему повториться снова (к большому тайному удовольствию доктора Агнеты Уокер).
  В перерывах между непреднамеренным монополизированием действия Скелгилл также доминировал в разговоре.  Действительно, он потчевал ее своим полным репертуаром анекдотов из Озерного края и удобными личными подробностями.  К ним относится указание на то, что Скиддоу, нависающая над ними, но в настоящее время не видимая, является четвертой по высоте горой Англии (и что в юности он установил рекорд по бегу с падением среди юношей до 18 лет на определенном маршруте восхождения); и что как член местной горноспасательной команды он также призван участвовать в чрезвычайных ситуациях, связанных с водой, и является четырехкратным победителем Борроудейлского триатлона, который включает в себя плавание по Дервентуотеру (примечание: не по озеру Дервентуотер), и, следовательно, ей не следует бояться упасть за борт, поскольку она был проинформирован.  Для пущей убедительности он добавил странную деталь: хотя озеро Бассентуэйт, возможно, не является крупнейшим в Лейкленде (со ссылкой на ее предыдущий запрос), оно, тем не менее, может вместить все население Китая.
  Теперь было бы разумно предположить, что эгоцентричное поведение Скелгилла проистекает из желания самовозвеличивания.  Доктор Агнета Уокер может рассматривать самые разные гипотезы - от недостатка внутренней уверенности в себе до определенного наивного тщеславия.  Однако она, похоже, предпочитает интерпретировать его попытки произвести впечатление как искреннюю, хотя и неуклюжую форму лести.  Действительно, можно с уверенностью сказать, что она оказала ему тонкую поддержку и принимала его ответы с безмятежным восторгом.  Тем не менее, она явно удивлена – и позабавлена, – когда до него доходит, что он задает ей вопрос.
  – Итак, Энни, ты живешь в Чешире?
  Зажав ручку кружки в манжете халата, она делает осторожный глоток дымящегося чая.
  ‘ Ну что ж, если быть честным, это звучит по-деревенски.  Боюсь, в пригороде Большого Манчестера, на чеширской стороне.
  Скелгилл кивает.
  – А вы кто - врач городской больницы?
  – О, я не врач - по крайней мере, не такого рода.
  - А какие еще бывают?
  "Мой титул связан с докторской степенью – я психолог".
  Скелгилл издает удивленный звук, разжимая губы.
  – Странная штука, как говорится, лондонские автобусы – никогда не встречаешь психолога, а за неделю появляются двое.
  - Как это? - спросил я.
  ‘ Нам пришлось взять интервью у заключенного в Хэйрсфелле – психиатрической больнице.  Мы познакомились там с одним доктором по фамилии Петтигрю.
  Она делает слышимый вдох.
  – Дэн, вот где я работаю – на самом деле я косвенно подчиняюсь доктору Петтигрю.
  ‘Мир тесен’.  Скелгилл на мгновение кажется отвлеченным какой-то мыслью.  – Что ты там делаешь, если живешь в Чешире?
  ‘Моя роль – перипатетическая - я странствую – У меня есть задание на шесть месяцев поработать с некоторыми пациентами в Хэресфелле – моя последняя работа в Манчестере была в отделении средней безопасности в Боудоне ’.  Свободной рукой она убирает с глаз пару выбившихся прядей волос.  – И, между прочим, Питер – то есть доктор Петтигрю - никогда бы мне не простил, если бы я не указал, что он скорее психиатр, чем психолог.
  Скелгилл выглядит наигранно тусклым.
  - По-моему, они звучат почти одинаково.
  Она ставит свою кружку в одно из небольших углублений, которые Скелгилл просверлил в гальке.  Затем она использует обе руки, чтобы приукрасить свое объяснение.
  ‘ Чтобы стать психиатром, нужно сначала получить квалификацию врача, а затем, возможно, еще девять лет специального обучения.  В конечном счете речь пойдет о лечении с помощью лекарств и психотерапии пациентов, страдающих психическими расстройствами".
  -А ты? - спросил я.
  – Я изучал психологию, а не медицину, когда был студентом.
  - Но после вашего имени должна быть какая-то цепочка букв.
  Она наклоняет голову набок, чтобы посмотреть на него.
  - Я так понимаю, вы не присутствовали на недавней конференции?
  Скелгилл скорчил пренебрежительную гримасу.
  - Это было бы выше моих сил.
  ‘Дэн, я уверен, что это не так, однако я был одним из выступавших.  Я судебный психолог, моя специализация – симуляция.
  ‘Ha!’  Скелгилл не может сдержать семяизвержение.  "Вам следует познакомиться с моим сержантом Лейтоном – он тоже эксперт!"
  Она терпеливо ждет, пока Скелгилл посмеется над собственной шуткой.
  "Итак, вы видите, что психология изучает взаимосвязь между разумом и поведением – в данном контексте это особенно касается оценки риска повторного совершения преступлений, а также разработки и реализации программ реабилитации".
  - При чем здесь симуляция?
  – Ну, начнем с того, что часто ссылаются на невменяемость, чтобы избежать тюремного заключения.
  Скелгилл хмурится.
  – Я понимаю это – в странах, где все еще существует смертная казнь , – но какой обычный преступник захочет сидеть за решеткой с кучей ...
  -Психи?
  Она улыбается чопорной туше.
  - Ты имеешь в виду Полет над гнездом Кукушки.
  – Да, что-то в этом роде.
  Она слегка пожимает плечами.
  – Возможно, вы будете удивлены, хотя в настоящее время у меня есть человек, который утверждает, что находится примерно в таком же положении – по иронии судьбы , бывшая медсестра психиатрической больницы, убившая своих пожилых пациентов.
  Антенны Скелгилла встают торчком.
  -Мередит Бейл?
  - Совершенно верно.
  – Это та, к кому мы с Лейтоном ездили - манчестерские копы не стали утруждать свои задницы подъездом, так что нам пришлось туго.
  Доктор Агнета Уокер медленно кивает.  Из-за неестественно насмешливых бровей трудно уловить скрытый интерес.
  "У нее захватывающий случай – не то чтобы я действительно должен обсуждать своих пациентов".
  Скелгилл смотрит на нее немного искоса.
  - Мне кажется, мы поем один и тот же гимн, Энни.
  Она немного уступает, складывая свои тонкие пальцы в примиряющую решетку.
  "Что ж, можно сказать правду, что в общественном достоянии уже есть много информации – судебный процесс привлек большое количество заголовков новостей".
  Скелгилл поднимает маленький камешек и большим пальцем бросает его в воду.
  ‘ Она считает, что никогда этого не делала, что ее подставили.  К тому времени, как мы уехали, Лейтон ей поверил.
  Доктор Агнета Уокер лукаво улыбается.
  – Для этого потребовалась бы настоящая конспирация - вы изучали статистику?
  Скелгилл горбится, скорее защищаясь.  Он поручил зачитать предварительный отчет сержанту Лейтону, который, в свою очередь, пожаловался на тошноту в машине из-за неосторожного вождения Скелгилла и вынужденного второго завтрака от дорожных служб.  Они прибыли на собеседование довольно плохо информированными.
  – Я помню, что слышал об этом в то время - по их мнению, она убила двадцать с лишним пациентов.
  Доктор Агнета Уокер глубоко вдыхает, как будто собирается с духом, чтобы рассказать какую-то неприятную историю.
  За двенадцать месяцев в ее смену умерло вдвое больше людей, чем в среднем.  Она активировала аварийную сигнализацию более пятидесяти раз - больше, чем все остальные медсестры вместе взятые.  Похоже, ей нравилось провоцировать кризис, а затем получать похвалу за свои навыки медсестры - и на самом деле она была трудолюбивой и очень способной.’
  – Способный - и двадцать с лишним умерли?
  ‘ Возможно, таково было ее намерение в подобных случаях.  Стенограммы судебного процесса читаются довольно омерзительно.  Похоже, что в некоторых случаях она ускорила их кончину просто потому, что хотела закончить свою смену вовремя.  Записи указывали на то, что отделение для особо зависимых, в котором она работала, использовало почти сто ампул адреналина, не предписанных врачами".
  Скелгилл хмурится.
  ‘ Это адреналин, верно?  То же, что ЭпиПен?
  ‘ За исключением того, что для перезапуска сердца используется гораздо большая доза.  Она задумчиво делает паузу.  - Или останавливает сердце.
  - И это трудно обнаружить?
  ‘ Ну... вообще–то, нет.  Но поскольку это естественное заболевание, оно, скорее всего, останется незамеченным при вскрытии – и, конечно, необычно высокий уровень в крови вполне мог быть введен врачом или парамедиком в попытке спасти жизнь пациента.  Вот почему он всегда так удобно под рукой".
  Скелгилл растягивает и начиняет оставшуюся булочку пухлой колбасой.  Он разрезает ее пополам острым на вид ножом и протягивает тарелку.  Доктор Агнета Уокер улыбается, но качает головой.  Скелгилл добавляет немного кетчупа, но затем делает паузу, прежде чем откусить кусочек.
  - Я удивлен, что они не связались с ней раньше.
  Ее близкие коллеги подозревали это в течение некоторого времени.  Но доказательств не было.  Ее так и не поймали с поличным.  И среди пациентов такого возраста и состояния внезапные сердечные приступы были нормой – просто такой частоты не было.  Администраторы не заметили тенденций, и ее просто сочли невезучей".
  Скелгилл издает насмешливый звук.
  -А теперь она отрицает все, что знает.
  "Она с самого начала утверждала, что ее подставили коллеги, потому что они завидовали ее компетентности".
  - А ты что думаешь, Энни?
  У нее полные губы, и взгляд Скелгилла прикован к их красоте, когда она задумчиво поджимает их.
  ‘ Ну, вы могли бы сказать, что это игра с блефом и двойным блефом.  Обычно я имел бы дело с кем–то в здравом уме, кто притворяется, что это не так - это утверждение довольно просто опровергнуть ".
  ‘ Неужели?  Скелгилл, похоже, искренне удивлен.
  Она убежденно кивает.
  ‘Видите ли, люди, которые симулируют психические заболевания – они, как правило, наивны - они мало знают о том, как на самом деле ведет себя страдающий.  Они будут выполнять тесты – например, на память – в соответствии со своим собственным представлением о стереотипе.  Поскольку у нас есть данные от тысяч подлинных пациентов, быстро становится очевидным, что они выдумывают это по ходу дела ".
  – Но Мередит Бейл обучалась на психолога ...
  – Медсестра психиатрической клиники – это правда, но она, конечно, не симулирует подобную болезнь.
  Скелгилл кивает и откусывает "лишнюю’ половинку булочки.  Он запивает полный рот остатками чая.  Затем он тянется за чайником Kelly и встряхивает его.
  - Я думаю, вести себя нормально так же сложно.
  Доктор Агнета Уокер внимательно наблюдает за ним, пока он заваривает еще одну кружку чая.
  - И что заставляет тебя так думать?
  Скелгилл проверяет свою кружку – но она все еще почти полна.
  ‘Я беру интервью у множества людей, которые, возможно, лгут.  У меня нет теста на это, но обычно это очевидно, когда они рассказывают свиньям, как выражается мой сержант.
  ‘ И почему это очевидно?  Я думаю, для этого требуется больше интуитивных навыков, чем ты думаешь.
  Скелгилл не может скрыть своего удовольствия в ответ на этот комплимент; легкая развязность, кажется, овладевает верхней частью его тела.
  "Когда люди лгут, они слишком стараются".
  Он небрежно подбрасывает еще один камешек, но по невезению его выстрел проходит неудачно, и он с плеском попадает ему в кружку, вызывая невольный смешок у его спутника.  Он берет кружку и демонстративно пьет, не потрудившись убрать косточку.  Она снова хихикает, забавляясь его упрямством.
  ‘ Видишь ли, Энни, они так заняты мыслями о том, как бы они вели себя, если бы вели себя нормально, и в то же время пытаются это сделать, но это по–человечески невозможно.  Это все равно что погладить себя по голове и почесать живот".
  Ее глаза, кажется, немного расширяются.
  ‘ Но разве люди не испытывают сильного стресса, когда их допрашивает полиция?  Они чувствуют себя виноватыми, даже когда это не так.  И поэтому в любом случае ведут себя по-другому.
  – Да, может быть, но к этому привыкаешь – я говорю о чем-то более тонком.
  Доктор Агнета Уокер складывает кончики пальцев вместе, показывая, что она размышляет с академической точки зрения.
  Кто-то может возразить, что демонстрация спокойствия и собранности Мередит на самом деле свидетельствует о ее ненормальности.  Меня никогда не перестает удивлять, насколько убедительными могут быть люди с психическими расстройствами.  Например, иногда она утверждает, что у нее есть досье с доказательствами, хранящимися удаленно в Интернете, которые докажут, что она была невинной жертвой заговора".
  Скелгилл поворачивается, чтобы посмотреть на нее.
  – Да, именно это она нам и сказала – что придерживает это до подходящего момента.
  Доктор Агнета Уокер понимающе кивает, подобие улыбки тронуло уголки ее рта.
  – Это обычная уловка – не только Мередит, - можно сказать, попытка получить какие-то рычаги воздействия на своих тюремщиков.
  Скелгилл проглатывает последний кусочек своего сэндвича.
  - Странно то, что она, похоже, заранее знала, о чем мы пришли ее спросить.
  - Как будто ей сообщили?
  В вопросе доктора Агнеты Уокер слышится нотка тревоги, но Скелгилл успокаивающе качает головой.
  – Скорее, она просто ожидала этого - сама того не желая.
  - О чем это мы говорим?- Спросил я.
  Скелгилл меняет позу, вытягивая ноги и откидываясь назад, чтобы опереться на тыльную сторону ладоней.
  ‘ Я предполагаю, что уголовный розыск Большого Манчестера расследует пропажу лекарств – я имею в виду лекарства – из больницы, где она раньше работала. ’ Он поднимает руку, чтобы потереть макушку в жесте разочарования.  ‘Можно было подумать, что они ужесточили контроль после убийств.  Вопросы, которые они хотели нам задать, касались лазеек в системах заказа и контроля запасов".
  ‘ Но она не была откровенна.  Ее ответ - скорее утверждение, чем вопрос.
  – Она сказала, что это не она, так зачем ей знать?
  Теперь доктор Агнета Уокер иронически улыбается.
  - И все же у нее припасено какое-то "взрывоопасное" откровение в рукаве.
  Скелгилл покорно пожимает плечами.
  - Она сказала, что врачи не были полностью квалифицированы, медсестры находились под плохим наблюдением, и никто не вел надлежащий учет, потому что они были недоукомплектованы и перегружены работой.
  "Это звучит как стандартная критика Национальной службы здравоохранения в средствах массовой информации".
  Скелгилл печально улыбается.
  - Или замените офицеров и констеблей врачами и медсестрами, и у вас будет полиция.
  "Это правда, что все государственные службы перегружены – и с меньшим количеством администраторов это облегчает работу независимому оператору".
  В ее голосе слышится странный акцент, когда она произносит слово "индивидуалист", и под ее пристальным взглядом Скелгилл отводит руку и начинает возиться со складкой брезента, откуда дождевая вода стекает в отверстие укрытия.  Через несколько мгновений он сдается, считая это плохой работой, и откидывается назад с легким раздражением.  Затем, совершенно неожиданно, он задает вопрос.
  - Мог ли у нее быть сообщник?
  Удивленные брови доктора Агнеты Уокер приподнимаются чуть выше.
  -Что заставляет тебя так думать?
  Скелгилл пожимает плечами.
  – Если наркотики все еще пропадают - а она так уверена в том, что сможет все уладить.
  Наступает тишина, но когда Скелгилл смотрит на доктора Агнету Уокер, ожидая ее реакции, она доброжелательно улыбается.  Он раскрывает ладони, показывая, что она должна пояснить.
  - А что такое багор?  Я до сих пор не привык к этому выражению".
  Скелгилл, кажется, рад продемонстрировать свои превосходные знания.
  – Да, то, что я только что сказал, означает выдачу секрета, но если бы вы спросили Лейтона, он сказал бы вам, что там кто–то живет, а если бы вы спросили меня в любое другое время, я бы сказал, что у меня в лодке есть такая палка с крючком на ней, хотя я бы никогда не стал ловить ею рыбу.
  - Даже скользкая самка?
  *
  То, что у Скелгилла в лодке есть рыбацкий багор – и к тому же отвратительной работы – вызывает вопрос о том, почему, но он остается уклончивым, когда демонстрирует упомянутый предмет.  Возможно, тот факт, что это стало бы довольно полезным (законным) средством устрашения перед лицом нежелательной агрессии, просто имеет к этому какое-то отношение, но доктор Агнета Уокер не настаивает на этом.  Во всяком случае, она реагирует так, что, кажется, льстит его мужественности, хотя его внимание быстро переключается, поскольку ясно, что из–за обещания тридцати фунтов он играет на его совести.
  Однако вторая половина дня приближается, и мало что указывает на то, что неуловимая рыба появится.  Скелгилл регулярно меняет курс лодки, пробуя все свои излюбленные места: отмели, заливы, заросли сорняков, затопленные галечные отмели, ветряные переулки и глубокие протоки – но безрезультатно.  Даже мертвые приманки, которые приносят пользу до обеда, остаются не прожеванными.  Он становится все более раздражительным и находит череду оправданий (разумеется, все внешние факторы, такие как атмосферные условия и соответствующее состояние воды), чтобы объяснить отсутствие поклевок.
  Единственный яркий свет на горизонте виден почти буквально – незаметно с каждой минутой, но постепенно, с каждым часом, погода улучшается.  На каком-то этапе Скелгилл заявляет, что дождь больше не идет, а идет "шипение" – морось, сопровождаемая остаточным туманом от низких облаков, – и со временем даже он высыхает.  День на самом деле обманчиво теплый – около семидесяти по Фаренгейту, – и Скелгилл в конце концов снимает куртку.  Он, похоже, испытывает огромное облегчение, делая это, потому что жесткая от возраста и покрытая слоями грубо нанесенного воска она ограничивает действия при гребле и забросе.  Он объяснил свой выбор традиционной верхней ткани ее прочностью – например, при использовании в качестве коврика для пикника – и устойчивостью к зацепам; под ней на нем только сморщенная и выцветшая оливково-зеленая футболка, которая подчеркивает, что его телосложение более мускулистое, чем можно предположить по его худощавому телосложению.  Удилище также демонтировано, что позволяет спутнице Скелгилла по рыбной ловле забрасывать более свободно.  Действительно, она демонстрирует значительную силу духа и тела и продолжает ловить рыбу с неиссякаемой энергией и энтузиазмом.  Как и Скелгилл, она пользуется возможностью устроиться поудобнее и вылезает из непромокаемых брюк и кагоула, демонстрируя облегающий ансамбль из эластичных черных штанов для йоги и подходящего к ним фиолетово-угольного топа на молнии.
  Однако, несмотря на их усилия, только по истечении последнего часа выделенного им сеанса происходит какое-то действие.  Скелгилл сидит на веслах, маневрируя судном в небольшой бухте, когда внезапно доктор Агнета Уокер издает возглас удивления.
  -Херрегуд!
  Хотя Скелгилл понятия не имеет, что она говорит, паника в ее голосе заставляет его вскочить со своего места, и, прежде чем он осознает это, он делает выпад, чтобы схватить ее за бедра – якобы для того, чтобы помешать ей перебраться через корму.
  В середине извлечения произошел мощный удар по ее леске, и удилище из углеродного волокна изогнулось в сумасшедшую дугу, пока она изо всех сил пыталась удержаться.  Кажется, она приветствует вмешательство Скелгилла и прижимается к нему задом, так что он может обхватить ее правой рукой за живот для более надежного удержания.
  Невидимая рыба не дает пощады и, судя по углу наклона лески, ныряет прочь от лодки.  Щелчок кажется неизбежным, и Скелгилл протягивает левую руку, чтобы ослабить натяжение катушки, но как только он это делает, существо меняет свою тактику, резко разворачивается и выпрыгивает к ним из воды.  Это впечатляющий момент – гигантский экземпляр, удобно расположенный над намеченной фигурой – действительно редкое зрелище, когда он танцует хвостом над поверхностью, - но за чудо приходится расплачиваться потерей рыбы, поскольку ей удается соскользнуть с крючка и отпраздновать сальто назад.
  "Берегись!"
  Предупреждение Скелгилла, похоже, напрасно, потому что внезапно выпущенная приманка летит подобно смертоносному снаряду, когда удилище принимает нужную форму, и они оба, как один, отшатываются назад.  Но в самый последний момент – за долю секунды до того, как пуля попала доктору Агнете Уокер между глаз (или, что еще хуже, в глаз) – Скелгилл поднимает левую руку и блокирует ее траекторию тыльной стороной ладони.
  "Ах ты, б...!"
  С этим кратким ругательством он отпускает своего потрясенного товарища и неуклюже опускается на центральную стойку.
  – О нет, что это? - спросил я.
  Доктор Агнета Уокер роняет свою палочку и падает перед ним на колени.  Из-за их нескоординированных движений лодка довольно тревожно раскачивается, и ей приходится ухватиться за планшир с обеих сторон, чтобы удержаться на ногах.  Скелгилл морщится и разглядывает свою руку с прикрепленной к ней самодельной приманкой для щуки.
  - Я сам подсел на крючок.
  И действительно, один из зубцов тройного крючка вонзился в центр его ладони.  Доктор Агнета Уокер смотрит с беспокойством, хотя сейчас ею, кажется, овладевает определенное спокойствие, как будто эта незначительная неотложная медицинская помощь больше похожа на ее опыт.
  – Это выглядит болезненно – рана прошла мимо зазубрины, - но кровотечение не сильное.
  Скелгилл мрачно вздыхает.
  – В кормовом отсеке есть аптечка с пометкой "Первая помощь".
  Она поворачивается, становится на колени на задней стенке и наклоняется, чтобы порыться в ящике для хранения.  Скелгилл, оскалив зубы, терпеливо наблюдает.  В их напряженной борьбе с рыбой он сдвинул пояс ее леггинсов, и верх гладких эластичных атласных стрингов обнажился на фоне ее бледной скандинавской кожи у основания изгиба позвоночника.
  ‘ Она тяжелая.  Она поворачивается к нему лицом, держа в руках ржавую коробку.  Она ставит ее на нижние доски между его ботинками и открывает крышку.  "О".
  Скелгилл хихикает, несмотря на свой дискомфорт.  В жестянке только инструменты.
  - Передай мне, пожалуйста, плоскогубцы.
  Она поднимает голову с тревогой в глазах.
  – Ты не можешь вытащить его - он разорвет твою плоть.
  Он качает головой, но, тем не менее, указывает, что она должна отдать ему инструмент.
  – План Б - сам увидишь.
  Она неохотно подчиняется.  Плоскогубцы - пара массивных, длинноносых, с красными резиновыми ручками.  Он берет их в правую руку и наклоняет левую так, чтобы приманка болталась в воздухе.  Затем он просовывает открытые челюсти между приманкой и ладонью и с ворчанием делает резкое рывковое движение, и приманка отваливается.
  - Что случилось? - спросил я.
  Скелгилл усмехается– но довольно печально.  Он протягивает руку, чтобы она могла видеть.  Приманка может быть свободной, но полдюйма блестящего серебристого стержня все еще торчит из его ладони.  Он использовал боковой резак, чтобы отрезать крючок ниже ушка.  Из места входа сочится густая струйка алой крови.
  - Выглядит немного опрятнее, а?
  Она берет его за пальцы и притягивает его руку ближе.
  - В этот момент я хотел бы быть врачом другого типа.
  - Теперь у тебя есть шанс.
  –Дэн, что, черт возьми, ты имеешь в виду?
  – Оно у меня в левой руке, с правой у меня ничего не получается, мне нужно, чтобы ты повернул острие – тогда древко пройдет насквозь.
  Он жонглирует плоскогубцами и сначала дает их в ее руки.  Она колеблется и с тревогой смотрит на крючок.
  - Я не знаю, смогу ли я это сделать.
  - Либо так, либо грести милю назад.
  С таким терпением она берет инструмент.  С опаской берется за крючок.  Затем оглядывает озеро, как будто передумывает.  ‘ Я и раньше плавал на веслах.  Вон там, за деревьями, спрятана гавань, не так ли?  Пока Скелгилл осматривает далекий берег в поисках точного места, она внезапно вонзает плоскогубцы.
  "А-а-а!"
  Она застала его врасплох – и хотя Скелгилл отшатывается от боли и шока, она справилась со своей работой – умелым движением зазубренный конец крючка теперь торчит из его ладони – он осторожно вытаскивает его зубами и выплевывает за борт, затем опускает руку в остывающую воду.
  – Прости, тебе было больно?
  - Примерно десять процентов от того, что было бы, если бы мы вытащили его задом наперед.
  Он вытирает ладонь о футболку и осматривает рану - теперь из нее сочится кровь как из точки выхода, так и из точки входа, как от укуса летучей мыши–вампира.
  - Это требует перевязки.
  - По-моему, в моей машине есть пластырь.
  Она проводит руками по бедрам и лифу топа на молнии.  - У меня даже салфетки нет.
  ‘ Не беспокойся.  Скелгилл берется за обтрепанный край своей футболки и острым ключом отрывает горизонтальную полоску.  - Поехали. - Он отламывает один конец и перевязывает ладонь, затем протягивает ей.
  – Не могли бы вы просто привязать это - это продлится, пока мы ловим рыбу.
  - Что вы имеете в виду?
  – У нас еще есть три четверти часа до шести - нельзя позволить этому взять над нами верх.
  Она выглядит встревоженной.
  "О, нет... Дэниел ... Мы должны возвращаться... Ты можешь подхватить инфекцию... у нас еще целый день на рыбалку".
  Скелгилл смотрит на нее с подозрением, хотя под его хмурым взглядом, возможно, скрывается намек на облегчение.
  - Просто у тебя есть умение затыкать рот.
  Она скромно улыбается.
  "Это действительно похвала от такого опытного рыболова, но у меня устали руки, и я чувствую, что горячая ванна и расслабление – это то, что мне нужно".
  Скелгилл уклоняется от ее ответного комплимента и довольно усердно берется за одно весло за другим.
  "Та, кто платит волынщику".
  – О ... это не так ... Я получал огромное удовольствие ... до сих пор.
  В ее тоне есть что-то такое, что заставляет Скелгилла поднять взгляд.
  - Ты не жалеешь, что не прокатилась на спортивной машине и не съела шикарный ужин?
  Она смотрит на него с выражением, которое можно было бы назвать укоризненным.
  – Я подозревал скрытый мотив - это было довольно откровенное обращение, вам не кажется?
  Скелгилл продолжает наносить удары, по-видимому, ему ничуть не хуже из-за травмы руки.  Ему начинает не хватать дыхания, и он должен соответствующим образом рассчитать время своей реакции.
  – Я не должен... не хотел бы говорить.
  Его ответ на удивление нейтрален – когда прозвучала насмешка в адрес инспектора Смарт.  Как будто ее анализ заставил его наставить себе рога.  Но сейчас она, кажется, удивлена, и ее губы сжимаются в розовый бутон, когда она подавляет улыбку.
  – Кроме того, на тебя был больший спрос - это пробудило во мне дух соперничества.
  Скелгилл выглядит нехарактерно смущенным этой мыслью, и он концентрируется на том, чтобы укрепить положение своих рук и ног, как будто беспокойство распространилось по всем конечностям.  На пару опускается задумчивое молчание, прерываемое равномерным свистом и всплеском весел и ритмичным дыханием Скелгилла.  Повернувшись к нему лицом, она откидывается назад, заложив руки за спину на корме, подчеркивая изгибы своей груди под обтягивающей тканью топа.  Ее глаза, кажется, стекленеют, хотя и со странным блеском, ее взгляд прикован к животу Скелгилла – изящная мускулатура его живота, обнажаемая порванной футболкой при каждом ударе, джинсы, плотно облегающие пах над леггинсами.
  - У тебя могли быть скандинавские предки.
  -Придешь еще?
  Ее внезапный отрыв от размышлений застал его врасплох.
  – Если бы я увидел тебя на улице в Стокгольме, я бы подумал, что ты местный.
  Скелгилл, кажется, не уверен, как реагировать на это замечание, и сильнее налегает на весла.  Он виновато приподнимает брови, как будто у него не хватает дыхания для разговора.  Однако она намерена развить тему.
  – Я тут наводил справки по местной истории - когда-то здесь правили викинги, не так ли?
  Скелгилл выдыхает “Да”, но, похоже, ее вопрос риторический, потому что она продолжает.
  Это место высадки – например, Вайк – это то же самое слово в шведском языке, за исключением того, что мы произносим его через “V” и пишем ви–и-к – и, конечно, викингов прозвали так за их лагеря в укромных бухтах.  И, конечно же, ваше имя – оно, должно быть, из древнескандинавского.
  Скелгилл хмурится и отвечает бессвязно в перерывах между глотками воздуха.
  – Моя старая мама... Она клянется, что это ... из Библии.
  Доктор Агнета Уокер хихикает.
  - Я не имел в виду ваше христианское имя!
  Скелгилл поднимает голову в довольно глупом жесте подтверждения, но они уже почти подошли к маленькой гавани, и ему приходится вытянуть шею, чтобы выровнять нос корабля с узким входом.  Как и девятью часами ранее, он ловко направляет судно с достаточной инерцией, чтобы оно мягко остановилось у подпорного берега.  Он хватается за швартовный столб, а затем протягивает руку назад, чтобы доставить свою пассажирку на берег.  Она принимает его помощь, хотя она проворна и легко выпрыгивает из лодки.  Пока Скелгилл занят рисованием, веслами и рыболовными снастями, она, похоже, никуда не спешит и переходит улицу, чтобы изучить общественную информационную вывеску, на которой подробно описываются природоохранные меры, принимаемые для сохранения уникальной экосистемы озера.  Скелгилл окликает ее, хотя он занят отсоединением катушки от удилища.
  - Извини, что мы так и не разобрались с этим сегодня, Энни.
  – О, не волнуйся, я верю в свои феромоны – мы, женщины, славимся тем, что ловим крупную рыбу, не так ли?
  Скелгилл возмущенно хмыкает, как будто его может задело такое расточительство со стороны Матери–Природы - хотя, возможно, это просто его неспособность выполнить поставленную задачу.  Он вытирает пот со лба тыльной стороной забинтованной руки.  Послеполуденная влажность и тишина на поляне в сочетании с его физическими нагрузками создают неприятно липкую атмосферу.  Теперь он стоит на коленях в лодке, и она вне поля его зрения.  Таким образом, ее голос, должно быть, кажется бестелесным, когда он доносится до него через резонансный эфир.
  – Вы спросили, не из гостиницы ли я, - на самом деле я снял коттедж неподалеку на время выполнения задания.
  ‘ Да?  Похоже, он удивлен, услышав это так поздно.
  – Это короткая прогулка, но, если вы меня подбросите, я могу найти какой-нибудь антисептик для вашей раны.
  Скелгилл колеблется; он критически осматривает неисправную приманку, думая о ее ремонте.  Он хмурится, как будто склонен отказаться от предложенной ей помощи на основании ненужного баловства, но, возможно, ему приходит в голову, что было бы невежливо не проводить ее домой.  Прежде чем он успевает ответить, снова раздается ее голос.
  – В конце концов, вы спасли меня от определенной травмы – возможно, я смогу отплатить вам чем-нибудь типично шведским.
  Скелгилл приподнимается и поворачивается в ее сторону, все еще с сомнением хмурясь.  Она сняла топ на молнии, обнажив плечи и облегающий белый спортивный жилет, который явно носят без бюстгальтера.  Она вопросительно смотрит на него и спокойно закуривает сигарету.
  
  OceanofPDF.com
  6. ШТАБ-КВАРТИРА ПОЛИЦИИ
  Каквсе прошло, шеф, поймали Лох–Несское чудовище?
  Скелгилл, уткнувшись носом в пластиковый стаканчик с некачественным машинным чаем, недовольно фыркает.
  – Простуда - это почти все, что я подхватил, Лейтон, большую часть времени я справлялся с ней из шланга.
  Сержант Лейтон выглядит немного озадаченным.
  – Я подумал, что воскресенье подойдет, шеф, – мы взяли кусачки на пароварке в Улсуотере, как вы и рекомендовали.
  У Скелгилла затуманенные глаза – необычно для него, как для ранней пташки.  Он довольно натянуто оборачивается и смотрит на карту Озерного края, висящую на стене у него за спиной.
  ‘ Да, ну... Случилось так, что мы не порыбачили в воскресенье – у доктора что–то случилось – мы отложили второй день, возможно, до следующих выходных.  Он покорно пожимает плечами.  - Посмотри, какая погода.
  Они оба смотрят в окно его кабинета.  Вернулись тяжелые тучи, огромные надвигающиеся батальоны, которые прошли маршем всю ночь и теперь осыпают нас градом темных стрел.  По стеклу стекают ручейки, размывая то немногое, что осталось от обзора; в миниатюре далекий трактор борется со стихией.  Даже такому опытному местному жителю, как Скелгилл, похоже, трудно поверить, что сейчас июль.  Тем не менее, через неделю английские школы закроются, и отважные семьи из крупных городских агломераций Бирмингема и Лидса хлынут в Камбрию, не испуганные и недостаточно подготовленные.
  -Доброеутро.
  Две мужские головы поворачиваются при появлении сержанта Джонс; только что вернувшаяся из отпуска, загорелая, в короткой юбке и топе без рукавов, она влетает в кабинет Скелгилла с подносом, уставленным пенистым капучино (гордое новое предложение столовой) и булочками с беконом.
  Скелгилл, вместо того чтобы казаться довольным видеть ее – или, по крайней мере, предусмотрительно приготовленный ею завтрак, – смотрит на нее с тревогой, как будто она незваная незнакомка, бесцеремонно вторгшаяся в дом.  Его брови превращаются в суровые навесы для глаз, которые внимательно изучают ее загорелые конечности и золотистые отблески в блестящих волосах до плеч - и хотя он, кажется, больше всего очарован ее внешностью, именно сержант Лейтон делает комплиментарное замечание.
  – Черт возьми, Эмма, ты бы загорела на фотовспышке.
  У нее действительно от природы медовая кожа и светлые волосы, но она вернулась как улучшенная и сияющая версия самой себя.  Она виновато улыбается своей коллеге.
  - Говорят, на юго-востоке было гораздо суше.
  Она ставит поднос на стол Скелгилла и возвращается с одной лишь кружкой на свое обычное место у окна.  Скелгилл делает что-то вроде кивка в знак согласия и без особого энтузиазма заставляет себя улыбнуться.  Сержант Джонс, однако, явно озадачена его настороженной реакцией – она может задаться вопросом, смотрит ли он на нее свежим взглядом, и смущена подчеркиванием десятилетия, разделяющего их.
  "Доброе утро, отдыхающие".
  Любой дальнейший допрос сержанта Джонс о ее отпуске – и о том, как она бросила вызов британской погоде, - приостанавливается.  За дверью материализовалось изможденное лицо инспектора Алека Смарта, напоминающее чеширского кота Алисы.  Действительно, ухмыляющееся лицо кажется бестелесным, пока его тощая фигура не проскальзывает за косяк, прижимаясь вплотную к стене, наполовину дерзкий, наполовину встревоженный, как хитрая лиса, входящая в хорошо укомплектованный курятник, зная пределы собачьего поводка.
  ‘Пес’ бросает неодобрительный взгляд из-за своего стола, тем самым вынуждая свою стаю соблюдать сдержанность при любом приветствии, хотя ДИ Смарт считается у них старшим.  ‘Лис’ украдкой оглядывает офис; неизбежно его взгляд останавливается на сержанте Джонсе, чьи голые ноги, скромно скрещенные, представляют собой легкую добычу для его прищуренных глаз.  Однако, когда он говорит, становится ясно, что свое замечание он адресует Скелгиллу, а не недавним подвигам сержанта Джонса.
  ‘ Удивлен видеть тебя целым и невредимым, кок.  Говорят, на том ужине у нее все высшее начальство ела из рук.
  Он лукаво поглядывает на Скелгилла и– выхолостив его таким образом, неторопливо подходит к окну и облокачивается на подоконник рядом с сержантом Джонсом.  Конечно, Скелгилл кажется косноязычным.  Сержанты наблюдают за ним с разными оттенками интереса – сержант Лейтон, заинтригованно нахмурившись (он понимает, что инспектор Смарт, несмотря на все свое отвращение, сдвинул с места какой-то камень, который Скелгилл предпочел бы оставить нетронутым), а сержант Джонс, возможно, по более сложным причинам.
  – Так случилось, что я могу постоять за себя, Умница - это приходит вместе с территорией, когда ты избранный.
  Скелгилл, похоже, считает это умным ответом и начинает выглядеть довольным собой – не заявляя об этом открыто, он напомнил своему враждебно настроенному коллеге, что именно он был выбран на аукционе.  Однако инспектор Смарт отмахивается от реплики, просто игнорируя ее и переключая свое внимание на изучение загара сержанта Джонс со своего возвышения рядом с ней.
  ‘Как прошла Ибица? - Спросил я.  Из-за его манкунианского произношения слово звучит как “Eye-bee-thoh”. Он непристойно хихикает.  - Я слышал, девственницы летают бесплатно на обратных рейсах.
  Сержант Джонс сначала не отвечает - как будто не замечает, что вопрос адресован ей.  Но она замечает внезапный сердитый взгляд Скелгилла и с некоторым испугом смотрит на инспектора Смарт.
  – Сэр, я просто...
  Но инспектор Смарт отмахивается от ее объяснений и вмешивается, прежде чем она успевает сказать что-либо еще.  Уверенный теперь, что покорил аудиторию, он выходит в центр комнаты.
  ‘ Кое для кого нашел хорошую работу – согласовал с шефом, Скел.  Он поправляет лацканы своего дизайнерского пиджака и поправляет носки своих остроносых туфель, как будто позирует в каком-нибудь модном баре.  ‘Манчестерская мафия вмешивается в торговлю лицензиями Камбрии – нам нужно провести там небольшую работу под прикрытием’.  Он прихорашивается и смотрит на Скелгилла, а затем на сержанта Джонса. ‘Всегда лучше, когда это пара пукка, которые выглядят соответственно роли – круто, если ты понимаешь, что я имею в виду’.  Он искоса насмешливо поглядывает на Скелгилла, который не может удержаться от непроизвольного движения рукой по своему собственному, более простому костюму.
  ‘Мы просто выполняем свою рабочую нагрузку’. Выражение лица Скелгилла все больше мрачнело во время выступления ДИ Смарт.  - У нас уже неделю не работает человек, так что я ничего не вижу.
  Смарт делает пируэт и щелкает каблуками.  Он небрежно направляется к двери.  Он снова смотрит на сержанта Джонса, но обращается к Скелгиллу.
  ‘ Дай нам знать, Скел.  Все одобренные расходы – бутик-отели, лучшие рестораны, шикарные клубы – должны идти в те места, где тусуется эта толпа.  Мне нужен доброволец всего на несколько дней.  Затем он пренебрежительно смотрит на сержанта Лейтона, как будто только сейчас заметил его присутствие.  - Не представляю, как ты танцуешь, петушок.
  Все трое молчат, когда он выходит из кабинета, но он оставляет дверь широко открытой, и его шаги медленно стихают в коридоре.  Затем они совсем умолкают, как будто он может подслушивать, а затем начинают возвращаться.  Его голова снова появляется в дверях.
  ‘ Только что вспомнил, Скел ... У меня есть для тебя шутка ... Можешь использовать ее, чтобы произвести впечатление на свою даму-психиатра ... если еще не слишком поздно – ха!  Он делает жест "подталкивай-подталкивай -подмигивай".  ‘Слышал о заикающемся заключенном, который постоянно сбегал?  Он не мог закончить свои предложения!"
  Он запрокидывает голову и смеется собственной шутке.  Затем голова убирается, и шаги снова отбивают доплеровское отступление, теперь более целенаправленное.  Скелгилл выходит из-за стола, чтобы закрыть дверь.  Он ничего не комментирует и возвращается на свое место.  Он поднимает рулет с беконом двумя руками и поворачивает его, чтобы выбрать наиболее подходящий угол атаки.  Откусывая слишком большой кусок, он бросает взгляд на сержанта Лейтона.
  – Итак, что у нас есть?
  Сержант Лейтон Джолтс – он не совсем готов к разбору реальных случаев.  Более вероятно, что он предвидит какие–то последствия рейда инспектора Смарт на территорию Скелгилла – демонстрацию раздражения или злости, - но Скелгилл не проявляет ни того, ни другого и подсказывает ему выжидающим движением бровей.  Сержант Лейтон берет свои бумаги из шкафчика рядом с собой и просматривает верхнюю страницу, моргая и вдыхая, как начинающий шафер, собирающийся произнести свадебную речь.
  - Э-э, хорошо, шеф, – ну, все то же самое, что мы обсуждали на прошлой неделе, – затем кое-что из того, что появилось за выходные.  Он бросает взгляд на сержанта Джонс, которая кивает, показывая, что завладела ее вниманием.  ‘Вчера ограбление с применением огнестрельного оружия на заправочной станции на Скотленд-роуд - бедная девушка–кассир получила удар пистолетом – поддельное оружие – затем констебль, находившийся не на дежурстве, узнал фургон для побега болванов возле закусочной в Карлайле – так что они под стражей.  Нападение в ночном клубе Tiffany's в субботу вечером – двое подозреваемых до сих пор не установлены.  Возле железнодорожной станции взломаны три машины – у одной из них изъят спутниковый навигатор.  Пара горных велосипедов, украденных из незапертого сарая на Фолли-лейн.  Промышленное предприятие, взломанное на Гилвилли–роуд - ничего не было украдено, но примерно тысяча галлонов дизельного топлива была слита из резервуара для хранения.  Набор инструментов изъят из сарая на Салкелд-роуд.  И двадцать шесть породистых кобылок-призеров промчались с поля вдоль Бикон–Эдж - фермер считает, что они стоят пятьдесят тысяч.
  Сержант Лейтон начинает немного хрипеть по мере приближения к концу этого монолога; он делает глубокий вдох и откидывается на спинку сиденья.  Скелгилл слушал неумолимо, с незаинтересованностью, которая наводит на мысль, что он слышал эту историю тысячу раз.  Сержант постукивает ручкой по странице – он еще не совсем закончил, – но прежде чем он успевает продолжить, Скелгилл делает заявление.
  – Это не любительская работа - для нее потребуется много собачьей силы плюс навыки пастуха.
  Сержант Лейтон выжидающе ждет, но его начальнику, очевидно, нечего добавить.  Через мгновение он меняет свое местоположение на странице.
  – И последнее, шеф, только что звонил утром, и вот совпадение, – (он склоняет голову набок, чтобы подчеркнуть случайность) – сообщение о нескольких кражах из психиатрической больницы в Хэйрсфелле.
  Уровень внимания Скелгилла, кажется, внезапно повышается.  Он выпрямляет спину и складывает руки на груди.
  – Какого рода кражи - лекарств?
  – Нет, шеф, садовые инструменты и все, что у вас есть, и продукты оптом.
  Скелгилл смотрит на свою недоеденную булочку так, словно она приобрела неприятный привкус.  Перерыв дает сержанту Лейтону возможность поразмышлять.  Он весело улыбается.
  - Похоже, какой-то чудак запасается, чтобы проложить туннель наружу, а, шеф?
  Но Скелгилл не склонен соглашаться с шуткой – скорее, он, кажется, сосредоточен на фактах дела.
  – Это будет кто-то из персонала, Лейтон, - где заключенный может прятать продукты оптом?
  ‘ Не знаю, шеф, похороните их вместе с инструментами?  Но потом он выглядит озадаченным.  - Имей в виду, как бы ты закопал лопату?
  Скелгилл качает головой.
  – Лейтон, если мы когда-нибудь будем вместе военнопленными, напомни мне, чтобы я не состоял с тобой в одном комитете по побегу.
  -Очень хорошо, шеф.
  В то время как сержант Лейтон воспринимает эту шутку с добродушным юмором, сержант Джонс хранит молчание; ее глаза вопросительно устремлены на Скелгилла.  И то, что ее женская интуиция уловила какую-то аномалию в его поведении, возможно, подтверждается его следующим заявлением.  Он по-деловому проверяет свои наручные часы.
  - Мы нанесем им визит.
  ‘ Серьезно, шеф?  Сержант Лейтон явно удивлен, что Скелгилл уделяет первостепенное внимание такому тривиальному вопросу.
  ‘Нельзя быть слишком осторожным с такой историей, как у них".  Однако его объяснение звучит не совсем убедительно.  Он поворачивается к сержанту Джонс и обращается к ней несколько резко.  – Мы с Лейтон пойдем, не будем валять дурака – у них в системе есть наш идентификатор.
  - Конечно, шеф.
  Она пытается казаться оптимистичной, но ясно, что она немного удручена тем, что ее оставили позади.
  – Убедись, что кто–нибудь лично проследит за всеми жертвами из списка Лейтона, а потом, если ты все еще свободен, поговори со Смартом - скажи ему, что я могу освободить тебя до конца недели, но это его дело.
  Сержант Джонс решительно кивает, несмотря на свое разочарование, но когда Скелгилл сообщает ошеломляющую новость о том, что он готов прикомандировать ее в лапы инспектора Смарт, она не в состоянии скрыть тревогу.
  – Но, шеф, вы хотите сказать, поехать с ним в Манчестер?
  Лицо Скелгилла остается непроницаемым.
  ‘ Джонс– ты уже говорил мне раньше, что справишься с ним.  Если я время от времени буду проявлять уступчивость, это отвлечет Шефа от моего дела – на следующей неделе прибудут гроклы, и мы вернемся к нормальной жизни.  Случится так, что нам понадобится кое-кто из команды Смарта.
  Она кивает и опускает взгляд в свои записи.  Сержант Лейтон, кажется, чувствует напряжение между своими коллегами и с нарочитым стоном поднимается на ноги.
  – Я соберусь с силами, шеф, хотите, на этот раз я поведу?
  Скелгилл задумывается на секунду или две.
  – Да, если ты пообещаешь терпеть.
  Сержант Лейтон колеблется в дверях; он оглядывается, нахмурившись, как будто собирается напомнить Скелгиллу об их последнем путешествии.  Но затем он меняет тактику.
  – Шеф, что все это значило – шутка инспектора Смарт о женщине–психиатре?
  Скелгилл начинает готовиться к отъезду, собирая свой телефон, бумажник и ключи, прежде чем положить их обратно.  Его ответ звучит несколько бесцеремонно.
  – Он имеет в виду доктора, выигравшую аукцион, - она криминальный психолог.
  Сержант Лейтон приподнимает брови, несколько преувеличивая свой интерес.  Затем бросает на сержанта Джонса прощальный смиренный взгляд.
  - Встретимся на парковке в десять, шеф?
  -Ага.
  Сержант Джонс встает, хотя тоже стоит у открытой двери, словно ждет, пока стихнут шаги ее коллеги.
  – Я пытался дозвониться вам в воскресенье утром, шеф, на случай, если вы захотите узнать, как обстоят дела.
  Скелгилл все еще довольно бесцельно возится со своими личными вещами.
  – Да, я был на Басс–Лейк допоздна в субботу – в телефоне разрядился заряд – ты же знаешь, какие они - должно быть, я забыл его зарядить.
  
  OceanofPDF.com
  7. ЗАЯЧЬЯ ПАСТЬ
  - Я не возражал бы, если бы вы поменяли меня на сержанта Джонса, шеф, – вы же знаете, что мне нравится в этом заведении.  Я был бы на седьмом небе от счастья, если бы сел на хвост этим овцам.
  Сержант Лейтон раздраженно оглядывается по сторонам.  Его и Скелгилла оставили ждать в нише большего общего помещения.  Здесь есть небольшая кофейня и группы непринужденных сидячих мест, расположенных вокруг низких столиков, некоторые из которых заняты, а на общем фоне слышен гул тихих разговоров и непрерывная поступь прохожих по полированному кафельному полу.  Прежде чем Скелгилл успевает развеять опасения своего сержанта, их разговор прерывает невысокий, пожилой, довольно дородный мужчина с круглым лицом непримечательных черт и редеющими волосами мышиного цвета, зачесанными на макушку в стиле, известном как ‘Бобби Чарльтон’.  На нем брюки в тонкую полоску, а под бордовым кардиганом - строгая рубашка с галстуком-бабочкой.  Он ворвался в их нишу и, слегка запыхавшись, останавливается перед ними.
  – Извините за беспокойство, джентльмены, но, по-моему, я забыл здесь свое удостоверение личности некоторое время назад - я сидел на вашем месте, сэр.
  У него хорошая речь – общепринятое произношение, которое не дает ни малейшего представления о его происхождении, – и он протягивает поднятую ладонь, показывая, что имеет в виду кресло Скелгилла.  Оба офицера встают и поворачиваются, чтобы осмотреть свои сиденья, а Скелгилл опускается на колени, чтобы проверить под своим, но безрезультатно.
  – Не волнуйтесь, это должно быть в моем кабинете – я доктор Джеральд Бамфри, глава психиатрии?
  Он протягивает руку каждому из детективов, которые представляются в своем официальном качестве.  Интонация в его голосе заставила усомниться в его собственном представлении, и Скелгилл кивает, как будто понимает значение имени и титула этого человека.  Тем временем доктор указывает, что им следует снова сесть, и садится на стул напротив.  Затем он принимает явно заговорщический вид, наклоняясь к ним и понижая голос.
  - Я думаю, вы обнаружите, что здесь у вас полно работы, офицеры.
  ‘ В каком отношении, сэр?  Отвечает Скелгилл.
  – Ну, во–первых, – (он оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что никто не может подслушать), - добиться хоть какого-то здравого смысла от кучки психов - это вечная задача, скажу я вам.
  Он переводит взгляд с одного детектива на другого и, видя их ужас от отсутствия у него политической корректности, расплывается в широкой улыбке, обнажающей два ряда довольно неровных зубов.
  – О, не волнуйтесь, даже пациенты называют себя психами – может, они и чокнутые, но далеко не глупые – они знают, зачем они здесь.
  - Понимаю, сэр.
  – Но что я на самом деле имею в виду, инспектор, так это лекарства – дозы, которые некоторые из них принимают, – притупляющие чувства, играющие шутки с памятью, и, конечно, именно поэтому дьяволы такие толстые.
  Скелгилл, похоже, не уверен в том, как ему следует воспринимать эту информацию, и, возможно, случайно бросает косой взгляд на сержанта Лейтона, который складывает руки на груди и вызывающе хмурится.
  - Из-за лекарств?
  ‘ В последнем исследовании восемьдесят девять процентов были отнесены к категории людей с избыточным весом или страдающих ожирением.  Одним из побочных эффектов психиатрических препаратов является усиление аппетита к сладкой пище – приучить больных к здоровому питанию невозможно, – и тогда, конечно, они запасаются всякой всячиной из больничного магазина ".
  Следует несколько неловкое молчание, во время которого доктор, довольно глупо ухмыляясь, переводит взгляд с одного полицейского на другого, как будто ожидает какого-то дальнейшего вопроса.  Когда ничего не последовало, он похлопал себя по своему обширному животу и продолжил.
  ‘ Конечно, кто не неравнодушен к необычным булочкам с глазурью?  Я знаю, что это так, и, с другой стороны, это исключает возможность использования туннеля большинством из них.
  Скелгилл, очевидно, чувствует, что сержант Лейтон выжидающе смотрит на него.  Он наклоняется вперед, упирается предплечьями в бедра и переплетает пальцы.
  -В туннель, сэр?
  Доктор повторяет позу Скелгилла.  Он понижает голос до хриплого шепота.
  – Они думают, что я не знаю ... Они роют запасной туннель внутри одного из садовых сараев ... спускаются к реке ... думаю, примерно на полпути туда.
  Скелгилл пристально смотрит на собеседника.
  – Кто-нибудь еще знает об этом - я имею в виду службу безопасности?
  Доктор выпрямляется и беззаботно пожимает плечами.
  – О, возможно, так оно и есть, но все они берут деньги.
  ‘ Вы имеете в виду, что вас подкупили, сэр?  Кто?
  - Заключенными.  Он делает паузу на мгновение, как будто пересматривает использование этого термина.  Затем решительно кивает.  "Официально мы относимся к ним как к пациентам, но давайте посмотрим правде в глаза: их посадили за что–то непечатное – однако это не мешает им иметь банковские счета - и на что еще они могут потратить свои деньги?"
  – Но как они будут управлять своими счетами и получать наличные?
  - О, в наши дни все это доступно онлайн, инспектор.
  - Но ведь наверняка нет неконтролируемого доступа в Интернет?
  - У вас есть мобильный телефон, инспектор?
  Скелгилл похлопывает себя по карманам.
  – Да, но нам пришлось оставить их у ворот службы безопасности.
  Доктор бросает на него старомодный взгляд
  – Инспектор, в прошлом году было зарегистрировано семьдесят три нарушения безопасности - отчет, конечно, замяли – Инспекция Ее величества не может получить такую информацию – директор сказал бы вам, что это сотрудники играют в игру, добиваясь увольнения высшего руководства, – но мы все знаем, что происходит.
  Он постукивает указательным пальцем по носу – но как раз в этот момент раздается топот торопливо приближающихся шагов.
  ‘ Фрэнк!  Что, черт возьми, ты здесь делаешь?  Твой урок драматического искусства начался десять минут назад.
  Зычный голос принадлежит почтенной женщине лет тридцати пяти; ее больничное удостоверение бросается в глаза на пышной груди, а пухлыми пальцами она сжимает блокнот двумя руками.  По странной симметрии, в тот момент, когда она начинает говорить, доктор напрягается, а затем вскакивает на ноги и – не извиняясь и не говоря ни слова прощания – проскальзывает мимо нее мелкими женственными шагами и исчезает из виду за одной из стен алькова.  Женщина смотрит ему вслед, а затем поворачивается к детективам с выражением раздражения на лице.
  – Это один из его любимых трюков - если он замечает посетителя, то цепляется за него.
  Оба офицера на мгновение остолбенели; прежде чем кто-либо из них смог заговорить, она высказала предположение.
  -Лорд Гренвилл Греттон?
  - Прошу прощения?
  - Или это был достопочтенный Чарльз Чаммонделей, член парламента?
  Скелгилл медленно поднимает голову в знак понимания.
  – Это был доктор Джеральд ? ..
  "Бамфри".
  -Ага.
  Качая головой, женщина издает раздосадованный стон и отъезжает.  Она целеустремленно отправляется в погоню за своим подопечным, по пути делая какую-нибудь экстравагантную пометку в блокноте.  Проходит несколько мгновений, прежде чем Скелгилл и сержант Лейтон смотрят друг на друга.
  - Я так и думал.
  Сержант Лейтон сердито смотрит на своего босса.
  - Приходите еще, шеф?
  – Он ни на минуту не одурачил меня - я подумал, что мы могли бы подыграть ему.
  Сержант Лейтон недоверчиво хмурит брови.  Он складывает руки на груди и недовольно смотрит на кофейный столик.  Однако через некоторое время к нему приходит идея, и он приободряется.
  - Думаешь, то, что он сказал о туннеле, правда, шеф?
  Скелгилл покорно вздыхает, как будто ожидал этого вопроса.
  – Да, я назначил тебя в комитет по побегу.
  *
  – Офицеры, директор готов вас принять.
  Когда они поднимаются, сержант Лейтон демонстративно разглядывает удостоверение личности молодой женщины - возможно, не желая поддаваться на очередную уловку ‘доктора Джеральда Бумфри’ так быстро после первой.  Тем не менее, на нем написано "Личный кабинет директора", и в надлежащее время владелец с помощью карточки безопасности пропускает его в лифт, а оттуда в просторный офисный номер.  Расположенный на верхнем этаже центральной многоэтажки, он может похвастаться обширным видом с трех сторон, на большую часть территории, места отдыха, хозяйственные постройки, пограничный забор и извилистую долину Луны, хотя сама река скрыта рельефом местности.  Это захватывающая панорама, хотя и омраченная скользящим одеялом из серых облаков, которое затягивает пейзаж туманом и дождем и представляет его изображение немногим лучше, чем монохромный зеленый оттенок.  Как бы то ни было, инстинктивная потребность Скелгилла ориентироваться берет верх над ним, и он отвлекается от своей профессиональной цели.
  ‘ Неплохая перспектива, не правда ли?  Мне кажется, мы скорее мучаем наших пациентов недостижимой перспективой.
  Голос – богатый и хриплый, со слабыми, но заметными северными нотками - принадлежит женщине, и она поднимается из-за большого письменного стола, чтобы перехватить его и протянуть руку в знак приветствия.  Скелгилл поворачивается с выражением удивления на лице – то ли потому, что во второй раз почти за столько же дней его предубеждения относительно пола оказались неуместны, то ли, более конкретно, из–за внешности женщины, трудно сказать, - но, несомненно, его взгляд задерживается на ней.
  – Не волнуйтесь, инспектор, я переоденусь, если мы выйдем в магазин.
  Она наклоняет голову в сторону ниши, где стоит диван, настенное зеркало и вешалка для одежды, увешанная различной одеждой.  То, что она, очевидно, угадывает его реакцию, говорит о том, что она привыкла к такому вниманию.  Ей, должно быть, немного за сорок, и, хотя внешность ее, возможно, идет на убыль, фигура у нее подтянутая, а наряд – простой ансамбль из юбки-карандаша и белой блузки – подчеркивает женственные изгибы; юбка значительно выше колена и асимметрично подвернута, открывая внутреннюю поверхность бедер, а блузка могла бы быть застегнута еще на одну или две пуговицы, чтобы скрыть декоративное нижнее белье под ней.  У нее длинные блестящие волосы цвета воронова крыла, разделенные пробором, но в остальном распущенные, и каштановые глаза – сочетание, которое могло бы говорить о средиземноморском происхождении, если бы не бледно-молочная кожа, резко контрастирующая с темно-охряной помадой и ярким макияжем "кошачий глаз".  Высокие каблуки поднимают ее до роста сержанта Лейтон, всего на несколько дюймов отставая от Скелгилла.  Она представляется как Брайони Босс - под этим именем сержант Лейтон подозрительно смотрит на нее, ожидая своей очереди обменяться любезностями.  Она проводит их в непринужденную зону отдыха, где расставлены закуски.
  ‘Все пациенты в Хэресфелле представляют серьезную и непосредственную опасность для населения – несмотря на принимаемые лекарства и лечение, состояние многих из них нестабильное.  Как вы, возможно, заметили, наши условия посещения для женщин не позволяют одеваться так, чтобы это можно было расценить как сексуальное, и то же правило применимо к нашему персоналу, работающему лицом к пациенту ".
  Она неосознанно использует слово ‘сексуальная’ и продолжает разносить горячие напитки и печенье.  То, что она не вдается в подробности, подразумевает, что она удовлетворена тем, что ее посетители-мужчины уловили ее суть: хотя в "цехе", как она выразилась, есть требование подчиняться, она не видит причин идти на компромисс в своей личной сфере.  Они могли бы размышлять о ее мотивах – просто желании выглядеть так, как она хочет, или эффективной форме властной одежды?  Если это последнее, то это не распространяется на ее манеры, которые являются непринужденными и дружелюбными и, кажется, предназначены для того, чтобы расположить детективов к себе.
  - Полагаю, вы знакомы с нашим ведущим психиатром?
  Скелгилл пользуется предложенным дижестивом и откидывается на спинку дивана.
  – На нашем собеседовании на прошлой неделе, мадам... доктор Петтигрю?
  Она улыбается, немного застенчиво.
  – О, нет, я имел в виду сегодняшнее утро – доктора Джеральда Бамфри.
  Скелгилл печально поджимает губы и бросает взгляд на сержанта Лейтона, который неловко ерзает на своем стуле.  Возможно, эта женщина подшучивает над ними.
  – Да, похоже, он немного сторонник теории заговора.
  -Туннель для побега?
  Скелгилл кивает.
  -Персонал травит пациентов, которых они не одобряют?
  - Этого мы точно не поняли, мадам.
  Она кивает и немного наклоняется вперед, приглашая его рассказать подробнее.  Она терпеливо слушает, пока он излагает ей полный список обвинений.  Он нехарактерно дисциплинирован в том, чтобы не превращать этот вопрос в шутку, каким бы заманчивым это ни было – и несмотря на ее подразумеваемое разрешение.  Однако он заканчивает свой рассказ довольно бесцеремонной ссылкой на “нет дыма без огня".  На долю секунды она замирает от этого предложения, но так же быстро обуздывает свою реакцию.  Она осторожно складывает руки на коленях и понимающе улыбается.
  – Конечно, инспектор, мы вызвали вас – я вызвал вас, - и поэтому в некотором смысле есть и дым, и огонь.  Ее манеры спокойны; она откидывается назад и закидывает одно бедро на другое, открывая – если смотреть с позиции Скелгилла – едва заметный верх чулка.  ‘Но сначала я должен подчеркнуть, что определение нарушения безопасности действительно очень широкое.  Вы можете представить, что пациента обнаруживают атакующим ограждение по периметру с помощью промышленных кусачек для проволоки, но в тысячу раз более вероятным событием, которое можно зафиксировать, является пропажа пластиковой кухонной посуды, случайно выброшенной вместе с картофельными очистками ".
  Детективы вежливо улыбаются в унисон.
  -Естественно, мадам.
  – Моя карьера связана с управлением больницей, инспектор - я еще ни разу не занимал должности, на которой не было бы некоторого сокращения, как это обычно называют в розничной торговле.
  Скелгилл кивает.
  -Сотрудники помогают себе с имуществом NHS?
  ‘ Все, что угодно, от рулонов туалетной бумаги до суденышек.  Она качает головой с притворным недоверием.  ‘Конечно, как вы уже испытали, здесь, в Харесфелле, у нас бесконечно более строгий режим– чем в обычной больнице, хотя процедура безопасности направлена на предотвращение случайного попадания мобильных телефонов или острых или опасных предметов персоналом и посетителями в помещения для пациентов.  Но сам факт присутствия у нас людей в форме должен отговорить случайного воришку.  Однако я понимаю, что быть сорокой – это в природе человека, и многие рассматривают это как право на трудоустройство, а не как преступление против своего коллеги-налогоплательщика ".
  Скелгилл, кажется, слушает с преувеличенным интересом.  Тем временем сержант Лейтон, который начал ерзать так, что это указывало на то, что у него есть острая точка зрения, пользуется молчанием своего начальника.
  – У меня был старый дядя, он работал слесарем-инструментальщиком на одном из крупных автомобильных заводов в семидесятых, когда они были государственными.  Он считал, что именно по этой причине британская автомобильная промышленность потерпела крах в Суони. Из-за всех этих краж, понимаете, что я имею в виду?’  (Двое других выглядят немного озадаченными, но он, несмотря ни на что, продолжает настаивать.)  ‘Я спросил его, насколько все было плохо?  Он ответил, скажем так: каждый день у каждого что-то есть!  И Охрана не осмеливалась их трогать – профсоюзы держали это место в железной хватке.  Если бы охранник хотя бы подозрительно посмотрел на кого-нибудь, когда тот выходил, у него были бы проблемы на неделю.  Они прятали двенадцативольтовые батарейки на ремнях под пальто, свечи зажигания в пачках из-под сигарет, щетки стеклоочистителей в штанинах брюк – даже ветровые стекла они закрывали на полдюйма.
  ‘ Ветровые стекла?  Теперь Скелгилл заинтригован и сбит с курса этим невероятным заявлением.
  ‘ Не в джемперах, шеф, это очевидно.  Сержант Лейтон с энтузиазмом качает головой.  "Очевидно, они тайком вытаскивали их во время обеденного перерыва и просовывали под забор там, где он граничил с пустырем, а потом обходили и забирали их после того, как они сваливали".
  –Отстранен от должности, сержант - вполне подходящее определение.
  Возможно, Брайони Босс потакает ему, хотя под поверхностным огоньком в глубине ее глаз скрывается глубокая признательность; он высказал важную мысль.  Если служба безопасности замешана в каком-либо заговоре с целью обмана работодателя, то ее присутствие в качестве сдерживающей силы можно считать символическим.
  - У вас возникли проблемы с продуктами питания и садовыми инструментами, мадам?
  Сержант Лейтон ставит этот вопрос – это кажется естественным продолжением практических возможностей сокрытия крупных объектов.
  ‘ Я не знаю точных деталей, сержант - я передам вас Эрику Блэклоку, нашему начальнику службы безопасности, – но, насколько я понимаю, да, пропавшие предметы относятся к тем категориям, которые вы упомянули.  Очевидно, пропала целая партия мармайта.
  Последнюю фразу она произносит с ноткой недоверия– которое сержант Лейтон отражает выражением отвращения, как будто простое упоминание названия знаменитого бренда вызвало волну посттравматической тошноты.  Скелгилл, с другой стороны, одобрительно кивает, предполагая, что у него самого могло возникнуть искушение совершить подобную кражу.
  
  OceanofPDF.com
  8. СПАСИБО
  - Я считаю, что все это похоже на бурю в чайной чашке, шеф.
  Сержант Лейтон разглядывает большой кусочек на кончике вилки, макает его в кетчуп и отправляет в рот.  Он одобрительно кивает, продолжая жевать.  - Определенно, шеф, это камбрийская колбаса - мое любимое блюдо.
  "Камберленд".
  – Да, извини, шеф, я все время об этом забываю.
  - Он назван в честь породы свиней, а не места.
  - Острый поросенок, шеф.
  Сержант Лейтон широко улыбается, но Скелгилл, лишенный сержантского выводка маленьких сопляков, не замечает намека и отвечает серьезно.
  ‘ Да, это потому, что они готовят его с перцем - без всякой всячины с травами.  К тому же мясо нарезают, а не пропускают через мясорубку, чтобы было во что впиться зубами.  Настоящая колбаса.
  Сержант Лейтон кивает, хотя смотрит на недоеденный рулет на своей тарелке довольно уныло.
  – Хотелось бы, чтобы миссис что–нибудь съела, вот только она вернулась к моим доводам о здоровом питании, к тому же кусачки не коснутся ничего, что выглядит как части животного.
  Скелгилл пожимает плечами и набрасывается на невероятно толстую вилку своего полуденного завтрака.  Через минуту он запивает это глотком чая и причмокивает губами.
  ‘ Именно этого я и ожидал.  Буря в чайной чашке.
  То, что это заявление расходится с первоначальным намерением Скелгилла посетить Хэресфелл в ущерб другим расследованиям, заставляет сержанта Лейтона нахмуриться.  Он был явно удивлен решением своего начальника относительно приоритетов и с тех пор вдвойне озадачен его поведением.  Однако он достаточно хорошо знает, что указание на это очевидное противоречие не принесет ему никакой пользы.
  ‘ Дело в том, шеф, что неизвестно, было ли что–нибудь украдено или хотя бы спрятано.  Это место похоже на кроличью нору – и без полномасштабного обыска вы никогда не сможете быть уверены.
  - Что вы думаете об Эрике Блеклоке?
  Сержант Лейтон довольно рассеянно потирает одну сторону головы, держа нож так, что он торчит, как антенна.
  ‘ Кажется, вполне приличный парень – проработал там большую часть десяти лет, а до этого служил в тюрьме.  Вроде старая школа, но он знает свое дело, несмотря на все новые технологии.
  - Доверяешь ему?
  ‘ Я бы так сказал, шеф, и он не думает, что воровством продуктов занимается персонал.  Он говорит, что не стал бы ставить в вину водителям–доставщикам быструю доставку - по его словам, у него есть шурин в сфере дистрибуции, который говорит, что это обычный "додж" – доставить девяносто девять ящиков, отвлечь продавца с черного хода, заставить его расписаться за сотню.  Водитель получает бесплатную коробку фасоли".
  - Или Мармит.
  Или Мармит, шеф.  Не то чтобы я мог себе представить, что в этом есть что-то от черного рынка.
  ‘ Во всем есть черный рынок, Лейтон.  Хотя я удивлен, что они пускают грузовики.
  ‘ Им приходится, шеф, – на стройплощадке нужно прокормить тысячу человек.  Блэклок говорит, что они съедают по паре тонн еды в день.
  - Это всего лишь заключенные.
  Сержант Лейтон послушно улыбается довольно жестокому замечанию Скелгилла.  Как человек, сам проигрывающий дюймовую войну, он испытывает смешанные эмоции, когда дело доходит до несимпатичного отношения его начальника к чрезмерному потаканию своим желаниям.  Ситуация усугубляется тем фактом, что Скелгилл за свои деньги побегал бы обычную скаковую лошадь; даже сейчас он смотрит в тарелку своего коллеги, начиная прикидывать, какие остатки могут остаться.
  ‘ На камерах видеонаблюдения ничего нет, шеф, а у них камеры по всему заведению, так что я не понимаю, из–за чего весь сыр–бор.  Блэклок считает, что у женщины-босса просто небольшая чистка из-за сокращений в правительстве.  Женщина–босс - ха!"
  Скелгилл, кажется, слушает вполуха.  Его глаза следят за фигурами высшего пилотажа гирундинов, которых ястреб для выведения птенцов пролетает над декоративным прудом за большими зеркальными окнами кафетерия станции техобслуживания.
  ‘ Ты берешь на себя смелость, Лейтон, поручить полиции выполнять работу по твоей внутренней безопасности.  Похоже, его раздражает такая перспектива.
  – Полагаю, если это улучшает их фигуру, то шеф... уменьшает усадку, как она это называет.
  Скелгилл, похоже, не впечатлен.
  - Это кувалда, чтобы расколоть орех.
  Сержант Лейтон внезапно поднимает взгляд.
  - Не хватает кувалды, шеф.
  Скелгилл смотрит довольно уныло.
  - Что еще? - спросил я
  – Лопату, грабли и мотыгу, полиэтиленовую пленку и немного бечевки, которой подвязывают душистый горошек.
  Скелгилл на мгновение задумывается.
  - Не совсем то, что требовалось для Великого Побега, Лейтон.
  Сержант Лейтон пожимает плечами, чувствуя себя несколько побежденной.
  ‘ На любой дороге, шеф, лопата или что–то еще могло упасть в кусты и быть забыто.  Как на прошлой неделе – я нашла свои пропавшие ножницы в высокой траве.
  Скелгилл позволяет себе бессердечную усмешку.
  - Держу пари, что это сломало лезвия твоей косилки.
  – Я вовремя заметил ножницы, шеф, - готов поклясться, мне едва ли приходилось стричь газон раз в месяц, когда я жил на юге.
  Взгляд Скелгилла снова ускользает, и он молчит, наблюдая за каплями дождя, покрывающими поверхность пруда.  Через несколько мгновений сержант Лейтон продолжает свой рассказ.
  ‘ Скорее всего, это кто-то из персонала, у кого есть надел.  Блэклок подозревает, что кто-то крал удобрения и сливал бензин, который они используют для ротаватора.
  Услышав это откровение, Скелгилл бросает на своего коллегу достаточно острый взгляд, чтобы вызвать реакцию.
  - Что, шеф?
  ‘ Топливо и удобрения, Лейтон.  Скелгилл морщится, как морщинистый предсказатель, который видит дурные предзнаменования.  - В последний раз, когда я заглядывал в свой справочник террориста, там были два ингредиента из трех, необходимых для изготовления бомбы.
  Глаза сержанта Лейтона тревожно расширяются.
  - Ты серьезно, шеф?
  Скелгилл снова обращает внимание на свою тарелку и начинает составлять ассортимент, включающий по несколько блюд из каждого блюда.  Это сложная задача, требующая от него полной концентрации.  Но когда он в конце концов отвечает, кажется, что его слова были произнесены с иронией.
  ‘ Как ты и сказал, Лейтон, без тщательного поиска мы можем строить какие угодно предположения.  И если их системы не являются водонепроницаемыми, мы просто лаем на тени".
  Сержант Лейтон выглядит несколько сбитым с толку.
  - Я пробовал топать по полу сарая, шеф.
  Реплика Скелгилла пренебрежительна.
  - Только не туннель, Лейтон.
  Широкий рот сержанта Лейтона растягивается в застенчивой улыбке.
  ‘ Нет, шеф, я думал, вы могли бы спрятать снаряжение под половицами, но все это звучало довольно солидно.  Бетонное основание, я полагаю.
  Скелгилл кладет вилку на стол и пальцами левой руки ощупывает щетину на подбородке.
  - А как насчет любых пациентов, у которых был бы доступ в сады и магазины?
  Теперь сержант Лейтон решительно качает головой.
  ‘В магазинах и на кухнях для персонала нет работы.  Некоторым из них приходится готовить под присмотром в специальных классах – это часть их терапии.  А в палатах с более спокойной обстановкой у них есть чайник и микроволновая печь, так что они могут приготовить эти закуски в горшочках ’.,,,
  Скелгилл кивает и возвращается к своим уменьшающимся запасам еды.  Действительно, несколько минут они оба едят молча, прежде чем сержант Лейтон небрежно – на самом деле слишком небрежно, чтобы это звучало естественно, – задает робкий, но совершенно справедливый вопрос.
  - Как у вас дела, шеф?
  То, что Скелгилл до сих пор допрашивал своего сержанта, объясняется некоторым довольно скрытным поведением с его стороны, последовавшим за их встречей с Брайони Босс.  (По крайней мере, сержанту Лейтону это показалось тайным).  Впоследствии эта точка зрения укрепилась во время их пятнадцатиминутного путешествия из Хэресфелла в Тебей, когда Скелгилл перехватил разговор, чтобы рассказать о череде полицейских инцидентов, произошедших поблизости, “до твоего прихода, Лейтон”.  С точки зрения пейзажа, ничейная территория между двумя великими конкурирующими национальными парками Лейкс и Дейлс (по словам Скелгилла, без конкуренции) наиболее примечательна как место соединения трех важных артерий: бетона и асфальта автомагистрали М6, тесаных насыпей и вырубок главной магистрали Западного побережья и, конечно же, долины реки стремительный Лунь.  Соответственно, в анекдотах Скелгилла фигурировали автомобильные погони на высокой скорости, мелкие железнодорожные катастрофы и неорганизованная преступность в виде браконьерства на лосося.  Терпеливо выслушивая такие подозрительные истории, сержант Лейтон вполне обоснованно заподозрил, что применялась тактика избегания.
  Что касается того, чего избегал Скелгилл, покинув компанию Директора – по размышлении, сомнительная формальность, учитывая ограниченный обзор, которым она была готова поделиться с ними, – их проводили в транзитную зону, где передали Эрику Блэклоку.  Перед прибытием начальника службы безопасности Скелгилл внезапно вскочил со своего места и с неприличной поспешностью подошел к привлекательной блондинке, которая незаметно материализовалась из лифта.  Ее идентификационный значок выдавал в ней сотрудника.  Под критическим взглядом сержанта Лейтона они минуту или две совещались – в течение этого времени женщина, довольно странно, появилась на мгновение, чтобы прочитать по ладони Скелгилла, – прежде чем он неторопливо вернулся с явно простодушным выражением лица, которое он приберегает для того, что можно было бы назвать моментами "обмана".
  ‘Время разделять и властвовать, Лейтон’.  Его слова сопровождались вымученной усмешкой.  Затем он демонстративно взглянул на свои наручные часы.  - Встретимся в приемной через час.
  И с этими словами он вернулся к ожидавшей его женщине, которая смотрела на него довольно восхищенно (по оценке сержанта Лейтона), и тайком увел его через бронированную дверь.  Сердитый сержант Лейтон, вынужденный таким образом дожидаться явно задержавшегося Эрика Блэклока, формировал мнение, что встреча Скелгилла с этой женщиной не была случайной.  Такое внезапное оставление, без сомнения, усилило общую тревогу сержанта и усилило его иррациональный страх быть "обнаруженным" представителями власти, которые неизбежно не поверят, что он офицер полиции, и задержат его по желанию Ее Величества.
  Но теперь, наконец, Скелгилл переходит к делу.
  – Она врач, Лейтон, та, что выиграла поездку на рыбалку.
  Сержант Лейтон несколько раз медленно кивает, как будто тем самым выигрывает важные секунды, в течение которых он должен обдумать последствия заявления Скелгилла, прежде чем от него потребуют ответа.  Возможно, он возвращается к пробным упоминаниям инспектора Смарта о “леди-психиатре” Скелгилла и его несколько уклончивому ответу.
  – Значит, когда вы сказали "разделяй и властвуй", шеф... ?
  Насколько он осмеливается, сержант Лейтон оставляет этот вопрос в подвешенном состоянии, но Скелгилл остается флегматичным.
  – На Басс-Лейк - я упоминал, что мы были там, чтобы взять интервью у Мередит Бейл.  Она проводит с ней кое-какую работу.
  - Это совпадение, шеф.
  Скелгилл пожимает плечами и корчит гримасу, показывая, что, по его мнению, мир тесен.
  ‘Она предложила устроить мне экскурсию - если будет повод вернуться.  Подумал, что я мог бы воспользоваться преимуществом – немного открытой целью".
  Подтверждение того, что Скелгилл, должно быть, имел в виду этот план с того момента, как на их утренней встрече было упомянуто о Харейсфелле, и что он каким–то образом организовал это мероприятие, служит только для усиления выражения подозрительности, исказившего черты сержанта Лейтона.  Таким образом, его реплика звучит нетипично воинственно.
  - И ты забил гол, шеф?
  Он произносит этот вопрос, не прибегая ни к какому из огромного запаса намеков, содержащихся в этих словах, – вместо этого оставаясь невозмутимым и в строгих рамках метафоры Скелгилла.  Тем не менее, это заставляет Скелгилла подергиваться, пока он возится с последними кусочками своего ужина.  Он не торопится пережевывать, утвердительно постукивая пустой вилкой в воздухе.  Однако его ответ, когда он наконец приходит, оказывается менее ощутимым, чем обещает сигнал.
  ‘ На самом деле она не в курсе того, что касается руководства заведением - она временная, работает там всего месяц.  Но мне удалось встретиться с несколькими медсестрами и младшим персоналом - за кулисами.
  Сержант Лейтон кивает, немного неохотно.
  – Так ... это было несанкционировано, шеф ... с точки зрения Директора?
  Скелгилл запрокидывает голову и допивает чай.  Затем беспечно пожимает плечами.
  - Что-то я не заметил, чтобы она устанавливала закон в любом случае, Лейтон.
  - Я видел, как доктор Петтигрю смотрел на вас, шеф.
  Внезапное откровение сержанта Лейтона привлекает пристальный взгляд Скелгилла.
  - Что вы имеете в виду?
  ‘ Ну, шеф - Эрик Блэклок вел меня по этому коридору на второй этаж, и впереди нас я заметил старика Петтигрю, который выглядывал из окна.  Когда мы подошли к нему, я понял, что он наблюдал за вами и вашей подругой–доктором - вы были на другом конце территории, довольно далеко, прогуливались вместе.  Сержант Лейтон хихикает.  – Забавно, что выглядело это так, будто вы вдвоем вышли подло потрахаться, шеф - должно быть, из-за конденсата в воздухе, из-за вашего дыхания, например.
  Скелгилл предпочитает не поддаваться на это озорное предложение.
  -А что насчет Петтигрю?
  Он повернулся к нам только в последнюю секунду – вроде как кивнул Блэклоку - и пошел своей дорогой.  Не помню, чтобы он вообще смотрел на меня, шеф.
  Скелгилл задумчиво поджимает губы.  Проходит несколько мгновений, прежде чем он отвечает.
  – Он что-то вроде ее линейного менеджера - вероятно, проверял, не бродит ли она с кем-нибудь из пациентов.
  Сержант Лейтон слегка вздрагивает, как будто этот комментарий напомнил ему о его собственных страхах перед задержанием.  Он собирается что-то сказать, когда Скелгилл резко отодвигает свой стул, его протестующий скрежет о плитку пола привлекает внимание ближайших посетителей.
  – Пойдем, Лейтон, как раз время пройтись по магазинам.
  - По магазинам, шеф?
  - Я хочу немного мармайта.
  - Что, за ваши сарказмы, шеф?
  Скелгилл с отвращением смотрит на своего сержанта.
  - Ты, должно быть, шутишь, Лейтон.
  - Но тогда почему, шеф?
  Скелгилл нетерпеливо качает головой.
  – Это смертельная наживка, Лейтон, ты мажешь ею свои приманки.
  Он разворачивается на каблуках и быстрым шагом удаляется, оставляя сержанта Лейтона плестись за ним.  Он бросает через плечо:
  – Лейтон, приготовь сюрприз для своей жены - у них здесь есть приличные камберлендские сосиски.
  
  OceanofPDF.com
  9. ГОСТИНИЦА "ЗАЯЧЬЯ НОГА"
  – Этовенинг, сэр, славный пес – он что, карликовый боксер?
  ‘ Бульбоксер.  Стаффи Кросс.
  - Похоже, он может остановить танк.
  Скелгилл терпеливо улыбается.  Он не утруждает себя исправлением ошибки домовладельца относительно пола Клеопатры.  Он оглядывает убогий зал с низким потолком, где собрались несколько мужчин, в основном пожилых, молчаливых в полумраке, большинство из них прикованы к основным моментам матча по крикету, отображаемым на устаревшем мерцающем экране, подвешенном над баром.  Но за столом в противоположном углу, у слабо дымящего очага, за ним наблюдает один человек.  Он одет более опрятно, чем остальные, и моложе, возможно, лет пятидесяти пяти.  Когда Скелгилл встречается с ним взглядом, он слегка кивает в знак узнавания.
  - Что будете заказывать, сэр?
  Скелгилл поворачивается лицом к бармену.
  – Парень у камина - что он пьет?
  ‘ Артур?  Его обычная отрава - слегка-горькая.  Хотя, по-моему, он выпил пару стаканчиков виски.
  Скелгилл на мгновение задумывается, его глаза изучают ограниченный ассортимент пластиковых изделий, прикрепленных к прилавку.  Никаких признаков бочкового эля.
  -Я возьму две пинты.
  – Конечно, сэр, хороший водительский напиток – всего две целых восемь десятых - снижает средний показатель примерно до трех десятых двух.
  Неудивительно, что трактирщик догадался, что он приехал на машине.  Хейрс-Бек-Фут - крошечная деревушка, и, вероятно, даже большинство местных жителей прибывают тем же способом.  В любом случае, там льет как из ведра, и Скелгилл вошел в дом в одних джинсах и футболке, и, если не считать нескольких крупных пятен на плечах, он был сухим.  Он ждет, облокотившись на стойку, пока мужчина разливает пиво в стеклянные кружки, позволяя Скелгиллу нести их одной рукой, а другой придерживать поводок своей собаки.  Когда он приближается к угловому столику, из-под почерневшей скамьи, которая тянется вдоль передней стены здания, доносится низкое рычание.  Но Клеопатра, на которую, очевидно, направлено это предупреждение, не обращает внимания и беспечно знакомится с тем, кого Скелгилл считает бордер–терьером, не так давно вышедшим из щенячьего возраста.
  – Извините, что задерживаю вас - задержали двое мошенников.
  Мужчина ухмыляется такому обороту речи Скелгилла.
  – Не ищи слишком усердно - возможно, здесь найдешь еще парочку.
  Скелгилл поднимает брови в знак того, что понимает, что реплика прозвучала в шутку.  Он садится на скамью перпендикулярно собеседнику.  Он склоняет голову набок, как будто воспроизводит звук голоса действующего президента.
  - Ты Джорди, Артур? - спросил я.
  – Не заводи меня, чувак, я бы предпочел, чтобы ты думал, что я спортсмен.
  Скелгилл не имеет особого отношения к своим кельтским кузенам с севера границы, с которыми на протяжении поколений его семья, без сомнения, скрещивалась (охотно, а иногда и неохотно, с обеих сторон).  Кажется, он немного озадачен горячностью этого опровержения.
  – Я не совсем уловил ваш акцент - я так понимаю, вы Маккем?
  – Да, ваше здоровье!
  Мужчина ухмыляется, обнажая отсутствующий передний резец, и делает глоток из своей свежей пинты.  Скелгилл продолжает развивать тему.
  – Ваша фамилия – Керр - шотландская.
  - Фамилия Сандерленда, парень.
  ‘ Да?  Скелгилл звучит неуверенно.
  - Помнишь Бобби Керра?
  Скелгилл выглядит озадаченным.  Артур Керр любезно предоставляет дополнительную информацию.
  Финал Кубка Англии 1973 года?  Капитан, когда мы обыграли могущественный "Лидс Юнайтед".  Забил им пару мячей.
  Скелгилл, возможно, и имел несколько скалистую внешность, но то, что он явно не мог родиться достаточно давно, похоже, не беспокоит Артура Керра – и, чтобы опровергнуть свой собственный аргумент, он добавляет рассказ о своем более прославленном тезке, капитане Бобби.
  – Имейте в виду, он был Спортсменом.
  У Скелгилла нет ответа на эту противоположную логику.
  - Думаю, вы помните, как Англия выиграла чемпионат мира.
  Пытается ли Скелгилл дипломатично подчеркнуть их разницу в возрасте – или это просто принятие желаемого за действительное, высказанное вслух, – трудно понять, но он говорит это не столько как вопрос, сколько как утверждение.
  "Да, мне было семь лет, я смотрел это черно–белым с ребенком, ударил его и поставил фингал, когда "Джерриз" вышли вперед, и он сказал, что говорил мне, что они победят".
  -Но они этого не сделали.
  Артур Керр решительно качает головой, а Скелгилл выглядит подавленным, как будто он думает, что победа Англии на чемпионате мира, как и Империи, является исключительно историческим явлением.
  -Вы пришли не для того, чтобы расспрашивать нас о футболе.
  -Что,прости?
  Похоже, Скелгилл погрузился в какое-то мрачное исследование.  Артур Керр постукивает ногтем по своему пинтовому бокалу с ямочками – возможно, косвенное напоминание о том, что пиво предлагается в обмен на его откровенность.  Однако Скелгилл, похоже, интерпретирует это как поощрение выпить.  Действительно, он делает глоток и тут же изображает на лице нескрываемое неодобрение.  Как он обычно говорит, “Я почти не переношу холод и шипучку, когда солнце раскалывает булыжники”.  Но это не сегодня.  Однако он борется со своими предрассудками и восстанавливает более спокойное выражение лица, чтобы не оскорблять чувства окружающих.
  – У нас были кое–какие дела с Харесфеллом от имени полиции Большого Манчестера – есть пара вопросов, которые мы расследуем - я пытался установить, кому можно доверять, чтобы спросить - неофициально.
  Артур Керр бросает на Скелгилла косой взгляд, а затем обводит взглядом бар – хотя никого нет достаточно близко, чтобы подслушать, даже если бы они могли это слышать.
  ‘ Мы не собираемся отмахиваться от того, что происходит внутри – вы наверняка видели плакаты.  Он делает паузу, а затем задумчиво пьет.  - С другой стороны, ты же знаешь, каково это, когда выпиваешь несколько пинт пива.
  Скелгилл наклоняется вперед и достает бумажник из заднего кармана.  Он кладет его на стол.
  ‘ Я оставил сорок фунтов за стойкой.  Для начала.
  Мужчина поднимает свою пинту и снова пьет, как будто его охватило какое-то неотложное чувство.  Поверх края своего стакана он смотрит на бумажник; в словах Скелгилла сквозит намек на то, что он заплатит не только за пиво.
  – Ладно, парень, спрашивай, сколько хочешь.
  Возможно, для того, чтобы успокоиться, Скелгилл делает еще один несколько неохотный глоток из своей темной на вид пинты.  Теперь, когда он ожидает газированный кусочек, он глотает с большей осторожностью.
  - Вы медсестра.
  Хотя Скелгилл знает этот факт, он относится к Артуру Керру так, словно это невероятная догадка в игре в шарады.  И, конечно же, сиделка - не та очевидная профессия, которую мог бы приписать любой незнакомец, входящий в этот грязный сельский паб, где более вероятным кажется лесник, пастух или егерь.  И – если оставить в стороне потенциально вводящий в заблуждение гендерный стереотип – внешность мужчины мало что говорит о его призвании.  Он невысок, хотя коренаст и мощно сложен.  У него длинные, довольно жидкие волосы, собранные сзади от линии залысин в конский хвост; на крючковатом носу сидят очки в чайной оправе; в левом ухе - золотое кольцо.  У него смуглый цвет лица, а маленькие карие глазки-бусинки смотрят из ложбинки между выступающими скулами и бровью.  Челюсть сильная, но губы скупые.  Его физиономия наводит на мысль о цыганском происхождении, хотя его наряд представляет собой ретро-ансамбль из черных ботильонов winkle-picker, узких джинсов с ремнем с пластинчатой пряжкой и выцветшей джинсовой рубашки – скорее, он заядлый джазовый гитарист, чем цыганский торговец лошадьми.
  - Да, старшая медсестра.
  - И как это работает?
  ‘ У меня есть четыре пациента, к которым я прикреплен постоянно – так я узнаю их получше - мы называем это "Безопасностью отношений”.  Другие медсестры сменяют друг друга в зависимости от смены.  Он отхлебывает еще пива и несколько язвительно вскидывает голову.  - И прогулы.
  - Это проблема? - спросил я.
  "В Хэйрсфелле заболеваемость персонала в два раза выше, чем в среднем по Национальной службе здравоохранения".
  Скелгилл поджимает губы.
  – Судя по тому, что я видел, все выглядело не так уж плохо – там, где я встретил вас с доктором Уокером, все выглядело вполне цивилизованно.
  Мужчина позволяет себе короткую усмешку, как будто упоминание доктора Агнеты Уокер наводит на какие-то другие мысли.  Однако его ответ касается наблюдения Скелгилла.
  – Да, но я работаю в Реабилитационном отделении для Самоуверенных.
  Его растущее напряжение наводит на мысль, что он ожидает, что Скелгилл поймет важность такого соглашения.
  -Кто утверждает?
  Артур Керр усмехается и делает маленький глоток пива, достаточный, чтобы облизать губы.
  – Послушай, чувак, все люди, которые приезжают в Хэйрсфелл, представляют опасность для общества.  Похоже, что они начнут в палате для особо зависимых.  У нас там пациенты, которые находятся в отделении для шести человек.  Вы понимаете, что это значит?"
  - Думаю, я смогу с этим разобраться.
  Если они добьются прогресса – продемонстрируют, что они хотят добиться прогресса, – они могут перейти в реабилитационный центр Assertive Rehab, получить ключ от своей комнаты, кое–какие собственные вещи, больше свободы передвигаться и готовить напитки – это первый шаг на долгом пути к региональному охраняемому подразделению RSU ".
  -А после этого?
  "Возможное возвращение в общество – под наблюдением".
  -Даже убийцы?
  -Ага.
  Некоторое время Скелгилл молча пьет.
  - Что ты об этом думаешь, Артур?
  Мужчина отвечает без колебаний.
  ‘Это значит, что такие люди, как я, проделали хорошую работу – иначе какой смысл в этом месте?  Содержать кого-либо в Харесфелле стоит в пять раз дороже, чем в тюрьме.
  Скелгилл задумчив.  Возможно, интригует, что этот человек придерживается таких прогрессивных взглядов – он кажется неумолимым человеком, происходящим из рабочего класса и вряд ли академиком – и все же он с симпатией относится к пути, который общество определило для тех, кого считают не только гнусными преступниками, но и несчастными жертвами.
  – Итак, Мередит Бейл – одна из ваших пациенток?
  - Да, Мередит.
  - А как бы ты отнесся к тому, что она выйдет на свободу?
  На этот раз Артуру Керру придется прислушаться к его мнению.
  – Не могу сказать, что я до нее докопался - в последнее время она много времени проводит с твоим другом-врачом.
  Здесь проскальзывает испытующий взгляд.  И – в использовании Артуром Керром атрибутивного прилагательного “ваш" – ощутимо провокационный намек на фамильярность.  У Скелгилла могли бы возникнуть основания задуматься, какие сигналы он непреднамеренно подал.
  – Насколько я понимаю, она утверждает, что она в полном уме - что ее подставили.
  - Может, так оно и было.
  - Ты думаешь?
  Артур Керр апатично пожимает плечами.
  – Кто знает - они народ хитрый.
  Скелгилл кивает и разглядывает свой бокал.  Затем до него внезапно доходит, что Артур Керр имел в виду совсем не то, что подумал.  Тень омрачает его черты, и он находит временное убежище в том, что осушает свой бокал.  Он встает и приносит заправки, которые были приготовлены на стойке хозяином заведения, стремящимся оптимизировать свою прибыль от щедрого предложения незнакомца.  Скелгилл осторожно ставит на стол до краев наполненную пинту.
  - Как долго ты живешь в Хэйрсфелле?
  - Через четыре года.
  Скелгилл кивает, как будто считает этот факт полезным.
  – Мы с моим сержантом встретили пациента по имени Фрэнк – он представился психиатром.
  Толстые круглые линзы очков Артура Керра не могут скрыть настороженный косой взгляд.
  - Фрэнк Уомфри.
  Черты лица Скелгилла приобретают скептический оттенок.
  – Это река – Уомфрей-Уотер - впадает в Аннан, вверх по направлению к Биттоку.
  ‘ Откуда мне знать.  Это определенно его имя, несмотря на все его псевдонимы.  Он делает глоток с преувеличенной осторожностью.  - И что же сказал Фрэнк?
  Скелгилл издает насмешливый звук, как бы показывая, что в этом нет ничего важного.
  - Он говорил, как заевшая пластинка о нарушениях безопасности.
  Артур Керр, кажется, удовлетворен этим ответом.
  - Фрэнк с большой щепоткой соли - вот как мы его называем.
  Скелгилл согласно кивает, хотя и настаивает на своем.
  - Я заметил, что проводилось много обысков.
  ‘ Да, это стандартная процедура, когда мы перемещаем пациентов из одной зоны в другую – они к этому привыкли.  Если вы посторонний человек, то, вероятно, подумали бы, что это немного чересчур.
  – В чем идея - похоже, они никуда не денутся?
  Артур Керр заговорщически подмигивает.
  ‘ Хочешь угадать, в чем самая большая проблема?  Он делает паузу, и Скелгилл выставляет ладони, показывая, что ему следует продолжать.  ‘ Членовредительство.  Пронесите пластиковую ложку тайком в их комнату; заточите край о шероховатую поверхность.  В следующее мгновение из-под двери просачивается кровь.
  Скелгилл принимает это известие флегматичным наклоном головы.
  "Если вы пытаетесь реабилитировать людей, вы не можете завернуть их в вату".
  Артур Керр несколько осуждает неуместную метафору Скелгилла.
  – Тебе легко так говорить – мы должны разгребать беспорядок - и получать за это гроши.
  Он качает головой и многозначительно смотрит на пухлый бумажник Скелгилла, хотя не сразу бросается в глаза, что он набит неподписанными квитанциями о расходах за многие недели.
  "Вы, ребята, все делаете правильно – правительство должно сохранять привлекательность опроса".
  Скелгилл демонстративно поглядывает на свои наручные часы – возможно, он имеет в виду, что сейчас работает.
  - Тебе бы не понравилась почасовая оплата, которую я получаю за то, что нахожусь здесь.
  - Ну что ж, чувак, по крайней мере, тебе нравится компания.
  Трудно понять, ироничный это комментарий или нет, но Артур Керр похлопывает Скелгилла по предплечью и одновременно осушает свой бокал.  Скелгилл скорее хватается за пустой и поспешно ретируется.
  Пока он стоит у стойки бара, входит персонаж с хитрым лицом и еще более злобным на вид Бродягой рядом с ним.  Вновь прибывшего окликает знакомый; это отвлекает его от пути к прилавку, но собака замечает молодого терьера Артура Керра, который выслеживал Скелгилла из их угла.  Без предупреждения злобная гончая бросается на терьера; вооруженный сильнее, бедный щенок карабкается Скелгиллу за ноги.  Кренящийся раскачивается из стороны в сторону, оценивая наилучший угол атаки.  Прежде чем Скелгилл успевает сделать что-то еще, кроме как расширить защитную стойку, внезапно возникает размытое пятно, когда Клеопатра – оправдывающая свое прозвище “собачье пушечное ядро” – вылетает из-под скамьи и отправляет большую собаку растягиваться на каменных плитах.  Визжащий хулиган решает, что встретил достойного соперника, и крадется обратно к своему хозяину, который свирепо смотрит на Скелгилла.  Однако в Скелгилле есть некое качество в таких ситуациях – присутствие, более надежное, чем удостоверение в его заднем кармане, – которое сигнализирует о неисправности передачи заднего хода (если она когда-либо устанавливалась в стандартной комплектации).   Таким образом, в должное время новичок благоразумно моргает первым - и поворачивается, чтобы выместить свой гнев на своей побежденной собаке.  Скелгилл спокойно берет напитки и возвращается к своему столику.
  Артур Керр ухмыляется.
  -Полицейская собака?
  Скелгилл печально улыбается.
  "Собака-спасатель, можно сказать".
  - Она уже пришла мне на помощь.
  Скелгилл изображает некоторую скромную гордость.
  – Рискуя показаться остроумным, вы могли бы сказать, что в нашей профессии мы заботимся о неудачниках.
  Артур Керр поднимает свой бокал и затем опрокидывает в себя почти половину его содержимого.
  "Ну вот, тогда поделись с нами, простыми рабочими, – это люди, обладающие властью, на которых тебе следует обратить внимание".
  То, что его уэрсайд–акцент усилился, Скелгилл может объяснять чем угодно – возможно, алкоголь развязал ему язык - и, возможно, что инцидент с собаками вызвал чувство товарищеской привязанности.
  - Чем крупнее рыба, Артур, тем хитрее она приплывает.
  Для Скелгилла это простая истина – стать тридцатифунтовой щукой можно, только если безжалостно перехитрять свою добычу и конкурентов.  Этот принцип распространен далеко за пределами водного пространства озера Бассентуэйт. И хотя Артур Керр не рыболов, это мнение находит отклик у него.
  – Я вижу, ты порядочный полицейский, парень, а я не разоблачитель, как ... не против моих коллег ... против себе подобных.
  Скелгилл заговорщически наклоняется над столом и понижает голос.
  – Артур, когда минуту назад ты сказал “они очень хитрые”, ты имел в виду людей, облеченных властью, а не пациентов?
  "Ага".
  – Что - например, суды?
  ‘Да - суды, администрация больницы, врачи - даже вы все – на высшем уровне, вроде того’.  То, что он добавляет этого всадника, наводит на мысль, что он принял Скелгилла на стороне ремесленников.  "Ты должен это понять, парень, – все дело в том, чтобы оправдать их существование – сунуть морду в корыто".
  Скелгилл, кажется, немного удивлен откровенным цинизмом этого человека – в конце концов, более скромным способом он добывает средства к существованию из общественного кошелька.
  - Ты думаешь, это применимо к Хэйрсфеллу?
  Артур Керр делает еще пару глотков пива.
  Конечно, имеет, чувак – посмотри, в каком отделе я работаю.  Петтигрю – ты встречался с ним, Рит?  (Скелгилл кивает.)  ‘ Он собрал свиту, как член королевской семьи.  Щелкает пальцами – изображает старых приятелей – и в следующий момент ваш доктор Уокер участвует в каком–то фальшивом проекте - сколько это стоит?  Тем не менее, так он выглядит хорошо.  Плюс есть фактор привлекательности для глаз.  Тем временем он хозяйничает в огромном доме в Кендале – квартира в Дидсбери – недвижимость для отдыха здесь - дети в Седберге.  А его жена набрала кругленькую сумму – ведет курсы актерского мастерства за вчетверо большую мою зарплату.  Я имею в виду, о чем это?
  - В больнице? - спросил я.
  – Да, она квалифицированный психолог, это справедливо, но из–за всех сокращений вакансий нет, поэтому они разработали совершенно новое направление терапии специально для нее – они превратили площадки для бадминтона в театральную студию – осветительные приборы, костюмы, грим - много чего.
  Скелгилл кажется рассеянным, и когда он в конце концов отвечает, кажется, что его разум отошел от жалоб Артура Керра.
  ‘ Да, но, Артур, нас уведомляли о мелких кражах, и это исходило от Директора.  Он делает глоток.  - Ты хочешь сказать, что происходит что-то более зловещее?
  Артур Керр пожимает плечами, и на мгновение кажется, что его застали врасплох; он извивается, поднимает щенка и укачивает его на руках.  Скелгилл с некоторым отвращением наблюдает, как мужчина позволяет ей облизать его вокруг рта, препятствуя любому ответу, который он мог бы сделать.
  "Как я уже сказал – те, кто наверху, играют по системе – обустраивают свои собственные гнезда – приспосабливают свои собственные устройства – хотя вы их за этим не поймаете – они покрыты тефлоном - все сомнительное замалчивается, как будто его никогда не существовало".
  Под этим градом клише и банальностей Скелгилл задумчиво откидывается на спинку стула.  Он довольно рассеянно наклоняется, чтобы поздравительно погладить Клеопатру, хотя и несколько запоздало, чтобы собака ассоциировала это с ее героизмом.  Однако внезапно он резко оборачивается, потому что Артур Керр снова кладет руку ему на плечо.  Теперь хватка мужчины настойчива.  Он покачивает пустой кружкой и хитро ухмыляется.
  – Вот что я тебе скажу, чувак, почему бы нам не взять бутылочку чего–нибудь покрепче на твои государственные средства – мой дом в пяти минутах езды – и если у тебя слишком много машин, чтобы ехать, ты всегда можешь прилечь на ночь – у меня только одна кровать, но она вроде как двуспальная.
  Вне поля зрения под скамьей раненая левая рука Скелгилла сжата в кулак.
  
  OceanofPDF.com
  10. КРОУ-ПАРК
  Tутро вторника застает Скелгилла за упражнениями с Клеопатрой.  У него есть полдня, и в кои-то веки он отказался от соблазна посетить озеро Бассентуэйт и предпочел это более распространенное времяпрепровождение.  Действительно, довольно не в его характере, он пошел со стадом (как в метафорическом, так и в буквальном смысле) и задумчиво бродит одинокой фигурой среди рассеянной толпы, состоящей из овец Хердвика, слегка дезориентированных туристов и более целеустремленных собачников, таких же, как он сам.
  Место проведения - Кесвик.  Он припарковался рядом с Дервентуотером, рядом с Театром на берегу озера, на общественной пристани - месте, где обычно к его машине прицеплен трейлер, на борту его лодка, а в сердце живет надежда.  Однако он, кажется, безразличен к добровольному отказу от рыбной ловли, и его взгляд, который обычно был бы направлен на поиск признаков водной флоры и фауны, осматривает его ближайшие окрестности на суше.  Тот факт, что на стриженом поле обитает популяция овец, а также несколько приезжих собак, является местным любопытством, противоречащим общепринятой мудрости, которая гласит, что единственные собаки, которые должны быть среди овец, – это рабочие бордер-колли, а любые другие - честная добыча для дробовика.  Однако небольшие группы пастушьих гусей пасутся, по–видимому, невозмутимо – и их никто не потревожил, - и даже те собаки, которые были спущены с поводка, кажутся бескорыстными, вместо этого развлекаясь на береговой линии, где дикие серые гуси оказывают более серьезное сопротивление.
  Сразу бросается в глаза, что это место не для Скелгиллов.  В его книге говорится, что следует избегать любого места, которое привлекает внимание людей в обычной обуви и с мороженым в руках.  К счастью, простым смертным не хватает воображения, чтобы открыть карту Артиллерийской разведки и найти уединение, где он обычно и находится.  И хотя вид на юг, на Дервентуотер, впечатляющ, хотя и несколько ограничен этим утром нависшими облаками и мелким моросящим дождем, присутствие человека портит его для него, скорее так, как если бы кто-то взял черный маркер у токаря и добавил несколько собственных фигурок, чтобы получился полуфабрикат Лоури.  Он, однако, останавливается и на словах восхищается панорамой, которая открывается, когда он пересекает возвышающееся пастбище, потому что озеро пока еще лишено плавучести, а его поверхность соблазнительна, как ртуть, которая растаяла в Борроудейле и нашла свой уровень в долине; его зеркальная поверхность отражает видимые вершины: он кивает на характерную шапочку Колокольчиков, которая просто заигрывает с основанием облаков на высоте полутора тысяч футов.
  ‘ Это ты?  Моя дорогая... Как ты, дорогая?
  Таким образом, наблюдения Скелгилла недолговечны.  Он поворачивается и собирается ответить, когда понимает, что нежное приветствие адресовано Клеопатре, а говоривший опустился на одно колено, чтобы погладить ее.  Человек закутан от непогоды, действительно, одет в стокманское пальто Driza-Bone длиной до щиколоток и дополненную аксессуарами широкополую замшевую шляпу, оставляющую немного непокрытым для опознания.  Влажный и дородный шоколадный лабрадор обнюхивает карман куртки Скелгилла в поисках угощения, хотя и будет разочарован; интересный аромат исходит от полиэтиленового пакета, в котором недавно была сардина.
  – Она в прекрасном настроении, Дэниел, и я никогда не считал тебя достаточно терпимым, чтобы стать владельцем собаки – ты доказал, что я ошибался.
  Скелгилл, хотя и слегка оскорбленный этим колким комплиментом, ухитряется приветливо улыбнуться.
  - А ты как поживаешь, Элис?
  ‘Юстиция!  Отойди от джентльмена!  Женщина встает с проворством, которое противоречит ее годам, и резко дергает собаку за поводок.  ‘ Она неисправима, Дэниел.  Женщина достает пригоршню маленьких лакомств, что заставляет обеих собак агитировать за получение дивидендов.
  - Можно ей что-нибудь выпить?
  ‘ Да, без проблем.  Просто пересчитай пальцы.
  Он смотрит на женщину, пока она раздает корм каждой собаке по очереди, заставляя их сначала послушно сесть.  У нее сильный, чистый голос и манеры, которые навевают образ вышедшей на пенсию директрисы, привыкшей добиваться своего.  Она высока для женщины – почти такого же роста, как Скелгилл, – и у нее благородная осанка.  Тыльные стороны ее рук покрыты садовничьим загаром, а под широкими полями шляпы кожа ее лица с глубокими морщинами тоже обветрена; хотя живые бледно-голубые глаза и правильные черты лица свидетельствуют о том, что когда-то она была красавицей, возможно, это укоренившийся фактор, придающий ей уверенности в себе.
  - Ты не утратила хватки, Элис.
  Она сардонически улыбается.
  ‘ В суде, Дэниел, я редко встречала таких послушных подданных, которыми так легко манипулировать и которых так благодарно наказывают.  Она машет в воздухе длинными пальцами.  "Мошки подстерегают тех, кто колеблется".
  Она начинает двигаться дальше, и Скелгилл, хотя и привыкший к таким низкоуровневым невидимым атакам, пристраивается рядом с ней, меняя направление своей пока что довольно короткой экскурсии.  Он издает негромкое восклицание несогласия.
  ‘ Ты всегда была справедливым судьей, Элис.  Мы знали, что нам понадобятся наши утки в ряд, когда бы ты ни сидела.
  Кажется, она довольна этим признанием, если судить по тому, что она немного расправила плечи.
  - Не думаю, что тебя всегда приводили в восторг мои суждения.
  Скелгилл пожимает плечами.
  "Закон есть закон – если бы вы оставили это на наше усмотрение, мы бы строили тюрьмы так, словно завтрашнего дня не наступит, и подумайте, во что это обошлось бы налогоплательщикам".
  "Безусловно, идти по этому пути дорого, как в краткосрочной, так и в долгосрочной перспективе".
  Поведение Скелгилла, кажется, приобретает несколько преувеличенно небрежный вид.
  "Да, имейте в виду, я недавно был в Хэйрсфелле – теперь это место сжигает серьезные деньги – они говорили мне, что на каждого заключенного приходится по пять человек персонала".
  "Пациенты, Дэниел".
  Скелгилл начинает – как будто эта фраза, или, по крайней мере, ее омофон, является той, за которую его систематически наказывали в каком–то юношеском возрасте, - но затем он понимает, что она исправляет его терминологию.
  – Да, конечно, пациенты, учитывая, что вы были в Совете директоров NHS.
  Элис Райт-Фотерингем в прошлом была высокопоставленным лондонским адвокатом, самой молодой из своего поколения, взявшейся за шелк.  Овдовев, она переехала в Камбрию, чтобы скоротать осенние годы своей карьеры, выбрав ‘тихую жизнь’ судьи окружного суда.  Она стала хорошо известна среди окружения, и ее профиль и репутация привели к созданию нескольких комиссий, подобных той, на которую ссылается Скелгилл.  То, что разговор удачно свернул к "совпадению" с Харейсфеллом (не говоря уже о появлении Скелгилла в этом популярном среди некоторых местных завсегдатаев месте для выгула собак), может навести циника на мысль о некоем попустительстве.
  – Возможно, это истощает государственный бюджет, Дэниел, но я слышал, что нынешний режим значительно увеличил чрезмерные расходы, в чем я могу взять на себя некоторую ответственность.
  "Как тебе это, Элис?"
  "Действующий директор был нанят во время моего пребывания на посту Председателя – естественно, существовал подкомитет, ответственный за фактический набор персонала, - но назначение должно было быть утверждено полным Составом Правления".
  ‘ Это, должно быть, Брайони Босс.  Я встретил ее.  Не то, что я ожидал.
  Тон Скелгилла, кажется, ставит вопросительный знак – по крайней мере, в достаточной степени для того, чтобы его знакомый мог предложить оправдание.
  "У нее был почти безупречный послужной список – она была заместителем начальника в Бродмуре и руководила несколькими столичными больницами на северо-западе Англии – очень сильный администратор, несмотря на отсутствие клинического опыта, о котором можно было бы говорить".
  Скелгилл кивает, и некоторое время они продолжают молчать, прежде чем он отвечает.
  - Когда ты говоришь "безупречный"?
  Элис Райт-Фотерингем возмущается дерзостью своего выскочки.
  – О, после назначения в прессе появилось сообщение – какие–то досужие сплетни, - что ее переводят в Хэресфелл, потому что у нее был роман с другим сотрудником.
  Скелгилл делает ладонями жест “так устроен мир”.  Элис Райт-Фотерингем продолжает.
  ‘ В любом случае, к тому времени, когда она заняла этот пост, я полагаю, она была разведена.  И теперь мои слухи сообщают мне, что к режиму расходов, который был безудержным, вернулось здравомыслие.  Она поворачивается к Скелгиллу и усмехается, возможно, немного кисло.  - Прошу прощения за мой несколько неполиткорректный оборот речи.
  Они подошли к подпружиненным воротам для поцелуев, которые пропускают гуляющих на луг со стороны Лейк-роуд.  Скелгилл отходит в сторону и открывает ее, хотя Клеопатре удается сцепиться с Юстицией, и ему приходится связать их четверых вместе менее галантно, чем он намеревался.  Когда они распутываются и двое людей отступают друг от друга на шаг, Скелгилл тычет большим пальцем через плечо.
  ‘ Моя машина у стапеля, Элис.  Я так понимаю, ты спустилась пешком из дома?
  Женщина прикасается к полям своей шляпы в знак подтверждения.
  – Тебе следует приходить сюда почаще, Дэниел - я думаю, наши питомцы прекрасно ладят.
  Скелгилл бросает быстрый взгляд на береговую линию, как будто понимает этот намек буквально.  Клеопатре не нужно особого поощрения, чтобы спуститься к воде, и он забеспокоился, что в скором времени она совершит несвоевременное погружение с его лодки.
  – Да, это удобное место – сделай так, чтобы она познакомилась с другими собаками.
  - А тебе - пообщаться с давно потерянными знакомыми.
  В глазах женщины появляется блеск, когда она произносит эти слова.  Под тенью шляпы щеки Скелгилла, кажется, приобретают более розовый оттенок.  Он натягивает застенчивую улыбку и довольно неестественно смотрит на часы.
  – Да, хорошо, береги себя, Элис.
  Клеопатра теперь проявляет некоторый интерес к машине Скелгилла, и он позволяет ей развернуть себя и увести; на его лице появляется выражение покорности, как будто он не в состоянии сдержать ее внезапный порыв.  Озорная улыбка растягивает губы Элис Райт-Фотерингем.  Она зовет его.
  – И еще, Дэниел, ты всегда можешь пригласить меня порыбачить.
  Скелгилл уже достал свой телефон из кармана, и теперь он инстинктивно пригибается и поднимает трубку, чтобы отметить резкий прощальный бросок бывшего КК.  Откуда она об этом знает?  Однако он продолжает свой путь и, взяв себя в руки, набирает номер мобильного сержанта Лейтона.  Его сержант отвечает быстро.
  – Хорошо, шеф, когда вы зайдете?
  Скелгилл проверяет свои наручные часы, на этот раз как следует.
  – Думаю, около двух ... Послушай, Лейтон... позвони в Хэйрсфелл... посмотрим, сможем ли мы взять интервью у Фрэнка Уомфри – того, который выдавал себя за психиатра.
  – Слушаюсь, шеф, какого ... сафто, типа?
  - Как только.
  ‘ Уилко.  Сержант Лейтон замолкает, но Скелгилл не предлагает закончить; похоже, его захватила какая-то внезапная идея.  - Что-нибудь еще, шеф?
  – Вот что я вам скажу, Лейтон – я предполагаю, что он включен, если не услышу иного – избавьте меня от необходимости заходить – вместо этого я встречу вас в Тебее. (Теперь сержант Лейтон не отвечает - возможно, его беспокоит перспектива еще одного лишнего ужина.) - Хорошо, Лейтон?
  - Крепкий орешек, шеф.
  *
  – Черт бы тебя побрал, шеф, я пытался тебя растить.
  Сержант Лейтон вошел в кафетерий легким галопом и сильно дует.  Скелгилл небрежно бросает взгляд на свою телефонную трубку, которая лежит на пластиковой столешнице рядом с пустой тарелкой.
  – Он отключился и поставил себя на бесшумный режим - делает это постоянно.
  Сержант Лейтон делает паузу, чтобы перевести дух, но встревоженное выражение лица выдает его душевное состояние.  Скелгилл пинком выдвигает для него стул.
  – Полегче, Лейтон, ты заработаешь себе инфаркт.
  При этих словах бедный сержант выглядит еще более встревоженным; его глаза расширяются, и он тяжело опускается на стул напротив своего начальника.
  – В том-то и дело, шеф, что у него был инфаркт миокарда.
  -Кто?-спросиля
  – Фрэнк Уомфри – он мертв, шеф, - скончался около полудня.
  Скелгилл ковыряет в передних зубах ногтем мизинца.  Затем он смотрит на свою пустую тарелку так, словно на нее совершили налет и он собирается обвинить в этом сержанта Лейтона.
  – Подожди здесь, я все еще голоден.
  Когда он возвращается через несколько минут, то выглядит более собранным.  Трудно понять, связано ли это с подносом, который он несет с добавочными пайками, или с тем, что у него было время переварить последствия новостей сержанта Лейтона.  Довольно небрежно он ставит перед своим подчиненным кружку чая и тарелку с рулетом с беконом.
  "Застрять".
  Он произносит это так, как будто сержанта Лейтона нужно привести в чувство.  Его сержант явно не ожидал такого жеста.
  – О, ваше здоровье, шеф, сколько я вам должен?
  – Это Бакши, Лейтон, у меня здесь сейчас работает двоюродный брат – персоналу скидка.
  Сержант Лейтон теперь колеблется и относится к подношению с подозрением.
  - Это хорошая скидка, шеф.
  – Не задавай вопросов, Лейтон, ты меня знаешь.
  Сержант Лейтон выглядит так, словно думает, что, скорее всего, нет, но послушно кивает.  Скелгилл продолжает.
  - Итак, что за грифф на Уомфри?
  ‘ Я звонил, шеф, как вы и сказали.  Он делает глоток чая и отплевывается, потому что Скелгилл раздобыл его с температурой, близкой к температуре кипения.  – Они были немного уклончивы, шеф, так что меня соединили с женщиной-Боссом.
  -Какой у нее был голос?
  ‘ Шокирована нашим известием, шеф, как будто ей интересно, откуда мы узнали, что он мертв.  Когда она поняла, что я ожидал увидеть его живым, она немного расслабилась и сказала мне, что его нашли в его комнате, лежащим на его кровати, – сказала, что у него был сомнительный тикер в течение добрых нескольких лет, – и что из–за отсутствия физических упражнений и избыточного веса – это вряд ли было неожиданностью ".
  Скелгилл ощупывает щетину на подбородке и рассеянно смотрит в окно.  Его глаза неподвижны, действительно расфокусированы, и он слеп к различным движениям уток, чаек и маленьких человечков, которые, кажется, соревнуются на мелководье за разбросанные горсти хлеба.
  - Полагаю, на этом наше путешествие заканчивается, шеф?
  Скелгилл резко оборачивается, его глаза внезапно вспыхивают.
  ‘ Напротив, Лейтон, тем больше причин уйти. ’ Он проглатывает содержимое своей кружки, запрокидывая голову, а затем встает и подхватывает свой рулет бумажной салфеткой.  ‘ Полагаю, твоя очередь вести.  Это всегда удобное место, чтобы оставить машину.
  
  OceanofPDF.com
  11. ЗАЯЧЬЯ ПАСТЬ
  - Яэто что, какое-то официальное расследование в отношении Фрэнка Уомфри, инспектор?
  Наряд Брайони Босс мало чем отличается от вчерашнего; хотя, если уж на то пошло, она демонстрирует чуть большее декольте и лишние полдюйма бедер, когда сидит, скрестив ноги, напротив детективов в зоне неформальных встреч в своем офисе.  Скелгилл рассеянно встряхивает руками, одновременно вращая ими в воздухе на уровне груди.  Это действие вызывает у сержанта Лейтона мимолетную тревогу: могло ли подсознание его начальника перехватить его движения, чтобы раскрыть его внутренние желания?
  ‘ Я бы выразился не совсем так, мадам. ’ Теперь Скелгилл подается вперед и сжимает руки на коленях, как будто он действительно пытается контролировать свои конечности.  ‘Было несколько моментов, которые мы упустили, чтобы спросить об этом вашего начальника службы безопасности" (сержант Лейтон хмурится из-за того, что его используют в качестве марионетки в этой невинной лжи) ‘и, кроме того, я подумал, что было бы полезно узнать мнение пациента, который, возможно, мог бы пролить свет на предполагаемые кражи.  Я был на пути в Хэресфелл, когда получил известие о мистере Уомфри, поэтому все равно попросил сержанта Лейтона встретиться здесь.
  Этот довольно бессвязный монолог звучит не особенно убедительно, хотя режиссер, кажется, терпеливо допускает любые сомнения Скелгилла.
  – Не то чтобы он мог вам чем-то помочь, инспектор, то есть Фрэнк Уомфри.
  Скелгилл откидывается на спинку стула и складывает руки на груди.  На его лице появляется выражение покорности, и он задает свой следующий вопрос, как бесполезный повторный заброс при появлении рыбы, которую он упустил.
  - Вас удивила его внезапная смерть?
  Брайони Босс спокойна.  Конечно, двадцатилетняя с лишним карьера в Национальной службе здравоохранения означает, что уход душ - привычный опыт, и детективы это знают – она вряд ли станет вкладывать свои собственные эмоции в судьбы амбулаторных пациентов.  Или для стационарных пациентов, если уж на то пошло.  Она спокойно смотрит на Скелгилла и слегка поправляет лацканы блузки.
  ‘ Инспектор, как я уже упоминал сержанту Лейтону, у Фрэнка Уомфри было хроническое заболевание – более того, за последние несколько лет он перенес несколько незначительных сердечных приступов.  С такой историей болезни это скорее вопрос "когда", а не "если".
  - И его нельзя было спасти?
  ‘ Насколько я понимаю, когда его обнаружили, он был вне реанимации.  Она некоторое время наблюдает за Скелгиллом, прежде чем решает, что уместно уточнить.  ‘Он лежал на кровати и слушал музыку в наушниках.  Возможности вызвать помощь не было.  Наши врачи заверили меня, что ничего нельзя было сделать, чтобы предотвратить исход".
  Скелгилл несколько секунд остается задумчивым.  Затем он, кажется, принимает ситуацию и возвращается к своей сдержанности.
  – Я думаю, мы просто поболтаем о кражах с несколькими людьми - наугад – посмотрим, сможем ли мы выдвинуть какие-нибудь теории, которые не рассматривала ваша служба внутренней безопасности.
  ‘ Будьте моим гостем, инспектор.  Она встает и разглаживает юбку на бедрах одним довольно чувственным движением ладоней вниз.  ‘Я предоставлю в ваше распоряжение своего помощника, чтобы он все уладил, однако, возвращайтесь ко мне лично с любыми проблемами.  Я буду здесь допоздна, если вы захотите поговорить более интимно".
  *
  - И вы были первым, кто осмотрел его, сэр?
  Доктор Питер Петтигрю смотрит на Скелгилла поверх очков для чтения.  Он сидит за своим столом в хорошо оборудованном кабинете, лишь ненамного менее просторном, чем у Директора, и расположенном этажом ниже.  То, что Скелгилл вернулся к теме Фрэнка Уомфри, несколько расходится с его прощальными обязательствами перед Брайони Босс, но он ставит этот вопрос с новой энергией.  С другой стороны, адресат письма, старший психиатр, кажется, слегка задет каким-то намеком (то ли намеренным, то ли придуманным Скелгиллом, трудно судить, каким именно), хотя лишь на долю секунды его покладистый фасад грозит дать трещину.  Затем на его гибком рту появляется приветливая улыбка.
  "Я полностью квалифицированный врач – это необходимое условие для того, чтобы стать психиатром".
  Скелгилл быстро поднимает ладонь в извиняющемся жесте.
  – Да... конечно, сэр ... это именно то, о чем я подумал ... Вы были бы идеальным человеком ... на случай возникновения каких–либо необычных обстоятельств.
  У доктора Петтигрю, похоже, формируется мнение, что это полицейские, и они ничего не могут с этим поделать – и что ему лучше бы ублажить их.
  ‘ Думаю, мы можем быть абсолютно уверены в причине смерти, инспектор.  Кардиолог, осматривавший тело, полностью согласен с моим первоначальным заключением.  Признаки внезапной остановки сердца весьма характерны".
  Скелгилл кивает.  Возможно, он немного разочарован этим сообщением.
  - Вы лечили его, сэр?
  Я нес прямую ответственность только за его антипсихотический режим.  У нас есть собственная клиническая команда, которая занимается тем, что вы могли бы назвать повседневными недомоганиями.  Хотя Хэресфелл не является медицинской больницей в общепринятом смысле этого слова, по соображениям безопасности мы, очевидно, не можем отправлять пациентов в Карлайл или Глазго, или в Манчестер или Бирмингем каждый раз, когда им требуется стационарное лечение, предлагаемое широкой публике ".
  - Следовательно, ваш кардиолог?
  ‘ Совершенно верно, инспектор.  Как вы, вероятно, заметили, в подобных учреждениях существует своего рода проблема хронического ожирения – в значительной степени из-за необходимого медикаментозного лечения, – а вместе с этим повышается уровень коронарных заболеваний выше среднего.  Мы должны быть полностью экипированы, чтобы справиться с внезапными сердечными приступами ".
  Скелгилл вдыхает и выдыхает, и его плечи опускаются.
  – Звучит немного иронично, сэр, умереть в больнице ... от чего–то другого, если вы понимаете, что я имею в виду.
  ‘ Инспектор, даже в специализированных отделениях с высокой степенью зависимости, где пациенты находятся под постоянным наблюдением, по-прежнему происходят смертельные случаи.  Не всегда возможно реанимировать человека, перенесшего сердечный приступ".
  - Как вы думаете, Фрэнка Уомфри можно было спасти?
  Мужчина с сожалением пожимает плечами.
  ‘ Невозможно знать наверняка, инспектор.  Когда его обнаружили, было слишком поздно – возможно, минут на тридцать.
  Скелгилл, похоже, принимает этот факт без вопросов.
  - Было ли что-нибудь, что могло вызвать сердечный приступ?
  Доктор Питер Петтигрю бросает быстрый взгляд на страницу с напечатанными заметками, которая лежит поверх папки на его столе.  Затем он снова смотрит поверх узких очков.
  ‘Никаких сообщений об этом не поступало – его поведение могло быть немного эксцентричным, – но в последние несколько месяцев он успешно проходил реабилитацию в "Ассертиве" - и, конечно, никаких инцидентов, которые можно было бы охарактеризовать как травматические, или которые могли потребовать какой-либо формы физического вмешательства со стороны персонала.  И когда я увидел его сегодня утром во время обхода, он выглядел хорошо и был в своем обычном приподнятом настроении.
  Психиатр был на удивление терпим во время этого внепланового допроса, и Скелгилл, возможно, понимает, что ему не следует испытывать судьбу.  Он поворачивается, смотрит на сержанта Лейтона и приветственно протягивает ладонь.
  ‘ Мой сержант координировал наше расследование предполагаемых краж– о которых сообщил ваш директор.  (Сержант Лейтон выглядит немного смущенным; без сомнения, ему интересно, какое задание Скелгилл собирается ему поручить.) ‘Фрэнк Уомфри – если не считать его психических расстройств – похоже, обладал некоторыми знаниями в том, что вы могли бы назвать вопросами безопасности – вот почему мы предлагали поговорить с ним’. (Доктор Петтигрю кивает, хотя и немного скептически.)  Скелгилл смотрит на свои наручные часы.  – Чтобы с пользой использовать наше время, я бы хотел оставить сержанта Лейтона задавать вам еще несколько общих вопросов, а сам заскочу и побеседую с парой других сотрудников.
  *
  Жаль, что тебе пришлось отстреливаться прошлой ночью, чувак – у нас был небольшой перелом в задней ноге.  Как поживала твоя старая мама?
  Скелгилл, кажется, застигнут врасплох.  У него такой вид, словно он вот-вот скажет: “Старая ма?” – но потом он вспоминает суть своего оправдания и решительно кивает.  – Да, с ней все было в порядке - ей просто нужно помочь подняться по лестнице, чтобы добраться до кровати.
  Медсестру Артура Керра, похоже, не слишком заинтересовал ответ Скелгилла.  Вместо этого он переключил свое внимание на то, чтобы разорвать обертку от печенья, которое Скелгилл купил вместе с чаем в закусочной в фойе, где ранее Фрэнк Уомфри приставал к двум детективам.
  – Ты не дал траве вырасти, парень - неужели пенни упал после того, что я тебе сказал?
  Черты лица Скелгилла неестественно жестки.
  – Да, у меня была одна или две идеи – в том смысле, что водители доставки могли бы посчитать это место чем-то вроде "мягкого прикосновения".
  Артур Керр макает кончик плитки шоколада в кружку, а затем откусывает от расплавленной части.  Он запивает его глотком чая и причмокивает губами.  Затем издает довольно презрительный вздох.
  - Более вероятно, что они подбрасывают вещи по частным адресам определенных лиц.
  Скелгилл многозначительно приподнимает бровь, давая понять своему собеседнику, что он признает его подрывную точку зрения.  Он наклоняется вперед и понижает голос.
  - Я удивлен, что из-за Фрэнка Уомфри не поднялось шума.
  Артур Керр довольно равнодушно отвечает на вопросительный взгляд Скелгилла.
  "Этожизнь’, как говорится.  Затем он ковыряет в ноздре неподобающим образом.  - Или нет, в зависимости от обстоятельств.
  - Смерть пациента - это что-то необычное?
  ‘ Три-четыре раза в год.  Они болеют, как обычные люди.  К тому же некоторые уже стучатся в дверь – самый длительный срок пребывания составляет сорок лет и считается.
  - Сколько лет было Фрэнку Уомфри?
  -Шестьдесятдва.
  - Вчера он выглядел вполне здоровым.
  Артур Керр пожимает плечами, но ему нечего добавить.
  – Что случилось, Артур - я так понимаю, ты был поблизости в это время?
  - Я нашел его, чувак.
  - Должно быть, это был шок?
  ‘ Я думал, он в отключке.  Иногда так бывает после приема лекарств.
  - И как это работает?
  Артур Керр, похоже, полагает, что значение Скелгилла не ограничивается объяснением того факта, что наркотики могут вызывать сонливость.
  – Он принял - принял – обычную дозу в одиннадцать.  Он сказал, что сегодня утром его немного подташнивало, поэтому я сделала ему это в виде инъекции – стандартная процедура – если они принимают это, вы не знаете, сколько у них на самом деле в организме.  Тогда ты не хочешь ошибаться в выборе легкой стороны, поэтому действуешь немного тяжеловато и в конечном итоге нокаутируешь их ".
  - Но, очевидно, дело было не в этом.
  Он получил заранее отмеренную дозу.  Он вернулся в свою комнату, как обычно.  Я позвонил около двенадцати, чтобы узнать, как он, – он был мертв.
  -А как насчет реанимации?
  Артур Керр корчит гримасу, как будто его чай прокис.
  ‘ Я позвонил в RRT – группу быстрого реагирования, – но они лишь взглянули на него и покачали головами – он был мертв слишком долго.  У вас есть максимум семь минут – они посчитали, что прошло не меньше получаса.
  Скелгилл задумчиво кивает.
  - Вскоре после того, как он ушел в свою комнату.
  "Меббес".
  – Могло ли лекарство вызвать это - какой-то шок в его организме?
  Артур Керр несколько равнодушно пожимает плечами.
  - Вам придется спросить кого-нибудь из шарлатанов.
  - Например, доктор Петтигрю?
  -Ага.
  Скелгилл делает паузу для размышления.  Через несколько мгновений у него возникает новый вопрос.
  - Откуда берутся лекарства? - спросил я.
  "В диспансере нет двух пациентов, получающих абсолютно одинаковое лечение, поэтому они управляют всей подготовкой и хранением, и все регистрируется по мере использования".
  -Медсестрами?
  – Или самим пациентам - некоторым из них разрешается идти прямо к прилавку и глотать его под наблюдением там.
  Артуру Керру, кажется, это немного надоело.  Он смотрит на часы на стене позади Скелгилла и ерзает на своем стуле.
  ‘ Есть вещи, которые я должен сделать, если нет ничего о так называемых кражах.  Он довольно воинственно смотрит на Скелгилла.  – Что касается Фрэнка Уомфри, то вам лучше поговорить с сильными мира сего.
  Скелгилл мрачно кивает, как будто соглашается с этим предложением и что оно действительно соответствует его намерениям.  Он достает свой редко используемый блокнот из внутреннего кармана куртки.  Он открывает ее и украдкой бросает взгляд на чистую страницу, прежде чем захлопнуть.
  ‘ Дальше у меня интервью с доктором Агнетой Уокер.  Они сказали, что вы сможете связаться с ней по внутренней системе, чтобы я мог встретиться с ней – мой мобильный в службе безопасности.
  – Да, без проблем.
  Довольно циничная улыбка угрожает расплыться на его злобном рту, хотя он встает и направляется к двери, управляемой карточкой.  Скелгилл все еще держит в руке свой блокнот и помахивает им, ожидая рядом с медсестрой.
  – Мне нужно оставить сообщение помощнику директора, не могли бы вы сначала отвезти меня туда.  (Артур Керр подозрительно поднимает брови, не глядя на Скелгилла.)  "Для моего сержанта, например".
  
  OceanofPDF.com
  12. ШТАБ-КВАРТИРА ПОЛИЦИИ
  - Я предполагаю, что вам рано начинать, шеф.
  Сержант Лейтон, сам в шоке, задумчиво просунул голову в открытую дверь кабинета своего начальника.  Шеренга пустых пластиковых стаканчиков говорит о том, что с тех пор, как Скелгилл впервые сел за свой стол, прошло добрых полтора часа работы.  Его лицо сурово, под глазами залегли усталые тени, хотя на этот раз он заставляет себя улыбнуться сквозь свою сварливую внешность.
  ‘ Прости, что бросил тебя вчера вечером, Лейтон, – подумал, что мог бы воспользоваться шансом получить немного внутренней информации – и бесплатно подбросить до своей машины. Скелгилл вводит какие-то инструкции в свой компьютер и хмуро смотрит на экран.  - К тому же это спасло тебя от соблазна Тебея.
  Сержант Лейтон выглядит немного раздосадованным этим предложением, и на то есть веские причины, учитывая, что именно его начальник постоянно настаивает на авантюрных остановках в кафе.  Однако он подавляет любое желание указать на то, что было бы нежелательным фактом, и вместо этого отвечает на предыдущую точку зрения Скелгилла.
  - И вы что-нибудь получили, шеф?
  Скелгилл переводит взгляд с монитора на бесхитростное лицо своего сержанта.  Его глаза сужаются, и он прикусывает нижнюю губу, прежде чем ответить.
  ‘ Шеф согласился вызвать коронера в связи со смертью Фрэнка Уомфри.  Сегодня утром они проводят вскрытие.
  ‘ Боже мой, шеф.  Сержант Лейтон делает встревоженный шаг в кабинет, но затем разворачивается и исчезает в коридоре.  ‘ Всего минутку, шеф.  Он появляется минуту спустя с двумя заварками чая из автомата и ставит один перед Скелгиллом, прежде чем занять свое обычное место напротив своего босса.  ‘ Это серьезно, шеф.  Это говорит о том, что в больнице не знают своей работы.
  Скелгилл, уже выпивший, несимпатично поднимает брови.
  Как я уже сказал – шеф санкционировал это.  Кажется, она в дружеских отношениях с Брайони Босс.  Должно быть, все уладилось.
  Сержант Лейтон сидит, сгорбив свои широкие плечи и втянув голову, как черепаха.
  – Им это не понравится, шеф, - они вычеркнут нас из списка рождественских открыток.
  Бунтарское выражение лица Скелгилла смягчается.
  ‘ В конце концов, Лейтон, в этом нет ничего особенного.  Им не повредит подтвердить причину смерти.
  – Но, шеф, вскрытие – это же наверняка наводит на подозрения?
  "Внезапная смерть может быть достаточным оправданием".
  Выражение лица сержанта Лейтона упрямое, как будто он набирается храбрости, чтобы задать неудобный вопрос.
  – Вы упоминали в разговоре с шефом, что Фрэнк Уомфри сказал нам, что персонал пытался отравить пациентов, чтобы уволить руководителей?
  Теперь Скелгилл хмурится.
  – Лейтон, у тебя растрепались трусики.  Это Брайони Босс использовала слово "отравление", а не Фрэнк Уомфри – он просто жаловался на то, что лекарства вызывают у них сонливость.
  Сержант Лейтон выглядит озадаченным, но он склоняется перед еще большей горячностью Скелгилла и энергично чешет затылок.
  – Могу поклясться, шеф, что он что-то сказал - по крайней мере, о том, что доставил неприятности руководству.
  ‘ Да, может быть, но одно дело дестабилизировать обстановку, воруя вещи, – перебивать пациентов было бы немного экстремально.  Даже я исключил этот вариант.
  Сержант Лейтон выглядит немного обиженным, как будто он лично заинтересован в своей теории.
  – Дело в том, шеф, что это самый надежный способ вызвать бурю в СМИ – пациенты умирают из–за некомпетентности, системный сбой и тому подобное.
  Скелгилл качает головой.
  - Есть шанс, что обвинение в убийстве приведет к увольнению твоего босса, Лейтон?  Было бы гораздо менее рискованно позволить заключенному сбежать с прогулки на природе – это попало бы в заголовки газет, и никому не пришлось бы умирать ".
  - Пока какой-нибудь бедный турист не откажется поделиться своим упакованным ланчем, шеф.
  Скелгилл, кажется, отмахивается от этого незначительного осложнения, но на самом деле ему жужжит синяя бабочка.  Он наблюдает, как она летит к окну и разбивается о стекло.  На удивление неустрашимый, он предпринимает еще более тщетные попытки убежать.  Скелгилл поднимается, открывает люк вентиляции и гасит его.  Несколько мгновений он стоит неподвижно, возможно, рассматривая погоду.  Был яркий рассвет, но уже высокие перистые облака создают дымку и предвещают следующий теплый фронт.  Сержант Лейтон прочищает горло, чтобы заговорить.
  - Но вы не исключаете нечестной игры, шеф?
  Скелгилл поворачивается к нему лицом с нейтральным выражением лица.
  - Посмотрим, что скажет вскрытие.
  Но сержант Лейтон еще не закончил развивать свои предположения.
  – Если бы это было так, шеф, это могло означать, что кто–то не хотел, чтобы он проболтался, что он действительно что-то знал.
  Скелгилл не поддается на уговоры.
  – Он уже говорил с нами, Лейтон, и многие это видели – возможно, даже на камеру.
  ‘ Они могли бы спросить его, что он сказал, и выяснить, что пока ничего серьезного.  (Сейчас Скелгилл стоит спиной к Лейтону и изучает карту Озерного края, которая занимает почетное место на стене за его столом.) ‘Он мог угрожать им шантажом’.  Сержант Лейтон наклоняется вперед в своем кресле, морщась, когда ремень врезается ему в живот.  – Кем бы он ни был – немного чокнутым - глупым он не был, шеф.
  Скелгилл возвращается на свое место и с несчастным видом разглядывает свою чашку.  Он добавляет его к своей линейке пустышек, а затем начинает вставлять одну в другую, пока у него не получается небольшая башня.
  ‘ Я скажу тебе одну вещь, Лейтон.  Укол ему сделал Артур Керр.  Затем он бросает пачку в мусорное ведро рядом со своим сержантом, заставляя того вздрогнуть.  - И я заметил, что, когда я впервые заговорил с ним о Фрэнке Уомфри, он ни разу не упомянул, что был его главной медсестрой.
  *
  – Шеф, где вы? - спросил я.
  Скелгилл опускает мобильник и осматривается по сторонам.  На стене магазина перед ним - волнующая витрина с удочками, хотя его, кажется, меньше трогает ценник, который он вертит между пальцами левой руки.  Правой рукой он поднимает телефонную трубку.
  – В библиотеке – в Пенрите - я хотел проверить один медицинский пункт.
  Сержант Лейтон колеблется, затем делает вдох и говорит.
  – Возможно, вам это и не понадобится, шеф – только что пришел отчет о вскрытии - он у меня на экране.
  - И что там написано?
  – Это был сердечный приступ, совершенно верно – внезапная остановка сердца, вызванная избытком адреналина в крови, - это естественно, не так ли, шеф?
  Скелгилл опустил телефонную трубку и снова уставился на ряд стержней из углеродного волокна, расположенных у него перед глазами, но теперь ясно, что его мысли сосредоточены в другом месте.  Сбоку от него слабо доносится жалобный писк сержанта Лейтона, словно Заемщик, застрявший у него в кармане.  Через несколько мгновений он поворачивается и широкими шагами выходит из магазина, но затем вспоминает, что находится в середине разговора.
  – Встретимся через пять минут на заднем дворе, Лейтон, принеси нам по булочке и чего-нибудь выпить из столовой, будь добр.
  Сержант Лейтон издает звук, похожий на сдавленный стон.
  – Слушаюсь, шеф, куда мы направляемся?
  Скелгилл выглядит сбитым с толку и отвечает не сразу.  Затем он понимает, что должен просветить своего сержанта, и отрывисто выкрикивает “Заяц” и прерывает вызов.  Ему требуется всего пара минут, чтобы дойти до своей машины, припаркованной на стоянке супермаркета, и еще столько же, чтобы превысить местные ограничения скорости и добраться до полицейского управления, где он объезжает здание с тыла.  Когда он резко останавливается, инспектор Смарт и сержант Джонс выходят из служебного входа; похоже, они обмениваются какой-то шуткой.  Сержант Джонс несет аккуратную дизайнерскую сумку, в которой Скелгилл узнает свой ночной багаж.  Они останавливаются в нескольких ярдах от его машины, и он опускает стекло.  В этот момент материализуется сержант Лейтон с коричневым бумажным пакетом в руке и неторопливо подходит, образуя небольшую группу.  Сержант Джонс приветствует его улыбкой, а затем поворачивается к Скелгиллу.  На лице инспектора Смарта, тем временем, появилось больше злорадной усмешки.
  ‘ Ты поймал нас с поличным, Скел, когда мы совершали побег в большой город.  Он вскидывает свои тонкие, костлявые руки в освободительном жесте и устремляет взор к небесам.  "Цивилизация!"
  Скелгилл не может сдержать неодобрительной гримасы, пролегающей по его лбу.  Он игнорирует инспектора Смарт и смотрит на сержанта Джонса.
  -Как долго тебя не будет?
  - Только до пятницы, шеф.
  Ее выбор слов, избегающий упоминания о “двух ночах”, и то, как она медленно и довольно незаметно опускает свою сумку так, чтобы ее не было видно, себе под ноги, только подчеркивают очевидные факты.  Ее улыбка тает под тяжестью свирепого взгляда Скелгилла, и она нервно поглядывает на инспектора Смарт.  У него нет таких трудностей, и он пускается в обоюдоострую насмешку.
  – Не волнуйся, Скел, если ты беспокоишься о ее прекрасном сне, я не собираюсь задерживать ее допоздна.
  И снова Скелгилл отказывается одарить инспектора Смарт более чем беглым взглядом.  Он обращается к сержанту Джонсу.
  – Не выключай телефон – только что кое-что всплыло по делу Хэйрсфелла - ты можешь мне срочно понадобиться.
  Сержант Джонс кивает, хотя и самым незаметным движением, как будто пытается скрыть это от сидящего рядом инспектора Смарт.  Скелгилл заводит двигатель и выжимает сцепление.  Движением большого пальца он указывает сержанту Лейтону, что тот должен сесть в машину.  Тем временем ДИ Смарт пренебрежительно косится на покрытый грязью shooting brake с его потрепанными модификациями.
  ‘Скел, если ты направляешься на юг, я догоню тебя до Тебея.  Он пренебрежительно хихикает.  - Даю тебе пять минут для начала, а?
  Скелгилл бросает прощальный взгляд на сержанта Джонса и с визгом уезжает, отчего хлопает все еще открытая пассажирская дверь, а непристегнутый сержант Лейтон барахтается и вертится, пытаясь не ошпариться горячим напитком Скелгилла.
  – Боже мой, шеф, вы же не всерьез участвуете в его гонках?
  Скелгилл сердито хмурится.
  – Лейтон, я даже не собираюсь ехать по автостраде – но пусть он думает, что мы поехали, - нам просто нужно доехать до поворота на А6, прежде чем он нас заметит.
  Сержант Лейтон энергично кивает.  Он с пониманием относится к чувствам своего босса, когда дело касается инспектора Смарт.  – Я думал, вы не слишком переживали из-за того, что сержант Джонс отправилась на прогулку в Манчестер, шеф - это она, похоже, была не в восторге от этого.
  Скелгилл не высказывает своего мнения ни по одной из этих точек зрения.  Вместо этого он сосредотачивается на том, чтобы увести свою машину с шоссе А66 и скрыться из виду за горба моста Эймонт.
  
  OceanofPDF.com
  13. ЗАЯЧЬЯ ПАСТЬ
  "концентрация адреналина в крови Фрэнка Уомфри соответствовала дозе, введенной при попытке реанимации, – адреналин, более известный в просторечии как адреналин".
  Доктор Питер Петтигрю заседает в офисе Брайони Босс, директора Haresfell.  Он садится рядом с ней, в то время как Скелгилл и сержант Лейтон смотрят на них через кофейный столик.  Добавляя это примечание, он многозначительно поворачивается к своему старшему коллеге.
  - Я прекрасно знаю, что такое адреналин, доктор.
  Резкий ответ Режиссера намекает на некоторую напряженность в их отношениях.  Действительно, это уже очевидно по языку ее тела.  Она села на значительном расстоянии от доктора Питера Петтигрю, скрестив ноги и скрестив руки на груди.  (Сегодня на ней ее фирменная юбка, сшитая на заказ, а блузка без рукавов частично просвечивает.)  Детективам, должно быть, бросается в глаза, что она называет этого человека по титулу, когда ясно, что у них давние рабочие отношения.  Сержант Лейтон, возможно, осознает эту напряженность и ее потенциал как непродуктивной силы в их дискуссии и выдает типично самоуничижительный, но интуитивно дипломатичный ответ.
  - Разговорный язык меня устраивает, сквайр.
  Доктор Питер Петтигрю бросает на него удивленный взгляд – хотя его собственное происхождение, вероятно, довольно скромное, растущий вес квалификации возложил на его плечи определенную формальность и чувство приличия – и он, без сомнения, не привык, чтобы офицер полиции обращался к нему "сквайр".  Сержант Лейтон делает серию сбивчивых жестов руками, извиняясь, и это, по-видимому, дает психиатру необходимый стимул продолжать.  Он поправляет очки для чтения и склоняется над своими записями.
  ‘ Однако нет никаких записей о том, что кто–либо из персонала, не говоря уже о ЗПТ, вводил такую дозу.  Он поднимает голову и быстро оглядывается по сторонам.  ‘ Наши запасы адреналина восполнены на сто процентов.  На теле Фрэнка Уомфри нет явных признаков того, что он получил такую инъекцию.  (Скелгилл вздрагивает и наклоняется вперед, чтобы заговорить, но доктор продолжает.)  ‘Единственный след от укола относится к инъекции антипсихотического лекарства, сделанной старшей медсестрой в одиннадцать утра’ (Скелгилл теперь заметно расслабляется – очевидно, именно это он и собирался сказать).  ‘ Шприц был утилизирован в соответствии с процедурой обращения с острыми предметами и уже был собран для уничтожения, но мы отследили пустой флакон.  Он делает паузу и облизывает свои резиновые губы.  Затем он оглядывает стол, его темные брови сходятся вместе, как у пары мохнатых гусениц, столкнувшихся лоб в лоб на ветке.  "Мы смогли установить, что во флаконе был обнаружен адреналин".
  Наступает тишина.  Затем говорит Режиссер.
  "Зараженный, кажется, это мягко сказано".
  Трудно угадать позу Брайони Босс - и голос, и черты лица у нее ровные, а руки со сцепленными пальцами обхватывают верхнее колено.  Возможно, она сидит на заборе, отделяющем тревогу от гнева, пока полностью не разберется в ситуации: брать на себя ответственность или возлагать вину?  Исход, без сомнения, может иметь серьезные последствия для доктора Питера Петтигрю, но пока он играет роль свидетеля-эксперта, нейтрального актера в этой драме.
  - Как это могло случиться, доктор?
  Это Скелгилл, вникающий в суть.
  Доктор Питер Петтигрю снимает очки и откидывается на спинку дивана.  Его манеры непатроничны, и он, кажется, искренне озадачен, когда начинает отвечать на этот вопрос.
  ‘ Рецепты пациентам выписывает центральная амбулатория.  Из-за большого количества пациентов мы работаем по системе небольшого буферного запаса, на два-три дня.  Он бросает быстрый взгляд на Брайони Босс.  ‘ И, между прочим, мы поместили в карантин все существующие запасы и ввели двойную проверку, пока не разберемся с этой ошибкой.  Затем, когда порции будут готовы, мы ...
  ‘ Подождите, сэр, если не возражаете.  Скелгилл поднял руку.  "Ты говоришь, ошибка – но если у тебя не пропадает ни капли адреналина – как это может быть ошибкой?"
  Теперь доктор Питер Петтигрю впервые выглядит огорченным, как будто он не может представить себе более зловещей альтернативы, несмотря на очевидный вывод, который можно сделать из тех самых фактов, которые он до сих пор приводил.
  – Это, должно быть, ошибка, инспектор, иначе в этом просто нет смысла.
  Он довольно умоляюще смотрит на детективов, а затем на Брайони Босс, но антипатия на ее лице не сулит ему ничего хорошего.  Скелгилл кажется более двусмысленным и настаивает на логическом обосновании.
  – Флакон, о котором вы упомянули, был тем самым?
  ‘ Да, так и было.  На этикетке указано предполагаемое содержимое и номер пациента Фрэнка Уомфри.
  - Значит, в нем было что-то не то.
  – Похоже, эпинефрин – адреналин - был каким-то образом введен.
  -Аптекарем-разносчиком?
  Доктор решительно качает головой.
  "Неосознанно – молодая леди, о которой идет речь, встревожена – мы отправили ее домой с коллегой".
  Скелгилл делает широкий жест рукой.
  – Но я хочу сказать, что, учитывая, что пациенты не мчатся от вас как мухи, подделали только один флакон, а не целую партию лекарств, которые вам доставили.
  Доктор неохотно кивает, хотя слово "подделанный" явно беспокоит его.  Брайони Босс сидит прямо напротив Скелгилла и внимательно наблюдает за ним.  Он продолжает.
  ‘ Значит, где-то между приготовлением лекарства и введением инъекции оно было заражено.  Кто еще мог иметь к нему доступ?
  Снова доктор Питер Петтигрю с опаской смотрит на Брайони Босс, но ее внимание по–прежнему сосредоточено на Скелгилле, и она предоставляет психиатру задать вопрос самому.
  ‘ Его бы отвезли в местную амбулаторию в палате – у нас есть команда, ответственная за безопасную транспортировку лекарств по больнице.  Там он хранится под замком – как в самом помещении, где есть что-то вроде сервисной стойки, так и в надежном холодильном шкафу.  У старшего персонала больницы, такого как я, есть ключи, а другому медицинскому персоналу, такому как медсестры, разрешен соответствующий доступ во время их смены.  Там всегда будет дежурный менеджер с ключами и дежурный руководитель RRT – на случай чрезвычайной ситуации".
  Скелгилл многозначительно смотрит на сержанта Лейтона, который внезапно понимает, что ему следовало бы делать заметки, и, встряхнувшись, начинает лихорадочно строчить.  Скелгилл ждет несколько мгновений, чтобы тот его догнал.
  - Это начинает звучать как во многих народных песнях.
  Доктор несколько тяжело вздыхает.
  – Во всей больнице может быть до тридцати человек, но в подавляющем большинстве случаев там будут присутствовать два или более квалифицированных специалиста.
  Скелгилл смотрит с сомнением.  Квалификация, похоже, не снимает подозрений.
  - Кто бы при нормальных обстоятельствах взял в руки пузырек?
  ‘Как только лекарство было перенесено в палату, оно использовалось только в местном дозаторе, а в случае инъекции она передавала его непосредственно бригаде медсестер.  Естественно, я лично поговорил с задействованным персоналом, и никто из них не заметил ничего необычного в упаковке – они, конечно, обучены сообщать о малейшей неисправности и не рисковать ".
  Теперь Скелгилл ведет себя более непринужденно.
  - Доктор, что вы думаете о том, что лекарство вводилось путем инъекции, а не более обычным методом?
  И доктор Питер Петтигрю, и Брайони Босс демонстрируют некоторую реакцию на этот вопрос – просто небольшие движения, возможно, нервное подергивание у доктора и повышенную настороженность по поводу поведения Директора.
  - Он бы не умер, если бы принял его перорально.
  На мгновение воцаряется тишина.  Кажется, доктору нужно подсказать, чтобы он уточнил.
  - Почему бы и нет?
  "Поскольку адреналин быстро разлагается в желудочно-кишечном тракте и совсем не всасывается, его необходимо вводить непосредственно в кровоток".
  Воцаряется тишина, пока детективы, по крайней мере, пытаются понять возможные последствия этого поразительного факта.  Отсюда следует, что, если бы Фрэнк Уомфри не чувствовал себя плохо – или, по крайней мере, не симулировал болезнь, – он был бы все еще жив.
  - Кто мог это знать?
  Скелгилл выглядит так, словно надеется получить сокращенный список имен, но его ждет разочарование.
  – Всему медицинскому персоналу, от медсестры и выше, инспектор, – это основное свойство препарата, - вот почему вводятЭпиПен. - Я не знаю, что это такое. - Он улыбнулся. - Я знаю, что это такое.
  Скелгилл задумывается.  Затем, говоря, он смотрит по очереди на каждого из старших менеджеров.
  - Вам известен кто-нибудь, кто мог затаить обиду на Фрэнка Уомфри?
  Они в унисон качают головами, и доктор Питер Петтигрю смотрит на свою начальницу, но она снова, кажется, довольствуется тем, что он отвечает.
  ‘ Честно говоря, если мне позволено использовать этот термин, инспектор, он был, вероятно, самым популярным пациентом в отделении - развлекательной комиссией из одного человека.  Трудно представить, что кто-то мог пожелать ему зла.
  Скелгилл кивает.
  – А медсестра, которая делала укол, - как он отреагировал на случившееся?
  Доктор Питер Петтигрю наклоняется вперед и упирается предплечьями в бедра.  Теперь он кажется более целеустремленным.
  ‘ Его зовут Артур Керр – насколько я понимаю, вы, возможно, разговаривали с ним в рамках вашего другого расследования.  Он один из наших самых опытных медсестер – и с жестким характером – мало с чем ему не приходилось сталкиваться.  Он расстроен, но я бы сказал, что он не хочет этого показывать.  Естественно, он обеспокоен тем, что невольно ввел то, что оказалось смертельной дозой.
  ‘ Невольно.  Скелгилл говорит это довольно сурово, но всем ясно, что у него есть веские причины сделать такое замечание.  – Если бы вы искали преступника, разве он не был бы первым, к кому вы обратились бы с практической точки зрения?
  Директор остается бесстрастным, но доктор Питер Петтигрю, если уж на то пошло, отшатывается от такой перспективы, садится прямо и скрещивает руки на груди.  Похоже, он все еще не желает рассматривать идею о том, что в этом инциденте может быть "виновник", не говоря уже о том, чтобы указывать пальцем на конкретного человека.  Вместо того чтобы согласиться с гипотезой Скелгилла, он задается собственным вопросом.
  ‘ Но что заставляет вас так говорить, инспектор?  Лекарство было доступно большую часть двух дней, хотя и под замком.
  Скелгилл довольно небрежно пожимает плечами.
  ‘ Я просто исхожу из того факта, что яд – давайте назовем его так, ради аргументации, – как вы говорите, не подействовал бы, если бы его не ввели.  Это было решение, принятое на месте Артуром Керром".
  Никто не собирается оспаривать это обоснование, поэтому Скелгилл продолжает.
  – Если только вы не обнаружите, что все флаконы, предназначенные для Фрэнка Уомфрея, заражены одинаковым образом – просто ожидая возможности инъекции, - не предполагает ли это, что адреналин был добавлен непосредственно перед инъекцией?
  Доктор Питер Петтигрю пристально смотрит на Брайони Босс, как будто ждет, что она одобрит эту линию рассуждений.  Она коротко отвечает на его взгляд, а затем, не говоря ни слова, поднимается на ноги и обходит свой стол, за ее продвижением следят Скелгилл и сержант Лейтон, которые смотрят в ту сторону.  Она наклоняется и делает пару щелчков мышью на своем компьютере.  Ее волосы частично спадают вуалью, и она отводит ее одной рукой с сильно накрашенных глаз.  Она не мигая смотрит на экран.  Через несколько мгновений она встает и смотрит на свою аудиторию.
  Предварительные результаты тестов готовы.  Ни в одном из других флаконов, хранящихся для использования в отделении Конистон, нет следов загрязнения.  Это название реабилитационного отделения "Ассертив", в котором лечился Фрэнк Уомфри.
  Скелгилл мог бы чувствовать себя вправе злорадствовать - учитывая, что эта информация подтверждает его теорию.  Однако он лишь несколько самодовольно поглядывает на свои наручные часы; время приближается к шести вечера
  ‘ Нам придется пройти через процесс идентификации и опроса всех, кто мог иметь контакт с флаконом.  Сержант Лейтон пришлет пару сержантов, чтобы помочь с этой задачей.  Реально это произойдет завтра.  Нам также нужно будет посмотреть, что придумают наши собственные специалисты с точки зрения научных аспектов.  Эти образцы должны быть изолированы и протестированы независимо".
  Доктор Питер Петтигрю кивает.
  - У меня флакон надежно упакован и хранится в холодильнике.  Его можно передать, как только вам потребуется.
  Брайони Босс присаживается на край своего стола и закидывает одну ногу на другую.
  ‘ Конечно, инспектор, мы полностью в вашем распоряжении.  Возможно, я смогу лично показать вам аптеки и маршрут, по которому доставляются лекарства.
  Скелгилл задумчиво отвечает ей взглядом, но затем обращает свое внимание на доктора Питера Петтигрю.
  ‘ Вы упомянули, что первым осмотрели тело, сэр.  (Доктор смущенно кивает.)  – Это вы констатировали смерть - или это поручили другому врачу?
  – Нет – или, скорее, да - сертификат подписал я.
  Скелгилл невозмутимо смотрит на этого человека.
  ‘ Нам нужно будет получить от вас официальный отчет, сэр, но это может подождать.  (Доктор, похоже, не совсем доволен такой перспективой, хотя теперь он кивает более скоординированно.)  ‘ Я бы хотел, чтобы сержант Лейтон поговорил с Артуром Керром немедленно, пока события еще свежи в его памяти.  Я так понимаю, он все еще на смене?
  Доктор Питер Петтигрю выглядит неуверенным, но Директор вмешивается.
  ‘Мы дали ему возможность уйти домой пораньше, но он был полон решимости сохранять спокойствие и продолжать в том же духе.  Как упомянул доктор Петтигрю, он опытный медсестер и способен разобраться в собственных чувствах в такой ситуации".
  Доктор Питер Петтигрю встает – кажется, ему не терпится это сделать.  Он протягивает руку в направлении сержанта Лейтона.
  – Сержант, я могу проводить вас вниз - это сэкономит время на вызове сотрудника, который проведет вас через различные пункты безопасности.
  Сержант Лейтон бросает взгляд на Скелгилла, который утвердительно кивает ему.  Сержант Лейтон встречается с психиатром, и Скелгилл наблюдает, как они вместе выходят из офиса Брайони Босс.  Он все еще сидит в своем первоначальном положении на диване, но теперь его внимание привлекает звон бокалов, когда Режиссер подходит к нему с маленьким круглым подносом, который она достала из шкафа.  Есть прозрачная бутылка, похожая на минеральную воду, но когда она ставит ее и садится рядом с ним, он видит, что на самом деле это водка, а в стаканах кубики льда.
  – Это был тяжелый день, инспектор, и я думаю, нам следует немного отдохнуть, прежде чем я переоденусь для нашей небольшой экскурсии.
  - Я так понимаю, это не для того, чтобы заглушить вкус адреналина?
  Она хрипло хихикает.
  - Вы только что слышали мнение эксперта, инспектор, пероральный прием не причиняет вреда.
  Скелгилл приподнимает бровь.
  - Пожалуй, я рискну.
  Она придвигается к нему поближе.
  ‘ Полагаю, вам известно, что я разговаривал с вашим старшим офицером.  Похоже, у вас репутация человека, умеющего рисковать – и тем самым добиваться результатов. Она поднимает бокал и улыбается через обнаженное плечо.  - И поскольку мой ПА оставил нас на вечер одних, мне потребуется квалифицированная помощь с пуговицами на моей юбке.
  
  OceanofPDF.com
  14. СИРЕНА
  - Джиув, я и не знал, что ты знаком с этим Джорди нэром, Артуром Керром.
  - Кто сказал, что я его знаю?
  ‘ Так и есть, шеф, – говорит, что видел, как вы пили у него на перешейке.  Я сказал ему, что, по–моему, вы были на рыбалке - на реке Лун, не так ли?
  Скелгилл отвечает не сразу.  Он, должно быть, гадает, что за игру ведет Артур Керр, намекая сержанту Лейтону, который, как он знает, вернется к нему.  Может быть, еще одна затяжка?  Он пристально смотрит в пассажирское окно машины сержанта Лейтона.  Сквозь мелкий дождь и деревья он видит проблески реки, о которой говорит его сержант.  Сейчас утро четверга, и они на пути в Харесфелл.  Он качает головой, а затем непроизвольно ударяет кулаком по приборной панели, скорее как спящий, который поражается неприятному образу во сне.  Сержант Лейтон заметно вздрагивает.
  ‘Guv?’
  ‘ Да, Лунь, да.  Хорош для морской форели, особенно ночью на червя.
  - Тогда на этом все, шеф.
  Скелгилл остается поджатым, наблюдая за мелькающим мимо пейзажем.
  -Каким он был? - спросил я.
  - Тот чудак из Керра, шеф?
  ‘ Ага.  И он Маккем, а не Джорди.
  Сержант Лейтон поджимает губы, но, очевидно, предпочитает не поднимать этот новый вопрос о происхождении, постановка которого Скелгиллом, по–видимому, противоречит его первоначальному отрицанию.
  ‘ Ну, шеф – можно сказать, учитывая, что он недавно убил пациента, – он был на удивление бодр.  Казался скорее раздраженным, чем что-либо еще.  Считает себя виноватым в чьей-то оплошности.  И опять же – он был наполовину торжествующим по этому поводу, шеф.
  -Торжествующий?
  ‘ Как будто больница заслужила, чтобы это случилось.  Он не фанат своих работодателей номер один.
  Скелгилл, похоже, не удивлен.
  - Полагаю, у него не нашлось добрых слов для Фрэнка Уомфри?
  ‘ Он сказал, что давным-давно научился не вступать в эмоциональные отношения с заключенными – я имею в виду пациентов.  Считает, что они в высшей степени умеют манипулировать – быстро извлекают выгоду.
  Скелгилл морщится.
  -Похоже на то, где я работаю.
  - Совершенно верно, шеф.
  - А как насчет заражения лекарства? - спросил я.
  - Должно быть, это было единственное, по чему у него не было своего мнения, шеф.
  ‘ Что, ничего?  Скелгилл, похоже, немного раздражен этим предложением.
  ‘ Не знаю, шеф, может, знает, а может, и нет.  Но он не спешил строить догадки. Сержант Лейтон разводит руками, ведя машину через серию s-образных поворотов.  – Хотя я бы сказал, что это тяжелый случай - если бы вы сказали мне, что он это сделал, я бы вам поверил.
  Скелгилл на некоторое время задумывается.
  – А как насчет Петтигрю - он что-нибудь проговорился, когда оказался вне пределов слышимости Директора?
  Сержант Лейтон изгибает свои выступающие губы и брови в странном выражении сосредоточенности.  (Этот жест выглядит довольно иронично, учитывая его ответ.)
  - Знаете, кого он мне напоминает, шеф?
  ‘ Нет, Лейтон.  Скелгилл терпеть не может подобные игры в угадайку.  Его тон резок.  - Уинстон Черчилль.
  – Не-а, шеф, этот мистер Бин чудак из телика– ну, фильмов или еще чего-нибудь.  Он идеально подходит, шеф.
  Скелгилл искоса бросает пренебрежительный взгляд на своего сержанта.
  -И к чему ты клонишь?
  – Он не такой дурак, каким кажется, шеф, за таким выражением лица можно скрыть много плохого, и никто ничего не узнает.
  Скелгилл хмурится.  То ли он не согласен со своим сержантом, то ли эта довольно наивная оценка действительно задела какую-то струнку, сказать невозможно.
  - Он сказал что-нибудь конкретное?
  Сержант Лейтон качает головой.
  ‘ Не совсем, шеф.  Думаю, он испытал облегчение, покинув собрание.  Я полагаю, это его голова на плахе – как, например, главного врача.
  - Это приходит вместе с территорией, Лейтон.
  – Вообще-то, шеф, он кажется мне приличным парнем - предложил купить мне булочку и кофе за его счет.
  Скелгилл, похоже, заинтересовался этим открытием.
  - Вы согласились с ним в этом?
  – Вряд ли, шеф, а что, если он отравитель?
  Скелгилл печально качает головой, как будто нельзя допустить, чтобы такая непостоянная забота помешала бесплатному перекусу.  Несмотря на это, он, кажется, обдумывает что-то, сказанное его сержантом, и наступает период тишины, пока они петляют по переулкам к югу от деревни Тебай.  Маршрут становится знакомым, и сержант Лейтон ведет машину умело, хотя стадо неровных коров, пасущихся на обочине за подъемом, может стать испытанием для его рефлексов.  В конце концов, именно он нарушает молчание.
  - Думаете, Фрэнк Уомфри был преднамеренной мишенью, шеф?
  Скелгилл сидит, поджав губы, добрых полминуты.  В конце концов сержант Лейтон украдкой бросает на него короткий взгляд.
  ‘ Знаешь что, Лейтон?  Но Скелгилл не ждет ответа.  "У них в больнице находится Мередит Бейл – в том же смешанном отделении, что и Фрэнк Уомфри".
  - Совершенно верно, шеф.
  Скелгилл медлит со следующим предложением, как будто тщательно подбирает слова.
  – Помнишь тот отчет о ней, который прислала команда "бездельника из Манчестера" и который ты должен был прочитать?
  Сержант Лейтон начинает протестовать, но Скелгилл заставляет его замолчать, властно подняв ладонь.
  – Я знаю содержание - доктор Уокер любезно посвятил меня в детали.
  Выражение лица сержанта Лейтона становится все более обеспокоенным.
  - Что ты хочешь сказать, шеф?
  Скелгилл поворачивается и почти свирепо смотрит на своего сержанта, который чувствует недовольство (если не его оправдание) и делает вид, что изо всех сил сосредотачивается на дороге впереди.
  Я говорю, что причина смерти Фрэнка Уомфри совпадает с мотивом смерти Мередит Бейл, и никто не упомянул этот факт.  Ни одному человеку – даже в качестве мимолетного замечания.
  Скелгилл с сердитым видом откидывается на спинку стула.  Он складывает руки на груди, и снова наступает тишина.  Возможно, сержант Лейтон находит эту паузу неудобной – или просто не в состоянии подавить происки своих мыслей, – поскольку он выдает несколько неожиданный ответ.
  ‘ Мистер Бин так и сделал, шеф, по крайней мере, когда мы только вошли, помните?  О том, что она самая плодовитая серийная убийца в Британии или что-то в этом роде?
  Черты лица Скелгилла остаются суровыми, хотя в его тоне слышится намек на веселье.
  ‘ Тебе лучше следить за тем, как ты его называешь, Лейтон, иначе в следующий раз ты скажешь это ему в лицо.  Тогда он примчится за тобой со своей иглой.
  Сержант Лейтон, кажется, встревожен такой перспективой, но он собирает на лице маску решимости и сильнее сжимает руль, вводя машину в крутой z-образный поворот, где дорога сужается, а близость сухой каменной стены заставляет Скелгилла вздрогнуть.
  - Но как она могла это сделать, шеф?
  Скелгилл выдыхает, возможно, с облегчением, что они вышли невредимыми из неумолимой шиканы.
  ‘ Она не могла.  Его ответ решителен.  ‘Прошлой ночью Брайони Босс отвела меня из главного диспансера в палату.  Человек, который наполнил все флаконы в воскресенье, был стажером – заметьте, аспирантом – под постоянным наблюдением высококвалифицированного фармацевта.  Затем пара парней из службы безопасности доставили партию в амбулаторию палаты, выбрав маршрут, изобилующий камерами видеонаблюдения.  Два сотрудника зарегистрировали ее и заперли в шкафу.  Оно было выписано во вторник одним из диспетчеров и палатной медсестрой, которые передали его старшей медсестре Артуру Керру.  Они оба присутствовали, когда он делал Фрэнку Уомфри укол в процедурном кабинете рядом с отделением.
  – Значит, шеф, если это не был какой–то нелепый несчастный случай - случайное заражение, - значит, в него что-то подправили, пока он был заперт?
  Скелгилл, похоже, неохотно соглашается с этим логическим выводом.  Он уже подчеркивал сложность, связанную с осознанием того, что лекарство не будет приниматься пациентом перорально.  Однако с некоторой неохотой он выражает свое согласие.
  – Да, это возможно.
  – Итак, шеф, Мередит Бейл – если она на самом деле этого не делала – вы думаете, она приложила к этому руку?
  Скелгилл, похоже, еще более сопротивляется этому предложению.
  - Как, например, Лейтон?
  Сержант Лейтон явно имеет в виду какую–то теорию, хотя и медлит с серией гримас на лице.
  – Когда Фрэнк Уомфри выдавал себя за психиатра - рассказывал нам о туннеле для побега и все такое прочее?
  ‘ Да?  Скелгилл говорит так, словно ожидает повторения бреда признанного сумасшедшего.
  - Он сказал, что подкупить сотрудника достаточно просто.
  В этот момент Скелгилл, кажется, теряет интерес.  Он начинает высовываться из бокового окна, чтобы осмотреть небо над холмами.  Но сержант Лейтон продолжает действовать.
  ‘ Кто может знать, есть ли у пациента счет в банке, шеф, особенно если он на вымышленное имя?  Потом с мобильным телефоном – Боб твой дядя.
  Скелгилл хмурится.
  ‘ Ну и что?  Мы проверяем банковские счета всех сотрудников Haresfell – на случай, если на этой неделе поступит крупная выплата вознаграждения?  Сколько их там – восемьсот с лишним?
  Сержант Лейтон выглядит немного удрученным.  Он безнадежно качает головой.
  – Проблема в том, шеф, что у сообщника, вероятно, тоже есть секретный счет.
  Скелгилл вскидывает руку в жесте “держи”, как будто его подчиненный теперь прозрел.  Однако эта мысль явно преследует сержанта Лейтона, и он должен прояснить по крайней мере еще один аспект.
  ‘ Шеф– мы прекрасно знаем, что тюремные пташки дергают за ниточки в обычных тюрьмах – так почему в Хэйрсфелле должно быть по-другому?  Нужен только один преданный сотрудник – и, как ты говоришь, посмотри, из скольких можно выбирать.
  Продолжающийся скептицизм Скелгилла можно было бы истолковать как необоснованный– учитывая его собственный тайный опыт общения с Артуром Керром.  Он не отвечает, но сержант Лейтон продолжает в манере, которая пытается заручиться поддержкой своего начальника.
  – Я имею в виду, шеф, теперь, когда вы указали на это – мотив Мередит Бейл, – чем больше я думаю об этом, тем больше это кажется чертовски странным совпадением.
  Скелгилл остается решительно задумчивым.  Через некоторое время он откидывается на спинку пассажирского сиденья и, широко зевая, вытягивает руки.
  - Если ты спросишь меня, Лейтон, что больше похоже на совпадение, так это то, что это происходит прямо у нас под носом.
  Он не вдается в подробности этого несколько загадочного заявления и вместо этого закрывает глаза.  Можно было бы представить, что он спит, но через несколько мгновений – не открывая глаз – он снова заговаривает.
  - Во сколько прибывают ваши констебли?
  - В десять тридцать, шеф.  Личный секретарь Брайони Босс выделил нам комнату для допросов рядом с кафе-баром.  Он бросает взгляд на своего начальника, чтобы увидеть, одобряет ли он это решение, и, конечно же, на его лице появляется одобрительное подергивание.  – Я подумал, нам нужно время, чтобы опустить ноги под стол и выпить чашечку чая.
  - Что ты собираешься им сказать?
  Скелгилл все еще ведет беседу из-под закрытых век.  Сержант Лейтон выглядит смущенным, полагая, что его начальник проинформирует констеблей.  Он бросает взгляд на Скелгилла – и, видя, что его глаза все еще закрыты, делает расстроенное лицо и одной рукой теребит волосы на макушке, сносно изображая молчаливого Стэна Лорела.  Однако, когда он оглядывается, Скелгилл вопросительно смотрит на него.
  – Э–э–э... верно, шеф ... я думал, это... э-э... видеонаблюдение.
  ‘ Да?  Тон Скелгилла пропитан цинизмом.
  – Да, шеф, в вестибюле установлены камеры, которые охватывают амбулаторию Конистонского отделения – я думаю, мы могли бы идентифицировать каждого, кто заходил внутрь – во вторник утром – и, возможно, в понедельник вечером – даже всю ночь напролет.
  Трудно сказать, выдумывает ли сержант Лейтон все это на пустом месте – определенно, его слова звучат немного неподготовленно, – но, похоже, это сработало, и ответ Скелгилла предполагает, что предложение приемлемо.
  – Нам понадобится кто-нибудь из их персонала, Лейтон - наши ребята никого не узнают.
  ‘ Я подумал, что если мы сузим круг поисков, шеф, – зафиксируем все моменты на пленке, – то сможем одолжить кого–нибудь на час для опознания - кого-нибудь надежного.  Он бросает опасливый косой взгляд на Скелгилла.  - Я подумал, вы могли бы попросить Директора об одолжении.
  Раздраженное выражение лица Скелгилла намекает на раздражение самонадеянностью своего сержанта– а не на возражение против практичности идеи.  Его ответ звучит неохотно.
  ‘ Да, может быть.  Что еще?
  ‘ Ну, как вы и говорили вчера, шеф, пусть ребята опросят всех, кто участвовал в приготовлении и передаче лекарства.  И я подумал, может быть, нам стоит поговорить со службой безопасности – Эриком Блэклоком и его командой, которая работает с рентгеновскими аппаратами и сканерами тела, - узнать, что они думают о контрабанде наркотиков.
  Скелгилл не сразу отреагировал на это последнее предложение.  Как человек, который любит знать все как можно лучше, он, возможно, немного раздосадован тем, что его сержант, похоже, придумал разумный план.  Таким образом, ему предстоит выступить в роли адвоката дьявола.
  – Лейтон, это было бы детской забавой.
  – Я знаю это, шеф, я понимаю, что это всего лишь несколько капель жидкости в маленькой пластиковой бутылочке – засунь ее туда, где не светит солнце, – кто ее найдет?
  Скелгилл, однако, находит возражение.
  – Лейтон, давай просто отложим наши завтраки, ладно?
  То, что они уже пользовались услугами Tebay, не удерживает Skelgill от этого заявления.  Без сомнения, он уже включил в их расписание посещение удобно расположенного кафе-бара.
  – Извините, шеф, но вы понимаете, что я имею в виду – я согласен, что это могло быть чепухой, – но они могли просто что–то заметить – кто-то вел себя не так, как обычно, выглядел нервным или подозрительным.
  -Или ходить прихрамывая.
  Хотя Скелгилл говорит это сардонически, его сержант ценит, что шутка соответствует его гипотезе.  Он хихикает и, очевидно, чувствует себя достаточно уверенным, чтобы задать свой собственный важный вопрос.
  - Думаешь, нам следует взять у нее интервью, шеф?
  -Ее существо?
  - Мередит Бейл, шеф.
  Это предложение действительно вызвало реакцию Скелгилла.  Он резко втягивает воздух и задерживает его на несколько секунд, прежде чем с протяжным шипением выдыхает через ноздри, как перевоспитавшийся курильщик, который еще не избавился от автоматической привычки.
  - Ей бы это понравилось.
  - Что вы имеете в виду, шеф?
  – Давай просто представим на минуту, что она замешана в этом деле – представь, как бы она злорадствовала, наблюдая, как мы барахтаемся - тот факт, что мы брали у нее интервью, сказал бы ей, что у нас нет ни малейших доказательств.
  Сержант Лейтон обдумывает этот сценарий.
  - Так ты думаешь, что нет, а, шеф?
  Скелгилл качает головой, что означает, что он согласен с этой точкой зрения.
  -Но не по этой причине.
  Теперь сержант Лейтон ждет, не уточнит ли Скелгилл свой анализ, но, похоже, он придерживает все карты, которые может держать при себе.  (Если только он не сочтет это настолько очевидным для своего сержанта, что не заслуживает объяснения.)  Через несколько мгновений сержант Лейтон высказывает подтверждающее замечание.
  ‘ Полагаю, дело в том, шеф, что, если бы это была она, что худшего мы могли бы сделать?  Он немного истерично смеется.  - Поместить ее в психиатрическую больницу строгого режима?
  - Остановись, Лейтон! - крикнул я.
  Сержант Лейтон делает, как ему велят, сворачивая на обочину и резко останавливаясь на ухабах.
  ‘ В чем дело, шеф?  Его глаза широко раскрыты, и он смотрит на Скелгилла так, словно на того снизошла волна озарения.  Но Скелгилл невозмутим и, похоже, ошеломлен волнением своего сержанта.
  ‘ Луна, Лейтон.  Скелгилл указывает на мост впереди.  ‘ Я хочу еще одного гусака.  Мы здесь так часто бываем, что я, пожалуй, получу разрешение.  Особенно сейчас, когда в ход идет морская форель.
  Сержант Лейтон ухмыляется, но ему не удается скрыть некоторую степень раздражения.  Однако он послушно выходит из машины и следует за своим начальником к центру моста.  Как и во время их последней остановки, вода стоит высоко, сбегая с холмов и устремляясь к побережью.  Скелгилл, как всегда в таких ситуациях, кажется сразу же очарованным.  Похоже, он задействовал шестое чувство, исключая остальные пять.  Дождь прекратился, и в воздухе чувствуется легкий намек на морось.  Температура мягкая, а условия не неприятные.  Через минуту или две сержант Лейтон откашливается, предупреждая, что хочет прервать размышления своего начальника.
  – Раз это река, шеф, почему вы называете их морской форелью?
  Скелгилл, согнувшийся, опираясь руками о парапет, резко поворачивается к своему коллеге.
  ‘ Это проходной лосось, похожий на лейтона.  Они выходят в пресную воду для размножения.  В остальном тот же вид, что и брауни.  Но покрупнее – знаешь, в Камбрии мы называем их Мортами.
  Сержант Лейтон выглядит немного польщенным тем, что Скелгилл удостоил его этим объяснением, не прибегая к своему покровительственному лекторскому тону.
  ‘ А разве они вкуснее, шеф?  Мне всегда казалось, что форель по вкусу напоминает картошку, которую не вымыли как следует.
  Скелгилл стоически качает головой.
  У старика, с которым я рыбачил, была поговорка: “Ты можешь вытащить форель из реки, но ты не сможешь вытащить форель из реки”.  Так что ты можешь быть разочарован, Лейтон.
  Сержант Лейтон выпячивает свои мясистые щеки и присоединяется к Скелгиллу, вглядываясь в завораживающий поток Луны.  Похоже, ему не приходит в голову, что эта максима не подходит для лосося, который разделяет "проходные’ привычки морской форели.  Однако, если под ними и проплывают какие-либо подобные существа, пробирающиеся вверх по течению, то сегодня не тот день, чтобы замечать рыбу, поскольку Луна окрашена торфом и илом, которые она несет в океан, а ее скользящая поверхность отражает непроницаемо-серое небо над головой.
  Детективы молча наблюдают, убаюканные ощущением ложного движения, подобно пассажирам поезда, очарованным размытыми очертаниями набережной, которые неохотно поднимаются со своих мест и собирают сумки, готовясь к остановке и стрессам, которые она принесет.  До тех пор, пока – по крайней мере, в том, что касается сержанта Лейтона, – концентрация не будет нарушена.  Когда до их ушей начинает доноситься странный звук, он поднимает голову и с немалым трепетом смотрит в сторону охранного ограждения Хэйрсфелла, неясно вырисовывающегося в тумане.
  - Что это, шеф? - спросил я.
  Скелгилл несколько мгновений не обращает на это внимания, захваченный кульминацией какой-то сцены из своего сна наяву.  Но неземной шум становится громче – почти в буквальном смысле этого слова, – потому что это вой клаксона - действительно, нескольких таких устройств, которые должны быть расположены отдельно друг от друга, чтобы они создавали несинхронизированный стереофонический эффект.  Первоначальный пусковой вой переходит в ритмичный двухтональный сигнал, похожий на сигнал скорой помощи или пожарной машины без какого-либо эффекта Доплера, хотя и во много раз более мощный.
  - Похоже на войну, шеф.
  Скелгилл выпрямляется из своего положения, склонившись над водой.  Он выглядит недовольным тем, что его прервали.
  – Это еженедельный тест, я слышал его раньше – пару лет назад мы проводили здесь учения по спасению в горах.
  – Это чертовски громкий скандал, шеф, и долго он длится?
  Скелгилл делает знающее лицо, хотя опытный наблюдатель мог бы заподозрить некоторую импровизацию.
  ‘ Две минуты, как сейчас, аварийная тревога, затем звучит сигнал "все чисто" - непрерывный сигнал еще две минуты.  Он смотрит на свои наручные часы.  - Брось, Лейтон, нет смысла подставлять свои затылки под этот грохот.
  Они отступают к машине сержанта Лейтона.  Похоже, его встревожил вой сирены, и он не спешит проезжать последний участок – петлю за грядой возвышенностей, с которой не видно Хэресфелла до последнего момента, когда они разворачиваются и в поле зрения появляются главные ворота.
  - Будь ты проклят, шеф.
  Тревожная нотка в восклицании сержанта Лейтона вызвана открывшимся им видением.  В то время как обычно внешний барьер охраняет один оператор, теперь у сторожки толпится дюжина одетых в черное сотрудников службы безопасности, одетых для боевых действий как военизированные формирования: сапоги до колен и оттопыренные бронежилеты.  Их вызывает старший офицер, и они сбиваются в кучку, готовые к инструктажу.
  Сержант Лейтон прижимает машину носом к барьеру и опускает пассажирское стекло.  Сразу же на двух детективов обрушивается сильный звук, наполняющий воздух – все еще звучит, спустя добрых десять минут после запуска, зловещий двухтональный сигнал аварийной сигнализации.
  
  OceanofPDF.com
  15. ПОБЕГ
  -Егозовут Гарри Крилл.
  Брайони Босс нет необходимости вдаваться в подробности.  Возможно, прошло более тридцати лет с тех пор, как это имя попало в заголовки газет – когда Скелгилл и сержант Лейтон бегали в коротких штанишках, – но от его упоминания до сих пор мурашки бегут по спине у каждого полицейского в Великобритании, да и у многих других граждан.  Гарри Крилл был безжалостным убийцей, и, находясь в бегах, среди его жертв были трое полицейских.  Наступает период, когда каждый погружается в свои мысли, пока Скелгилл не нарушает то, что может превратиться в оглушительную тишину.
  - Ему, должно быть, под шестьдесят.
  ‘ Пятьдесят семь.  Он попал в тюрьму в возрасте двадцати шести лет.
  - Как долго он пробыл в Хэйрсфелле?
  Директор бросает взгляд через свой стол на детективов, их лица насторожены.  Выражение ее лица нехарактерно напряженное – возможно, преувеличенное, потому что ее волосы собраны сзади, она почти не пользуется своей обычной тушью или помадой и носит сшитый на заказ жакет в тонкую полоску, который вместе с юбкой создает строгий образ-двойку.  Это выглядит так, как будто она пришла на работу, привыкнув завершать свой туалет здесь, а теперь ей отказали в такой возможности.
  Сначала его поместили в тюрьму во Франкленде, но его поведение начало ухудшаться, и в конце концов его перевели в Бродмур.  Примерно два с половиной года назад его врачи сочли, что наш режим может быть более подходящим, и его перевели сюда.  Это была неброская процедура – вот почему вы, возможно, не слышали об этом.  Был достигнут значительный прогресс – в течение года он смог перейти из отделения с высокой степенью зависимости в отделение ассертивной реабилитации Бассентуэйта ".
  Скелгилл морщится, услышав эту нежелательную ассоциацию, хотя Режиссер может только предположить, что его реакция касается печально известного пациента, о котором идет речь.
  - В каком он состоянии?
  - Ты имеешь в виду физически?
  Скелгилл кивает.
  "Чрезвычайно подтянутый для своего возраста – насколько я понимаю, он был постоянным посетителем спортзала – и, конечно, с тех пор, как его перевели на более прогрессивный режим, он с энтузиазмом занялся нашей садоводческой терапией".
  Скелгилл печально качает головой – и Брайони Босс вынуждена поднять ладони в умоляющем жесте, – поскольку им сообщили, что пациент скрылся во время этого самого занятия.
  - Когда заметили, что он пропал?
  Директор бросает взгляд на разлинованный блокнот, украшенный торопливо нацарапанными заметками.
  Четверо пациентов, работавших в саду, должны были вернуться в свои палаты в десять утра. Гарри Крилл спросил наблюдающего терапевта, может ли он вернуть свои инструменты в сарай для хранения на несколько минут раньше остальных, потому что он повредил лодыжку во время копания и испытывал некоторый дискомфорт.  Там есть скамейка, где они могут выпить чаю из фляжки, если погода плохая.  Терапевт согласился и наблюдал, как Гарри Крилл заходит в сарай.  Минуту спустя у одного из других пациентов случился припадок, и он упал на землю.  Терапевт пришел ему на помощь и вызвал по рации медицинскую помощь.  Но в те несколько мгновений, когда его внимание было отвлечено, Гарри Крилл, похоже, ускользнул.  Когда он пошел проверить сарай, там было пусто.’
  - Инструменты были там?
  Она снова сверяется со своими записями.
  ‘ Да.  Мне сообщили, что ничего явно не пропало – по крайней мере, с сегодняшнего дня.
  Скелгилл смотрит на свои часы и сверяет их с часами на стене.  Сейчас десять двадцать пять.
  - Значит, это было примерно полчаса назад?
  - Совершенно верно.
  - А когда Гарри Крайлла видели в последний раз?
  – Как я уже описал, у терапевта-садовода.
  - На камерах видеонаблюдения ничего нет?
  Она качает головой.
  ‘Участки не охвачены.  Видеонаблюдение сосредоточено на входах и выходах – узких местах, где люди неизбежно должны проходить".
  ‘ И забор.  Скелгилл озвучивает это как констатацию факта.
  Директор складывает руки на коленях, на ее лице читаются признаки дискомфорта.
  Длина забора составляет почти пять миль.  Наши бюджеты не распространяются на такие меры.  Мы попросили консультантов по безопасности провести анализ рисков, и в их отчете были определены наиболее вероятные точки попытки побега – и они постоянно отслеживаются ".
  Мысли Скелгилла могли бы вернуться к его разговору с Элис Райт-Фотерингем, которая восхваляла действующий режим сокращения расходов в Хэресфелле.  Но он не из тех, кто зацикливается на засовах и дверях конюшни, предпочитая вместо этого сосредоточить свою энергию на быстро исчезающей лошади.
  - Разве он, скорее всего, не прячется на территории больницы?
  ‘У нас полномасштабная карантин, и проводится систематический обыск.  Это процедура, которую мы репетируем каждый квартал".
  ‘ Но пока ничего.  Снова заявление Скелгилла.
  Она указывает на двустороннюю рацию, лежащую в зарядном устройстве на ее столе.
  -Мне немедленно сообщат.
  Скелгилл кивает.
  ‘ А как насчет... давайте назовем это ситуацией с безбилетным пассажиром – или даже угоном самолета?
  Она снова качает головой.
  ‘ За время между исчезновением Гарри Крилла и поднятием тревоги ни одна машина не выезжала за ворота.  Речь идет всего о пяти минутах.  В любом случае, вход находится с северо-восточной стороны, а земельные участки - с юго-западной.  Расстояние может показаться непомерно большим.
  Скелгилл встает со стула и целеустремленно подходит к окнам, выходящим на сад.  Под ним находятся земельные участки, довольно обширная территория, лоскутное одеяло, усеянное сараями, небольшими хозяйственными постройками и теплицами, а также различными дорожками, которые соединяют их и разделяют участки.  За ними простираются открытые луга – недавно скошенные и испещренные неровными полосами влажных и пожелтевших вырубок – спускающиеся по склону к реке Лун, продвижение по которой, естественно, прерывается тройным барьером по периметру.  Он молча стоит, глядя в окно, руки по швам, голова неподвижна.  Не оборачиваясь, он говорит.
  - Он был фанатиком выживания.
  Брайони Босс как раз делает глоток кофе из чашки навынос.  Она сглатывает и прочищает горло.
  – Судя по отчетам, инспектор, скорее, фантаст.  Она протягивает руку и кладет наманикюренные пальцы на тонкую папку.  - У меня есть для вас копия его дела.
  Скелгилл оглядывается по сторонам и смотрит на сержанта Лейтона, который понимает, что ему предстоит завладеть документами.  Он принимает их от Директора с вежливым кивком.  Скелгилл возвращается к столу, но вместо того, чтобы вернуться на свое место, он остается за ним, как будто у него другие планы.
  - Он все еще увлекался подобными вещами?
  ‘ Только в той мере, в какой это входило в число разрешенных ему чтений.  Она взмахивает ресницами в довольно застенчивой манере, которую, похоже, приберегла для нескольких своих взаимодействий со Скелгиллом.  "Обычно считается терапевтическим позволять пациентам исследовать свои интересы – при условии, что они считаются безвредными для них самих и других".
  Скелгилл отвечает соответствующим почтительным наклоном головы.
  – Когда мы прибыли, там уже была группа безопасности.
  Сначала они проверяют периметр на предмет любого нарушения или признаков побега.  Затем идет установленная последовательность поиска вероятных маршрутов, ведущих прочь от больницы.  Местные сообщества были проинформированы – на самом деле здесь есть только Заячья лапка - и несколько ферм.  И, конечно, была немедленно задействована признанная процедура мобилизации ресурсов ваших собственных вооруженных сил".
  Скелгилла, похоже, не особенно успокоило это объяснение, каким бы масштабным оно ни казалось.  Он знает, например, что непосредственное участие полиции ограничено горсткой местных офицеров и моторизованных подразделений, и что их возможности будут растянуты, как паутинка, по паутине пустых переулков, соединяющих изолированные фермы и поселки, – нечастые патрули, от которых можно было бы легко уклониться.  Наклоном головы назад он указывает на место, которое только что занял у окна.
  – Я бы хотел взглянуть на забор - прямо сейчас.
  Кажется, в темных глазах Брайони Босс мелькает неодобрение.  Возможно, она усматривает в запросе критику собственной службы безопасности больницы.  Однако она тянется к телефону на своем столе.
  - Я посмотрю, не выделит ли Эрик Блэклок кого-нибудь, чтобы проводить тебя.
  Скелгилл кивает, хотя теперь выражение его лица говорит о том, что он говорит серьезно – в этом не будет никакого ‘могущества’.  Вторым движением головы он указывает сержанту Лейтону, что тому следует подняться.
  *
  – Но, шеф, как можно туда забраться – без лестницы?
  - Совершенно верно, Лейтон.
  В то время как сержант Лейтон вытягивает шею и испуганно морщится на вершине возвышающегося центрального ограждения безопасности, Скелгилл нетерпеливо оглядывается в сторону больницы.  С их невысокой высоты видны только самые верхушки более высоких зданий, хотя он может видеть окна кабинета Директора, непрозрачные, поскольку они отражают серый утренний свет.  Затем на травянистом горизонте появляется фигура, спешащая по лугу, держа в двух руках ярко-синий сверток, похожий на мяч для регби.  Скелгилл теперь присоединяется к устремленному в небо взгляду своего сержанта.
  - Он пошел сюда.  Фунт против пенни.
  - Почему вы так уверены, шеф?
  ‘ Две причины, Лейтон.  Скелгилл повелительно смотрит на барьер.  "Для начала, это самая низкая точка, почти на пойме, практически скрытая от посторонних глаз рельефом местности, не считая офисов на верхних этажах".
  Этот последний аспект, кажется, заставляет его задуматься, и он на мгновение замолкает.
  - Что еще, шеф?
  Скелгилл вырывается из своих размышлений и с удивлением смотрит на своего сержанта.
  - Я видел четкую линию следов на рыхлой траве, ведущую прямо вниз от делянок.
  – Черт бы тебя побрал, шеф, как ты это заметил?
  Скелгилл отвечает на удивление сержанта Лейтона довольно пренебрежительным взглядом – как будто поступить иначе было бы одновременно и нарушением здравого смысла, и нарушением долга.  Но теперь бегун прибывает, тяжело дыша.  Он младший сотрудник службы безопасности, назначенный сопровождать детективов, и возвращается с поручения, проинструктированного Скелгиллом.  Он резко останавливается и обращается к Скелгиллу со свежим энтузиазмом на лице.
  – Со складов, сэр, квартирмейстер говорит, что они точно такие же, какие использовались для садоводства.
  Скелгилл забирает у него сверток – оказывается, это здоровенный моток синтетического синего шпагата в термоусадочной упаковке.  На его этикетке написано, “7200 футов – предел прочности при растяжении 297 фунтов”.  Затем мужчина достает из кармана и передает мне пару садовых секаторов.
  Скелгилл бросает катушку на землю и разрезает пленку одним лезвием секатора.  Он быстро отрезает от бечевки десяток пядей в длину и освобождает ее, а затем приступает к отрезанию дюжины кусков примерно по тридцать дюймов каждый.  Затем, работая с ошеломляющей скоростью, он привязывает более короткие отрезки к более длинным, а сержант Лейтон и офицер службы безопасности наблюдают за этим с изумлением и - в случае сержанта Лейтона – с определенной собственнической гордостью.
  - Он работает в горноспасательной службе.
  - Это узлы от капельниц, Лейтон.
  То, что Скелгилл несколько необоснованно прокалывает пузырь своего сержанта, в какой-то степени смягчается тем фактом, что ни один из зрителей не понимает, что он имеет в виду: узлы завязаны не скалолазанием, а ловлей нахлыстом.  Действительно, сержант Лейтон, кажется, собирается расточать дальнейшие похвалы, но Скелгилл поднимается на ноги, сворачивая леску в свободный моток.
  - Засекай время, Лейтон.
  - Приходите еще, шеф?
  Скелгилл одет в чуть более респектабельную версию куртки Barbour, которую он использует для рыбной ловли.  Он сбрасывает это и направляется к внутреннему восьмифутовому забору.  Он кричит через плечо.
  - Заводи свою вахту.
  По-матадорски он вешает пальто на верхушку забора и перебрасывает моток шпагата и секаторы прямо через него.  Затем он делает пару шагов назад и прыгает на барьер, хватаясь за бортик через плотный вощеный хлопок, чтобы защитить пальцы от острых обрезанных концов, которые торчат, как зазубренный спинной плавник окуня.  С ворчанием он поднимает ноги вверх, его ноги и тело следуют за ним, и он приземляется – далеко не идеально, но дерн прощает.  Не обращая внимания на восхищенные возгласы, доносящиеся из зала, он на четвереньках карабкается, чтобы собрать свои принадлежности.  Он прикрепляет секатор к одному концу лески, а затем смотрит на главное защитное ограждение, которое теперь возвышается примерно в тридцати футах над ним.  Каркас, препятствующий подъему, загибается внутрь от гребня, но Скелгилл прицеливается и левой рукой взмахивает секатором с раскрытыми лезвиями высоко в воздух.  Они с грохотом падают на верхнюю часть клетки, и он тут же начинает вытягивать их обратно с помощью лески.  Требуется всего секунда или две, чтобы ручки застряли в проволочной решетке конструкции, и леска натянется.  Теперь Скелгиллу требуется несколько секунд, чтобы отделить то, что на самом деле является двойной нитью, – и внезапно становится ясно, что он делает – он сделал элементарную веревочную лестницу.  Он ставит ногу на первую перекладину, проверяет, выдерживает ли бечевка его вес, и начинает подниматься.  Однако, когда он достигает высоты около десяти футов, становится очевидно, что перекладин больше нет.
  "Остановите часы!"
  – Слушаюсь, шеф, чуть больше минуты.
  Скелгилл теперь концентрируется на том, чтобы благополучно спуститься на землю.  Он бросает свисающую веревку и грубо переваливается через внутреннее ограждение.  Ему требуется пара прыжков стоя, чтобы снять куртку, а затем он небрежной походкой присоединяется к наблюдающей паре.  Надевая пальто, он протягивает руку и по-отечески кладет ее на плечо молодого сотрудника службы безопасности.
  ‘ Рация получше для твоего старика.  Он тычет большим пальцем в сторону забора.  ‘ Срочно тащи сюда свою шайку.  И собака-ищейка, если она у них есть.
  Молодой человек охотно кивает и тянется к двусторонней рации, пристегнутой к его поясу.  Когда он отходит в сторону, чтобы позвонить, Скелгилл поворачивается к сержанту Лейтону.
  ‘ Сколько потребуется – три минуты, чтобы добраться прямо туда?  Он проводит пальцами обеих рук по волосам, чтобы восстановить некое подобие порядка, и вытирает пот с лица.  - Даже если бы тебя засняли на камеру, держу пари, ты был бы уже далеко до того, как сюда добралась охрана.
  *
  ‘ Не могу отделаться от мысли, что мы искушали судьбу, шеф, говоря о плохой рекламе и побеге людей.  Сержант Лейтон щедро использует слово мы.  ‘ Он мог перелезать, пока мы стояли на том мосту, шеф.  Мы могли бы даже увидеть его, если бы не заметили рыбу.
  -Кто заметил рыбу? - спросил я.
  Сержант Лейтон отодвигает свой стул на дюйм или два назад перед лицом довольно агрессивного опровержения своего начальника.  Он предпочитает не оспаривать этот тезис.
  - Вы попали в самую точку с этой историей с веревкой, шеф.
  Такое восхищенное распределение заслуг, кажется, успокаивает Скелгилла.  Сержант Лейтон ссылается на обнаружение поисковой группой веревочной лестницы, сделанной из той же синей бечевки, спрятанной под выброшенным на берег бревном, недалеко от предполагаемой точки выхода Скелгилла.   Поскольку она была сплетена с большей тщательностью и детализацией, Скелгилл предположил, что украденная веревка была тайно принесена Гарри Криллом в его комнату, возможно, обмотана вокруг его талии.  Скелгилл склоняется над стаканом с больничным кофе, неаппетитной копией капучино.  Он тычет в пену чайной ложкой, пытаясь обнаружить под ней жидкость.
  - Не уверен, что это нас куда-нибудь приведет, Лейтон.
  Сержант Лейтон хмурит брови, слегка разочарованный таким пессимистичным анализом.
  – Я думаю, он пошел в реку, шеф, чтобы замести следы.
  – Лейтон, если он знает, что делает, – а вполне вероятно, что он знает, – (Скелгилл кладет руку на папку, предоставленную Брайони Босс), - Он напал на ложный след, чтобы заставить нас думать точно так же, как вы.
  Сержант Лейтон выглядит так, словно ему интересно, не является ли это незначительным, но Скелгилл продолжает, прежде чем он успевает сформулировать вопрос для проверки своей гипотезы.
  – Он захочет остаться сухим - они были в водонепроницаемых куртках для работы в саду, так что у него приличный комплект.  Сделай вид, что ты пошел в одну сторону – иди в другую.  По гальке, по мелководью – направляйтесь к ближайшей дороге – там так мало машин, что вы можете услышать их приближение и перепрыгнуть через стену.
  ‘ Я думал, эти энтузиасты выживания одержимы идеей спрятаться прямо у тебя под носом, шеф, а ты даже не подозреваешь об этом.  Обмазываются медвежьей мочой, чтобы отпугнуть собак.
  Скелгилл язвительно фыркает.
  ‘Лейтон, я знаю, математика – не твоя сильная сторона’ (Сержант Лейтон выглядит одновременно озадаченной и оскорбленной, но Скелгилл продолжает). ‘ И я тоже, - (это немного смягчает оскорбленный вид) - Но позвольте мне рассказать вам небольшое эмпирическое правило, которым мы пользуемся при спасении в горах.  Вот почему вы хотите, чтобы заблудившиеся люди оставались на месте – и не пытались найти дорогу домой.
  Сержант Лейтон неохотно кивает.
  - Конечно, шеф.
  –Пятьдесят двести четыре пятьдесят восемьсот.
  Сержант по-прежнему сбит с толку.
  - Приходите еще, шеф?
  - С какой скоростью человек может ходить, Лейтон?
  Сержант Лейтон выглядит несколько напуганным этим вопросом и дико смотрит на Скелгилла, пока его разум ломает голову над головоломкой.
  ‘ Подумываете пройтись с женой по магазинам, шеф, – может, две мили в час?  На обратном пути со всеми сумками еще меньше.
  Скелгилл криво усмехается.
  ‘ Очень хорошо, Лейтон.  Но тот, кто в хорошей форме и хочет смениться, вероятно, сможет развивать скорость четыре мили в час.
  - Хорошо, шеф.
  У Скелгилла рядом с кружкой лежит несколько нераспечатанных пакетиков сахара.  Он берет один и осторожно отрывает уголок.  Затем он высыпает сахар на стол, вытягивая его в виде небольшой линии.
  – Итак, ты начинаешь ходить - как далеко ты продвинулся за час?
  ‘ Четыре мили, шеф.  Сержант Лейтон выглядит довольным собой.
  Теперь Скелгилл создает еще несколько эквивалентных линий, все исходящие из одного источника.
  - Итак, сколько квадратных миль нам пришлось бы обыскать, если бы кто-то прошел четыре мили, а мы не знали направления?
  Радость сержанта Лейтона недолговечна.
  ‘ Теперь ты меня понял, шеф.  Не знаю.  Восемь?
  Скелгилл смотрит на него с подозрением.
  – Это формула для определения площади круга, Лейтон, получается около пятидесяти квадратных миль.
  – Черт бы тебя побрал, шеф, это же куча земли.
  Скелгилл приподнимает бровь, как бы давая понять, что благоговейный трепет его сержанта преждевременен.  Он открывает еще один пакетик сахара и расширяет первоначальную линию.
  - Как ты думаешь, во что превратятся эти пятьдесят через час?
  – Тонна, шеф, очевидно, сотня.
  Теперь на губах Скелгилла появляется самодовольная ухмылка.
  - Двести долларов, Лейтон.
  - Боже мой, шеф!
  Компания Skelgill расширяет линейку сахара еще в два раза.
  ‘ Три часа – и это четыреста пятьдесят.  Четыре часа – восемьсот квадратных миль.
  Диаграмма грозит расползтись по краю стола, но, похоже, Скелгилл чувствует, что добился своего.  Сержант Лейтон кивает.
  – Понимаю, что ты имеешь в виду, шеф, - снимай сеть и продолжай.
  "Совершенноверно".
  – Имейте в виду, шеф, я бы никогда не разогнался до четырех миль в час.
  Скелгилл фыркает от прямоты своего сержанта.
  ‘ Верно, Лейтон, но Гарри Крилл мог бы.  И именно поэтому нам нужен свидетель – или хотя бы знак.
  - Или какие-нибудь сведения, шеф.
  - Тогда это исключает нас, Лейтон.
  Сержант Лейтон ухмыляется.
  – Нет, шеф, я имею в виду, что если бы у нас была какая–нибудь информация – скажем, у него есть старая тетушка, о которой мы не знаем, – она живет поблизости, – он, может быть, направился бы к ней в гости, остудить там пятки.
  Скелгилл замолкает, и его взгляд падает на досье Гарри Крилла.  Он открывает обложку и бегло просматривает, должно быть, добрую сотню страниц плотного шрифта.  Он поднимает взгляд на сержанта Лейтона, который приподнимает свои густые брови в знак покорной солидарности.  Очевидно, что они оба думают об одном и том же – грубо говоря: почему Скелгилл отправил сержанта Джонса собирать вещи в Манчестер?
  Однако, возможно, провидение вот–вот придет им на помощь - пусть и косвенно, и в виде личной помощницы Брайони Босс.  Она подходит к их столу и хмурится при виде двух детективов, склонившихся над полосками рассыпанного белого порошка.
  ‘Ah, er... Инспектор– вам звонят по телефону – я могу передать его в дежурную комнату вон там.  Она указывает на застекленный кабинет, где несколько сотрудников смотрят в мониторы.  – Это сержант Джонс, она говорит, что это срочно.
  Скелгилл бросает взгляд на сержанта Лейтон, а затем кивает женщине.  Он встает и следует за ней, и она проводит его через электронную дверь.  Она предлагает убрать персонал, но Скелгилл говорит, что в этом нет необходимости.  Она снимает трубку и определяет местонахождение абонента.
  - Сейчас вас переводят, сержант.
  Она передает телефонную трубку Скелгиллу и с поклоном уходит.
  – Джонс, где ты? - спросил я.
  ‘ Шеф, в отеле – как раз собираюсь выйти – выпить кофе.  Сержант Джонс, похоже, не готов к допросу Скелгилла, когда, возможно, следовало бы ожидать “Доброе утро” или “Как дела?” - но это Скелгилл, и все в порядке вещей.  Соответственно, она сразу переходит к делу.  ‘Я следил за делом Хересфелла по внутреннему каналу, шеф, на случай, если вы меня вызовете.  Я только что прочитал о Гарри Крилле.
  -"Да?"
  – Не знаю, упоминалось ли об этом, шеф, - даже если бы кто-нибудь заметил связь?
  Она замолкает, как будто внезапно потеряла уверенность в себе.
  - Выкладывай, Джонс.
  Через мгновение она продолжает; в ее тоне слышится волнение, а речь становится неестественной и прерывистой.
  ‘ Когда я впервые услышал о Гарри Крилле, шеф, это было не об убийствах в восьмидесятых – это была скорее сплетня в журнале года три назад – медсестра писала ему – вы знаете, что–то в этом роде - они называют это гибристофилией – синдромом Бонни и Клайда – очевидно, она говорила о желании выйти за него замуж.  Я только что искал статью в Интернете.  Я перешлю ссылку.’
  Скелгилл подавляет зевок.  Он мог бы небрежно прогуливаться по пляжу, в высшей степени уверенный в себе, не желающий признавать, что загорающие в ужасе смотрят мимо него в ожидании какого–то надвигающегося события - когда на него обрушится громкая новость.
  - Шеф, медсестру звали Мередит Бейл.
  
  OceanofPDF.com
  16. КАБИНЕТ ДИРЕКТОРА
  -Мередит Бейл продолжала писать Гарри Криллу после своего ареста?
  Скелгилл задает этот вопрос несколько встревоженному доктору Питеру Петтигрю.  Вместе с Брайони Босс и сержантом Лейтоном они снова собираются за кофейным столиком.
  - Насколько мне известно, нет, инспектор.
  ‘ Каковы шансы, что они оба окажутся здесь?  В тоне Скелгилла сквозит некоторое скрытое сомнение по поводу хода процесса.
  ‘ Это не так уж и маловероятно, инспектор.  Из четырех подобных заведений в Британии, наряду с Хэресфеллом, только в Рэмптоне принимают женщин.  Независимо от того факта, что перевод Гарри Крилла из Бродмура был завершен, вероятность того, что здесь была совершена какая-либо преступница женского пола, была высока.  Но они были полностью изолированы.’
  ‘ Это действительно так, доктор?  Этот резкий вопрос, возможно, неожиданно, исходит от Директора.
  Доктор Питер Петтигрю перебирает свои бумаги.
  – Гарри Крилла перевели в отделение Бассентуэйта меньше года назад - его терапевтический режим тщательно соблюдается.
  Брайони Босс смотрит на него стальным взглядом.
  "Но он никогда не проявлял склонности представлять опасность для женщин – как насчет групповой терапии – не было ли с тех пор какого-то совпадения?"
  Доктор выглядит нехарактерно взволнованным.
  ‘ Мне придется проверить более подробно – у меня нет под рукой нужной информации - все это так неожиданно.  Он смотрит на детективов немного умоляюще.  "Но, конечно, с точки зрения повседневной жизни, я могу заверить вас, что они не будут вступать в контакт - в каждой палате находится максимум двенадцать пациентов, тщательно отобранных и контролируемых на предмет совместимости".
  - Ты вообще знал о том, что Мередит Бейл неравнодушна к Гарри Криллу?
  Все взгляды внезапно устремляются на сержанта Лейтона, включая взгляды ошеломленного Скелгилла, который, по-видимому, не ожидал, что его сержант задаст такой сложный вопрос.  Скорее как маленький мальчик из сказки об Одежде императора, наблюдающий за происходящим из-за кулис, он заметил вопиющий недостаток.  Конечно, доктор Питер Петтигрю колеблется в своем ответе.
  – Ну, конечно, у нас есть подробные отчеты о прошлом Мередит Бейл ...
  ‘ Доктор– вы были председателем судмедэкспертизы, которая оценивала ее психическое состояние, – вы видели, как ее поместили в больницу, а не в тюрьму.  Вы считаетесь ведущим авторитетом на Северо–Западе, если не во всей стране, и психиатрическая больница, в которую она попала, входит в сферу ваших посещений.
  Каковы бы ни были ее мотивы, ясно, что Брайони Босс не в настроении заключать союз со своим ведущим специалистом.  Он вынужден организовать оборону, отступив на более твердую почву.
  В то время основное внимание уделялось ее преступному поведению – ужасной серии убийств и множеству связанных с ними смертей, которые подозревались, но не могли быть проверены, – и прямому отрицанию Мередит Бейл своей причастности, несмотря на неопровержимые статистические доказательства ’.  Он сжимает свое левое запястье правой рукой и делает резкое движение, которое, кажется, пронзает все его тело, как будто он подавляет эмоции от такого оскорбления его профессионализма.  "Это были параметры, в рамках которых комиссии было поручено вынести решение – наша работа основывалась на обширных психиатрических экспертизах, а не на гиперболе низкопробной прессы, действующей на основе необоснованных заявлений анонимного осведомителя".
  Это примерно такая же горячая тема, какой детективы стали свидетелями того, как обычно приветливый доктор Питер Петтигрю стал.  Очевидно, он недоволен тем, что какая–либо ответственность за нынешнее затруднительное положение - какой бы слабой ни была связь – должна быть возложена на него.  Действительно, именно в этом ключе он ставит перед собой своего рода задачу.
  – В любом случае, - он смотрит прямо на Скелгилла, - я не вижу отношения Мередит Бейл к рассматриваемому делу - исчезновению Гарри Крилла.
  Скелгилл ерзает на стуле, как будто у него затекли мышцы от слишком долгого сидения в одном положении.  Он корчит гримасу, которая может отражать этот дискомфорт – или это может быть плохо замаскированное чувство, что он не ожидает от простых гражданских понимания действий полиции.
  ‘ Мы должны рассмотреть все возможные направления расследования, сэр.  Если мы сможем понять, что побудило Гарри Крилла сбежать – почему он это сделал, чего, по его мнению, может добиться, – это даст нам гораздо больше шансов задержать его до того, как он нанесет какой-либо ущерб.
  Выбор слов Скелгиллом, похоже, задел Брайони Босс за живое, поскольку она бросает на него встревоженный взгляд.  Он уточняет – и выдвигает на первый план проблему, которая не может быть далека от ее мыслей.
  – И если мы говорим о шумихе в СМИ – я понимаю, что такое садоводческая терапия и все такое, – то у прессы будет настоящий скандал, если они возьмутся не за ту сторону палки - множественного убийцу, которому дали возможность скрыться.
  В группе воцаряется мрачное молчание; сержант Лейтон, однако, похоже, решил извлечь выгоду из своего предыдущего озорства.
  ‘ Думаешь, у него есть самодельная бомба, шеф?  Пропавшие топливо и удобрения?  Что, если он сделал детонатор на уроке электроники?"
  Во второй раз сержант привлекает к себе внимание аудитории.  Если бы не экстравагантное выражение смятения на лице Скелгилла, сторонний наблюдатель мог бы заподозрить, что здесь замешана какая-то хореография.  Является ли это невинно противоречивое замечание уловкой, чтобы вызвать неосторожную реакцию?  Конечно, Скелгилл наблюдает за профессионалами больницы с хорошей степенью концентрации.  Однако он пытается разрядить растущий разлад.  Он разводит руками в довольно галльском жесте безразличия.
  – Послушайте, на практике он не мог взять с собой так много.  Допустим, у него была припрятана сумка со снаряжением – она должна была быть достаточно маленькой, чтобы он мог перенести ее на спине через забор.  С таким же успехом возможно, что он вообще ничего не брал.
  Брайони Босс, тем не менее, взволнована.  Хотя она сохраняет невозмутимость, она прикусывает мясистую нижнюю губу и размазывает помаду по зубам.  С момента их предыдущей встречи она восстановила свой макияж в обычном виде – возможно, в преддверии пресс-конференции, запланированной через час, в час дня. Очевидно, именно с учетом этого события она формулирует свой ответ.
  – Нам следует быть очень осторожными и не спекулировать на неизвестных фактах, инспектор, - нам не нужно без необходимости тревожить общественность.
  При этих словах Скелгилл и сержант Лейтон обмениваются короткими взглядами – в том смысле, что что может быть более тревожной новостью, чем то, что Гарри Крилл на свободе?  Однако Скелгилл, похоже, склонен смягчить ее беспокойство – возможно, жалобные нотки в ее голосе вызывают у него симпатию – и, в первую очередь подняв вопрос о негативной огласке, он продолжает успокаивающим тоном.
  ‘ Просто изложи им факты.  Я полагаю, доктор Петтигрю объяснит, что Гарри Крилл прошел успешную терапию - что побег, вероятно, всего лишь момент оппортунизма – что он поймет, что ему нет смысла скрываться - и он, вероятно, будет искать способ сдаться властям. ’  Он смотрит прямо на Брайони Босс.  ‘Не делайте из мухи слона из–за самого побега - теперь это дело полиции – общественность будет заботиться только о том, чтобы Гарри Крилла поймали.  И у тебя будет ружье Чифа для верховой езды – обычно этого достаточно, чтобы большинство наемников поспешили в укрытие.
  Но Брайони Босс по-прежнему кажется встревоженной.
  - Вы что, не слушаете, инспектор?
  – Ты, должно быть, шутишь - мне нужно поймать убийцу.
  *
  – Я все еще умираю с голоду, Лейтон, хочешь пирожное или еще что-нибудь?
  ‘ Я наелся, шеф.  Сержант Лейтон откидывается на спинку сиденья и похлопывает себя по внушительному животу.  - Хотя не могу сказать, что я очень спешу вернуться в то место.
  Детективы поехали в Тебай на ланч.  “Встреча вне пределов слышимости”, как выразился Скелгилл, хотя его коллега, вероятно, подозревает, что это сделано для того, чтобы вдвойне убедиться, что его не пригласят на пресс-конференцию.
  – Это ничего тебе не будет стоить, Лейтон, - дареный конь и все такое.
  – Я пас, шеф, – если не возражаете, - вы проходите.
  Скелгилл, кажется, обескуражен отсутствием энтузиазма у своего сержанта и не делает попытки подняться.  Возможно, он надеялся, что его коллега примет участие в забеге.
  – Да, дай мне минутку.
  Сержант Лейтон аккуратно складывает нож и вилку на тарелку.  Несмотря на заявления Скелгилла о голоде, на этот раз он не съел порцию камберлендской колбасы, которая сразила его подчиненного наповал.
  – Шеф, как вы думаете, есть связь между Мередит Бейл и побегом Гарри Крилла?
  Хотя искаженное лицо Скелгилла наводит на мысль о каких-то размышлениях с его стороны, он ничего не отвечает.
  – Дело в том, шеф, что она постоянно появляется, как чертик из табакерки.
  Скелгилл ставит локти на стол и скрещивает руки на груди.  Он равнодушно пожимает плечами.
  - Я бы списал это на случайность, Лейтон.
  Сержант Лейтон издает нечто вроде вздоха.
  – Совершенно верно, шеф ... мой старый дядя, букмекер, любил говорить, что в победной серии нет никакого мастерства – только умение вовремя поставить точку.
  Скелгилл задумчиво смотрит на свою пустую тарелку.
  - Если только ты с самого начала не знаешь, что делаешь.
  - Не многим игрокам это нравится, шеф.
  Скелгилл вопросительно поднимает бровь.
  - Не такой, как мы, да, Лейтон?
  Сержант Лейтон усмехается довольно криво, как будто он не уверен, ироническое ли это заявление или указание на то, что Скелгилл действительно имеет в виду какой-то метод.  Теперь Скелгилл откидывается назад и вытягивает руки над головой.  Он рассказывает о кафетерии, который заполнен усталыми туристами, в основном парами среднего возраста, которые, возможно, рано выехали из южных краев, преодолевая трудности переполненных автомагистралей Англии, которые огибают пригороды Лондона, Бирмингема и Манчестера.  Их наградой является тарелка рыбы с жареной картошкой, угощение, отмечающее их прибытие к Озерам, по которым отныне можно передвигаться только извилистыми тропами – если только их целью не является Шотландское нагорье, и в этом случае этот "северный" форпост может представлять собой лишь точку на полпути.
  – Лейтон, когда мы вернемся, нам нужно будет повидаться с несколькими людьми.
  Сержант Лейтон сразу распознает в этой небрежной форме ‘мы" то, что Скелгилл использует для обозначения "вы’.  Таким образом, его ответ несколько сдержан.
  ‘Guv?’
  – Опросите садовода-терапевта - есть ли какие-нибудь признаки того, что Крилл это спланировал.  Похоже, он стащил бечевку заблаговременно – проверьте еще раз у службы безопасности – что у него могло быть с собой худшего?  Затем пациент, которому стало плохо – посмотрите, не было ли сговора между ним и Криллом.  Там должен присутствовать врач, а затем получить заключение о том, был ли припадок инсценирован.
  Сержант Лейтон кивает, хотя его брови нахмурены.
  ‘ А как насчет Мередит Бейл – этой чепухи с письмами, шеф?  Не лучше ли нам выяснить, что происходило между ней и Гарри Криллом?
  Скелгилл теперь наклоняется вбок, чтобы посмотреть мимо своего сержанта в окно.  Его ответ звучит чересчур небрежно.
  – Не волнуйся, Лейтон, я позабочусь об этом.
  - Хорошо, шеф.
  Проходит несколько мгновений тишины, пока Скелгилл оценивает погоду, или птиц, или то, на что он смотрит, – если там вообще что-нибудь есть.  Сержант Лейтон подхватывает разговор.
  – Что вы думаете о Гарри Крайлле, шеф, о том, что он собирается делать?
  Скелгилл смотрит на свои наручные часы.  Сейчас уже больше часа дня, Гарри Крилл пешком, возможно, в двенадцати милях от Хэресфелла.  На машине он мог бы раскачиваться на ветвях в Шервудском лесу, кататься по камням на живописных берегах озера Лох-Ломонд или сочинять лимерики на борту парома, направляющегося в Ирландию.
  ‘ Подумай об этом.  Если у него был сообщник на свободе, он мог быть где угодно – на конспиративной квартире.  Но он не гангстер – он был одиночкой, когда совершал свои убийства, – и, судя по всему, он одиночка до сих пор.  И если он умен, он должен был бы знать, что сообщник будет слабым звеном – мы бы где-нибудь узнали об этом и выследили его.  Если бы он хотел переключиться, ему нужно было бы украсть или угнать машину.  Я думаю, мы бы уже слышали об этом.  Хорошо, можно взять кого–то в заложники - заставить его отвезти вас к себе домой, – но вы не знаете, во что ввязываетесь – риск того, что сосед или родственник поднимет тревогу.  Если он это планировал – а у него было достаточно лет, чтобы подумать об этом, – он хотел бы сделать это на своих условиях – использовать свои сильные стороны - то, в чем он чувствует себя комфортно.  Он в хорошей форме и знает, как выжить в сельской местности.  К тому же мы находимся посреди самой большой дикой местности Англии.  Сейчас середина лета.  Здесь есть все условия для укрытия – урожай в земле, фрукты на деревьях, бургеры в мусорных баках.  Здесь не холодно – достаточно небольшого количества папоротника, чтобы согреться ночью, – и никто никогда не умирал от жажды в озерах.  Нет необходимости разводить костер, чтобы готовить или согреваться ночью.  Если я пойду и спрячусь, Лейтон, ты не найдешь меня еще несколько месяцев.
  Сержант Лейтон, кажется, очарован информированным монологом Скелгилла – действительно, он несколько мгновений сидит с открытым ртом, прежде чем ответить.  Он сжимает губы в довольно лягушачьей манере.  Затем его осеняет мысль.
  - А как насчет Фрэнка Уомфри, шеф?
  - А что с ним? - спросил я.
  - А что, если бы он был готов проболтаться о Гарри Крилле?
  Наступает долгое молчание, пока Скелгилл, очевидно, обдумывает эту идею.  Но когда он отвечает, кажется, что он отверг эту идею.  Он складывает руки на груди и выпускает дыхание, которое задерживал во время концентрации.
  - Я этого не вижу, Лейтон.
  – Даже случайно шеф – Фрэнк Уомфри, который просто болтает о побегах и все такое, как он сделал с нами, - оказывается слишком близко, чтобы чувствовать себя комфортно.
  ‘ Криллу нужно было бы услышать об этом, Лейтон, а затем организовать что – инъекцию?  Скелгилл решительно качает головой.  "Это неосуществимо".
  Но сержант Лейтон, кажется, воодушевлен своей идеей.  Он наклоняет голову и постукивает себя по носу.
  -Колеса внутри колес, шеф.
  Скелгилл покорно улыбается своему неугомонному коллеге.
  "Послушай, Лейтон, продолжай работать со своими старшими инспекторами – прекрасно, – но не подкидывай им никаких идей, иначе мы не успеем оглянуться, как нам прокручивут какой–нибудь безумный сюжет из детективной истории".
  Сержант Лейтон кивает, довольный тем, что его начальник хотя бы на словах поддержал его предложение.  Однако теперь он тоже проявляет некоторую озабоченность, поскольку тени сомнения омрачают выражение его лица.
  – Дело в том, шеф, что нам придется туго – сейчас не так много офицеров, которых можно обойти, – а у тех, у кого есть младшекурсники в школе, начинаются летние каникулы.
  Скелгилл мрачно кивает.  Он не выказывает ни малейшего желания признавать, что сержант Лейтон сам попадает в эту категорию.
  ‘ По крайней мере, проблема поиска людей для поисков ложится на плечи униформы, Лейтон.  Он вдыхает и медленно выдыхает.  - Не то чтобы я питал большие надежды на этом фронте.
  И снова дискуссия затихает по мере того, как каждый из них обдумывает свои собственные точки зрения на эту головоломку.  В то время как сержант Лейтон довольно мрачно крутит большими пальцами, внимание Скелгилла привлекается справа от него, откуда до его ушей доносятся незнакомые голоса.  Возможно, его внимание привлекает мелодичный южноамериканский акцент двух красивых мальчиков примерно девяти и двенадцати лет – или, может быть, привлекательная загорелая мама.  Отца нигде не видно, и вся троица увлечена беседой с пожилой британской парой за соседним столиком.  Младший мальчик держит курс, старшие склоняют головы с благожелательным интересом.
  - А когда мне было пять, Спрингер сломал мне большой палец, потому что я был надоедливым.
  Springer добавляет:
  - Так и было.
  Младший брат широко улыбается.
  - Я почти уверен, что заслужил это.
  Пожилая пара восхищенно кивает, как будто речь идет об успехах в спорте или на экзаменах.  Скелгилл, все еще наблюдающий за происходящим, поднимается, и его движение привлекает внимание мамы, которая отвечает приглашающей улыбкой.  Скелгилл ухмыляется и довольно печально пожимает плечами, поворачиваясь к выходу.
  ‘ Поехали, Лейтон, мне нужно купить карту Камбрии в магазине – все мои дома.  Он похлопывает себя по карманам, пока они лавируют между столиками по направлению к торговому центру.  - Если подумать, то и мой бумажник тоже.
  
  OceanofPDF.com
  17. ЯТ
  Этоочень атмосферный паб – такой погруженный в историю".
  Скелгилл выглядит так, словно это нечто такое, что раньше ему не приходило в голову.  Перехватив доктора Агнету Уокер возле перекрестка автострады М6, ведущей в Пенрит, и А66 – на середине ее пути домой из Харесфелла, – он отвез ее протестующую в Ят в Гейтуате, всего в паре миль оттуда.  Теперь они находят места в переполненном зале бара с потолочными балками, за маленьким круглым столиком у камина.  Ранним вечером огонь весело потрескивает, исследуя решетку из свежеуложенных поленьев.  Вдоль почерневшей от сажи дубовой перемычки прибиты блестящие латунные пластины и отполированные подковы.
  – Да, так получилось, что это старый постоялый двор, построенный в шестнадцатом веке.
  Скелгилл, что довольно нетипично для него, похоже, не склонен приписывать себе заслуги в этом небольшом аспекте своего местного наследия; вместо этого он выглядит несколько рассеянным – и, возможно, следующее замечание его спутника затрагивает его озабоченность.
  - Мне кажется, мы вызываем некоторый интерес.
  Хозяйка квартиры, эффектная загорелая блондинка в откровенном лифе, теперь материализовалась и вопросительно разглядывает их.  Скелгилл поднимает руку в знак признательности, и выражение ее лица смягчается до улыбки.  Она кричит сквозь шум, что принесет меню – моя дорогая, – но Скелгилл указывает на доску с фирменными блюдами, как бы показывая, что этого будет достаточно.  Она склоняет голову и уступает присутствию плотоядного любителя выпить, который размахивает пустым кувшином и утоляет свою жажду, похотливо дергая ручной насос.  Скелгилл отводит взгляд.
  - Ты, должно быть, к этому привыкла, Энни.
  В этом двусмысленном ответе Скелгилл дополняет комплимент тем, что могло бы быть более прагматичным упоминанием ее повседневной работы.  Она, кажется, довольствуется тем, что интерпретирует это как первое, и действительно меняет ситуацию своей собственной дразнящей насмешкой.
  – Дэн, я чувствую конкуренцию за твое внимание.
  Скелгилл снова бросает взгляд в сторону бара - и, конечно же, хозяйка смотрит в их сторону.  Он пожимает плечами и отодвигает стул, чтобы его не так легко было отвлечь.
  - Когда люди знают, что ты в полиции, им всегда интересно, чем ты занимаешься.
  Доктор Агнета Уокер отвечает с легкой понимающей усмешкой, как будто она не совсем принимает это объяснение как обоснованное в данных обстоятельствах.  Тем не менее, она обхватывает изящными пальцами свой напиток – водку с тоником небольшого размера – и принимает деловой вид.
  - И чем вы собираетесь заняться сегодня вечером, инспектор?
  Ее тон подразумевает склонность разрушить любые его благие намерения.  Но Скелгилл не подыгрывает.  Он откидывается на спинку стула и баюкает свою пинту, и ему требуется время, чтобы сформулировать ответ.
  – Я подумал, что мы могли бы назначить дату завершения экспедиции на пайке – может быть, в эти выходные, - но ты, должно быть, чувствуешь, что я немного похож на Джона.
  - Что, черт возьми, ты имеешь в виду?
  Скелгилл делает глоток пива и морщится, как будто оно горькое, – а так оно и есть, судя по описанию заведения.
  ‘ Каждый раз, когда я приближаюсь к Харесфеллу, меня подстерегает новое бедствие.  Этим утром мы с моим оппонентом Лейтоном стояли у реки – Гарри Крилл, должно быть, перелез через забор – прямо у нас под носом.
  ‘ Но это не ваша ответственность.  Доктор Агнета Уокер, похоже, обеспокоена тем, что Скелгилл взял вину на себя.  "Это вопрос безопасности".
  Скелгилл проверяет прозрачность своей пинты на разгорающемся огне.
  – Мы, должно быть, выглядим немного растерянными, пытаясь найти связь в совпадении.
  Доктор Агнета Уокер относится к нему спокойно.
  – Но как Гарри Крайлл связан - с чем бы то ни было?
  Скелгилл ставит свой стакан и наклоняется вперед, опираясь на локти, его плечи сгорблены.  Он демонстративно поворачивает голову туда-сюда, но, похоже, никто не подслушивает – посетители за соседними столиками поглощены своими разговорами, а здоровое подшучивание официантов создает атмосферу фонового шума.  Он корчит рожу, как участник, размышляющий над ответом на вопрос ведущего.
  -Мередит Бейл?
  Теперь естественно удивленные брови его собеседника, кажется, приподнялись на миллиметр или два выше.
  - Но как? - спросил я.
  Скелгилл отвечает не сразу.  Возможно, он надеется, что она уточнит по собственному желанию, но в конце концов ее профессиональное терпение берет верх, и он продолжает.
  – У нее была навязчивая идея – до того, как ее арестовали, - что она писала ему.
  Пальцы доктора Агнеты Уокер, сжимающие бокал, едва заметно сжимаются, что, возможно, наводит на мысль о том, что эта мысль производит определенное впечатление, хотя черты ее лица не подтверждают этого.
  - Конечно, я это знаю.
  - Что ты об этом думаешь?
  ‘ Я обсуждал с ней эту тему – не так давно, как вы понимаете, – она неохотно говорит, и мне приходится действовать осторожно, чтобы не загнать ее в свою скорлупу.  Она могла воспринять это как нечто такое, что подрывает ее притязания на здравомыслие.
  Скелгилл закатывает глаза.
  - Это не совсем нормально, не так ли?
  Доктор Агнета Уокер, похоже, оспаривает это утверждение.  Она качает головой, а затем методично убирает прядь светлых волос, падающую на щеку.
  ‘ Вы были бы удивлены, узнав, насколько это распространено.  У этого даже есть название – гибристофилия.
  – Да, да, синдром Бонни и Клайда, да?
  Она пристально смотрит на него своими холодными голубыми глазами.
  "Некоторые женщины испытывают сильное сексуальное влечение к мужчинам, которых они воспринимают как экстремальных альфа-самцов".
  То, что она останавливается как вкопанная при этих словах – ее взгляд полон вызова, – кажется, пугает Скелгилла.  Похоже, он не уверен, какой именно ответ уместен.  Возникает кратковременное замешательство, но любое напряжение рассеивается появлением молодого официанта с блокнотом и карандашом наготове.  У него прыщавое лицо, и он выглядит недостаточно взрослым для работы в публичном доме.  Скелгилл, кажется, испытывает облегчение и от души хлопает его по плечу.  Он обращается к доктору Агнете Уокер и рекомендует фирменное блюдо – местную вариацию отбивной "Барнсли", – она возражает, и наступает небольшая пауза, пока они обсуждают стороны и делятся.  Когда официант с поклоном уходит, Скелгилл обретает более твердую опору.
  – Я знаю, ты там недавно, но возможно ли, что Мередит Бейл и Гарри Крилл встречались – лицом к лицу, например?
  Она реагирует на его вопрос медленным поджатием своих полных губ, как будто собирается нанести немного блеска – или представляет поцелуй.
  Для каждого пациента разработан подробный план ведения.  Среди прочего, это делается для того, чтобы определенные люди избегали друг друга, даже когда их перемещают по месту жительства.  Так обстоит дело со всеми подобными больницами, но для Харесфелла, возможно, важнее, потому что это больницы смешанного пола.  Я не знаю, что указано для каждой из этих двух, но я бы предположил, что это для поддержания сегрегации.  Если только ...
  - Если только что, Энни?
  То, что она сделала паузу для размышления, усиливает интерес Скелгилла.  Однако в выражении ее лица нет и намека на противоречие.
  – Ну ... если бы был проведен какой–нибудь эксперимент ... если бы для них сочли полезным взаимодействовать в контролируемых обстоятельствах.
  – Что - то вроде свидания?
  – О, нет –нет, но, возможно, на какой–нибудь групповой терапии - на уроке драматического искусства, например.
  - Кто бы мог такое предложить?
  ‘ Это может быть любой из терапевтов, даже медсестра – команда регулярно проверяет прогресс каждого пациента.  Но это должно быть санкционировано Директором.
  Скелгилл кивает.  Затем он медленно проводит пальцами одной руки по волосам, как будто вытаскивает какую-то мысль из своего банка памяти.
  - Вы не знаете, отвечал ли ей Гарри Крайлл?
  Она отвечает без колебаний.
  ‘ Думаю, что нет, хотя он выразил готовность получать корреспонденцию.  Она иронично улыбается.  ‘Однако я сомневаюсь, что Мередит Бейл была единственным членом его – как бы это сказать? – общества признательности".
  Скелгилл потирает подбородок - и внезапно кажется встревоженным, обнаружив полосу небритой щетины.  Он отводит руку в сторону, словно застенчиво пытается отвлечь внимание своего собеседника.
  – Случилось так, что свидание прошло не слишком удачно, и он ушел.
  Доктор Агнета Уокер реагирует так, как будто она обдумывает достоинства этой идеи, несмотря на явно легкомысленные намерения Скелгилла.  Она на мгновение задумывается, а затем кладет руку ему на запястье.
  - Инспектор, как вы думаете, каковы его мотивы?
  Он хмурится – на этот раз использование его титула, должно быть, кажется странным, потому что тон у нее совершенно серьезный.  Или, возможно, это предположение, что он должен обладать некоторой психологической интуицией – когда она эксперт в этом отношении.  Он отстраняется и складывает руки.
  - А ему это нужно?
  ‘ Но у вас наверняка должна быть какая-то теория?  Что, если бы вы были на его месте?  Подумайте о ситуации – подумали бы вы о рыбах?
  Скелгилл пожимает плечами, по-видимому, не желая вдаваться в рассуждения.  Но через несколько мгновений его глаза остекленевают, и в свое время он предлагает своего рода озарение.
  "Если бы я все эти годы сидел взаперти – и мне разрешили бы заниматься садоводством – с таким видом на холмы по ту сторону Луны – я бы захотел начать ходить – представьте, что забора там нет – продолжайте идти, скрывшись из виду".
  - И что бы ты сделал потом?
  Скелгилл выглядит немного встревоженным – как будто контроль над его способностями был восстановлен после того, как его похитили без его согласия.  Сначала он не отвечает, но настойчивый взгляд доктора Агнеты Уокер не оставляет ему другого выбора.
  "Я бы выжил по–человечески - подождал, пока поиски не сократятся".
  – Ты мог бы это сделать - жить своим умом?
  Скелгилл кивает, хотя его глаза подозрительно сужаются.
  - В это время года достаточно просто.
  – Но разве вас не увидели бы ... представители общественности?
  Скелгилл пожимает плечами.
  "Живи на виду".
  - Что это значит?
  Пока вы разбиваете лагерь там, где есть хорошее укрытие, все, что вам понадобится, – это бивак, чтобы оставаться сухим.  Рядом с деревней – в них нет недостатка.  Когда мне приходилось переезжать, я вел себя как бродяга по горам.  По тропинкам в горах ходят тысячи людей – ни один пастух не посмотрит на тебя дважды.  В такую погоду застегивай капюшон - кто тебя узнает?  Он же не в полосатой пижаме.
  - Полагаю, когда-то это было аргументом в пользу институциональной униформы.
  – Судя по всему, он был хорошо экипирован - не было необходимости красть что-то со стиральной веревки или из магазина, что привлекло бы внимание.
  Теперь доктор Агнета Уокер задумчиво кивает.
  - Вы подозреваете, что с Мередитом Бейлом связано что-то, что могло бы дать вам ключ к разгадке его передвижений?
  Скелгилл выглядит встревоженным, хотя его задумчивое выражение лица может отражать некоторое разочарование из-за того, что она вернула его к первоначальному вопросу.  Он оглядывает зал, возможно, отвлеченный перспективой прибытия еды, оценивая ход доставки другим посетителям.
  ‘Я предпочитаю смотреть на вещи непредвзято".  Он усмехается.  "Это то, что мой босс называет розыгрышем".
  Доктор Агнета Уокер сочувственно улыбается.
  - Уверен, я слышал, что вы один из лучших детективов.
  Скелгилл не готов к такой похвале, и в мерцающем свете камина на его скулах проступает румянец.  Он корчит презрительную гримасу – должно быть, ясно, что его прогресс в делах, связанных с Хэйрсфеллом, на грани застоя.
  ‘ Она рассказала бы тебе, Энни - Мередит Бейл?  Раз уж ты с ней работаешь и завоевываешь ее доверие?
  - Она очень умна.  Умеет манипулировать.  Она рассказывает только то, что хочет, чтобы ты знал.
  ‘ Как она отреагировала на то, что случилось с Фрэнком Уомфри?  Скелгилл снова оглядывается в поисках еды, как будто ответ на его вопрос занимает второстепенное место среди его приоритетов.
  ‘ Конечно, пациенты не были проинформированы о характере его смерти – ни о каких подозрениях.  Но...
  Ее самоконтроль оказывает немедленное воздействие.
  ‘ Но что?  Вы хотите сказать, что реакция была?
  Теперь доктор Агнета Уокер, кажется, отступает – она ерзает на стуле, и ее подтянутая фигура принимает более официальный вид.
  - Как вы только что намекнули, никогда не рекомендуется подходить к расследованию, имея в виду предварительную интерпретацию.
  Скелгилл прищуривает глаза.
  - Зависит от того, что ты знаешь, не так ли?
  Доктор Агнета Уокер остается под охраной.
  Естественно, зная историю Мередит Бейл, можно быть предрасположенным прочесть какую–то ассоциацию в ее ответе.
  - Так ты все-таки спросил ее?
  – О, нет, не прямо, просто о том, что она чувствовала – она была дружна с Фрэнком Уомфри, и было разумно посочувствовать.
  - И она была расстроена?
  - Дэн, она психопатка.
  Это прямое заявление заставляет Скелгилла остановиться посреди формулирования следующего вопроса.  Он выпускает воздух, а затем вдыхает снова.
  -И что с того?
  Она, конечно, не была расстроена, но мне показалось, что я уловил некоторое чувство триумфа, которое она хотела, чтобы я уловил.  Это был всего лишь намек – и именно поэтому я говорю, что не следует легко делать выводы".
  Скелгилл никак не реагирует на этот анализ.  Но ясно, что в его голове прокручивается тот или иной сценарий.  После нескольких минут молчания он наклоняется вперед и сжимает руками свой почти пустой пинтовый бокал.
  – Энни, мне может понадобиться твоя помощь – немного внутренней информации.
  - Ты говоришь о Мередит Бейл?
  – Да, может быть, но еще пара персонажей, которые работают в Хэресфелле.
  Доктор Агнета Уокер поднимает бокал и скромно отхлебывает, выражение ее лица ничего не выражает.
  - Ты понимаешь, что это может поставить меня в компрометирующее положение?
  Скелгилл скорчил гримасу типа "да будет так" и отодвинул свой стул.
  – Тогда я, пожалуй, принесу тебе еще одну - выпей, девочка.
  Автоматически она выполняет его просьбу, хотя в ее бокале слишком много, чтобы проглотить за один раз.  Скелгилл начинает отходить к бару.
  – Но ... моя машина в Пенрите.
  Скелгилл небрежно ухмыляется.
  – Не волнуйся, если тебе понадобится комната, у меня есть связи.
  Он уходит и быстро завоевывает благосклонное внимание хозяйки квартиры.  Доктор Агнета Уокер наблюдает за происходящим с некоторым удовлетворением и небрежно допивает остатки водки.
  *
  "Джонс".
  ‘Guv?’
  - Где ты? - спросил я.
  ‘Guv?  Я с трудом слышу из–за эха - звук такой, словно ты в туалете.
  – Да... ну, ты же знаешь, что сигнал здесь может быть дерьмовым.
  ‘ Возможно, это я, шеф, – вы не могли бы подождать, пока я отойду?  Она не оставляет Скелгиллу выбора, и наступает приглушенная тишина, прежде чем ее голос возвращается на линию.  - Как это?
  - С моей стороны все в порядке – я слышу движение.  Ты был в клубе?
  - Ты все еще расстаешься, шеф.
  Скелгилл на мгновение отнимает трубку от уха и проверяет экран.  У него максимальные значения.
  – Джонс, мне нужно поторопиться.
  ‘ Конечно, шеф.  Похоже, она прекрасно расслышала это заявление.
  – Когда вы рассказали мне о письме Мередит Бейл Криллу, вы сказали, что у вас есть контакт в Национальной службе здравоохранения Большого Манчестера.
  - В отделе кадров, ага?
  - Она может заняться каким-нибудь расследованием?
  - Это он, шеф.
  ‘Верно.  Что угодно.  Запишите эти имена.
  ‘ Простите, шеф?  Вы опять ушли.
  Но теперь Скелгилла беспокоит звук открывающейся поблизости двери.
  – Джонс, я пришлю тебе сообщение, хорошо?
  Он ждет, но ответа нет – похоже, связь прервалась.  Он смотрит на свой мобильный, прежде чем сердито сунуть его в карман.  Одним ботинком он опускает крышку унитаза и спускает воду.  Когда он выбегает из кабинки и быстро направляется к выходу, лысеющий джентльмен средних лет в очках, стоящий у ряда писсуаров, неодобрительно оглядывается через плечо; мужчина в спешке не вымыл руки.
  *
  Примерно в час ночи того дня, который сейчас наступил в пятницу, длинный коричневый автомобиль shooting brake съезжает с автомагистрали М6 и приближается к Tebay services.  В этот час у входа в вестибюль много свободных парковочных мест, но машина останавливается примерно в пятидесяти ярдах от отмеченного места для пикника.  Окутанный тьмой и окруженный довольно зловещим лесом, днем это приятное травянистое место, покрытый листвой оазис, где пение птиц и журчание ручья дают передышку путешественнику, ищущему глоток свежего воздуха.  Здесь есть несколько скамеек на козлах, пара мусорных баков и – предусмотрительно предусмотренная – каменная поилка для собак.  Единственный намек на власть - это знак, предупреждающий, что их владельцы будут оштрафованы, если не уберут за собой.
  Со стороны водителя выходит мужчина.  Стройный в профиль и на пару дюймов выше среднего роста, он, кажется, одет по погоде.  То немногое, что пробивается сквозь морось окружающего неонового света, показывает, что на нем что-то вроде уличной куртки и широкополая шляпа.  Он поднимает воротник и, закрывая дверцу, ныряет к машине и громко говорит с сильным лондонским акцентом.
  – Оставайся там, девочка, я вернусь через минуту.
  Он оставляет машину незапертой и целеустремленно шагает к главному служебному зданию.  Хотя магазины в небольшом торговом центре будут закрыты, свет, проникающий через большие витрины из зеркального стекла, показывает, что кафетерий работает, хотя эта часть зоны отдыха огорожена канатом.  Сторонний наблюдатель увидел бы, как он встал в очередь водителей грузовиков у прилавка быстрого питания и в положенный момент повернулся с подносом, уставленным стопкой разнообразных картонных коробок.  Однако, в отличие от водителей грузовиков, которые втискиваются на места за отдельными столиками и приступают к своему полуночному пиршеству, мужчина в шляпе сворачивает в сторону и через полминуты выходит в ночную прохладу, пятясь к ручным вращающимся дверям.
  Он возвращается по узкой дорожке, соединяющей освещенное здание с тенистой площадкой для пикника.  Он ставит поднос на столик рядом со своей машиной, а затем тянется, чтобы открыть пассажирскую дверцу.  То, что его компаньону требуется такая помощь, объясняется тем, что оттуда вываливается собака среднего размера, в основном с темными отметинами, неопределенной породы, но, безусловно, какой-то крепкой разновидности.  После короткой игры на лужайке существо наклоняется к своему хозяину, который в это время кладет на влажную землю то, что может быть открытой коробкой от чизбургера.
  – Вот так, девочка, собирай свои ампулы.
  Животное не требует повторного приглашения, делая паузу между укусами только для того, чтобы подтвердить, что это человеческое угощение действительно предназначено для ужина собаки.  Мужчина, тем временем, жует с большей осторожностью, перемежая свой прием пищи различными другими кокни-наставлениями своему питомцу.  То, что он расхаживает сам по себе, казалось бы разумным, судя по стопке продуктов, которые он купил.  Действительно, еще через несколько минут кажется, что он побежден – он откусил больше, чем может прожевать, – и даже собака не проявляет энтузиазма, когда ей предлагают вторую порцию.  Мужчина вытирает рот рукавом и поднимается на ноги.  Он закидывает руки за голову.  Затем он резко свистит и кричит.
  – Давай оторвемся, девчоночья страна, пока не кончили.
  И с этими словами он оставляет недоеденный ужин, видит, как собака садится на пассажирское сиденье, обходит машину, садится со стороны водителя, все еще в пальто и шляпе, и заводит двигатель.  Автомобиль демонстративно набирает обороты перед тем, как тронуться с места, и когда это происходит, он набирает скорость, пересекая по диагонали пустые парковочные места, чтобы выехать на отмеченную полосу выезда.  Но когда он исчезает из виду – если смотреть со стороны зоны для пикников, – он сворачивает на заправочную площадку, проскальзывает между заправочными станциями, огибает киоск налево и возвращается к задней части главного сервисного здания.  Здесь он останавливается.  Водитель выходит, и сотрудник немедленно пропускает его через пожарную дверь.
  Как известно, Тебей находится всего в восьми милях от Хэресфелла.
  
  OceanofPDF.com
  18. ЛАГЕРЬ
  - Какможно доверять этой собаке, шеф?
  Скелгилл поджимает губы.
  -Ага.
  Но сержант Лейтон задумчиво хмурится из-под своих темных бровей.  Два детектива стоят бок о бок в густом лесу, мульча из листьев под ногами влажная и бесшумная.  В двадцати ярдах от нас, на огороженной лентой площадке, кинолог тренирует Работающего кокера.  Похоже, собака обнаружила свою цель, потому что проводник делает знак поднятым большим пальцем в их сторону.
  ‘ Я всегда думаю, что с собаками, шеф, если они не хотят тебя кусать, они хотят доставить тебе удовольствие.  Сержант Лейтон сгибает плечи, защищаясь от капель с балдахина, попадающих ему на затылок.  "Точно так же, как я читал о Королеве в газете".
  -Что? -спросиля
  – Да, шеф, люди писали истории о встрече с королевой.  Эта женщина говорит, что, когда она была маленькой, Королева посетила их школу, и она спрашивает, как тебя зовут, малышка?  Она отвечает "Елизавета", и глаза королевы загораются, и она говорит, что это прекрасное имя – меня тоже так зовут".
  Скелгилл искоса смотрит на своего сержанта.
  – Лейтон, какое это имеет отношение к собаке?
  – Дело в том, шеф, что маленькую девочку ... ее звали Дафна.
  Скелгилл закатывает глаза.
  ‘ Я думаю, мы можем считать, что собака не такая уж хитрая, Лейтон.  Скелгилл разворачивается на каблуках и начинает карабкаться вверх по каменистому берегу, покрытому каскадом ярко-зеленых папоротников.  - Пойдем, здесь не на что смотреть.
  *
  – Твое здоровье, Лейтон, сколько я тебе должен?
  Скелгилл похлопывает себя по карманам, но прежде чем он успевает сослаться на свое обычное отсутствие денег, сержант опережает его.
  – Виноват, шеф, я вчера выиграл обезьянку в Национальную лотерею.
  Скелгилл переводит взгляд со своего сержанта на тарелку с завтраком, которую поставили перед ним.  Он довольно недоброжелательно хмурится.
  - С каких это пор они начали предлагать экзотических домашних животных в качестве призов?
  – Очень смешно, шеф, пятьсот центов.
  Скелгилл не может скрыть зависти во взгляде.
  – Ты мерзавец, Лейтон, я никогда не выигрывал ни пенни.
  Сержант Лейтон напускает на себя сочувственный вид.
  - Ты просто должен продолжать в том же духе, шеф.
  Скелгилл качает головой.  Он уже набивает рот первым куском.
  ‘ Сделал это в первую неделю.  Не получил ни одного номера.  Пустая трата денег.
  На лице сержанта Лейтона появляется вспышка раздражения, но затем он становится более сдержанным.  Он неуверенно берет нож и вилку и замирает, держа приборы в воздухе.
  – Я подумал, что мне лучше пригласить жену куда-нибудь сегодня вечером, шеф, раз уж мы можем позволить себе заплатить за няню.
  Скелгилл продолжает есть.  Он наклоняет голову в знак согласия.  Он понимает, что его подчиненный подает заявку на досрочное завершение работы по графику, а не в "неурочный час", который не может иметь никакого отношения к графику работы по контракту.
  ‘ Все должно быть в порядке, Лейтон, при условии, что не будет замечено Крилла.  В любом случае, сегодня днем я беру доктора Уокера на рыбалку.
  - В пятницу, шеф?
  Теперь Скелгилл возмущенно смотрит через стол.
  - Это работа, Лейтон.
  - Хорошо, шеф.
  Сержант Лейтон понимает, что оспаривать это не стоит.  Скелгилл, однако, очевидно, чувствует себя обязанным уточнить.
  – Для начала - я провел тот благотворительный аукцион, чтобы угодить Шефу.  Она не сможет жаловаться, когда я доведу дело до конца.  Он раздраженно тычет пальцем в сосиску.  – Во–вторых, я попросил доктора Уокера немного покопаться для меня - и я не имею в виду червей, Лейтон.
  Сержант Лейтон ободряюще кивает.
  - Насчет Хэресфелла, шеф?
  -Ага.
  Скелгилл возвращается к своей тарелке.  Сержант Лейтон остается размышлять о махинациях своего начальника.
  – Там должен быть кто-то, кто знает, что задумал Гарри Крайлл, шеф, даже если они сами этого не осознают.
  Скелгилл бросает на своего сержанта косой взгляд, но продолжает есть.  Сержант Лейтон жестикулирует через плечо.
  – И что он здесь делал, шеф, прятался в тех кустах?
  – Подумай сам, Лейтон, на что годится это место?
  ‘ Жаркое, чипсы, бургеры – я имею в виду, если бы я все эти годы сидел взаперти, шеф.  Но теперь сержант Лейтон уходит.  – Дело в том, что у нас весь день у входа дежурил офицер в форме, а всю ночь велась запись с камер видеонаблюдения.
  Скелгилл указывает ножом мимо своего сержанта, как будто прицеливается для демонстрации своей доблести.
  – Посмотри туда, Лейтон, что ты видишь?
  Сержант Лейтон сначала вздрагивает, а затем кряхтит, поворачиваясь всем своим телом, чтобы посмотреть сквозь зеркальные окна.  Через несколько мгновений он с надеждой отвечает.
  - Дождь, шеф?
  Скелгилл встает.
  - На стоянке грузовиков, Лейтон.
  ‘ О, вы правы, шеф, чертовски хороший артикс.  Он делает паузу на мгновение, прежде чем становится ясен вывод из этого предложения.  - Ты думаешь, он поймал попутку?
  Скелгилл хмурится.
  – Не на попутке, Лейтон, но насколько сложно спрятаться?
  Сержант Лейтон начинает кивать.
  – Не очень, шеф, судя по всей этой болтовне в Кале.
  - Именно там он и мог бы сейчас быть.
  Сержант Лейтон внезапно выглядит слегка удивленным.
  ‘ Сделайте так, чтобы кто-нибудь пошел другим путем, шеф.  Есть ли шанс, что французы поймают его и отправят обратно?
  Скелгилл натягивает улыбку, признавая попытку своего подчиненного иронизировать.
  ‘ Он предпочитает не высовываться, Лейтон.  Подумай обо всех коттеджах, в которые он мог вломиться, – о хозяйственных постройках, о садовых сараях.  Вместо этого он разбил лагерь в лесу.
  - Полагаю, это объясняет пропажу полиэтиленовой пленки, шеф?
  Скелгилл кивает.
  Это и кусок бечевки – все, что вам понадобится, чтобы соорудить приличное укрытие.  А прозрачный полиэтилен практически невидим.  Легкий.  Легко упаковывается".
  ‘ Констебль Додд предположил, что под камнем была спрятана коробка из-под бургеров, шеф.  Думаете, он взял ее отсюда?
  Скелгилл качает головой.
  – Выгребли из мусорных баков, Лейтон, на том месте для пикника.
  Сержант Лейтон, похоже, сомневается в этой идее.
  – Дело в том, шеф, что погода у нас была такая, что не могу представить, чтобы кто-нибудь пользовался этим местом вчера.
  Скелгилл мрачно поднимает голову.
  – Люди с собаками, Лейтон, мы не можем привести их внутрь.
  Упоминание об этом, должно быть, возвращает мысли сержанта Лейтона к собаке–ищейке и ее осмотру того, что могло быть временным лагерем для ночевки.
  – Полагаю, он знает, как извлечь из этого максимум пользы, шеф, учитывая все эти руководства по выживанию в его комнате.
  - Какие проводники?
  - Я отправил это по электронной почте, шеф.
  "Я не получал никакого электронного письма".
  – Я отправил это вчера вечером, шеф, в конце игры – отчет обо всех находках, касающихся Фрэнка Уомфри и побега Гарри Крилла.
  Скелгилл выглядит озадаченным.  Он достает мобильный телефон из кармана куртки и укоризненно смотрит на него.
  – Эта штука хуже, чем бесполезна, Лейтон – в любом случае, срок действия моего пароля истек - я не знаю, что происходит с этими технар-парнями.
  Сержант Лейтон стоически тянется за своей телефонной трубкой.  Он кладет ее на стол рядом со своей тарелкой и подстраивает под свое фокусное расстояние.
  – Не беспокойтесь, шеф, я выложу вам всю подноготную.
  Скелгилл утвердительно приподнимает бровь над краем своей кружки.
  – Пялиться на Фрэнка Уомфри, шеф, во–первых, забавно – ни за что не догадаешься, чем он занимался до того, как его привлекли.
  Скелгилл выглядит раздраженным.  Он не желает играть в маленькую игру своего сержанта.
  - Архиепископ Йоркский.
  ‘ Что?!  Сержант Лейтон удивленно вскидывает руки.  - Откуда вы это знаете, шеф?
  Скелгилл на мгновение выглядит озадаченным.  Он кладет нож и вилку на стол так, чтобы их концы были направлены вертикально.  Сержант Лейтон расплывается в улыбке.
  – Нет, вы правы, шеф, он был шпионом, работал на Службу безопасности.
  Скелгилл сердито смотрит.
  – Лейтон, ты уверен, что не услышал это из могилы?
  ‘ Прямо, шеф, наши ребята просмотрели его досье – он был в Берлине в то время, когда рухнула Стена.  Заставляет задуматься – не потому ли кто–то остерегался его, зная, что он не из тех, кто подслушивает.
  – Да, ну ... что-то забило ему голову теориями заговора.
  Сержант Лейтон проводит пальцем по экрану своего телефона.
  ‘ В обращении с лекарством нет ничего нового, шеф.  Мы поговорили со всеми, кто прикасался к нему в ходе обычных событий – начиная с массовых поставок, которые они получают из распределительного центра NHS, и заканчивая выпиской из диспансера, обслуживающего отделение в Конистоне.  Напрашивается вывод, что он не мог быть случайно загрязнен – иначе были бы другие такие же образцы.  Затем были соблюдены все правильные протоколы, и никто не может понять, как это могло быть подделано – кроме как во время хранения, готового к выходу.’
  -Или Артур Керр подменил меня.
  Сержант Лейтон с энтузиазмом кивает.
  – Я знаю, шеф, только проблема в том, что ему пришлось бы сделать это под носом у палатной медсестры, а она старая приверженка права на этап – не думаю, что вам удалось бы пройти мимо нее.
  -Если только они не были в сговоре.
  Теперь сержант Лейтон хмурится довольно удрученно.
  – Если честно, шеф, я этого не понимаю – она в ярости, что ее связывают со смертельной ошибкой, когда все, что она сделала, - это выписала дозу лекарства.
  Скелгилла, похоже, этот небольшой сценарий не тронул; возможно, он без всякой причины бросает свирепый взгляд на своего подчиненного, который чувствует его недовольство и быстро продолжает свой отчет.
  ‘ Припаркуйте медсестер, шеф, – вот анализ камер видеонаблюдения в амбулатории – какая это была приятная беседа.  В конце концов мы подключили офицера службы безопасности, который обрабатывает все фотографии для пропусков персонала.  На данный момент она опознала девяносто процентов людей, которые входили и выходили.
  Скелгилл выглядит встревоженным.
  -Только девяносто процентов?
  ‘ Вечером свет приглушают, шеф, и если у вас двое или трое людей, которые входят или выходят вместе, камера не всегда дает четкий снимок.  По правде говоря, он установлен на входных дверях – в этом суть их политики безопасности – отслеживать перемещения из одной запретной зоны в другую.
  Скелгилл неохотно кивает.
  - Так кого же мы опознали?
  ‘ Это довольно длинный список, шеф - это место похоже на Клэпхэм Джанкшен.  Сержант Лейтон прищелкивает языком, листая страницу вниз.  ‘ Дело в том, что у них там есть чайник для персонала, плюс центральный компьютерный терминал для проверки и обновления медицинских карт пациентов.  Там были врачи, медсестры, психотерапевты, охрана, уборщицы – всего около тридцати человек - за двадцать четыре часа до смерти Фрэнка Уомфри.  Мы работаем с ними – конечно, с некоторыми мы уже беседовали – с женщиной–Боссом, доктором Петтигрю, вашим знакомым доктором Уокером, Эриком Блэклоком и Артуром Керром.
  Сержант Лейтон делает паузу, чтобы посмотреть на реакцию своего начальника.  Скелгилл смотрит на ладонь своей руки.
  - Какие новости об отпечатках пальцев на флаконе?
  Сержант Лейтон делает довольно унылое лицо.
  ‘ Я позвонил в лабораторию, пока ехал сюда, шеф.  У них возникли проблемы с разделением – она такая маленькая, и отпечатки накладываются друг на друга.  Они считают, что их может быть два или три комплекта, а может, и больше.
  - Нам это нужно, Лейтон.
  - Я догоню их, шеф.
  Скелгилл подтверждающе кивает головой.
  - Что еще? - спросил я
  - Старикашка с припадком, шеф.
  Теперь глаза Скелгилла подозрительно сузились.  Его сержант сегодня утром в озорном настроении – что вполне объяснимо, учитывая его выигрыш в лотерею, – и можно ожидать, что за этим маленьким стишком последует каламбур.  Однако сержант Лейтон продолжает с невозмутимым видом.
  ‘ Может, там что-то есть, шеф, а может, и нет.  Они не позволили мне взять у него интервью – даже в присутствии врача.  У него приступ депрессии, и он ни с кем не разговаривает, даже со своим психиатром.  Сержант Лейтон чешет в затылке, как бы подчеркивая свое недоумение.  ‘Теперь это прикрытие - или это пукка?  Как бы то ни было, они прописали ему дополнительные лекарства, чтобы он успокоился, поэтому они считают, что нет смысла допрашивать его – даже если бы он ответил, мы не могли полагаться на то, что он говорит, "из–за лекарств".
  Скелгилл задумчив.
  - А что подумал психиатр?
  ‘ Это был Петтигрю, шеф, они навели меня на него.  Похоже, у него полный доступ к медицинским записям – он знает всех пациентов.  Он не позаботился о парне, с которым случился припадок, но нашел отчет в своем компьютере.  Оказывается, у него есть предыдущие.’  (Сержант Лейтон, прищурившись, смотрит на экран своего телефона и запинаясь читает.)  ‘ Неэпилептическое пароксизмальное расстройство, вот оно – не регулярное, даже в последние двенадцать месяцев, но достаточно частое, чтобы сделать приступ вероятным.  Врач, который был на вызове, в его отчете говорится, что пациент пришел в сознание к тому времени, как он добрался туда – при том, что они находились прямо на территории, – так что он не мог абсолютно точно подтвердить, что это был настоящий припадок.  Садовод–терапевт обучен только основам оказания первой помощи, так что, если старик притворялся, он, вероятно, не смог бы этого сказать.’
  У Скелгилла выражение лица, приличествующее человеку, получающему череду неудовлетворительных ответов.
  - Что он сказал о побеге?
  ‘ Более или менее так, как мы уже слышали, шеф.  Гарри Крилл подвернул лодыжку, копая.  Он хромал около двадцати минут и попросил разрешения отдохнуть в сарае.  Остальные заканчивали работу – пропалывали сорняки между рядами, – и в следующее мгновение этот, с пеной у рта, расплющил кучу стручковой фасоли.
  - А как насчет сговора с Криллом?
  Сержант Лейтон начинает кивать, но затем быстро качает головой, чтобы не произвести неверного впечатления.
  ‘ Говорит, Крилл держался отчужденно, шеф, ни с кем из остальных он не дружил, к шуткам не присоединялся, просто занимался садоводством.  Сержант Лейтон облизывает губы; у него пересыхает во рту, и он торопливо делает глоток из своей кружки.  "Говорит, что он был действительно одержим этим – у него была своя заплата, к которой он никому не позволял прикасаться – считал, что он единственный, кто делает это должным образом, типа того".
  Скелгилл кивает и тихо вдыхает.
  – А за что он сидит - тот, с которым случился припадок?
  Сержант Лейтон бросает предупреждающий взгляд на своего босса.
  ‘ Тебе лучше не знать, шеф.  Теперь он вытирает верхнюю губу, как будто на ней внезапно выступила испарина.  "Он с Шетландских островов, никакого отношения к Криллу – я это проверил".
  Скелгилл неохотно принимает этот совет; на мгновение, возможно, в его глазах мелькает сочувствие к своему сержанту.
  – А как насчет пропавшего снаряжения - что сказал по этому поводу специалист по садоводству?
  Сержант Лейтон еще раз сверяется со своей телефонной трубкой.
  Он считает, что очевидной закономерности не было – есть другие практикующие, которые руководят группами, занимающимися садоводством, – и с такими вещами, как веревка и полиэтилен, которые выпускаются в больших рулонах, трудно сказать, даже исчезло ли что-нибудь.  Он говорит, что иногда странный инструмент не возвращают обратно – вещи действительно роняют в подлесок или закапывают, – а потом находят снова на другой день.  Он говорит, что основное внимание всегда уделяется тому, чтобы убедиться, что в больницу не пронесли ничего опасного – их нужно каждый раз обыскивать.  Сержант Лейтон отрывается от своих записей.  – Дело в том, шеф, что, взгляни правде в глаза – сделай для них садоводство занятием – у тебя нет другого выбора, кроме как предоставить им соответствующий набор.
  -Какова позиция службы безопасности?
  – Блэклок справедливо заметил, шеф: если какой–то голос в твоей голове говорит тебе ударить лопатой старикашку рядом с тобой, потому что он воплощение дьявола, зачем тебе прятать лопату?
  Скелгилл доедает последний кусок и покорно пожимает плечами; это фаталистическая перспектива.  Сержант Лейтон ждет мгновение, а затем ухмыляется с явным удовлетворением.
  - Они побагровели из–за побега, шеф, особенно после того, как вы показали, как легко это было сделать.
  Скелгилл выглядит беззаботным.
  ‘ Не думаю, что он много взял с собой, Лейтон.  Небольшой рюкзак был бы кстати, но нет никаких признаков того, что он им обзавелся.  Если бы я был Гарри Криллом, мне бы понадобился нож – может быть, топор, ножовка.
  - Скорее всего, у него есть пара секаторов, которыми пользовались вы, шеф.
  Скелгилл кивает.
  – Да, может быть, – они не годятся для заточки, - но они режут бечевку, и ты можешь обрезать колья для бивака.
  - Может, нам лучше объявить тревогу для всех, кто проснется и обнаружит, что их розы ночью подрезали, шеф?
  
  OceanofPDF.com
  19. БАСС-ЛЕЙК
  С.келгилл расположен на лесистом западном берегу озера Бассентуэйт.  Он вытащил свою лодку на берег и поднялся примерно на двадцать футов от кромки воды, вверх по крутому берегу.  Вид из его импровизированного убежища обрамлен неровным прямоугольником и представляет собой наполовину озеро, наполовину землю.  Вода серая и неприветливая; лесная подстилка устлана оранжевыми сосновыми иголками с торчащими валунами, покрытыми мхом.  Россыпь лесных растений добавляет нотку зелени – свисающие листья ежевики, изогнутые стебли наперстянки и гроздья паслена чародейского, – но густой полог не способствовал пышному росту.  Существуют такие вещи, как ‘bothy bag’ – переносные нейлоновые укрытия, которые защищают альпиниста или бродягу от ненастной погоды.  Но зачем Skelgill платить завышенную цену за такой предмет, если камуфляжный чехол для мотоцикла и пара выдвижных алюминиевых опор для стержней делают свое дело?  Он устроился среди раскрывающихся корней норвежской ели, прислонившись спиной к стволу.  Однако ниже колен его ноги выступают из эластичного отверстия и блестят от дождя.  Его макушка прижата к материалу, и он вынужден довольно неловко присесть, чтобы что-то разглядеть поверх серебристой поверхности.  Задний план окутан туманом, все детали исчезают с наступлением сумерек.  Время от времени он пьет чай из фляжки, ковыряет в носу и швыряет еловые шишки на берег – но в тесноте своего лагеря он не может воспользоваться необходимым рычагом, чтобы добраться до береговой линии.  Непрекращающийся сильный дождь, который, по прогнозам, продолжится всю ночь и до завтрашнего дня, перекрывается густой хвойной листвой над головой, но крупные второстепенные капли собираются и падают, потрескивая у него в ушах, и капли расплываются перед глазами.
  Других звуков, о которых стоило бы говорить, не слышно.  Условия спокойные, и те немногие птицы, которые могут петь на этой поздней стадии сезона размножения, уже заявили, что с этим покончено.  С далекой автомагистрали A66 доносится неясный гул уличного движения, но густой от влаги воздух приглушает его движение над водой.  Поэтому, пожалуй, неудивительно, что Скелгилл вздрагивает, когда неуправляемый звонок его мобильного нарушает тишину.
  Он изо всех сил пытается вытащить телефонную трубку из нагрудного кармана верхней куртки; замкнутое убежище теперь превратилось в препятствие, которое угрожает свести на нет все его усилия до того, как звонок перейдет в messenger.  Черты его лица выражают некоторое предвкушение надежды, но оно сменяется испугом, когда он узнает номер звонившего.
  – Лейтон, уже больше восьми.
  – Извините, что прерываю вашу экспедицию, шеф, но...
  Его сержант, кажется, задыхается.  На заднем плане слышны пронзительные голоса: дети сопротивляются увещеваниям.  Затем звук захлопывающейся двери снижает уровень децибел.
  – Дело в том, шеф, что вам лучше отправиться в Хэйресфелл – там произошел инцидент.
  -Какого рода инцидент?
  ‘ Жена доктора Петтигрю, шеф, психолог, который ведет занятия по драматическому искусству, подверглась нападению - нападавший неизвестен.  Сержант Лейтон прочищает горло.  - Выглядит не очень хорошо, шеф.
  -Верно.
  Скелгилл смотрит через озеро Бассентуэйт в неопределимую среднюю даль.  Требуется подсказка сержанта, чтобы нарушить его концентрацию.
  - Что ты хочешь сделать, шеф?
  – Это только она... миссис Петтигру?
  - Насколько я знаю, шеф.
  - Где ты? - спросил я.
  – Дома, шеф, когда мне позвонили, я должен был отвезти жену из ресторана.
  Встретимся в Трелкельде.  Припаркуйся у гостиницы – рядом с автобусной остановкой.  Дай мне двадцать пять минут.
  ‘ Слушаюсь, шеф.  Сержант Лейтон прочищает горло.  ‘Er... что вы скажете доктору Уокеру?
  - Ее нет со мной.
  – О, я думал, ты все еще на рыбалке.
  – Она не смогла приехать, Лейтон, - что-то случилось в больнице, и ей пришлось остаться сегодня днем.
  - Понимаю, шеф.
  Тон сержанта Лейтона предполагает, что он рассчитывает, что его босс все равно уехал на рыбалку.  Однако он мог бы также подумать о том, что это позволило ему закончить работу вовремя, хотя теперь он был вынужден отказаться от праздничного ужина.  Кажется маловероятным, что Скелгилл признает свою жертву.
  *
  ‘ Я подумал, шеф, что сегодня утром у Шефа полиции, по крайней мере, будет что сообщить прессе – о том, что Гарри Крайлл был поблизости от Тебея.  Сержант Лейтон качает головой и выпячивает мясистую нижнюю губу.  - Но это будет неудача.
  Скелгилл, не обращая внимания на ограничение скорости на автостраде, щурится в свете фар встречного транспорта.  Черты его лица измождены, что резко контрастирует с каждой вспышкой света; действительно, он выглядит изможденным, сгорбившись над рулем.  Его ответ несколько уклончив.
  - И что нам теперь делать, Лейтон?
  На несколько мгновений наступает тишина, в то время как сержант Лейтон одобрительно пожимает плечами и издает неопределенные звуки раздражения.  Затем Скелгилл продолжает.
  – Все эти неприятности, Лейтон, исходят из их четырех стен, это их дом не в порядке, и теперь мы отвечаем за них.
  Сержант Лейтон украдкой бросает взгляд на Скелгилла, как будто не уверен в его мотивах.  Возможно, его босс получил послание свыше, которым он не поделился – в духе того, что с него хватит, и Скелгилл должен положить этому конец.  Или еще.
  ‘ Поступило с полдюжины сообщений о том, что Крилла, шеф, видели ближе всего в кузнице в Гретна-Грин, дальше всего на выпускном вечере в Торки.  Все они были слишком далеки друг от друга, чтобы быть одним и тем же человеком.  Чудак в Гретне оказался немецким туристом.
  Скелгилл пренебрежительно качает головой.
  - Сомневаюсь, что кто-то из них был Гарри Криллом.
  - Скорее всего, нет, шеф.
  ‘ Скорее всего, он в нескольких милях от Тебея, Лейтон.  (Сержант Лейтон снова пристально смотрит на своего начальника, как будто подозревает, что тому что-то известно.)  - Или в баре, полном танцующих девушек, на Елисейских полях.
  Теперь сержант Лейтон вздыхает.
  - Это "Мулен Руж", не так ли, шеф?
  Скелгилл пожимает плечами.
  - Мне все равно, Лейтон.
  Сержант Лейтон на мгновение задумывается, но, похоже, Франция тоже не является его сильной стороной, и он возвращается к местной тематике.
  ‘ Вчера днем я перезвонил в Тебей, шеф.  Окружной прокурор, который проверял записи с камер видеонаблюдения, закончил и хотел показать мне несколько роликов.
  -Ичто?
  ‘Ничего особенного, шеф - пара странных персонажей - ха!’  Он фыркает.  ‘ Один чудак, немного похожий на тебя, пришел после полуночи на большую вечеринку – толком не разглядел его из-за шляпы.  Но нет никакой опасности, что это Гарри Крилл – судя по описанию, ему не больше пяти футов семи дюймов.
  – Да, ну ... у меня такой заурядный вид, Лейтон... Если бы они охотились за мной, их бы видели сотнями по всей стране.
  Сержант Лейтон с сомнением хмурится; он имел бы право не согласиться с оценкой Скелгилла, поскольку в его боссе есть нечто такое, что, безусловно, выделяет его из толпы – хотя, возможно, это больше связано с его бунтарской натурой, чем с внешностью.
  – И все же, посмотри на это с другой стороны, шеф – он, кажется, не замышляет ничего дурного - не похоже, чтобы он впал в ярость.
  - Что ж, дай ему шанс, Лейтон, он был без сознания всего тридцать шесть часов.  Может, он откладывает деньги на выходные.
  Сержант Лейтон делает такое лицо, словно оценивает эту мудрость.  Но затем ему приходит в голову другая мысль.
  – Кстати, шеф, я получил сообщение от Джорджа на стойке регистрации – сержант Джонс пытался с вами связаться.
  -"Да?"
  Безразличие Скелгилла неубедительно.
  ‘ Похоже, инспектор Смарт договорился с Шефом, чтобы они остались в Манчестере.  Наблюдение дает результаты, и Smart считает, что оно начнется в субботу вечером – что бы это ни было ".
  Скелгилл молчит.  Он задумчиво смотрит, как фары безжалостно сверкают в его прищуренных глазах.  Не моргая, он противостоит их вопросительному взгляду, как заключенный, решивший не сдаваться.
  - Похоже, тогда мы предоставлены сами себе, Лейтон.
  *
  - Все хуже, чем мы думали, инспектор.
  ‘ Что может быть хуже?  Невинная вопросительная нотка в голосе Скелгилла могла быть почти прикрытием для сарказма.
  Брайони Босс тщательно поправляет прическу – явно сменное занятие.  Она нанесла дополнительные слои макияжа, чтобы подчеркнуть свой внешний вид, а темные тени для глаз придают ей готический вид при слабом освещении ее кабинета, освещаемого только лампой Anglepoise.  Со стороны Хэйрсфелла она является единственным представителем; Скелгилл и сержант Лейтон задумчиво сидят напротив нее за столом.
  Пропуск, удостоверяющий личность доктора Хелен Петтигрю, пропал – Мередит Бейл, похоже, скрылась - мы подозреваем ее в нападении.
  Скелгилл что-то бормочет себе под нос.
  "Бонни и Клайд".
  ‘ Простите, инспектор?  (Он прошипел эти слова себе под нос.)
  – Ничего, мадам, продолжайте.
  ‘ Эрик Блэклок просматривает записи с камер видеонаблюдения – я жду его с минуты на минуту.  Мы проводим обыск – на случай, если она все еще в помещении.
  Скелгилл встает и подходит к окну.  Он засовывает руки в карманы и смотрит в сторону земельных участков и долины Лун. Однако это не может быть упражнением в наблюдении, поскольку территория погружена в темноту, а холодные галогенные прожекторы, освещающие ограду по периметру, не позволяют видеть ничего за ней.  Он осторожно прижимается лбом к прохладному стеклу.  Проходит несколько мгновений, прежде чем он приходит к какому-то выводу и возвращается на свое место.
  - Вам лучше начать с миссис Петтигру.
  Брайони Босс уныло кивает.
  – Доктор Хелен, у нее серьезные травмы головы, возможно, вызванные ударами молотка, она доставлена в отделение интенсивной терапии Камберлендской больницы.
  - А что насчет ее мужа?
  – Его предупредили - он уже должен быть у постели Хелен.
  - Его здесь не было, когда это случилось?
  Брайони Босс качает головой.
  ‘ Он работал в обычную смену – он стащил свою карточку сразу после половины седьмого.  Мы думаем, что нападение произошло по меньшей мере часом позже.
  "Они живут в Кендале". Скелгилл утверждает это как факт, хотя и не раскрывает своего источника, Артура Керра, хорошо информированной медсестры, недовольной привилегированным образом жизни семьи Петтигрю.
  – Совершенно верно, инспектор, их подростки учатся в Седберге, так что пока они в надежных руках.
  Скелгилл кивает.
  - При каких обстоятельствах это произошло?
  Директор начинает отвечать, но у нее пересыхает во рту, и она тянется за стаканом с водой, который находится под рукой.  Когда она пьет, раздается звон льда.
  Уборщица обнаружила ее без сознания – она потеряла много крови, но, к счастью, мы смогли за считанные минуты оказать эффективную медицинскую помощь, так что ее состояние, по крайней мере, стабилизировалось".
  Скелгилл морщится, как человек, ожидающий громкого звука.
  - Полагаю, было бы чересчур требовать, чтобы в театральной студии было видеонаблюдение?
  - Боюсь, что так, инспектор.
  -Почему она работала допоздна?
  – Ее труппа ставит спектакль в августе – "Ромео и Джульетта" - у них есть свободное время для репетиций после ужина каждую пятницу.
  – А Мередит Бейл - она в группе?
  - Насколько я понимаю, она играет Джульетту.
  Брайони Босс натягивает ироничную улыбку, хотя лицо Скелгилла остается мрачным.  Режиссер продолжает.
  Урок закончился в половине восьмого.  Хелен Петтигрю позвонила в Конистон Уорд, чтобы сказать, что Мередит Бейл вернется позже – что она свяжется со службой безопасности, когда они закончат.  Должно быть, они проводили какую-то дополнительную репетицию, один на один.
  Скелгилл делает вдох, словно собираясь задать вопрос, но в этот момент звонит телефон.  Брайони Босс отвечает и внимательно слушает.  Хотя она и без того напряжена, именно эта новость еще больше выбивает ее из колеи, потому что она напрягается и крепче сжимает телефонную трубку.
  - Вы уверены? - спросил я
  Она снова слушает, а затем без единого слова заканчивает разговор.  Два детектива смотрят на нее, как изголодавшиеся волки.  Она прочищает горло и делает еще глоток своего напитка.  Когда она поднимает взгляд, белки ее глаз кажутся расширенными от недоверия.
  ‘ Это была сторожка.  Говорят, доктор Хелен Петтигрю ушла с доктором Агнетой Уокер около восьми.  За рулем был доктор Уокер.
  "Боже!"
  Это восклицание сержанта Лейтона выражает их коллективное недоверие.  И теперь трио сидит, как актеры, которые одновременно высохли.  Скелгилл первым обрел дар речи – он говорит отрывисто, сквозь сжатые челюсти, как будто изо всех сил пытается контролировать свои эмоции.
  – Лейтон, спустись в сторожку - мне нужны глава и стихи – узнай регистрационный номер машины доктора Уокера – это красный "Вольво" – объяви аварийную тревогу.  Шевелись.
  - Хорошо, шеф.
  Сержант Лейтон вскакивает на ноги и спешит к двери, однако Брайони Босс поднимает ладонь.
  – Сержант, вам понадобится кто-нибудь в сопровождении.
  Но в этот момент открывается дверь – входит начальник охраны с подчиненным в форме.  Короткий обмен репликами устанавливает, что последний будет сопровождать сержанта Лейтона, и пара поспешно уезжает.  Скелгилла знакомят с Эриком Блэклоком.  Это внушительная фигура – хотя ему чуть за шестьдесят – примерно такого же роста, как Скелгилл, но гораздо более плотного телосложения.  Тяжеловесные движения и размеренная речь архетипичного английского деревенского полицейского констебля; волевой подбородок и седые волосы, коротко подстриженные на широкой голове, хотя голубые глаза–бусинки предполагают, что за незамысловатой внешностью скрывается проницательный мозг.  Он спрашивает Брайони Босс, может ли он взять под контроль ее компьютер.  Она уступает свое место, и они со Скелгиллом группируются вокруг.  Эрик Блэклок методично надевает очки для чтения и крепкими пальцами, медленно и неторопливо постукивая по клавиатуре, входит в систему.  Затем он направляет мышь и еще через полминуты делает последний щелчок и откидывается на спинку кресла.
  ‘ Смотрите.  Это они уходят через фойе для персонала.
  Картинка зернистая – отрывистая последовательность монохромных кадров, на которых видны две довольно темные фигуры, продвигающиеся вместе, сначала заходящие на территорию, затем пересекающие ее в тесной компании, почти взявшись за руки, и удаляющиеся от выхода.  Скелгилл наклоняется вперед, пристально вглядываясь.  Ведущая, несомненно, доктор Агнета Уокер – ее стройную фигуру в сочетании с длинными волнистыми светлыми волосами невозможно спутать ни с чем.  Вторая женщина выше – в целом более крупного телосложения; и темные волосы вьющимися прядями выбиваются из-под капюшона ее пальто, который уже был поднят в ожидании ожидающего их дождя.  Кажется, они не обмениваются ни словом, хотя их движения целенаправленны.  Доктор Агнета Уокер с тревогой оглядывается, проходя через дверь, но ее спутник подталкивает ее сзади, и она вынуждена пройти дальше.  Эрик Блэклок прочищает горло.
  - У нас будут другие кадры – мне понадобится больше времени, чтобы выделить их, – но это доказывает, что они вышли на автостоянку.  Чтобы вернуться, им пришлось бы пройти нашу главную проверку Безопасности, а они, очевидно, этого не сделали. ’ Он многозначительно смотрит на Директора, а затем на Скелгилла.  "У нас было бы лучше, чем это, но новая система, которая должна была быть установлена, была отменена".
  Брайони Босс громко дышала через нос с частотой, свидетельствующей об учащенном пульсе.  Она бросает мрачный взгляд на Эрика Блэклока, но затем снова вздыхает.  Она обращается к Скелгиллу.
  – Это не доктор Хелен Петтигрю, это само собой разумеется.
  Эрик Блэклок оборачивается и смотрит на нее с любопытством.  Очевидно, он понимает невозможность того, что это мог быть тяжело раненный психолог, но есть кое–что, что его озадачивает.
  - И на Мередит Бейл она тоже не похожа.
  Скелгилл опирается руками на край стола.  Он отталкивается и прижимает кулаки к пояснице.  Он стискивает зубы, разгибая свой беспокойный позвоночник.
  - Какой парик носит Джульетта? - спросил я.
  Темные глаза Брайони Босс мерцают в полумраке.
  – Вы правы, инспектор, у них обширная коллекция костюмов ... и париков, конечно.
  Эрик Блэклок разворачивается в режиссерском кресле.  Он упрямо складывает руки на груди.
  -Зачем доктору Уокеру уводить Мередит Бейл из больницы?
  Брайони Босс непроизвольно пятится.  Кажется, что сама идея отвратительна – и что она изо всех сил пытается найти объяснение.  Затем Скелгилл поставляет один из них.
  - По-моему, у нее не было особого выбора.
  Кажется, это соломинка, за которую она готова ухватиться.  Теперь она с надеждой протягивает обе руки.
  - Что вы имеете в виду, инспектор?
  Скелгилл наклоняет голову в сторону компьютерного терминала.
  – Судя по тому, как Мередит Бейл держалась рядом с доктором Уокер, у нее под пальто было спрятано оружие.
  Эрик Блэклок начинает протестовать, но Режиссер резко прерывает его.
  ‘ Их движения были неестественными.  Это очевидно.
  Скелгилл засовывает руки в карманы и прохаживается по ковру.
  -Как могла доктор Агнета Уокер оказаться втянутой в это дело?
  Брайони Босс делает пару шагов по направлению к нему, как будто чувствует более твердую почву под ногами рядом с ним.  Действительно, она неуверенно кладет руку ему на рукав.
  – Инспектор, она пользуется кабинетом для консультаций – он находится рядом с драматической студией – до преобразования это был кабинет директора гимназии.
  Скелгилл кивает, но продолжает хранить молчание, поощряя Режиссера продолжить ее рассуждения.
  ‘ Она могла услышать шум – крик отчаяния - и пойти на разведку.  Она медленно проводит пальцами обеих рук по своим волосам, как будто прослеживает образы, которые проносятся у нее в голове.  – Должно быть, Мередит Бейл запугала ее - возможно, как вы говорите, тем оружием, которым она напала на доктора Хелен Петтигрю.
  Скелгилл соединяет пальцы обеих рук и опускает их на макушку.  Это как будто бессознательно повторяет действия Режиссера.
  - Почему она не убежала, не подняла тревогу?
  Брайони Босс выглядит огорченной.
  Инспектор, в таком месте, как это, не так–то просто куда-либо бежать - оно предназначено именно для предотвращения такого развития событий – для содержания пациентов, которые, возможно, пожелают избежать помощи своих медсестер.  Как вы уже убедились, почти в каждой зоне есть защитные двери.  Она встряхивает головой, и ее волосы возвращаются на место.  "И, конечно, то, что ее сопровождал доктор Уокер, делало ее уход более убедительным – если бы их видел другой сотрудник или за ними следили с помощью системы видеонаблюдения".
  Скелгилл трет глаза, а затем складывает руки в жесте единения.
  – Я так понимаю, они знакомы - доктор Агнета Уокер и доктор Хелен Петтигрю?
  Брайони Босс кивает.
  Насколько я понимаю, они хорошо ладят – доктор Уокер несколько раз была приглашенной на ужин – учитывая, что она живет вдали от дома - и работает над проектом под руководством доктора Питера Петтигрю.  В том, что они уедут вместе, не было бы ничего необычного.
  Скелгилл медленно кивает, записывая в файл эту информацию.
  - А вы уверены, что доктор Питер Петтигрю ушел добрым часом раньше?
  Теперь режиссер поворачивается к Эрику Блэклоку.  Кажется, он довольно неохотно дает ответ.  Соответственно, его ответ грубоват.
  ‘ Так говорит компьютер.  Мы сможем подтвердить это с помощью камер видеонаблюдения.  И дежурного офицера в сторожке.
  При этом последнем предложении глаза Скелгилла с сомнением сужаются.  Это разумная реакция, учитывая, что сотрудник, о котором идет речь, уже неправильно идентифицировал некоего доктора Петтигрю.  Однако он обращается к Брайони Босс.
  – Если бы мы могли получить это подтверждение - вместе со списком перемещений в окрестностях театральной студии между окончанием занятий и моментом, когда были зафиксированы уходящие Мередит Бейл и доктор Уокер.
  - Конечно, инспектор.
  При этих словах Эрик Блэклок с трудом поднимается и, бросив взгляд на каждого из них, начинает пробираться к двери.  Похоже, он не намерен получать приказ в присутствии Скелгилла.
  ‘ Это займет у меня час или около того.  Технология медленная.
  Он уходит без дальнейших объяснений и прощания.  Очевидно, что он неохотно берет на себя какую-либо вину за свою сферу ответственности, когда сокращение бюджета его начальника может стать козлом отпущения.  Как только за ним закрывается дверь, несколько подавленная Брайони Босс пересекает комнату.
  - Извините, я на минутку, инспектор.
  Она берет свой стакан и, открыв шкафчик– снова наполняет его, а затем повторяет операцию с соответствующим стаканом.  Она медленно несет их туда, где Скелгилл поглощен своим столом – он воспроизводит видео на ее компьютере, кадр за кадром, чтобы получить лучший снимок последнего напряженного взгляда доктора Агнеты Уокер, обращенного назад, в фойе.  Конечно, психолог выглядит встревоженной – ее брови испытующе приподняты, – но он несколько раз видел это выражение лица лично и знает, что оно не такое однозначное, как может показаться на первый взгляд.
  - У этих жестоких удовольствий есть жестокий конец.’
  Эти мелодраматические слова выводят его из задумчивости.  Брайони Босс приближается к нему, протягивая бокал – слышен звон льда – рука дрожит – и слезы черной туши текут по ее щекам - ее дыхание становится тяжелым, и она тревожно покачивается.  Скелгилл вскакивает на ноги и одновременно хватает оба стакана.  Освобожденная от бремени, она прижимается к нему – обхватывает руками его торс – и прячет голову у него на плече.
  *
  - Это становится нашим вторым офисом, шеф.
  Скелгилл пожимает плечами.
  – Могло быть и хуже, Лейтон, – еда здесь лучше, чем в ШТАБЕ, - а в Хэйрсфелле всегда найдется надзиратель.
  ‘ Полагаю, у них нет выбора, шеф.  Не могу поверить, что мы не нарвемся на очередного фантаста вроде Фрэнка Уомфри.
  Скелгилл теперь недовольно хмурится.
  - Кастрюлю и чайник, Лейтон.
  Сержант Лейтон кивает, уткнувшись носом в свою кружку.  У них есть только напитки – оба выбрали кофе, признавая поздний час и необходимость быть начеку.  Он вытирает шоколадную пену с губ тыльной стороной ладони.
  - Этот "Вольво" растворился в воздухе, шеф.  Это они – и Гарри Крилл.
  Теперь Скелгилл мрачно кивает.  Он оглядывает кафетерий на автостраде, а затем в отчаянии стучит сжатыми кулаками по столу.
  "Это все равно что быть подбитым, Лейтон, - ждать, когда можно будет нанести удар, – это убийственно".
  - Я думал, ты боулер, шеф.
  Скелгилл складывает руки на груди и наклоняется к своему коллеге.
  ‘ Да, но ты все равно должен отбивать, Лейтон, особенно когда твоя команда в беде.  От этого становится только хуже.
  СЕРЖАНТ Лейтон одобрительно кивает.
  - У вас завтра игра, шеф?
  ‘Вы, должно быть, шутите – матч отменили во вторник.  На площади утки, и я говорю не о табло".
  Сержант Лейтон ухмыляется сардонической шутке своего начальника.  Но, не найдя остроумного ответа, он молчит, и они оба погружаются в задумчивость.  Возможно, они размышляют об опустошении, нанесенном английскому сезону крикета климатическими условиями, но если – что более ответственно – местонахождение беглецов из Хэйсфелла занимает их мысли, то сравнение Скелгилла уместно: они мало что могут сделать, кроме как метафорически вертеть битами в ожидании прорыва.  Сержант Лейтон, судя по различным выражениям лица, залегшим на его бровях, начинает ломать голову над каким-то глубоко запутанным сценарием, который его явно беспокоит.  Через пару минут конструкция всплывает на поверхность в достаточной степени, чтобы он мог выразить свое беспокойство.
  – Шеф, как вы думаете, у Гарри Крилла есть заложник?
  - Что заставляет тебя так думать?
  ‘ Ну, у меня в голове не укладывается, почему твой доктор Уокер не оказал больше сопротивления – или хотя бы не накричал на старика в сторожке у ворот.  Если бы он просто опустил барьер, они бы никуда не смогли уйти.
  - Итак, при чем здесь Крилл?
  "Ну, шеф, представьте, если Мередит Бейл скажет вам, что ваш ребенок у моего приятеля Чокнутого Гарри, так что вам лучше делать, как я вам говорю, тогда вы, вероятно, послушаетесь".
  – У нее нет детей – или родственников в Британии - она из Швеции.
  На лице сержанта Лейтона появляется тень подозрения; достаточно ли хорошо Скелгилл знаком с доктором Агнетой Уокер, чтобы знать такие факты?
  – Или, может быть, друг, шеф, во всяком случае, какая-то связь.
  Скелгилл по-прежнему сомневается.
  – Я не могу этого понять, Лейтон, это слишком сложно.
  Сержант Лейтон, похоже, полон решимости найти какую-то брешь в оппозиции Скелгилла.
  – Ну, тогда как насчет того, есть ли у нее что-нибудь при себе?
  -Что, например?
  ‘ Не знаю, шеф– Она была медсестрой, не так ли?  Что, если она знает, что доктор Уокер совершил какой-то проступок, и у нее есть доказательства этого?
  - Шантаж. - Усталый тон Скелгилла подразумевает, что его сопротивление остается неизменным.
  - Может быть, шеф.
  Они снова замолкают – до тех пор, пока сержанту Лейтону не приходит в голову другая идея.
  - Или подкуп, шеф.
  "Что?"
  Сержант Лейтон постукивает себя толстым указательным пальцем по носу.
  – Помните, что сказал Фрэнк Уомфри, шеф, о том, как пациенты подкупают персонал – мы обсуждали это раньше – все, что для этого потребуется, - это доступ к банковскому счету.
  Скелгилл раздраженно хмурится.
  ‘ Лейтон, я могу представить медсестру, проносящую контрабандой упаковку "бакси", но Агнета Уокер в заговоре с целью убийства?  Брось это, чувак.
  Терпение сержанта Лейтона начинает иссякать, поскольку его предложения последовательно отвергаются.  Это чувство, несомненно, усугубляется тем фактом, что он составляет компанию своему боссу поздно вечером в пятницу, в то время как последний прилагает мало усилий, чтобы выдвинуть собственные теории.  Внезапно он отпускает ругательство, примерно рифмующееся с утиными поминками (и никак не связанное со сверчком или водоплавающими птицами) – незначительная вспышка гнева, которая привлекает настороженный взгляд молодой женщины, ожидающей подачи за прилавком с горячими блюдами.  Скелгилл с тревогой смотрит на нее и ободряюще машет рукой; возможно, она и есть та самая кузина, человек, знакомый с миром, которого он не хотел бы расстраивать.
  – Держись, Лейтон, это всего лишь работа в конце дня.
  Сержант Лейтон настолько озадачен этим заявлением, что забыл о своем гневе.  Он смотрит на Скелгилла с некоторым изумлением – это чувство не соответствует действительности, учитывая иррациональную преданность Скелгилла поимке преступников, без особого внимания к собственной личной безопасности, комфорту или выгоде.  Возможно, есть какой-то аспект характера его начальника, который он не до конца понял.
  – Послушай, Лейтон, твоя догадка ничуть не хуже моей – достаточно справедлива.
  Сержант не из тех, кто таит обиду, и он, вероятно, знает, что это самое близкое к извинению, до которого Скелгилл когда-либо опустится.  Он согласно кивает, и Скелгилл продолжает.
  ‘Я просто руководствуюсь фактами.  Мередит Бэйл – большая неуклюжая серийная убийца, а Агнета Уокер - девушка весом в семь фунтов, которая выглядит напуганной на этом видео ".
  Сержант Лейтон задумчиво поджимает губы.
  - Я бы поставил на нее больше семи стоунов, шеф.
  Скелгилл решительно качает головой, но не вдается в подробности, на чем основана его уверенность.
  Никто не может сказать, как человек отреагирует в такой ситуации – она может быть квалифицированным криминальным психологом, но если бы она увидела, как Мередит Бейл вбивает молотком мозги доктору Хелен Петтигрю, кто знает, какие переключатели щелкнули бы?"
  - Во всяком случае, она не умерла, шеф.
  -Придешь снова?
  – Вы сказали "соучастие в убийстве", шеф, - в отчете из больницы говорится, что она в критическом состоянии, но стабильна.
  – Да, что ж, будем надеяться, что они правы насчет конюшни.
  Сержант Лейтон сочувственно кивает.
  – Это какая-то медная шейка Мередит Бейл, шеф, - ударила женщину по голове и заставила ее выйти оттуда.
  - Что сказал дежурный офицер в сторожке?
  Сержант Лейтон скорчил гримасу, которая предшествует сообщению печальных новостей.
  ‘ Он знает, что допустил промах, шеф, – считает, что ему достанется.  Сержант Лейтон рассеянно потирает макушку одной рукой.  ‘ Мне жаль беднягу.  Подъезжает знакомая машина – ее заволакивает дождем – водитель просто опускает стекло на пару дюймов – он узнает ее – она говорит ему, что подвозит коллегу – почему он не должен ей верить?  Темно, и он не может как следует разглядеть в машине из-за дождевых капель и всего такого – но она достаточно похожа на доктора Хелен Петтигрю – с чего бы ему на минуту подумать, что она самозванка?  Проверять сотрудников – не его работа, вот почему у них есть система электронного удостоверения личности.
  Скелгилл задумчиво кивает.
  "Эрик Блэклок жаловался на отсутствие инвестиций в безопасность – он возлагал вину на директора".
  ‘ Мне она всегда кажется немного скрытной, шеф.  Он делает паузу, чтобы подумать.  – Или, если не уклончивый, то чем-то отвлеченный.
  Скелгилл отводит взгляд, и ему требуется несколько секунд, чтобы придумать ответ.
  - У нее и так забот невпроворот, Лейтон.
  Возможно, использование им этой идиомы вызывает подсознательную реакцию, поскольку он с тоской смотрит в сторону прилавка с едой самообслуживания.  Три дальнобойщика вошли, их ботинки стучали по кафельному полу, и они начали загружать тарелки с завтраком на весь день.  Сержант Лейтон, с другой стороны, проследив за взглядом Скелгилла, похоже, вспомнил о возможности того, что Гарри Крилл спрятался на борту грузовика.
  - Интересно, как далеко они все зашли, шеф?
  Скелгилл не отвечает, но вместо этого копается в своем пиджаке, который висит на спинке стула.  Он достает недавно приобретенную карту Камбрии (оплаченную сержантом Лейтоном) и начинает перелистывать ее в привычной манере бывалого путешественника по горам, эффективно находя нужное место без необходимости разворачивать весь лист.  Он останавливается, чтобы внимательно рассмотреть какую–то точку – хотя и на расстоянии вытянутой руки и не без изрядного прищуривания, - прежде чем что-то проворчать себе под нос и вернуть карту туда, откуда она была взята.
  ‘ Чем дальше они продвигаются, тем больше вероятность, что их заметят.  Чем дольше мы не видим никого из них, тем больше я склоняюсь к мысли, что они залегли поближе к дому.
  ‘ Мы установили наблюдение за всеми соответствующими объектами недвижимости, шеф.  Дом Петтигрю в Кендале.  Коттедж доктора Уокера недалеко от Бассентуэйта.  Плюс ее дом в Дидсбери и дом матери Мередит Бейл в Уайтеншоу.  Дело в том, что Манчестер – это их старая родина – всех троих в то или иное время, включая Гарри Крилла, - хотя это немного возвращается в прошлое ".
  Скелгилл опирается подбородком на сплетенные пальцы, поставив локти на стол.  Он на несколько мгновений закрывает глаза – и, возможно, это действие вызвано скорее усталостью, чем размышлениями.  Когда он не отвечает, сержант Лейтон продолжает, но не раньше, чем он тоже поддается изнурительному зевку.
  - Что нам делать, шеф?
  Скелгилл смотрит на часы – время близится к полуночи.
  ‘ Отдохни, Лейтон.  Надеюсь, что-нибудь прояснится в выходные.
  Сержант Лейтон должен был бы испытать облегчение– услышав это, хотя его взгляд прикован к ряду отметин, которые он заметил на клетчатой рубашке Скелгилла, - пятнам охры и черного, покрывающим его плечо и грудь.  Через несколько мгновений он вздрагивает и смотрит прямо на своего начальника.
  ‘ Это неприятно для вашего доктора Уокера, шеф.  Если бы она тебя не подвела, то сейчас была бы в безопасности в постели.
  
  OceanofPDF.com
  20. ЦЕНТР МАНЧЕСТЕРА
  - О, нет, ты меня так напугал!  Сержант Джонс прижимает одну руку к сердцу, а другой кладет растопыренные пальцы на грудь Скелгилла.  - Я вас не заметила.
  Он подстерег ее в общественном туалете, выскользнув из унитаза, пока она экспериментировала с бесплатными духами, которые были расставлены вокруг большого центрального фонтана для умывания, увенчанного бронзовыми статуэтками рослого водяного и его гибкой партнерши-сирены в натуральную величину, сплевшихся в несколько неправдоподобных для порнографии объятиях.  Здесь также есть флакончики с мужским одеколоном и унисекс-кремами и бальзамами, которые вызывают неодобрительный взгляд Скелгилла.  Освещение приглушенное, а липкий ароматный воздух наполнен низкими базовыми нотами.  Стены и двери - фактически все поверхности – облицованы тонированной зеркальной сталью, что создает любопытный вуайеристский эффект, как будто комната была спроектирована с учетом эксгибиционизма.  Он беспокойно оглядывается по сторонам.
  - Ты меня не видел.
  – Да ... нет, шеф... то есть ... я вас не ждал.
  -Твой телефон выключен с полудня.
  - Он заряжен в моей комнате.
  Скелгилл подозрительно смотрит на нее.  На ней только облегающее мини-платье из ПВХ цвета металлик синего цвета, застегивающееся спереди сверху донизу на молнию; его сверкающий блеск подчеркивает ее контуры, а нескромный крой демонстрирует значительную долю того, чем они наделены.
  - Я замечаю, что ты сливаешься с толпой.
  – Я рад, шеф, – это ерунда, - вы бы видели толпу, которая прибывает после полуночи.
  В ее голосе слышится нотка смущения, но ей на выручку в атриум вваливаются две брюнетки на высоких каблуках, одетые в то, что, черт возьми, могло бы оказаться откровенной пляжной одеждой.  Они пьяны (и продолжают пить) и не обращают внимания на сержантов Джонса и Скелгилла.  Вместо этого они с грохотом вваливаются в единственную кабинку и начинают делать селфи прямо на месте, дверь широко открыта, и они вдвоем сидят на унитазе, со спутанными непослушными волосами, раскинутыми загорелыми конечностями и поднятыми бокалами, заливаясь истерическим смехом.  Скелгилл отводит взгляд от этого зрелища.
  - Что это за место? - спросил я.
  - Это бутик-отель.
  -Больше похоже на худший средиземноморский курорт.
  - Это самое хипповое ночное заведение в Манчестере, шеф.
  - Так стало лучше?
  Сержант Джонс с опаской поглядывает на дверь, когда прибывают еще женщины, держась за руки и почти спотыкаясь о поток пьяного хихиканья и болтовни, который им предшествует.
  – Я ненадолго, шеф – ад – ДИ Смарт будет меня искать - он говорит, что беспокоится, не раскрыто ли наше прикрытие.
  Скелгилл окидывает взглядом ее наряд – трудно сказать, неодобрение это или наоборот, – но в любом случае в его манерах определенно есть что-то собственническое.
  - Мне нужно с тобой поговорить.
  Сержант Джонс снова отводит взгляд – хотя теперь уже для того, чтобы избежать его проницательного взгляда.
  – Это сложно, шеф – здесь только-только начинается оживление, и это продолжается до раннего утра.
  - Это не займет много времени.
  - Но что мне сказать? - спросил я.
  Скелгилл пожимает плечами.
  – Придумай что-нибудь, что сбьет его с толку, скажи, что это женские штучки.
  Сержант Джонс снова встречается с ним взглядом.  Черты ее лица искажены – и она, похоже, готова напомнить ему, что именно он отдал ее в лапы инспектора Алека Смарта, – но затем она, кажется, принимает решение.  Она кивает и достает из своей сверкающей сумочки ключ на богато украшенном металлическом брелке в виде стройной русалки.  Она протягивает его ему хвостом вперед.
  - Я уже пользуюсь этим, шеф.
  Скелгилл не может скрыть своего ужаса.  Но прежде чем он успевает возразить, она разворачивается на своих шпильках и легко скользит прочь, словно модель с подиума, отражающаяся со всех сторон в дюжине зеркал.  В дверях появляется пара молодых парней с модными стрижками и костюмами в тон, и на мгновение они преграждают ей путь.  Скелгилл напрягается, наблюдая за ней, но она не смущается и встречает их вызывающим взглядом – они расступаются и образуют небольшой почетный караул, преклоняясь перед ее превосходящей силой притяжения, не в силах сдержать голодные взгляды, которые украдкой бросают взгляд на ее соблазнительные формы.  Она исчезает из виду, и они обмениваются кивками и подмигиванием – как будто перчатка брошена им под ноги, – затем они замечают Скелгилла и проходят мимо него, забавные ухмылки приподнимают уголки их губ, когда они оценивают его не слишком модный наряд.
  - Все та же старая линия общения, петушок?
  - А может, все дело в великолепном запахе Брута?
  Эти колкости– какими бы колкими они ни были, произносятся добродушно, но, тем не менее, вызывают лишь злобный взгляд Скелгилла.  Его задумчивое, замкнутое присутствие внезапно становится угрожающим.  Расстроенные, джокеры демонстративно пожимают плечами, изображая обиду на недостаток его юмора, и расходятся по отдельным кабинкам.  Скелгилл выглядит так, словно готов выместить свое разочарование на каком-нибудь мало-мальски достойном объекте, но взгляд снизу вверх на купольную камеру подавляет его порыв.  Он кладет ключ в карман и уходит.  Мгновение спустя он бочком возвращается и хватает один из ярких флаконов одеколона.
  *
  - Где вы спали, шеф? - спросил я.
  - В моем моторе.
  – Ты мог бы остаться в моем номере - в отеле бы и не заметили.
  Скелгилл сгибает позвонки, словно подчеркивая дискомфорт от испытания, которое он сам себе навязал: платформа его машины, припаркованной на крыше высотного многоэтажного здания, работающего круглосуточно, заставила его проснуться и увидеть мрачное городское несоответствие и рассветный хор всепроникающего напряженного шума города.
  - Я не хотел доставлять неудобства в четыре утра.
  Сержант Джонс переминается с ноги на ногу.
  - Принести вам еще кофе, шеф?
  – Да, почему бы и нет.
  Она снимает шикарную сумку через плечо и вешает ее на спинку стула напротив Скелгилла.
  -Двойной выстрел?
  Он кивает.
  -А где Смарт? - спросиля.
  Она снова выглядит немного встревоженной.
  – Похоже, шеф, он появляется только к полудню - говорит, что, если мы работаем так допоздна, нам следует взять выходной по утрам.
  Скелгилл корчит пренебрежительную гримасу.
  "Убедитесь, что вы отработали все сверхурочные".
  Она улыбается и направляется к стойке.  Вездесущая сетевая кофейня расположена в том, что для Скелгилла является удручающе бетонной частью центра города.  Поскольку район в основном необитаемый, он зависит от покупателей и студентов, придающих ему колорит, но в этот раз воскресным утром ни тех, ни других не видно.  Однако на этот раз дождя нет.  Когда сержант Джонс возвращается с их напитками, у нее, кажется, на удивление блестят глаза, и она выглядит совершенно иначе, чем двенадцать часов назад – теперь в кроссовках, джинсах и толстовке, без вампирского макияжа и откровенного наряда, она могла бы быть нетерпеливой студенткой, встречающейся с лектором, чтобы обсудить прогресс над своей диссертацией; действительно, она достает блокнот, ручку и несколько разрозненных страниц рукописных заметок.
  -Ваше здоровье.
  Кажется, она удивлена его словами благодарности.
  - Не за что.
  Скелгилл, однако, больше не церемонится.
  - Значит, он перезвонил тебе?
  СЕРЖАНТ Джонс понимающе кивает.
  ‘ Он не смог найти все, что вы хотели, шеф – сегодня утром он снова был в своем офисе – он уже добился некоторого прогресса в том, о чем вы просили ранее.  Она смотрит на Скелгилла и прикусывает нижнюю губу.  ‘ Хотя я не знаю, насколько это поможет.  Приведет ли это тебя куда-нибудь.
  Что я делаю в Манчестере?  Я на пути в никуда.  Где угодно будет просто замечательно.
  - Мне кажется, это та информация, которую вы могли бы получить, просто спросив их.
  - Может быть, я не хочу спрашивать.
  Сержант Джонс на мгновение оказывается в тупике, пытаясь осознать значение его загадочного ответа.  Однако она выбирает простой вопрос.
  - Есть какие-нибудь новости сегодня утром, шеф?
  Бэйл и Крилл залегли на дно.  Понятия не имею, связаны ли они.
  - А как же доктор Уокер? - спросил я.
  Что-то в голосе сержанта Джонса заставляет его пристально взглянуть на нее.  Возможно, вопросительная нотка, выходящая за рамки профессионального вопроса?
  -Ни слова.
  Его ответ лаконичен, и теперь сержант Джонс опускает взгляд в свои записи.
  - Наверное, это вызывает беспокойство, шеф?
  ‘Какимобразом?  Скелгилл использует шотландское "как", что на самом деле означает "почему.
  – О, ДИ Смарт, он сказал, что вы с ней были... что ты брал ее с собой на рыбалку.
  Скелгилл раздражен.
  ‘ Можешь не обращать внимания на Смарт.  Он ревнует, потому что она отказалась прокатиться на его шикарной машине.  Мне пришлось сводить ее на рыбалку.  Рекламный трюк шефа.
  Сержант Джонс настороженно смотрит на Скелгилла, как будто подозревает его в подтасовке фактов.
  – Похоже, он хорошо информирован, шеф – он никогда не вешает трубку – таков его стиль работы - он поощряет сплетни и слухи как внутри полиции, так и за ее пределами.
  Скелгилл небрежно пожимает плечами.
  - Так что же он знает об Энни Уокер? - спросил я.
  Сержант Джонс, кажется, реагирует на то, что он использует это уменьшительное от имени доктора.  Проходит несколько секунд, прежде чем она отвечает.
  – Ничего особенного, шеф, по крайней мере, существенного.
  - Что тогда? - спросил я.
  – О, он сказал, что на конференции криминалистов ходили слухи – она была одним из докладчиков, – что у нее репутация человека, умеющего добиваться того, чего хочет.
  Скелгилл раздраженно рычит.
  "У нее есть способности – вот за что наркам нравятся Смарт и его дружки".
  Говоря это, он отводит взгляд и не замечает, как сержант Джонс поднимает брови.  Выражение ее глаз говорит о том, что какое-то женское любопытство еще не удовлетворено.  Однако ее ответ ошибочен с точки зрения дипломатии.
  - У нее хорошая квалификация, шеф.
  Теперь сержант Джонс тянется за своими заметками – хотя она обмахивается веером и слегка вздыхает, – а затем роняет страницы и берется за подол своей толстовки.  Определенно, воздух в кофейне теплый и душный.  Скрестив руки на груди, она откидывает плотное хлопчатобумажное платье, делая паузу, чтобы поправить его на серьгах.  Под ней только белая майка без рукавов и – как видно по тому, как ткань последней облегает ее торс, – никакого бюстгальтера.
  Наступает некоторая пауза, когда она выбирается из путаницы и встряхивает волосами.  Скелгилл выглядит встревоженным, и на его щеках появляется румянец.  Внезапно он кашляет и пытается глотнуть кофе, но молоко прокипятилось, и оно слишком горячее даже для него.  Сержант Джонс скромно улыбается; она снова собирает свои бумаги и сортирует их, вытягивая один лист на передний план – это своего рода таблица; имена написаны вдоль одной оси, а даты - вдоль другой, за семь лет до настоящего времени в хронологическом порядке.  Она переворачивает страницу, чтобы Скелгиллу было лучше видно, а затем оборачивается и садится на стул перпендикулярно к нему.
  - Я нарисовал эту схему, шеф.
  Он одобрительно кивает – своей графической простотой это подтверждает его отвращение к письменному слову.
  ‘ Я подумал, что имеет смысл начать с Мередит Бейл.  Она указывает на верхний левый угол аккуратно наманикюренным ногтем, на котором все еще виден синий металлик, напоминающий о прошлой ночи.  ‘Ее первоначальная степень – в области биомедицинских наук - она стала медсестрой и получила квалификацию медсестры-психиатра пять с половиной лет назад.  Именно тогда она получила должность в психиатрической больнице NHS в Олтринчем–Вейл, где, как известно, произошло ее преступление.’  (Скелгилл кивает – он смутно знаком с этим богатым городом и пригородом Манчестера.)  ‘Она работала там до тех пор, пока два года назад ее не арестовали.  Прошло еще шесть месяцев, прежде чем ее признали виновной и отправили в Харесфелл.
  Скелгилл кивает.
  - Гарри Крилл жил в Бродмуре с начала века до тех пор, пока два с половиной года назад его не перевели в Хэресфелл.
  "За год до Мередит Бейл".
  ‘ Совершенно верно, шеф.  В записях NHS ничего нет о письмах, которые она писала ему, но я не могу представить, что они продолжались и после того, как ее арестовали.
  ‘ Предполагается, что Лейтон поручил окружному прокурору изучить судебные файлы.  Скелгилл морщится от разочарования.  "Было предположение, что это было одностороннее движение - что у Крилла был настоящий фан–клуб".
  Сержант Джонс откидывается на спинку стула и серьезно смотрит на Скелгилла.
  – Шеф, есть ли на самом деле какие–либо доказательства того, что Гарри Крилл и Мередит Бейл действовали сообща, что они координировали свой побег?
  Скелгилл тут же качает головой, как будто такая перспектива занимает его очень сильно.
  - Нет.
  - Значит, это могло быть совпадением?
  -Скорее всего, чем нет.
  Сержант Джонс становится все более задумчивой; она отворачивается в сторону и одной рукой откидывает назад свои светлые волосы с золотыми прядями.  Через несколько мгновений она возвращается к таблице и легонько постукивает по странице растопыренными пальцами, как будто они на полпути к тому, чтобы потеряться, и это все, на что им остается опираться, - хлипкая дорожная карта.
  – Если был какой–то сговор, шеф, между Бейлом или Криллом и кем–то, кто их лечил или руководил ими, то эти даты действительно раскрывают историю, которая может иметь отношение к делу - по крайней мере, в отношении нескольких имен, которые вы хотели проверить.
  Скелгилл осторожно отхлебывает кофе и обнаруживает, что тот достаточно остыл, чтобы сделать еще более солидный глоток.  Он сглатывает и облизывает губы.
  - Тогда стреляй, девочка.
  Сержант Джонс начинает водить ногтем по верхней части страницы и останавливается на третьей колонке.
  - Директор "Хэресфелла", Брайони Босс.  Она бросает быстрый взгляд на Скелгилла, но черты его лица остаются бесстрастными.  ‘ Еще пять лет назад она была заместителем главного врача в Бродмуре, так что ее пребывание там совпало бы с тем, что Гарри Крилл был пациентом.  Начав свою карьеру медсестры, она прошла путь вверх по административной лестнице.  Из Бродмура она перешла к управлению двумя обычными больницами NHS в Большом Манчестере – обе работы рассматривались как повышение по службе и требовали срочного устранения неполадок, так что она, должно быть, добилась успеха.  Затем, два с половиной года назад, ее назначили на должность номер один в Хэресфелле.
  - В то же время, когда прибыл Гарри Крилл.
  Сержант Джонс кивает– хотя ни один из детективов, похоже, не придает этому конкретному совпадению никакого значения.  Сержант Джонс переходит к следующей колонке.
  ‘ Доктор Питер Петтигрю.  Он работает в Хэресфелле более восьми лет.  Кажется, он очень уважаемый судебный психиатр.  Он входит в различные руководящие комитеты и консультативные советы NHS, например, для государственных назначений, а также занимается преподавательской и консультационной деятельностью, в основном в психиатрических больницах.  Он видный советник суда, считается ведущим авторитетом на Северо–Западе.
  Скелгилл хмурится – это не свежие новости.
  – Да, это всплыло - он возглавлял комиссию, которая отправила Мередит Бейл в психиатрическую больницу вместо тюрьмы.
  Сержант Джонс снова кивает.
  ‘ Его жена, доктор Хелен Петтигрю, получила в основном академическое образование – в последнее время она читала лекции по психологии в Университете Ланкастера.  Похоже, она сделала перерыв в карьере, чтобы завести детей, а затем вернулась на неполный рабочий день.  Очевидно, что у NHS нет записей об этом – только то, что указано в ее резюме.  Потом она получила должность в Хэресфелле – шесть месяцев назад.
  Скелгилл поднимает брови, указывая на ее невезение – стать жертвой за столь короткое время.
  ‘ Доктор Агнета Уокер.  Сержант Джонс колеблется – кажется, она ожидает междометия от Скелгилла; она произнесла "Агнета" в аутентичном скандинавском стиле, с тихим "г" и твердым "т", и это, несомненно, задело Скелгилла за живое, - хотя что–то в ее поведении наводит на мысль, что она пробует это имя на себе.  ‘Она психолог, работающий в Национальной службе здравоохранения – похоже, это довольно специализированная роль, которая включает в себя задания в различных местах, в зависимости от пациента, а не привязку к конкретной больнице.  Она также входит в состав консультативных комиссий – в основном по работе в суде.  Примерно три года назад она работала в Ист-Мидлендс, а затем перевелась в Большой Манчестер – до этого последнего проекта в Камбрии.  Похоже, из-за изоляции Харесфелла она работала исключительно там с момента переезда в мае".
  Сержант Джонс замолкает, но ее заключительная интонация предполагает, что это конкретное резюме еще не завершено.  Она наблюдает за реакцией Скелгилла, но, поскольку ничего не последовало, продолжает.  В ее голосе появляются более торжественные нотки.
  – Психиатрическое отделение, в котором работала Мередит Бейл в Олтринчем-Вейл, входит в список больниц, находящихся в ведении доктора Уокера.
  Теперь Скелгилл хмурится.
  - И что с того?
  Сержант Джонс указывает на участок диаграммы движением указательного пальца взад-вперед.
  - Есть период примерно в год, за который их пути могли пересечься.
  ‘ Но она вне иерархии руководства – она не имеет ничего общего с медсестрами.  Она работает непосредственно с пациентами.
  СЕРЖАНТ Джонс, очевидно, чувствует рост напряженности.
  – Конечно, шеф, и, кстати, та же возможная связь применима к доктору Питеру Петтигрю – в его портфолио преподавателей и консультантов входит Олтринчем Вейл.
  Теперь по лицу Скелгилла пробегает тень неуверенности – сержант Джонс замечает его сдержанный интерес.
  Дело в том, шеф, что есть совпадения – мы не знаем, что могло произойти за это время, – но могут быть причины, по которым доктор Уокер и доктор Петтигрю через его жену стали мишенью Мередит Бейл.  Если эта женщина сумасшедшая, как они говорят, то даже неуместное слово могло занести их в ее плохие книги.
  В ее глазах светится интеллект, который Скелгилл не может отрицать; хотя, как обычно, он прячется за страдальческой гримасой, как будто идут дебаты о его политической преданности, а его натуре известна только независимость.  Его ответ уклоняется от решения головоломки.
  ‘ А как насчет Артура Керра?  Я вижу, вы подготовили для него колонку.
  Сержант Джонс резко вдыхает, как будто она еще не закончила попытки расположить Скелгилла к себе, но она смягчается и переходит к его новому расследованию.
  – Он работал в Broadmoor до шести лет назад, а это значит, что он пересекался с Брайони Босс и Гарри Криллом в обоих учреждениях.
  Скелгилл хмурится.
  – Вы уверены ... насчет шести лет?
  Сержант Джонс бросает на него удивленный взгляд.  Затем она листает страницы под таблицей, пока не находит соответствующие пометки.
  – Ага, это то, что мне дали – смотрите, шеф.
  Скелгилл выглядит задумчивым, но ничего не комментирует. Сержанту Джонсу, однако, есть что добавить.
  – В его личном деле есть конфиденциальные записи, шеф, – не те, которые мы могли бы опубликовать, это скомпрометировало бы наш источник, – я даже не переписал их от руки.
  -Например?
  ‘ Он известен как немного воинственный человек.  В Бродмуре был период, когда профсоюзы, по–видимому, правили бал – и, что еще хуже, если верить слухам, он был одним из ведущих организаторов, Рыжий Артур, как они его называли.  Возможно, это как-то связано с его переездом в Хэйрсфелл.  (Скелгилл кивает так, словно эта информация его не удивила.) "Интересно, Брайони Босс, когда она приземлилась в Хэресфелле, была не слишком рада его видеть?"
  -Или наоборот.
  Это типичный уклончивый ответ Скелгилла - и сержант Джонс пристально смотрит на него.  Он играет адвоката дьявола просто так, или на самом деле есть какие-то основания для его бойкой колкости?  Черты его лица остаются неумолимыми.
  - Что еще? - спросил я
  ‘Er – yeah, Guv.’  Ей требуется пара секунд, чтобы вернуться в нужное русло.  ‘В его профессиональной тетради есть небольшая помарка.  В Бродмуре пациент, находившийся на его попечении, неожиданно скончался.  Дело дошло до суда, и с него сняли все обвинения.  Очевидно, они приняли его защиту о том, что учреждение было недостаточно обеспечено ресурсами, а он был перегружен работой".
  Скелгилл ощупывает щетину на подбородке.
  -Какова была причина смерти?
  ‘Это был сердечный приступ – очевидно, пациент ожидал обычного приема лекарств, а медсестры опоздали на обход.  Есть предположение, что у них была несанкционированная вечеринка для персонала, но доказать ничего не удалось.  Похоже, рабочие сплотились.
  Сержант Джонс отрывает взгляд от своих записей.  Скелгилл пристально смотрит в свою кружку с кофе; в то же время методично размешивает остатки пены с тем немногим, что осталось от жидкости на дне.  Когда он не реагирует на ее последнее заявление, она предлагает подсказку.
  – Как вы думаете, шеф, может быть, за смертью Фрэнка Уомфри кроется что–то еще, учитывая связь с Артуром Керром?
  Скелгилл выныривает из своих грез наяву и смотрит на нее, моргая.
  ‘ Что?  Нет, я просто хотел узнать, какие конфиденциальные записи есть в моем досье.
  Сержант Джонс смотрит на него с некоторой веселой иронией; он натягивает печальную улыбку и смотрит на свои наручные часы.
  - Мне нужно сделать телефонный звонок.
  Теперь сержант Джонс откидывается на спинку стула, но потом она понимает, что он, возможно, имеет в виду, что хочет уединения и не готов найти тихое местечко.  Она отодвигает свой стул, показывая, что готова отойти.
  ‘ Ты голоден, шеф?  Я ничего не ел – в отеле предлагают только детоксикационный набор – не думаю, что они ожидают, что их гости встанут вовремя, чтобы позавтракать.
  Скелгилл вытягивает шею, чтобы осмотреть стойку обслуживания.
  - Здесь подают рулеты с беконом?
  – Боюсь, что нет, шеф, есть поджаренные панини с ветчиной и сыром, может быть?
  Скелгилл пожимает плечами.
  – Да, то, что кажется самым большим.
  Сержант Джонс улыбается и поднимается на ноги.  Когда она уходит, Скелгилл внезапно окликает ее.  Он роется в кармане куртки.
  – Джонс, держи, мой раунд.
  Она останавливается, поворачивается и качает головой.
  – Все в порядке, шеф–инспектор Смарт получил разрешение на полный пансион - может, запишешь это на его счет?
  Скелгилл на мгновение колеблется – но только на мгновение.
  ‘ Тогда лучше приготовь два панини.  И возьми что-нибудь себе.
  Сержант Джонс широко улыбается и возвращается к своей миссии по оформлению заказа.  Она ждет у стойки не только, пока приготовят свежие напитки, но и пока разогреют еду.  К тому времени, как она возвращается с нагруженным подносом, Скелгилл закончил разговор и читает статью в комплиментарной бульварной газете.  Он качает головой и раздраженно прищелкивает языком.
  - Это напомнило мне, почему я не получаю газету.
  Он поворачивает журнал, чтобы она могла прочитать заголовок: “Бонни и Клайд ставят в тупик полицейских Камбрии”.
  Сержант Джонс поднимает брови.
  - Им не потребовалось много времени, чтобы придумать "Бонни и Клайда", шеф.
  Скелгилл качает головой с кислым выражением лица.  Он бросает газету на свободное сиденье рядом с собой.
  ‘ Кровопийцы.  Давайте останемся в стороне, не имея никакой квалификации, и будем одергивать людей, которые выбивают себе сковородки.  Он делает жест, указывая попеременно своим сэндвичем, чтобы показать, что включает в себя и их двоих.  – Посмотри на нас сейчас – воскресным утром, в наше время, в ста двадцати милях от дома.
  СЕРЖАНТ Джонс кивает.
  - Что говорится в статье, шеф?
  Скелгилл пробует откусить от своего сэндвича.  Поджаренный хлеб хрустящий и сухой, и ему требуется несколько минут, чтобы прожевать и проглотить, и ему нужны последние остатки кофе, чтобы запить его.  Он сердито смотрит.
  – Цитирую Шефа полиции: "Очевидно, мы держим ситуацию под контролем - это всего лишь вопрос времени, когда мы их обнаружим’. Он издает саркастический звук.  "Хуже всего то, что автор заголовка все понял правильно".
  Сержант Джонс задумчиво хмурит брови.
  ‘ Вероятно, мы могли бы узнать больше, шеф, из записей Национальной службы здравоохранения.  Мой друг готов встретиться с нами сегодня – если вы думаете, это поможет – чтобы дать ему лучшее представление о том, что мы ищем?
  Скелгилл поднимает свой сэндвич для следующего укуса, как флейтист, готовящийся к игре.  Внезапная сдержанность затуманивает его глаза.  Он слегка качает головой.
  – У меня назначена встреча на "Эдеме" - с Владычицей Ручья.
  
  OceanofPDF.com
  21. РЫБАЛКА С АЛИСОЙ
  -Кто-нибудь ест хариуса, Дэниел?
  – Некоторые предпочитают его форели – считается, что оно пахнет тимьяном, - но, по-моему, оно очень похоже.
  - И это по сезону?
  – Да, вам разрешается есть две рыбы в день - при условии, что они от фута до пятнадцати дюймов.
  - Почему это? - спросил я.
  "Чтобы сохранить запасы – нижний предел защищает молодь, которой еще предстоит нереститься, – верхний защищает образцы рыбы, которые, можно сказать, попадают в сеть".
  – Это такое красивое создание - было бы жаль вообще его убивать, Дэниел.
  - Я сам в значительной степени любитель "поймать и отпустить".
  - Тогда продолжай.
  Скелгилл опускает серебристую леди обратно в ручей и наблюдает, как она ускользает по течению, ее элегантный спинной плавник на мгновение рассекает рябь на поверхности, прежде чем она нырнет туда, откуда появилась.  Он отмывает руки от слизи и опускает сачок в реку с той же целью, а затем карабкается обратно на берег со своей позиции гилли.  Элис Райт-Фотерингем смотрит на него с явным удовлетворением.  Он вопросительно поднимает бровь.
  - Разумеется, за исключением тех случаев, когда речь заходит о преступниках.
  "Ну, конечно, Дэниел, я думаю, что часть с освобождением была больше моей задачей – временами к твоему большому огорчению".
  Скелгилл флегматично пожимает плечами.
  - Пора выпить чашечку чая, а?
  Он осторожно забирает у отставного судьи его лучший спиннинг и закрепляет крючок в держателе.
  ‘ А–а, хитроумное устройство.  Оно сработает под дождем?
  ‘ Да.  Некоторые называют их грозовыми котлами.  Он смотрит в небо, как будто чувствует, что искушает судьбу.  - Или вулканический чайник.
  И теперь он останавливается как вкопанный – возможно, этот постскриптум воскресил в памяти образ того последнего раза, когда он пользовался своим набором, восемь дней назад на озере Бассентуэйт, когда привлекательный шведский психолог Агнета Уокер продемонстрировала свой характер любительницы активного отдыха – возможно, то, что сослужит ей хорошую службу в ее нынешнем опасном положении.
  - Я думаю, это, должно быть, лучшая часть работы рыболова, не так ли?
  Скелгилл прерывает свои размышления и направляется к своему набору снаряжения, сваленному в кучу под раскидистым тисом, где земля сухая, несмотря на недели непрекращающихся дождей.  Он обдумывает предложение своего спутника, наклонив голову.
  - Это дело близкого плана, это точно.
  Он достает из рюкзака пару матов для сидения и протягивает руку, чтобы помочь Элис Райт-Фотерингем опуститься в лежачее положение.
  ‘ С вашей стороны было очень любезно так быстро откликнуться на мою просьбу порыбачить.  А теперь мой первый хариус.
  В голосе женщины слышатся озорные нотки, и Скелгилл, очевидно, решает, что не добьется ничего хорошего, если будет ходить вокруг да около.
  - Должен признаться, у меня есть профессиональный интерес.
  - Ваше дело о Хэйрсфелле, конечно.
  Она говорит это как констатацию факта, и действительно, по ее тону можно предположить, что она обиделась бы, если бы у него было на уме что-то другое.  Тем не менее, ему удается изобразить некоторое замешательство, когда он начинает заниматься сборкой чайника Келли.
  -Ага.
  - Это не так просто, как представляют средства массовой информации?
  Скелгилл печально качает головой.
  ‘Это как ветряной узел - знаете, когда ты сделал некачественный слепок?  Это вообще не настоящий узел – просто отличный узел в самой леске, и вы можете видеть его целиком, но только не то, как его развязать".
  - Так как же распутать запутанный ветряной узел?
  Скелгилл наливает немного метилированного спирта в дымоход чайника, а затем бросает туда зажженную спичку.  Раздается свист, и он отдергивает голову назад и инстинктивно потирает брови.  Приторный сернистый запах теперь отравляет воздух.  Элис Райт-Фотерингем издает веселый смешок.  Скелгилл все еще обдумывает свой ответ.
  - Я не знаю.
  – Но, должно быть, с этим затруднительным положением вы сталкиваетесь время от времени - даже такой опытный рыбак, как вы?
  Теперь он с притворной скромностью пожимает плечами.
  “Да, ну, ты знаешь, я просто делаю это – я не думаю: ”протяни эту петлю сюда, а ту прядь пропусти туда" – я просто делаю это на ощупь, прорабатывая леску изнутри наружу".
  - И этот метод приносит успех?
  Теперь Скелгилл задумчиво кивает.
  – Да, обычно – думаешь, что это никогда не прояснится - в следующий момент это выясняется.
  Вода уже начинает закипать, и Скелгилл ставит пару жестяных кружек и наполняет их чайными пакетиками и молоком из маленькой фляжки.  Затем ловко снимает чайник с подставки и наклоняет его, чтобы наполнить кружки.  Элис Райт-Фотерингем наблюдает, заинтригованная – из-за его умения обращаться с устройством или из-за его сравнения с раскрытием преступлений?  Она наклоняется в сторону и роется в кармане своего биржевого пальто из вощеного хлопка.  Раздается шуршащий звук, и она достает бумажный пакет – и, словно по волшебству, рядом с ней бесшумно появляются две собаки: Клеопатра, бульбоксерша Скелгилла, и Юстиция, ее собственный шоколадный лабрадор-ретривер, которые провели последний час, удовлетворенно свернувшись калачиком на старом клетчатом коврике между корнями тиса.
  – Ах, мои дорогие, чему я обязан таким удовольствием?
  Скелгилл поднимает взгляд от размешивания чая с улыбкой на лице.  На этот раз он выглядит расслабленным и наслаждающимся моментом, и продолжает по-отечески сиять, когда судья в отставке разламывает пополам палочку песочного печенья и приглашает пару пускающих слюни клыков присесть.  Четко зная, с какой стороны намазан хлеб маслом, они подчиняются почти мгновенно.
  "Мило".
  Ее вторая команда также выполняется в точности, и собаки одновременно с величайшей осторожностью берут кусочки печенья из ее пальцев, подобно форели, которая беззаботно глотает ничего не подозревающих поденок с поверхности, едва приоткрывая губы.
  - Мне следовало бы поручить тебе тренировать мою команду.
  – О, я думаю, что могу быть более полезен как собеседник, Дэниел, и, конечно, у меня все еще есть контакты в нужных местах – по крайней мере, в некоторых из них.
  Скелгилл издает кашель, похожий на "кхм", и в то же время, бросив взгляд вбок, чтобы увидеть, что она царственно взирает на быстротекущий Эдем, указательным и большим пальцами ловко вынимает пакетик чая из ее кружки и протягивает ей ручкой вперед.
  – Да, я знаю, ты не из тех, кто сплетничает, Элис, но я подумал, не могла бы ты немного покопаться среди своих старых знакомых?
  Она немного натянуто поворачивается к нему лицом.  Затем протягивает бумажный пакет.
  ‘ Я уже приготовила.  Вот, возьми кусочек песочного печенья – оно домашнего приготовления – на самом деле, возьми два.
  Скелгилл смотрит на нее широко раскрытыми глазами, но, тем не менее, принимает ее предложение.
  ‘ Не возражаю, если я так и сделаю.  Спасибо.
  – Да, Дэниел, я предвидел твое любопытство, особенно после тех неуклюжих намеков, которые ты бросил, когда довольно случайно появился на моем обычном месте выгула собак на днях.
  Скелгилл смущенно размышляет.
  - Это было настолько очевидно?
  – Дэниел, когда человек всю жизнь провел в судах, слыша правду, только правду и ничего похожего на правду, он становится довольно искусным в том, чтобы, так сказать, читать между строк.
  Скелгилл послушно склоняет голову, потом вспоминает о песочном печенье, макает батончик в чай и отправляет его в рот.  Теперь он одобрительно кивает и поднимает оставшийся кусочек, чтобы выразить свое мнение.
  – Старый семейный рецепт, Дэниел – Фотерингемы были шотландцами - из Аштермучти, я полагаю.
  "Пусть это останется в семье".
  - Увы, я последний в роду.
  Скелгилл уважительно кивает.  Кажется, он неохотно поддерживает разговор о ее контактах и о том, что она, возможно, уже узнала от его имени.  Однако она не испытывает подобных угрызений совести.
  ‘ Поскольку вы спрашивали о нынешнем директоре, Брайони Босс, я взял на себя смелость рассказать немного о предыстории.  Я поддерживаю связь с членами правления NHS – действительно, один из них мой постоянный партнер по бриджу".
  Скелгилл задумчиво хмурится.
  – Ей сейчас нелегко – из-за этой внезапной лавины катастроф - и она не получает большой поддержки от своих помощников.
  - И кто бы это мог быть?
  Скелгилл корчит гримасу, как бы показывая, что, возможно, он переборщил с этим обвинением.
  ‘ Есть еще начальник службы безопасности, Эрик Блэклок – он не слишком доволен – он винит в их проблемах сокращение расходов.  Затем старший судебный психиатр – он, кажется, тоже в ссоре с ней, – доктор Питер Петтигрю, муж женщины, на которую напали в пятницу вечером.
  -А-а.
  ‘ Что-то случилось, Элис?  От ее односложного ответа у него подергиваются антенны.
  ‘ Питера Петтигрю я знаю – не в социальном плане, конечно, – но он был заместителем председателя подкомитета, который курировал процесс найма в Хэйрсфелл – должность, на которую была назначена Брайони Босс.  Насколько я помню, он был очень решительным защитником ее дела.
  - Я удивлен это слышать.
  ‘ Ты помнишь, Дэниел, когда мы говорили об этом в Кроу-парке, я упоминала, что ходили слухи о романе?  (Скелгилл послушно кивает.)  ‘Питер Петтигрю встретился с ней по секрету - он установил, что на самом деле она переживала развод – это время, когда появляются всевозможные ложные обвинения.  Он убедил меня, что на этот счет проблем не возникнет – а у него действительно есть манера убеждать – по крайней мере, с представительницами слабого пола.
  -Да? - спросиля
  Скелгилл, кажется, застигнут врасплох ее запоздалой мыслью.  Элис Райт-Фотерингем смотрит на него с огоньком в глазах.
  – Ты, наверное, удивишься, Дэниел, - что именно в некоторых мужчинах заставляет женщин дрожать в коленях.
  Она смотрит на него с понимающей усмешкой.  Не зная, как ответить, он отводит взгляд и довольно безучастно смотрит на другой берег реки.  Ее следующее замечание, похоже, призвано усугубить его замешательство.
  ‘ Возьмем беглеца Гарри Крилла – показательный пример.  Я нашел его в высшей степени сбивающим с толку, но в то же время привлекательным противником.
  Скелгилл бросает на нее удивленный взгляд.
  -Вы знали его?
  – Только в определенном смысле – в те мрачные дни - я был королевским прокурором.
  Скелгилл прикусывает нижнюю губу и медленно кивает.
  - Когда ты был в Олд-Бейли.
  ‘ Гарри Крилл - видишь ли, Дэниел, – был типичным местным психопатом - безжалостным убийцей, лишенным сочувствия и эмоций, но при этом красноречивым, не стесняющимся себя флиртовать.  Конечно, я не видел его с момента суда.
  Скелгилл беспокойно переминается с ноги на ногу, как будто твердая земля причиняет ему дискомфорт.
  Проблема психопатов, Дэниел, в том, что они знают, что ты чувствуешь, но сами этого не чувствуют, поэтому они могут использовать твои собственные эмоции против тебя.  В отношениях с таким человеком нужно быть очень осторожным".
  Скелгилл теперь делает глубокий выдох, который чем-то похож на вздох.
  - Ты говоришь так, словно описываешь моего босса.
  Она отвечает хриплым смешком.
  – Ну-ну, Дэниел, ты слишком хорошо знаешь, что мы с ней знакомы.
  Скелгилл отвечает ему печальной усмешкой.
  – Да, и ты же знаешь, я никогда не скажу ничего такого, чего не сказал бы человеку в лицо.
  - Это может стать твоим падением, Дэниел.
  - Думаю, я уже прошел точку невозврата, Элис.
  Она рассматривает его, прищурившись.
  – О, я слышал, что вас очень высоко ценят, даже если те, кто стоит у власти, неохотно это признают.
  Скелгилл издает пренебрежительный фыркающий звук.
  - Им и не придется этого делать, если я ничего не добьюсь с этим делом.
  Она укоризненно погрозила пальцем.
  - Что возвращает нас в Бродмур.
  Скелгилл выглядит озадаченным.
  -Неужели?
  ‘ Да, по крайней мере, в том, что касается Брайони Босс.  Теперь она доверительно подмигивает.  ‘Я ценю ваше замечание о том, что я не распространитель слухов, но нельзя избежать того, что слышишь.  Сплетни - это беспричинная передача излишней информации.  Это не такие обстоятельства.
  -Ага.
  Очевидно, у подкомитета были некоторые сомнения по поводу Брайони Босс - дебатов было больше, чем в конечном итоге было представлено на мое одобрение, – и, конечно, их подсластил шелковистый язычок Питера Петтигрю.  Было отмечено, что ее повышение с должности медсестры было несколько стремительным, она попала в административные ряды и быстро поднялась до руководящего уровня.  Высказывалось предположение, что в определенные поворотные моменты ее карьеры имело значение нечто большее, чем заслуги.’  Элис Райт-Фотерингем внимательно разглядывает его.  - Вы, конечно, знакомы с ней?
  -Ага.
  - Тогда, возможно, вы понимаете, о чем я говорю?
  ‘ Думаю, я уловил твою суть, Элис.  Она поразительная леди.
  ‘ Значит, вот мы и на месте.  Нетрудно представить, что она все еще может быть источником беспокойства.  И, конечно же, она пришла с репутацией человека, искореняющего ограничительную практику среди рабочих.  Говорят, что она посеяла хаос в профсоюзах Бродмура и расколола их самую воинственную клику.
  Скелгилл кивает, но чувствует, что она продолжит.
  Однако кажется странным, что между ней и Питером Петтигрю существуют трения.  Из того, что мне сказали, он очень хорошо справился с приходом Брайони Босс - получил повышение в звании и получил право общего контроля за медицинскими полисами в Харесфелле.  Она дала ему возможность стать национальным авторитетом – на Британских островах так мало подобных учреждений".
  Скелгилл выглядит обеспокоенным.
  – Мы не смогли взять у него интервью после нападения на его жену – он проводит много времени у ее постели в Камберлендской больнице.
  Элис Райт-Фотерингем пытается что–то сказать, но сдерживается и сочувственно качает головой.  Минуту или две они оба молча потягивают чай.  Пейзаж приятный, несмотря на моросящий дождь, - лесистое ущелье, окаймленное корявыми ольхами и дубами.  Течение реки одновременно завораживает и убаюкивает – ее каменистое русло и мелководье создают постоянно меняющийся рисунок вида и звука, рябь и водовороты, которые приливы и отливы, плеск и свист с определенной импровизированной гармонией.  Ковш с жужжанием пролетает мимо, а затем выполняет пилотажный разворот и приземляется на наполовину погруженный в воду камень.  Какой бы маленькой певчей птичкой она ни была, она подпрыгивает раз или два, демонстрируя свой элегантный вечерний костюм, а затем безрассудно ныряет в поток.  Несколько мгновений спустя он появляется в нескольких ярдах ниже по течению и вспрыгивает на другой валун, теперь уже с ужином, извивающимся в клюве.
  – Ты все улавливаешь с помощью логики, Дэниел, или интуиции?
  Скелгилл поворачивается к ней, моргая.
  - Ты имеешь в виду рыбу?
  ‘ Рыба – или преступники.  Есть разница?
  Теперь Скелгилл вынужден задуматься над этим различием.
  ‘После того, как я поймаю рыбу – когда я подумаю об этом – может быть, поеду домой, выгуляю собаку, что угодно, - я смогу объяснить, как у меня это получилось’. Он снимает свою шляпу от Тилли и рассеянно зачесывает волосы назад пальцами одной руки.  "Честно говоря, я не могу сказать, что всегда вижу это в данный момент".
  – Но вы, должно быть, используете информацию, иначе вы бы применили заклинание к главной дороге, или к игровому полю, или к столовой для персонала в вашем полицейском управлении.
  Скелгилл ухмыляется.
  - Можно попробовать пикшу в кляре.
  - Но вы понимаете, к чему я клоню?
  ‘ Да.  Наверное.
  Его голос звучит так, словно он не уверен, что понимает, но он кивает с достаточным энтузиазмом, чтобы удовлетворить ее.
  ‘ В моих самых сложных делах – скорее как судьи, чем как барристера – я всегда знал раньше, чем понимал.  (Скелгилл теперь внимательно наблюдает за ней.)  "Когда факты находятся у тебя перед глазами, может пройти некоторое время, прежде чем твое подсознание выдаст правду".
  Скелгилл, кажется, сочиняет ответ, но в этот момент из его нагрудного кармана раздается текстовое оповещение.  Он делает извиняющееся лицо.
  – Лейтон, один из моих сержантов.
  – В воскресенье ... неужели нет мира нечестивым, Дэниел?
  Скелгилл, прищурившись, морщится, читая сообщение.
  -Важное?
  – Возможно... возможно, видели Гарри Крилла ... по крайней мере, место, где он мог прятаться ... хижина рядом с Хейсуотером ... над Хартсопом.
  - Это недалеко от Паттердейла, не так ли?
  – Да, в паре миль к югу, прежде чем упрешься в Киркстоун.
  - Что это может сказать тебе о его траектории, Дэниел?
  ‘ Если провести линию от Тебея через Хартсоп, она, вероятно, пройдет мимо Кесуика.  Скелгилл с сомнением хмурится.  "Но это Озера – кто путешествует по прямой?"
  Элис Райт-Фотерингем хмурится.
  – Тогда не лучше ли вам так и поступить – отправиться прямиком, инспектор?
  Скелгилл беспокойно оглядывается по сторонам.  Его взгляд останавливается на собаке.  Она вопросительно смотрит на него, склонив голову набок, навострив уши, высунув розовый язычок на четверть дюйма.
  – Дэниел, я возьму Клеопатру – они, кажется, ладят, как охваченный огнем дом – она может остаться на ночь, если ты не сможешь заехать, скажем, до десяти вечера, в противном случае забери ее завтра.
  Он небрежно взмахивает рукой в сторону Эдема.
  – Ты уверена, что не возражаешь, Элис, если коротко?
  – Дэниел, мы выпили чаю, я поймала "Миледи у ручья", Я рассказала тебе все, что знаю, думаю, мы начнем надоедать друг другу, этого вполне достаточно для первого свидания.
  Скелгилл ухмыляется, но последнее слово остается за Элис Райт–Фотерингем.
  – Когда вы заедете в Кесуик – не то чтобы я недооценивал марку вашего производителя, - но у вас будет приличный бокал "Эрл Грей".
  
  OceanofPDF.com
  22. ИНТЕРВЬЮ
  Тебене нравится, что вчера загорелся сарай, шеф, – думаешь, это мог быть отвлекающий маневр?
  - Вы хотите сбить нас со следа?
  - Полагаю, что да, шеф.
  - А как насчет запаха?
  Сержант Лейтон чешет затылок.
  - Как это работает, шеф?
  – Если бы это был Крилл, зачем бы ему поджигать его, Лейтон?
  Теперь сержант Лейтон выпячивает свои мясистые щеки.
  – Уничтожьте все улики, шеф, что он там был.
  Скелгилл медленно качает головой, явно не убежденный, хотя сержант Лейтон справедливо замечает это.  К тому времени, когда они прибыли вчера вечером в мирную деревушку из серого камня Хартсоп – в семнадцатом веке здесь добывали свинец и пряли прялки, – мрачный констебль Додд уже ждал их, чтобы сообщить новость, о которой упоминал сержант Лейтон: боты были выпотрошены.  Скелгилл заметил, что ад лишил их приятной прогулки (крутой подъем рядом с Хейсуотер-Джилл примерно на тысячу футов).  Сержант Лейтон, со своей стороны, выглядел несколько успокоенным – зная своего вышестоящего офицера, он, вполне вероятно, повел бы их вперед и вверх на том основании, что, находясь в пределах досягаемости Хай-стрит (водопада, где когда-то проходила римская дорога на вершине горы, соединяющая форты в Пенрите и Эмблсайде), было бы невежливо не пройти лишних полмили, в назидание своему сержанту.  Эта перспектива казалась бы еще хуже, если бы он был проинформирован – как, несомненно, и Скелгилл – словами сварливого биографа Лейкленда Альфреда Уэйнрайта, который откровенно описал оставшийся подъем из Хейсуотера как “превращающийся в унылую тащобу”.
  ‘ Что бы он оставил после себя, Лейтон, чтобы выдать свое присутствие?  Он бы понял, что собака–ищейка учует его запах внутри или снаружи, так что уничтожение места не имеет никаких шансов.
  Сержант Лейтон поводит плечами, как будто плохо выспался и до сих пор чувствует скованность.
  – Возможно, он испытывал свою бомбу, шеф, и это спасло бы нам работу, если бы он взорвал себя.
  Скелгилл отказывается смеяться.
  - Никто не знает, что это был Крилл, Лейтон.
  – Но собака, шеф, дрессировщик решил, что она что-то подцепила.
  Скелгилл пожимает плечами.  Он наклоняется вперед над картой Озерного края, которая расстилается перед ними.  Теперь он решительно смотрит на нее, как человек, желающий сформироваться из Волшебного изображения Глаза.  Сержант Лейтон терпеливо сидит рядом с ним, но когда примерно через тридцать секунд Скелгилл не двигается, он проверяет свои наручные часы и беспокойно ерзает на стуле.
  ‘ Хотите еще чаю, шеф?  У нас есть примерно десять минут до выступления Артура Керра.
  Скелгилл не отвечает - как будто он поглощен борьбой со своими чувствами и не может позволить себе ослабить хватку именно в этот момент.  Но затем он выпускает дыхание, которое сдерживал, и возвращает себя в вертикальное положение.
  - Ты же знаешь, Лейтон, что говорят о Папе Римском.
  Сержант Лейтон усмехается и послушно встает.  Они обставили выделенную им комнату для интервью в Хэйрсфелле в более формальном стиле, так что их два места расположены напротив единственного стула по другую сторону стола.  Окон здесь нет, и Скелгилл беспокойно оглядывается по сторонам, ожидая возвращения своего коллеги.  Он поднимает карту, вытягивает руки, чтобы ухватиться за любое поле, ломает ее корешок и сжимает, как опытный игрок на гармошке.  Кофейня находится всего в нескольких метрах от отеля, и проходит еще минута, прежде чем сержант Лейтон задним ходом входит в дверь и закрывает ее пинком ноги.
  - Лучше сообщи мне последние новости, Лейтон.
  Теперь Скелгилл ссылается на отчет сержанта Лейтона, полученный сегодня утром от его небольшой команды детективов-констеблей.  Сержант Лейтон аккуратно расставляет напитки на поверхности стола, а затем извлекает из кармана две плитки шоколадных вафель.
  -Молодец, марра.
  – Не говорите жене, шеф, она меня огорчает, что мне нужно перестать перекусывать между приемами пищи.
  Скелгилл морщится – как человек, который употребляет пищу между приемами пищи и не проявляет побочных эффектов, он не особенно понимает эту логику.
  – Я съем это за тебя, если хочешь, или разрежу на половинки?
  Сержант Лейтон довольно покровительственно тянется к своему батончику.
  ‘ Не–а, все в порядке, шеф, думаю, мне это сойдет с рук.  Мне просто нужно помнить, что нельзя хранить обертки в куртке.  Она настоящая мисс Марпл.
  Скелгилл уже макает кусочек бисквита в свой чай.  Он равнодушно пожимает плечами и отправляет его в рот.  Он вытирает пальцы о бедро.
  - Тогда стреляй.
  Теперь сержант Лейтон достает пачку заметок из атташе-кейса.  Он ставит их на стол, слегка повернувшись к Скелгиллу, но его начальник лишь бросает беглый взгляд, прежде чем переключить свое внимание на следующее кондитерское изделие.
  ‘ Не так уж много, но если мы рассмотрим все в хронологическом порядке, то начнем со смерти Фрэнка Уомфри.  В Манчестере считают, что больницы, которые они расследуют, признают несоответствия в уровнях своих запасов, но они утверждают, что это связано с неполной отчетностью при возникновении чрезвычайных ситуаций.’  Сержант Лейтон делает глоток чая и с тоской смотрит на свой шоколадный батончик, но в данный момент нет времени приступать к его поеданию.  ‘ И это справедливо, шеф ... я имею в виду, если бы у вас был сердечный приступ, вы бы не захотели ждать, пока какой–то чудак заполнит бланк, чтобы получить лекарство.  Следующим делом заболевает еще один пациент, и бригада экстренного реагирования отправляется им на помощь.  Администратор заканчивает работу на следующий день, если ему повезет.’
  Скелгилл довольно равнодушно хмыкает.
  ‘ Они здесь перепроверили все свои запасы и записи, шеф, и по–прежнему настаивают, что нехватки нет.  Но, опять же, как мы узнаем, прикрывают ли они свои зады?  Если мы не заказали и не протестировали всю партию, не имеет значения, что написано на этикетках.  Это невозможно, шеф.
  - А как насчет анализа отпечатков пальцев?
  Сержант Лейтон предупреждающе качает головой, листая бумаги.
  ‘ Оказывается, это просто люди, которые потом держали в руках флакон.  Уборщица извлекла его из отходов, а фармацевт провел первоначальные тесты - и ни один из них до этого к нему не прикасался".
  Скелгилл хмурится.
  - Тебе это не кажется странным, Лейтон?
  ‘ Не совсем, шеф - ну, сначала я подумал, что, может быть, ее вытерли – потом кто-то указал, что весь персонал, который работает с лекарствами, делает инъекции и все такое прочее, носит эти хирургические перчатки.  Все носят их с собой – даже сотрудники службы безопасности на случай, если они попадут в небольшую переделку и соприкоснутся с жидкостями организма.
  Теперь Скелгилл морщится.  По-прежнему он не продвинулся ни на шаг.
  ‘ Что касается самого Фрэнка Уомфри, шеф, мы разговаривали с разными людьми, которые видели его утром в то утро, когда он умер.  Женщина–медсестра, которая присутствовала при том, как ему делали укол, – старая боевая секира, о которой я упоминал, - у нее был горб, потому что ему, очевидно, разрешили сходить в больничный магазин.  Они продают в основном так, и он, должно быть, купил целую партию шоколада и наполнил свою лодку – она считает, что именно поэтому его тошнило, и им пришлось сделать ему укол.
  Скелгилл приподнимает бровь.  Эта новость, однако, не ослабляет его энтузиазма по поводу собственного батончика шоколада.
  ‘ В противном случае, шеф, – мы пытались проверить, есть ли хоть доля правды во всей той болтовне, которую он нам наговорил, – продолжают возвращаться слухи о том, что он был серийным фантастом.  Сержант Лейтон, похоже, разочарован этим открытием и немного удрученно качает головой.  – Но я все равно думаю, что в том, что он сказал, что-то было - иначе почему с ним покончили?
  - Мы не можем этого доказать, Лейтон.
  Сержант Лейтон хлопает ладонями по столу в небольшом порыве отчаяния.
  ‘ Я знаю, шеф, но что?  Мы приехали сюда в качестве одолжения Манчестеру, а потом нас вызвали из больницы из–за этих краж, и в следующее мгновение начался настоящий ад.  Должно быть что-то еще.  Ты сам говорил об этих совпадениях.
  Скелгилл складывает руки на груди и откидывается на спинку пластикового стула.
  ‘ Лейтон, если бы вы выкачали всю воду из озера Басс, то остались бы горы грязи и тысячи трепещущих рыб.  То, что плотва делит лужи со щукой, еще не делает их лучшими друзьями.
  На лице сержанта Лейтона появляется выражение недоумения.  То ли это разочарование из-за того, что его начальник теперь стал адвокатом дьявола, то ли из-за того, что его аналогия является явной бессмыслицей и, возможно, рассчитана на то, чтобы сбить с толку, трудно сказать, что беспокоит его больше всего.  Он тянется к своему батончику и открывает его под жадным взглядом Скелгилла.  Он съедает кусочек и запивает его чаем.  Это успокаивающее ощущение, кажется, успокаивает его, и он переворачивает страницу своих заметок.
  "Нам не удалось продвинуться дальше в установлении личности нескольких последних сотрудников, которые посещали амбулаторию, но теперь они собрали воедино фрагменты записей камер видеонаблюдения, на которых видно, как Мередит Бейл и доктор Агнета Уокер покидают помещение".
  -Да? - спросиля
  ‘ Честно говоря, шеф, я был в мясной лавке до вашего приезда – она ничем не отличается от того, что нам впервые показал Эрик Блэклок.  Вы можете просто видеть, как они вдвоем идут, держась за руки, по ряду коридоров и используют свайп-карты, чтобы пройти через двери.  Вот красный "Вольво" выезжает из главных ворот со стоянки для автомобилей персонала - но это выглядит совершенно нормально.  Должно быть, Мередит Бейл так или иначе держала доктора под своим контролем – как мы уже говорили, шеф.
  - А как же Крилл? - спросил я.
  На снимке издалека видно, как он взбирается по веревочной лестнице.  Нужно быть зорким, чтобы заметить его.  Вы не можете разглядеть никаких деталей – например, есть ли у него рюкзак или нет.  Была камера поближе, но они сократили расходы на обслуживание.  Объектив был покрыт паутиной, мертвыми мухами и всевозможной жижей.  Очевидно, свет привлекает насекомых, поэтому пауки проникают внутрь.  Затем вокруг слетаются птицы и летучие мыши, и накапливается гуано.  Это было все равно что пытаться смотреть сквозь матовое стекло.
  Скелгилл пренебрежительно качает головой.  Сержант Лейтон продолжает.
  Отчеты психологов не выявили в поведении Гарри Крилла ничего, что указывало бы на то, что он собирался совершить пробежку.  Его садовый участок был безукоризненно ухожен в разгар сезона.  Кажется, он выращивал стандартный для конкурентов лук-порей.  Говорят, как хорошо он реагировал на садоводческую терапию.  Совершенно застал всех врасплох, шеф.
  - А как насчет контакта с Мередит Бейл?
  Сержант Лейтон качает головой из стороны в сторону.
  ‘ Ничего очевидного.  Они находились в разных палатах с тех пор, как сюда поместили Мередит Бейл.  У них не было общих занятий – вроде театральной группы или садоводства.  Были беседы и кинопоказы, на которых они оба присутствовали, но общения не было, и никто не видел, чтобы они пытались установить прямой контакт.  Конечно, это не говорит о том, что они не могли передавать сообщения между собой.
  Сержант Лейтон роняет пачку бумаг и массирует кожу головы пальцами обеих рук, как будто пересказ этих подробностей истощил его способности.  Скелгилл выжидающе смотрит в другой конец комнаты, как будто ожидает, что в любую секунду войдет их первый собеседник.
  – Да, но если они это сделали, значит, кто–то что-то от нас скрывает, Лейтон.
  *
  - Как долго ты живешь в Хэйрсфелле?
  Взгляд Артура Керра переводится со Скелгилла, задающего вопрос, на сержанта Лейтона и обратно.  Он проводит рукой по своим маслянистым волосам, выбивая несколько прядей из потертой ленты, удерживающей его "конский хвост" на месте.
  -Не могу сказать, что я считал.
  ‘ Впереди еще четыре года, не так ли?  Скелгилл повторяет слова, которые сам Керр произнес при их встрече в гостинице "Заячья нога".
  Артур Керр уклончиво пожимает плечами.  Сержант Лейтон постукивает пальцем по блокноту, который лежит на полпути между ним и Скелгиллом.  Страница покрыта заметками, нацарапанными паучьим почерком Скелгилла, – небольшая уступка подготовке, которая в основном состоит из списка предметов, которые ему нужно купить в магазине рыболовных снастей.  Но, по крайней мере, похоже, что он проинформировал своего сержанта о находках сержанта Джонса.
  - Здесь написано "шесть", шеф.
  Из-за своих очков с круглыми линзами Артур Керр украдкой вглядывается в перевернутые записи, хотя кажется маловероятным, что он смог бы расшифровать почерк Скелгилла, даже правильным способом.  Скелгилл ждет несколько мгновений, пока не убедится, что Артур Керр не собирается отвечать.
  - Значит, вы были в Бродмуре одновременно с Брайони Босс?
  Теперь хитрое лицо Артура Керра омрачается подозрением.  Скелгилл указал на недостаток в своем рассказе о себе, но предпочел не исследовать мотивы подобного обмана.
  - А что, если бы это было так?
  - Как бы вы описали ваши с ней отношения?
  - Какое это имеет отношение к делу?
  - Пожалуйста, просто ответьте на вопрос, мистер Керр.
  Артур Керр обвиняюще косится на Скелгилла; возможно, он чувствует себя обманутым, к нему больше не обращаются как к тайному наперснику, называя по имени.
  – Она была намного выше меня по званию, чувак, точно так же, как и сейчас.
  Скелгилл на мгновение заглядывает в свои заметки, очевидно, делая перекрестные ссылки на этот пункт.
  - Так было не всегда.
  Артур Керр колеблется, как будто пытается сообразить, что может знать полиция.
  – Возможно, нет, но я никогда не имел с ней ничего общего, что бы она ни говорила.
  Сержант Лейтон пристально смотрит на Скелгилла, поскольку в отрицании Артура Керра, похоже, есть своего рода противоречие.  Но Скелгилл, похоже, этого не замечает.
  - Почему вы уехали из Бродмура, мистер Керр?
  "Чтобы вернуться к своим корням – к моей старой маме". Его ответ приходит без паузы на размышление и отдает хорошо отрепетированным.
  - И ты называешь это близостью к дому?
  – Да, Бродмур в Беркшире.
  Скелгилл бросает на него уничтожающий взгляд – мол, конечно, он знает этот простой географический факт.
  "Сандерленд" по-прежнему остается лучшей частью двухсотмильной поездки туда и обратно - вы вряд ли сможете заскочить туда по расписанию на воскресный ланч".
  Артур Керр пожимает плечами.
  - Это больше на расстоянии удара.
  - Когда вы были здесь в последний раз?
  Теперь очевидно, что у Артура Керра нет готового ответа; он нервно оглядывается по сторонам, как будто может узнать дату из какого-то стимула в своем окружении.
  - Это было совсем недавно.
  Но Скелгилла, похоже, этот ответ не заинтересовал.
  - Значит, переезд произошел не из-за проблем на вашей работе?
  – На любой работе бывают проблемы - ты должен это знать, парень.
  Черты лица Скелгилла заметно ожесточаются.
  - Да, сейчас я смотрю на одного из них.
  Артур Керр, за своим суровым фасадом, кажется, внутренне вздрагивает – явный признак того, что он нервничает.  Он не отвечает.
  - Какую роль Брайони Босс сыграла в вашем переводе?
  – Как я уже сказал – она была намного выше меня по уровню – случилось так, что она подписала какие-то бумаги - рекомендации, что-то в этом роде.
  - Что вы подумали, когда ее назначили директором Харейсфелла?
  "Не мне об этом думать – я просто делаю свою работу".
  -В меру своих возможностей.
  Артур Керр пожимает плечами - но, хотя он, кажется, не уверен, саркастичен ли Скелгилл, от его внимания не ускользнуло, что до сих пор Скелгилл не упоминал об их встрече – и, в частности, о своих взаимных обвинениях, выдвинутых против истеблишмента под ослабляющим влиянием "мягко-горького".  Возможно, осознание этого придает ему хоть каплю уверенности.
  - А что еще мне оставалось делать?
  Скелгилл снова наклоняется, чтобы внимательно изучить свои записи.  Он проводит пальцем по почти неразборчивому списку, который включает записи, в которых могут быть написаны такие слова, как zinger, jig head и Arlesey bomb - и что–то, возможно, называемое Gink?
  - Полагаю, Фрэнк Уомфри - не первый из ваших пациентов, внезапно скончавшийся?
  Теперь Артур Керр складывает руки на груди и хмурит брови.  Его выдающаяся челюсть выдается вперед, а скупые губы сжимаются в узкую горизонтальную полоску.
  - Я тут ни при чем, старик.
  Он с вызовом переводит взгляд со Скелгилла на сержанта Лейтона, как будто бросает им вызов доказать его вину.  Но когда ни один из них не возражает, ему предлагается сделать заявление в свою защиту.
  Разгадка в названии: "Бродмурская больница" – прямо как в больнице в Хэйрсфелле – пациенты умирают постоянно, чувак".
  Выражение лица Скелгилла остается непреклонным.
  - Есть разница между естественными причинами и халатностью, мистер Керр.
  ‘Ты ничего не имеешь против меня - я никогда ничего подобного не делал.  Если вы что–то нашли, то вам следует обратить внимание на шарманщика, а не на обезьяну.
  Наблюдающие за происходящим детективы, возможно, сговорились казаться невозмутимыми, но ни один из них не может полностью скрыть некоторую степень интриги - ибо в словах Артура Керра, несомненно, есть намек на скрытое знание, если не косвенное признание в соучастии.  Скелгилл придерживается этого момента.
  - Поговаривали, что Фрэнка Уомфри намеренно отравили.
  Артур Керр сначала не отвечает, но потом понимает, что от него этого ждут.
  – В этом нет смысла – он был безобиден - вечно что-то изобретал.
  Скелгилл изображает небрежное пожатие плечами.
  - Говорят, нет дыма без огня.
  – Да, но из-за чего вообще этот пожар?
  ‘ Скажите мне, мистер Керр.  Требование Скелгилла, должно быть, риторическое, поскольку он почти не делает пауз.  – Возможно, определенные злоупотребления служебным положением - или планы, которые вынашивались.
  Теперь Артур Керр качает головой.
  ‘ Ты говоришь об убийстве, чувак.  Кто мог сделать что-то подобное?
  ‘ Именно об этом мы вас и спрашиваем, мистер Керр.  Теперь Скелгилл гримасничает, обнажая зубы в довольно тревожной манере.  - Может быть, кто-нибудь, кто знал о надежной обезьяне?
  За стеклами очков белки темных глаз Артура Керра расширяются, как у затравленной обезьяны, добравшейся до конца своей ветви.  Наступает тишина, которая длится секунд десять или больше, прежде чем Скелгилл заговаривает снова.
  - Кого вы знаете в окрестностях Манчестера, мистер Керр?
  И теперь внезапная смена курса Скелгиллом еще больше дезориентирует Артура Керра.  Он вытирает верхнюю губу пальцами одной руки.
  "Никогда не езди туда – терпеть не могу это место – одна большая пробка".
  Как бы Скелгиллу ни хотелось согласиться, от его внимания не ускользнуло, что Артур Керр явно знает город достаточно хорошо, чтобы разделять такое мнение.  Скелгилл берет свою кружку и разбрызгивает остатки, прежде чем проглотить.  У него такое лицо, словно чай прокипел.
  - Я подумал, что это может быть сцена в твоем стиле.
  Артур Керр бросает подозрительный взгляд на сержанта Лейтона – похоже, он проверяет, нет ли какого-то предварительного сговора между детективами.  Но сержант сохраняет хладнокровие и переводит встревоженный взгляд на Скелгилла.  Он качает головой, не желая вдаваться в подробности.
  ‘ Нет?  Скелгилл упорно грызет ноготь большого пальца, а затем осматривает дело своих рук.  – Не волнуйся, у нас есть человек, который всем этим занимается.
  И снова от Артура Керра ничего не ожидается.  Скелгилл бегло просматривает записи, затем переводит взгляд на сержанта Лейтона, который готовится заговорить, но Скелгилл резко поворачивается обратно к Артуру Керру.
  ‘ Пока хватит, мистер Керр.  Подумайте о том, что мы сказали – если что-то придет в голову, вы знаете, где нас найти.
  Артур Керр явно удивлен, но у него хватает ума немедленно подняться и отступить к двери.
  - У меня перерыв на полдня – с часу дня.
  - Тогда мы будем знать, где вас найти.
  Артур Керр сглатывает, поворачивается и выходит из комнаты.  Сержант Лейтон откидывается на спинку стула, выглядя немного разочарованным из-за того, что его лишили возможности задать свой вопрос.
  - Он был гораздо более скрытным, шеф.
  – Да, теперь это зафиксировано для протокола, Лейтон, – он не так самоуверен.
  - Думаешь, он что-то утаивает, шеф?
  -Не думаю.
  Скелгилл пристально смотрит на своего сержанта, но выражение его лица не обещает просветления, и, соответственно, сержант Лейтон надувает щеки и печально качает головой.
  – Беда в том, шеф, что он достаточно хитер, чтобы понимать, что, если бы у нас на него что-то было, мы бы его уже арестовали.
  Скелгилл мрачно кивает.  Затем он смотрит на свои наручные часы.  Начальник службы безопасности Эрик Блэклок уже должен быть готов к следующему собеседованию.  Но Скелгилл снимает пиджак со спинки стула и перекидывает его через плечо.
  – Лейтон, ты берешь Блэклока, а я собираюсь поговорить с Брайони Босс, пока у меня в голове еще свежи кое–какие мысли.
  
  OceanofPDF.com
  23. БРАЙОНИ БОСС
  - Чтохотите выпить, инспектор?
  Скелгилл с беспокойством смотрит на бокал, который Брайони Босс поставила на кофейный столик в неформальной зоне отдыха своего офиса.  Она, кажется, замечает его беспокойство и добавляет всадника.
  - Может быть, мой папа принесет капучино из кафе-бара?
  На мгновение Скелгиллу кажется, что он поддается искушению, но, возможно, мысль о том, что его прервут в неурочное время, удерживает его.
  – Нет, спасибо, я уже наелся этим утром.
  Директор сочувственно улыбается.  Со своей стороны, она, безусловно, более сдержанна, чем во время их последней встречи в этом офисе в пятницу вечером.  Случайный наблюдатель ни за что не догадался бы, что она капитан корабля, который плавает в его нынешних неспокойных водах, – или, судя по ее внешнему виду, что она капитан любого подобного предприятия, – хотя, если бы его спросили об ответе, то же самое можно было бы предложить редактору журнала женской моды.  Она отказалась от своей обычной угольно-черной юбки-карандаша и белой блузки, а вместо этого выбрала ансамбль, состоящий из черного коктейльного платья без рукавов с глубоким вырезом, прозрачных чулок и туфель на каблуках в тон.  Ее свежий макияж снова обильно нанесен вокруг темных глаз, а длинные блестящие локоны цвета воронова крыла ниспадают на бледную кожу наполовину открытых плеч.
  Уже усевшись, Скелгилл позволяет своему взгляду следить за ее движениями, когда она томно устраивается напротив него.  Он тоже кажется неторопливым, несмотря на свое внезапное решение расстаться с сержантом Лейтоном.  Он снимает пиджак и вешает его на подлокотник дивана.
  ‘ Инспектор, насколько я понимаю, никаких новостей о Гарри Крилле или Мередит Бейл нет?  (С печальной гримасой Скелгилл начинает качать головой.)  ‘ И вы, наверное, слышали, что состояние Хелен Петтигрю не улучшилось?  Она так и не пришла в сознание.
  Теперь Скелгилл кивает.
  – Да, мы получили сообщение рано утром.
  Брайони Босс устраивает свои конечности поудобнее, а затем бросает испытующий взгляд в сторону окон.
  – Конечно, я опасаюсь за безопасность доктора Уокера – как и за всех остальных, на кого они могли охотиться.
  Скелгилл слегка хмурится.
  ‘ Это предполагает, что они объединились.  Доказательств этому нет.  Во всяком случае, похоже, что Крилл может быть на свободе в сельской местности.
  Брайони Босс все еще смотрит куда-то мимо Скелгилла.  Ее тон становится несколько задумчивым.
  "Если бы только она потратила запланированные полдня – пятничное собрание персонала было отменено ранее на неделе – она заплатила высокую цену за свое усердие".
  Морщины на лбу Скелгилла становятся глубже, но любой ответ, который он может сформулировать, прерывается дополнительным вопросом Режиссера.
  - И как продвигаются ваши расследования в наших четырех стенах?
  Скелгиллу требуется секунда или две, чтобы отложить в сторону мысль, которую он хотел бы высказать, а затем он изображает выражение, говорящее о его сожалении по поводу того, что он является носителем неприятных сведений.
  "Кажется, есть что–то вроде подводного течения - что высшее руководство оторвано от повседневного управления заведением - можно сказать, со мной все в порядке, Джек".
  Дрогнувшие веки Брайони Босс выдают ее тревогу, поскольку в содержательном анализе Скелгилла содержится целая гамма обвинений.  В ответ она останавливается на одном из них, который, возможно, является показательным в своем выборе.
  – Но, инспектор, посмотрите на меня – я живу скромно, в предоставленном на месте жилье, я работаю дольше, чем почти любой другой сотрудник, и мне не платят сверхурочно.
  Скелгилл поднимает ладони в примирительном жесте – как бы говоря, что он, конечно, ценит это, но что восприятие - такая же реальность, как и правда.
  – Да, ну, может быть, это потому, что у вас есть такие, как доктор Петтигрю, с его "Ягуаром", большим домом и детьми в частной школе – вы знаете, какими могут быть люди.
  Брайони Босс вполне могла бы испытать облегчение от того, что Скелгилл переложил ответственность на ее коллегу, поэтому кажется довольно парадоксальным, что она предлагает объяснение в его защиту.
  – Питеру Петтигрю хорошо платят, это правда, и он получает дополнительный доход от своих консультационных услуг в Манчестере и работы в суде, но то, о чем вы говорите, – совсем другое дело.
  -Да? - спросиля
  – Разумеется, инспектор, фамилия Балкингтон вам о чем-нибудь говорит?
  -Стеклодувы, которые обанкротились?
  ‘ Совершенно верно.  Но Хелен Балкингтон унаследовала значительное состояние еще до этого события.  А потом она вышла замуж и стала Хелен Петтигрю.
  ‘ Понятно.  Скелгилл поджимает губы.  - Значит, в конце концов, за "Ягуар" платят не мои налоги?
  - И не мой, инспектор.
  Теперь Скелгилл почти разочарован тем, что существует законное объяснение.
  – Заставляет задуматься, зачем ей понадобилась здесь работа – я имею в виду, зачем ей вообще нужна была работа.
  Брайони Босс, похоже, немного удивлена его комментарием.
  - Я полагаю, нам всем нужно находить удовлетворение в часы бодрствования.
  Скелгилл смотрит прямо на нее, но немигающее выражение лица намекает на то, что его мысли витают где-то далеко.  Не нужно быть высококвалифицированным психологом, чтобы предсказать, что образ озера, лодки, удочки и щуки, вполне вероятно, стоит у них на первом плане.  Тем не менее, он пытается отвлечься от этой перспективы и вновь сосредотачивается.
  – Можно подумать, мужу есть что сказать по этому поводу - с имуществом, семьей и еще много чем нужно управлять.
  ‘ Совсем наоборот, инспектор.  Питер Петтигрю очень меня поддержал.  Он с самого начала настаивал на создании драматического проекта, и, вероятно, справедливо будет сказать, что это принесло пользу всем заинтересованным сторонам".
  Скелгилл неумолимо слушает.
  - Я полагаю, что с тех пор, как вы пришли к власти, он преуспел в карьерном плане.
  Она бросает обиженный взгляд на Скелгилла, как будто чувствует, что это несправедливый вопрос.  Ей требуется мгновение, чтобы дать ответ.
  - Мне нравится руководить меритократией, инспектор.
  Хотя ее заявление конструктивно, в ее тоне есть что-то отчетливо печальное.
  - Насколько я понимаю, он замолвил за вас словечко в рекрутинговом комитете NHS.
  Теперь Брайони Босс прикусывает нижнюю губу.
  - Похоже, у вас есть шпионы в высших эшелонах власти.
  Скелгилл изображает оскорбленную ухмылку.
  – Я бы так это не назвал - просто маленькая птичка рассказала мне.
  Очевидно, что Брайони Босс сейчас немного настороже – что Скелгилл копался в ее прошлом, – хотя она должна понимать, что именно этим занимается полиция.  С натянутой улыбкой она наклоняется к нему и убирает руки с колен, чтобы перекинуть их через одно колено.
  - Мне бы тоже хотелось думать, что это было заслуженно.
  Скелгилл небрежно пожимает плечами.
  – Если вы не возражаете, я скажу, что, судя по тем встречам, на которых мы были, вы двое, похоже, не поладили.
  Инспектор, как выразился Джордж Бернард Шоу, любой прогресс зависит от неразумного человека.  Я скорее ожидаю, что мои старшие менеджеры будут придерживаться противоречивого мнения и стоять на своем.  Я полагаю, вы поощряете такую культуру в своей собственной команде?"
  Скелгилл смотрит непонимающе – и, кажется, готов опровергнуть это предположение, – но затем до него должно дойти, что поступить так означало бы отвлечься.
  ‘ Не знаю, как насчет неразумного, но он не похож на счастливого кролика.  Мне просто интересно, не является ли нападение Мередита Бейла на свою жену местью за что-то, что он сделал, о чем мы не знаем".
  Брайони Босс берет свой бокал и взбалтывает его содержимое.  Предложение Скелгилла, похоже, заставило ее на мгновение задуматься.
  – Ну, конечно, как я упоминал ранее, Питер Петтигрю возглавлял комиссию, которая рекомендовала направить Мередит Бейл в это учреждение ...
  Внезапно она замолкает и смотрит на Скелгилла с внезапным светом понимания в глазах.
  - В чем дело? - спросил я.
  - Вам известно, что Мередит Бейл последовательно настаивала на своей невиновности и здравомыслии?
  – Да, я это уже слышал.
  ‘ В судебно-медицинскую комиссию было прикомандировано несколько специалистов - каждый в своей отдельной области знаний.  Она делает паузу, чтобы убрать прядь волос со щеки.  - Ключевой среди них была доктор Агнета Уокер.
  Скелгилл кивает с суровым выражением лица.  Брайони Босс продолжает.
  ‘ Если вы говорите о том, что целью был Питер Петтигрю, то доктор Уокер наверняка может попасть в ту же категорию?  И теперь она заложница.
  Скелгилл откидывается на спинку дивана и складывает руки на груди.  Ему не нужно раскрывать свою осведомленность о расследовании, но очевидно, что эта информация подтверждает линию, отраженную в выводах сержанта Джонса о связях нескольких участников дела.  После нескольких минут раздумий он останавливается на вопросе.
  - Почему доктору Агнете Уокер назначили работать с Мередит Бейл?
  Брайони Босс делает жест рукой, указывающий на предостережение.
  Я должен подчеркнуть, что Мередит Бейл была не единственной ее пациенткой, но, безусловно, ее опыт работы с Мередит сделал ее хорошим кандидатом на эту работу.  Питер Петтигрю обратился ко мне с предложением – я уверен, вы знаете, что нелегко привлечь лучших людей в этот отдаленный уголок Англии, – но Агнета Уокер потеряла мужа несколько месяцев назад, и он подумал, что она, возможно, согласится на смену обстановки.  Мы позиционировали это как временное задание, хотя Питер имел в виду, что его можно было бы сделать постоянным, если бы оно оказалось успешным ".
  По мере того, как Брайони Босс рассказывает эту историю, кажется, что нотка беспокойства постепенно проникает в ее голос, а беспокойство затуманивает темные глаза.  Скелгилл, поначалу внимательно слушавший и наблюдавший, позволяет своему собственному взгляду блуждать, и он смотрит в окна на одной стороне офиса.  Из положения сидя смотреть особо не на что – только на волнистую линию коричневых вершин водопада и покрывало низких серых облаков, хотя в последних видны голубоватые намеки на разрыв.  Он поворачивается лицом к Директору.
  - Так что же мог кто-то из них сказать или сделать, чтобы прикончить Мередит Бейл?
  Брайони Босс старается отбросить все навалившиеся на нее заботы.  Она берет себя в руки, хотя отвечает излишне формально.
  ‘Будучи связанным с ее отправкой в Харесфелл вместо тюрьмы.  Такой исход является серьезным препятствием для судебного пересмотра ее дела.  Впоследствии, я полагаю, Мередит Бейл расценила бы любые попытки лечения как дальнейшее опровержение ее веры в то, что она стала жертвой судебной ошибки.  Я знаю, что она возражала против режима приема лекарств, прописанных Питером Петтигрю, и, помимо всего прочего, ей не нравилось использование гипнотерапии доктором Уокером.
  - Гипнотерапия?
  ‘ Совершенно верно.  Насколько я понял, доктор Уокер - высококвалифицированный практикующий врач.  Боюсь, я не могу прокомментировать его эффективность.  Но, учитывая компетенцию Агнеты Уокер – оценивать достоверность заявленного состояния пациента, – можно сочувствовать интерпретации Мередит Бейл о том, что это несколько секретный метод ".
  Скелгилл явно смущен.  Он потирает подбородок и меняет позу на диване.  Его взгляд скользит по своим ногам и ножкам кофейного столика.  Когда он поднимает голову, то обнаруживает устремленный на него испытующий взгляд Брайони Босс.
  Она сказала мне, что Мередит Бейл - хитрая актриса, и ее нелегко спрятать за маской.  Отказалась говорить о письмах, которые она писала Гарри Криллу.  Я и не знал, что она пробовала на ней гипноз.
  Брайони Босс кивает.
  - Возможно, это имело неприятные последствия.
  – Она также сказала, что если бы между Мередит Бейл и Гарри Криллом было какое–то общение - в качестве своего рода эксперимента, - для этого потребовалось бы ваше разрешение.
  Брайони Босс, кажется, вздрагивает от этого предложения, и черты ее лица становятся жестче.
  – Это, безусловно, правильно, но я не всегда могу гарантировать соблюдение правильного протокола.
  - Вы хотите сказать, что у них мог быть организованный контакт?
  Директор отвечает на его вопрос спокойным взглядом.
  - Просто у меня не везде есть глаза, и если человек инициирует какое-то взаимодействие, я могу об этом и не узнать.
  - Но это не могла быть просто старая медсестра?
  Она подтверждающе качает головой.
  ‘ Нет.  Это должен быть старший сотрудник – кто-то, в чьей юрисдикции находятся оба соответствующих пациента.
  - Например, доктор Питер Петтигрю?
  ‘ Конечно, на его уровне это не вызвало бы удивления – за исключением моего собственного.  Она с любопытством наклоняет голову набок.  - Но у вас нет реальных оснований для этой идеи, инспектор?
  Скелгилл пожимает плечами с притворной небрежностью.
  – Только то, что Гарри Крилл сбежал в четверг, а Мередит Бейл - в пятницу.
  Теперь она пристает к нему с выражением явной покорности.
  - Вы, должно быть, думаете, что побеги произошли слишком легко, инспектор.
  Скелгилл, похоже, обезоружен этим трюком с языком тела.
  Не уверен, что сказал бы это о Мередит Бейл.  Ее стратегия показалась мне довольно рискованной.
  -А Гарри Крилл? - спросил я.
  Он придает ей довольно старомодный вид.
  ‘ Да, ну ... оглядываясь назад, это было преподнесено ему на блюдечке.  И удобное слепое пятно в вашей системе безопасности.
  Брайони Босс все еще склонила голову.
  - Вам известны взгляды Эрика Блэклока.
  Скелгилл издает насмешливый звук.
  - Так получилось, что на твоем месте я бы звал его Эриком Бакпассом.
  Брайони Босс натягивает улыбку.  Однако она кладет ладонь себе на грудь.  Ее ногти покрыты лаком темной охры, который сочетается с ее помадой.
  - Боюсь, на этом все заканчивается.
  - Нелегко, когда у тебя на руках зреет мятеж.
  Снова кажется, что она внутренне шатается – беспорядочный подход Скелгилла смешивает выражения сочувствия с резкими критическими уколами, – однако она сохраняет внешнее спокойствие.
  – Не уверен, что выразился бы так однозначно, инспектор, - при почти девятистах сотрудниках всегда найдутся небольшие участки с местными трудностями.
  Скелгилл кивает, хотя и уклончиво.
  - Мы только что разговаривали с медсестрой, лечащей Фрэнка Уомфри и Мередит Бейл.
  Он внимательно наблюдает за ней.
  - Да, Артур Керр.
  Теперь она ждет, когда он уточнит.
  – Насколько я понимаю, в свое время он доставлял немало хлопот - например, когда вы были в Бродмуре.
  Она относится к Скелгиллу спокойно.
  - К счастью, те времена прошли.
  – Похоже, он неплохо справился со своим переводом, учитывая некоторые обвинения, выдвинутые против него и его приспешников.
  Очевидно, что Брайони Босс становится все более встревоженной, как будто она подозревает Скелгилла в том, что он нащупывает путь к какому-то темному уголку ее биографии, который она предпочла бы оставить нераскрытым.
  ‘ Полагаю, вы могли бы сказать, что каждый заслуживает второго шанса, инспектор.  Она нервно смеется и хлопает ресницами.  "Если бы я, из всех людей, не отстаивал это, что бы это было за место?"
  Взгляд Скелгилла пронизывает насквозь, и он не реагирует на двусмысленность, скрытую в ее заявлении.  Но постепенно его сосредоточенность ослабевает, когда Брайони Босс в задумчивости делает медленный глоток из своего бокала.  Она откидывается на спинку дивана, и ее тело соскальзывает вниз на пару дюймов, отчего подол юбки задирается и обнажает бедро в верхней части трусиков.  Теперь она следит за его взглядом – долгим и обдуманным движением она разгибает и снова скрещивает ноги.  На мгновение воцаряется тишина– прерываемая лишь едва слышным шипением их дыхания.  Взгляд Скелгилла снова поднимается, чтобы встретиться с ее взглядом.
  - Могу я задать вам личный вопрос?
  - Я в вашей власти, инспектор.
  Он резко вдыхает.
  - Тебе нравился Гарри Крилл?
  
  OceanofPDF.com
  24. ЛУНА
  - Джиув, я повсюду искал тебя.
  – Я вышел подышать свежим воздухом - мне нужно было подумать.
  - Где ты, шеф? - спросил я.
  - Недалеко.
  Наступает пауза, пока сержант Лейтон обдумывает, до какой степени он может подвергнуть сомнению своего начальника.  В конце концов, он выбирает менее спорный вопрос.
  - Что мне делать, шеф?
  – Просто продолжай, Лейтон, я скоро подойду.
  - Хорошо, шеф.
  Сержант Лейтон делает вдох, как будто собираясь заговорить снова, но Скелгилл решает истолковать паузу как окончание разговора и завершает вызов.  Он убирает телефон в нагрудный карман жилета.  В левой руке он сжимает пятнадцатифутовую удочку для ловли лосося и теперь оттягивает леску, которая уплыла вниз по течению, до тех пор, пока удилище не окажется перпендикулярно реке, Луне.  Работая двумя руками, плавным движением он скрещивает предплечья и касается удилищем правого плеча, поднимает его обратно через грудь, чтобы "выставить руки", делает паузу на полсекунды, а затем выпускает стрелу в воздух: с большой точностью лидер разворачивается, чтобы мягко опустить мушку над глубокой заводью, которая медленно чернеет под дальним берегом.  Он ястребиным взглядом наблюдает, как течение подхватывает леску; при необходимости он поправляет ее, а когда она начинает раскачиваться, вытаскивает резкими движениями правой руки.  Наконец, он делает пару шагов вниз по течению и собирается повторить всю операцию.  Классический двойной бросок Спей с добавлением одной или двух модификаций Скелгилла.
  Дождь прекратился, и яркие участки голубого неба начали появляться все чаще, позволяя солнцу впервые за, кажется, несколько недель, сделать облака белыми.  Температура повышается, и под жилетом Скелгилл носит только рубашку и брюки, в которые он ходил на работу, хотя эта одежда защищена парой старых, слегка проржавевших оливково-зеленых нагрудных болотных сапог.  Он стоит примерно на трети пути через реку, вода плещется у его бедер.  Он находится примерно в миле к северу от моста, с которого он и сержант Лейтон наблюдали за больницей Хэйрсфелл, и довольно близко к деревушке Хэйрз–Бек-Фут - действительно, слияние Хэйрз-Бек с Луном находится всего в паре сотен ярдов вверх по течению и, вполне вероятно, повлияло на его выбор маршрута.
  Его выраженная "потребность подумать”, по-видимому, остается невыполненной, поскольку у него и сержанта Лейтона много дел в больнице – плотный график собеседований, – но он не проявляет желания возвращаться к этим обязанностям.  Конечно, есть альтернативное объяснение: в ноздрях у него пахнет лососем.  Действительно, было одно или два вероятных подъема – дразнящих проблесков серебряных чешуек, поблескивающих на солнце, – которых было достаточно, чтобы отвлечь его внимание.  И хотя он называет себя “человеком щуки”, в ловле лосося есть одно качество, которое, несомненно, разжигает в нем инстинкт соперничества: как поймать рыбу, которая не хочет есть?
  В любом случае, принуждение, кажется, берет верх, и в медленном танго, слившись с потоком, методично, метрономично он продолжает бросать, извлекать, наступать и повторять.  И тут его телефон звонит снова.
  "Джонс".
  Возможно, удивительно, что в данных обстоятельствах в его приветствии отсутствует какая-либо особая нотка порицания.
  – Привет, шеф, это мы на обратном пути.
  Использование сержантом Джонс собирательного местоимения предупреждает его, что она находится в компании инспектора Смарт.
  -Зарулем?
  ‘ Мы только что стартовали.  Навигатор показывает, что до Пенрита девяносто шесть минут.
  На заднем плане звучит какая-то невразумительная колкость от Алека Смарта – вероятно, о том, что он будет делать это гораздо реже.  Сержант Джонс изображает вежливый смешок.
  - Я не буду спрашивать, как все прошло.
  - Довольно успешно, спасибо, шеф.
  Очевидно, что ее ответ направлен на благо ее спутника.  Скелгилл неодобрительно хмыкает.
  - Передайте мои поздравления.  Нет.
  ‘ Будет сделано, шеф.  Она вздыхает и на секунду замолкает – похоже, она подбирает подходящую форму слов для своего основного сообщения.  – Помнишь, на прошлой неделе, перед моим отъездом, ты спрашивал о моем связном в Национальной службе здравоохранения?
  ‘Да? - спросил я.  Скелгилл звучит слегка удивленной – очевидно, она искажает факты, чтобы скрыть их тайное свидание.
  ‘Я получил электронное письмо – там была информация, которую, как мне показалось, я должен передать’.  (Скелгилл не отвечает, хотя одним глазом смотрит на реку.)  ‘ Он наткнулся на почтовый адрес доктора Питера Петтигрю в районе Манчестера – это касалось требования о расходах на профессиональную литературу, которая была доставлена пару лет назад. - Она снова делает паузу.  ДИ Смарт, очевидно, включила радио и теперь соревнуется с рок-музыкой.  – Дело в том, шеф, что иск о возмещении расходов был подан безосновательно, но адрес квартиры в документах совпадает с домашним адресом доктора Агнеты Уокер.
  Скелгилл хранит молчание.  Теперь его леска обмоталась вокруг плота из прутьев, застрявшего в скоплении обнаженных камней.
  ‘Guv?’
  ‘ Да, я делал пометку.  Ты говоришь, два года назад.
  - Где ты, шеф? - спросил я.
  - Только в Хэресфелле.
  ‘ Хорошо.  Она колеблется, но Скелгилл не поощряет ее.  - Хочешь, я прослежу за этим, когда вернусь?
  – Может быть ... Я дам тебе знать.
  -Конечно.
  Скелгилл заканчивает разговор и убирает телефон.  Он корчит любопытную гримасу – что-то вроде неприличного выражения, если говорить правду.  Затем он возобновляет рыбалку.  Через несколько минут его отрывистое продвижение вниз по течению приводит его к разрыву в прибрежной растительности.  Там есть приподнятый участок коротко подстриженной лужайки, на которой стоит небольшой невзрачный каменный домик из тех, что когда-то служили резиденцией садовника или егеря в большом поместье.  Дом находится в хорошем состоянии, с новыми заостренными швами и ярким слоем темно-бордовой краски на деревянных окнах и досках под фронтонами.  Скелгилл не обращает на это особого внимания, сосредоточившись, пока какое-то шестое чувство не заставляет его встрепенуться.  Он резко оглядывается и видит, что с места под крутым травянистым берегом, почти на уровне воды, всего в полудюжине ярдов от него, на камне сидит мальчик-эльф и наблюдает за ним.
  - Уже, марра? - спросил я
  Мальчик, очевидно, не понимает разговорного приветствия Скелгилла, но язык у него не отнялся.
  - Поймали что-нибудь, мистер?
  Скелгилл ухмыляется.
  ‘ Как раз собираюсь, парень.  Возможно, в следующем ролике.
  - Можно мне попробовать?
  Теперь Скелгилл издает негромкий смешок.
  ‘ Даже если бы я смог перебраться вброд через эту глубокую лужу – эта удочка слишком велика для тебя, приятель, – попроси своего отца купить тебе стартовый набор.  Максимум шесть футов, если хочешь.
  На лице мальчика появляется выражение смирения.
  - Мои мама и папа в разводе.
  На мгновение воцаряется тишина, пока Скелгилл подыскивает нужные слова.  Его взгляд падает на воду, безжалостно струящуюся между ними, но прежде чем он успевает заговорить, они оба вздрагивают от ворчливого голоса, доносящегося со стороны коттеджа.
  ‘ Джонни!  Ты не должен беспокоить джентльмена – люди платят большие деньги за рыбалку.  Я тебе уже говорил.  А теперь иди в дом и посмотри телевизор, ты хороший мальчик.
  Приближаясь к ним по траве, Скелгилл видит женщину примерно своего возраста.  Она среднего роста и стройная, и выглядит готовой к занятиям спортом, поскольку носит кроссовки, черные брюки для йоги до икр и облегающий флуоресцентно-розовый жилет.  Ее длинные каштановые волосы собраны сзади в тугой хвост, обрамленный наушниками с шейным ремешком, какими пользуются заядлые любители бега трусцой.  Ее красная помада выделяется на расстоянии, как будто ее только что нанесли.  В ее внешности есть что–то от модели из каталога - подтянутая, загорелая, подтянутая, – и Скелгилл, возможно, предполагает, что она вряд ли надолго останется в разводе.
  Мальчик с сожалением смотрит на Скелгилла и карабкается вверх по откосу, чтобы послушно юркнуть за угол здания.  Облако скрывает солнце, которое ослепительно выглядывает из-за спины женщины, и кажется, что она балансирует на краю набережной.  Скелгилл прищуривает глаза и вынужден поднять руку, прикрывающую ладонь в знак приветствия.  У нее хорошая речь, и она обращается к нему извиняющимся тоном.
  – Мне очень жаль - он ничего не может с собой поделать – он бы с удовольствием порыбачил, но я не знаю, что делать – и, конечно, это очень дорого.  Извините, что побеспокоил вас.
  Скелгилл, морщащийся от струящихся солнечных лучей, должно быть, выглядит довольно свирепо, потому что женщина извиняющимся жестом прижимает руки к груди и выставляет одно колено вперед перед другим в подобии реверанса.  Это тот вид языка тела, который сработал бы на Скелгилле в большинстве обстоятельств, но в данном случае в этом нет необходимости.
  – Не волнуйся, милая, спугнуть лосося непросто, даже если его нужно спугнуть, а я только что получил разрешение местного рыболова – стоит всего пару фунтов.
  ‘ О, что ж, приятно это слышать. Женщина облегченно улыбается и опускает руки, упираясь ладонями в бедра, выставив их вперед в спортивной стойке.  Комментарий Скелгилла вместе с его акцентом, вероятно, достаточно раскрыл его происхождение, но она пользуется возможностью завязать разговор.  "Вы из этих мест?"
  ‘ Камбрия, да, Северные озера. Теперь Скелгилл колеблется, возможно, прикидывая, как много ему следует сказать – и не забывая, что в настоящее время он детектив-инспектор, находящийся на дежурстве (с большим перерывом на обед), и что ему надлежит поддерживать хорошую репутацию полиции.  Затем он, очевидно, решает, что будет лучше, если вопросы задаст он.  ‘ А как насчет тебя – ты здесь живешь?  Он указывает кивком головы в сторону небольшого участка.
  ‘ О, нет – если бы только – Нет, мы в отпуске.  Она поворачивается, чтобы окинуть коттедж тоскующим взглядом.  Скелгилл замечает ее гибкие движения и изгибы фигуры, подчеркнутые солнцем, отражающимся от ее прозрачного наряда.  Она снова смотрит на него.  "Это дом для отдыха, принадлежащий моему боссу – он любезно одолжил мне его на неделю – на самом деле это что-то вроде убежища".
  Она наблюдает за реакцией Скелгилла – в ее глазах появляется искорка интриги, и она снова улыбается, демонстрируя ровные белые зубы.  Но Скелгилл, хотя и смотрит прямо на нее, не отвечает.  Действительно, она могла бы обоснованно подумать, что чем–то обидела его - или даже что он внезапно был застигнут врасплох и смущен тем, что оказался в ловушке под ее пристальным взглядом.  Более того, если бы этот последний сценарий пришел ей в голову, его следующее действие укрепило бы это предположение.  Не говоря ни слова, он начинает отступать, а затем, кажется, понимает, что должен предложить какое-то объяснение.  Он делает короткий жест рукой, который может означать взмах.
  – Мне нужно спешить, увидимся позже.
  И с этими словами он полностью разворачивается и с неприличной поспешностью начинает плескаться к дальнему берегу.  Если лосося можно было спугнуть, то теперь его спугивают.  Женщина наблюдает за происходящим с озадаченным выражением лица; возможно, ей интересно, понимается ли его "прощай" буквально или это просто двусмысленная северобританская версия "прощай".  Скелгилл тем временем достиг противоположного берега и отчаянно сматывает леску.  Он закрепляет крючок в держателе и отправляется в направлении вверх по течению, совершая что-то похожее на пробежку, хотя бегать в куликовых ботинках, которые протекали в течение последнего часа, не рекомендуется.  Уходя, он достает из верхнего кармана мобильный телефон и каким-то образом умудряется набрать инструкции, чтобы позвонить.
  - Лейтон.
  ‘Guv?’
  - Бери свою машину.
  ‘ Хорошо, шеф.  Сержанту Лейтону по настойчивой интонации Скелгилла и тяжелому дыханию становится ясно, что это не инструкция, которую следует выполнять.
  ‘ Лейтон, позвони агентам по недвижимости в Кесвик – Пэриш и Ко, они сейчас там, – узнай точно, когда доктор Агнета Уокер сняла этот коттедж.  Тогда позвони Джонс и скажи, чтобы она была готова встретиться с нами.  Смарт может подвезти ее.  Может быть, Тебай.
  ‘ Понял, шеф.  Сержант Лейтон делает паузу, в то время как по линии раздаются вздохи Скелгилла, как будто он работает кузнечными мехами.  – Э-э... куда я направляюсь, шеф?
  ‘ Встретимся у Заячьей тропы.  Жди у гостиницы.  Если я не выйду через пять минут, приходи, покачиваясь.
  - Ты что-то нащупал, шеф?
  - Кажется, я понимаю, Лейтон.
  *
  ‘ Ты в порядке, шеф?  В голосе сержанта Лейтона слышатся тревожные нотки.  - Я как раз собирался заскочить выпить пинту пива.
  Растрепанный Скелгилл затаскивает свою долговязую фигуру на пассажирское сиденье машины сержанта Лейтона.
  - Да, прекрасно.
  Но Скелгилл с каменным лицом начинает посасывать костяшки пальцев левой руки.  Сержант Лейтон с сомнением наблюдает за происходящим, и требуется несколько мгновений наблюдения, прежде чем он удовлетворяется тем, что они могут удалиться.
  - Куда идти, шеф?
  – Выезжайте на автостраду в северном направлении – мне нужно посмотреть карту.
  - Вас понял.  Сержант Лейтон врубает передачу и делает плотный полукруг по гравию автостоянки у паба.  - Что случилось, шеф?
  Скелгилл опускает боковое стекло и сплевывает на ветер.  Затем он достает из кармана носовой платок и наматывает его на кулак.
  - Просто столкнул пару голов друг с другом.
  Сержант Лейтон делает серию странных выражений лица – как будто сожалеет о своем отсутствии и вместо этого разыгрывает небольшую эпизодическую роль.
  - Есть кто-нибудь, кого я знаю, шеф?
  ‘ Артур Керр.  Скелгилл проводит пальцами правой руки по волосам в беглой попытке навести хоть какой-то порядок.  - И Эрик Блэклок.
  – Черт возьми, шеф, что они там делали?
  – Это местное заведение Керра, и я думаю, старине Блэклоку не привыкать.
  – Приличная столовая "little works", шеф - что заставило вас решить присоединиться к ним?
  Скелгилл целенаправленно разворачивает свою крупномасштабную карту Камбрии.
  ‘ Адрес, которым он смог меня снабдить.  Загородный коттедж.
  - Кто в отпуске, шеф?
  - Это нам и предстоит выяснить.
  - Хорошо, шеф.
  Скелгилл сердито смотрит на меня и не удостаивает подробностей.  Вместо этого он задает вопрос.
  -Как у вас дела с Приходами?
  Сержант Лейтон колеблется, как будто его не устраивает ответ Скелгилла на его предыдущий вопрос.
  – Э–э... то, что они сказали, шеф... Дом в Бассентуэйте сдан в аренду доктору Агнете Уокер на шесть месяцев ... Договор аренды был подписан две недели назад... сегодня будет первый понедельник, когда мы приедем в Харесфелл.
  Скелгилл опускает карту и смотрит в лобовое стекло.  Они добрались до ближайшего перекрестка автомагистрали М6.  Сержант Лейтон разгоняется на пробуксовке и лавирует среди колонны грузовиков, которые тащатся по склону, как стадо перегруженных быков.
  - Я так понимаю, мы торопимся, шеф?
  Проходит пара секунд, прежде чем Скелгилл выходит из задумчивости.  Он проверяет свои наручные часы.  Его ответ несколько уклончив.
  -Какие счеты с Джонсом? - спросил я.
  – Она уже должна быть в Тебее, шеф - они проезжали Ланкастер, когда я с ней разговаривал.
  Скелгилл издает насмешливый звук.
  - Самое время Смарту сделать что-нибудь полезное.
  Сержант Лейтон усмехается.
  - Значит, мы заберем ее, как и планировалось, шеф?
  ‘ Да.  Тогда поедем проселочными дорогами.
  Это побуждает Скелгилла вернуться к своей карте.  Он держит ее на расстоянии вытянутой руки, загораживая обзор впереди.  Он проклинает и мучается из–за чего-то - возможно, он оплакивает неправильную топографию Озерного края, которая не позволяла никому, кроме римлян (и даже им самим временами), путешествовать со скоростью ветра.  Со своей стороны, сержант Лейтон становится раздражительным.  Неразговорчивость Скелгилла, похоже, рассчитана на то, чтобы выбить их из колеи – и теперь он ведет их в неизвестность.  Через пару минут, в течение которых больше ничего не происходит, сержант Лейтон отваживается на запрос.
  – Шеф, я так понимаю, мы напали на след Мередит Бейл?
  Скелгилл неохотно отвечает.
  -Ага.
  - А как насчет Гарри Крайлла, шеф?
  -Можетбыть.
  ‘ Но, шеф...  Сержант Лейтон убирает руку с руля, чтобы потереть макушку.  Он бросает обеспокоенный взгляд на своего начальника.  - Не лучше ли нам организовать какое-нибудь прикрытие?
  Скелгилл хмуро смотрит на водителей транспортных средств, мимо которых они проезжают, застигнутый врасплох, а иногда и явно раздраженный, когда на него смотрит пассажир мчащейся машины с безумными глазами.
  - Давай не будем забегать вперед, Лейтон.
  Похоже, это все, что он может сказать по этому поводу.  Он устраивается поудобнее в кресле, карта лежит у него на бедрах, как дорожный коврик.  Он складывает руки на груди и закрывает глаза, всем своим видом показывая, что собирается вздремнуть.  Затем без предупреждения достает свой мобильный телефон и набирает номер.  Он представляется своим официальным титулом и просит соединить его с “Директором" – очевидно, это Харесфелл.  Наступает короткий перерыв, пока его переводят через личного секретаря Брайони Босс.  Оказавшись на связи, он не ходит вокруг да около.
  - Еще два вопроса.
  Режиссер должен предложить ему продолжить.
  – Во–первых, в пятницу вечером, когда мы обсуждали маскировку Мередит Бейл, вы сказали, что для доктора Уокера и доктора Петтигрю не было ничего необычного в том, что они ушли вместе.
  Похоже, она подтверждает его заявление.  Ответ Скелгилла резок.
  - Кого вы имели в виду?
  Он внимательно слушает, хотя на его суровом лице нет ни малейшего намека на какие–либо чувства, вызванные ее ответом.
  ‘ Второй вопрос.  Но теперь Скелгилл колеблется.  Он опускает трубку и с беспокойством смотрит на сержанта Лейтона, который делает невинно–сосредоточенное лицо - фактически контрпродуктивная попытка показать, что он не подслушивает.  Скелгилл все еще недоволен.  После минутного раздумья он поднимает трубку.  ‘Я отправлю сообщение на твой мобильный – ты можешь сказать мне устно "да" или "нет".  Я переведу вас на режим ожидания.
  Сержант Лейтон украдкой бросает подозрительный взгляд на своего начальника: у него не только есть личный номер Брайони Босс, но и он дает ей возможность ответить на какой–то вопрос без ведома - и явно не для протокола.  Скелгилл набирает сообщение указательным пальцем поврежденной руки.  Он передает сообщение последним решительным тычком, а затем отвечает на звонок.
  -Понял? - спросил я
  Теперь он ждет, пока Брайони Босс обдумает его просьбу.  Он сидит в напряженном ожидании, тяжело дыша через ноздри.  Кажется, что ответ занимает непропорционально много времени, но он должен прийти, потому что одним словом – “Спасибо” – он заканчивает разговор.
  Сержант Лейтон тяжело выдыхает, как будто ему не терпелось заговорить.
  - А вот и Тебэй, шеф – Смотрите – вон сержант Джонс возле площадки для пикника.  Никаких признаков мотора инспектора Смарта.  Рядом с ней ее багаж.
  Скелгилл принюхивается.
  - Похоже, у него есть горб, Лейтон.
  - Похоже, сержант Джонс достал бургеры, шеф.
  
  OceanofPDF.com
  25. САДГИЛЛ-НУК
  - Тыправ, Лейтон!
  Раздается визг тормозов и шин, а также глухой стук пассажиров, которых швыряет в салон машины сержанта Лейтона.
  - Полегче, парень! - сказал я.
  По правде говоря, Скелгилл заключает эту жалобу в скобки парой красочных сочетаний прилагательных и существительных англосаксонского происхождения.
  – Не обращайте внимания, шеф, вы сказали повернуть направо!
  Сержант Лейтон, справедливо обидевшись на то, что последняя из этих избранных фраз носила несколько личный характер, отвечает собственным непечатным постскриптумом, хотя он направлен против несправедливости в целом, а не непосредственно против его капризного босса.
  – Да, но давай не будем убивать нас до того, как доберемся туда.
  Сержант Лейтон недовольно ощетинился.  Он прав – если бы Скелгилл предупредил его чуть меньше, он вообще не смог бы совершить поворот - и, однажды совершив его (инстинктивно доверившись властному приказу своего начальника), это был случай "все или ничего".  Маневр должен был быть завершен, иначе впереди маячила канава.  Что, должно быть, еще больше раздражает, так это то, что, хотя маршрут и является новым для него, он не может быть новым для Скелгилла, который хвастается, что знает каждый закоулок в округе.  Он мог бы упомянуть, что этот конкретный проложенный маршрут начинается с поворота на сто восемьдесят градусов от главного шоссе Пенрит к Кендалл.
  Скелгилл оборачивается, чтобы проверить сержанта Джонса.  Такая озабоченность нехарактерна, поэтому можно сделать вывод, что это дополнительный косвенный удар по поведению сержанта Лейтона, чтобы вдвойне убедиться, что он даст последний залп в споре.
  - Все в порядке, Джонс?
  ‘I’m fine, Guv.’  Но она опустила стекло на пару дюймов, возможно, предвидя, что ее укачает в машине.  - Что это за дорога? - спросил я
  Скелгилл хмурится в притворном осуждении – она местная девушка и должна знать географию, – но это шанс продемонстрировать свои знания Лейкленда.
  - Лонгследдейл.  Подбегает к Хартер–Фелл - два-пять-три-девять.  Он имеет в виду высоту вершины. "Дорога резко обрывается – тупик в Сэдгилле".
  – Что это - деревня, шеф?
  Скелгилл качает головой.
  – Во всей долине живет не больше сотни человек - Сэдгилл - это просто ферма.
  - С коттеджем для отдыха?
  Скелгилл угрожающе кивает.
  - Думаю, да.
  Они замолкают, предвкушая то, что может произойти.  Крошечная деревушка Сэдгилл - адрес из одного слова, извлеченный Скелгиллом из визжащего Артура Керра, – является одним из самых изолированных уголков Камбрии, что о чем-то говорит, учитывая суровую природу региона.  Расположенный на судоходной границе однопутной прямой длиной в пять миль, он находится на высоте добрых шестисот футов над уровнем моря, чуть ниже истока реки, метко названной стремительной рекой Спринт.
  Поначалу их окружают подстриженные живые изгороди, которые угрожают облепить борта автомобиля; иногда мимо мелькают невысокие побеленные дома, их фасады расположены в опасной близости к дороге, а ржавые пикапы втиснуты в невероятно узкие полосы обочины.  Однако опасения сержанта Джонса по поводу тошноты оказываются необоснованными – трасса может быть прямой, но через равные промежутки времени небольшие повороты ограничивают обзор водителю, и сержант Лейтон вынужден поддерживать устойчивый темп, опасаясь встречи со встречным трактором, у которого нет места для маневра.  По мере того как они постепенно набирают высоту, густой боярышник уступает место сухим каменным стенам, и открывается прекрасный вид.  Узкие ограждения тянутся по обе стороны, упираясь в возвышающиеся склоны, испещренные движущимися тенями облаков.  По левому берегу течет река – ни в коем случае не широкая, скорее даже извилистая, – но явно текущая со значительной силой воды у своих берегов и начинающая сливаться с переулком по мере сужения дна долины.  Скелгилл критически оценивает эту функцию.
  - Спринт - самая быстрорастущая река в Англии.
  Сержант Лейтон хмурится.
  - Что это значит, шеф?
  Скелгилл бросает на него пренебрежительный взгляд.
  - Она течет в гору, Лейтон.
  - Это правда, шеф?
  Теперь Скелгилл издает раздраженный вздох.
  – Нет, Лейтон, ты болван – это значит, что вода быстро затопляет - посмотри сам.
  Действительно, на этом перекрестке дорога делает поворот, и они проезжают вдоль участка заболоченного луга.  Сержант Лейтон сердито смотрит на него, хотя, возможно, его явное неудовольствие преувеличено не столько случайным оскорблением Скелгилла, сколько отражением солнца.  Похоже, он ищет подходящую реплику - пока своевременное покашливание сержанта Джонса не напоминает ему, что дипломатия, как правило, лучшая тактика в отношениях с их боссом.  Он выбирает более продуктивную жалобу.
  – Мне это не нравится, шеф, что мы будем делать, если дорогу затопит?
  Скелгилл хмыкает.
  - Лейтон, мы перейдем этот мост, когда дойдем до него.
  Зная вспыльчивый характер своего начальника, эта удивительно буквальная идиома вполне может быть намеренно легкомысленной – но тогда опасения сержанта Лейтона оправдываются буквально до того, как он успевает ответить.  Они сворачивают за поворот и сталкиваются с водой, текущей по асфальту.  Насколько видно – примерно в пятидесяти ярдах до следующего поворота – дорога затоплена.  Сержант Лейтон замедляет ход и останавливается.
  – Продолжай, Лейтон, во что ты играешь, чувак?
  Теперь сержант Лейтон умоляюще смотрит на Скелгилла.
  – Подумайте, шеф, а что, если двигатель заглохнет, и мы застрянем, и начнется наводнение – вы же знаете меня и воду, шеф.
  Скелгилл небрежно взмахивает рукой в направлении движения вперед.
  – Просто успокойся - все будет в порядке.
  – Но, шеф...
  Скелгилл выглядит безразличным.
  – Лейтон, мы узнаем, насколько она глубока, и сможем перейти вброд, если понадобится, – в любом случае, это самая быстротекущая река в Англии, – и вода отступает.
  Сержант Лейтон не выглядит убежденным – вполне вероятно, Скелгилл позаимствовал это сомнительное утверждение из раздела художественной литературы своей обширной ментальной библиотеки "удобных фактов Лейкленда".
  - Почему вы так уверены, шеф?
  Теперь Скелгилл с превосходством указывает на забор из проволочной сетки, который заполняет щель в стене.  Примерно в тридцати дюймах над уровнем воды виден след от прилива из застрявшей соломы, веток и листиков папоротника.
  ‘ Видишь это?  Самый сильный дождь был в пятницу вечером и субботу.  Прошлой ночью он должен был достичь пика.  Это могло бы быть нашим лучшим другом.  Он толкает локтем сержанта Лейтона, словно пришпоривает упирающуюся лошадь.  - Наступи на нее, Лейтон.
  Сержант Лейтон сглатывает и без энтузиазма включает первую передачу.  Он ползком входит в поток и опускает стекло, с трепетом наблюдая, как вода начинает подниматься по стенкам его шин.
  Господи, помоги мне, шеф – миссис сойдет с ума от снукера, если этот мотор выйдет из строя – если бы я знал, что мы этим занимаемся, я бы заказал машину для пула.
  Скелгилл внезапно хохочет – и хотя смех звучит наигранно, он дружески тычет своего сержанта между лопаток.
  – Очень забавно, Лейтон, – это настрой, – а теперь дерзай, и как только у тебя будет носовая волна, не сбавляй темп.
  Озадаченное выражение лица сержанта Лейтона наводит на мысль, что его каламбур невольный, но увещевания Скелгилла, похоже, делают свое дело, и, решительно стиснув зубы, он принимает удар на себя.  Однако его опасения вскоре подтверждаются, поскольку торфянистая вода поднимается выше порогов, и только целостность дверных уплотнений мешает сержанту Лейтону хорошенько потрепать язычок.  Скелгилл, тем временем, издает различные неразборчивые, но полные энтузиазма звуки, чтобы заглушить мучительные стоны сержанта Лейтона.
  – Просто заверни за поворот, Лейтон – я знаю местность - это всегда самое худшее место.
  Сержант Лейтон слишком занят, чтобы говорить – или, возможно, даже слушать, – но, конечно же, предсказание Скелгилла оказывается точным, и его сержант вздыхает с облегчением, когда видит, что уровень воды падает.
  - Он падает, шеф!
  – Отличная работа, Лейтон, ты разгадал ее.
  Сержант Лейтон выглядит довольным собой и даже торжествующе разгоняется, поднимая огромные столбы брызг, когда они выныривают с отмели.  Его настроение сразу улучшается.
  – А что происходит с рыбами, шеф – я имею в виду, когда разливается вода, - они уплывают в поисках небольшого приключения?
  Скелгилл внезапно становится задумчивым.
  – Бывает, что и находят, Лейтон, - довольно обычное дело - мертвого лосося, высохшего во впадинах на пойменном лугу.
  Сержант Джонс наклонился вперед между двумя передними сиденьями, чтобы лучше видеть этот этап их путешествия на амфибии.
  – Этот участок был бы непроходим, шеф - любой, кто жил здесь наверху, был бы отрезан до сих пор.
  Скелгилл мрачно кивает.
  - Вот почему многие ездят на "Защитниках".
  Их разговор затихает по мере того, как сержант Лейтон без происшествий ведет их последнюю милю до Сэдгилла.  Как и предсказывал Скелгилл, трасса прямо перед ним покрыта гравием – это заброшенная шахтная трасса, которая когда-то обслуживала сланцевый карьер Вренгилл Грин под Хартер-Фелл.  Сама покрытая металлом дорога поворачивает налево через Спринт, пересекая древний мост для вьючных лошадей и заканчивая его у усадьбы.  Они останавливаются в тени большого старого каменного амбара на берегу, традиционно используемого для откорма пригнанного из Шотландии крупного рогатого скота, но теперь, скорее всего, его используют для ягнения и содержания овец.  Скелгилл опускает стекло и внимательно прислушивается, но в данный момент со двора фермы не доносится никаких звуков, ни животных, ни механических.
  – Где именно мы находимся, шеф, я имею в виду, на карте?
  Этот вопрос задает сержант Джонс, ее голос приглушен опустившейся на них атмосферой неуверенности.  Скелгилл потягивается и изображает небрежный зевок – но это неубедительно и намекает на нервозность перед матчем.
  – Если бы вы продолжили путь по этой дороге – например, пешком, – проехали три мили прямо на север через перевал Гейтскарт и оказались в Мардейле - вы спустились бы к южной оконечности Хоусуотера.
  СЕРЖАНТ Джонс кивает; однако сержант Лейтон вмешивается с нетерпеливым заявлением.
  – Вот где была заварушка, шеф, которую поджег Гарри Крилл.
  Скелгилл смотрит на своего сержанта, прищурившись.  Он медленно качает головой.
  ‘ Это был Хейсуотер, Лейтон, это к северо–западу, примерно в пяти милях.  Он указывает пальцем примерно в нужном направлении.  - Но расстояние по-прежнему невелико.
  Сержант Джонс выглядит задумчивым.
  – А как насчет Тебея, шеф, далеко ли это по стране?
  - По прямой, я бы сказал, семь миль.
  – Итак, шеф, подозреваемое присутствие Гарри Крилла – мы вроде как на полпути между этими местами?
  Скелгилл пожимает плечами.  Черты его лица выражают лишь ограниченный интерес.
  - Это один из способов подумать об этом.
  ‘ Но места, до которых отсюда довольно легко добраться?  И наоборот.
  – Да, при условии, что вы готовы надеть свои прогулочные ботинки.
  Снова воцаряется молчание, пока они обдумывают последствия анализа сержанта Джонса.  Скелгилл больше не распространялся о том, с чем они могут столкнуться здесь, в Лонгследдейле, и, таким образом, у его подчиненных есть достаточно простора для свободного развития воображения.  Исходя из этого, неудивительно, что именно сержант Лейтон с тревогой поднимает трубку.
  - Что нам делать, шеф?
  ‘ Найди коттедж – я думаю, он находится за фермой, в паре сотен ярдов, на краю небольшого холма – я помню, что это были руины.  Должно быть, они это подстроили.
  Сержант Лейтон выбивает беспокойную дробь пальцами по рулевому колесу.
  ‘ Не пора ли вызвать подкрепление, шеф, на всякий случай?  Мы находимся прямо в глуши – им может потребоваться некоторое время, чтобы добраться сюда.
  Скелгилл достает свой телефон, сверяется с экраном и переводит взгляд с одного на другого из своих коллег со странно искаженным выражением лица.  Он издает короткий, довольно истеричный смешок.
  - Кто-нибудь поймал сигнал?
  *
  – Боже мой, шеф, вот и красный "Вольво", точно!
  – Тише, Лейтон, и не высовывайся.
  Скелгилл провел их пешком через явно заброшенную ферму, а затем по касательной через заболоченное пастбище, чтобы обогнуть прилегающую широколиственную рощицу.  Скрытый от посторонних глаз, на северной стороне этого дома приютился старый пастуший коттедж, одноэтажный, с тяжелой крышей из местного зеленого шифера.  Здание, похоже, было восстановлено на достойном уровне, хотя полуразрушенное строение с одной стороны служит элементарным складом бревен и навесом для машины.  Участок окружен каменной стеной – стандартной первой линией защиты от прожорливых пастушьих клещей, – а грязная дорожка, ведущая от фермы, огибает его и упирается в ворота с пятью засовами.  В саду в основном разбит газон, хотя бордюры из розмарина и лаванды обрамляют узкую гравийную дорожку, соединяющую входную дверь с небольшой калиткой, прорубленной в стене.  Трава нуждается в стрижке, а бордюры - в хорошей прополке, хотя в целом создается впечатление причудливого коттеджа в Лейкленде.  Вокруг двери находится открытое крыльцо, выкрашенное в зеленый цвет, с треугольным навесом, с которого свисает нарисованная вручную вывеска ‘Садгилл Нук’.  В обоих концах дома есть дымоходы, и справа от них на дюжину футов поднимается слабый столб дыма, который уносится легким западным бризом.
  Скелгилл тычет большим пальцем через плечо.
  ‘ Я отдыхал здесь, когда оно было заброшено.  Мы часто делали упражнения в этой стороне.  В лесу есть горный спасательный пост.
  ‘ Для чего это, шеф?  Сержант Лейтон звучит обнадеживающе.
  Скелгилл изображает жуткую ухмылку.
  - Никогда не знаешь, когда тебе могут понадобиться носилки, Лейтон.
  - Забудь, что я спрашивал, шеф.
  Но Скелгилл уже вытягивает шею, чтобы хоть мельком взглянуть на собственность.
  ‘ По комнате с каждой стороны от входа, и это все.  Может быть, у них есть койки на чердаке.  Судя по дыму, я предполагаю, что они сделали это на кухне справа.
  Все три детектива прячутся за стеной с одной стороны от ворот.  Наступает тишина, пока Скелгилл, кажется, обсуждает сам с собой оптимальную тактику.  Сержант Лейтон, возможно, под влиянием близости своей добычи, теперь, похоже, смирился с тем, что они действуют в одиночку.
  – Как ты думаешь, шеф, застать их врасплох?
  Скелгилл, кажется, кивает.
  ‘ Если только они не поменяли его, сзади нет ни окон, ни двери, но нам лучше проверить. – Не отрывая взгляда от коттеджа, он кладет руку на плечо сержанта Джонса.  ‘ Джонс– обойди стену и выпей декко.  Лейтон, жди здесь, не высовывайся.
  - А как насчет вас, шеф?
  Скелгилл морщится.
  ‘ Я хочу заглянуть внутрь.  Он хлопает сержанта Джонс, показывая, что ей следует отойти.  - Пошли.
  Сержант Джонс выступает в стиле коммандос, согнувшись так, что ее голова остается ниже неровного гребня стены.  Скелгилл следует прямо за ней, но останавливается, как только достигает плоскости фасада здания.  Он шипит что-то своему коллеге.
  - Встретимся у ворот рядом с Лейтоном.
  Сержант Джонс поднимает руку в знак подтверждения и продолжает свой путь.  Скелгилл осторожно поднимается, но когда видит, что путь свободен, решительно перелезает через стену и бросается через лужайку к углу коттеджа.  Теперь он прижимается спиной к камню и крадется вдоль фасада, как будто пересекает узкий выступ на скале.  Он подходит к левому окну и в замедленной съемке наклоняется, чтобы заглянуть сквозь стекло.  Комната, должно быть, пуста, потому что теперь он скользит по ней, не пригибаясь.  Он делает еще, может быть, два шага, чтобы достичь угла крыльца, когда входная дверь внезапно открывается и появляется женщина.  В одной руке у нее пустая корзина для бревен, а в другой дробовик.  Это безошибочно узнаваемая рыжеволосая замухрышка Мередит Бейл. 
  Сержант Лейтон наблюдал за продвижением Скелгилла через щель в покоробленных досках ворот.  Теперь он видит, как его начальник напрягается, прислонившись к стене коттеджа, как корявая глициния.  Походка Мередит Бейл тяжеловесная – она крупная женщина с избыточным весом.  Ее черные глаза–бусинки смущенно смотрят на его укрытие, хотя она, возможно, не видит его.  Однако вместо того, чтобы направиться к бревенчатому магазину, она делает несколько шагов по тропинке к его укрытию.  Затем она останавливается и разворачивается.  Ее движения подобны роботизированным.  Увидев Скелгилла, она бросает корзину с дровами и поднимает пистолет.  Позади нее сержант Лейтон бесшумно открывает ворота.
  Теперь начинается затяжное противостояние.  Мередит Бейл величественна, выражение ее лица непримиримо, глаза остекленели.  И вот Скелгиллу приходится сделать первый шаг.  Но как раз в тот момент, когда от него можно было ожидать, что он нагнется за камнем или горстью земли (или, что более разумно, завершит боковой перекат и зигзагообразный рывок для безопасности), он отделяется от стены, засовывает руки в карманы, опускает взгляд в землю между ними и начинает небрежно приближаться к ней.  Возможно, он даже насвистывает.  Сержант Лейтон больше не может сдерживаться.
  – Шеф, она серийная убийца!
  - Это она.
  В невнятном ответе Скелгилла нет и намека на вопрос.  Он подходит прямо к Мередит Бейл, берется за двойные стволы и осторожно наклоняет пистолет так, чтобы он был направлен в небо.  Она покорно передает его ему.  Он любезно улыбается и подходит еще ближе.  Она почти такого же роста, как он, и они стоят лицом к лицу.  Внезапно она начинает моргать – она выглядит совершенно сбитой с толку, – как будто он только что пробудил ее от сбивающих с толку грез наяву.  Скелгилл обращается к ней как ни в чем не бывало.
  -Где Гарри? - спросил я.
  - Он не пришел.
  Скелгилл смотрит мимо нее на сержанта Лейтона, который шагает вверх по тропинке, на лице у него смесь тревоги и замешательства.  Скелгилл переворачивает пистолет и протягивает его своему коллеге прикладом вперед.  Мередит Бейл смотрит на это доброжелательно.  Скелгилл разворачивается на каблуках и гордо уходит в коттедж.
  Входная дверь открывается прямо в комнату справа.  Она была пробита из прихожей, чтобы создать достаточно просторную кухню-гостиную.  Здесь есть несколько потертых мягких кресел, квадратный дубовый фермерский стол с резьбой в тон, дровяная печь в очаге и у задней стены множество кухонных приборов, включая старомодную кухонную плиту в современном исполнении.  Рядом с этим, в одном из кресел, сидит отчаянно корчащаяся доктор Агнета Уокер.  На вымощенном плитами полу валяется толстовка, на ней только полупрозрачный белый бюстгальтер и выцветшие синие джинсы в стиле хипстер – ее светлые волосы растрепаны, и она морщится из-под кляпа, сделанного из эластичной ленты для волос, – она отчаянно пытается высвободить руки из-за спины.  Когда Скелгилл входит, она вырывается, неловко встает и вытаскивает кляп изо рта.
  ‘ О– Дэн– слава небесам!  Она пристально смотрит на него.  ‘ Когда ты думаешь о рыбах.  В ее голосе слышатся странно умоляющие нотки, граничащие с похотливостью.
  Траектория Скелгилла, кажется, на мгновение нарушается, но он с неприличной поспешностью бросается вперед, и она охотно падает в его объятия.  Его ладони скользят вниз к ее ягодицам, и он крепко прижимает ее к себе - но затем раздается странный металлический звук, и он отстраняется.  Доктор Агнета Уокер, кажется, застыла; она смотрит на него, ее характерные брови встревоженно приподняты, рот открыт, но у нее не хватает слов.  Теперь она недоверчиво смотрит вниз: одно ее запястье приковано наручниками к прочному полотенцесушителю плиты из нержавеющей стали.  Скелгилл мгновение смотрит на нее, а затем, не говоря ни слова, разворачивается и уходит.
  Сержант Лейтон стоит на страже рядом с Мередит Бейл.  Они оба щурятся на солнце, когда Скелгилл приближается.  Теперь у сержанта дробовик сломан над правым предплечьем.
  - Он не был заряжен, шеф.
  Скелгилл протягивает забинтованный левый кулак.  Он разжимает пальцы, показывая два боевых патрона.
  - Он был поставлен на предохранитель, Лейтон.
  Сержант Лейтон глубоко выдыхает и качает головой.  Он подслушал, как Мередит Бейл заявила, что Гарри Крилла здесь нет, но теперь у него хватает присутствия духа понять, что они должны быть вдвойне уверены.
  - Я только по-быстрому разделаю мясо, шеф.
  Скелгилл кивает, понимая намерения своего сержанта.  На всякий случай он протягивает ему патроны.
  -Где Джонс? - спросил я.
  ‘ Она сбежала на ферму, шеф.  Она сказала, что заметила телеграфные столбы вдоль дороги – должно быть, у них есть стационарный телефон.
  Сержант Лейтон исчезает в коттедже, оставляя Скелгилла наедине с подавленной Мередит Бейл.  Похоже, он не склонен сдерживать ее – не то чтобы она далеко продвинулась по этой местности.  Он дружески хмурится, как будто они были двумя пассажирами на платформе, которым только что объявили, что их поезд задерживается на неопределенный срок.
  ‘ Я никогда не хотел этого.  Мне промыли мозги.
  Скелгилл медленно кивает, его лоб все еще нахмурен.  Трудно понять, изображает ли он сочувствие или размышляет над смыслом ее заявления.
  - Так что же задумал наш друг Гарри?
  Мередит Бейл несколько беспомощно пожимает плечами.
  ‘ Незаконченное дело.  Это все, что я знаю.
  В ее устах это звучит так, будто она цитирует прямо своего товарища по заключению.  Но внезапно Скелгилла осенило.  Он тихо ругается и отворачивается.  Он видит сержанта Джонс, атлетически бегущую по неровной дорожке, ведущей от фермы.  Она преодолевает лужи и выбоины чередой грациозных прыжков.  Оставив неподвижную Мередит Бейл, он широким шагом направляется прочь, чтобы перехватить своего коллегу у ворот с пятью засовами.
  - Что это за история?
  ‘ Нам повезло, шеф.  Сержант Джонс опирается предплечьями на ворота и опускает голову, жадно глотая воздух.  ‘ Патруль как раз проезжал перекресток, где мы свернули.  Они на 4x4 - будут здесь через десять минут – меньше.  И еще два подразделения на пути из Кендала.  Они считают, что прошло двадцать минут.
  Скелгилл кивает.  Его лицо мрачно, а в серо-зеленых глазах появляется нехарактерное для него измученное выражение.
  "Как только прибудет первая машина – вылетаем".
  Сержант Джонс поднимает удивленное лицо; ее щеки порозовели от напряжения.
  - Куда едем, шеф?
  ‘ Кесвик.  И нам нужно найти Петтигрю.
  
  OceanofPDF.com
  26. ЭРЛ ГРЕЙ
  - Чтоэто за дом, шеф?
  - Тот, что на конце.
  - По крайней мере, мы можем обойти дом сзади.
  Скелгилл делает страдальческое лицо – кажется, теперь он сомневается в своей догадке и не уверен в том, каким должен быть их план действий.  Возможно, опустошенные своим драматическим открытием в Сэдджилле, внезапным отъездом и последовавшей за ним перебежкой в Кесуик, детективы довольно спокойно сидят в машине сержанта Лейтона.  Они припаркованы на Хедз, приятной просторной улице с трехэтажными викторианскими гостевыми домами, построенными из шифера, с богато украшенными верандами и балконами, множеством фронтонов и узкими террасными фасадами, выходящими на поросшие травой просторы Хоуп-парка, за которым находится Кроу-парк, Дервентуотер и волнистый фон Камбрийских гор.  Скелгилл грызет ноготь большого пальца и смотрит на далекий горизонт.  Сегодня холмы выглядят привлекательно, покрытые пышной летней растительностью, их цвета и контуры подчеркнуты разгорающимся солнцем.  Он прищуривается и видит крошечные фигурки, похожие на муравьев, пробирающиеся по тропинке к характерной щуке Кэтбеллса.  Здесь, в городе, туристы сбросили свои кагулы и в какой-то степени смешались с местными жителями, поскольку последние занимаются своими делами.  Хотя туристы, как правило, ходят более бесцельной походкой, носят маленькие рюкзаки и щеголяют намазанными шоколадным мороженым лицами.
  - Послушай, шеф.
  Сержант Джонс обращает их внимание на курьерский фургон, который остановился чуть впереди.  Его ливрея рекламирует частную медицинскую организацию, и со стороны водителя появляется женщина.  В руках у нее планшет, на ней элегантный белый комбинезон и шапочка медсестры с логотипом компании, а к шнурку на шее прикреплен идентификационный значок.  Она открывает задние двери, выбирает посылку изнутри, запирает машину и целеустремленно шагает по дорожке перед соседним участком.  Детективы молча наблюдают, как она звонит в дверь и, после небольшой задержки, обменивает лекарство на подпись пожилого мужчины-ординатора.  Она быстро сбегает по ступенькам на тротуар и возвращается к своей машине.  Скелгилл вопросительно смотрит на сержанта Джонса.  Она решительно кивает.
  У торцевого дома сад более обширный.  Здесь есть небольшое плато с газоном и соответствующими декоративными хвойными деревьями, которые стоят на страже по обе стороны от входной двери.  Медсестра, похоже, немного не знакома с устройством старинного медного звонка– но после пары попыток ей это удается.  Изнутри доносится позвякивание и более отдаленный лай собак.  Она терпеливо ждет.  Через некоторое время приближаются шаркающие шаги, а затем слабое царапанье – кто-то смотрит в глазок.  Наконец раздается лязг врезного замка.
  Пожилая женщина, открывающая дверь, делает это только на предохранительной цепочке.  Несмотря на время суток, на ней длинная байковая ночная рубашка под толстым махровым халатом, а на ногах ковровые тапочки.  Ее лицо изборождено морщинами, и хотя кожа загорелая, черты осунулись, а глаза налились кровью, словно из-за недосыпа.  Она, кажется, встревожена присутствием посетителя, насторожена и находится на взводе.  Посетительница, однако, относится к этому спокойно.
  "Добрый день, миссис Райт-Фотерингем, вам нужно подписать контракт на лекарства от диабета".
  Глаза пожилой женщины расширяются – она выглядит смущенной – она глубоко вздыхает и довольно нервно оглядывается через правое плечо.  Происходит секундная заминка, она оглядывается на медсестру и кивает – возможно, она чувствует себя неловко в своей ночной рубашке, – но она отстегивает дверь и открывает ее немного шире.  Медсестра протягивает планшет и ручку для подписи, держа на нем небольшой пакет с напечатанной наклейкой – однако две высокие ступеньки означают, что она вне досягаемости, и хозяину дома приходится наклоняться наружу и вниз.  И, таким образом, в эту самую секунду два маленьких мальчика, проезжающих мимо на велосипеде, должно быть, думают, что случайно увидели сцену, разыгрывающуюся на съемочной площадке.
  Именно тревожный крик пожилой леди останавливает их на полпути – брошенные верхом на перекладины, они разинули рты, увидев, как молодая женщина в одежде медсестры схватила ее за запястье и бесцеремонно потащила вниз по ступенькам, через лужайку, где она рухнула бесформенной кучей.  Одновременно из-за хвойных деревьев выбегают двое мужчин.  Первый – явно коренастый, с копной развевающихся темных волос – бросается к двери.  Раздается мощный грохот, и изнутри раздается крик удивления.  Первый мужчина теряет равновесие, но второй – более высокий и проворный – перепрыгивает через своего напарника и исчезает в коридоре.  Человеческий таран теперь поднимается на ноги и следует его примеру.  В то время как две самки начинают распутываться – младшая теперь ухаживает за старшей, – из дома доносится короткая череда криков, ворчания и глухих ударов.  Мгновение спустя захватчики появляются с другим мужчиной, зажатым между ними: он невысокий и жилистый, с коротко остриженными седыми волосами и седой щетиной, которую несколько дней не брил.  Он выглядит ошеломленным, хотя похитители скрутили ему руки в, возможно, не самом удобном положении.  В центре его лба заметна припухлость, которая уже начинает синеть.
  Охваченные благоговейным страхом, юные зрители едва не сбиты с ног полицейской машиной с маркировкой, которая скользит и останавливается перед ними.  Трое полицейских в форме выбегают, снимают фуражки и покидают машину, уперев дверцы в бока.  Они бегут по дорожке – должно быть, это боевик - и быстро освобождают арестовавших их офицеров от их обвинения.  Они надевают на преступника наручники, бесцеремонно запихивают его на заднее сиденье машины и умчались прочь.  Более высокий из двух мужчин в штатском замечает мальчиков; он довольно угрожающе направляется к ним, роясь при этом в кармане брюк.  В поисках пистолета?  Были ли они свидетелями незаконного похищения?  Но когда он протягивает забинтованную руку, это делается для того, чтобы показать пару двухфунтовых монет.
  – Ну вот, марра, запрыгивай и возьми мятный пирог – будет о чем рассказать своим приятелям, а?
  Он улыбается им и треплет по волосам ближайшего мальчика.  Затем поворачивается и трусцой поднимается обратно по ступенькам палисадника.  Элис Райт-Фотерингем, по-видимому, ничуть не пострадавшая от пережитого испытания, сидит на траве, воссоединившись со своей собакой.  Похоже, сержант Лейтон, который исчез внутри дома, освободил собак из заточения.  Жизнерадостная Юстиция явно рада видеть свою хозяйку.  Ее временная компаньонка Клеопатра, обычно резвящаяся по лужайке, поняв, что есть повод для празднования, теперь обнаруживает приближение Скелгилла и останавливает его своим фирменным приветствием "пушечное ядро в живот", ставя его на колени рядом с отставным судьей. Скелгилл повалил свою собаку на землю и обратился к растрепанному хозяину дома.
  - Значит, вы были незаконченным делом Гарри Крилла.
  ‘ Я думаю, он просто хотел поговорить со мной, Дэниел.  Ты был довольно груб с ним.  Он не держал зла на то, что я был его адвокатом.  И, похоже, он любитель собак.
  Скелгилл бросает на нее злобный взгляд.
  - Так даже лучше для него.
  Она хмурится с притворным осуждением.
  ‘ Что ж, я полагаю, это было провидением, что вы пригласили своих коллег выпить "Эрл Грей".  Не выпить ли нам чаю?
  Она не ждет ответа, а встает, опираясь на руку сержанта Джонса, и направляется в дом.  Собаки бегут впереди нее.  Скелгилл и сержант Джонс обмениваются беспомощными гримасами, но не протестуют (хотя сержант Джонс сначала должна вернуть свою маскировку).  И вот, вместе с сержантом Лейтон и их хозяйкой, все еще одетой в ночную сорочку, они вскоре усаживаются за кофейный столик в приятно освещенном зимнем саду в задней части дома.  Скелджиллу не требуется особого приглашения, чтобы начать намазывать домашние булочки с патокой, густо намазанные сливочным маслом с бренди.
  Детективам, без сомнения, не терпится услышать рассказ Элис Райт-Фотерингем о ее незваном госте, но поскольку беглецы из Хэйрсфелла снова взяты под стражу, и они признают, что пожилая леди, должно быть, потрясена выпавшим на ее долю испытанием (несмотря на ее заявления об обратном), они дипломатично обходят этот вопрос.  Но когда Скелгилл упоминает, что доктор Агнета Уокер также была арестована, в дело вступает сама судья в отставке.  Ее проницательные бледно-голубые глаза сузились, и она многозначительно погрозила ему указательным пальцем.
  ‘ Знаешь, Дэниел, когда я услышал о вашем маленьком соглашении о рыбалке, у меня возникло сильное искушение предупредить тебя.  И хотя моя интуиция, возможно, оказалась верной, в то время я чувствовал, что должен придерживаться своего учения о том, что человек невиновен, пока его вина не доказана ".
  Скелгилл перестает есть.  Сержанты удивленно смотрят на него.
  - Что ты хочешь сказать, Элис?
  Но что-то в его поведении говорит о том, что он уже все понимает.
  Я узнал о ней - докторе Уокер – от бывшего коллеги из Совета по назначениям NHS.  Произошла неожиданная смерть ее мужа – у него вообще не было в анамнезе коронарных заболеваний.  Я понимаю, что это вызвало удивление в определенных кругах.  Хотя, конечно, никто не хотел выходить за рамки слухов.
  Скелгилл встает.
  ‘ В чем дело, шеф?  Сержант Лейтон кладет локти на подлокотники кресла, готовясь встать.
  - Доктор Питер Петтигрю.
  – Но мы отправили всех на его поиски, шеф, как вы и приказывали.
  Скелгилл смотрит на своего сержанта с некоторым отчаянием.
  – А как насчет больницы в Карлайле, где находится его жена?
  – У главного входа дежурит полицейский, шеф, круглосуточно.
  ‘ Да– но он мог проникнуть по служебным каналам.  Никто и глазом не моргнет.  Он старше большинства их высокопоставленных сотрудников.
  Скелгилл похлопывает себя по карманам, но, предчувствуя неприятности, все три детектива оставили свои мобильные телефоны в машине сержанта Лейтона.
  – Элис, могу я воспользоваться твоим телефоном?
  - К сожалению, мой посетитель оборвал кабель.
  Скелгилл морщится и направляется к двери, задержавшись только для того, чтобы подмести оставшуюся порцию лепешки с патокой.
  
  OceanofPDF.com
  27. ЛУНА
  Недумаешь, он бы это сделал, шеф?
  Скелгилл пожимает плечами.
  ‘ У него, должно быть, было много шансов.  Я думаю, он потерял свою бутылку.  Вдали от ее влияния.
  Сержант Лейтон недоверчиво качает головой.
  – И все же, шеф, хорошо, что это пришло вам в голову, иначе она могла бы умереть, а теперь они говорят, что она должна полностью выздороветь.
  Скелгилл наклоняется за плоским камешком и пускает его по поверхности реки.  Троица вернулась, чтобы забрать его машину со стоянки рядом с "Луной", недалеко от Хэйрз-Бек-Фут.  Сейчас ранний вечер, и недавние дожди могут стать далеким воспоминанием, поскольку косые лучи солнечного света проникают сквозь листву прибрежной ольхи, а черный дрозд наверстывает упущенное виртуозным исполнением, его сочная ленивая песня - квинтэссенция английского лета.  Проживающие в соседней гостинице Артур Керр и Эрик Блэклок были взяты под стражу, чтобы помочь полиции в расследовании.  Они тоже могут петь.  Однако сержант Лейтон ссылается именно на Петтигрю.  Доктор Питер Петтигрю, который сейчас находится под арестом, был задержан у постели своей жены в больнице; при нем была ампула с адреналином.  Хотя он настаивает на своей невиновности, уже по номеру партии его происхождение было прослежено до больницы Манчестера.
  - То, что сказала миссис Райт–Фотерингем о смерти мужа доктора Агнеты Уокер, шеф, как вы думаете?
  Скелгилл мрачно смотрит на реку, ее поверхность завораживающе мерцает.  Он поворачивается и смотрит на сержанта Лейтона прищуренными глазами.
  ‘ Я считаю, что в этом нужно разобраться.  Рассмотрим последовательность событий.  Она и Петтигрю познакомились на коллегии по делу Мередит Бейл – это сколько, два года назад?  Они оба вдали от дома.  Втихаря он немного ловелас, а она стремится к власти.  Допустим, у них начинается роман.  Затем ситуация обостряется – и они вынашивают любовный заговор.
  – Но что им от этого, шеф, почему бы просто не бросить своих супругов?
  Скелгилл снова задумчиво смотрит поверх Луны.
  С одной стороны, это могло бы подорвать их карьеру – кто знает, какую вонь подняли бы их бывшие партнеры – во всяком случае, они могли так подумать.  Но я думаю, что дело не только в этом.  Хелен Петтигрю – богатая женщина, и я уверен, что ее муж унаследует все это.  Если это так, доктор Агнета Уокер получит нового богатого и влиятельного мужа - ему достанется модель помоложе.  Plus.’
  Сержант Лейтон качает головой.
  ‘ Он никогда не производил впечатления убийцы, шеф.  Что он согласится на подобный заговор – лучший консультант и все такое.
  Сержант Джонс внимательно наблюдает за Скелгиллом.  Она понимает, что ему есть что добавить.  Но Скелгилл отвечает сержанту Лейтону противоположным тоном.
  - Кто говорит, что он сделал?
  – Что вы имеете в виду, шеф, - что она была движущей силой?
  ‘ Подумай об этом, Лейтон.  У нее репутация человека, который добивается того, чего хочет.  На ее стороне привлекательная внешность, не говоря уже о том, что она эксперт в гипнозе.  Когда она приглашает его к себе в гостиную, он оказывается легкой добычей. Скелгилл замолкает, озабоченная гримаса на мгновение искажает его черты.  Но он собирается с мыслями.  ‘ Итак, она вонзает свои клыки в Петтигрю - так или иначе – и начинает копаться в его голове.  Роман становится серьезным – она работает в Манчестере, а он регулярно навещает ее – затем ее муж очень кстати умирает.  Возможно, для Петтигрю это такой же шок, как и для всех остальных.  Но вскоре она переезжает в квартиру Петтигрю в Дидсбери - очень удобно для них обоих.  Похоже, он занимался семейной недвижимостью с агентами по аренде, так что никому не нужно знать, что новая арендаторша еще и его любовница.  Следующее, что она делает ближе – поступает предложение о ее назначении в Харесфелл.  Все думают, что это идея Петтигрю, но что, если это ее идея? – теперь он может видеть ее каждый день.  Она даже подружилась с семьей.  Затем наступает последний акт – устраняется последнее препятствие - жена, доктор Хелен Петтигрю.  Он организует работу драматотерапевта – и, бинго, они взяли ее на прицел.
  Скелгилл отходит в сторону, набирает пригоршню камешков и начинает бросать их один за другим в воду.  Это похоже на то, как если бы он освободил себя от бремени множества кусочков мозаики, которые не укладывались в схему, и теперь он знает, что они излишни: отвлекающий маневр, бесследно тонущий в Лунке.  Сержант Лейтон почти радостно хлопает в ладоши.
  – Черт возьми, шеф, теперь я вижу, что все это имеет смысл, но что навело вас на них?
  Скелгилл поворачивается лицом к своим подчиненным.
  ‘В тот первый раз, когда мы поехали в Харесфелл, я мельком увидел доктора Агнету Уокер – я не знал, кто она такая - я думал, что она пациентка – на самом деле она была с Мередит Бейл ’.  Он смотрит на оставшиеся камни в правой руке и задумчиво взвешивает их.  ‘ Может быть, она готовилась к собеседованию.  А потом, когда она пришла к Пил Уайку – я знал, что узнал ее, но не знал почему – я сразу вспомнил, как этот крошечный тревожный звоночек, – но потом она вроде как покорила меня ".
  Сержант Джонс бросает настороженный взгляд на Скелгилла - это побуждает его вернуться к метанию камней.  Сержант Лейтон, однако, отрывисто смеется.
  - Может, она тебя загипнотизировала, шеф?
  В позе Скелгилла есть что-то неестественное, и он стоит спиной к своим коллегам, запасаясь боеприпасами.  Сержант Джонс тоже, кажется, встревожена; она делает неуверенный шаг к нему.
  – Как вы думаете, шеф, ее участие в рыбалке – это было нечто большее – помните отзывы с аукциона, – могло ли она превзойти всех, чтобы получить приз?
  Скелгилл медленно поворачивается на каблуках, его глаза опущены, а выражение лица такое, будто он признает обратное.  Представляется вероятным, что сержант Джонс узнал эту деталь от инспектора Алека Смарта, мотивы которого для передачи информации, вероятно, не имеют большого отношения к раскрытию дела.
  Да, случилось так, что она увидела шанс выйти на внутренний след.  Это медная шея психопата.  Они знали, что мы начинаем расследование по делу Мередит Бейл, и знали, что они планировали.  Похоже, она даже сняла коттедж в Бассентуэйте, чтобы оставаться на месте.  Давай продолжим рыбалку и ляжем в постель с местными копами.
  Щеки Скелгилла внезапно начинают краснеть, и он снова отходит к кромке воды.  Должно быть, это раздражает его по мере того, как растет осознание того, что перед ним была его собственная Мата Хари, тонко расспрашивающая о ходе его расследования, укрепляющая его представление о Мередит Бейл как об опасной, коварной и тайно торжествующей, и искусно уклоняющаяся всякий раз, когда его собственные вопросы могли разоблачить заговор.  И для этого она беззастенчиво использовала весь свой арсенал ресурсов.
  В разговоре наступает затишье – кажется, всем трем офицерам нужно время, чтобы переварить впечатления, которые густо и быстро накапливаются в их соответствующих потоках сознания.  Сержант Лейтон заговаривает первым.
  – Шеф, с чего они взяли, что им это сойдет с рук?
  Скелгилл смотрит на своего сержанта с довольно отсутствующим выражением лица.
  ‘ Послушай, Лейтон, у меня тоже голова идет кругом.  Но если в двух словах, они – или она – намеревались убить доктора Хелен Петтигрю и выставить виновной Мередит Бейл.
  – Но, шеф, она будет все отрицать ... ведь это было бы слишком рискованно?
  - Это не рискованно, когда она мертва, Лейтон.
  Сержант Лейтон выглядит еще более озадаченным.
  - Но почему пистолет оказался в коттедже у Мередит Бейл, шеф?
  Скелгилл пожимает плечами.
  ‘ Чтобы убедиться, что на нем повсюду были ее отпечатки пальцев – это мое предположение.  Если бы она была под каким-то влиянием, то, вероятно, носила бы пистолет повсюду, не задаваясь вопросом, почему.  Помните, у доктора Агнеты Уокер патроны были в заднем кармане.  Я не сомневаюсь, что она умеет обращаться с пистолетом так же хорошо, как с удочкой.  Притворяться связанным было последней отчаянной дымовой завесой.
  Сержант Лейтон начинает изумленно качать головой.  Скелгилл продолжает развивать тему.
  ‘ Но я думаю, что наводнение спасло Мередит Бейл – они были отрезаны в коттедже - они не могли выбраться, чтобы поехать туда, где планировали ее убить.  Доктор Питер Петтигрю также не мог попасть в Сэдджилл - если это было частью плана.  Но они, очевидно, не могли этого сделать там – они привлекли бы внимание к нему как к владельцу.  Они сказали бы ей, что собираются на встречу с Гарри Криллом.  Скелгилл делает глубокий вдох и на выдохе делает глубокий вдох.  Конечно, это была не единственная ложка дегтя в бочке меда.  То, что доктор Хелен Петтигрю выжила после нападения, означало, что им пришлось прибегнуть к плану Б – убить ее адреналином и представить это как естественные причины.  Так что это их тоже задержало.
  – Удобная штука, чтобы прятать нелицензионное оружие, шеф - бьюсь об заклад, обычный местный бобби и близко не подойдет к этому месту.
  ‘ Если он вообще знает о ее существовании.  Скелгилл бросает взгляд на реку: с громким всплеском в воду выплыл лосось.  ‘Идеальное место для укрытия – они, вероятно, заставили Мередит Бейл поверить, что они ждут прибытия Гарри Крилла через всю страну.  Затем, когда он так и не появится, у них будет предлог пойти и встретиться с ним.  Следующее – найти тихое местечко в нескольких милях оттуда – потасовка на обочине, когда “заложница” пытается сбежать – стреляет пистолет – приезжает полиция – Мередит лежит в больнице с вышибленными мозгами – никому не нужно упоминать о коттедже.
  Теперь сержант Лейтон выглядит немного обеспокоенным.
  ‘ Зачем Мередит Бейл согласилась на все это, шеф?  Конечно, она не могла так хорошо ее загипнотизировать?
  Скелгилл пожимает плечами.
  – Кто знает, Лейтон, это мощный инструмент, особенно когда то, что предлагается, соответствует желанию твоего сердца.  Его голос звучит умоляюще.  "Эй, Мередит, Гарри хочет жениться на тебе – мы вызволим вас обоих из Хэресфелла – мы дадим тебе наличные, наши паспорта – ты благополучно покинешь страну, прежде чем кто-нибудь узнает об этом".
  - Значит, Гарри Крилл сбежал, и она в это поверила?
  Скелгилл печально улыбается.
  - У тебя получилось, Лейтон.
  - Значит, его побег был подстроен?
  Скелгилл кивает.
  Именно доктор Питер Петтигрю смягчил условия его содержания – садоводство, уменьшил надзор, – и отсутствие системы безопасности просто сыграло им на руку.  Разрешите погулять снаружи – прекрасный вид на холмы.  Поговорим о том, чтобы позволить собаке увидеть кролика.
  - Значит, у Бейла и Крилла никогда не было никаких планов встретиться?
  - Лейтон, я сомневаюсь, что Гарри Крилл вообще знал об этом.
  Страт, шеф – и его побег отнял уйму ресурсов – отвлек наши взгляды от мяча.  Не говоря уже о том, что у нас и так было по горло хлопот со смертью Фрэнка Уомфри.  Сержант Лейтон хмурится, озадаченно морщась.  ‘ Что вы думаете по этому поводу, шеф?  У меня был Артур Керр в качестве главного подозреваемого – и, возможно, за этим стояла Брайони Босс.
  Теперь Скелгилл благожелательно улыбается.
  ‘ Да, я сам прошел этот путь, Лейтон.  Но я думаю, мы знаем, что произошло – возможно, не так уж далеко от того, что мы пришли к первоначальному выводу.  Бедняга Фрэнк швыряет в стену всевозможную грязь – рано или поздно что-нибудь прилипнет.  Доктор Питер Петтигрю и доктор Агнета Уокер были близки к осуществлению своего плана и оплошали.  Помните – Фрэнк Уомфри тоже был в драматической группе.  Он мог бы легко насторожить Хелен Петтигрю – этим шансом они не могли воспользоваться.  Поэтому они заменили его лекарство на зараженный флакон.  Сделали так, что ему стало плохо из-за того, что он съел слишком много шоколада.  События развивались сами по себе.  Подозрение падает на Мередит Бейл – это ее мотив, хотя кажется невозможным, что она могла это сделать.  В противном случае у нас есть готовый козел отпущения в лице Артура Керра, который мог бы выполнять чью-то грязную работу в обмен на неплохую зарплату ".
  - Похоже, он во многих делах замешан, шеф.
  – Лейтон, он сделал это своим бизнесом - до самого верха.
  - Вы включаете в это дело Директора, шеф?
  Через мгновение Скелгилл кивает, но остается неразговорчивым.
  – Тот вопрос, который вы задали ей, шеф, по телефону в моей машине, похоже, заставил вас принять какое–то решение.
  Скелгилл обдумывает свой ответ.
  ‘Допустим, это было о ней и докторе Питере Петтигрю - и оставим все как есть’. Однако он тут же противоречит сам себе, раскрывая подробности.  ‘Вы можете себе представить, что их пути пересеклись, когда она руководила больницами в Манчестере – он консультировал в округе.  Так что к тому времени, когда она подала заявление о приеме на должность в Харесфелле, они были хорошо знакомы.  Слишком хорошо.  Он включен в список назначений – она получает свою работу.  Следующим делом его повышают – услуга за услугу.  И, вероятно, все было бы замечательно, пока на сцену не выйдет доктор Агнета Уокер из экспертной комиссии Мередит Бейл.  Она провожает конкурсанток, но конкурсантки не знают, кто ее провожал’. Теперь Скелгилл вздыхает.  Он говорит таким тоном, что его заместителям приходится читать между строк.  – То, что я узнал, Лейтон, кое–что объяснило – да, о Брайони Босс, - но что более важно, о докторе Питере Петтигрю.
  Сержант Лейтон кивает с довольно мрачным выражением лица.  Он, должно быть, подозревает, что его начальник защищает директора Хэйрсфелла – и что это может не иметь значения.  То, что она, казалось, была готова списать смерть Фрэнка Уомфри на естественные причины – хотя и по незнанию правды, по совету доктора Питера Петтигрю, – можно было бы расценить как непрофессионализм.  Но несчастная пациентка была в некотором роде неуправляемой и не стеснялась повторять проблемы, о которых она предпочла бы умолчать.  Как бывшая медсестра с медицинскими знаниями, ее могли даже обвинить в убийстве.  И все же именно она вызвала детективов для расследования серии мелких краж, которые в обычных условиях не заслуживали бы такого внимания, и рискнула приоткрыть завесу над неспокойным режимом, который мог бы показать ее только в невыгодном свете: не в своей тарелке, во власти собственных эксцессов, и, следовательно, уязвимой для манипуляций и мятежа из-под палубы.  Возможно, это был крик о помощи?  По счастливой случайности, в Скелгилле она наткнулась на кого-то, кто не является таким уж дальним родственником в the soulmate stakes.
  Сержант Джонс замолчал во время этого долгого обмена репликами.  Будучи наблюдателем на протяжении большей части расследования, вынужденная следить за его ходом на расстоянии и по частям, она не смогла в полной мере осознать последствия сделанных ею выводов.  Однако – хотя она, возможно, склонялась к неправильному выводу (что врачи-заговорщики были мишенью Бейла и Крилла, действующих как новоявленные Бонни и Клайд) – ясно, что ее вклад был жизненно важен для того, чтобы заставить Скелгилла признать тайные отношения, которые были сердцевиной дела.  Отдаст ли Скелгилл ей должное за это, вопрос спорный – и не тот, из-за которого она должна терять сон, – и действительно, ее бдительный ум уже поворачивается в новом направлении.  Теперь, с некоторой опаской, она берет слово.
  – Что вы думаете, шеф, об идее, что ...
  -Да? - спросиля
  Скелгилл чувствует, что она собирается сказать что-то важное.  Сержант Лейтон тоже замечает признаки и с интересом наблюдает за ней.  Она прочищает горло и продолжает.
  - По поводу заявления Мередит Бейл о том, что она не убивала всех этих пациентов.
  Немедленной реакцией Скелгилла, по-видимому, является сопротивление – что это слишком большой шаг, поднятие крышки ящика Пандоры, от которого они могут вполне оправданно отступить, уже преуспев за пределами служебного долга.  Но черты его лица говорят о том, что в его сознании происходит небольшая битва.  Это его внутренний привратник, присущее ему как человеку с равнин чувство справедливости, которое, несмотря на все его странствия, направляет его в трудную минуту.  Это побеждает в споре.  Он медленно кивает.
  - Она считает, что у нее есть секретное досье, которое очистит ее имя.
  Глаза сержанта Джонса загораются.
  – Если подумать, шеф, то это был бы непреодолимый мотив для ее устранения.
  Теперь вмешивается сержант Лейтон; в его голосе слышится нотка волнения.
  – Итак, вы хотите сказать, что доктор Агнета Уокер совершила убийства в больнице, и Мередит Бейл знает об этом?
  Каждый из его коллег обращает на него свой торжественный взор.  После минутного неловкого молчания Скелгилл подходит к своему сержанту и дружески тычет его левой в плечо.
  ‘ За парней из Большого Манчестера, да?  Они пожалеют о том дне, когда отправили нас, деревенщин, выполнять их работу в Хэйрсфелле.  Он широко улыбается.  (Конечно, он использует несколько более грубое выражение, чем “деревенщины”, которое может несправедливо относиться к Хердвикам и их владельцам.)  – Давай, Лейтон, расстегни багажник - у тебя там моя куртка.
  Напряжение спало, сержант Лейтон усмехается и пожимает плечами, а затем смотрит на часы.  Возможно, он даже доберется домой вовремя, чтобы поужинать и принять ванну.  Он неторопливо идет к своей машине, чтобы сделать то, что ему велят.  Скелгилл, однако, поднимает крышку багажника своего собственного автомобиля и начинает шумно рыться в обширном нагромождении рыболовных снастей и уличного снаряжения, которое покрывает кузов.  Сержант Лейтон окликает его.
  - Решил порыбачить, шеф?
  Скелгилл качает головой, хотя он уже изготовил небольшое удилище с прикрепленной к нему спиннинговой катушкой, оснащенное серебристым Тоби и готовое к мгновенному действию.  Он подходит к машине сержанта Лейтона. Он поднимает жезл – возможно, всего пяти футов в длину.
  – Я просто собираюсь заскочить вниз по реке – там семья остановилась в коттедже – это для маленького мальчика - чтобы отплатить услугой за услугу.
  Сержант Джонс подошла к ним и теперь вопросительно смотрит на Скелгилла.  В его манерах явно есть что-то застенчивое.  Сержант Лейтон переводит взгляд с одного на другого.
  – Эмма, я могу подбросить тебя обратно в Пенрит – забрать твой мотор в штабе.
  Она любезно улыбается своей коллеге и снова переводит взгляд на Скелгилла, а затем на другой берег.  Но Скелгилл внезапно лезет в багажник машины сержанта Лейтон и хватает сумку, которую она привезла из Манчестера.  Он сует жезл ей в руки.
  – Ну же, Джонс, убереги меня от неприятностей, ладно?
  ***
  
  OceanofPDF.com
  Следующий в серии...
  ТУМАНЫ ВРЕМЕНИ
  Черезнеделю после смерти своего 93-летнего брата-близнеца Деклан Томас О'Мор, затворник, найден убитым в своем кабинете в фамильном поместье предков, хаотичном и изолированном Краммок-холле.
  Подозрение немедленно падает на его пятерых внучатых племянниц и племянниц, которые между собой должны унаследовать значительные доходы по завещанию своего деда – вместе с ценной библиотекой антикварных книг, коллекцией, над которой Деклан работал всю жизнь.
  И все же каждый представитель этого поколения– включая известного актера и успешного писателя, очевидно, богат сам по себе. Зачем кому-то из них убивать своего двоюродного дедушку?
  ИНСПЕКТОР Скелгилл и его команда должны разгадать тайну, которая не только восходит к трагическому утоплению родителей детей в Краммокской воде в 1980-х годах, но также может уходить корнями в презренную Треугольную торговлю, обогатившую так много британских и ирландских купеческих семей в восемнадцатом веке.
  "Убийство на поминках" Брюса Бекхэма доступно на Amazon
  
  OceanofPDF.com
  УБИЙСТВО НА ПОМИНКАХ
  __________
  Брюс Бекхэм
  Детектив - инспектор Скелгилл
  Расследует
  Книга 7
  ЛЮЦиУС
  
  OceanofPDF.com
  Авторские права на текст 2016 Брюс Бекхэм
  Все права защищены.  Брюс Бекхэм утверждает свое право всегда называться автором этой работы.  Никакая часть не может быть скопирована или передана без письменного разрешения издателя.
  Это художественное произведение.  Имена, персонажи, места и происшествия либо являются продуктом воображения автора, либо используются вымышленно.  Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, событиями и местами действия является полностью случайным.
  Издание Kindle, впервые опубликованное Lucius в 2016 году
  Издание в мягкой обложке , впервые опубликованное издательством Lucius в 2016 году
  За более подробной информацией и вопросами о правах обращайтесь:
  Lucius-ebooks@live.com
  Дизайн обложки : Мойра Кей Никол
  
  Для получения ежемесячного информационного бюллетеня Брюса Бекхэма с регулярными бесплатными книгами из каталога Skelgill back:
  https://mailchi.mp/acd032704a3f/newsletter-sign-up
  
  OceanofPDF.com
  ПРИМЕЧАНИЕ РЕДАКТОРА
  "Убийство на поминках" - это отдельная криминальная драма, седьмая в серии ‘Расследует детектив-инспектор Скелгилл’.  Он расположен в основном в Английском Озерном крае, Национальном парке площадью 885 квадратных миль, который находится в суровом северном графстве Камбрия, и, в частности, в северо-западной части долины Лортон, где находятся обманчиво спокойные озера-близнецы Баттермер и Краммок-Уотер, а также исток извилистой реки Кокер.
  ТОГО ЖЕ АВТОРА
  Убийство в Адланде
  Убийство в школе
  Убийство на грани
  Убийство на озере
  Убийство с помощью магии
  Убийство в сознании
  Убийство на поминках
  Убийство в лесу
  Убийство во время потопа
  Убийство в Дэд Крэгс
  Выходные с загадочным убийством
  Убийство в бегах
  Убийство в Shake Holes
  Убийство при встрече
  Убийство на болотах
  Невидимое убийство
  Убийство среди нас
  Нераскрытое убийство
  Убийство на холмах
  
  OceanofPDF.com
  1. ГРАСМУР
  Воскресенье , 14 : 50
  – Джиуф, у нас проблема.
  – Лейтон, придержи коней, я тебя не слышу.
  Скелгилл засовывает мобильный телефон в подбитую мехом охотничью шапку и прижимает клапан к уху.
  - Приходите еще, Лейтон?
  Скелгилл перекрикивает сильный фоновый шум – ветер и двигатель вместе взятые – и сержант соответственно повышает голос.
  – Черт побери, шеф, это же настоящий рэкет!
  "Я в вертолете – сигнал бедствия от путешественника по горам".
  Сержант Лейтон колеблется – если его начальник находится в самом разгаре спасательной операции в горах, последнее, что ему нужно, - это новости, которые он приносит.
  -Выкладывай, Лейтон.
  – В чем дело, шеф, вы слышали о Краммок-холле?
  – Да, только что пролетел над ним.
  - Мы получили сообщение о подозрительной смерти.
  Теперь Скелгилл делает паузу.
  -Насколько подозрительный?
  – Удар по затылку, шеф, звучит так, будто это могло быть сделано намеренно.
  -Похоже на то, Лейтон?
  ‘ Шеф– мы не можем никого подцепить в радиусе трех миль – дороги полностью завалены снегом.  Местами восьмифутовые сугробы.
  Наступает тишина – по крайней мере, в том, что касается разговора.  Скелгилл, прищурив глаза, оскалив зубы от порывов ветра, морщится при виде пейзажа, проплывающего в тысяче футов внизу, нижних склонов Грасмура, белоснежного одеяла, запятнанного лишь странным желтоватым пятном там, где овцы собрались пастись у тюка сена, и изрезанного редкими заснеженными каменными стенами.  Его молчаливая задумчивость побуждает сержанта заговорить.
  - А ты что думаешь, шеф?
  - Предоставь это мне, Лейтон.
  *
  Краммок-Холл.  Всего два дня назад Скелгилл присутствовал на похоронах своего бывшего владельца, сэра Шона Уиллоуби О'Мора, KBE, и в некоторой степени под давлением.  Как давний землевладелец Лейкленда – поместья, занимающего около четырех тысяч акров к востоку от Краммок–Уотер, - Скелгилл почитал это имя с детства.  Угловатый егерь, работавший у него, был известен своей склонностью к срабатыванию триггера; черта, которая выходила за рамки его расплывчатого определения паразитов и включала надоедливых местных ежей, пойманных на уборке мусора в пределах его компетенции.  Таким образом, Скелгилл со смешанными чувствами подчинился приказу своего начальника представлять полицию Камбрии.  Однако, если бы его подтолкнули, он признался бы, что его меньше беспокоит перспектива столкнуться с подавленными травмами, вызванными попаданием картечи, и гораздо больше раздражает неудобство от необходимости освобождать один из двух своих презентабельных галстуков от обязанности подвешивать удочки в гараже.
  Церемония состоялась очень холодным декабрьским утром в пятницу в маленькой каменной часовне Святого Джеймса над Баттермером, месте поклонения, которое датируется 1507 годом.  Это местоположение было дополнительной, хотя и случайной причиной того, что Скелгилл мог получить назначение, поскольку это было его старое место работы.  Неподалеку его мать, сварливая семидесятилетняя женщина, все еще проживает в скромном семейном коттедже, откуда она ежедневно ездит на велосипеде через перевал Хонистер в чар в Борроудейле.  Перед началом службы Скелгилл вышагивал по тесному церковному двору, обсуждая погоду с группой фермеров-арендаторов и любителей активного отдыха, а также с сердитыми пастухами, вглядывающимися в зловещее небо.  Он был хорошо известен им в различных своих качествах – офицера полиции, члена горноспасательной команды, спасателя от несчастных случаев (известного в молодости), рыбака и, что не в последнюю очередь, одного из них. Воспользовавшись подробным прогнозом, полученным через его связи в экстренных службах, Скелгилл разглагольствовал – и они выслушали его с мрачными лицами.
  Не то чтобы мрачный прогноз Скелгилла был труднодостижимым.  Северная Британия оказалась во власти продолжительного похолодания, советского антициклона, который протянул свои ледяные пальцы через Западную Европу.  Земля была твердой, и озера начали покрываться льдом по краям.  Однако с такими неудобными условиями можно было справиться благодаря их постоянству.  Дорожки, когда-то покрытые песком, не были потревожены стоком, который превращается в коварный черный лед; к стадам на холмах легко добирались уверенные в себе квадроциклы и собаки.  Сельские жители могли заниматься своими делами.  Но приближалась буря Арабелла.  Покачивая широкими бедрами в такт "калипсо", несясь через Атлантику, она была готова прорвать холодный железный занавес, который в течение двух недель окутывал Камбрию.  И когда влажный карибский воздух встречается с замерзшим гористым побережьем, исход только один: снег.  Большой снег.  Неадекватно одетые в непривычную для них похоронную одежду, это были первые подобные волнения, которые в конце концов вынудили Скелгилла и его приспешников искать убежища.
  Как следствие, даже за толстыми стенами погода оставалась главной темой разговоров, хотя и в более благоговейных тонах и с существенно отредактированным просторечием.  Со временем воцарилось что-то вроде безропотной тишины, как будто снежные хлопья, падавшие за высокими окнами, оказывали успокаивающее воздействие на встревоженную паству.  И безмятежность окрестностей, несомненно, способствовала этому; действительно, как писал Уильям Вордсворт, “Человек должен быть очень бесчувственным, если его не тронул бы вид часовни Баттермера”.
  Скелгилл, со своей стороны, задумчиво смотрел в соседнее окно, где на подоконнике была установлена каменная табличка в память об Альфреде Уэйнрайте, а из окна открывался вид на Стога Сена, место захоронения праха легендарного биографа Лейкленда.  Это маловероятное литературное сочетание – Вордсворта и Уэйнрайта – случайно раскрывает кое-что из истинного облика Скелгилла в том, что касается духовных вопросов.  Ибо последний авторитет много раз водил его по впечатляющим местам, после чего время от времени он с благоговением произносил слова, сочиненные первым.  Тем не менее, было замечено, что во время службы он почтительно, хотя и не в тон, подпевал "Господь - пастырь Мой", склонял голову и произносил аминь в необходимых местах.
  Семейная компания опоздала войти в церковь.  Ранее они проехали мимо на небольшом флоте блестящих черных лимузинов, предпочитая дожидаться своего часа в отдельном номере местной гостиницы, где наверняка были приняты меры предосторожности.  Когда они вошли, чтобы занять переднюю скамью, по залу пробежала рябь ожидания, поскольку прихожане тайком пытались разглядеть их получше.  И неудивительно, ведь здесь был кортеж, который мог бы украсить Королевскую ограду Аскота.  Прекрасные, сшитые на заказ наряды, царственная осанка - они входили так, словно привыкли к красной ковровой дорожке.  Скелгилл испытал легкую дрожь: внезапная переоценка своего собственного места в обществе; ведь это были люди, которых он когда-то знал.  Это были Регулусы-О'Моры.
  Получив образование, не считаясь с затратами, в школах-интернатах на юге Англии, а затем перейдя в Оксбридж или другие парижские пансионы, которые считались наиболее подходящими, они провели свои детские каникулы в Краммок-холле.   Будучи ровесниками Скелгилла, в течение нескольких лет их усеянный позолотой путь пересекался с путем неуклюжего деревенского парня, который незаконно делил владения их предков.  Однако наступил их подростковый возраст, и визиты в Камбрию постепенно сократились.  Но точно так же уменьшился и собственный интерес Скелгилла к проникновению на чужую территорию – или, по крайней мере, он перешел к представительницам слабого пола среди его современников.  Прошло более двадцати лет с тех пор, как он видел кого-либо из этой состоятельной семьи.
  Но это напомнило ему и кое о чем другом: ведь эти взрослые люди тридцати с чем-то лет были пятью внуками сэра Шона Уиллоуби О'Мора.  Катастрофа заставила династию сменить поколение.  Их родители погибли, утонув в Краммокской воде, в результате несчастного случая на лодке, когда старшему ребенку было не более десяти.
  Их мать, Шона О'Мор, стала известной театральной актрисой, ее муж, Эдвард Регулус, был коммерческим банкиром в давно существующей семейной фирме.  Такая безвременная кончина вызвала шоковую волну как в Лондонском сити, так и в соседнем Вест-Энде.  Столичные похороны трагической пары были еще более грандиозным мероприятием, местом проведения был собор Святого Павла, ни много ни мало.
  Однако в Сент-Джеймсе, Баттермер, в маленькой процессии участвовали представители прежнего поколения.  Поддерживаемые слева рукой пожилого слуги, а справа тростью, слишком короткой для того, чтобы действовать эффективно, прихожане представляли зрелище столь же необычное, сколь и контрастирующее с великолепной молодой семьей: почтенный персонаж Деклан Томас О'Мор.  Здесь состоялось редкое публичное появление близнеца-затворника покойного сэра Шона.  Согласно местным слухам, этот младший брат провел все свои девяносто три года в пределах поместья Краммок-Холл, плюс-минус редкие посещения церкви или больницы.  Высокий, хотя теперь и сгорбленный, он был одет в плохо сидящий двубортный костюм довоенного покроя с широкими угловатыми лацканами и неуверенно проковылял к креслу, его морщинистое лицо было бледным, водянистые глаза ничего не выражали.
  На похоронах присутствовал еще один заметный член похоронной процессии, невысокий щеголеватый мужчина лет пятидесяти пяти, которого Скелгилл не узнал.  Только он один из всей группы казался более сосредоточенным, обмениваясь словами с викарием и в целом отвечая серией вежливых кивков на вопросительные взгляды тех, кто сидел ближе всех.  Остальная часть прибывшего контингента, полдюжины угрюмых домашних работников и работников поместья, в основном пожилых и опять же незнакомых Скелгиллу, последовали за ним.  Семья ‘жила внутри’ и не слишком общалась с местным сообществом.
  *
  Взятые вместе, Скелгилл наблюдал, как они входили в церковь.  Этот опыт пробудил в нем как любопытство, так и чувство призвания.  Это представление о судьбе теперь вспоминается, когда он смотрит вниз с небесной перспективы – снизив ранг, чтобы временно отвлечь спасательный вертолет от его первоначальной цели.  По мере того как Краммок–Холл увеличивается под его болтающимися ногами, он размышляет, кто из его компании стал жертвой - и, что, пожалуй, более уместно, кто мог быть преступником?
  
  OceanofPDF.com
  2. КРАММОК-ХОЛЛ
  Воскресенье , 15 : 00
  Опустившисьна колени, Скелгилл сбрасывает ремни безопасности и сигнализирует лебедчику, что все чисто.  Надвигается очередной шквал, и пилот береговой охраны, не теряя времени, опускает нос Sikorsky S-92 и уносит его на юг, трос лебедки тянется, как пуповина, которая сослужила свою службу.  Скелгилл поправляет свою верхнюю одежду, которая пришла в беспорядок во время его спуска.  Горноспасательная организация - это организация, финансируемая за счет пожертвований, и ее бюджеты не позволяют выделить подходящую форму для членов ее команды; они должны одеваться самостоятельно.  Скелгилл щеголяет в типично нескоординированном ансамбле из темно-синих ботинок, бордовых лыжных брюк, флуоресцентно–оранжевого кагоула и вышеупомянутой подбитой мехом охотничьей шапки – тартана - недавнем приобретении, сделанном в нерабочем пабе во время пари о том, кто победит в армрестлинге левшой (противник Скелгилла либо не знал, либо был слишком пьян, чтобы помнить, что Скелгилл на самом деле левша).
  Он выпрямляется посреди круглой заснеженной лужайки и оглядывается по сторонам.  Земля позади него быстро поднимается за декоративными хвойными деревьями, грядой темно-зеленой листвы, покрытой снегом; впереди возвышается Краммок-Холл.  Считающийся одним из старейших домов Озерного края, он имеет что-то от церковного облика, почти норманнский.  Серые оштукатуренные стены, увенчанные голубоватыми шиферными крышами, покрыты пожелтевшим мхом и серебристым лишайником; многие фрамуги арочные, есть приземистая квадратная башня с зубцами; от этой центральной части отходят различные залы и флигели, похожие на неф и трансепт церкви, и соединяются с другими подобными зданиями, построенными на протяжении веков.  Скелгилл различает лица, смутные тени, похожие на бледных призраков, за ромбовидными стеклами свинцовых ламп в высоких окнах; это место похоже на место, где могут водиться привидения.
  Своим неуклюжим приземлением он превратился в снежного ангела, и теперь ему, похоже, не хочется прокладывать дорожку по идеальной поверхности, которая лежит перед ним, глубиной по колено, хрустящая и ровная.  Но падают свежие хлопья, которые, подхваченные порывистым ветром и брошенные ему в лицо, побуждают его закончить свои размышления; он направляется прямиком к низкому, выложенному плиткой крыльцу, которое, возможно, является главным задним входом.
  Хотя еще не стемнело, при его приближении над тяжелой дубовой дверью загорается лампочка, и изнутри доносится скрежет ключа в старой врезке.  Скелгилл слышит мужской голос, его владелец, очевидно, проклинает свою неспособность открыть дверь.  И хотя замок повернут, кажется, что дверь заклинило.  Слышится еще больше ненормативной лексики и слабая дрожь, которая наводит на мысль о том, что его дергают изнутри.  В этот момент Скелгилл теряет терпение и протягивает руку помощи – или, скорее, ногу – и ударяет подошвой левого ботинка чуть ниже почерневшего чугунного молотка.  Это делает свое дело – по крайней мере, в том, что касается двери, хотя и не вызывает особой симпатии у удивленного жильца.
  -Божемилостивый!
  Мужчина примерно его роста и возраста, одетый в повседневную одежду графства: синюю клетчатую рубашку "таттерсолл", кремовые вельветовые брюки и начищенные каштановые туфли-броги, отшатнулся от внутренней двери.  Предположительно намереваясь приветствовать Скелгилла как желанного гостя – услышав рев вертолета и наблюдая за снижением Скелгилла – теперь на его лице написано сомнение, как будто он опасается, что готовится какой-то рейд спецназа.  Скелгилл, похоже, не замечает беспокойства этого человека и, обойдясь без любезностей – или чего–либо похожего на извинения, - протягивает свое служебное удостоверение.
  - ИНСПЕКТОР Скелгилл, полиция Камбрии.
  *
  Если история о том, что Деклан Томас О'Мор прожил всю свою жизнь в стенах Краммок-Холла, правдива, то Скелгилл должен учитывать, что ее последняя глава привносит определенную завершающую симметрию - ибо не может быть никаких сомнений в том, что это тот пожилой человек, которого он видел неуверенно идущим к своей скамье; действительно, изможденные черты лица мало изменились после смерти.  Он вздыхает и отступает назад; неподвижное тело лежит на покрытом ковром полу кабинета, обшитого деревянными панелями, от затылка простирается темное пятно.  Сержант Лейтон был прав, это подозрительно.
  Скелгилл знает, что он должен позаботиться о том, чтобы не скомпрометировать какие-либо улики, которые могут обнаружиться при детальной судебно-медицинской экспертизе.  Но инстинкт подсказывает ему, что сейчас не менее важно то, что могут предугадать его собственные чувства.  И в любом случае место происшествия не осталось незапятнанным: дворецкий – Туэйтс - обнаружил тело; несколько членов семьи откликнулись на его крики отчаяния.  Прошло некоторое время, прежде чем они прислушались к совету сержанта Лейтона, переданному по телефону, освободить и запереть комнату.
  Полицейский фотограф запечатлеет сцену в мельчайших подробностях, но некоторые детали кажутся ему заметными (хотя пока и не значимыми).  Кабинет внушительных размеров, добрых пятнадцать на двадцать футов.  На той же стене, что и дверь, через которую он вошел, висят старинные часы с маятником.  Его створка сделана из светлого дуба, а распашная передняя панель широко открыта.  Он прищуривается, глядя на серебристый циферблат; он изрыт ямками и покрыт круглыми отметинами, которые могли бы отражать десятилетия регулировки стрелок, показывающих два часа.  Однако тиканья нет, и Скелгилл понимает, что маятник отсутствует.  Он оглядывается и видит, что она лежит в ближайшем углу комнаты, выглядывая из-под старинного деревянного стула.  При дальнейшем осмотре обнаруживается латунный заводной ключ, обычно потускневший, но блестящий, как новенький пенни, на одном крыле, брошенный на ковер в ярде от трупа.  Обращал ли он внимание на часы, когда по ним пробили?
  Скелгилл медленно оглядывается по сторонам, его взгляд перемещается влево от замерших часов.  В первом углу стоит стул, под ним маятник; смежную стену в основном занимают два арочных окна, застекленных свинцовым стеклом, а ближе к следующему углу - наружная дубовая дверь с квадратным иллюминатором; за ней, в сгущающихся сумерках, Скелгилл видит только узкую полосу заснеженной лужайки, окаймленную темными стволами хвойных деревьев.  Третья стена от пола до потолка заставлена книжными шкафами, а перед ними стоит письменный стол, его стул стоит спиной к полкам и смотрит в комнату через стол.  Здесь есть старинная библиотечная лестница с тремя перекладинами и обточенной стойкой для рук.  У последней стены находится камин, массивное каменное сооружение с датой 1666, вырезанной на каминной полке.  Древесная зола тлеет на решетке и наполняет воздух сладким ароматным осадком.  Пара старомодных кожаных прогулочных ботинок стоит растопыренными у камина, а твидовый охотничий пиджак висит на крючке сбоку.  Под ним находится вместительный сундук из орехового дерева с откидной крышкой, почти полный тесаного дерева.  Скелгилл обнаруживает, что смотрит в позолоченное зеркало над каминной полкой – он видит свое встревоженное отражение – это может быть только из-за его неожиданно непокорного вида: спутанные волосы торчком, на щеках заросла щетина выходного дня, покрасневшие глаза прикрыты озабоченными бровями.  Неудивительно, что семья относилась к нему с опаской.
  Он отстраняется и смотрит на внешнюю дверь.  Он хочет попробовать, но знает, что не должен прикасаться к ручке.  Там есть ключ, повернутый под углом, который предполагает, что дверь может быть заперта.  Он присаживается на корточки и, прищурившись, заглядывает в щель между дверью и косяком: конечно же, засов задвинут.  Он проверяет окна; у каждого из них есть открывающиеся панели, но они явно заперты на рычажные защелки.  Ударом локтя он отсоединяет одну из таких защелок; затем протягивает руку и лезвием своего перочинного ножа-отвертки открывает панель до тех пор, пока не сможет высунуться наружу.  Сумерки уже сгущаются, и теперь он достает небольшой, но мощный тактический фонарик.  Снег под окнами чист, но между дверью и полосой хвойных деревьев видна полоса помех.  Однако эти следы не свежие - по крайней мере, можно сказать, что они уже были покрыты свежим снегом, и пока Скелгилл наблюдает, выпадает все больше.  Он втягивает голову и закрывает окно, меняя свой метод "без прикосновений".
  Теперь он поворачивается, чтобы осмотреть комнату.  Он тут же замечает, что на полу на полпути между столом и дверью лежит опрокинутый стакан – из тех, что используются для виски.  Рядом со стаканом влажное пятно на ковре - и еще больше прозрачных капель на деревянной облицовке возле двери.  Скелгилл решает оставить стакан там, где он есть, и переходит к самому столу.  Он относится к типу, известному как стол для партнеров, и рассчитан на использование двумя людьми, по одному с каждой стороны.  Кабинет освещают только бра с абажурами и настольная лампа с козырьком, и в последних лучах дневного света атмосфера становится прямо-таки диккенсовской.  Скелгилл подходит к креслу и садится.  Нет никаких следов компьютера или ноутбука, или вообще какого-либо электронного устройства или соединений, а телефон - старой разновидности candle с проводным приемником; у него нет набора номера, и он кажется просто внутренним номером, по которому можно совершать звонки или запрашивать их через коммутатор.  Здесь есть стопка одинаковых учебников в бледных потертых суперобложках – Справочник по птицам Британии, тома 1-5 – и рядом с ними пара биноклей из коричневого кожзаменителя и черной эмалированной латуни, которые, должно быть, относятся к эпохе, когда их называли полевыми биноклями.  Перед ним в промокательной бумаге в рамке лежит переплетенный блокнот с тиснеными инициалами Д.Т.О.М..  Рядом с ним лежит традиционная авторучка.  Скелгилл открывает крышку.  На форзаце мелким почерком выведены слова: Орнитологический журнал, Краммок-Холл.
  Он начинает изучать страницы.  Первая запись датируется почти тридцатью пятью годами ранее, и Скелгилл на мгновение замирает – потому что здесь есть сцены, в которых он, возможно, фигурировал, давно утраченная виньетка из кинохроники того места, маленький мальчик, ненавязчивый статист, ковыряющийся вдалеке.  Ему требуется усилие, чтобы отмахнуться от этой мысли – он хмурится, пролистывает дневник до конца и возвращается назад, пока не находит самую последнюю запись.  Теперь он снова напрягается, но по другой причине: книга датирована сегодняшним днем.  Он придвигает книгу поближе к настольной лампе и читает:
  Усоногий гусь ок. 20 – маленький моток N из Баттермера.  Ворон 8 – недоброжелательность W с Грасмур-Энда, высоко до Меллбрейка.  Полевые съемки, 30 октября – мутация, поражающая ястребов в Лантуэйт-Беке.  Заросли ежевики 13 – очарование среди буковых мачт в роще ниже скалы Золодейл.
  Скелгилл сразу распознает топографические аспекты рассказа; что же касается птиц, то он знаком с их названиями (если не с традиционными собирательными существительными) и мог бы идентифицировать их с первого взгляда, хотя, возможно, и не Ежевичных.    Запись состоит из двух абзацев, и теперь он просматривает второй:
  “Преимущественно пасмурно; частые дожди со снегом; сила ветра 4-5, северо–западный; температура 35F; давление 982 мб, медленно повышается; 1155-1335 часов”.
  Скелгилл задумчиво смотрит на страницу.  Его глаза остекленели, и проходит добрых пятнадцать секунд, прежде чем он выходит из своей задумчивости и начинает, довольно бегло, листать дневник.  Он испещрен записями идентичного формата: два абзаца, в одном описываются птицы, в другом - погода и время; написаны черными чернилами тем же аккуратным наклонным почерком.  Хотя записи ведутся не за каждый день, кажется, что в большинстве недель были наблюдения, достойные упоминания.  Наконец, Скелгилл возвращается к сегодняшней записи и перечитывает ее еще раз.  Затем он достает свой мобильный телефон и делает собственный снимок утренних событий.
  Теперь он встает и осматривает впечатляющую библиотеку, расположенную за письменным столом.  Большинство книг антикварного вида, часто в наборах.  Он отмечает, Знакомые полевые цветы (8 томов), Птиц Британских островов (3 тома) и "Естественную историю" Касселла (5 томов).  Кажется, здесь представлена полная коллекция работ Уорна из серии Observer's, выпущенной до 1960-х годов, и затем Скелгилл замечает то, что заставляет его сердце сделать небольшой скачок: набор Уэйнрайтов первого издания.  "Семь томов гномов", датируемые 1955-1966 годами, отражают труд любви, которому нет аналогов, и который – благодаря их удивительно интуитивно понятным картам, диаграммам и рисункам – когда-то незабываемо и взрывоопасно осветил доселе чуждый мир книг для молодого Дэниела Скелгилла с его особой разновидностью дислексии.
  Скелгилл выбирает Шестую книгу "Северо-Западные холмы".  Он находит раздел о Грасмуре – 2791 фут в этой книге, он знает его наизусть – и открывает страницу, на которой лучше всего изображен Краммок-Холл.  Сбоку от стола придвинуто кресло арфиста розового дерева, установленное на колесиках для маневренности, и Скелгилл опускается на него.  Некоторое время он размышляет над картой, а затем обводит указательным пальцем строки абзаца текста.  Теперь он постукивает по странице и озирается, надо сказать, довольно бесцельно, пока его взгляд не падает на полированный серебряный клош на подносе в углу стола.  Он протягивает руку и с помощью салфетки приподнимает крышку: под ней оказывается прямоугольная фарфоровая тарелка с аккуратной горкой сэндвичей - белый хлеб без корочки, нарезанный маленькими треугольничками.  Он на мгновение задумывается, а затем возвращает серебряную обложку на место.  Он возвращает свое внимание к книге.  Примерно через минуту, все еще просматривая страницу, он рассеянно берет клоше и съедает один из сэндвичей.
  *
  ‘ Сэр?  Раздается прерывистый стук в дверь кабинета; голос скрипучий.  – Простите, сэр?
  Скелгилл вздрагивает, скорее, как человек, которого разбудили после незапланированной дремоты.  Он с некоторым удивлением смотрит на книгу в своей правой руке и недоеденный бутерброд в другой.  Он засовывает последнюю в рот, встает и ставит "Вейнрайт" на место между Северными холмами и Западными Холмами.  Затем он осторожно опускает клош поверх того, что осталось на тарелке, – усеченной пирамиды примерно в треть от первоначальной длины.
  Он крадется через комнату, осторожно огибая тело на ковре, и, остановившись, чтобы сглотнуть и вытереть рот рукавом, отпирает дверь.  Туэйтс, слуга, отступает на полшага назад.
  ‘ Вам звонят по телефону, сэр, детектив-сержант Лейтон.  Он подобострастно кланяется, его встревоженный взгляд блуждает где-то на груди Скелгилла.  – Я не хотел соединять его с линией мистера Деклана, сэр, на случай, если вы не сможете к нему прикоснуться из-за смазанных отпечатков пальцев.
  - Вы насмотрелись слишком много детективных программ, Твейтс.
  – У нас нет телевидения, сэр, ни сэр Шон, ни мистер Деклан его не одобряли.
  Скелгилл прищуривает глаза – на мгновение кажется, что он может не согласиться, – однако, более вероятно, что причиной его реакции является готовность мужчины использовать прошедшее время.
  - Меня это вполне устраивает.
  Туэйтс интерпретирует замечание Скелгилла как согласие на перенаправление телефонного звонка, а не согласие с устаревшей догмой.
  ‘ Вы могли бы взять его в кладовой моего дворецкого, сэр, вот здесь, в конце коридора.  Страдая от артрита, как будто его шея срослась с плечами, он медленно поворачивает верхнюю часть тела на четверть оборота и неопределенно вытягивает левую руку за спину.  Но он, кажется, улавливает некоторое недовольство Скелгилла и предлагает альтернативное предложение.  ‘Или есть комната для курения в восточном крыле – прямо по этому коридору, сэр’.  Теперь он поворачивается в другую сторону и указывает поднятым мизинцем правой руки.
  – Вот это уже больше похоже на правду, Твейтс: мне нужно уединение для интервью.
  Туэйтс опускает голову, что для него, должно быть, является жестом энтузиазма.  "Это должно быть идеально, сэр – я провожу вас внутрь и разожгу огонь".
  Пешеходный переход теперь позволяет Скелгиллу осматриваться по сторонам.  Стены в основном обшиты панелями из того же темного дуба, что и кабинет, и украшены старинными пистолетами, мечами и доспехами, а также витринами с чучелами птиц, млекопитающих или рыб.  Он делает паузу, чтобы прочитать выцветшую надпись на экспонате с морской форелью: “Морт, 7 фунтов 13 унций – Краммокская вода, 22-го июля 1934 года”.
  ‘ Пойман мистером Декланом, когда тот был маленьким мальчиком, сэр.  Дворецкий повернулся, чтобы заметить интерес Скелгилла.  Теперь он медленно разворачивается и продолжает свой путь, говоря через плечо.  "Конечно, сэр, вся рыбалка была прекращена после аварии".
  Скелгилл хотел бы остановиться подробнее на этой рыбе – его заинтересовало, что она была описана под местным названием морт, – и не в последнюю очередь потому, что Краммок-Уотер - дьявольское место, способное соблазнить даже брауни, не говоря уже о экземпляре морской форели.  Но интонация слуги, использующего заглавную букву в общем выражении "Несчастный случай", как если бы это было имя собственное, обязывает его ответить.
  – Да, но это было в восьмидесятых.
  - Совершенно верно, сэр.
  - Значит, вы здесь работали?
  - С 1959 года, сэр.
  Скелгилл выдыхает легкое облачко удивления.
  - Никаких мыслей о том, чтобы уйти на покой?
  Острота Скелгилла бойка, и когда старик останавливается и поворачивается к нему лицом, на его лице появляется выражение пафоса, которое вызывает у него некоторое сожаление.
  – Я не знаю, что мне теперь делать, сэр, теперь, когда и сэра Шона, и мистера Деклана больше нет.
  Скелгилл изображает неубедительную ухмылку.
  - Вас, конечно, оставят на работе, Твейтс?
  - Сомневаюсь, что они сохранят за собой это заведение, сэр.
  Но теперь старик, кажется, берет себя в руки и идет так целеустремленно, как только может, как будто понимает, что высказался не к месту.
  – Лучше подвести вас к телефону, сэр, - это был мобильный, которым пользовался ваш сержант, и сигнал казался не очень регулярным.
  "Ага".
  Он ведет Скелгилла через дверь с левой стороны коридора в относительно небольшую узкую комнату с камином в дальнем конце и множеством стрельчатых окон с глубоким подоконником вдоль большей части внешней стены.  Остальная часть интерьера оклеена обоями из плотного флока с рисунком в виде лилий темно-кроваво-красного цвета.  Как и в кабинете, освещение приглушенное – всего три настенных светильника с абажурами, – и снаружи сейчас почти темно.  Скелгилл останавливается, чтобы вглядеться во мрак; он смотрит на часы: в это время года закат наступает примерно в 3.45, и он должен подумать, что вертолетная команда хорошо поработала, обнаружив заблудившегося бродягу.
  – Если вы потрудитесь ответить на звонок оттуда, сэр, я мог бы разжечь огонь.
  Дворецкий указывает на письменный стол, крышка которого открыта, и на поверхности лежит еще один старомодный телефон.  Скелгилл оглядывается по сторонам.  Здесь представлены различные предметы антикварной мебели, а перед камином расставлены два кресла с изогнутыми спинками, обитые темной кожей, у каждого из которых есть небольшой приставной столик.  Он отмечает, что здесь нет ни пепельниц, ни стойкого запаха несвежего табака; возможно, название комнаты для курения пришло из ушедшей эпохи.
  ‘ Не возись с огнем, Твейтс.  Старик сразу выглядит немного удрученным, что побуждает Скелгилла добавить плохо продуманного наездника.  – Вот что я тебе скажу: я бы с удовольствием выпил чашку чая и запил бы эти бутерброды.
  Этот неудачный оборот речи – не говоря уже о том, что Скелгилл разграбил съестные припасы – обычно мог бы вызвать неодобрительную реакцию, но Туэйтс, очевидно, давно приучен к осмотрительности и действительно заметно приободряется при мысли о том, что ему придется оказывать какие-то домашние услуги.  Он еще раз кланяется и ковыляет прочь, оставляя Скелгилла бороться с технологиями 1920-х годов.
  - Лейтон?
  – А, шеф, я уже начал думать, что вы заблудились, последние полчаса пытаюсь дозвониться на ваш мобильный.
  – Нет сигнала, Лейтон, это место находится ниже двух тысяч футов скалы.
  ‘ Я уже в пути, шеф – у нас есть снегоочиститель – шеф умудрился им завести.  Дорожники забрали подходящий старый бензонасос.
  Скелгилл позволяет себе криво усмехнуться тому, как образно использует сленг кокни его сержант.  Затем, незаметно для своего коллеги, он равнодушно пожимает плечами, как будто считает, что в любом случае его потребность больше.
  - Надеюсь, Лейтон, за рулем будешь не ты.
  ‘ Нет, шеф, я с парой криминалистов и доктором Хердвиком в его "Защитнике".  Мы следим за гриттером.  Кажется, примерно в миле впереди какой-то фермер с экскаватором-погрузчиком расчищает самый большой занос.
  Скелгилл кивает.
  – Да, это, должно быть, Джордж Робинсон.
  - Вот именно, шеф.
  - Увидимся, когда увидимся, Лейтон.
  - И еще кое-что, шеф.
  -"Да?"
  ‘ Я звонил в службу спасения в горах, когда пытался дозвониться до тебя.  Они сказали мне, что высадили тебя нормально, но женщину так и не нашли – береговой охране пришлось вернуться на базу.
  – Да, но у нас все равно будет пешая команда.
  ‘ Так они сказали, шеф.  Сержант Лейтон издает тревожный возглас, как будто автомобиль, в котором он ехал, чудом избежал какой-то опасности.  Но он продолжает без объяснений.  – Дело в том, шеф, не знаю, поняли ли вы, что я проверил ее имя – Ровена Девлин, так ее зовут – она писательница, по слухам, довольно известная, но это не настоящее ее имя – на самом деле она Пердита Регулус–О'Мор, живет в Краммок–холле.
  *
  К тому времени, как Туэйтс возвращается в курительную комнату с подносом с закусками, Скелгилл уже вовсю потрескивает в камине и носком ботинка подкладывает большое полено, чтобы сбить пламя.  Старый слуга несколько встревожен; состояние усугубляется, когда Скелгилл врывается, чтобы налить себе чаю и бросить в чашку пригоршню кусочков сахара.
  – Возьмите себе, Твейтс, и присаживайтесь.
  – Сэр, мастер Мартиус сказал, что хотел бы сначала встретиться с вами – теперь, когда он глава семьи.
  Скелгилл передвинул стулья так, что они оказались под углом друг к другу, и усаживается со своим горячим напитком и щедрой порцией печенья.  Он макает палец в песочное печенье и отправляет его, одобрительно кивая.  Он смотрит на Твейтса и притворяется удивленным тем, что дворецкий топчется в нерешительности.
  - Я поговорю с вами, Твейтс.
  То, что Скелгилл грубо выполняет свои приказы, явно сбивает с толку человека, который всю свою трудовую жизнь провел на службе.  Он придвигается немного ближе к свободному месту, но по-прежнему неохотно подчиняется.
  – Я не буду сейчас пить чай, сэр, если вы не возражаете - у меня сегодня не обычный перерыв.
  -Как вам будет угодно.
  Скелгилл смотрит на него со спокойным безразличием.  Он не может вспомнить, был ли на старике тот же костюм, в котором он был на похоронах, – конечно, черный галстук, который теперь, возможно, сохранился в знак уважения.  Наряд представляет собой традиционный утренний сюртук дворецкого с серым жилетом и рубашкой с круглым воротником, серые брюки в полоску и белые хлопчатобумажные перчатки.  Однако нельзя сказать, что он в отличном состоянии.  Наконец, под безжалостным взглядом Скелгилла мужчина сдается и осторожно опускается в кресло, но предпочитает примоститься на краешке сиденья, нервно поигрывая руками на коленях.
  - Расскажите мне, что произошло, когда вы нашли его.
  Парадоксально, но пожилой дворецкий готов к этому вопросу – похоже, он испытывает облегчение от того, что перед ним поставили простую задачу.  Он с грудным хрипом прочищает горло.
  ‘ Я сразу понял, что он мертв, сэр, – по вытаращенным глазам и по тому, что он не дышал.  Должно быть, я позвала, потому что вскоре в комнату вбежали мастер Мартиус и мисс Кассандра, а затем мастер Эдгар.  Я думаю, что это мастер Эдгар побежал и набрал 999.  И мисс Кассандра повела меня в гостиную – она настояла, чтобы я выпил бренди.  Он с опаской смотрит на Скелгилла.  - Обычно я непьющий, сэр.
  – В котором часу вы обнаружили тело?
  –2:15, сэр, я пошел забрать продукты для ланча мистера Деклана.
  - Когда вы их забрали?
  -12:15, сэр.
  - Но он ничего не ел.
  Заявление Скелгилла – хотя можно было бы ожидать, что это будет вопрос – кажется, вызывает дрожь, пробегающую по согнутому телу старика.
  - Он наблюдал за птицами, сэр, выходил почти каждый день.
  Снова используется прошедшее время.
  - В одно и то же время?
  ‘ Это будет зависеть от погоды, сэр, и от самочувствия мистера Деклана.  Должно быть, это было сегодня позже.  Обычно он возвращался к обеду в 12.30.
  - Когда вы видели его в последний раз?
  – Это было примерно в 8.45, сэр, когда я забирал у него поднос с завтраком.
  -Из его кабинета?
  – Да, сэр, он проводил там часы бодрствования, сэр.
  -И как он себя чувствовал?
  - Я бы сказал, все как обычно, сэр.
  Скелгилл макает в чай еще одно печенье и небрежно размешивает его.
  - Что случилось с часами на стене? - спросил я.
  -Часы, сэр? - спросил я.
  Скелгилл прекращает свое занятие и вопросительно поднимает бровь.
  - Передняя дверь открыта, а маятник и ключ лежат на ковре.
  Старик выглядит обеспокоенным.
  ‘ Не могу сказать, насколько я это заметил, сэр.  Он вытирает лоб тыльной стороной руки в перчатке – возможно, это из-за жара от огня, который начинает потрескивать, усугубляемого слоями его официальной одежды.  - Полагаю, я была очень расстроена видом мистера Деклана.
  Скелгилл кивает.  Размокший кончик бисквита крошится в чашку, но он не обращает на это внимания и задумчиво откусывает оставшийся огрызок.  Его молчание побуждает Твейтса отойти в сторону.
  - Осталось восемь дней, сэр.
  Он, очевидно, ожидает, что Скелгилл поймет, что это значит.  Скелгилл опускает голову таким образом, чтобы показать, что он этого не делает.
  ‘ У мистера Деклана был обычай заводить их в воскресенье – сегодня, сэр, – чтобы часам никогда не нужно было останавливаться.  Я полагаю, что это никогда не прекращалось с тех пор, как его мать леди Элизабет передала это ему в качестве подарка на 21день’
  Скелгилла, похоже, мало заинтересовало это довольно экстравагантное заявление.  Он зевает и делает глоток чая.  Он снял верхнюю куртку и теперь похлопывает себя по нагрудному карману рубашки.
  – Этот ключ ... его обычно оставляют в двери кабинета?
  ‘ Совершенно верно, сэр.  Мистер Деклан запирал ее на ночь, когда ложился спать.
  – А что было днем, когда он был в кабинете?
  ‘ Обычно она была не заперта, сэр.  Конечно, я всегда стучала, когда приносила еду, и если он не отвечал, я знала, что он ушел наблюдать за птицами.
  - А как насчет двери, которая ведет наружу?
  ‘ По-моему, он обычно запирал ее, когда выходил этим путем, сэр.  Я не мог с уверенностью сказать, что он сделал по этому поводу, когда вернулся.
  - В данный момент она заперта.
  Выражение лица дворецкого претерпевает некоторые изменения.  Похоже, он борется с возможными последствиями этого факта: на его хозяина напали, и это мог быть незваный гость?  Похоже, он поступит иначе.
  - Может быть, кто-нибудь проскользнул внутрь, пока его не было, сэр?
  ‘ Но где он мог спрятаться, Твейтс? Тон Скелгилла излишне презрительный.
  Мужчина вынужден уступить, в комнате нет места, где можно было бы спрятать человека.  Он печально кивает и ничего не предлагает.
  - В кабинете хранилось что-нибудь ценное?
  ‘ Не стоит и говорить, сэр.  Мы не держим в доме ничего, кроме мелких денег – "Хиндскарт из Кокермута" доставляет все продукты по счету.  Я раз или два подслушала, как мистер Деклан говорил, что вложил бы весь свой капитал в бухгалтерские книги, и предупредил горничную, чтобы она поосторожнее вытирала пыль. И ни сэр Шон, ни мистер Деклан не были из тех, у кого были эффектные наручные часы и тому подобное.
  Скелгилл кивает.  Он не сомневается, что литература принесла бы кругленькую сумму – он не смог бы купить этот набор Вейнрайтов за месячную зарплату, – но это не валюта обычного вора, который ищет вещи, которые можно прикарманить.  И совершенно очевидно, что в кабинете нет ни одного из обычных признаков кражи со взломом, когда перерыт каждый ящик и полка.
  - Что вы делали за час до того, как обнаружили тело?
  Туэйтс выглядит встревоженным.
  ‘ Я, сэр?  Его голос хриплый, но затем он произносит слова без колебаний, и в них чувствуется искренность.  ‘ У меня был обеденный перерыв между часом и двумя, сэр.  Я вернулся в помещение для персонала, разогрел суп и отнес его в свою комнату.  Я слушал радио – в эти выходные был Весь мир, а после этого Время вопросов у Садовника.  Сразу после двух часов я вернулся в буфетную моего дворецкого и начистил хрустальные бокалы для сегодняшнего ужина.
  – Итак, вы вернулись на дежурство на сколько – на десять минут - перед тем, как пойти забрать поднос с обедом?
  - Совершенно верно, сэр.
  – И вы ничего не слышали и не видели... никакого шума ... кто–нибудь входил или выходил из кабинета?
  – Нет, сэр, совсем ничего, сэр.
  Хотя вопрос Скелгилла узок по своему охвату, он задает его, опираясь на данные журнала наблюдений за птицами, из которого Деклан О'Мор вернулся в 13:35.  Затем у него ушло время на то, чтобы снять уличное снаряжение и составить свои полевые заметки.  Всего через сорок минут дворецкий нашел его мертвым.  Кроме того, есть ключ к остановке восьмидневных часов.
  – А что насчет сегодняшнего утра - кто-нибудь навещал Деклана?
  Туэйтс качает головой.
  ‘ Насколько я могу сказать, сэр.  У горничной выходной – по-моему, она осталась в помещениях для персонала – я видел, как она готовила обед.  А что касается семьи, сэр, то на самом деле у них не было привычки приходить в эту часть дома.  Все основные общественные помещения и спальни для гостей находятся на северной стороне башни.
  - А как они обычно взаимодействуют с Декланом?
  Дворецкий, кажется, удивлен этим вопросом.
  ‘ О, совсем никаких, сэр.  Имейте в виду, что они редкие гости.  И, конечно, мистер Деклан был очень застенчивым человеком, можно сказать, сэр.
  Скелгилл считает, что застенчивый – это, вероятно, не то, что имеет в виду дворецкий, но вывод тот же, независимо от того, является ли это эвфемизмом для менее подходящего прилагательного.
  – Известно ли вам, что кто-нибудь имел с ним более чем мимолетный контакт - скажем, после похорон в пятницу?
  Туэйтс снова качает головой, но затем поднимает указательный палец, показывая, что его осенила какая–то мысль.
  – Ну, нет, сэр ... за исключением мистера Малларки, конечно.
  - Малларки?
  ‘ Адвокат семьи О'Мор, сэр, он приехал на похороны из Дублина.  Он должен был вернуться вчера, но, конечно, его занесло снегом, и он не смог вернуться.
  Скелгилл кивает, указывая на мужчину средних лет, которого он заметил в разговоре с викарием до и после службы.
  - Вы видели его и Деклана вместе?
  ‘ Мистер Малларки пришел в кабинет в субботу днем, сэр.  Мистер Деклан позвонил, чтобы принесли чай примерно без четверти три.  Затем я заметил, что мистер Малларки выходил из кабинета примерно через три четверти часа.
  Скелгилл несколько мгновений молчит.  Но если этот отчет его беспокоит, он может легко проследить за этим, учитывая, что юрист, как и все остальные, застрял в Краммок-холле.
  - Как Деклан отреагировал на смерть своего брата?
  ‘ Это тянулось долго, сэр, если вы понимаете, что я имею в виду?  Сэр Шон болел больше года, и предполагалось, что он не доживет до лета.
  Скелгилл мрачно кивает.
  – Значит, для Деклана все было как обычно - вы это хотите сказать, Твейтс?
  Слуга выглядит смущенным из-за своего покойного работодателя.
  – Он не был сентиментальным человеком, сэр, держал свои чувства при себе.
  – Были ли разногласия, спор – между ним и кем-либо еще - членом семьи или персоналом?
  Туэйтс медленно качает головой.
  - Ничего такого, что могло бы прийти мне в голову, сэр.
  - А как насчет вас, Твейтс?
  Скелгилл оставляет вопрос открытым для интерпретации.  На лице дворецкого появляется загнанное в угол выражение, словно этот полицейский внезапно заподозрил его, поскольку ему не удалось бросить тень подозрения ни на кого другого.  Он прочищает горло прерывистым кашлем и говорит, теперь уже более бессвязно.
  "Я уверен, что сэр Шон – и мистер Деклан – оба – были довольны моей работой, сэр, иначе я не знаю, держали бы они меня все это время".
  Это несколько уклончивый ответ, но в словах этого человека есть смысл – его срок полномочий насчитывает семь десятилетий.  Скелгилл смягчается и наклоняется вперед, упираясь локтями в колени, язык его тела становится более дружелюбным.
  - Туэйтс, как вы попали в Краммок-Холл?
  ‘ Моя мать работала здесь, сэр, она была местной девушкой, Мэри Энн Туэйтс из Лортона, поступила в услужение, когда ей было всего пятнадцать.  Теперь на его лице появилось затравленное выражение.  Он смотрит в огонь, и кажется, что его карие глаза тлеют, когда в них отражается пламя.  ‘ В некотором роде, сэр, влипла в неприятности.  Он делает паузу, хотя и не смотрит на Скелгилла, чтобы убедиться, что тот понял.  ‘ Но началась война, и семья сжалилась над ней.  Хозяином Краммок-холла в то время был мистер Падрэйг, а его леди Элизабет – она происходила из титулованной семьи Камберленд.
  - Ты здесь родился.
  Скелгилл правильно угадал природу небольшого затруднения, возникшего у горничной.
  ‘ У ворот поместья есть маленький коттедж, сэр, и они были очень великодушны, позволив ей там остановиться.  Когда я был маленьким ребенком, у меня не было причин подниматься в большой дом.  Я помню, как мистер Пэдриг иногда заходил, но он внезапно умер, когда мне было десять лет, и поместье перешло к сэру Шону.
  - А как насчет тебя?
  ‘ Я отправился служить в Армию – в Камберлендские винтовки, сэр.  После этого я записался в Штат – но был ранен в бою – возможно, вы слышали о восстании Мау-Мау?"
  Скелгилл мрачно кивает – его впечатление об этом довольно хрупком старике, возможно, претерпевает некоторую трансформацию.  Он ждет, пока Туэйтс продолжит.
  Примерно в то же время заболела моя мать, сэр.  Я смог вернуться, и сэр Шон был достаточно добр, чтобы найти мне работу.  Это означало, что я мог присматривать за ней в коттедже.  Когда она скончалась после продолжительной болезни, меня оставили, и вскоре после этого сэр Шон повысил меня до должности дворецкого, сэр.
  – Ты знал их – Шона и Деклана - когда был маленьким?
  ‘ Только мимоходом, сэр.  Они, должно быть, на семнадцать лет старше меня, сэр, так что можете себе представить, люди их положения обычно не обращали особого внимания на бедного парня из поместья.
  Скелгилл прищуривается, глядя на верного старого слугу.  Возможно, в этом чувстве есть что-то такое, чему он сочувствует.  Какое бы чувство это ни вызывало, оно указывает ему на определенную линию расспросов.
  - Сколько вам лет, Твейтс? - спросил я.
  -Семьдесятшесть, сэр.
  - Вы ходили в деревенскую школу в Лортоне?
  – Я учился, сэр, в церковной школе.
  - Ты помнишь девушку по имени Минни Грэм?
  – Я так и делаю, сэр - весьма характерный персонаж, насколько я помню.
  Скелгилл явно не уверен в том, что он должен сказать дальше.  Грэхемы - древний клан Бордерсов, пользующийся значительной известностью, известный на протяжении веков угоняемым скотом, кражами имущества, мародерством собственности и кое–чем похуже.  Матери Скелгилла также семьдесят шесть лет, она также училась в Лортонском университете C of E, и некоторые до сих пор называют ее девичьей фамилией Минни Грэм.
  
  OceanofPDF.com
  3. НАСЛЕДОВАНИЕ
  Воскресенье , 17 : 00
  Этоон только что вошел, шеф!
  - Кто, Лейтон?
  "Пропавшая женщина – романист".
  Сержант Лейтон, который сначала доложил своему начальству о прибытии, теперь, запыхавшись, вернулся в курительную комнату с этой новостью.  Скелгилл ставит на стол, должно быть, третью или четвертую чашку чая и поднимается со своего кресла у камина.  Он подходит к высокому окну и кладет локти на глубокий подоконник.  Все, что видно, - это падающие хлопья снега, освещенные слабым светом, исходящим изнутри; примерно в футе от них они растворяются в кромешной тьме.  Он задумчиво вглядывается в гипнотическую сцену; она похожа на аквариум, наполненный огромным бурлящим косяком крошечных бледных рыбок.  То, что женщина нашла дорогу обратно, – это немалый подвиг - сквозь снежные бури и темноту спуститься на две мили по гористой местности от места ее последнего сигнала бедствия, когда выяснилось, что аккумулятор ее мобильного телефона сел.  Скелгилл раскачивается, подбоченившись, на манер стрелка, черты его лица суровы.
  - Кто-нибудь уведомил команду?
  ‘ Сделал это, шеф - дозвонился до твоего приятеля Вуди.  Они отступили.  Он просил передать тебе, что они будут позже в пабе в Баттермере, если ты не против кружечки пива.
  Скелгилл хмурится, услышав это предложение.  Он подходит к комоду, на который Твейтс поставил свой поднос, и выбирает кусочек песочного печенья с уже несколько опустевшей тарелки с печеньем.  Сержант Лейтон немного жадно наблюдает за происходящим, но Скелгилл не приглашает его принять участие.
  -Как она? - спросил я.
  Сержант отмечает, что первые мысли Скелгилла были о горноспасательной команде, которая прочесывала местность в таких опасных условиях.
  ‘ Доктор Хердвик осматривает ее.  Похоже, она цела, шеф, легкое переохлаждение, но им пришлось сообщить ей о смерти – не думаю, что она восприняла это слишком хорошо.
  Скелгилл жует и, кажется, не спешит отвечать, поэтому сержант Лейтон продолжает.
  - Вы хотите ее увидеть, шеф?
  - В котором часу она отправилась в путь?
  ‘ С полудня у них в столовой был ланч "шведский стол".  После этого она ушла – по расчетам одного из братьев, около 12:30.
  Скелгилл поджимает губы.
  ‘ Она молодец, что зашла так далеко.  Он доедает последнее печенье и начинает возиться с чайником, большим антикварным изделием из полированного серебра с ручкой черного дерева.  ‘ Мы собираемся расспросить людей, Лейтон, где они были за час до того, как было найдено тело.  Я думаю, мы знаем ее ответ – она подождет до завтра – нет смысла разговаривать с ней, если она в шоке.
  Сержант Лейтон кивает.  Его босс проявляет несвойственное ему сочувствие.
  - Что дальше, шеф?
  - Хердвик закончил работу в кабинете?
  ‘ Считает столько, сколько может, шеф.  Он говорит, что ему нужно будет провести тесты и провести надлежащую работу в патологоанатомической лаборатории, но он обнаружил серьезную тупую травму основания черепа - округлый удар – который не мог быть нанесен краем стола или очага.  Кто-то хорошенько отшлепал его, шеф.
  Скелгилл переворачивает чайник восемнадцатого века таким образом, что у Твейтса наверняка началось бы учащенное сердцебиение, если бы он наблюдал за этим.
  ‘ Лейтон– я хочу, чтобы ты проверил все вокруг - все двери и окна – любые признаки взлома – что–нибудь незапертое или легко открываемое - и проверь снег на наличие следов, чтобы мы знали, какими входами пользовались в последнее время.  Составьте список".
  ‘ Слушаюсь, шеф.  Сержант Лейтон поворачивается к двери, но потом колеблется.  – Шикарный старикашка по имени Мартиус, старший брат, он все уши мне прожужжал, как он выразился, чтобы поговорить со старшим офицером.
  Скелгилл морщится – хотя это может быть из-за прокисшего чая в той же степени, что и от мысли, что кто-то пытается навязать ему свои планы.
  ‘ Лейтон, поговори с ним и тремя другими братьями и сестрами - просто узнай, что они делают.  Пришлите сюда Малларки, будьте добры. "Это скорее указание, чем просьба.  Он бесцеремонно ставит чайник на стол.  - И скажи Твейтсу, чтобы принес еще для этой партии.
  *
  Скелгилл бегло просматривает визитную карточку, на которой написано имя Фергала Малларки, магистра права, магистра права AITI (CTA) TEP; кажется, он в некотором роде литератор, по крайней мере, в буквальном смысле.  Не имея такого костыля, Скелгилл довольствуется более крепким пожатием предложенной руки – не то чтобы рукопожатия были тем обменом, которым он обычно обменивается с интервьюируемыми, с которых еще не сняли подозрения в причастности к убийству. Адвокату за пятьдесят, у него средний рост и подтянутая фигура, бледное лицо, веснушки, почти лысая голова, раньше рыжая, с остатками над ушами, темно-голубые глаза.  Тем не менее, довольно мясистые розовые губы и выступающие круглые уши создают эффект клоунады, создавая общее впечатление, одновременно дружелюбное и слегка зловещее.  Однако по поведению семейного адвоката ясно, что он считает себя на стороне закона, а не подозреваемым, при всем желании.  Действительно, он перехватывает инициативу, задавая вступительный вопрос, который показывает, что мысли его адвоката были заняты работой.
  - Я так понимаю, инспектор, вы рассматриваете все это как подозрительное?
  Скелгилл указывает на кресло напротив себя.  Неприятно знать, о чем он может подумать – не говоря уже о том, чтобы раскрывать гражданскому лицу свою точку зрения в таких обстоятельствах, – но в чистом ирландском произношении есть что–то привлекательное: ‘d’ означает мягкое ‘th" в этом слове, а "t" - сильное "th" в этом.  Он неопределенно пожимает плечами.
  - Нам позвонили и сообщили, что произошло убийство, сэр.
  ‘ Но, насколько я понимаю, свидетелей нет - и уж точно никто не признается.  У адвоката, кажется, мелькает огонек в глазах – значит, он понимает обязанность Скелгилла быть молчаливым.
  ‘ Да. Скелгилл печально улыбается.  - Нам придется подождать заключения нашего патологоанатома.
  Мужчина понимающе кивает.
  "Семья держится вместе".
  Скелгилл бросает острый взгляд на адвоката.
  ‘ Я хочу сказать, инспектор, что в целях безопасности они собрались в гостиной.  Они обеспокоены тем, что злоумышленник может разгуливать на свободе.
  Это уточнение, похоже, разочаровало Скелгилла.
  ‘ Мой сержант проверяет это место.  Двое полицейских в форме уже в пути.  Они проведут разведку снаружи – убедятся, что никто не прячется в кладовой или конюшне.
  - Не думаю, что здесь найдутся следы, по которым вы могли бы пойти?
  Предложение сделано с той же непритязательной интонацией, что и его первый вопрос.  Скелгилл с сомнением смотрит в окно.
  ‘ То, что есть – они быстро исчезают, если вы вообще сможете проследить за ними в таких условиях.  Возможно, утром мы что-нибудь узнаем.  Эти снежные ливни должны прекратиться за ночь.
  - Разумеется, при условии, что это был злоумышленник, инспектор.
  Скелгилл смотрит в огонь.  Он неторопливо берет чугунную кочергу и тычет в ближайшее бревно тем, что кажется ненужным.
  - У вас есть основания полагать иначе, сэр?
  ‘ Если бы это был детективный роман, я бы непременно так и сделал. Мужчина хихикает над собственной шуткой.  – Я не юрист по уголовным делам, инспектор – наследство и налоги – моя забота, - но я знаю достаточно, чтобы вам пришлось устранить всех, включая меня, при условии, конечно, что это окажется нечестной игрой, а не просто несчастным случаем.
  Скелгилл вопросительно оборачивается.
  - Вы видели тело, сэр?
  ‘ Я этого не делал.  Мужчина качает головой, при этом закрывая глаза.  ‘ На самом деле я был в своей комнате.  К тому времени, как Мартиус постучал в дверь, чтобы сообщить мне, что случилось, они уже позвонили вам, добрые люди.  Мне показалось разумным последовать указанию офицера и держаться подальше от кабинета Деклана.
  Скелгилл кивает, и Фергал Малларки считает, что сейчас подходящий момент подтвердить свое алиби, не подвергаясь давлению.
  "Есть несколько сложных вопросов, в которых английское налоговое законодательство отличается от ирландского – я работал над ними после завтрака и до полудня, когда спустился в буфет в столовой – через некоторое время я отнес холодное блюдо обратно в свою комнату и оставался там, пока не подняли тревогу, как я уже сказал".
  – Вы видели Пердиту ... во время ленча?
  Адвокат кивает.
  ‘ Она выглядела полностью готовой к выходу – по крайней мере, это хоть какое-то утешение - что она дома в безопасности.  Двух смертей за неделю достаточно для любой семьи, живущей отдельно или нет.
  Скелгилл хмурит брови.
  – Так как же получилось, что вы ведете их дела из другой страны?
  Прямолинейная дипломатичность Скелгилла вызывает печальную улыбку на губах ирландца.
  – Полагаю, можно сказать, что мы все были частью одной страны, когда моя фирма впервые представляла интересы семьи - по крайней мере, у нас были акции King Charles.
  Скелгилл довольно непонимающе смотрит на своего кельтского кузена; очевидно, что этот генеалогический признак мало что проясняет для него.  Он предпочитает промолчать.
  Естественно, у нас есть офисы в Великобритании – Глазго, Ливерпуле, Бристоле – местах с прочными историческими связями с Ирландией.  Было время, когда у нас даже был филиал в Уайтхейвене.  Так что я могу обратиться за помощью к эксперту по местному законодательству, когда мне это потребуется. ’ Он делает жест рукой, указывая на свое ближайшее окружение.  ‘ Но что касается семьи, то старые привычки умирают с трудом.  Говорят, у мужчины больше шансов изменить жене, чем адвокату, инспектор.
  Скелгилл прищуривает глаза.
  - Если юрист хоть немного хорош, мужчина может поменять их обоих.
  Фергал Малларки бросает на Скелгилла понимающий взгляд; это звучит как жемчужина мудрости, проистекающая из горького опыта.  Однако суровое выражение лица Скелгилла удерживает его от дальнейших расспросов; вместо этого он разъясняет, насколько это касается его собственных клиентов.
  ‘Мы обслуживаем О'Моров с семнадцатого века; они были преуспевающими купцами из Дублина.  Среди других британских портов они вели торговлю через Уайтхейвен и купили Краммок-Холл в 1720 году.  С тех пор здесь живет одна из ветвей семьи.  Эти молодые люди - двенадцатое поколение.
  - И что будет дальше?
  - Что касается наследования, инспектор?
  -Туэйтс упомянул, что Мартиус теперь глава семьи.
  Адвокат явно возражает против этого предложения.
  – Ах, инспектор, все не так просто ... Это не титулованное поместье ... Мы говорим не об аббатстве Даунтон.
  - Этого нет в Камбрии.
  - Йоркшир, насколько я понимаю, инспектор?
  Скелгилл хмурится.
  -Никогда о таком не слышал.
  Мужчина снова ухмыляется, хотя явно не уверен, не легкомыслен ли Скелгилл.
  ‘ Неважно, инспектор, я хочу сказать, что применяются обычные правила наследования, а не первородство. По английскому законодательству – или ирландскому, если уж на то пошло. - такого требования или права нет.  Действительно, в Ирландии было время, когда это было категорически запрещено– если вы принадлежали к католической семье, хотя я отвлекся.  Достаточно сказать, что сэр Шон был волен завещать свою собственность кому пожелает.
  - Так кому же он его оставил?
  В этот момент раздается осторожный стук в дверь и знакомое покашливание: Туэйтс.  Если он маячил поблизости, даже подслушивал, то он отказался от возможности задержаться подольше и узнать что-то, чего он, по-видимому, не знает.  Вместо этого он входит, неся большой серебряный поднос и свежие припасы.  Фергал Малларки проворно бросается ему на помощь; на бюро места хватает только для одного подноса за раз – он достает оригинал, ждет и передает его Твейтсу, который, пятясь, несколько раз кланяется.  Скелгилл замечает сэндвичи и быстро знакомится с их начинкой, пока юрист разливает чай.  Вооруженные в соответствии со своими желаниями, они возвращаются на свои места.
  – Вы что-то говорили, сэр ... о завещании?
  На самом деле адвокат не использовал это слово, и в его глазах мелькает тень сомнения.
  - Отвечая на ваш вопрос, инспектор, возможно, мне следует уделить минутку и рассказать о генеалогическом древе?
  Скелгилл выражает свое согласие.
  Отец Уиллоуби О'Мор умер вскоре после второй мировой войны, в 1949 году, если я правильно помню.  Он завещал поместье своему сыну, сэру Шону.  Я не знаю причин, но он был старшим близнецом.  Деклан получал доход, привязанный к индексу.  В свою очередь, прямой преемницей сэра Шона была его дочь Шона О'Мор.  К сожалению, она погибла вместе со своим мужем Эдвардом Регулусом в результате несчастного случая на лодке, когда их собственные пятеро детей были совсем маленькими.
  Скелгилл кивает, но воздерживается от раскрытия своего местного происхождения.  Адвокат продолжает.
  Последняя воля и завещание сэра Шона постановляли, что поместье должно оставаться нетронутым, пока жив его брат, и находиться в доверительном управлении до кончины Деклана.  Это, конечно, произошло - так быстро, чтобы отпала необходимость в учреждении траста.  Последующее положение заключается в том, что решать должна семья – каждому из пяти внуков предоставляется по одному голосу.  Они могут принять решение сохранить поместье, назначить одного человека номинальным главой - или даже уступить поместье этому человеку и их потомкам.  Или они могут продать его, а вырученные средства разделить на пять равных частей.  Их решение должно быть принято простым большинством, по крайней мере, тремя голосами против двух.’
  Скелгилл колеблется, переваривая эту информацию.
  – Сколько это будет стоить - пятую часть?
  Ирландец выпячивает нижнюю губу; теперь он похож на грустного клоуна.
  ‘ Я бы не подумал, что человеку снова придется работать, инспектор.  Эквивалент щедрого выигрыша в лотерею.
  Скелгилл вздыхает, возможно, думая о собственном невезении в том, что касается розыгрышей призов.
  -Когда семья узнала об этом соглашении?
  ‘ В пятницу вечером, после похорон.  Я созвал совещание – это была второстепенная цель моей поездки, инспектор.  Прежде всего, хочу засвидетельствовать свое почтение от имени фирмы.
  Скелгилл согласно кивает.
  – Могли ли они – или кто-либо из них - знать о завещании заранее?
  – Конечно, инспектор, возможно, что сэр Шон – или даже Деклан, если он знал, – рассказал одному или нескольким из них, но...
  Мужчина качает головой, опровергая свои слова действиями.
  -Да? - спросиля
  ‘ Я прочитал немало завещаний будущим семьям, инспектор, и я бы сказал, что пятничное чтение ничем не отличалось.  Всеобщая реакция была невинным удивлением.  Если кто-то и знал, то скрывал свои чувства.  Он проводит ладонью по своей блестящей макушке.  ‘ И, в любом случае, нельзя сказать, что последние желания сэра Шона были спорными – возможно, необычными, – но уж точно не противоречивыми.  Они предусматривают справедливое распределение наследства.
  - Деклан так это себе представлял?
  ‘ Он казался вполне довольным в этом отношении.  В конце концов, он не оставил наследников.
  Скелгилл откусывает сэндвич, за которым слишком быстро следует глоток чая.
  – Вы заходили к нему в кабинет в субботу днем - по какому поводу?
  У адвоката на мгновение появляется такой вид, будто он чувствует, что Скелгилл поступил с ним грязно - действовал легко, но теперь внезапно бросил изогнутый мяч.  Он размеренно отхлебывает чай, возможно, чтобы выиграть немного времени и обдумать свой ответ.
  ‘Он хотел, чтобы его заверили в том, что его собственное положение не изменится до конца его жизни’.  И теперь Фергал Малларки отсылает один обратно Скелгиллу.  "Он также хотел составить завещание".
  Возможно, Скелгилл намеренно выглядит невозмутимым.
  - В этом не может быть ничего особенного, сэр?
  – Разумеется, инспектор, у него нет наследуемого имущества – никакой недвижимости, - но его движимое имущество имеет более чем несущественную стоимость.
  - Его книги.
  Адвокат кивает.
  "Работа всей его жизни – коллекция, которую он не хотел видеть рассеянной".
  Скелгилл хмурится.
  ‘ Это больше похоже на сентиментальную ценность.  А как насчет музея, библиотеки, университета?
  Фергал Малларки ерзает на стуле; возможно, он раздумывает, стоит ли обсуждать этот конфиденциальный вопрос.
  – Я высказал аналогичное предложение - и фактически существует то, что вы могли бы назвать резервным обеспечением, если мне позволено использовать такой грубый термин.
  Скелгилл теперь ухмыляется.
  - По-моему, остановка сзади - это то, что нужно, когда у тебя хитрый вратарь.  Если ты не хочешь ставить его в неловкое положение, называй это хорошей ногой.
  Это аналогия с игрой в крикет, и хотя Фергал Малларки - ирландец, где игра не имеет больших традиций, он, вероятно, получил соответствующее образование.
  ‘Вполне, инспектор.  В данном случае в наших офисах в Дублине есть сравнительно древняя библиотека – в основном, конечно, книги по юриспруденции – несколько лет назад Деклан доверил нам через юридический документ опеку на случай возникновения чрезвычайной ситуации, периода бездействия или тупика в вопросе о судьбе коллекции ".
  - Сколько это стоит? - спросил я.
  ‘ Это ничто в масштабах всего поместья Краммок-Холл, но, безусловно, небольшое состояние, и я говорю это буквально, инспектор.  Здесь, должно быть, несколько тысяч книг – некоторые из них стоят более ста фунтов каждая, не говоря уже о полных комплектах.  Мы определенно говорим о шестизначной сумме.
  Скелгилл приподнимает бровь; возможно, он считает это консервативной оценкой.
  - И что же он решил?
  Адвокат ставит чашку с блюдцем и поворачивается, чтобы посмотреть на Скелгилла.
  ‘ Он сказал, что сделает черновик и передаст его мне.  Я не получал такого черновика. ’ Он разводит ладони в умоляющем жесте.  - Возможно, вы знаете лучше меня, существует ли такое понятие, инспектор.
  Скелгилл пожимает плечами.
  - Мы не обыскивали кабинет с этой целью, сэр.
  Адвокат кивает.
  – Возможно, у него не хватило времени на это - возможно, он даже не принял решения.
  – Что еще он рассматривал - кого еще?
  – Семья, естественно, его внучатые племянники.
  - Он имел в виду кого-нибудь из них?
  Он признался, что мало знал их.  Они жили в Лондоне и за границей.  Прошло более двадцати лет с тех пор, как они в последний раз проводили здесь летние каникулы.  И потом, он был кем–то вроде затворника.  Он спросил моего мнения.
  - Что вы сказали, сэр?
  Ирландец вдыхает и со вздохом выпускает воздух.
  ‘ Я тоже нахожусь в неведении, инспектор.  До сих пор, в течение моей трудовой деятельности – всей моей жизни - поместьем управлял сэр Шон Уиллоуби О'Мор.  У меня не было причин иметь дело ни с кем из молодого поколения".
  Скелгилл остается задумчивым.  Если он подозревает, что адвокат экономит в своем ответе, он предпочитает не настаивать на этом.
  – А что насчет их родителей - вы знали их, сэр?
  Фергал Малларки качает головой.
  ‘ На момент аварии я был немногим больше стажера.  Мой дядя – один из наших партнеров, О'Моры в то время были его клиентами.
  Скелгилл пристально смотрит в огонь, как будто он недоволен каким-то аспектом его горения.
  – Если бы Деклан написал черновик - было бы это законно, сэр?
  Мужчина кивает с долей энтузиазма.
  ‘ Это вполне возможно – при условии, что оно было подписано двумя свидетелями.  Он внимательно смотрит на Скелгилла, как будто пытается прочесть его реакцию.  - Разумеется, инспектор, свидетель не может воспользоваться завещанием.
  Это заявление, похоже, дает Скелгиллу пищу для размышлений, и проходит полминуты, прежде чем он задает другой вопрос.
  – Что будет с Твейтсом - и другими сотрудниками?
  Адвокат расслабляется в кресле с высокой спинкой; возможно, он ожидал более сложной линии расследования.
  ‘Если имущество будет поддерживаться в рабочем состоянии, то их позиции могут не пострадать - даже если оно будет продано третьей стороне.  Например, если бы это стало гостиницей, было бы создано гораздо больше рабочих мест.  Однако существует условие, по которому Туэйтс может пользоваться сторожкой, пожизненным, как метко называют это шотландцы, – продолжающимся наследием по завещанию Падрега Уиллоуби О'Мора.  И я полагаю, что Туэйтс получает военную пенсию наряду со своим государственным правом и, следовательно, может жить безбедно, работает он или нет ".
  Черты лица Скелгилла выражают некоторую долю скептицизма, но он приходит в себя и встает, одновременно разминая спину и зевая; похоже, интервью подходит к концу.
  – А как насчет вас, сэр, ваши планы на поездку?
  Адвокат, похоже, не спешит уходить.
  ‘У меня арендованная машина, которую я должен вернуть Джону Леннону’.  Он имеет в виду аэропорт Ливерпуля, но усмехается.  "Теперь у него ирландское имя, если оно когда-либо было.  Полагаю, мне понадобится моя секретарша, чтобы перенести мой рейс – одному богу известно, когда я благополучно доберусь до снежных заносов.
  – Это нетрудно сделать, сэр – мы будем держать задние полосы свободными до А66 - утром с вами все будет в порядке.
  Адвокат ухмыляется.
  ‘ Значит, мы не будем иметь удовольствия пригласить вас на ужин, инспектор?  Поскольку вы зашли так неожиданно, я подумал, что вы, возможно, останетесь на ночь.
  Скелгилл демонстрирует определенную степень исполненной долга скромности.
  – Я поеду в Баттермер - мне нужно проведать одну пожилую леди.
  
  OceanofPDF.com
  4. ШТАБ-КВАРТИРА
  Понедельник, 9.15утра
  Этопони Хэнкса, шеф, – до самого Баттермера?
  - Да, почему бы и нет?
  - И далеко это было?
  – Пару миль, Лейтон, прогуляйся по парку.
  ‘ Парк в темноте, шеф, не обращайте внимания на снег.  Как вы находили дорогу?
  Скелгилл делает глоток чая и корчит неодобрительную гримасу.
  – На дороге было достаточно безопасно - я же не собирался попасть под машину, правда?
  Сержант Лейтон покорно пожимает плечами.  Его начальник прибыл поздно, явно с похмелья, небритый и в той же верхней одежде, что и прошлой ночью.  То, что он внезапно исчез из Краммок-Холла, передав через Твейтса двусмысленное сообщение о визите к своей престарелой матери, не совсем убедило сержанта.  Знание того, что дружки Скелгилла по спасению в горах, скорее всего, остановились на ночь в гостинице в Баттермере, наводило на мысль об альтернативном сценарии.  В нем были все признаки классической блокировки: непроходимые проселочные дороги и полиция, присоединившаяся к вечеринке.  Скелгилл теперь утверждает, что добился того, чтобы его подбросили обратно в Пенрит на "Защитнике" команды, который тащил снегоочиститель за собой через перевал Ньюлендз.  Но сержант Лейтон знает, что лучше не подвергать сомнению таинственные передвижения своего босса.
  Сержант Джонс с минуты на минуту должна появиться с лабораторным отчетом и фотографиями, шеф.  Она проинформирована о том, что нам известно.  Я распечатал показания, так что, если хотите, могу их просмотреть?
  Он наклоняется со своего обычного места рядом с картотекой Скелгилла и перекладывает один-единственный лист бумаги через стол своего начальника.  Скелгилл несколько пренебрежительно смотрит на этот предмет, откидывается на подголовник и складывает руки на груди.
  ‘ Подожди минутку, Лейтон.  Подожди Джонса – нет смысла тратить время, если Хердвик придумал какое-нибудь невинное объяснение.
  – Это кажется маловероятным, шеф, исходя из того, что он предположил прошлой ночью.
  Но Скелгилл уже закрыл глаза и не отвечает.  Наступает тишина.  Сержант Лейтон наблюдает за своим боссом с растущим ужасом – или это может быть раздражение, потому что в конце концов он начинает изображать на лице притворное раздражение – и застигнут на месте преступления появлением сержанта Джонса на мягкой подошве.  Она не может удержаться от хихиканья – и это выводит Скелгилла из какого бы трансовидного состояния он ни находился.  Он довольно неуклюже дергается вперед.
  – Джонс, что у тебя? - спросил я.
  - Доброе утро, шеф.
  Она очаровательно сияет, ничуть не смущенная его растрепанным видом и резким приемом.  Она приносит поднос со свежими напитками из столовой и ставит его на стол.  Скелгилл жадно тянется к ближайшей кружке.  Сержант Джонс берет папку из плотной бумаги и устраивается на своем месте у окна.  Скелгилл делает пару глотков, громко вдыхая обжигающе горячую жидкость.  Его внимание восстанавливается.
  -Ну? -спросиля
  Она заглядывает в свои бумаги.
  – Нет никаких сомнений, что на него напали, шеф – сильный удар сзади под углом около 30 градусов – какой-то дубинкой с закругленным концом, возможно, бейсбольной битой.
  Скелгилл хмурится поверх края своей кружки.
  ‘ Эти ребята не узнают бейсбольную биту, даже если она врежет им между глаз.  Крокетный молоток, ага.
  Его сержанты покладисто улыбаются.  Пинком ботинка Скелгилл отодвигает свой стул подальше от них, чтобы внимательно изучить карту Озерного края, приколотую к стене за его столом.  Сержант Джонс бросает взгляд на сержанта Лейтон, которая ободряюще улыбается; она продолжает.
  Предварительные тесты предполагают, что смерть наступила около двенадцати пополудни, но из–за понижающейся температуры в помещении и солидного возраста жертвы погрешность может составлять час с обеих сторон.  Однако средняя точка соответствует времени, когда часы остановились, так что в него могли ударить сзади, когда он заводил их.’
  Скелгилл молчит, но очевидно, что его поза заметно напряглась.  Через мгновение, все еще глядя на карту, он говорит напряженным голосом.
  – Что вы имеете в виду - время, когда часы остановились?
  Сержант Джонс снова бросает взгляд на своего товарища–сержанта, хотя теперь уже с повышенной опаской.  Не присутствовав на месте происшествия, она менее уверена в своих силах и обнаруживает, что назревает какой-то разрыв.  Сержант Лейтон, проработавший на десять лет дольше, более привычен к капризам Скелгилла.  Он протягивает руку и щелчком пальцев дает понять, что она должна передать ему папку.
  ‘ Есть куча фотографий, сделанных криминалистами – на одной из них циферблат часов остановился на двенадцати.  Он листает бумаги.  - Поехали, шеф.
  Скелгилл резко оборачивается.  Он берет предложенную цветную копию и встревоженно смотрит на нее.  Черты его лица становятся все более суровыми, как будто за его озабоченным челом назревает буря.  Здесь есть на что посмотреть – прямоугольные створчатые часы на стене, обшитой деревянными панелями, их передняя панель открыта, маятника нет, стрелки аккуратно выровнены и показывают двенадцать, - но Скелджиллу требуется добрых полминуты, прежде чем он возвращает фотографию сержанту Лейтону.
  - Кабинет охраняется, верно?
  – Обе двери, шеф – у меня есть ключ от внутренней, а у криминалистов все еще есть ключ от внешней двери для снятия отпечатков пальцев - я сказал, что мы заедем за ним, прежде чем вернемся.  Плюс мы оцепили коридор, и констебль Додд на дежурстве.  По словам дворецкого, во всем доме только по одному ключу от каждой двери.
  Скелгилл непонимающе хмурится.
  - Случилось так, что лошадь уже понесла, Лейтон.
  И сержант Лейтон, и сержант Джонс ждут в предвкушении - но в характерной для Скелгилла манере, похоже, он не собирается разглашать источник своего противоречия и то, какую метафорическую лошадь он имеет в виду.  Конечно, осведомленная муха на стене увидела бы парадокс: факты на фотографии говорят ему о двенадцати пополудни, в то время как его чувства, его память – хотя и притупленные недосыпанием и небольшим количеством пива – кричат, что двенадцати пополудни быть не может.  Это тупик, усугубляемый характером Скелгилла, человека, который не любит признавать свою неправоту или – что еще хуже – выглядеть дураком.
  ‘ Мы отправимся в Краммок-Холл, как только закончим здесь.  Он пристально смотрит на сержанта Джонса.  - Что еще от Хердвика и его команды?
  Она довольно беспомощно смотрит на папку, которую держит сержант Лейтон.  Кажется, ее нервируют сумасбродные манеры Скелгилла.
  ‘ На данный момент это действительно все из лаборатории, шеф.  Но затем она собирается с мыслями, вспоминая один момент.  ‘ О– они действительно сказали, что от первого удара нет видимых брызг крови.  Пятно крови на ковре появилось из–за вторичной раны - вероятно, когда он упал на спину и ударился головой, он уже был без сознания.  Смерть наступила в течение двух-трех минут в результате обширного внутреннего кровотечения".
  Скелгилл поворачивается к сержанту Лейтону.
  ‘ Расскажи мне, что тебе известно.  Начни с безопасности.
  Сержант Лейтон кивает.  Он бросает взгляд на сержанта Джонс, показывая, что включает ее в свое обращение.
  – Я не обнаружил никаких признаков взлома, шеф, – это место похоже на кроличий садок, - но все двери на первом этаже были заперты, кроме главной, у входа, – но, конечно, мы вошли туда.
  -Кто тебя впустил?
  - Это был дворецкий, шеф Туэйтс.
  - И что он сказал по этому поводу?
  – Сказал, что не может вспомнить, шеф, – он был расстроен случившимся, – но, по его словам, обычно в дневное время она не запирается, особенно когда некоторые гости припарковывают там свои машины.
  - А как насчет следов?
  ‘ Боже мой, шеф, впереди их было много – правда, некоторые из них были нашими, – но все вперемешку – это было все, что я мог разглядеть в темноте, да еще и снегопад усилился.  Мы могли бы найти что-нибудь уводящее в сторону, если бы у нас была настоящая мясная лавка при дневном свете.
  -Другие двери?
  ‘ Здесь около дюжины, считая французские окна.  Я проверил снаружи все – в основном никаких помех.  Вы знаете об этом кабинете.  Кухонная дверь ведет во двор, вокруг которого расположены кладовые.  Там были следы, но кухарка сказала, что они с горничной время от времени ходили за припасами.  К тому же егерь и садовник, у которых есть коттеджи на территории, используют его как вход для торговцев – похоже, они оба были дома, чтобы позавтракать.  Затем есть подвал, где они хранят топливо, – там есть дверь на несколько ступенек, ведущих к дровяным сараям.  Там довольно много следов – Твейтс сказал, что это, должно быть, он, поскольку они пробирались через штабеля бревен.’  Скелгилл выглядит невозмутимым, а черты лица сержанта Лейтона становятся все более напряженными.  Однако, похоже, он приберег свой самый многообещающий предмет напоследок.  ‘ Но вот что, шеф: в задней части главной части дома есть что–то вроде крыльца, как в церкви.  Из темноты через лужайку тянулась единственная цепочка следов - определенно, какой-то чудак с большими ногами шел прямо к двери.
  Скелгилл скорчил кислую мину.
  - Это был я, Лейтон, ты доннат.
  Сержант Лейтон выглядит несколько удрученным, но он от природы толстокожий (необходимая квалификация для работы со Скелгиллом) и вдвойне защищен своим ограниченным пониманием камбрийского диалекта.
  -О, конечно, шеф.
  Скелгилл щелкает пальцами.
  "Семья".
  Теперь сержант Лейтон колеблется.
  – Я знаю, шеф, вы просили сосредоточиться на часе, предшествующем обнаружению тела, но я спросил, что каждый из них делал с того момента, как встал утром.
  Он явно ожидает упрека, но фотография часов изменила картину событий Скелгилла, и ничего подобного не последовало.  Сержант Лейтон указывает на нетронутые записи на столе Скелгилла.  Он вытаскивает еще одну копию из своей папки и передает ее сержанту Джонсу.  Он с надеждой смотрит на Скелгилла, но его начальник решительно игнорирует бумагу.
  -Чоп-чоп, Лейтон.
  Сержант Лейтон понимает, что должен произнести речь.  Он собирается начать, когда до него доходит, что сержант Джонс не будет полностью проинформирован.  Он наклоняет к ней свои записи.
  ‘ Это внуки сэра Шона Уиллоуби О'Мора, который умер неделю назад естественной смертью.  Деклан – полное имя Деклан Томас О'Мор - был его близнецом и их двоюродным дедушкой.  Они остались сиротами, когда их родители умерли в восьмидесятых.  Их пятеро. ’Теперь он сжимает кулак и выставляет большой и последующие пальцы, начиная считать.  ‘Старший брат, затем сестра.  Затем братья-близнецы.  А потом младшая сестра – писательница, которая пропала в горах.  Она благополучно вернулась, но я с ней не разговаривал.
  СЕРЖАНТ Джонс одобрительно кивает.
  "Близнецы появляются в семьях и выражаются через самок".
  Сержант Лейтон округляет глаза.  Скелгилл выглядит незаинтересованным.
  - Откуда ты это знаешь, девочка?
  ‘ Помнишь, я был на курсе судебной медицины в Йоркском университете в октябре?  Был модуль, посвященный однояйцевым близнецам – есть исторические случаи, когда преступники избегали правосудия, потому что не было достаточных доказательств того, какой близнец совершил преступление.  Существуют новые разработки в области профилирования ДНК, которые могут преодолеть это".
  ‘ Чтоб мне провалиться.  Как получилось– ’ Но сержант Лейтон, должно быть, внезапно почувствовал неодобрение Скелгилла.  Он поднимает газету и что-то бормочет себе под нос.  – Что ж, будем надеяться, что это был дворецкий, а не кто-то из близнецов.
  - Они все останутся безнаказанными, Лейтон, если ты не продолжишь в том же духе.
  Сержант Лейтон послушно склонился над своими записями.
  Тогда первым был Мартиус Регулус-О'Мор, шеф.  39 лет.  Проживает в Ройял Танбридж-Уэллс, Кент.  Женат.  Двое детей учатся в частной школе.  Профессия торговый банкир.  Прибыл на своем Джеке Джонсе на машине в четверг на похороны в пятницу.  Намеревался отправиться домой в субботу.  В воскресенье спустился к завтраку, как только позвонили в 8 утра.  Увидел своего брата Эдгара и младшую сестру Пердиту.  Вернулся в свою комнату и работал там над документами, которые принес с собой, до обеда в 12 часов дня.  За обедом он встретился с мистером Малларки, семейным адвокатом" (он добавляет это уточнение в пользу сержанта Джонса), "а также с Кассандрой, Эдгаром и Пердитой, из которых пропал второй близнец, Брут".
  Теперь он делает паузу и переводит взгляд с одного на другого из своих коллег.  Выражение его лица довольно воинственное, как будто он ожидает, что его обвинят в том, что он выдумал эти экстравагантные имена.  Конечно, они своеобразны, традиционно ирландские среди старших поколений, более поздние классические.  Сержант Джонс, однако, похоже, понимает его беспокойство.
  - Звучит как шекспировская трагедия.
  Теперь Скелгилл резко вмешивается.
  - Их мать была актрисой.
  Они согласно кивают – пусть это будет объяснением.
  После обеда Мартиус вернулся в свою комнату и продолжил там работать.  Примерно в 14.15 в дверь постучала его сестра Кассандра, и тогда они ворвались в кабинет.  Переходим к ней, Кассандре – следующей по старшинству, 37 лет.  Проживает в Найтсбридже, Лондон.  Разведен, детей нет.  Профессия организатор вечеринок.’
  Сержант Лейтон делает паузу, как будто ожидает возражения Скелгилла – однако это ограничивается сомневающимся взглядом, на который сержант отвечает соответствующим образом.
  ‘ Я дважды просил ее, шеф, и она настаивала.  Я подумал, что это джин заговорила, но, отдав должное леди, она, казалось, была больше всего потрясена смертью, видом тела и всем прочим, так что я просто продолжил выяснять, что она делала.  Утверждала, что так и не добралась до завтрака и не могла точно вспомнить, что была на обеде, несмотря на то, что Мартиус сказал, что видел ее.  Она жаловалась, что один день перетек в другой из-за того, что с полудня пятницы они были заперты в помещении из-за снега.
  ‘ Но она подняла тревогу, Лейтон.  Ответ Скелгилла полон негодования.
  ‘ Я обратил на это внимание, шеф.  Она слышала, как Туэйтс звал ее, и сказала, что, возможно, была в гостиной.  Я заметил, что именно там они держат тележку с напитками.
  Теперь он пожимает плечами и довольно хрипло выдыхает.  Эти действия служат для подчеркивания записей в его отчете.
  Эдгар.  Старший из двух близнецов.  Возраст 35 лет.  Проживает в Хэмпстеде, Лондон.  Профессия дипломированный бухгалтер.  Не женат.  Тихо сказано, вежливо, немного чопорно, понимаете, что я имею в виду?’  Интонация сержанта Лейтона предполагает, что такая скромность присуща не всей семье.  ‘ Он был на завтраке и ленче, и то, кого он там видел, соответствует показаниям других.  Он тоже привез с собой работу – сказал, что устроил импровизированный офис в комнате на самом верху башни, – рассчитывая, что сможет время от времени получать слабый сигнал, чтобы отправлять электронную почту.  Сказал, что работал там по обе стороны от завтрака и обеда – услышал шум сразу после 14:15 и побежал вниз посмотреть, в чем дело.  Мартиус и Кассандра уже были в кабинете с Твейтсом.  Это Эдгар позвонил в 999–ю, и чуть позже у меня состоялся телефонный разговор с ним о том, чтобы запереться до нашего приезда.  Мы записали эти звонки, шеф.  Его голос звучал совершенно бесстрастно.
  – Ты сам сказал, Лейтон, что он бухгалтер.
  Сержант Лейтон кивает в знак уважения ко всеведению Скелгилла.
  ‘И, наконец, его брат–близнец Брут’.  Сержант Лейтон смотрит в свои записи и внезапно делает недовольное выражение лица, как будто ему напомнили о каком-то неприятном событии.  ‘ Мел и сыр, учитывая, что они близнецы.  Житель Ковент-Гардена, Лондон - хотя, если хотите знать мое мнение, Чаринг-Кросс-роуд находится в Сохо.  Прибыл на поезде и такси с Кассандрой и Эдгаром в четверг вечером.  Профессия актер.  Я сам его не узнал – Брут Регулус-О'Мор - ты думаешь, что запомнил бы это имя, если бы услышал. ’ Теперь он слегка задумчиво качает головой.  "В любом случае – он еще один, кто проспал – пропустил завтрак и обед – сказал, что спустился в гостиную в халате около 14.30 пополудни – утверждал, что узнал об этом впервые".
  Сержант Лейтон поднимает глаза и обнаруживает, что Скелгилл пристально смотрит на него.
  - Кое-кого не хватает, Лейтон.
  – Но, шеф, вы, кажется, сказали, что мы побеседуем с младшей сестрой сегодня утром?
  ‘ Я говорю не о ней, Лейтон– а о Деклане?  Кто его видел и когда?
  Сержант Лейтон откидывается назад и взмахивает своим листом бумаги.
  ‘ Ах, шеф – нет, то есть, да – я приберег это до конца.  Теперь он пододвигает страницу и тычет в нее крепким указательным пальцем.  ‘Все четверо дали мне одинаковый ответ на этот вопрос.  Никто не видел Деклана в воскресенье и не приближался к его кабинету до того, как была поднята тревога.  Единственный человек, который признается в каких-либо контактах с ним, - это Твейтс.
  Скелгилл вскакивает и поднимает свою куртку, ранее брошенную в углу.
  ‘Лейтон– возьми машину для бассейна – 4x4 - иди впереди меня и опроси других сотрудников – то же самое – их передвижения – кто видел Деклана - кто видел кого–либо возле его кабинета - что-нибудь необычное – кого-нибудь видели гуляющим по территории.  И попроси Туэйтса хорошенько осмотреть кабинет – побудь с ним – может, он сможет идентифицировать что-нибудь пропавшее.
  - Хорошо, шеф.
  Сержант Лейтон встает более осмотрительно; он кивает сержанту Джонсу и выходит из кабинета.  Скелгилл тем временем бьет кулаком по своему пиджаку.
  ‘ Надевай пальто, Джонс.  Мне нужен водитель.
  
  OceanofPDF.com
  5. PERDITA
  Понедельник, 10.30утра
  - Ада, это случилось большую часть тридцатилетней давности.
  Сержант Джонс печально качает головой.  В руках у нее фотография в рамке, которую она сняла с крышки рояля в светлой гостиной.  Хотя картина напечатана в цвете, она выцвела почти до цвета сепии, и этот эффект в сочетании с традиционной одеждой ее участников может создать впечатление вечеринки Pimm's 1920-х годов.  В центре смеющегося кружка поднимают бокалы покойная пара, Эдвард Регулус и Шона О'Мор; на заднем плане мелькают люди в полосатых блейзерах и канотье, с теннисными ракетками и белыми костюмами, а за поднимающимся горизонтом Скелгилл узнает Меллбрейк и – что более зловеще – горизонтальную полоску голубовато-серого цвета, которая называется Crummock Water.
  ‘ Я никогда не слышал об этом несчастном случае, шеф.  Вы помните его?
  Скелгилл хмурит брови.  Он медленно качает головой.
  ‘Я был всего лишь ребенком – тогда, казалось, люди ежегодно тонули в озерах.  Я думаю, это произвело небольшой фурор в лондонской прессе".
  Сержант Джонс бросает на него острый взгляд, но он, похоже, использовал эту метафору совершенно невинно, поскольку продолжает, не ожидая от нее одобрения своего остроумия, как он мог бы делать обычно.
  - Хотя я многое об этом знал.
  Теперь он указывает на фотографию детей, примерно такой же старинной.  Они выстроились в порядке убывания возраста, слева направо, в резиновых сапогах, размахивают рыболовными сетями и гордо покачивают банками из-под джема, набитыми головастиками.  У Марция, старшего, лицо выражает благородный триумф.  Кассандра, блондинка с надутыми губами, самая высокая – возможно, для девочки.  Близнецы Эдгар и Брут со своими короткими стрижками очень похожи – за исключением того, что один серьезен, в то время как другой высовывает язык и делает жест двухпалой рукой.  Пердита, совсем малышка, хватается за шорты джокера и смотрит на него снизу вверх со смеющимся восхищением.
  – Что вы имели в виду, шеф, когда сказали, что знали их?
  Скелгилл пожимает плечами.
  ‘ Я часто бывал здесь – проверял птичьи гнезда, рыбачил, исследовал окрестности.  Он ухмыляется.  ‘ Нарушение границ, как указано в книге егеря.  Они обычно приезжали сюда на летние каникулы.
  - Даже после смерти их родителей?
  - Да, намного позже.
  Сержант Джонс на мгновение задумывается.
  - Они узнают тебя?
  Скелгилл презрительно откидывает голову назад.
  – Такой крестьянин, как я, - что ты думаешь?
  Он засовывает руки в карманы брюк и довольно бесцельно бредет к окнам, выходящим на лужайку с рождественскими пирогами на его вчерашней площадке.  Его настроение срочности, кажется, рассеялось с момента их прибытия в Краммок-Холл, и теперь он спокойно обозревает сцену, выходящую окнами на юг.  Небо чистое, голубое, хотя зимнее солнце заслонено громадой Грасмура, который подобно огромной белой пирамиде возвышается над защитным поясом хвойных деревьев.  Он щурится, пытаясь определить топографию, но тусклый свет не позволяет ему разглядеть знакомые скалы и овраги, а снежный покров скрывает естественные контурные полосы сначала папоротника, затем вереска и, наконец, каменистой осыпи.  Его взгляд опускается ближе к дому, когда его внимание привлекает движение на границе кустарника.  Он понимает, что стая птиц деловито обрывает ягоды калины.  Он наблюдает, как они соревнуются в том, чтобы проглотить блестящие рубиновые шарики, слишком большие, чтобы поместиться в клюве; но они исчезают так же, как фокусник складывает пенопластовый шарик в ладонь.  Хотя он не орнитолог, у него есть смутное представление о том, что это свиристели – несомненно, наблюдение порадовало Деклана, который, без сомнения, знал бы их собирательное существительное.
  – Простите, что заставил вас ждать, офицеры, - никто не сказал мне, что вы уже прибыли.
  Одновременно детективы оборачиваются – мягкий ирландский акцент, кажется, почти исходит из скрытых динамиков.
  – Доброе утро, я Пердита.
  Молодая женщина незаметно проскользнула в устланную коврами гостиную; теперь она останавливается в паре ярдов от них.  Она сцепляет руки за спиной и делает легчайшее сгибающее движение в коленях, как служанка, представшая для осмотра.  Она ниже среднего роста и хрупкого телосложения, на ней облегающее платье с короткими рукавами из виридиана, подчеркивающее ее узкую талию.  У нее бледный цвет лица и длинные рыжевато-русые волосы, разделенные довольно озорным пробором, открывающим тонкие изогнутые брови; не менее бросаются в глаза высокие скулы и полные розовые губы, элегантно очерченные и обрамляющие бриллиантовое лицо.  И там, где можно было бы ожидать зеленых ирландских глаз, темно-карие радужки сливаются с черными зрачками, создавая выражение расширенного благоговения.
  Скелгилл явно тронут ее поразительным присутствием – хотя, возможно, он думает, что она не такая добродушная путешественница по горам, как он ожидал.  Она замечает его неуверенность и насмешливо улыбается.  Довольно неловким жестом он предлагает им сесть – пара одинаковых больших деревенских диванов расставлена перпендикулярно камину, между ними низкий столик, и они занимают противоположные стороны, сержант Джонс (которая обменивается вежливыми кивками, но которую Скелгилл не представляет) скромно устраивается рядом со своим начальником.
  - Мы искали некую Ровену Девлин.
  - Простите, инспектор?
  – Вчера - на водопаде.
  Противоположный вступительный гамбит Скелгилла, похоже, рассчитан на то, чтобы перенести его дисгармонию обратно на нее.  Пердита тревожно вздыхает, ее бледная кожа заливается румянцем на щеках.  Она поднимает тонкокостные руки в извиняющемся жесте.
  ‘ Я понятия не имел, что мой звонок вызовет горноспасательную команду, не говоря уже о вертолете.  Она смотрит на него из-под длинных трепещущих ресниц и прикусывает нижнюю губу в знак самобичевания.  ‘ А потом, как я понимаю, ты сбежал в Краммок-холл.  Ты в некотором роде Местный Герой.
  Хотя она сравнивает его с многозадачным главным героем одноименного фильма, шаблонной фигурой, вызывающей веселье в сельской местности (и уместной, учитывая его двойную роль спасателя и полицейского), эго Скелгилла предпочитает интерпретировать намек как прямой комплимент.  Теперь он должен преуменьшить свое величие.
  ‘ Это был не совсем спуск - и обычно у вас не было бы вертолета.  Он небрежно пожимает плечами.  ‘ Мы только что сняли альпиниста со Скафелл-Пайк и доставили его в Карлайл.  В другой день вертолет мог быть в двухстах милях отсюда.
  "На самом деле я просто надеялся получить совет по подшипнику, но потом у меня сел аккумулятор".
  - У вас был компас? - спросил я.
  "Боюсь, я доверял приложению на своем телефоне, но сигнал данных был прерывистым, и я получал всевозможные неточные показания".
  На Скелгилле под рубашкой надет слой термозащиты, и теперь он засовывает палец за черепаший вырез и вытаскивает замызганный кусок нейлонового шнура, к которому привязан маленький прямоугольник из прозрачного пластика – полевой компас – и горный свисток из сплава.
  "Необходимый набор – такой же важный, как ваши ботинки, – батарейка не требуется".
  Она кланяется в знак уважения к его опыту.
  – Инспектор, в любом другом месте я бы подготовился – у меня даже в куртку встроены лавинные отражатели, – но, несмотря на мой акцент, я впервые поднялся на Грасмур, когда кузнечику было по колено, - я думал, что не ошибусь.
  На лице Скелгилла отразился некоторый ужас.  Ее объяснение разумно, если не полностью является оправданием; однако оно также содержит часть информации – намек на то, что она не помнит его из своего детства.  Черты его лица застывают.
  – Ты все еще мог бы спуститься с Голубиных Утесов пешком - тогда мы бы принесли тебя вниз на носилках, если бы тебе повезло.
  Она опускает глаза и снова закусывает губу в знак раскаяния – это уловка, которая заставляет Скелгилла смягчиться.
  - Как тебе удалось спуститься, девочка?
  Она удивленно поднимает глаза: он вдруг перешел на местный диалект.
  ‘ Я ждал на вершине - я присел на корточки с подветренной стороны каменного укрытия – я думал, что может появиться еще один ходок.  Но через некоторое время я увидел слабый проблеск солнца – я предположил, что было около двух часов дня – я знал, что если осторожно поеду прямо на север, то смогу спуститься в Гэсгейл Джилл, а затем последовать за Лайзой Бек к нашему мосту для вьючных лошадей ".
  Скелгилл приподнимает бровь – но это неохотное признание ее компетентности – и, по крайней мере, она отважилась выйти прилично одетой, хотя вряд ли выглядит достаточно сильной, чтобы пробиваться сквозь усиливающиеся заносы и бушующие шквалы.
  Она может заметить, что такие практические вопросы сбивают его с толку – потому что сейчас она перехватывает инициативу и доводит разговор до конца.
  ‘ Итак, вы видите, инспектор, я сказала, что я Ровена Девлин, на самом деле не задумываясь об этом.  Полагаю, гораздо легче кричать посреди снежной бури – и, честно говоря, в последнее время я в основном пользуюсь этим именем по работе – могу вам сказать, что это настоящее облегчение после тридцати с лишним лет работы с таким настоящим именем, как у меня.
  Скелгилл задумчиво смотрит на нее – по крайней мере, в ее словах есть смысл.  И теперь она пользуется этим небольшим перерывом, чтобы решить свои собственные проблемы.  Она умоляюще смотрит на Скелгилла, затем на сержанта Джонса и обратно.
  - Смерть моего двоюродного дедушки действительно убийство?
  То, что семья пришла к собственным выводам, пока не получило подтверждения от полиции, но теперь Скелгилл нарушает эмбарго.
  – Трудно смотреть на это по-другому, мадам. - Такой резкий переход к официальности - к мадам – явно смущает его, но тут возникает вопрос профессиональной дистанции.  - Вскрытие подтвердило, что его ударили до того, как он упал.
  Женщина на мгновение замолкает.  Внешне она не огорчена, но ее поведение говорит о беспомощности – о том, что у нее что-то отняли.
  ‘ Когда я видела его в последний раз, он был жив и брыкался. ’ Она печально качает головой.  - В лучшем своем проявлении сварливости.
  - Когда это было, мадам?
  – Незадолго до ленча - должно быть, около 11:40.
  - А где вы были? - спросил я.
  – В его кабинете ... я ходил к нему.
  - Для чего? - спросил я.
  Она задумчиво улыбается.
  - Можно сказать, я получил императорский вызов, инспектор.
  Она колеблется; Скелгилл нетерпелив.
  - Чего он хотел? - спросил я.
  Теперь она качает головой – возможно, демонстрируя, что сама все еще немного сбита с толку.
  - Похоже, чтобы устроить мне головомойку.
  - По какому поводу?
  ‘ Мои книги, инспектор.  Она смущенно улыбается.  - Я писательница?
  Скелгилл слегка наклоняет голову, чтобы подтвердить, что он это знает.  Он многозначительно смотрит на сержанта Джонс– впервые должным образом признавая ее участие – и теперь только для того, чтобы, так сказать, снять с себя ответственность, – поскольку явно ожидает, что она будет проинформирована о литературных произведениях Ровены Девлин, если возникнет такая необходимость.  Сержант Джонс складывает руки на груди.  Скелгилл поворачивается к Пердите, которая с некоторым интересом наблюдает за этим небольшим обменом репликами.
  -Что с ними не так? - спросил я.
  ‘ Похоже, мне грозит семейное проклятие – он сказал, что я дочь своей матери, даже если я этого не знаю, – он назвал меня ведьмой.  Теперь она складывает руки на голых коленях и наклоняется вперед с заговорщическим видом.  - Поразмыслив, я думаю, что он имел в виду констатацию факта, а не оскорбление.
  То, что ход разговора принял неожиданный, даже сюрреалистический оборот, лишает Скелгилла какого-либо знакомого ориентира для следующего вопроса.  Он выжидающе смотрит на сержанта Джонс, но она, похоже, полна решимости воздержаться от своей реакции.  Однако Пердита начинает уточнять по собственной воле.
  – Не думаю, что вы читали какие-либо из моих романов, инспектор, - (она не ждет подтверждения) - но я пишу романтическую историческую беллетристику - я пишу о плантациях, рабах, их хозяевах и любовницах в восемнадцатом и девятнадцатом веках.
  Скелгилл сидит, положив предплечья на бедра, и теперь он наблюдает за тем, как переплетаются его пальцы.  Возможно, он размышляет о том, что существует достаточно цифр, чтобы подсчитать романы, которые он прочитал – или, по крайней мере, начал.
  – Инспектор, если верить двоюродному дедушке Деклану, то в незапамятные времена к подобным событиям приложили руку О'Моры - и что один из наших самых безжалостных предков обманул африканского работорговца, который, в свою очередь, нанял знахаря своего племени, чтобы тот наложил проклятие на семью.
  Теперь ее выразительные глаза сужаются в явно кошачьей манере.
  ‘ Двоюродный дедушка Деклан утверждал, что проклятие распространяется на каждое поколение, что моя мать была самой последней жертвой. ’ Ее глаза внезапно расширяются, и она раскрывает ладони, как будто взывая к детективам, чтобы они ей поверили.  "Я исследовал общество плантаций в британских и ирландских колониях, но я никогда не сталкивался с чем–либо в семейной истории, что указывало бы на такую связь".
  Скелгилл несколько глупо ухмыляется.
  "Может быть, это твой следующий сюжет".
  Она задумчиво смотрит на него.
  ‘ Честно говоря, инспектор, я как раз об этом и думал.  Пока...
  -До каких пор?
  – Пока – пару часов спустя - я не потерял ориентацию на горе, которую должен был знать как свои пять пальцев.
  - Даже пастухам приходится нелегко, когда они не видят, какой путь ведет наверх.
  ‘ А потом двоюродный дедушка Деклан умирает?  Она умоляюще переводит взгляд с одного детектива на другого.
  Но Скелгилл не желает поддерживать эту линию рассуждений.  Его лицо - маска человека, который подозревает, что ему продают банку змеиного масла, хотя продавец и не вызывает у него никаких возражений.  Он сидит прямо, скрестив руки на груди, и явно напрягает черты лица.
  - Я считаю, что его коллекция книг ценна.
  Пердита быстро реагирует на эту смену темы, и ее тон полон сотрудничества.
  ‘ Не сомневаюсь, инспектор.  Это дело всей моей жизни.
  - Он что-нибудь говорил об этом?
  Возникает лишь легкое колебание, когда она убирает прядь волос со щеки.
  ‘ Теперь ты упомянул об этом... не напрямую, но он спросил, сохранилась ли у меня Библия.
  -И что это значит? - спросил я.
  – Ну ... я, конечно, этого не помню, но, когда меня крестили, он подарил мне это – он сделал это для каждого из моих братьев и сестер – ценное антикварное издание с иллюстрациями.
  - И он все еще у тебя?
  Она кивает – теперь она грустно улыбается.
  - Он занимает почетное место рядом с моей кроватью.
  -И что он сказал по этому поводу?
  "На самом деле, это было все – именно тогда, когда он начал читать мне лекцию о моем творчестве – он разволновался и накричал на меня".
  - И как ты отреагировал?
  ‘ Боюсь, я обругала его и выбежала вон.  Я сказал ему, что он чертов динозавр’. Теперь она проводит пальцами обеих рук по волосам, открывая маленькие изящно заостренные ушки, которые еще больше подчеркивают ее эльфийскую внешность.  ‘ Теперь у меня немного вспыльчивый характер.  Не зря другие звали меня Пэдди, а не Перди, когда я была маленькой девочкой.
  Скелгилл выглядит довольно озадаченным.
  - Я думал, что "черт возьми" не считается ругательством.
  – Ну, конечно, в Ирландии это обычная клятва, но на тот момент это был лучший компромисс, который я смог придумать.
  Скелгилл задумчиво вздыхает.
  - Он тебе понравился?
  ‘ Двоюродный дедушка Деклан?  Честно говоря, инспектор, как бы нелепо это ни звучало, я его по–настоящему не знал - с детства я встречался с ним всего несколько раз, да и то едва для того, чтобы поболтать.  Мне было всего три года, когда умерли мои родители – после этого нас всегда принимал дедушка Шон, когда мы приезжали на каникулы.  Двоюродный дедушка Деклан держался особняком, и вы могли не видеть его несколько дней – разве что на расстоянии, в саду, с его биноклем.
  Скелгиллу, похоже, такая линия допроса нравится больше.
  - Итак, вы ушли от него, во сколько это было?
  – Я был в его кабинете всего несколько минут, инспектор, я бы сказал, в 11.50.
  - Вы видели Твейтса? - спросил я.
  Теперь она выглядит озадаченной.
  – Не думаю, что я это сделал – хотя никогда не знаешь наверняка, когда он спрятался в своей кладовке дворецкого – дедушка Шон часто дразнил нас, что там были потайные ходы - так что взрослые всегда знали, что ты затеваешь.
  Скелгилл прослеживает за ее взглядом, когда она поворачивается, чтобы посмотреть на картину маслом, висящую сбоку над камином.  Это изображение в полный рост моложавого мужчины, одетого на манер сельского сквайра, в твидовом костюме, с дробовиком и собакой у ног, на фоне заросших лесом холмов, которые Скелгилл не узнает.  Надпись, написанная вручную на латунной табличке с именем, гласит: "Падрейг Уиллоуби О'Мор, 1878-1949’.  Это прадедушка Пердиты, фигура, на которую она не имеет большого сходства – за исключением, возможно, темных глаз, в которые Скелгилл пристально вглядывается, как будто наполовину ожидает, что они моргнут, когда молчаливый наблюдатель притаится за деревянной панелью.
  - Так как же получилось, что ты ирландец?
  Его вопрос наводит на мысль, что его размышления были связаны с генеалогическим древом.
  ‘Я из тех людей, для которых национальность определить сложнее.  Естественно, мои родители были англичанами.  На самом деле, со стороны О'Мор, я не думаю, что в нашей ветви рождались ирландцы на протяжении десяти или более поколений.  Теперь она довольно озорно ухмыляется.  ‘ Но моя мать умудрилась остановиться в Дублине у дальней родственницы, когда я появился там незапланированно.  Так что я бросил там небольшой якорь.  Конечно, большая часть моего детства прошла в Лондоне, но в восемнадцать лет я вернулся в Ирландию, чтобы читать английскую литературу в Тринити.  С тех пор я живу в Дублине – в общей сложности уже пятнадцать лет, инспектор.
  Было бы похоже на Скелгилла размышлять о соответствующих достоинствах Великобритании и Ирландии, и действительно, его ответ подтверждает это.
  -Что ты думаешь об этом здесь?
  Его вопрос, однако, двусмыслен, поскольку он мог бы относиться ко всему острову Великобритания, или к более ограниченному поместью Краммок–Холл, или к чему–либо промежуточному - Англии, Камбрии, Озерному краю, Долине Лортон, - но Пердита предпочитает интерпретировать его значение как их нынешнее местоположение.
  – Я содрогаюсь при мысли о содержании, инспектор, но этот дом меня очень привлекает, несмотря ни на что.
  Скелгилл кивает– как будто ценит всадника.  Его поведение становится сочувственным.
  -Что теперь будет с этим местом?
  - В каком отношении, инспектор?
  Скелгилл делает паузу, подбирая слова.
  - Поверенный вашей семьи рассказал мне о завещании сэра Шона.
  ‘ О– понятно.  Она встречает его вопрошающий взгляд с убедительной непроницаемостью.  - Боюсь, я не знаю, что произойдет.
  - Разве вы не должны решать всей семьей?
  Теперь она согласно кивает.
  ‘ В субботу за ужином разгорелся оживленный спор, инспектор.  Даже чересчур оживленный – мы договорились отложить разбирательство до вечера воскресенья, – но потом, конечно, произошла смерть двоюродного дедушки Деклана.  Марциус предложил каждому из нас подумать об этом и собраться вновь, чтобы прийти к консенсусу.
  - Каков ваш голос?
  Вопрос Скелгилла относится к делу.  Соответственно, есть что-то настороженное в том, как она позволяет волосам падать на лицо, образуя частичную вуаль.  Ее тон становится несколько отстраненным.
  - Было бы обидно увидеть, как старый холл уходит из-под контроля семьи спустя триста лет.
  - А как насчет остальных? - спросил я.
  Теперь она пожимает плечами, медленно вдыхает и слегка вздыхает.
  ‘ Это вопрос практичности, инспектор – они сделали свою карьеру, устроили свою жизнь – они привязаны к Лондону и его окрестностям – и никто из нас не был воспитан, “рожден в поместье”, как говорится.  Мне всегда казалось, что дедушка Шон и двоюродный дедушка Деклан будут жить вечно".
  Можно было бы ожидать, что Скелгилл будет настаивать на заявленных предпочтениях своих братьев и сестер, но бывают моменты, когда он проявляет упрямство, если это означает раскрытие чего–то своего – и, возможно, по этой причине он меняет тактику.
  - Какие у тебя планы?
  Она бросает взгляд на сержанта Джонс – и на мгновение ее взгляд задерживается на атлетической фигуре молодой женщины – а затем снова переводит взгляд на Скелгилла.
  – Ну, чтобы быть уверенным, я собирался спросить вашего совета, инспектор.
  -Да? - спросиля
  – Видите ли, я приехал из Дублина на автомобильном пароме в Ливерпуль. Мы предполагаем, что в конце недели состоятся похороны двоюродного дедушки Деклана.  Я бы не успела вернуться домой, как мне понадобилось бы возвращаться, так что я подумала, что с таким же успехом могу остаться.  Она складывает ладони вместе, как в молитве, и смотрит на него умоляющим взглядом.  - Если ты считаешь, что это безопасно?
  Поза Скелгилла заметно напрягается.  Если отбросить ее застенчивость, это непростой вопрос: должен ли он посоветовать ей остаться одной в этом огромном беспорядочно обставленном особняке, где только что было совершено убийство и подозреваемый не опознан?
  – Возможно, вам будет приятнее в гостинице в Баттермере – я мог бы переговорить с хозяином, если он занят бронированием номеров, - или я знаю людей поблизости, которые откроют для вас свой отель типа "постель и завтрак".
  Пердита отвечает любезной улыбкой и взмахом ресниц.  Это, по-видимому, означает принятие его предложения.
  ‘ Я бы хотела кое-что сделать для вас, инспектор.  Она видит, как неуверенность затуманивает глаза Скелгилла, и уточняет свои слова.  "Для спасения в горах ... Если вы порекомендуете сумму, достаточную для компенсации причиненных мною хлопот ... возможно, я мог бы выписать вам чек ... если бы я мог увидеться с вами на несколько минут перед вашим отъездом?"
  Скелгилл чувствует на себе пристальный взгляд сержанта Джонса.  Пальцами левой руки он откидывает волосы назад, а затем, поднимаясь, подтягивает колени брюк.  Кажется, он готов завершить интервью.
  – Команда финансируется за счет щедрости публики - они отдадут мои кишки на подвязки, если я не уберу твою руку.
  - Инспектор, тогда я надеюсь, что ваш укус не такой острый, как ваш лай.
  
  OceanofPDF.com
  6. MARTIUS
  Понедельник , 10.45утра
  - Почемуя был строг с ней, Джонс?
  Сержант Джонс отрывается от разглядывания часов в кабинете покойного Деклана Томаса О'Мора.  Такой самокопание - не то чувство, которое она обычно связывала бы со Скелгиллом, каким бы незначительным оно ни было.  Он стоит к ней спиной и разглядывает книжные полки вдоль противоположной стены.
  ‘Perdita?  Не совсем, шеф, я бы сказал обратное, особенно учитывая то, что она рассказала о ссоре, о ее характере и о том, что она единственный человек, кроме дворецкого, который признается, что видел Деклана вчера.
  Скелгилл, кажется, неохотно поворачивается лицом.  Он продолжает смотреть на ряды книг и складывает руки на груди.  Он и сержант Джонс нырнули под полицейскую ленту в коридоре и вошли с ключом, полученным из хранилища сержанта Лейтона.  Похоже, Скелгилл хотел осмотреть часы, прежде чем просветить своего коллегу.  Теперь она в курсе его загадки: несмотря на то, что фотограф-криминалист недвусмысленно изобразил, что старые часы остановились в 12 часов дня, когда Скелгилл прибыл, стрелки (он клянется) показывали 2 часа.  Если бы только он сфотографировал это так же хорошо, как и бортовой журнал.  Медленно и обдуманно он кладет палец на корешок Вейнрайта, как будто, прикасаясь к нему, устанавливает какую-то психическую связь.
  ‘ Дело в том, Джонс, что мы зарегистрировали ее сигнал бедствия в 1: 45 – плюс мы использовали приложение поиска и спасения, чтобы получить привязку к координатам, – так что пилот знал, где нас высадить.  Если 2 часа – реальное время убийства, то она была в лучшем случае в часе езды отсюда - и это в летний день.
  СЕРЖАНТ Джонс с тревогой смотрит на своего босса.
  ‘ Вы уверены, шеф?  Я имею в виду, что два часа могут легко выглядеть как десять минут первого – или даже просто двенадцать на первый взгляд.
  Теперь Скелгилл разворачивается на каблуках.  В его глазах появляется дикий блеск, и хотя он смотрит в сторону своей коллеги, кажется, что он видит ее насквозь.
  - Иди сюда, Джонс.
  Он делает небрежный жест пальцами, а затем отодвигает стул от стола и открывает журнал, который все еще лежит на промокашке.  Он находит самую последнюю запись и нажимает на страницу.  Сержант Джонс встает рядом с ним и послушно читает.
  - В чем дело, шеф?
  ‘ Это журнал учета птиц Деклана.  Он отступает.  - Посмотри "Таймс".
  Сержант Джонс внимательно изучает воскресную запись.  Затем она начинает с того, что последствия становятся очевидными.
  - Он ходил наблюдать за птицами с 11.55 до 1.35?
  - И у него было время сделать свои заметки.
  Сержант Джонс начинает перелистывать страницы обратно.
  - Это подлинник, шеф?
  Джонс, продолжай, и ты найдешь птиц, которых он заметил в твой день рождения – я имею в виду день рождения.  Это подлинник, да.
  Она поднимает глаза на своего начальника.
  - Значит, Деклана не могли убить в полдень?
  Черты лица Скелгилла напоминают мрачную маску.  Ему не нужно отвечать.
  – Шеф, как вы думаете, кто–то поменял часы - перевел их на два часа назад?
  - Я знаю, что кто-то перевел часы.
  Сержант Джонс отталкивается от стола, обходит его и делает несколько шагов по комнате.  Ковер снят для судебно-медицинской экспертизы, и ее каблуки стучат по полированным деревянным доскам.  Она кладет руки на бедра и снова смотрит на часы, склонив голову набок.  На ней короткая кожаная куртка, остроносые ботильоны в тон и черные джинсы–стрейч - ансамбль, подчеркивающий ее фигуру и делающий ее похожей не столько на рассудительного сержанта-детектива, сколько на сексуальную байкершу.  Глаза Скелгилла сужаются, когда он следит за ее движениями.
  - Зачем им это делать, шеф?
  Ее вопрос нарушает его задумчивость, хотя он несколько раз моргает, прежде чем успевает сформулировать ответ.  И, верный своему типу, он немедленно отказывается от предпосылки, которую она, возможно, хотела бы выдвинуть.
  "Играем в дурачков".
  Сержант Джонс разворачивается на каблуках, вызывая протестующий визг половицы под ней.  Она хмурится, но благоразумно подавляет желание возразить ему.  Вместо этого она переходит к следующему логичному вопросу.
  - Когда это можно было сделать, шеф?
  Скелгилл глубоко затягивается, как заядлый курильщик, и отводит взгляд от своего коллеги.  Он закрывает бортовой журнал и нежно похлопывает по его потертому кожаному переплету.
  - Возьми это на себя.
  - Будет сделано. - Но она неподвижно ждет ответа Скелгилла.
  Через мгновение он поднимает взгляд, черты его лица немного напряжены.  ‘ Я приехал в три.  Думаю, я пробыл здесь минут пятнадцать.  Дверь в сад была заперта, ключ блокировал замок, так что снаружи войти было невозможно.  Я запер дверь в холл и взял ключ.  Я отдал его Лейтону, когда примерно через час прибыла команда.
  – Значит, между 3:15 и 4:15?
  "Ага".
  - И у вас нет запасного ключа?
  Скелгилл морщится.
  - По словам Туэйтса, нет.
  Сержант Джонс поворачивает ладони вверх.
  - Это кажется маловероятным, шеф.
  Но Скелгилл продолжает хмуриться.  Возможно, он играет в адвоката дьявола, хотя и не выказывает ни малейшего желания осматривать обшитые панелями стены или книжные шкафы в поисках какой-то таинственной потайной двери.  Теперь сержант Джонс складывает руки на груди, ее лоб хмурится.
  – Время в судовом журнале, шеф, также означает, что оценка доктора Хердвика неверна.
  Скелгилл издает презрительное восклицание.
  ‘ Это не первый раз, когда он скупится по воскресеньям.  Он любит выпить пинту пива в "Объятиях королевы".
  – Разве он не ходит на вечерню - я слышал, он был в церковном хоре?
  – Да, ты и его жена.
  Сержант Джонс поднимает брови, но тон у нее снисходительный.
  – Полагаю, он сказал, что были переменные, которые затрудняли точность: возраст жертвы и значительное понижение температуры в помещении после того, как огонь догорел.
  Скелгилл бросает беглый взгляд на очаг; холодный серый пепел – это все, что осталось от того, что могло быть большим пламенем - это то, что он должен подтвердить у Твейтса.
  – Джонс, если убийство произошло в два часа дня, то Пердита вне подозрений.
  Сержант Джонс задумчиво кивает.  Она делает вдох, чтобы заговорить, но потом сдерживается.
  -"Да?"
  Она наполовину отворачивается и засовывает руки в карманы на животе, согнув локти.
  - Я прочитал большинство ее книг, шеф.
  -Ичто?
  ‘Она хорошая писательница’.  Сержант Джонс смотрит вниз и задумчиво пинает один острый носок ботинка о другой.  "Сюжеты немного банальны – красивая забитая хозяйка дома влюбляется в какого–то слугу, – но они как бы втягивают тебя, и ты чувствуешь, что находишься там - среди пота и страха рабов".
  -Похоже на нашу ШТАБ-квартиру.
  Сержант Джонс хихикает.
  ‘ Она называет декорации Венерианскими островами – архипелагом в Карибском море.  Полагаю, вымышленными.
  Скелгилл быстро теряет интерес.  Но теперь сержант Джонс, похоже, хочет подчеркнуть, что она колебалась, и он достаточно хорошо понимает язык ее тела, чтобы предложить подсказку.
  - Что, Джонс?- спросил я.
  ‘ Просто дело в том, что... – Она бросает осторожный косой взгляд, словно предвидя его неодобрение.  - При знакомстве с Пердитой можно подумать, что в ее теле нет ни единой дряни.
  -"Да?"
  – Но как Ровена Девлин ... я бы сказал, что она довольно безжалостна, шеф.
  Ее непреднамеренный оксюморон, кажется, очаровал Скелгилла – теперь его взгляд скользит прочь, к виду через ближайшее из двух окон.  Смотреть особо не на что, кроме снега и хвойных деревьев, хотя он смотрит не мигая - пока его размышления не прерывает нетерпеливый стук в дверь.  Без приглашения она открывается, и – к явному разочарованию Скелгилла – в комнату безапелляционно входит мужчина и направляется к нему.  Скелгилл вытягивает ладонь на расстояние вытянутой руки, как дорожный полицейский, предупреждающий автомобилиста-отступника остановиться.
  – Эй, приятель, вставай, это место преступления!
  Нарушитель останавливается как вкопанный, но его очевидное возбуждение только усугубляется.  Он упирает руки в бедра и наклоняется вперед в талии.  Это Мартиус Регулус-О'Мор, человек, который вчера первым впустил его в Краммок-холл.
  – Инспектор, это мой... мой дом!
  Скелгилл на секунду, кажется, колеблется – возможно, вновь возродившееся чувство своего предназначения служить.  Его ответ высокопарен.
  - Мне придется попросить вас покинуть комнату.
  Но совершенно очевидно, что Марций полон решимости стоять на своем.
  – Послушайте, инспектор, это становится невыносимым ... Я не могу просто ждать, пока вы и ваши коллеги будете сидеть и пить чай ... Сегодня вечером у меня важный ужин в Гилдхолле.
  Действительно, на нем верблюжья куртка-поло и костюм в тонкую полоску под ней, как будто он с минуты на минуту может появиться в своем офисе в Лондонском сити.  Если не считать его несезонного загара, черты его лица довольно невзрачны и мало похожи на поразительную младшую сестру Пердиту.  Его светлые волосы зачесаны назад от линии залысин и удерживаются тонким слоем крема.  Близко посаженные средне-голубые глаза, рот, похожий на бутон розы, маленький нос и безвольный подбородок – они сочетаются с черчиллевским антуражем. Это лицо создано не для того, чтобы вселять страх в противника – разительный контраст с суровым выражением лица Скелгилла.  Но его внутреннее кипение выливается наружу в виде пены слюны в уголках рта.
  Скелгилл отвечает не сразу, и в этой паузе Мартиус замечает сержанта Джонса, который стоит в паре ярдов друг от друга.  Он смотрит на нее с такой же враждебностью, но не может скрыть хитрый голод в своих глазах, и его взгляд чрезмерно задерживается.  Это вызывает вмешательство Скелгилла.
  ‘ Да, чай – это мысль.  Джонс, посмотри, не сможешь ли раздобыть Твейтса– пока я поговорю с мистером Регулусом-О'Мором.  Попроси его отнести это в гостиную.  Я запру здесь, чего бы это ни стоило.
  Мартиус сдерживается, когда сержант Джонс послушно кивает и быстро проскальзывает мимо них.  То, что этот неотесанный офицер, который открыто требует услуг Краммок-Холла, разоблачает свою алчность, только разжигает его гнев.  Он пренебрежительно оценивает наряд Скелгилла, и его безупречный тон поднимается до нового уровня возмущения.
  - Разве я не видел тебя на похоронах?
  Его выступление могло бы быть более уместным, если бы он обвинил Скелгилла в том, что тот помочился на растение в горшке.  Скелгилл выдавливает ответ сквозь стиснутые зубы.
  – Я представлял полицию Камбрии, сэр Шон О'Мор поддерживал нашу благотворительную организацию "Забота о выживших полицейских".
  Реакция Марциуса - полное безразличие.  Скелгилл задавался вопросом, узнают ли его – не только по похоронам, но и по давно прошедшим временам.  Как старший в семье – фактически на два года старше его – Марций, скорее всего, запомнил бы его.  Но если и так, он не выказывает ни малейшего желания возобновлять то, что было мимолетным знакомством, Скелгилл - просто раздражитель, какой-то немытый малолетний бродяга, у которого хватило наглости прокрасться по их владениям и развлечь своих более доверчивых братьев и сестер ящерицами, тритонами, птичьими яйцами или чем-то еще, что было у него в грязном кармане в тот конкретный день.
  ‘ Это абсурдно.  Нам нужно знать, когда можно будет похоронить нашего двоюродного дедушку.  Я подам жалобу в соответствующие инстанции.
  Его поведение не смягчается.  Но и поведение Скелгилла тоже.
  - Вы были первым, кто вошел в кабинет, сэр?
  С помощью якобы почтительного титула ‘сэр’, употребленного впервые, Скелгилл ухитряется создать впечатление, что Марциуса допрашивают с осторожностью.  Может, этот человек и на своей территории, но на стороне Скелгилла авторитет.  И Мартиус проявляет беспокойство.
  ‘ Да – ну, нет ... не раньше, чем Туэйтс– он обнаружил тело.  И тогда Кассандра предупредила меня – послушайте, я уже предоставил эту информацию какому-то толстому шуту сержанту.
  Пальцы левой руки Скелгилла, безвольно свисающей вдоль тела, подергиваются.  И, возможно, его глаза измеряют расстояние до подбородка Марциуса Регулуса-О'Мора.  Если это так, последний не может оценить, насколько он близок к тому, чтобы импровизированно вздремнуть.  Когда Пердита призналась, что обладает вспыльчивым характером, уши Скелгилла, несомненно, запылали.  В идеальном мире он бы ответил уничтожающим словесным выпадом, но это не его сильная сторона.  Не берите в голову, что он не ровня человеку, для которого дебаты в каком-нибудь величественном зале были неотъемлемой частью его дорогостоящего образования.  Для сравнения, такие научные разногласия, с которыми столкнулся Скелгилл, разрешались за ржавеющими велосипедными сараями с гораздо менее вежливым обменом ругательствами и кулаками.  И все же, возможно, какой-то намек на это неравенство передается через классовую пропасть, поскольку Марций нарушает молчание.
  – Мне бы очень хотелось знать, что вы делаете, чтобы поймать этого незваного гостя – не лучше ли вам спустить на волю своих ищеек - или что вы там еще вытворяете в захолустье?
  Несмотря на нарастающую невнятность, Скелгилл подавляет легкую удовлетворенную ухмылку.
  - Нет никаких доказательств, что это был посторонний, сэр.
  На мгновение Марций кажется сбитым с толку.  Теперь в его глазах появляется намек на тревогу, даже загнанный взгляд, он прищуривается.
  ‘ Не говори глупостей, парень, кто еще это мог быть?  Здесь явно разгуливает сумасшедший.
  Скелгилл неумолим.
  - Вы вообще передвигали тело, сэр?
  – Конечно, нет - было ясно, что он был хладнокровно мертв.
  Несмотря на его тон, который остается одновременно оскорбительным и несогласным, то, что он ответил, говорит о том, что он понимает, что сотрудничество – это разумная стратегия ухода.
  – А как же украшения, мебель - вы ничего не потревожили?
  - У меня не было ни желания, ни возможности – Кассандра была наполовину... наполовину истеричная" (истеричная – явно не то слово, которое первым пришло на ум), "А Эдгар выглядел так, словно увидел привидение - я проводил ее и отправил Эдгара звонить по телефону 999".
  Скелгилл небрежно указывает на дверь в сад.
  – А что с той дверью, сэр, она была заперта?
  Марций поворачивается и свирепо смотрит в указанном направлении.
  ‘ Что?  Да ... нет ... Я не знаю ... Я запер ее.
  - Похоже, вы не уверены, сэр.
  Марций хмуро вытирает пот с верхней губы.
  – Я не могу вспомнить – возможно, она уже была заперта – я проверила и знаю, что она была заперта, когда мы выходили из комнаты - когда Эдгар вернулся из вестибюля, я сказала ему обойти все помещение и убедиться, что все входы надежно заперты.
  - И что ты сделал потом?
  Я взял дробовик, и мы собрались в гостиной.  Вскоре после этого ты сделал свое драматическое появление.  К счастью для тебя, у меня его не было под рукой, когда ты вышиб дверь.
  Скелгилл никак не отреагировал на это последнее оскорбление.
  – Туэйтс сказал нам, что запасных ключей нет, особенно для этого кабинета.
  – Не имею ни малейшего представления - к счастью, я посещаю это проклятое место только раз в месяц.
  Теперь Скелгилл умеет удивлять.
  – Я думал, вы хотели бы занять это место, сэр, как старший в семье.
  Марций отшатывается, выражение его лица мгновенно становится принижающим.
  ‘ Не смешите меня, инспектор, – у вас есть первое представление об управлении недвижимостью?  Краммок–Холл почти не моется - один только счет за электричество, вероятно, превышает вашу зарплату.
  Левая рука Скелгилла снова подергивается, и его веки на мгновение опускаются.  Возможно, он видит перед своим мысленным взором небольшую фантазию – если это так, то, кажется, это достаточно успокаивает его, чтобы прекратить встречу, несомненно, на благо им обоим.  Он подходит к двери кабинета и открывает ее, отступая в сторону, чтобы показать мужчине, что тот должен удалиться.
  – Будьте так добры, сообщите нам, если вы намерены покинуть страну, - на данный момент это все, мистер Регулус-О'Мор.
  – Да будет тебе известно, это просто Регулус - Марций Регулус.
  
  OceanofPDF.com
  7. КАССАНДРА
  Понедельник, 11 утра
  - Стобой все в порядке, шеф?
  -Ага.
  Но Скелгилл угрюм; сержант Джонс колеблется.
  - Просто ты выглядишь немного... осунувшимся.
  Он безжалостно отмахивается от ее беспокойства.
  - Я бы выпил чашечку чая.
  - Это на столе у камина, шеф.
  Скелгилл наклоняет голову в знак согласия, но не делает никаких движений в этом направлении.  Вместо этого он неторопливо подходит к роялю, на котором расставлены семейные фотографии.  Он выбирает другой групповой портрет; на этом дети постарше, от властного Мартиуса, которому, возможно, шестнадцать, до озорной Пердиты десяти лет.  Скорее всего, это был последний год, когда они приехали.  Фотограф вызвал слащавые ухмылки, но в их глазах читается определенное напряжение; только юная Пердита кажется по-настоящему непринужденной, а Эдгар даже не улыбается.
  - Полоса воспоминаний, Дэниел?
  Скелгилл резко оборачивается.  На его скулах начинают проступать розовые пятна.  Входит Кассандра.
  Хотя еще не наступила середина утра, в левой руке она держит недопитый аперитив, а в правой - сигарету, за которой тянется дымок.  Прежде чем Скелгилл успевает заговорить, она обращается к нему – он все еще держит фотографию в рамке двумя руками, словно защищаясь, – но у нее слишком длинные для женщины конечности, почти его роста, и прежде чем он успевает отреагировать, она наклоняется и запечатлевает воздушный поцелуй в обе щеки, в то время как он стоит по стойке смирно, словно обездвиженный ее ароматом.  Сержант Джонс, которая правильно истолковала подразумеваемую команду Скелгилла налить ему чай, смотрит с некоторым изумлением – таким, что Кассандра бросает ей реплику с объяснениями.
  - Никто никогда не забывает свою первую влюбленность, дорогая.
  Сержант Джонс инстинктивно улыбается женщине в ответ– но она замечает сердитый взгляд Скелгилла и возвращается к своим обязанностям.  Скелгилл что-то бормочет себе под нос, и этот ответ предназначен только для ушей Кассандры.
  -Мне бы не хотелось переходить черту.
  ‘ О, еще бы, Дэниел! Теперь Кассандра разражается раскатистым смехом.  – Но я пощажу ваш румянец - я вижу, у вашего коллеги уже достаточно боеприпасов, чтобы смутить вас в вашем штабе.
  Она понимает, что ей следовало бы сесть напротив сержанта Джонса, и плывет по ковру, бросив Скелгилла на произвол судьбы, как запоздалый сборщик ракушек, поглощенный приливом, не уверенная, в каком направлении лучше всего ориентироваться.  Она щелчком бросает сигарету в огонь и любезно отказывается, когда сержант Джонс жестом предлагает чай.  Будучи ровесницей Скелгилла, она, как говорится, хорошо одевалась и щеголяет гладкой загорелой кожей и блестящими волосами, которые говорят о привилегированном образе жизни.  В ее чертах есть заметное сходство с братом Марциусом, хотя ей не хватает его зарождающейся полноты, и, как следствие, ее пропорции кажутся более правильными и привлекательными.  Ее волосы длиной до плеч, светлые с золотыми и бронзовыми прядями, выглядят достаточно естественно, но на фотографии она выглядит как дорогая прическа, на которой видно, что в четырнадцать лет она брюнетка.  Она откидывается на знакомые изгибы дивана, казалось бы, не заботясь о том, что ее коктейльное платье задралось, открывая еще больше ее загорелые бедра.
  Теперь, возможно, замешаны какие-то причина и следствие, поскольку Скелгилл вырывается из своей инерции.  Довольно нехарактерно для него, похоже, стесняться своего наряда – выцветших лыжных брюк и мятой рубашки лесоруба, в которой он участвовал во вчерашней спасательной операции, - и он тяжело пробирается к месту, где садится рядом с сержантом Джонсом.  Но Кассандра не обращает внимания на такие мелочи и выжидающе смотрит на него, ее губы приоткрыты в знак предвкушения.  Он поднимает свою чашку без блюдца и делает пару больших глотков.  Затем он вытирает рот рукавом.  Кажется, он не знает, с чего начать.  Сержант Джонс смотрит на него, похоже, тоже желая, чтобы он сделал первый шаг.  Наконец он, кажется, осознает, что все еще цепляется за фотографию.  Теперь он поднимает ее довольно рассеянно.
  - По-моему, вы уже давно не были в этих краях.
  То, что он опускает свое обычное обращение "мадам", но также воздерживается от использования ее имени, является еще одним свидетельством его смущенного состояния.
  ‘ Доброе десятилетие – в последний раз я была в Краммок-Холле со своим первым мужем, покойным Фредди Ремингтон-Смайтом.  Она чинно отхлебывает из своего бокала.  - Беднягу затоптала его лошадь.
  Скелгилл, похоже, ничего не понял.  Сержант Джонс разложил записи первых допросов сержанта Лейтона на столе между ними и теперь наклоняется, чтобы взглянуть на верхний лист.
  – Мы записали вас как Кассандру Гудчайлд - я так понимаю, это от вашего второго брака?
  Теперь она смотрит на него довольно застенчиво.
  ‘ Вообще-то, третий.  Она слегка склоняет голову набок – это жест mea culpa – и поднимает свой бокал в знак приветствия.  "Я не против признать – в городе это имя открывает двери – и сопровождается счетом в Harrods, – так что я ухватилась за это имя, если не за мужа’.  Она демонстративно подмигивает, и детективам было бы простительно подумать, что коктейль у нее не первый за утро.
  - В Лондоне ты чувствуешь себя как дома.
  Замечание Скелгилла звучит мягко, но она выглядит озадаченной – как будто никогда всерьез не рассматривала эту идею.
  ‘ О, я не знаю – когда я вспоминаю наши салатные дни.  Няня читала нам "Ласточек и амазонок", и мы верили, что это про нас.  Она серьезно поворачивается к сержанту Джонсу– вежливо признавая, что она новичок в этой ситуации.  ‘До несчастного случая: довольно неприятная доза реальности.  И такое невезение – папа приезжал так редко".
  Наступает тишина, пока Скелгилл не находит несколько слов сочувствия.
  – Должно быть, детям было нелегко это понять.
  Она отбрасывает волосы и одновременно закрывает глаза, как будто это действие вытеснит давнее воспоминание.
  ‘ В некоторых отношениях это было не так уж сложно.  Мне было всего семь, и меня уже отправили в подготовительную школу.  До тех пор я больше виделась с няней, чем с моими родителями – поскольку мама так успешно продвигалась по карьерной лестнице, она часто работала в отъезде.  А папа бывал дома и того реже – у него была квартира рядом с офисом и постоянное место в "Конкорде".
  Скелгилл задумчиво грызет ноготь большого пальца.
  – Что произошло после... аварии?
  Несмотря на это место, О'Моры всегда были на подъеме, в то время как у клана Регулусов была куча наличных.  Так что номинально мы воспитывались в Лондоне под присмотром незамужней тети, хотя добрую часть года провели в школе-интернате.  Мы по–прежнему приезжали сюда на лето, но наступает день, когда привлекательность лондонского общества перевешивает радость хлюпать в промокших резиновых сапогах – несмотря на местные достопримечательности ".
  Теперь она бросает заговорщический взгляд на сержанта Джонса, который, в свою очередь, смотрит на Скелгилла, но тот делает вид, что читает заметки, и на самом деле довольно бессвязно переходит к текущим вопросам.
  ‘ На вашего двоюродного дедушку определенно напали.  Можете ли вы назвать какую-либо причину, по которой кто-то мог это сделать?
  - Мисс Скарлетт с подсвечником в кабинете.
  Ее бойкий ответ застает его врасплох. Вздрогнув, он поднимает взгляд, но Кассандра уже скромно потягивает свой напиток с озорным блеском в глазах.
  -Придешь снова?
  "Что ж, по крайней мере, исследование правильное, но, серьезно, инспектор’ (она делает ударение на его титуле). ‘ Понятия не имею – разве вы не специалист в этих краях?  Наверняка у вас есть подходящий деревенский дурачок, которого вы могли бы сделать козлом отпущения?
  Скелгилл кладет фотографию и заметки на кофейный столик и откидывается на деревянную спинку.
  ‘ Так получилось, что мы этого не исключали. Он бросает косой взгляд на сержанта Джонса, как будто ищет подтверждения.  - Но, боюсь, нет никаких доказательств, что это был незваный гость.
  ‘ Тогда советую тебе поискать среди прислуги – Туэйтс всегда отличался изворотливостью.  Но она с сомнением прищелкивает языком.  ‘ Хотя у него едва ли хватит сил смешать джин с тоником, так что его могут исключить.  Однако я не думаю, что перспектива того, что двоюродный дедушка Деклан станет хозяином зала, наполнила персонал ликованием, каким бы недолгим ни был его срок пребывания в должности.
  Ее несколько пресное принятие идеи о том, что преступление является "работой изнутри", резко контрастирует с негодованием ее старшего брата и, похоже, еще больше усиливает необычайно напряженную манеру поведения Скелгилла.
  - Что теперь будет с этим местом?
  Она, кажется, удивлена, что он спрашивает об этом, и присматривается к нему более внимательно, как будто подозревает некоторое неискренность с его стороны.
  ‘ О, мы должны решить, разве ты не знаешь?  Держаться или изворачиваться.
  Он выглядит довольно обиженным.
  - И каковы ваши намерения?
  ‘ О, я не самый азартный игрок в нашей семье.  Она загадочно хихикает.  – Но не имеет значения, что я думаю, инспектор, я уверен, что Мартиус добьется своего, чем бы это ни обернулось.
  Скелгилл кивает.  У него уже есть хорошее представление о том, что Мартиус Регулус-О'Мор думает о финансовой жизнеспособности Краммок-Холла.  Тем временем Кассандра допивает остатки своего коктейля, а затем ставит бокал на стол - медленным, обдуманным движением, которое привлекает его внимание.  Наклоняясь вперед, она обнажает достаточную часть своего декольте, чтобы предположить, что ее бюстгальтер – если она его вообще носит – имеет явно низкий вырез.  Несколько томно она потягивается и откидывается на спинку дивана, как кошка, решившая поудобнее устроиться у камина.  В каминной решетке горит здоровое пламя, и, пока в помещении прохладно, излучаемое тепло согревает их.  Скелгилл слишком нарядно одет, хотя, возможно, это не единственная причина его покрасневшего лица.
  Действительно, теперь он встает и возвращает фотографию на место на рояле у окна.  Он поворачивается и довольно официально обращается к Кассандре.
  - Я думаю, на данный момент это все.
  Он снова произносит ‘мадам", или "мисс’, или какую-то версию ее имени, и ее, кажется, забавляет это упущение.  С некоторой неохотой она встает и поправляет подол.  Она вежливо кивает сержанту Джонсу и начинает отходить от дивана, оставляя свой пустой стакан на столе.  Она останавливается на равном расстоянии от выхода и Скелгилла.
  - Не думаю, что вы уже закончили со мной, инспектор.
  В ее тоне сквозит разочарование – и есть определенная царственная настойчивость, будто она ожидает, что он воспримет ее заявление как приказ.  Скелгилл прочищает горло.
  - Какие у тебя планы на поездку?
  Она небрежно пожимает плечами.
  – О, я думаю, Эдгар договорился о поезде до Лондона, хотя, конечно, нам нужно будет вернуться на вторые похороны.
  Скелгилл кивает – кажется, он немного рад тому, что она обеспечивает этот выход.
  - Тогда мы будем иметь это в виду.
  Она удовлетворенно улыбается и слегка наклоняет голову, сохраняя зрительный контакт, медленно поворачивается и направляется к двери.  Она начинает напевать мелодию, а затем – как раз перед тем, как щелчок защелки обрывает ее, – она начинает петь приятным голосом, чистым, почти ангельским, и начинается строка: “Или когда долина затихла и побелела от снега”.
  Сержант Джонс бросает взгляд на Скелгилла; она ловит выражение его лица – одновременно робкое и раскаивающееся.
  - В чем дело, шеф?
  Теперь он сердито смотрит в окно и отворачивается.
  "Малыш Дэнни".
  
  OceanofPDF.com
  8. БЛИЗНЕЦЫ
  Понедельник, 11.15утра
  Первое впечатление С.келджилл о Бруте окрашено реакцией сержанта Джонс, которую она явно пытается подавить.  Шок и благоговейный трепет проступают на ее лице, и она опускается на диван, после чего роется в их бумагах и опускает голову в преувеличенном стремлении к какому-то результату.  Скелгилл сразу же начинает что-то подозревать.  Безусловно, парень красив, несмотря на некоторое фамильное сходство, однако, в отличие от его старших брата и сестры, его физиономия в целом более скульптурная; под темными волнистыми волосами, уложенными по-мальчишески, угловатые брови, высокие скулы и орлиный нос сочетаются с загорелой кожей и тщательно ухоженными пятнистыми тенями, создавая средиземноморский облик.  И все же этот взгляд поразительно контрастирует с пронзительными светло-голубыми глазами, которые, кажется, проникают в мысли тех, на ком они останавливаются.  Его телосложение подтянутое, мускулатура подчеркнута неформальной, но дорогой одеждой, облегающим черным пуловером из мериноса и облегающими джинсами-скинни, которые не оставляют большого простора для воображения.  Несмотря на сапоги на каблуках, он, вероятно, на дюйм или два ниже среднего роста, но это не является препятствием для его уверенности в себе, и он ведет себя с определенным чванливым нарциссизмом.
  Действительно, его естественное выражение лица предопределено намеком на ухмылку, и именно так он относится к сержанту Джонсу, хотя на словах приветствует вступление Скелгилла.  Усевшись, он беззастенчиво окидывает ее оценивающим взглядом, явно заинтригованный тем, что она может быть офицером полиции.  Его еще больше забавляет, когда она вырывается из своей кожаной куртки и изгибает тонкую талию, чтобы повесить одежду на спинку дивана.  Она обмахивается пачкой банкнот и бросает покорный взгляд в сторону камина.
  Возможно, конечно, что антенны Скелгилла стали чрезмерно чувствительными: быстро сменяя друг друга с Пердитой, Марциусом, а затем Кассандрой, он прокатился на испытательных американских горках - и первые впечатления от Брута не предвещают передышки.  Тем не менее, он, кажется, более чем доволен следовать волнообразному шаблону и обходиться без каких-либо тонкостей в том, что касается Брута.
  – Вы дали сержанту Лейтону отчет о ваших вчерашних передвижениях - в основном о том, что вы были в постели до тех пор, пока не отправились в гостиную в 2.30пополудни.
  Тон Скелгилла полон сомнения, но Брут просто зевает, словно театрально иллюстрируя свой ответ.
  - Я занесен в Книгу рекордов Гиннесса за послеполуденную ложь, инспектор.  Он бросает беззаботный взгляд на сержанта Джонса.  - Полагаю, отсутствие компании в конце концов заставило меня спуститься вниз.
  Скелгилл отказывается признать эту похотливую инсинуацию.
  – Значит, вы не в состоянии подтвердить передвижения других членов семьи до обнаружения тела вашего двоюродного дедушки?
  Ухмылка Брута растягивается от уголков его рта вверх.
  - Ты же не ожидал, что я донесу на кого-то из своих братьев и сестер?
  – Я бы ожидал, что вы скажете мне правду, сэр - препятствование расследованию является преступлением, как, я уверен, вам известно.
  – Я шучу, инспектор, - я ни на секунду не верю, что моя семья имеет какое-либо отношение к смерти двоюродного дедушки Деклана.
  Он наклоняется вперед и рассматривает Скелгилла с некоторым любопытством, как будто усваивает детали своего персонажа для будущей роли – довольно туповатого деревенского детектива, слепого к недостаткам своего замкнутого существования.
  Скелгилл послушно соответствует этому стереотипу.
  - Тогда кого бы вы могли предложить, сэр?
  Снова заговорщический взгляд Брута в сторону сержанта Джонса - приглашение присоединиться к игре в блеф для их общего развлечения.  Он напрягает бицепсы и наклоняется назад, заложив руки за голову, прислоняясь к потертому шелковому антимакияжу, чтобы созерцать богато украшенный потолок, хотя его позолоченная роспись нуждается в реставрации.  Затем он резко выпрямляется, сгибаясь в талии, демонстрируя впечатляющий контроль над брюшным прессом.  Черты его лица совершенно преобразились – возможно, это привычная податливость актера, – потому что теперь у него самое откровенное выражение лица, даже немного взволнованное.
  ‘А как же старина Гилхули?  Я видел, как он и его отвратительная жена злорадствовали со своей скамьи на похоронах дедушки Шона – возможно, он думал, что прокрадется и закончит работу. Разве не было семейной вражды несколько поколений назад?
  Скелгилл выглядит раздраженным – и, возможно, можно сделать вывод, что здесь есть фрагмент местных знаний, которыми он должен обладать (но не обладает).  Действительно, его следующий вопрос, заданный с небрежным безразличием, мог быть хитрой попыткой казаться более информированным.
  - Что тебе об этом известно?
  Брут встряхивает волосами и улыбается сержанту Джонс; она ободряюще кивает в ответ.
  ‘ В детстве нас предупреждали, чтобы мы не забредали на их землю – через дубовый лес.  История напоминала что–то из "Братьев Гримм" - старая карга была бесплодна и искала ребенка, которого можно было бы незаконно присвоить.
  Скелгилл пренебрежительно качает головой.
  ‘ Скорее всего, вам сказали это, потому что там, наверху, опасная шахта - цинковый рудник Лантуэйт.  Чтобы отпугнуть вас.
  Брут беспечно пожимает плечами.
  – Ну, мне скорее понравилась идея пряничного домика, так что угроза оказалась контрпродуктивной, насколько я мог судить, к большому разочарованию Джербила.
  При этом необъяснимом упоминании о Песчанке Скелгилл, кажется, обнаруживает некоторое узнавание; однако он отказывается отвлекаться.
  -А если это не Гилхули?
  Теперь Брут повторяет то, что становится семейной линией.
  ‘ Я верю в теорию случайного взломщика Mart – какое еще может быть объяснение?  Полагаю, вы называете это кражей со взломом при отягчающих обстоятельствах?
  - Нет никаких признаков того, что что-то было похищено.
  - Возможно, парень запаниковал, прежде чем успел упаковать серебряную тарелку О'Мора.
  - Улики указывают на вашего двоюродного дедушку как на цель.
  Брут довольно равнодушно качает головой.
  – Он был старым затворником - трудно представить, зачем кому-то понадобилось его убивать.
  - Что вы делали вчера днем? - спросил я.
  Брут неторопливо откидывается на спинку дивана и складывает руки на животе.  Это поведение посетителя закусочной, насытившегося после роскошного ужина.
  ‘ Конечно, ты появился в определенном стиле вскоре после того, как я присоединился к остальным.  Он косится на Скелгилла с притворным восхищением.  "Мы решили, что нам больше не нужна защита Марта и его пистолета, поэтому я прыгнул в постель к Кэсси".
  Тень неодобрения искривляет черты Скелгилла, что, кажется, еще больше нравится Бруту.
  ‘ Чтобы согреться, естественно.  Он подмигивает сержанту Джонсу.  ‘ Это старое место и в лучшие времена вызывает дрожь, а Кэсси реквизировала единственное электрическое одеяло.  Не говоря уже о бренди.  Можно сказать, объединение родственных душ.
  Скелгилл упрямо смотрит на него.
  - Полагаю, вы возвращаетесь в Лондон поездом со своей старшей сестрой и братом-близнецом?
  ‘ О, я не сомневаюсь, что Джербил все подготовил – план рассадки и все такое.  Он надувает губы, как будто ему наскучила эта идея.  "Но я рассматриваю иное".
  - Почему это, сэр?
  Томно Брут вытягивает перед собой ноги, любуясь собственной фигурой, затем резко бросает взгляд на сержанта Джонс и ловит, что она наблюдает за ним.  Она отводит глаза, и он удовлетворенно ухмыляется.
  ‘О, я отдыхаю до конца января – в Лондоне проходит одна большая вечеринка в преддверии Рождества – я мог бы дать старой печени передышку и остаться здесь на некоторое время’.  Он многозначительно смотрит на сержанта Джонса.  - Видите, чего мне не хватало все эти годы.
  Выражение лица Скелгилла постепенно мрачнеет, но теперь его отвлекает осторожный стук в дверь, за которым следует появление встревоженного лица сержанта Лейтона.
  – Простите, шеф... слово в вашем стиле?
  Скелгилл колеблется.  Затем он начинает подниматься и свирепо смотрит на сержанта Джонса.  Не извиняясь, он пересекает комнату и выходит, держась за ручку и не совсем плотно прикрывая за собой дверь.  Сержант Лейтон маячит рядом.
  - В чем дело? - спросил я.
  ‘ Подумал, что должен дать вам знать, шеф.  Сержант Лейтон прочищает горло и довольно хрипло вдыхает, как будто его только что облизали, и он еще не отдышался.
  – Я попросил Твейтса осмотреть кабинет, как вы и сказали.
  -Да? - спросиля
  – Не пропало ничего, что можно было бы назвать ценным – хотя он и не признается в этом, - но есть одна вещь.
  Скелгилл взволнован и не может должным образом сосредоточиться.  Он приникает ухом к щели в двери, потому что изнутри теперь доносятся голоса.
  - Ближе к делу, Лейтон.
  Сержант Лейтон вытирает лоб, но это скорее нервный тик. 
  ‘ Кажется, старина Деклан держал любимую трость у двери своего кабинета в сад.  Сержант Лейтон держит в руке свой блокнот и теперь кратко обращается к нему.  ‘ Старинный– сделан из корня сандалового дерева.  Туэйтс считает, что он называл это своим шиллелагом – ирландским, понимаете, что я имею в виду?  Просто штраф за то, что проломил кому-то мозги.  И его там нет, шеф.
  Скелгилл, все еще пытающийся подслушать, вынужден полностью переключить внимание на сержанта Лейтона.
  - А как насчет криминалистов?
  Его вопрос может показаться уклончивым, но он ссылается на небольшой арсенал древнего оружия, снятый со стен Краммок-холла для тестирования, если на нем обнаружатся отпечатки пальцев или следы крови и ДНК.  Этот поступок, возможно, был оптимистичным – кажется невероятным, что убийца мог вернуть свое оружие на место.
  – Я только что позвонил им - они ничего не сказали о снаряжении, которое взяли.  Есть вероятность, что это "шиллелаг", шеф?
  Скелгилл морщится.
  - Мы говорим об иголке и стоге сена, пока не растает снег.
  Сержант Лейтон мрачно кивает.
  - Еще хуже, если он утонет в озере, шеф.
  –Лейтон ...
  Взрыв смеха из гостиной отвлекает Скелгилла от несправедливого (и, возможно, дезинформированного) упрека своего сержанта в его глупости относительно относительной плотности сандалового дерева и воды.  Вместо этого он начинает толкать дверь и пятиться назад.
  - Ты знаешь, что мы ищем, Лейтон.
  – Хорошо, шеф, что мне сказать ...
  Но Скелгилл поворачивается и возвращается в гостиную.  Его тревога усиливается, потому что сержант Джонс стоит рядом с Брутом перед камином, и пара расступается на глазах у всего мира, как будто они только что сделали селфи, и сержант Джонс незаметно засовывает свой мобильный телефон в задний карман.  Ее щеки, кажется, краснеют, но Брут не выказывает такого смущения и действительно неторопливо направляется к Скелгиллу, чтобы перехватить его.
  – Я только что говорил вашему коллеге, – он кланяется и делает нечто вроде демонстративного взмаха рукой в сторону сержанта Джонса, –Эмма, что, если вы когда-нибудь будете в городе и захотите приобрести билеты в Вест-Энд, у меня есть исключительно надежные связи - естественно, все бесплатно - и столики в лучших ресторанах.
  Широко улыбаясь, Скелгилл не может скрыть своего неудовольствия – из–за того, что Брут заставил сержанта Джонс представиться, - но прежде чем он успевает высказать какую-нибудь подходящую жалобу, мужчина мелодраматично выдвигает предложение.
  - Невольно проводишь параллель между нашей ситуацией и Мышеловкой.
  -Что? -спросиля
  ‘ Я имею в виду не устройство для борьбы с грызунами, а, конечно, пьесу Кристи.  Засыпанная снегом встреча в большом загородном доме – драматическое прибытие на лыжах детектива местной полиции.
  Скелгилл чувствует, что его обструктировали, но прежде чем он успевает ответить, Брут отпускает красноречивую колкость.
  - И мы все знаем, кто это сделал, не так ли?
  Это вызывает покладистый смешок у сержанта Джонс, и Брут смотрит на нее довольно собственнически.  Скелгилл, со своей стороны, просто ощетинивается - и, если у него есть еще какие-то вопросы, откладывает их в долгий ящик.  Он складывает руки на груди и выпрямляется во весь рост, как бы подчеркивая свое преимущество в этом незначительном отношении.
  ‘ К нам только что поступила важная информация.  Он кивает головой в сторону двери.  ‘ Мне нужно обсудить это с детективом-сержантом Джонсом.  Его произношение ее титула несет в себе дополнительный стресс.
  Брут понимает, что его увольняют.  Однако он изящно кивает Скелгиллу, как бы принимая глубокую благодарность офицера за его помощь, и снова кланяется сержанту Джонсу, который стоит немного неуверенно, скрестив ноги и заложив руки за спину.  Скелгиллу кажется, что в ответ она взмахивает ресницами.
  Как только Брут выходит из комнаты и закрывает за собой дверь, Скелгилл поворачивается лицом к своему коллеге.  Он засовывает руки в карманы и смотрит на нее так, словно ожидает, что она поникнет под его взглядом.  Но хотя она, конечно, покраснела, есть какое-то более сильное желание, которое берет над ней верх.
  – Шеф, вы знаете, кто это ?
  ‘ Ага.  Брут Регулус-О'Мор.  Вкрадчивый маленький мерзавец.
  Но сержанта Джонса не останавливает враждебность Скелгилла.
  - Вы, должно быть, слышали об Оуэне Джаггере?
  -Я слышал о долгах.
  Очевидно, что он отказывается сотрудничать, и сержант Джонс терпеливо улыбается.
  – Он играет сердцееда в новой телевизионной адаптации "Пустой лощины" - он был во всех ток–шоу, о нем пишут во всех средствах массовой информации – журналах – и газетах.
  Скелгилл пренебрежительно смотрит на меня.
  - Только не в "Таймс для рыбалки".
  *
  Если Эдгар Регулус-О'Мор на самом деле не меньше своего идентичного близнеца Брута, то вот феномен, который очаровал бы психологов: только эта личность может проявляться в физическом впечатлении.  В то время как Брут излучает мощную ауру учтивой уверенности в себе, проецируя свое присутствие на окружающих, Эдгар - всего лишь бледная тень своего фотогеничного брата, стерильный двойник без грима, парика и костюма.  Таким образом, хотя Скелгилл не очень хорошо разбирается в характерах – он предпочитает судить о людях по тому, что они делают, а не по тому, что они притворяются, – стереотипы актера и бухгалтера должны казаться уместными.
  Мужчина одет в серый деловой костюм, который немного просторен, когда он наверняка мог позволить себе сшить его на заказ? – и очки в проволочной оправе в стиле NHS с круглыми линзами.  Черты его лица, безусловно, совпадают с чертами его близнеца, но цвет лица у него бледный, выражение безжизненное, взгляд менее пронзительный.  Но самый разительный контраст заключается в том, что он полностью игнорирует присутствие сержанта Джонса.
  Он присаживается на край дивана таким образом, что зритель чувствует себя неуютно – как человек, который остается в пальто в помещении.  Он выбирает позицию прямо напротив Скелгилла, и на троицу опускается тишина.  Эдгар смотрит, не мигая.  Его единственное движение – это подергивание пальцев с коротко обкусанными ногтями на коленях.  В этот момент не показалось бы ничего предосудительного, если бы он внезапно выпалил: “Я сделал это – Я убил своего двоюродного дедушку”.
  В это противостояние Скелгилл бросает маленькую ручную гранату.
  - Почему тебя называют Джербилом?
  Черты лица Эдгара теперь раскрываются как способные к скрытой глубине выражения, искажаясь так, словно он буквально проглатывает какую-то горькую пилюлю.  На мимолетный миг он становится гораздо более похожим на своего близнеца.  Его пальцы вцепляются в ткань брюк.
  – Это не они, инспектор, это Брутус, другие забыли об этом двадцать пять лет назад.
  Скелгилл с интересом наклоняется вперед, и этого действия достаточно, чтобы побудить Эдгара продолжить.
  Это было, когда мы учились в подготовительной школе в Суррее.  Мне было около семи.  Несмотря на наши академические различия, они всегда ставили нас в одну и ту же форму. - Он пренебрежительно фыркает, его взгляд прикован к столу между ними.  ‘Однажды нам с Брутом разрешили поиграть с домашним любимцем класса.  Двое учеников и один... песчанка.  Он сглатывает, во рту у него внезапно пересыхает.  ‘ Уравнение не решается – мелкие млекопитающие неделимы, в отличие от целых чисел.  Он снимает очки и трет глаз тыльной стороной ладони.  ‘Мы подняли крышку клетки и одновременно попытались схватить существо, когда оно выскочило из своего логова.  Брут всегда был чертовски беспечен.  Я получил тело.  Брут ухватился за хвост.  Вот только он не отпускал.
  В этот момент сержант Джонс – возможно, все еще пораженная звездой и, следовательно, не вполне владеющая своими способностями – не в состоянии подавить непроизвольный смешок.  Эдгар делает вид, что ничего не замечает.  Скелгилла, тем временем, больше интересует исход перетягивания каната.
  – Так что - хвост оторвался?
  Эдгар беспомощно кивает.
  – Я не имею в виду всю структуру – кость, – но оболочка из кожи и меха была полностью содрана - за долю секунды.
  – Да, это была бы естественная защита от хищников.
  Эдгар смотрит на Скелгилла с выражением благодарности.
  – Совершенно верно, инспектор, со временем они снова выросли, но можете ли вы поверить, что нас обоих за это выпороли?  Я наказан палкой за эгоизм моего брата.
  Его негодование очевидно для всех, но его история на этом не заканчивается.  Есть наследие.
  ‘Избиение палками длилось пять минут, и мои ягодицы неделю были в крови.  Однако Брут ухитрился запятнать меня своим проступком – и эпитетом Песчанка.  Это было прозвище, которое быстро приобрело популярность, и он позаботился о том, чтобы оно закрепилось.  Мне пришлось носить его с собой все школьные годы – и по сей день он воскрешает его всякий раз, когда может".
  Скелгилл сочувственно хмурит бровь и разводит ладони, как бы намекая, что нет худа без добра – но это его охотничий инстинкт в игре.
  - По крайней мере, вы поймали настоящую песчанку, сэр.
  На мгновение кажется, что Эдгар раздосадован тем, что Скелгилл упустил главный момент и предпочитает одержать пиррову победу.  Но, как заметил сержант Лейтон, Эдгар наименее воинственный среди клана Регулус-О'Мор, и после небольшого раздумья он печально кивает.  Скелгилл, тем временем, непонимающе смотрит на него (что, должно быть, приводит в замешательство), но на самом деле он прокручивает в голове далекие воспоминания: о летних днях Лейкленда, о долгих школьных каникулах, когда он наблюдал из какой–нибудь заросшей вереском укромной норы или с выгодной позиции на верхушке дерева, как дети играли в пятнашки, или в лапту, или в неуправляемый щелкающий крокет, громко называя друг друга по именам – уменьшительным, как они использовали во время этих бесед: Март или Марти, Касс или Кэсси, Перди и Тедди для Эдгара – но, да время от времени раздавалось пронзительное: “Джербил, ты жалок!” - выкрикиваемое мальчишеским дискантом.  Брут.
  - Вы были первым, кто обнаружил тело, сэр.
  Это скорее утверждение, чем вопрос, но Эдгар вздрагивает и, кажется, уходит в себя.  Его ответ поспешен.
  ‘ Нет –нет, инспектор– остальные были до меня.  Мартиус и Кассандра были там с Твейтсом.
  Скелгилл выглядит сбитым с толку, собирает заметки и бегло просматривает верхнюю страницу, делая вид, что собирается читать.
  ‘ Да, я ошибся ... Это верно ... это совпадает с тем, что сказали другие.  Они позвонили вам напрямую?
  Эдгар качает головой.
  – Я услышал громкие голоса – я устроил офис в мансарде башни - я спустился, чтобы разобраться.
  – И что же вы видели, что они делали?
  Эдгар надел очки и теперь водружает их обратно на переносицу указательным пальцем.
  Это выглядело точь–в-точь как сцена из детективной пьесы об убийстве - все трое застыли, когда я вошел, Кассандра цеплялась за Мартиуса, Твейтс держался за край стола, как будто был дезориентирован.  Я увидел двоюродного дедушку Деклана, лежащего распростертым - я сказал, что вызову по телефону скорую помощь, и отвернулся – по удлинителям в палатах звонить нельзя.  Мартиус крикнул мне вслед – чтобы это была полиция, – что он мертв.
  - Вы не проверили, сэр?
  Эдгар не ожидал такого предложения.
  ‘ Я поверил Марцию на слово. ’ На его лице появляется выражение тревоги.  - Он был мертв?
  Из глубины своего репертуара Скелгилл извлекает еще одно из своих сбивающих с толку выражений лица.
  - Вскрытие установило время смерти около полудня.
  - В полдень?  Эдгар еще больше сбит с толку.  – Но ... я думал...
  Скелгилл ждет, но Эдгар так и не появляется.  Сержант Джонс понимает, что Скелгилл ведет какую–то игру, но тишина приводит ее в замешательство, и она начинает методично записывать.  Эдгар, наконец, обращает на нее некоторое внимание и озабоченно смотрит в ее сторону, но она держит блокнот вертикально, и он не может видеть, что она просто рисует, цветисто украшая слова "Пустое дупло".  В конце концов Скелгилл выходит из тупика.
  - Что вы подумали, сэр?
  Эдгар снова смотрит на Скелгилла; на секунду кажется, что он поражен тем, что у него берут интервью.
  – Ну ... я предположил ... что это только что произошло... что он, должно быть, закричал ... о помощи.
  – Вспоминая то, что было раньше, вы не слышали ничего необычного, сэр?
  Эдгар складывает руки на груди и сосредотачивается на своих мыслях; он снова сосредотачивается на столе перед собой.
  ‘ До чердака в башне три пролета.  Моя дверь была закрыта, а я пользовался довольно шумным электрическим тепловентилятором.  Если бы дверь кабинета тоже была закрыта, звук разнесся бы на приличное расстояние – по коридору, лестнице и толстым дубовым дверям в обоих концах.
  – И вы пошли на ланч в – сколько - двенадцать дня?
  Эдгар по-прежнему не поднимает глаз.  Он выглядит так, словно хотел бы, чтобы в это неблагоприятное время суток была альтернатива.
  – Я знал, что шведский стол будет накрыт с полудня – я намеревался отнести тарелку наверх, - но разговорился с Фергалом Малларки.
  Скелгилл бегло просматривает записи инструктажа сержанта Лейтона – у них, конечно, есть эта информация, хотя Эдгар не возражает против повторения, в отличие от старшего брата Мартиуса.
  ‘ А что было после того, как вы позвонили в 999?  Что вы сделали потом?
  ‘ Ваш сержант Лейтон перезвонил.  Он посоветовал нам запереть кабинет и собраться всем вместе.  Совет показался разумным.  Мы все перешли в гостиную.  С утра мы знали, что оказались отрезаны от дороги снегом – от егеря поступило сообщение, что дорога непроходима.  Но вы пришли через несколько минут – мы этого не ожидали.
  - И что произошло потом?
  Теперь Эдгар поднимает взгляд.  Ему, должно быть, интересно, что Скелгилл спрашивает его о периоде, когда он сам присутствовал при этом.  Но, конечно, убедившись, что непосредственной опасности нет, Скелгилл немедленно отправился на исследование.
  Все начали расходиться.  Мартиус сказал, что у него есть работа – и у Фергала Малларки то же самое, – поэтому я счел разумным вернуться в мою собственную администрацию ".
  Скелгилл невозмутимо смотрит на него.  Хотя Эдгар выглядит в некоторой степени извиняющимся, его эмоциональная реакция примерно подобна реакции человека, попавшего в дорожно-транспортное происшествие: определенное человеческое сочувствие, но без большой корыстной заинтересованности.  Таинственным образом он, кажется, угадывает точку зрения Скелгилла и предлагает оправдание.
  – Никто из нас на самом деле не знал этого человека – двоюродного дедушку Деклана, – и как только вы прибыли, мы поняли, что нападавший, должно быть, скрылся, и мы могли спокойно вернуться к своим делам.
  Он смотрит на Скелгилла довольно покорно – так, как можно было бы смотреть на более компетентного старшего брата.  Скелгилла, однако, не трогает эта незначительная лесть.
  -Почему вы решили, что на него напали?
  За стеклами очков глаза Эдгара расширяются.
  - Но ведь он былтаким, не так ли?
  ‘ Да– но как вы могли это определить?  Нередко кто-то переворачивается и умирает от удара.
  – Но ... разве я сказал "атакован"?
  - Когда вы звали на помощь, вы сказали оператору, что его ударили по голове.
  Эдгар выглядит смущенным – теперь он смотрит на Скелгилла с довольно болезненным выражением лица.  Скелгилл мог бы представить его семилетним заикающимся мальчиком перед строгим школьным учителем, спрятавшим за спину недоеденную песчанку, которая ахает и брыкается в его маленьком кулачке, в то время как Брута (с "алиби" Эдгара) нигде не видно.
  - Может быть, я сказал, что ударился головой?  Марций, должно быть– - Он замолкает.  ‘ Когда Мартиус крикнул, чтобы вызывали полицию, они все начали кричать – Кассандра и Твейтс – возможно, кто–то из них подал мне идею - Твейтс, я полагаю, – он нашел тело.  Наверное, я сложил два и два – я запаниковал и бросился к телефону.
  Скелгилл несколько мгновений сдерживает огонь.  Его тон, хотя и деловой, не был ни агрессивным, ни обвиняющим.
  - Когда вы в последний раз видели Деклана живым?
  Эдгару, похоже, такое направление расследования нравится больше.
  – Насколько я помню, это произошло во время оглашения завещания, в пятницу вечером после похорон, как я уже сказал сержанту Лейтону.
  – Каким он был тогда... как он отреагировал?
  ‘ Ну– ’ Эдгар, кажется, встревожен тем, что не знает ответа на этот вопрос.  ‘ Честно говоря, я не могу сказать, что заметил, инспектор.  Я имею в виду – я считала само собой разумеющимся, что он уже знал, – что мой дедушка обсудил бы это с ним.  Это казалось логичным, поскольку у двоюродного дедушки Деклана не было наследников, которые могли бы запутать ситуацию.
  - И какой совет вы ему дали?
  Эдгар выглядит озадаченным.
  – Извините, я не согласен с вами, инспектор.
  – Вы бухгалтер - разве он не поинтересовался вашим мнением?
  ‘ О– понятно.  Напряжение в его плечах спадает.  – В Кокермуте есть фирма земельных агентов – полагаю, они занимаются управлением недвижимостью и счетами.
  - Это, должно быть, "Фаулсайк и Додд".
  Эдгар не отвечает.  Скелгилл выглядит задумчивым.
  -И что вы ожидаете увидеть в этом месте?
  Эдгар понимает, что он имеет в виду условия завещания. 
  - Думаю, еще слишком рано говорить об этом, инспектор.
  - Насколько я понимаю, в субботу вечером у вас была дискуссия.
  Эдгар собирается ответить, но потом колеблется и корчит гримасу отвращения.  Теперь он с очевидной осторожностью подбирает слова.
  "Это было неконструктивно, и я почувствовал неуважение к двоюродному дедушке Деклану, обсуждая будущее холла, пока он был еще жив ..."
  Он замолкает - потому что, конечно, быстро произошло изменение статус-кво.  Однако Скелгилл продолжает молчать, и со временем Эдгар продолжает, и в его тоне появляется нотка горечи.
  – Но кто-нибудь всегда будет играть роль адвоката дьявола - просто ради удовольствия.
  Скелгилл терпеливо смотрит на Эдгара.  Но, похоже, ему больше нечего добавить.
  - Так кто же нарушитель спокойствия?
  Теперь Эдгар отступает.
  "О, это было что-то вроде халявы для всех - я не могу точно сказать – по зрелом размышлении, вероятно, было выпито слишком много вина, чтобы воспринимать его всерьез".
  ‘ Вы, должно быть, чувствуете, в какую сторону дует ветер, сэр?  Как насчет вас, например?
  Эдгар выглядит явно смущенным.
  – Я не придал этому должного значения, а теперь все изменилось из-за смерти двоюродного дедушки Деклана.
  Это казалось бы разумным выходом, но Скелгилл мягко настойчив.
  - А тебе не хотелось бы побыть деревенским сквайром?
  Эдгар с тревогой смотрит на бумаги, которыми Скелгилл небрежно размахивает, а затем на блокнот сержанта Джонса – как будто подозревает, что они составили на него какое-то секретное досье.
  - У меня процветающая практика в Хэмпстеде, инспектор.
  Скелгилл покладисто кивает, но он должен заметить, что ответ уклоняется от ответа на его вопрос.  Он смотрит на свои наручные часы – время идет – и, возможно, ему интересно, скоро ли Туэйтс ударит в гонг или что он там еще сделает, чтобы подать сигнал к обеду.  Мужчина должен есть, а Скелгилл - чаще, чем большинство.  Кроме того, у него есть планы, которым лучше послужит какой-нибудь способ дозаправки.  Когда он поднимается, немного неуклюже, Эдгар насторожен и понимает, что интервью подходит к концу.  Он повторяет действия Скелгилла, встает на ноги и нетерпеливо протягивает ладонь.  Скелгилл неохотно соглашается, но теперь его очередь смущаться, потому что Эдгар продолжает довольно вялое рукопожатие.  Преждевременно отстраняясь, Скелгилл, возможно, чувствует себя обязанным предложить крошку на прощание.
  – Так случилось, что коронер сегодня опознает тело – так что ты сможешь сообщить остальным - и составить планы похорон.
  Эдгар выглядит довольным – действительно довольным собой: его выбрали сообщить эту новость.  Впервые он улыбается, обнажая два ряда неровных зубов – еще один контраст со своим красивым близнецом.
  
  OceanofPDF.com
  9. УРОК ИСТОРИИ
  Понедельник, 13: 00
  Изпятисот с лишним известных холмов Озерного края Грасмур, пожалуй, является единственным по величине сплошным каменным массивом.  Обозначенный Уэйнрайтом как “чудовищный монолит”, он нависает над южными пределами Лортон-Вейл, а его западные склоны отвесно уходят в глубины Краммокской воды.  В одной из вариаций небольшой игры, в которую иногда играет Скелгилл, в которой горы - это животные, Бленкатра - гривистый лев, Скиддо - рогатый носорог, Грасмур - огромный задумчивый слон-бык.  На самом деле его название – на первый взгляд немного оксюморонное, поскольку "трава" и "болото" могут быть противопоставлены – рассказывает историю о совершенно другом существе, поскольку приставка "gras" (правильно пишется с одной "s") является всего лишь производным от древнескандинавского слова "grise", что означает дикий кабан.
  Задумчиво жуя свой упакованный ланч - сандвичи с копченой ветчиной, как это бывает, – Скелгилл смотрит вниз на место его происхождения, на пятно серых шиферных крыш, окруженных тенистыми хвойными деревьями, на тонкие столбы древесного дыма, поднимающиеся из дымовых труб: Краммок-холл. Сегодня замечательный день, бело-голубой и кристально чистый, и он должен поразмыслить о том, как ему повезло совмещать работу с любовью к своей местности.  Однако в такие моменты всегда возникает ощущение "отпуска водителя автобуса’ – или, по крайней мере, своеобразной противоположности ему, – поскольку он должен идти только теми путями, которые предписаны его потребностями, а не бродить полностью по своему желанию.  Он осмотрел укрытия из пирамид – где на свежем снегу множество следов пешеходов, хотя ничего такого, что могло бы возбудить его любопытство, – и продвинулся немного севернее, подальше от широкой вершины, похожей на плато, (“довольно унылой”, по словам Уэйнрайта), чтобы получить свой нынешний ракурс. 
  Прямо сейчас он обдумывает сообщенный Пердитой маршрут спуска – не самый прямой и не самый безопасный, но, безусловно, тот, который дал ей ощутимые подсказки к намеченному курсу, умело используя непосредственную топографию для определения пеленга.  Если бы она направилась на восток от вершины – самого мягкого уклона на самом широком склоне, – то вскоре могла бы заблудиться в центре массива, в безликой дикой местности под Вандопом (где на протяжении многих лет Скелгилл приводил в порядок множество маленьких групп дезориентированных альпинистов, отправляя их восвояси, сбитых с толку, со звенящей у них в ушах фразой “два допинга“ или ”три допинга").  Однако Пердита, подобно собаке, считавшейся безвозвратно потерянной, обратилась к врожденной способности к самонаведению и прибыла с горящими глазами, если не с пушистым хвостом: ее подвиги демонстрировали находчивую выдержку, дополнявшую ее эльфийское очарование.
  Перед своим отъездом из Краммок-Холла Скелгилл созвал своих помощников.  Его заявление о том, что он отправляется пешком, едва вызвало удивление – все они слишком хорошо знакомы с его особенностями в этом отношении.  (Единственным сюрпризом, возможно, было то, что он не снял удочку ни с одной из стен.)  И наоборот, их реакция на его прощальные наставления была более неоднозначной.
  Сержанту Лейтону было поручено повторить с каждым членом семьи их передвижения и наблюдения в период между пробуждением и прибытием бригады криминалистов в 4:15 вчерашнего дня.  Несмотря на простоту работы (за исключением необходимости связаться с Мартиусом по мобильному телефону), ее характер редко вызывает положительный отклик – люди склонны делать вывод, что полиция не верит их первоначальному рассказу.  Конечно, в основе этого утверждения есть доля правды, поскольку на любые несоответствия можно обратить внимание с помощью увеличительного стекла размером с Холмса.  Поэтому офицер, проводящий расследование, может рассчитывать на колючий прием.  Сержант Лейтон, однако, сохранил твердость характера и стоически подчинился приказу своего начальника.
  Сержант Джонс разволновалась, когда было передано это задание; и довольно скоро Скелгилл изложила кое-что еще, что ее беспокоило.  Во-первых, она должна была выследить предположительно пользующихся дурной репутацией Гилхули и установить их местонахождение в воскресенье; во-вторых, посетить земельных агентов – Foulsyke & Dodd of Cockermouth, – после чего получить представление о финансовом положении и процессе управления поместьем Краммок-Холл.  К ее нескрываемому ужасу, Скелгилл фактически сопроводил ее с территории на том основании, что оставил свою охотничью шляпу в автомобиле 4x4, который она реквизировала из автопарка, и что они могли уехать вместе.  Чтобы усугубить ее недовольство, он дал типично расплывчатое указание, что направляется в Кесвик, и она должна встретиться с ним в определенном кафе (расположенном на верхнем этаже хорошо известного магазина уличного снаряжения).  Скелгилл слонялся рядом с машиной, пока она не тронулась с мрачным лицом, глядя перед собой.  Такая раздражительность не в ее характере.
  Прежде чем взобраться на водопад, Скелгилл обогнул Краммок-Холл.  Он сделал полный обход стен по периметру, закончив за дверью кабинета Деклана в сад.  Его результаты оказались во многом такими, как он и ожидал.  Свежий снег, выпавший вчера днем и ночью, скрыл все мелкие детали.  Все новые следы принадлежали четвероногим животным, лисе, барсуку, косуле и рыжей белке.  Конечно, была линия беспокойства, которую он заметил ранее, ведущая от двери Деклана в хвойные деревья, но это можно было объяснить ежедневными наблюдениями старика за птицами, возможно, в пятницу, субботу и воскресенье.  Скелгилл предположил, что под снегом пролегает обычная тропа.  Он прошел по ней до края защитного пояса, к пограничной стене с каменным сводом из остро выступающих скал.  Сразу за ними снег у подножия стены был еще более потревожен – и теперь там были также овечьи отпечатки и сплющенные участки; вполне вероятно, одно или несколько существ прошли в поисках пищи или подходящего укрытия.  Следы человеческих шагов тянулись вдоль стены справа от Скелгилла – предположительно, обычный маршрут Деклана.  Он отказался от этого, выбрав вместо этого плавный подъем по склону горы, извилистый путь, видимый как ободок тени, наводящий на мысль о четко очерченной тропинке под белой коркой, подсвеченной низко расположенным солнечным светом.  В положенный срок, тяжело дыша и обливаясь потом, он достиг своей цели.
  Он доедает сэндвич и складывает жиронепроницаемую обертку в карман пиджака.  Он встает и отводит взгляд от Краммок-Холла.  Кесуик находится в семи милях строго на восток; по пути он намеревается заехать в деревушку Брейтуэйт.  Он отправляется в путь с блеском в глазах, потому что в начале этого путешествия его ждут несколько полезных ориентиров.  Сначала он должен пересечь обманчиво названные Дав-Крэгс и пройти под скалистым выступом Ил-Крэг, чтобы достичь водораздела Коулдейл-Хауз.  Сразу за Форс-Крэгом начинается крутой спуск, где водопад Малой Силы низвергается за заброшенные выработки шахты Форс-Крэг, последние остатки полувекового труда человека на этом участке.  Отсюда характер маршрута полностью меняется, поскольку прямая, как стрела, горная трасса следует по контуру над Колдейл-Бек и ведет путешественника под впечатляющими склонами Гриздейл-Пайк (или "пик над долиной дикого кабана" в переводе с древнескандинавского).
  Пока Скелгилл любуется великолепным пейзажем и с удовлетворением отмечает мяуканье кружащего канюка или карканье пролетающей вороны, случайному наблюдателю было бы трудно догадаться, что перед ним полицейский за работой.  Конечно, он возвращается к своему обычному темпу.  В самом деле, казалось бы разумным обвинять его в том, что, получив дюйм, он прошел милю (или несколько), чтобы полюбоваться холмами и долинами, вдвойне впечатляющими в их редкой горностаевой шубе.  Но он охотится на убийцу – и кажется маловероятным, что преступник сдастся полиции.  Возможно, криминалисты еще сыграют свою роль, но Скелгилл не может позволить себе опираться на такой дешевый костыль.  Он должен быть готов раскрыть дело с помощью детективной работы – и, возможно, у него уже есть для этого необходимые средства.  Таким образом, если бы ему бросили вызов в том, что он тратит драгоценное время впустую, он бы без колебаний ответил: “Как я должен думать в офисе?”
  *
  - Дэниел, это ты под этой нелепой шляпой?
  - Это чертовски эффективно.
  - В таком случае, может быть, мне стоит его купить.
  Скелгилл счищает снег с ботинок, снимает охотничью шапку и ныряет в каменный коттедж с низкими балками.
  – Вот, пожалуйста, вот это.
  Хозяин дома прижимает плечом толстую дубовую дверь, защищая ее от непогоды.
  ‘ Это любезное предложение, но я не должен тебя обделять.  Я так понимаю, тебе еще идти?
  – Да, но только для Кесуика, например.
  - А откуда вы пришли? - спросил я.
  "Краммок–холл - автор Коулдейл Хауз".
  – А, это все объясняет – я как раз смотрел это в новостях по телевизору, когда вы постучали.
  - Что это? - спросил я.
  – Проходите - возможно, он еще включен.
  Пожилой мужчина ведет Скелгилла на маленькую кухню, где играет портативный телевизор древнего происхождения.  Скелгилл бросается вперед и, прищурившись, смотрит на зернистый экран, как будто не может поверить своим глазам.  Команда внешнего вещания берет интервью у моложавого мужчины, одетого в меховую шубу с высоким воротником; довольно неприлично, что его торс под ней кажется обнаженным, поскольку между широкими лацканами виден треугольник темных волос на груди.  Подпись гласит: “Последние новости: убийство в Лейксе – Оуэн Джаггер, Пустая лощина”.  На заднем плане - характерный заснеженный парадный портик Краммок-холла, шустрый полицейский "лендровер" и – чтобы усилить раздражение Скелгилла – характерная коренастая фигура в пальто, оживленно инструктирующая двух констеблей в форме, постоянно поглядывающая в сторону камеры и незаметно влияющаяся в кадр.  Скелгилл разражается чередой ругательств и достает свой мобильный телефон.
  - Извини за мой французский, Джим.
  Он нажимает на телефонную трубку и подносит ее к уху.  Рассеянно проводит пальцами другой руки по влажным волосам.  В маленьком интермедии видно, как детектив в штатском вытаскивает из внутреннего кармана то, что должно быть телефоном, и с удивлением рассматривает его.  Довольно неуверенно он отвечает на звонок.  Затем он заметно вздрагивает.
  – Лейтон, убери оттуда эту команду репортеров!  Если шеф смотрит, она мне кишки на подвязки вырвет!  Ты знаешь, что это значит.
  Скелгилл поднимает ладонь в знак молчаливого извинения за англосаксонские прилагательные, которыми отмечен этот залп.  Наблюдательные телезрители заметили бы, как крепыш-детектив нервно оглядывается по сторонам, как будто подозревает, что за ним следят, а затем резко уходит из кадра.
  – Э–э, извините, шеф... Ладно, шеф ... Они поймали нас на полпути – сказали констеблю на воротах, что они приятели Брута и что он пригласил их... пробрались внутрь, шеф.
  Скелгилл не тратит силы на то, чтобы указывать на неубедительность оправданий своего сержанта.
  - У тебя тридцать секунд, Лейтон.
  Он заканчивает разговор и впивается взглядом в телевизор.  Интервьюер, очевидно, задал Бруту какой-то вопрос об истории его семьи.  Он непринужденно чувствует себя перед камерой, его постоянная полуулыбка смягчается нахмуренными бровями, что отражает правильную степень скорби.  В настоящее время он объясняет, что Краммок-Холл принадлежал его семье последние три столетия и как много он значит для него, поскольку был "основополагающим фоном” его детства.  Пренебрежительная реплика только собирается сорваться с губ Скелгилла, когда экран гаснет.  Режиссер возвращается в студию, где застает неподготовленную ведущую, наносящую помаду.  Похоже, перепуганный сержант Лейтон подчинился приказу и воспользовался простым способом - выдернул вилку из розетки.
  Скелгилл скрипит зубами, но теперь его хозяин ставит две дымящиеся кружки на кухонный стол и дружелюбно улыбается.
  ‘ Чаю, Дэниел, присаживайся.  У них там довольно звездный состав.  Он указывает на телевизор.  - Я выключу это, хорошо?
  ‘ Да– спасибо.  Скелгилл делает, как ему велят.  - Мне нужны твои мозги, Джим.
  "Будьте моим гостем – с пятницы меня занесло снегом – это небольшой недостаток переезда из города, – поэтому я ценю вашу компанию даже больше, чем обычно".
  Скелгилл ухмыляется.  Эта пара - старые друзья.  Джим Хартли, профессор истории в Даремском университете на пенсии, является современником старших учеников Скелгилла и одно время был наставником молодого Дэниела Скелгилла в области ловли нахлыстом (быстро увлекшегося поразительной одержимостью школьника).  Они проводят несколько минут, обмениваясь любезностями, семейными новостями и сетуя на неподходящий климат для рыбной ловли.  В положенный срок Скелгилл, с жадностью отхлебнув чаю, наклоняет голову в сторону телевизора.
  ‘ Знаешь что-нибудь о них, Джим?  Он сказал, что они там уже триста с лишним лет.
  ‘ И они сохранили низкий общественный резонанс, Дэниел, учитывая такой длительный срок пребывания в должности.  Он снимает очки и начинает протирать линзы уголком бумажной салфетки.  - Хотя на то есть свои причины.
  -Да? - спросиля
  Теперь профессор поднимает указательный палец.
  - Во-первых, я должен сказать, что этот период не является моей сильной стороной – с пятого по пятнадцатый века, если вам нужно что–то по-настоящему авторитетное, - но, конечно, меня интересует все историческое, особенно там, где есть местная связь.  О'Моры сколотили свое состояние на Трехсторонней торговле.
  -Придешь еще?
  – Ромовое масло, сосиски "Дэниел - Камберленд"?
  - Теперь у тебя есть я, Джим.
  ‘ Но ты знаешь, что Уайтхейвен когда-то был великим портом?  Даже если это трудно представить, когда видишь его сонную пристань сегодня.
  Скелгилл задумчиво потирает щетину на подбородке.  - Там достаточно большая гавань и укрепления.
  ‘ Ах, это было сделано для того, чтобы защитить нас, когда на нас напали подлые американцы, Дэниел – немного позже, во время войны за независимость, – но в начале 1700-х годов Уайтхейвен переживал свой расцвет.  Были выгружены большие партии рома, сахара и специй. Так что кое–чем из наших местных кулинарных традиций мы обязаны той эпохе – ром был идеальным способом консервирования молочных продуктов, - а чем была бы камберлендская колбаса без перца, мускатного ореха и мускатного ореха?"
  Скелгилл допивает чай и бросает взгляд на плиту, где кипит кастрюля с супом или тушеным мясом.  Профессор ухмыляется и встает за чайником; возвращается он также с тарелкой шоколадных дижестивов, которую пододвигает Скелгиллу.
  – Так что, Джим, О'Моры были импортерами?
  Профессор указывает, что Скелгилл должен помочь себе сам.
  - Ну, конечно, это может быть очищенная версия, которую они и их коллеги-торговцы хотели бы обнародовать.
  Скелгилл, продолжающий жевать, остается озадаченным.
  – Подожди секунду, Дэниел, дай я тебе кое-что покажу.
  Мужчина постарше встает и выходит из кухни.  Скелгилл тоже встает.  За окном кормушка для птиц.  Он думает, что большая синица и поползень сражаются, в то время как рыжая белка прыгает внизу, собирая любую добычу.  На стене прикреплена идентификационная карта, и Скелгилл, похоже, доволен, поскольку подтверждает свое предположение.  Профессор возвращается и раскладывает на столе большую старую книгу.
  - А теперь взгляни на это.
  Скелгилл наклоняется.  Текст набран устаревшим шрифтом.  Большая часть двухстраничного разворота отведена серии точных нарисованных от руки диаграмм.  Объект, по-видимому, представляет собой корабль, его трюм виден в поперечном сечении сверху, с правого борта и с кормы.  Почти вся поверхность каждого изображения заполнена сотнями крошечных вытянутых черных фигурок, расположенных аккуратными рядами и веерами, а сбоку уложенных на то, что может быть полками.  Профессор терпеливо ждет, пока Скелгилл пытается понять картину, лежащую перед его глазами.
  -В чем дело, рыбка?
  - Человеческие существа, Дэниел.
  Скелгилл смотрит молча, если не считать свиста дыхания между его приоткрытыми губами.
  -Невероятно.
  Он понимает – это рекламная брошюра корабля работорговцев – его ‘груз’ рассчитан на максимальную вместимость. При ближайшем рассмотрении крошечные фигурки, сделанные углем, оказываются тщательно прорисованными и явно человеческими, они расположены так близко, что можно соприкоснуться, их руки обязательно сложены на туловище.  Скелгилл скалит зубы, когда читает, что пространство, отведенное каждому мужчине, составляет 6 футов на 1 фут 4 дюйма (и меньше для женщин и детей), и что эта планировка вмещает 470 человек, но на самом деле 609 перевозят работорговцы.  Скелгилл выпрямляется, с отвращением сглатывая.  Но его глаза вынуждены вернуться к иллюстрациям – какие мысли должны были прийти в голову рисовальщику, который проводил свои комфортные дни за письменным столом, разрабатывая такой презренный план?
  Профессор внимательно наблюдает за реакцией Скелгилла – кажется, он испытывает определенное удовлетворение от своего шокированного поведения.
  Чтобы предотвратить восстание, людей держали в кандалах на протяжении всего перехода – это могло занять два месяца.  Санитарных условий было ничтожно мало.  Тех, кто умер, выбросили за борт на съедение акулам.  Некоторых женщин подняли на палубу для удовольствия команды.
  Скелгилл держит в руке недоеденное печенье и теперь смотрит на него так, словно потерял аппетит.  Но инстинкты берут верх, и он макает его в чай и с трудом проглатывает, запивая еще одним глотком, его лицо искажается горькой гримасой.  На лице у него появляется страдальческое выражение, когда он смотрит на профессора.
  - Так как же все это сочетается, Джим?
  Мужчина осторожно похлопывает по книге тыльной стороной ладони, как сталевар проверяет нагрев плиты,
  ‘ В некотором смысле, Дэниел, Треугольная торговля возникла по капризу природы – из-за круговорота ветров и течений в Северной Атлантике в эпоху парусного спорта.  Мы были развитой экономикой – самой развитой экономикой – наш торговый флот был самым большим на морях.  Мы производили промышленные товары, такие как текстиль и оружие, которые обменивались на рабов в Западной Африке.  Их отправляли в Новый Свет, разносили пассатами – и продавали сахарным плантаторам и производителям табака.  Прибыль была использована для покупки сахара и табака, рома и специй, и полностью груженные корабли вернулись в Западную Европу по Гольфстриму.  Были получены новые прибыли, и колесо страданий снова повернулось.  Торговцы никогда не пачкали рук – на самом деле это было модное вложение средств среди большей части высшего общества".
  Скелгилл качает головой.  Выражение его лица могло бы повторить выражение его лица в детстве, когда он под руководством профессора впервые взял в руки драгоценную маховую удочку, вдохновленный странным невесомым устройством: благоговейный трепет со страхом.
  – Джим, почему это обязательно должны были быть люди?
  Профессор делает глоток чая, а затем вздыхает, прежде чем ответить.
  ‘ Дэниел– так было всегда.  Ты думаешь, Рим строился за счет прожиточного минимума?  Знаете ли вы, сколько тысяч наших предков были похищены у наших берегов берберийскими пиратами и проданы в рабство в Северную Африку и Османскую империю?
  Скелгилл остается задумчивым и не отвечает.  Профессор продолжает.
  Изначально О'Моры были дублинскими торговцами.  По мере расширения их бизнеса ветви генеалогического древа пустили корни в британских торговых портах.
  - Уайтхейвен - один из них?
  ‘ Как я уже сказал, Дэниел, тебе, возможно, покажется невозможным в это поверить, но когда–то Уайтхейвен был третьим по величине портом Соединенного Королевства - в 1700-х годах он соседствовал с Бристолем, Ливерпулем и Глазго.  Было время, когда она поставляла 80% ирландского угля".
  Скелгилл мрачно кивает.  То, что он узнает сейчас, соответствует его диалогу с Фергалом Малларки.  И – конечно же – в некоторой степени с тем, что Пердита рассказала о предупреждении Деклана.  Именно об этом он и говорит.
  – Среди знаменитостей, как ты выразился, Джим, есть младшая из пятерых детей, Пердита.
  ‘ Ровена Девлин.  Есть что-то застенчивое в косом взгляде, который профессор бросает на свою гостью.  ‘ Должен признаться, что время от времени читаю один из ее романов.  Она хорошо пишет, хотя и упрощенно.  И ее факты тщательно исследованы".
  Скелгилл уважительно улыбается.
  ‘ Судя по ее голосу, она не очень–то разбиралась в этом Треугольном Торговом бизнесе - по крайней мере, в том, что касается семьи О'Мор.  Она считала, что ее двоюродный дедушка Деклан наплел ей какую-то байку о проклятии, наложенном на них африканским знахарем.
  ‘ Дэниел, я подозреваю, что О'Моры пытались сбросить с себя маску дурной репутации с момента отмены рабства в 1833 году.  В том, что они могут отрицать какую-либо подобную связь в семейных кругах, на самом деле нет ничего удивительного.  И, конечно, эта конкретная когорта более отстранена, чем большинство, – они потеряли родителей такими молодыми и выросли в отдаленных Родных графствах.  В любом случае, неразумно бросать на сегодняшнее поколение кровавый отпечаток их предков".
  Скелгилл печально кивает.  Как потомок по материнской линии печально известного клана Пограничных разбойников Грэм, он почти наверняка был бы взят под стражу в эту самую минуту, если бы исторические проступки передавались по наследству.  И Скелгиллы – в жилах которых текла кровь викингов – были, вероятно, немногим лучше.  Несмотря на это, его следующее замечание показывает, что какой-то огонек несправедливости все еще горит в нем.
  - Но, несмотря на это, они неплохо живут.
  Профессор выпячивает нижнюю губу.
  ‘ Что ж, это правда, Дэниел.  Но сколько огромных поместий – и еще более скромных семейных состояний – было построено на плечах такого непосильного труда?  В наших больших городах – не только в сельской местности – сегодня есть много людей, которые обязаны своим счастливым образом жизни бесчеловечной уступчивости своих предков.  Но кто собирается расставить все точки над "i"?
  Скелгилл складывает руки на груди и кладет локти на стол.
  ‘ То, что ты говоришь о том, чтобы избегать семейных ассоциаций, возможно, правильно, Джим.  Во–первых, ни у кого из них нет ирландских христианских имен, как у старшего поколения.  Я думаю, это началось с их матери.  Тогда Мартиус называет себя Мартиусом Регулусом.  Кассандра носит одну из своих фамилий по мужу, Гудчайлд.  У вас есть Оуэн Джаггер и Ровена Девлин.  Только Эдгар сохранил фамилию О'Мор в своей фамилии.
  ‘ Ты приводишь убедительные доводы, Дэниел, хотя любопытно, что молодая писательница выбрала плантации в качестве места действия для своего успешного сериала.  Профессор несколько раз постукивает кончиками пальцев друг о друга, размышляя над своими мыслями, останавливаясь, когда приходит к выводу.  – Возможно, она успокаивает свое чувство вины, потому что в ее заговорах аморальный хозяин обычно получает по заслугам, хотя рабам редко удается одержать верх и в лучшем случае получить свободу.
  Скелгилл позволяет себе слегка улыбнуться.  Его хозяин явно больший поклонник творчества Ровены Девлин, чем хотел бы признать.
  - А случайно нет истории, в которой один из его рабов ударил владельца поместья по затылку?
  Хотя замечание Скелгилла звучит шутливо, профессор смотрит на него насмешливо.
  - Мне показалось, ты имеешь в виду кого-то из членов семьи, Дэниел?
  Скелгилл делает смиренное лицо и макает в чай еще одно печенье.  Он оставляет его слишком долго, и ему приходится пригибаться за ним, когда оно начинает разваливаться.
  - Хотел бы я знать, что у меня было на уме, Джим.
  - Предположительно, они - главные бенефициары?
  Скелгилл чешет затылок, а затем пытается привести в порядок волосы, которые выбились из-под шляпы траппера.
  ‘ Все не так просто.  Они могут проголосовать за продажу или сохранение заведения.  Они знали это еще до убийства Деклана.  Если они продолжат это делать, никто не получит никаких денег.  Так что не было никакой гарантии, что убийца получит выгоду.
  – Если только он – или она - не был уверен в результатах голосования.
  - Если они честны, это все еще витает в воздухе.  Они собираются обсудить это на следующих выходных.
  Профессор теперь складывает руки вместе и кладет подбородок на переносицу, которую он образует.
  – Я далек от того, чтобы рассказывать тебе о твоей работе, Дэниел - полагаю, у тебя нет четких зацепок, помимо мотива наследования?
  Скелгилл разочарованно пожимает плечами.
  - Персонал может потерять работу, если Краммок-Холл будет продан.  Трудно понять, зачем кому-то из них это понадобилось.  Они все давние клиенты - если бы это была обида, зачем было ждать до сих пор?"
  - Справедливое замечание, Дэниел.
  ‘ Никаких признаков взлома или кражи.  Мы не можем этого исключать, но, похоже, Деклана ударили сзади его собственной тростью, когда он заводил часы в своем кабинете.  Ты бы не повернулся спиной к тому, кого считал угрозой.
  - И что это тебе дает, Дэниел?
  Скелгилл издает саркастическое издевательское восклицание.
  - Я возвращаюсь к семейному проклятию О'Мор.
  Профессор хихикает.
  - Похоже, мы снова на территории Ровены Девлин.
  Скелгилл неохотно кивает.
  – Похоже, Деклан вызвал ее к себе – предупредил, что она создает проблемы - насколько нам известно, она была последней, кто видел его живым.
  - Значит, он не одобрил ее тему.
  ‘ Да, похоже на то.  У него неплохая коллекция старых книг – не так уж много художественной литературы, судя по виду.
  Антенны профессора подергиваются при этом откровении.
  ‘ Возможно, там спрятана какая-то подсказка, Дэниел.  Он колеблется и осторожно покашливает.  – Если в какой–то момент вы захотите, чтобы я взглянул на них, я буду рад помочь.
  Скелгилл охотно кивает.
  ‘ Я мог бы воспользоваться твоим предложением, Джим.  Адвокат, которого они наняли– Малларки, говорит о том, чтобы перевезти коллекцию в Дублин – на хранение.  Деклан умер, не составив завещания, и это едва ли не его единственное достояние.  Малларки беспокоится, что если его оставить гнить в доме, то его разнесут на части и он потеряет свою ценность.
  ‘ Это кажется разумным предположением.  Вы знаете, что книги, однажды предоставленные взаймы, неизменно считаются собственностью заемщика.
  При этом заявлении Скелгилл выглядит озадаченным.  Как человек, у которого не так много книг – небольшая, но не менее ценная коллекция полевых руководств, руководств и карт, – идея позволить кому-то заполучить в свои руки, скажем, один из его драгоценных Wainwrights является анафемой.
  "Ни заемщик, ни кредитор им не являются".
  Профессор удивленно приподнимает бровь в ответ на горячность замечания Скелгилла.
  – Ты знаешь своего Шекспира, Дэниел - Полоний, по "Гамлету".
  - Я бы сказал, что это моя старая мама.
  Профессор охотно хихикает.
  – Ах, всегда мудрая леди – и как она поживает в наши дни – не страдает от непогоды?
  Скелгилл морщится.
  ‘ Потребуется нечто большее, чем капля снега, чтобы сбить ее с шага.  Может быть, она заберет мотоцикл сегодня утром, если они распахали Почетную Полосу.
  Теперь профессор восхищенно качает своей седой шевелюрой.
  – Как ты продемонстрировал своим бесстрашным прибытием, Дэниел, требуется многое, чтобы остановить Скелгилла.
  Скелгилл немного смущенно улыбается.  Он начинает подниматься.
  ‘ Да.  Хотя они и не всегда знают, куда направляются.  Но мне лучше оставить следы, иначе мой сержант наложит на меня проклятие.  Спасибо за чай, Джим, и я, пожалуй, продолжу то, что ты сказал о книгах.
  – Добро пожаловать, Дэниел, я рад видеть тебя в любое время – мы должны поговорить о рыбалке, когда условия станут более суровыми.
  Скелгилл кивает, но когда он поворачивается, голубая синица садится на подоконник и привлекает его внимание.
  – Джим, ты немного твиттерщик, не так ли?
  Теперь профессор изображает на лице притворное неодобрение.
  Дэниел, я предпочитаю термин "орнитолог" или "наблюдатель за птицами".  Птицелов.  Твичеры - это совершенно другой род.  Штурмовики братства.
  Скелгилл ухмыляется.
  ‘ Да, по-моему, сегодня утром я видел свиристелей в Краммок-Холле - их маленькая стайка кормилась на бордюре калины.  Это вероятно?  Довольно редкие, не так ли?"
  Профессор поднимает руки в воздух, возможно, этот жест напоминает о тех днях, когда он читал лекции.
  ‘ Ах– это действительно так, и какое удивительное совпадение.  Он кивает в сторону своего сада.  ‘ До пятницы у меня здесь была стая.  Двенадцать птиц.  Они три дня обдирали мои декоративные рябины.  Bombycilla garrulus, чешский свиристель.  Они проникают в Британию из России и Скандинавии после неурожая ягод.  Они нравятся твичерам, потому что, найдя источник пищи, они остаются на месте до тех пор, пока она не иссякнет – обычно несколько дней.  Есть большая вероятность, что партия, которую вы нашли, была моей.  Молодец с опознанием!"
  Скелгилл выглядит довольным собой, но затем его, должно быть, осенила мысль.
  – Да, если бы только существовала книга мошенников "Обсерверз", Джим.
  
  OceanofPDF.com
  10. КЕСУИК
  Понедельник, 14 : 45
  Скелджилл прячется за стеллажом с новейшими высокотехнологичными легковесными креслами.  Хрустящие паутинные панцири рекламируются как “100% водонепроницаемые”, что, возможно, и к лучшему, потому что его лицо выглядит как гром среди ясного неба.  Конечно, это выражение удерживает любого продавца от приближения – они бы решили, что огромные ценники оскорбили его чувства.  На самом деле он подслушивает.
  Неподалеку сержант Лейтон совещается с сержантом Джонсом.  Завершив свою работу в Краммок-Холле и проходя этим путем, испытывая сочувствие к ее одинокому бдению, он взял на себя смелость составить ей компанию, зная, что сможет проинформировать Скелгилла о его возможном прибытии.  На самом деле его выводы были довольно приземленными, и нынешний разговор вращается вокруг более щекотливого аспекта дела.
  - Хозяйка видела меня в ящике.  Ей показалось, что я немного похож на Коломбо.  Сержанта Лейтона забавляет его слабый вкус славы.  "Пока я не получил нагоняй и мне не пришлось выгнать команду новостей".
  Сержант Джонс усмехается.
  – Они вернутся - у нас здесь нечасто бывают первоклассники.
  Сержант Лейтон выглядит довольно смущенным.
  "Следующее – она огорчила меня из–за селфи - хочет похвастаться Оуэном Джаггером перед всеми своими друзьями на Facebook".
  Сержант Джонс заговорщически наклоняется к своему коллеге.
  ‘ Добро пожаловать на это.  Она крутит мобильник на поверхности стола.
  Сержант Лейтон крякает, наклоняясь вперед.  Его глаза расширяются.
  – Черт возьми, похоже, ты неплохо устроилась, девочка!
  Сержант Джонс застенчиво улыбается.
  - Я не ожидала, что он поцелует меня.
  Это оказывается последней каплей для Скелгилла, который выходит из укрытия и мчится по покрытому коврами полу магазина.  Однако есть небольшая деревянная лестница, ведущая на приподнятую площадку кафе, и его ботинки предупреждающе стучат.  Они видят, что он приближается, и сержант Джонс убирает телефонную трубку с глаз долой, хотя и не может скрыть предательский румянец, заливающий ее щеки.  Оба его сержанта встают, но Скелгилл игнорирует их и плюхается на один из двух свободных стульев с мрачным выражением лица.  Сержант Лейтон, правильно оценив масштабы, если не источник недовольства своего босса, возвращается к испытанной тактике.
  – Вот, пожалуйста, шеф, только что купил тебе это.  Все еще вкусное и горячее.
  Двумя руками он толкает через стол капучино, посыпанный шоколадом, и аппетитно выглядящий поджаренный сэндвич.  Скелгилл подозрительно смотрит на подношение.
  -А где твой? - спросил я.
  Сержант Лейтон смотрит на свои наручные часы.
  – Если я сейчас поем, шеф, – я не справлюсь с чаем, - то у миссис будут настоящие "Дарби и Джоан".
  Скелгилл пару секунд пристально смотрит на своего подчиненного, как будто не верит его объяснению.  (Или, возможно, он просто сомневается, что такой незначительный перекус может испортить аппетит.)  Затем решительно набрасывается на сэндвич.
  "Новости".
  Его вопрос звучит как угрюмое требование.
  Сержант Лейтон достает из кармана пальто блокнот и неуклюже перелистывает страницы, исписанные на удивление аккуратным шрифтом.
  – Главное, шеф, я бы не назвал это новостью, но с каких это пор индейки голосуют за Рождество?
  Сержант Джонс ухмыляется, но Скелгилл останавливает ее резким взглядом.  Сержант Лейтон одобрительно морщится и продолжает.
  ‘ В двух словах, шеф, это то, что нам уже сказали – большую часть воскресенья мы знаем только с их слов, где они были.  Это не считая Пердиты, которая, как мы знаем, пропала между 12:30 и пятью часами, а также Кассандры и Брута – они настаивают на своем и не уходят в ее спальню на вторую половину дня.  При нынешнем положении дел, шеф, крадучись в таком великолепном старом месте, как это, любой из них мог улизнуть и совершить убийство.
  Сержант Джонс с некоторой опаской наблюдает за Скелгиллом.  Поглощенный тостом, он, кажется, не обращает внимания.  Насколько ей известно, он еще не посвятил сержанта Лейтона во все факты.  Скелгилл не так уж непохож на своих подчиненных - оставлять их в неведении.  Кто-то может сказать, что это типично для его абсолютной кровожадности, но Скелгилл возразил бы, что если вы скажете человеку, что искать, он найдет это – за счет потенциально более важной подсказки.  Он с радостью исследует любое количество закоулков и, казалось бы, очевидных тупиков, и все же сопротивляется достижению ощутимого пункта назначения.  Это метод, который предполагает отсутствие последовательности в его мышлении, но Скелгилл не является ни великим мыслителем, ни человеком, которого особенно заботит, как к нему относятся другие.  Он безапелляционно противоречит сержанту Лейтону.
  - Только не Пердита, этого не могло быть.
  Сержанту Лейтону не привыкать к подобной ситуации.  Он также знает, что раздражение Скелгилла может быть совершенно иррациональным и проистекать из чего угодно, начиная от нынешнего отсутствия доступной рыбной ловли и заканчивая постоянно уменьшающимися шансами Англии выиграть чемпионат мира в любом виде спорта.  Но, тем не менее, он изо всех сил пытается найти подходящий ответ.  Выйти из тупика приходится сержанту Джонсу.
  – Шеф, что касается выбора времени, то, пока я ждал, я позвонил доктору Хердвик и рассказал о ваших выводах.
  Скелгилл делает паузу на середине откуса.
  -Да? - спросиля
  - Он упирается изо всех сил.
  Она достает свой мобильный телефон и осторожно манипулирует с экраном.  Она держит его так, чтобы Скелгилл мог видеть, но он пренебрежительно жестикулирует, имея в виду, что она должна прочитать вслух.
  ‘ Он вдался в довольно много деталей, шеф.  Он повторяет предостережения, но есть и такой момент: “динамика всех ключевых показателей, мертвой печени, трупного окоченения и омертвевшего тела соответствует прогнозу, сделанному к полудню, – оценке, которой можно придавать высокую степень достоверности, поскольку обследование проводилось в течение нескольких часов после наступления смерти”.
  Скелгилл выглядит невозмутимым.  Он доедает сэндвич и запивает кофе.  Он вытирает пену с губ каждой рукой, а затем вытирает ладони о бедра.  Однако он ничего не отвечает, и через некоторое время сержант Джонс чувствует себя достаточно уполномоченным, чтобы упомянуть о том, что является чем-то вроде слона в зале.
  - Шеф, вы не могли ошибиться с часами?
  Теперь Скелгилл свирепо смотрит на нее.
  - Бортовой журнал у вас с собой?
  - В моей сумке. - Она протягивает руку и похлопывает по атташе-кейсу, висящему у нее на боку.
  - Вы могли ошибиться насчет записи?
  Тон Скелгилла резок.  Тем временем сержант Лейтон выглядит все более озадаченным.
  ‘ В чем дело, шеф?  Я что-то упускаю?
  Скелгилл складывает руки на груди и принимает довольно усталую позу.
  Лейтон – когда я впервые вошел в кабинет, часы остановились в 14:00.  Маятник лежал на ковре.  Он никак не мог работать.  Затем кабинет был заперт за час до вашего прихода.  Но за это время часы перевели на 12 часов дня.  Скелгилл небрежно указывает на сержанта Джонса.  - Покажи ему книгу.
  Сержант Джонс осторожно извлекает из сумки потрепанный дневник Деклана и кладет его на стол.  Соответствующая страница помечена листком бумаги.  Изящно наманикюренным ногтем тонкого указательного пальца она указывает на самую последнюю запись.
  ‘ Он отправился понаблюдать за птицами между одиннадцатью пятьюдесятью и часом тридцатью пятью.  И у него было время сделать свои заметки.
  Сержант Лейтон медленно качает головой и делает гримасу типа ‘это-ставит-кошку-среди-голубей’.  Затем он ухмыляется.
  ‘ А как насчет писателя о привидениях, шеф?  Говорят, в старом доме водятся привидения!
  Скелгилл хмурится и откидывается на спинку стула.  Он смотрит на прилавок, как будто прикидывает, что бы съесть дальше.  Кажется, он неохотно поддается на подшучивания своего неугомонного сержанта, но, хотя его тон остается мрачным, возможно, он видит возможность выплеснуть дурное настроение, которое владело им с момента прибытия.
  – Вот и все, Лейтон, ты разгадал это.  Я отправлю шефу электронное письмо прямо сейчас.  Это семейное проклятие О'Моров.  Полтергейст ударил Деклана своей тростью, и теперь он играет с нами злые шутки, переводя стрелки часов.
  Чувствуя, что настроение Скелгилла улучшается, подчиненные подбадривают его чрезмерным смехом; он вынужден признать, что его остроумие заслуживает похвалы.  А теперь сержант Лейтон пользуется возможностью, чтобы поделиться еще одним небольшим отрывком – тем, который, возможно, не совсем удовлетворит Скелгилла.
  ‘ Кстати, о трости, шеф.  Я снова поговорил с Твейтсом – спросил его, имел ли Деклан привычку оставлять ее где-нибудь в другом месте.  Он сказал, что нет, но – знаете что, шеф – он считает, что оно тонет в воде – это сандаловое дерево, оно такое плотное.  Если бы какой-нибудь чудак бросил его в озеро, он, скорее всего, пошел бы ко дну.
  Скелгилл все еще хмурится, но теперь скорее из любопытства, чем от раздражения.
  – Лейтон, озеро наполовину замерзло, тебе понадобится здоровая рука, чтобы вытащить его изо льда.
  Сержант Лейтон выражает согласие.  Кажется, его успокоило, что Скелгилл перешел на местный диалект.
  – Может, оно появится, как только растает снег, шеф, как ты и говорил.
  – Да, но всю неделю прогнозируется минус ноль.
  Все задумчиво кивают, и на несколько мгновений воцаряется тишина.  Затем Скелгилл поворачивается к сержанту Джонс и обращается к ней более доброжелательным тоном.
  -Как у вас все прошло?
  Сержант Джонс терпеливо улыбается.
  ‘ Гилхули были интересными людьми.  Ее лицо наводит на мысль о небольшой степени мученичества при выполнении задания.  ‘Они не горели желанием впускать меня внутрь - не то чтобы это имело большое значение – место было похоже на холодильник – маленький каменный коттедж, который снаружи выглядит заброшенным.  Это на длинной дороге, в северной части поместья – последние пару сотен ярдов мне пришлось пройти пешком.  У них нет машины – они утверждают, что их подвезли на похороны, и с полудня пятницы их занесло снегом.  Им обоим за восемьдесят, и их нельзя назвать подвижными.  Я бы держал пари, что шансов на то, что кто-то из них ворвется в Краммок-Холл и совершит убийство, практически нет.  Как только я упомянул о “О'Морс”, старик замолчал, но его жена продолжила: "Попомни мои слова, девочка, мы воспользуемся тем, что принадлежит нам по праву – посмотрим, не воспользуемся ли мы этим". Сержант Джонс имитирует местный лортонский акцент, используя тек и рит и дант.
  Скелгилл вопросительно смотрит на нее.
  - Что она имела в виду?
  ‘ Они были не слишком сговорчивы, шеф.  И ни капельки не чокнутые.  Но когда я поехал к Фоулсайку и Додду, я смог узнать больше деталей.  Гилхули – арендаторы поместья Краммок-Холл, они были им на протяжении нескольких поколений.  Они просто платят небольшую арендную плату – она никогда не повышалась – это зависит от какого-то соглашения, заключенного еще в былые времена.
  -Значит, они напали на хороший след.
  ‘ Вам так кажется, шеф, – в их возрасте они не могут много зарабатывать на земле, - но, похоже, их жизненные расходы практически нулевые.  Я полагаю, они получают свои пенсии.
  – А что насчет Деклана - что они о нем сказали?
  Сержант Джонс покорно качает головой.
  ‘ Как я уже упоминал, шеф, – помимо повторения мантры “по праву наши”, – они не были откровенны.  Земельные агенты предположили, что они могут иметь в виду право собственности на недвижимость, но в законе это не предусмотрено – по крайней мере, там, где заключен договор аренды.  Им повезло бы больше, если бы они сидели на корточках.  Сержант Джонс рассеянно накручивает на палец прядь волос.  Скелгилл внимательно наблюдает за ней.  Возможно, он думает, что нет ничего удивительного в том, что Брут - и его печально известное альтер-эго Оуэн Джаггер – могли захотеть поцеловать ее.  "У них нет наследника – агенты сказали, что это, вероятно, гложет их уже давно, – что в конечном итоге право аренды перейдет к поместью".
  Скелгилл кивает, хотя его глаза остекленели, и проходит несколько секунд, прежде чем он задает свой следующий вопрос.
  - Что еще от "Фаулсайк и Додд"?
  Теперь сержант Джонс, похоже, впитал в себя кое-что из абстракции Скелгилла.  Проходит мгновение, прежде чем она выпускает дыхание, которое задерживала, и снова вдыхает, чтобы ответить.
  ‘По сути, поместье практически безубыточно.  Парень, которого я видел – Фоулсайк, – описал это как “довольно феодальное”, но он объяснил, что так хотел сэр Шон – арендаторы знают, что им выгодна сделка, поэтому они дергают себя за волосы и платят вовремя.  Он считает, что доход можно было бы удвоить, если бы землю обрабатывали более интенсивно – это могло бы оправдать более высокую арендную плату.  Он упомянул Деклана в этом контексте.’
  ‘Какимобразом?  Скелгилл использует шотландское "как", позаимствованное по ту сторону границы, что на самом деле означает "почему.
  "Традиционные методы ведения сельского хозяйства поощряют дикую природу – это соответствовало увлечению Деклана наблюдением за птицами".
  Скелгилл задумчиво кивает.  Он медленно вдыхает и вздыхает, прежде чем продолжить.
  - Он вложил свои четыре пенни в будущее?
  Агенты надеются, что поместье останется в семье – мистер Фоулсайк сказал, что планирует позвонить Мартиусу со своими рекомендациями.
  Теперь Скелгилл морщится.
  ‘ Да–а–а-а... послать подрядчиков, чтобы вырвали все живые изгороди и вспахали луга?  Это было бы музыкой для его ушей.
  И Скелгилл, и сержант Джонс, похоже, обеспокоены такой перспективой.  Сержант Лейтон делает все возможное, чтобы отразить выражение их озабоченности, но, будучи выходцем из метрополии, его чувства меньше беспокоят то, что кажется академическим отличием – в конце концов, поле есть поле – и, на самом деле, разве оно не выглядит более приятным, заполненное одним аккуратным урожаем, а не мешаниной сорняков, кишащих жуткими ползучими насекомыми?  Он решает бросить свои четыре пенни.
  ‘ Если им нужны наличные, зачем ходить по домам?  Наверняка они просто выпорют это и сделают что-нибудь, шеф?
  В отсутствие чего-либо съедобного Скелгилл упорно грызет ноготь большого пальца.
  – Судя по всему, Лейтон, никого из них точно нет на квир-стрит.
  Он делает паузу, и наступает еще один раунд молчания.  Троице ясно, что это их следующая линия расследования: не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы сделать вывод, что смерть Деклана открыла дверь для потенциальной денежной неожиданности – хотя здесь мог быть и более сложный мотив.
  "Я бы хотел быть мухой на стене, когда они проголосуют".
  Его взгляд устремляется к виду через слуховое окно – хотя задумчивое выражение его лица наводит на мысль, что темнеющая полоска горизонта, отмеченная характерной вершиной Гриздейл Пайк, – это не то, о чем он думает, и что он просто прикидывает, как он мог бы стать этой мухой.
  Сержант Джонс делает небольшой рывок вперед - как будто она тоже обдумывала этот вопрос и у нее уже есть план в голове.  Но она воздерживается от комментария и качает головой, упрекая себя.  Ее неестественное движение привлекает внимание Скелгилла, и на мгновение он настороженно смотрит на нее.  Затем он берет себя в руки и прочищает горло, чтобы заговорить.
  ‘ А пока нам нужно их всех проверить.  Лейтон– возьми близнецов.  Между ними нет прежней любви.  Если в семейных рядах и происходит какое-то смыкание, то это брешь в их броне.  Просто упомяни песчанку.  Скелгилл издает довольно мальчишеский смешок.  Затем он несколько вкрадчиво улыбается сержанту Джонсу.  ‘ Джонс– возьми Мартиуса и Кассандру – начни с их финансов.  Я возьму с собой Малларки и персонал, плюс Пердиту, поскольку она планирует остановиться в Грасмере.  В любом случае, у меня есть несколько местных контактов, которые я хочу задействовать.  Убей двух зайцев одним выстрелом.
  Сержант Лейтон, кажется, вполне доволен таким раскладом, но в чертах сержанта Джонса снова сквозит некоторая растерянность – Скелгилл управляет делами с какой-то скрытой целью.  Ее подозрения могут подкрепиться его следующим, довольно беспричинным замечанием.
  "Лейтон – Брут – другой ракурс – он явно гей – оставляет его открытым для шантажа – вы же знаете, каковы эти типы из шоу-бизнеса".
  Сержант Лейтон закатывает глаза – это необычное выражение, которое наводит на мысль, что он не совсем согласен со своим начальством; на лице скорее выражение недоумения от того, что Скелгилл включил эту мысль в брифинг.  Но пока сержант Лейтон хранит молчание – и довольно неохотно кивает в знак согласия – сержанту Джонсу предлагается высказаться.
  ‘ Шеф– я не думаю, что Брут гей.  Она решительно сжимает челюсть под пристальным взглядом Скелгилла.  - Ты имеешь в виду Эдгара?
  Скелгилл продолжает свирепо смотреть на нее.
  - О чем ты говоришь? - спросил я.
  - Это Эдгар гей, шеф.
  Скелгилл остается упрямым.
  -Кто тебе это сказал?
  Сержант Джонс расслабляется и слегка вздыхает.  Намек на понимающую улыбку тронул уголки ее губ.  Внезапно вооружившись женской интуицией, она почувствовала свое преимущество.  Она бросает взгляд на сержанта Лейтона и видит, что он наблюдает за ней с интересом.
  – Шеф, я просто знаю ... это было действительно очевидно.
  Скелгилл разглядывает свою ладонь, словно вспоминая протянутое Эдгаром рукопожатие.  Он вызывающе переводит взгляд с одного на другого из своих коллег.  Неосмотрительно затронув эту тему, он, похоже, ищет стратегию выхода.  Это приходит с неожиданной стороны.  Когда его взгляд беспорядочно мечется по магазину, он натыкается на копну рыжевато-светлых волос, торчащих из-за стойки с непромокаемыми куртками, которые он ранее использовал в качестве прикрытия.  Покупатель снимает одежду с вешалки и для пробы держит ее на свету.  Продавец-консультант быстро переходит к делу.
  ‘ Привет. Скелгилл вскакивает на ноги.  – Это не то, чего она хочет - не может позволить им ограбить себя.
  Без дальнейших объяснений он уходит и спускается по ступенькам в торговый зал.  Покупательницу зовут Пердита.
  
  OceanofPDF.com
  11. СУХАРИКОВАЯ ВОДА
  Вторник, 10.30утра
  Этобыло как раз над Лоу Линг Крэг, и он упал?
  -Да, вон там цветок.
  Эрик Радд взмахивает рукой, словно отгоняя муху, указывая Скелгиллу правильный угол обзора.  Хотя Скелгилл не новичок в Краммокской воде, почтенный рыболов - местная легенда, он вдвое старше его и во много раз мудрее.  В настоящее время озеро отделено от своего гораздо более живописного соседа Баттермера заболоченной равниной шириной в полмили с богатыми молочными пастбищами (возможно, именно этим объясняется название последнего), но когда–то они оба были частью единого массивного ледникового водоема, и у Эрика Радда складывается впечатление, что он помнит ту эпоху.  Уотер Краммок с собачьими ногами является источником извилистой реки Кокер, и оба Краммок и Кокер происходят от древнего брито-кельтского слова, означающего ‘кривой’.  Такое прилагательное подобает горбатому Эрику Радду, и более высокий Скелгилл буквально кланяется, обращаясь к его скрюченной фигуре.
  - Это самая глубокая часть озера?
  - Да, ’ ответил я. - Сорок футов, парень.  Уходит отвесно вниз.
  -Они проплыли довольно далеко от лодочного сарая Краммок-Холла.
  Эрик Радд пожимает плечами.
  - Случилось так, что в тот день там был северянин.
  -Как была поднята тревога?
  "Путешественник по горам".  С Рэннердейла Ноттса сходит Гаджи.  Он слышал крики о помощи – видел, что они доставляли воду.
  - Что он сделал? - спросил я.
  Старик гортанно рычит, и это вызывает резкий кашель.  Он отворачивается в сторону и сплевывает, чтобы расчистить путь для своего ответа.
  ‘ Тогда никаких мобильных телефонов, парень.  Бежал, что было сил, в сторону Баттермера.  Но до первого дома добрая миля.  Прошло больше получаса, прежде чем мы добрались туда на лодке.
  Скелгилл задумчиво кивает.
  -Слишком поздно.
  - Да, парень.
  - Что случилось потом, Эрик?
  - Во-первых, ходили слухи, что они уплыли, но мы обыскали берега и не нашли их следов.  Потом кто-то сказал, что этот странник с холмов, должно быть, придумал эту историю – для привлечения внимания, типа.  Он качает головой и еще раз прочищает горло.  ‘ Но полиция связалась с Краммок–Холлом и убедилась, что они исчезли.  Пропали неделю назад.
  Теперь мужчина смотрит на другой берег озера.
  ‘ Это то, что я помню, Эрик.  Все разговоры в деревенской школе сводились к тому, сколько времени пройдет, прежде чем вода унесет тела.
  – Да, они все могут вернуться.
  Теперь Скелгилл позволяет себе криво усмехнуться.
  - Я могу указать тебе на пару случаев, когда они этого не сделали, Эрик.
  Старик довольно злобно хихикает.  Более чем одно из озер Камбрии имеет мрачную историю в этом отношении – и, возможно, является хранилищем для бог знает скольких утяжеленных трупов, соскользнувших с борта на протяжении веков.
  – Да, держи свой крючок подальше от дна, если не хочешь неприятного шока.
  Скелгилл поднимает бровь.
  - Я удивлен, что лодка затонула, Эрик.
  Теперь старик морщится; низкое утреннее солнце превращает его лицо в рельефную карту округа, его водянисто-зеленые глаза похожи на озера, глубоко затерянные в тенистой долине.
  ‘ Зависит от того, какой балласт у них был на борту, парень.  Текс не способен потопить поплавок, кроме дроби.
  Скелгилл кивает, но по выражению его лица видно, что он недоволен этим аспектом.  Кажется маловероятным, что это изделие было изготовлено из того же материала, что и легендарная трость Деклана.
  -Что бы это было, построенное из клинкера?
  - Да, больше всего похоже на дуб.
  - Думаешь, от него что-нибудь осталось, Эрик?
  Рыбак качает головой.
  ‘ Нет, парень.  Она уже давно ушла.  Там, внизу, полно всяких червей.
  Скелгилл по-прежнему выглядит неубежденным.  Он подозревает, что существует какое-то сложное уравнение, которое сочетает температуру, концентрацию кислорода и соленость (или ее отсутствие), определяющую выживаемость затопленной древесины.  Но если он задумал экспедицию, он должен знать, что будет плутать по ветру – поскольку любой подобный поиск был бы опасным, дорогостоящим и почти наверняка бесполезным – и практически невозможным для оправдания, учитывая его нынешнее отсутствие гипотезы.  То, что он последовал за своим носом до низовий Краммокской воды, не является основанием для действий.  У него большой нос.
  – Что они задумали, Эрик, есть идеи?
  Эрик Радд снимает свою потрепанную твидовую фетровую шляпу и достает из-за уха наполовину выкуренную самокрутку.  После пары попыток ему удается зажечь ее спичкой.  Он затягивается, а затем снова начинает кашлять и отплевываться.  Прищурившись сквозь голубоватый дым, он, наконец, обращается к Скелгиллу с вопросом.
  Ходили слухи, что они отправились на рыбалку – по крайней мере, его рыбешки.  Думаю, она просто поехала прокатиться, его юная леди-жена.  Он делает еще одну затяжку нефильтрованного дыма и выдыхает, пока говорит.  Конечно, Регулус гаджи – он был местным жителем – случилось так, что он не совсем понимал, что делает – запаниковал, когда они попали в беду.  Он тоже не умел плавать.  Судя по всему, она пыталась спасти его – ее шарф был обмотан вокруг его запястья.  Случилось так, что он потащил ее вниз.’
  Лицо Скелгилла становится мрачным.
  ‘ В озерах утонуло множество приличных пловцов, Эрик– ты же знаешь.  Как только на тебя накатывает холодовой шок, ты словно оказываешься внутри мешка с картошкой.
  - Да, если ты пойдешь под командованием парня, это сулит неприятности.
  Теперь Скелгилл горбит плечи и засовывает руки в карманы брюк.  Он делает шаг к озеру и топает ногами.  На нем более обычная одежда, чем обычно, и ему, должно быть, холодно.  Он окидывает взглядом зимний пейзаж, на фоне которого проступают характерные мускулистые изгибы Меллбрейка – горы “одиночества и тишины” в книге Уэйнрайта, но охотящегося леопарда в собственной маленькой игре Скелгилла, распростертого и готового к прыжку.  За пределами периметра льда селезень голденай, великолепно одетый в черное и белое, бросает вызов законам природы, которые они сейчас обсуждают.  После каждого ныряния за пищей он всплывает обратно с такой плавучестью, что почти отрывается от поверхности, его гладкое оперение и россыпь мелких капелек сверкают на солнце.  Скелгилл вырывается из задумчивости и поворачивается лицом к своему старому другу.  Похоже, он чувствует, что на данный момент узнал все, что мог.
  - Давно у нас не было столько льда, Эрик.
  Эрик Радд яростно затягивается последним остатком своей сигареты – это вызывает легочную реакцию, подобную перебоям в работе дизельного двигателя, и струйки дыма вырываются из его ноздрей.
  "Народное горе’ каталось на нем в 63–м - худшую зиму на моей памяти.  Некоторые ловили рыбу, как эскимосы, – вырезали маленькие лунки.  Хотя я ни разу не был уличен в грехе.
  Скелгилл издает звук веселья.
  - В последнее время у тебя были какие-нибудь неприятности, Эрик?
  – Да, пока не наступил мороз, пара четырехфунтовых рыбешек на пескаря, похоже на блесну.
  ‘ Неплохо придумано.  Надо же мне как-нибудь попробовать.
  – Тебе следовало бы - в Озерном крае есть не только озеро янь, парень.
  Скелгилл автоматически начинает возражать против этого утверждения, но затем расплывается в улыбке, потому что Эрик Радд хитро опроверг свой обычный афоризм, и в его глазах появляется озорной блеск.
  И"в жизни есть нечто большее, чем щука, парень".
  Скелгилл хихикает и хлопает старшего по плечу.
  - Совершенно верно, Эрик.
  - Ты хочешь повидаться со своей мамой?
  – Да, я лучше зайду попозже - если она пронюхает, что я тут шатался, я приложу ухо, если не сделаю этого.
  - Выбирай время для ужина, парень.
  Скелгилл вытаскивает правую руку из теплого кармана и проверяет наручные часы.  Время приближается к одиннадцати утра, и его мать, скорее всего, все еще на работе.  Несколько уклончиво он бросает взгляд на Эрика Радда.
  – Мне нужно смениться, Эрик, мне нужно поговорить с человеком по поводу собаки.
  Старик демонстративно подмигивает.
  – Да, я думал, ты вполне прилично одет, парень.
  *
  – Ваше пожертвование было замечательным – вчера вечером я вручил ваш чек казначею – большое спасибо, э-э...
  ‘ Инспектор– ’ перебивает Пердита О'Мор; она поднимает руки в перчатках, но потом сдерживается и переводит дыхание.  Она делает пару быстрых шагов, чтобы опередить Скелгилла, и проворно поворачивается к нему лицом, останавливая его на полпути.  – Я понимаю, что должен обращаться к вам по титулу, но, не могли бы вы ... Не нужно "Мисс", "мадам" или "Мисс" – просто называйте меня по имени?
  Скелгилл выглядит немного смущенным.
  – Да, тогда который из них?
  Теперь она мурлычет и идет в ногу с ним; они идут дальше по утоптанной снегом деревенской тропинке.
  – Ну что ж, как я уже говорила, в последнее время меня в основном зовут Ровена, и именно так я зарегистрировалась в отеле типа "постель и завтрак".
  - Это Ровена.
  Черты лица Скелгилла намекают на то, что он ломает голову над какой–то головоломкой - возможно, он испытывает сильное искушение ответить взаимностью на неформальность, – но внутренний голос протокола берет верх, и он сохраняет подобие профессиональной дистанции.  Однако его спутницу, похоже, не смущает такое одностороннее положение дел, и теперь она несколько печально улыбается.
  - Кроме того, после того, что произошло в воскресенье, я думаю, что "Пердита" - это скорее искушение судьбы.
  -Да? - спросиля
  ‘ Это латинское название – оно означает ‘потерянный’ или ‘отчаявшийся’, что еще более удручает.  Я не знаю, что заставило маму отступить от ирландских традиций.
  - Она была актрисой.
  - Но не в RSC, инспектор.
  - Может быть, это было влияние вашего отца?
  Пердита О'Мор поджимает свои рубиновые губы, и ее темные глаза становятся задумчивыми.  Она смотрит на землю, проплывающую у нее под ногами – ее сапоги из овчины хрустят по гребням замерзших следов тех, кто прошел здесь раньше, и на несколько мгновений становится ясно, что вопрос Скелгилла всколыхнул какие-то воспоминания.
  ‘Я полагаю, что папа уделял нам мало внимания.  На его плечах лежал огромный вес торгового банка Regulus & Co.  Никто не хочет войти в анналы как сын, обанкротивший семейную фирму.
  Скелгилл держит руки в карманах куртки и небрежно пожимает плечами.
  – Он не болтался без дела – позаботился о том, чтобы у него был наследник - и еще много чего лишнего.
  Пердита бросает на него быстрый косой взгляд - но если она ищет какой-то признак того, что Скелгилл что-то исследует, то натыкается на довольно бессмысленное искривление его черт, которое на самом деле может быть выражением восхищения плодовитостью ее покойного отца.  Это заставляет уголки ее рта приподняться.
  – Этого нельзя отрицать, хотя ему следовало остановиться на Марции, так что так и было.
  По-рыцарски защищая ее, Скелгилл издает звук, выражающий его неодобрение этой идеи.  Несмотря на это, он пользуется возможностью развить ее мысль.
  – Похоже, он вполне подходит на роль банкира - не то чтобы я мог сказать, что встречал слишком многих.
  Молодая женщина виновато улыбается.
  - Под этим вы подразумеваете дерзость и заносчивость, инспектор?
  Ее искренность застает Скелгилла врасплох, и он, не мигая, смотрит вперед.
  ‘Я больше думал о том, что тебе нужен правильный бэкграунд.  Никогда не могу себе представить, как бы я оказался на такой работе".
  ‘ Если ты хочешь сказать, что высокие финансовые показатели и кумовство идут рука об руку, я должна с тобой согласиться. ’ Пердита задумчиво кивает.  ‘ Но, осмелюсь сказать, это применимо ко многим сферам жизни.  Человеку свойственно отдавать предпочтение своим родственникам.
  Они идут дальше по хрустящему снегу, теперь уже молча.  С некоторой тоской Пердита бросает взгляд на холмы, поросшие лиственницами и дубами, которые возвышаются перед ними, на голый лес под длинной грядой американских горок, протянувшейся от стогов Сена до Ред-Пайк.  В кои-то веки обычно бросающаяся в глаза вертикальная рана длиной 1300 футов в Кисломолочном Жабре нечеткаема, его пенящийся вкус частично заморожен, частично невидим, он такой же белый, как окружающий снег.
  – Инспектор, скажите мне теперь, как, черт возьми, овцы выживают в таких условиях?
  Скелгилл выглядит озадаченным.  С таким же успехом она могла бы спросить его, почему Баттермер - название близлежащей деревушки, когда это, очевидно, название озера?  Некоторые вещи такие, какие они есть.  Однако его ответ, когда он поступит, побудит его коллег прокомментировать нетипично терпеливое объяснение.
  Такие, как хердвики – основная порода в этих краях, – по сути , дикие животные, они знают свое дело, это их территория.  Они могут инстинктивно добывать корм – даже под снегом, – например, возле источника, где текут теплые грунтовые воды.  В случае длительных заморозков фермер может вытащить тюк сена своим двором.  Но им не нужна большая рука помощи.  В апреле пастухи собирают их - "прощай, ягненок".
  Пердита поправляет воротник и кутается в свой новый пуховик.  Его атласная ткань темно-синего металлического оттенка оттеняет блестящие бронзовые кольца, ниспадающие почти до талии.  Она игриво скачет впереди Скелгилла.  Куртка с разрезом до бедер; обтягивающие джинсы-стрейч цвета древесного угля подчеркивают спортивную женственную мускулатуру, которая притягивает его взгляд.
  – Раньше я обожала их маленьких черных ягнят - много раз я пыталась убедить няню, что получила разрешение забрать одного домой после пасхальных каникул.
  Проходит мгновение, прежде чем он отвечает.
  ‘ Что?  Да, они довольно милые, но это ненадолго.
  Пердита поворачивается к нему лицом; теперь выражение ее лица печальное.
  - Только в смерти есть вечная молодость, инспектор.
  Скелгилл невозмутимо смотрит на нее.
  - Насколько я понимаю, это Шекспир?
  Она выглядит немного растерянной, ее губы приоткрываются.  Затем она отводит взгляд и говорит тихо, ее ирландский акцент подчеркивает нотку пафоса, которая прокралась в ее голос.
  ‘ О, нет– я так не думаю, если только я невольно не списал эту строчку.  Это было произнесено персонажем одного из моих рассказов, но я представляла маму, когда это пришло мне в голову".
  Она всего в ярде от меня, и Скелгилл видит слезы, которые собираются в темных омутах ее глаз.  Ее пристальный взгляд встречается с его собственным, и на несколько секунд происходит невысказанный обмен взглядами – однако это тот, который почему-то нервирует Скелгилла, потому что он моргает первым и отступает на полшага назад.
  – Прости, девочка ... я имею в виду ... тебе, должно быть, все еще тяжело возвращаться сюда.
  Он невольно бросает взгляд в сторону Краммокской воды.  Они пересекли равнину оттока и достигли Скейлского моста, старого каменного переправы для вьючных лошадей с двойной аркой, пересекающей Баттермер-Дабс.  Озеро, находящееся в паре полей отсюда, видно только как горизонтальная полоска серого цвета, но Пердита, кажется, понимает, что он смотрит на место трагедии – ‘Несчастный случай’.
  - Незаконченное дело, инспектор.
  -Придешь еще?
  Она улыбается, но это слабая улыбка, и в косых лучах солнца Скелгилл видит морщинки в уголках ее глаз, которые напоминают ему, что она даже на несколько лет моложе его.  Ее голос приобретает задумчивый, сказочный оттенок.
  "Когда в детстве ты теряешь близкого тебе человека, я думаю, рана во много раз глубже, потому что у тебя нет осмысленного интеллекта, который вмешался бы, чтобы смягчить удар – это рана, которая никогда не заживет, – но таким образом сохраняется и незаживающая любовь".
  Теперь Скелгилл отъезжает – он смотрит через унылые пастбища на Баттермер.  Его взгляд останавливается на далеком ряду обветшалых коттеджей; они сливаются с заснеженным фоном, если бы не их крутые шиферные крыши и серый призрак, который поднимается, как вылетающий дух, из одной из дымовых труб.  Он кивает, сглатывает, медленно и методично проводит рукой по волосам, словно пытаясь отогнать какую-то мысль, овладевшую его разумом.  Затем он целеустремленно поворачивается лицом к молодой женщине, и в его глазах появляется затравленное выражение.
  - Как ты думаешь, твои родители хорошо ладили?
  Это прямой вопрос, даже бестактный, учитывая направление их разговора, но Пердита, вместо того чтобы обидеться, принимает его спокойно – возможно, она даже рада, что он продвигает дело вперед.
  Честный ответ таков: я не знаю – я был слишком молод - даже Мартиусу было всего девять, когда они умерли, – и я не думаю, что мои братья и сестры хотели бы запомнить их иначе, как преданными.  Она испускает легкий вздох – намек на то, что это еще не все, что это не вся картина.  ‘У них были противоположные карьеры, которые доминировали в их жизни – позволяли им проводить вместе так мало драгоценного времени.  И я не уверен, что они были браком, заключенным на небесах – аналитический мыслитель и импульсивный художник.  Вспомните Эдгара и Брута, если хотите увидеть тот же контраст во плоти.  Они были бы не первой супружеской парой, столкнувшейся с трудностями, не так ли?
  - Кто мог знать?
  Медленно Пердита качает головой, осторожно ступая по снегу, как будто подбирая слова точно так же, как сочиняет свой ответ.
  - В этом я не уверен.  Они оба были единственными детьми.  Для каждой семьи, Регулуса и О'Мор, они являются потерянным поколением – у нас нет ни тетей, ни дядей, ни кузенов, ни чего-либо подобного.  Конечно, у моего дедушки была бы некоторая проницательность - и у моего двоюродного дедушки в меньшей степени.  Няня вернулась в свою родную Аргентину - в семью британских дипломатов в Буэнос–Айресе - несколько лет назад я слышал, что она вышла на пенсию, а позже скончалась.  Сегодня в живых остался только Туэйтс – я полагаю, он может вспомнить кого-нибудь из современников моих родителей".
  Скелгилл задумчив, но Пердита склоняет голову набок и внимательно смотрит на него.
  - Инспектор, вы предполагаете какую-то связь между их смертью и смертью двоюродного дедушки Деклана?
  Скелгилл резко выдыхает; звук, обозначающий такую идею, был бы с его стороны дикой догадкой.
  "Я представляю себе всевозможные вещи, но я не слишком прислушиваюсь к своему воображению – в большинстве случаев это просто навлекло бы на меня неприятности, и я бы недолго проработал на этой работе".
  Пердита сводит свои изогнутые брови вместе.
  ‘ Инспектор, я думаю, мы оба знаем, что это далеко не так.  Ваше досье впереди вас.
  Скелгилл обнаруживает, что находится в конфликте между скромностью и прихорашиванием, и хотя последнее грозит одержать верх, он каким-то образом умудряется преуменьшить ее похвалу.  И в любом случае – откуда она знает о его “послужном списке”?
  – Так получилось, что у меня есть свои методы - если бы только я мог разобраться, в чем они заключаются.
  Жестом притворного раздражения она откидывает волосы так, что они закрывают ей лицо.  Когда она приподнимает вуаль, на ее лице появляется озорство, которое противоречит серьезности ее следующего вопроса.
  - Ваши методы уже устранили кого-нибудь из нас, инспектор?
  Скелгилл, кажется, возвышается над ней - и внезапно она кажется маленькой и беспомощной перед ним.  Действительно, он вынужден протянуть руку и схватить ее за плечо.  Она не вздрагивает и поднимает другую руку, чтобы накрыть его.  Он притягивает ее ближе.  Черты его лица напряжены.
  ‘ Ровена– я не думаю, что тебе следует беспокоиться на этот счет.  Он облизывает губы, у него пересыхает во рту – в конце концов, это нарушение процедуры, – и теперь он сжимает челюсть, пресекая дальнейшую болтовню.  И все же, казалось бы, помимо своей воли, он поднимает свободную руку, указывая на огромную снежную громаду, которая называется Вайтлесс Пайк, а за ней Грасмур.
  Пердита кивает в ответ – всего лишь легким наклоном головы, показывающим, что она понимает его намек, – и он чувствует, как напряжение покидает ее стройную фигуру.  Он мягко разворачивает ее, как будто демонстрирует движение в стиле кантри, пока они не поворачиваются лицом в ту сторону, откуда пришли.
  – Привет, девочка, думаю, нам обоим не помешало бы выпить горячего пунша.
  Пердита не возражает и идет рядом с ним, теперь ближе, так что они соприкасаются плечами, ступая по неровной замерзшей земле.  Они прогуливаются всего в нескольких сотнях ярдов от скопления вымощенных шифером и побеленных домов, составляющих деревню Баттермер, и через пять минут сбивают снег с ног на крыльце гостиницы.  Для Скелгилла, для которого манеры являются чем-то вроде шведского стола, обычно не принято отправлять невысокую симпатичную молодую женщину впереди себя в незнакомую гостиницу, подвергаясь воздействию любых враждебных или непристойных голов, которые могут повернуться в ее сторону, но по какой–то причине он отступает от своего правила и толкает тяжелую дубовую дверь, чтобы пропустить ее первой.  Она проходит мимо него, но затем колеблется.
  ‘ О– инспектор– вы не возражаете, если мы не будем?  Теперь она разворачивается, преграждая ему путь, и тянется, чтобы положить ладонь ему на грудь.  Скелгилл замечает мимолетную тревогу в ее глазах, прежде чем она берет себя в руки.  "Я только что вспомнил – я должен позвонить своему агенту в Дублин до 12:30 – мои записи и ноутбук в гостевом доме".
  Он пытается незаметно протиснуться мимо нее, чтобы заглянуть в бар, откуда исходит манящая волна пивного тепла и древесного дыма, а также гомон выпивающих во время ланча, случайный звон бокалов и взрыв смеха.  Но она поспешно сходит с крыльца, и Скелгиллу приходится закрыть внутреннюю дверь, чтобы не потерять ее из виду.
  ‘ Да, не беспокойтесь, я подвезу вас.  Он машет рукой в сторону своей машины, длинного, покрытого коричневыми пятнами соли "стреляющего тормоза", на котором он забрал ее примерно полчаса назад.  - Моя следующая остановка в вашем направлении.
  Она улыбается, одновременно мило и извиняющимся тоном – это эффективное сочетание, и, пятясь, увлекает его за собой.
  – Как-нибудь в другой раз, инспектор, хорошо?
  Скелгилл изображает энтузиазм, хотя очевидно, что он немного удручен.
  – Да, это будет великолепно.
  Снег на автостоянке сильно изрыт колеями, обледенел и коварен под ногами.  Пердита ждет, пока он подхватит ее, а затем без всяких подсказок берется за руки для поддержки, хотя на нем всего лишь обычные кожаные башмаки и экипирован он не лучше, чем она.  Он смущенно оглядывается на здание, но в окнах гостиницы никого нет.  Пердита прислоняется к его плечу, склонив голову, сосредоточившись на неровной земле.  Но выражение ее лица выражает ужас: о чем она не упоминает, так это о том, что, забившись в темный угол старого зала бара с балками – в компании женщины – она мельком увидела своего брата.
  *
  Должно быть, от старых привычек трудно избавиться, потому что Скелгилл мимоходом наведывается в уборную на открытом воздухе рядом с угольным складом в задней части коттеджа своей матери.  Он обошел террасу и вошел через заднюю калитку, зная, что задняя дверь будет не заперта, а его мать – если она дома – скорее всего, хлопочет на кухне.  Однако нет никаких признаков ее велосипеда – дряхлого костолома, который она решительно отказывается заменить, несмотря на постоянные предложения от него и его братьев.  В наши дни, конечно, есть внутренняя ванная комната – роскошь, которую она приняла от своих отпрысков, неотъемлемая часть которых объединилась, чтобы выкупить аренду, наследуемое поместье самых скромных размеров, право собственности, закрепленное на вечное хранение после преждевременной смерти ее супруга.
  Скелгилл входит в тишину, но от него исходит восхитительный аромат тушеной баранины, которую он подает в кастрюлю, тушащуюся на традиционной плите.  Он поднимает крышку и вдыхает, закрыв глаза, пока аромат уносит годы назад.  Эрик Радд глубокомысленно кивнул бы, что он приурочил свой визит к ужину, как и советовали.  Скелгилл быстро отдергивает руку, привыкший ожидать резкого удара деревянной ложкой по костяшкам пальцев.  Он смотрит на часы – уже больше 12.30, и его мать обычно уже вернулась бы, – но, конечно, идет снег, дороги расчищены лишь частично, и это затруднит ее продвижение; хотя по дороге она, возможно, увлеклась болтовней.  Он подходит к валлийскому комоду, их единственной семейной реликвии.  На верхних полках выставлены фотографии, и его взгляд мечется по сторонам, пока не останавливается на его собственном портрете – перепачканном грязью, выгоревшем на солнце ежике, не по годам сияющем из-под прически "тазиком", торжествующе держащем форель, пойманную на удочку в ближайшем ручье.  Ему было бы лет семь – примерно во время "Несчастного случая’.  Несколько мгновений он задумчиво смотрит на меня, а затем решительно отступает по полированному дубу.  Он разворачивается на каблуках и отправляется на поиски своей матери.
  Он шагает несколько более степенно, чем своим обычным шагом, обратно в Баттермер.  Он проходит мимо ворот отеля типа "постель и завтрак", где Пердита, возможно, развлекается с персонажами своего последнего романа – дом скрыт среди деревьев, хвойные деревья, на ветвях которых все еще лежит снег.  Сад, граничащий с переулком, обнесен стеной – необходимая мера предосторожности в этих краях, поскольку овцы знают, что такое самообслуживание.  Скелгилл замечает небольшие движения у дрессированного кизильника – это стая свиристелей, занятая фруктами, – возможно, та же самая птичья компания, которая ранее пировала в Брейтуэйте, а впоследствии в Краммок-холле.  Однако эти размышления прерываются, поскольку из-за поворота доносится рев трактора.  Когда он появляется в поле зрения, Скелгиллу приходится прижаться к стене.  Он поднимает ладонь в знак приветствия фермеру, но мужчина, похоже, выполняет свою миссию, у него нет свободной руки, чтобы ответить на приветствие Скелгилла, и вместо этого он делает довольно отчаянное движение головой назад, белки его глаз растерянно сверкают.  Огромное механическое чудовище с грохотом проносится мимо, таща за собой подпрыгивающий трейлер – и вот уже Скелгилла приветствует крик пассажира, потому что на борту, храбро вцепившись в заднюю дверь, рядом с ней торчит руль велосипеда, седые волосы развеваются на ветру, сидит пожилая женщина с оскаленными зубами.  Когда он остается один на один с ними, она радостно хихикает и делает v-образный знак сомнительных намерений.  Это его мать, 76-летняя Минни Скелгилл, урожденная Грэм.
  
  OceanofPDF.com
  12. КРАММОК-ХОЛЛ
  Вторник , 13.30
  - Гдевы здесь, хозяин?
  – Краммок-Холл, я пользуюсь их городским телефоном.
  ‘ Вы правы, шеф.  Сержант Лейтон звучит встревоженно, как будто он предвидит невозможный вопрос и неизбежный выговор за то, что не знает ответа.
  - Мне показалось, я набрал добавочный номер Джонса.
  ‘ Вы это сделали, шеф.  Сержант Лейтон секунду колеблется.  - У нее выходной.
  -Что? -спросиля
  – Это указано в праздничном расписании в вашем офисе, шеф, помните, на прошлой неделе вы говорили – приближается конец года - используйте это или потеряете?
  На самом деле Скелгилл произнес гораздо менее повторяющуюся версию этого заявления, выразив свое неодобрение “бездельников”, которые ставят во главу угла свое право на отпуск и опускают своих коллег до пресловутого уровня.  Он особо упомянул “этого блистательного Гарри” детектива Алека Смарта.  Теперь он издает раздраженный вздох.
  - Это расследование убийства, Лейтон.
  ‘ Возможно, у нее были семейные обязательства, шеф – ее старый отец в последнее время то попадал в больницу, то выписывался.  Она мало говорила об этом."Сержант Лейтон звучит недовольно – он страдает от того же неумолимого режима, что и его коллега-женщина.
  На линии повисает тишина, пока Скелгилл сглатывает и переваривает свое разочарование.  Через несколько мгновений сержант Лейтон находит паузу слишком нервирующей и высказывает предложение.
  - Можно мне на это посмотреть, шеф?
  Скелгилл начинает издавать неразборчивый звук, свидетельствующий о пренебрежении, но затем его мнение, очевидно, меняется.
  - Что ты можешь сделать, Лейтон, так это откопать отчет коронера об утоплении Эдварда Регулуса и Шоны О'Мор.
  Это может оказаться непростой задачей, поскольку эти записи заполняются вручную и хранятся где-то во внешнем хранилище в округе – обычно местному офису коронера требуется неделя, чтобы получить документы.  Однако сержант Лейтон, очевидно, не видит никакой пользы в подчеркивании каких-либо подобных препятствий.
  – Не беспокойтесь, шеф, вы зайдете попозже?
  ‘ Кто знает, Лейтон.  (Наступает еще один период молчания.)  - Что мы нашли по отпечаткам пальцев в кабинете Деклана?
  ‘ Подождите, шеф, у меня это прямо здесь.  Слышно, как сержант Лейтон что-то щелкает на своем компьютере.  ‘ Этот журнал наблюдений за птицами, и маятник, и заводная головка для часов - все это отпечатки Деклана.  На ключе от двери в сад был отпечаток большого пальца Марция.
  – Да, он это признал.
  ‘ Ключ от внутренней двери – он был слишком испорчен, чтобы что-нибудь достать, как и авторучка Деклана.  А на стакане, который лежал на ковре, вообще никаких отпечатков, шеф.
  ‘ Лейтон– на стекле всегда остаются отпечатки.  Это лучшее место для их поиска.
  Сержант Лейтон гм.
  - Я просто ознакомился с отчетом криминалистов, шеф.
  Скелгилл не в том положении, чтобы возражать дальше, но этот относительно простой вопрос, похоже, беспокоит его.  Снова он размышляет в тишине, и снова сержанту Лейтону приходится бежать.
  - У меня есть пара интересных зацепок по О'Мори, шеф.
  ‘ Да?  Но Скелгилл остается рассеянным.
  ‘ Первое, что появилось у меня на экране, когда я искал бухгалтерскую практику Эдгара, – на него подали в суд за халатность несколько его богатых клиентов.  (Скелгилл ничего не комментирует, но то, что сержант Лейтон слышит его дыхание, говорит о том, что он, по крайней мере, слушает.)  ‘ Кажется, он посоветовал им в этом ужасном деле уклониться от Национального страхования – перевести их бонусы в оффшорный траст, – но налоговый инспектор возразил и подал на них в суд.  Это продолжалось годами – дошло до Палаты лордов, и они вынесли решение в пользу HMRC.  Клиенты должны были вернуть все налоги, которых они избежали, плюс – и это было убийственно – сложные проценты за восемь лет по некоторой штрафной ставке.  Так что теперь они подали коллективный иск против фирмы Эдгара о возмещении многомиллионного ущерба.
  ‘ У него будет страховка, Лейтон.  Тон Скелгилла неоправданно пренебрежительный.
  На мгновение сержант Лейтон немного сдается.  Однако он храбро приводит контраргумент.
  ‘ Но это не всегда помогает, шеф.  Вы же знаете, как страховщики умеют находить лазейки.  Один из наших ребят пару месяцев назад проткнул световой саблей новенький телевизор – у нас есть страховка от случайного повреждения, но компания не захотела ничего подобного – сказал, что нападение на Дарта Вейдера - это не случайность ".
  Теперь Скелгилл издает насмешливый звук, как бы показывая, что нелепая аналогия его сержанта доказывает его точку зрения.  Но сержант Лейтон еще не закончил.
  ‘ Это еще не все, шеф, подождите, пока не услышите это.  Он делает паузу, возможно, для драматического эффекта; но Скелгилл, похоже, зевает, и сержанту Лейтону приходится раскрыть руку.  "Оффшорный траст принадлежал на Британских Виргинских островах не кому иному, как торговому банку Regulus & Co".
  Сержант Лейтон издает напевный звук, благоухающий самодовольством, но едва не дающий явного выражения того, что он настаивает на своем.  Скелгилл– как и следовало ожидать, остается непреклонным и ничего не комментирует.  В конце концов он задает довольно банальный вопрос.
  - Так что же ты предлагаешь?
  ‘ Я переговорил со своим знакомым в полиции Лондонского сити, в Управлении по борьбе с экономическими преступлениями, моим старым приятелем – мы были на одном приеме много лет назад.  Он сказал, что выяснит все, что сможет, не поднимая шума, чтобы не дать им понять, что мы что–то вынюхиваем.
  - Вполне справедливо.
  ‘ Дело в том, шеф– я тут подумал – если Эдгар и Мартиус что–то придумали вместе ... не будет ли разумнее, если я возьму Мартиуса вместо Брута?  (Скелгилл не отвечает, поэтому сержант Лейтон продолжает.)  “Загуглите ”Оуэн Джаггер", и всплывет куча сплетен о знаменитостях – он ведет жизнь Райли".
  ‘ Ну и что, Лейтон?  Скелгилл повышает голос.
  "Я просто подумал, шеф, – учитывая, что Кассандра немного светская львица и все такое, – сведи их вместе, и они окажутся на высоте сержанта Джонса – вся эта болтовня в социальных сетях – это больше для ее поколения ".
  Сержант Лейтон топчется на месте – и не только в нарушении инструкций своего начальника.
  ‘ Лейтон– Ей двадцать шесть ... Это не другое поколение... Твои дети – другое поколение.  Следующим ты подашь заявку на розыгрыш своих тапочек, чувак.
  Конечно, его сержант высказывает разумную точку зрения – не в последнюю очередь с тех пор, как он раскопал финансовую связь между Марциусом и Эдгаром, – но Скелгилла преследуют зловещие фантазии, которые вращаются вокруг Брута, он же Овейн Джаггер.  А когда им овладевают эмоции, логическое слушание маловероятно – требуется что-то, что отвечает его низменным потребностям, чтобы обеспечить эффективное отвлечение внимания.  Сержант Лейтон не подозревал, что теперь это блюдо подается в виде подноса со старинными столовыми приборами, чаем "Дарджилинг" и булочками с джемом и сливками.
  – Лейтон, это Туэйтс, у которого я должен взять интервью.
  Скелгилл безапелляционно вешает трубку.
  *
  - Остались только вы и прислуга, Твейтс?
  Скелгилл бормочет эти слова с набитым тестом ртом и обводит нетронутой частью булочки полукруг, чтобы проиллюстрировать смысл своих слов.  Он расположился на одном из диванов в гостиной и уговорил Твейтса сесть напротив.  Это первый раз, когда он как следует рассмотрел дворецкого средь бела дня, и хрупкость мужчины подчеркивается его выцветшим костюмом, изношенным на коленях и локтях, жидкими седыми волосами и бледным цветом лица.  Когда лучи послеполуденного солнца проникают через высокое окно со средником в юго-западном углу комнаты, высвечивая мириады крошечных пылинок, старый слуга напоминает джеймсианское привидение, эфемерное и бестелесное.  Только его темные глаза, сияющие, как конские каштаны, только что вылупившиеся из оболочки, выдают ощущение более живой внутренней силы.
  ‘ Совершенно верно, сэр.  Мастер Мартиус уехал вчера перед обедом, как вы знаете, а мисс Кассандра, мастер Брут и мастер Эдгар вчера вечером поехали на такси в Кендал, чтобы успеть на лондонский экспресс из Оксенхолма.  Мистер Малларки улетел рано утром – его офису удалось забронировать ему билет на рейс из Ливерпуля, который вылетал в полдень.  Мисс Пердита решила остановиться поблизости, сэр.  Она прибыла на пароме из Ирландии на своей машине, и ей нет смысла возвращаться домой, так как ей нужно было бы вернуться через два дня на похороны мистера Деклана. ’Теперь он выглядит немного раскаивающимся, и, возможно, его профессиональная гордость была оскорблена тем, что она уехала.  Однако он берет себя в руки и придает этому вопросу позитивный оттенок.  – Она думает, что ей было бы легче писать в том, что вы могли бы назвать более домашней обстановкой, чем болтаться в этом большом месте, сэр.
  Скелгилл смотрит на старика с некоторой мучительной нерешительностью.  Сторонний наблюдатель предположил бы, что он сомневается в заявлении дворецкого, но на самом деле то, что его беспокоит, проистекает из его собственной чувствительности.  Хотя карьера дипломата никогда не была ему по силам (и не только из-за его положения в обществе) - и хотя культура камбрийского фермерского сообщества, в которую он погружен, требует называть вещи своими именами, – он сдерживается – он явно испытывает некоторую симпатию к пожилому слуге, человеку со скромным происхождением, схожим с его собственным, человеку, раненому на службе королеве и стране, и человеку, который посвятил всю свою трудовую жизнь, намного превышающую обычный пенсионный возраст, своим феодальным работодателям.  Но Скелгилл есть Скелгилл, к тому же полицейский, и его возможности в том, что касается хождения вокруг да около, ограничены.
  – Я должен довести до вашего сведения, Твейтс, – до моего сведения дошло, – что в отношении вас существует нераскрытый вопрос об отцовстве.
  Настороженные карие глаза становятся глазами кролика, попавшего в свет фар, расширяясь, обнажая пожелтевшие склеры и налитые кровью ободки, а хрупкая фигура, кажется, съеживается в своем наряде дворецкого, пальцы его грязно-белых перчаток непроизвольно подергиваются.
  – Но ... почему... что... ч–кто что–то говорил, сэр?
  Заикание мужчины, кажется, смущает Скелгилла, и он поворачивается в талии и смотрит в окно, как будто какое-то движение привлекло его внимание.  Действительно, он встает и крадется вперед, чтобы лучше рассмотреть: здесь нет ничего нового для наблюдения, кроме того, что кусты калины – как и предвидел профессор – были лишены плодов и покинуты прожорливыми свиристелями.  Однако он продолжает смотреть на заснеженную сцену.
  - Давай просто скажем, что мне рассказала маленькая птичка.
  Туэйтс ничего не отвечает; он кажется окаменевшим, серым, как камень, неподвижным на месте.  Скелгиллу должно быть ясно, что его выстрел в темноте достиг цели – и все же он, похоже, не склонен использовать свое преимущество.  Через несколько мгновений он оборачивается, но остается у окна, прислонившись к подоконнику.  Он засовывает руки в карманы, поднимает один ботинок и осматривает его потертый носок; он неохотно вздыхает.
  – Дело в том, Твейтс, что в те дни это было обычным делом – вы были далеко не первым, кто родился не с той стороны одеяла ...
  Скелгилл внезапно осознает движение другого человека – в нем нет ничего особенного, но характерный толчок, который не соответствует его нынешнему поведению.  Он поднимает взгляд на Твейтса, изображая сочувствие, но Твейтс сжал челюсти и теперь принимает на удивление вызывающий вид.
  – Но, сэр, мой отец был американским летчиком.
  -Что? -спросиля
  – Его звали Хэл, сэр, Гарольд О'Рурк.  Меня назвали в его честь, сэр.  Он был наводчиком носовой пушки на "Летающих крепостях".  Какое–то время он служил в королевских ВВС Силлота - выполнял специальное задание, помогая в "Веллингтонах", - и тогда он познакомился с моей матерью.  Он был сбит над Северным морем и числился пропавшим без вести.  Она так и не смогла выйти за него замуж, сэр.
  Теперь настала очередь Скелгилла раскачиваться.  Он непонимающе смотрит на Твейтса, но затем снова отворачивается и смотрит в окно, возможно, чтобы скрыть свой испуг.  Он не ожидал, что то, как он ковырялся в мозгах своей матери во время ланча, могло дать ему дезинформацию.  Она проницательна, как щепка, с соответствующей памятью - однако она была всего лишь маленькой девочкой, примерно того же возраста, что и маленький Гарольд Туэйтс, когда эти события, возможно, еще сохраняли какую-то непристойную популярность в местных сплетнях.  Конечно, Минни Грэм могла и не ошибаться.  То, что у Мэри Энн Твейтс была репутация далеко не добродетельной, в некотором смысле подтверждается ее мимолетной связью с американцем.  На нем это не обязательно должно было заканчиваться.  То, что Падрейг О'Мор предоставил ей гарантированную работу и коттедж в поместье, было разумным доказательством, на котором основывалось предположение о существовании каких–то отношений - Падрейг О'Мор мог поверить (действительно, его побудили поверить), что он был источником ее внебрачных ‘неприятностей’; и, возможно, даже Мэри Энн не знала, кто был будущим отцом.  Но если виноват воздушный стрелок О'Рурк, сбитый над Доггерлендом, то любая зачаточная теория Скелгилла относительно пока еще не подтвержденных притязаний Туэйтса на наследование в качестве сводного брата Шону и Деклану О'Мору также развеяна в прах.
  Пока такие мысли одолевают разум Скелгилла, его тело работает над тем, чтобы развеять любое внешнее впечатление, что он сбит с толку.  Но подергивание плеч наводит на мысль о внутреннем смятении – что-то, возможно, тонкий аспект реакции Туэйтса, подсказывает ему не выбрасывать эту идею на помойку.  Он оборачивается и обнаруживает, что дворецкий наблюдает за ним, нахмурив брови.  Скелгилл небрежно машет рукой.
  – Не волнуйтесь, Твейтс, - если это окажется проблемой, – вы знаете, мы можем разобраться с этим с помощью простого теста ДНК.  Если мы возьмем у вас мазок – сравним его с анализом кого-нибудь из членов семьи, – это вскоре прояснит, были ли вы оба родственниками ее дедушки.
  Эта гипотетическая перспектива’ похоже, вызывает повторный приступ первоначального беспокойства Туэйтса.  Он с трудом сглатывает, его выступающий кадык подпрыгивает, как пойманная лягушка в отвисшем пищеводе пеликана.  Он хрипло вдыхает и теперь умоляюще смотрит на Скелгилла.
  - Мне бы не хотелось оскорблять честь семьи, сэр.
  Скелгилл несколько мгновений задумчиво смотрит на него.
  – Да, как ты и сказал, не похоже, что есть какая–то необходимость во всей этой болтовне.
  Туэйтс склоняет голову с преувеличенным подобострастием.
  ‘ Очень хорошо, сэр.  Его голос звучит так, словно он принимает заказ на напитки.
  Скелгилл отрывается от окна и подходит к роялю, на котором расставлены семейные фотографии.  Туэйтс наблюдает за его продвижением.  Скелгилл жестом приглашает его следовать за собой.
  - Что вы можете сделать, Твейтс, так это сказать мне, кто мог знать Эдварда Регулуса и Шону О'Мор.
  Туэйтс, страдающий артритом, поднимается с дивана; на мгновение кажется, что он вот-вот упадет вперед, пока каким-то образом не выпрямляется и не обретает равновесие.  Скелгиллу приходит в голову, что старик сам мог бы обходиться тростью, хотя это и не подходило бы для обязанностей дворецкого.  Он шаркающей походкой подходит к тому месту, где Скелгилл изучает выбранный им рисунок.  Это портрет группы мужчин в твидовых костюмах, небрежно вооруженных дорогими дробовиками и бездельничающих на заднем сиденье Land Rover Defender, у их ног толпятся лабрадоры и рабочие петушки.
  ‘ Это мистер Регулус, сэр.  Туэйтс показывает дрожащим указательным пальцем в перчатке.  "Это была бы вечеринка со стрельбой – мистер Регулус привозил своих важных клиентов из Лондона".
  - Значит, это не его друзья?
  Туэйтс с сомнением качает головой.
  ‘ Я не припомню никаких постоянных друзей, сэр, ни у мистера Регулуса, ни у него самого и мисс Шоны как супружеской пары.  Они нечасто приезжали сюда вместе.  Там была лондонская публика, но они оба были хорошо известны в своих конкретных сферах, и у них было много тех, кого вы могли бы назвать помощниками, особенно мисс Шона, будучи такой публичной фигурой.  А что касается деловых партнеров, мистер Регулус, как правило, приглашал каждый раз разных, сэр.  Я бы сказал, что он приезжал в среднем два или три раза в год, иногда только на выходные.  Хотя мисс Шона родилась здесь, она переехала в театральную школу в раннем возрасте – не думаю, что у нее была такая близость к Краммок-Холлу.  А мистер Регулус был очень городским человеком.  Это были дети, которые оставались подольше, на школьные каникулы, сэр.
  Скелгилл задумчиво кивает.  Он с надеждой машет рукой в сторону коллекции фотографий.
  - Есть ли здесь кто-нибудь, кто освежил вашу память, Твейтс?
  Дворецкий переводит взгляд с одной композиции на другую.  На лице у него страдальческое выражение очевидца, который отчаянно хочет помочь, но не может найти подозреваемого.  Наконец он снова обращает внимание на фотографию, которую Скелгилл все еще держит в руках.  Скелгилл поворачивает рамку так, чтобы ему было лучше видно.
  ‘ В последнее время у меня не очень хорошая память, сэр.  Тем не менее он тычет указательным пальцем.  "Этот джентльмен может быть мистером Малларки –старшим – я думаю, он был дядей или двоюродным дедом нынешнего мистера Малларки, – но я полагаю, что он скончался, и именно поэтому его место занял молодой мистер Малларки, сэр".
  Скелгилл внимательно изучает изображение.  Туэйтс относится к одному из семи или восьми мужчин в съемочной группе; он выглядит на доброе поколение старше остальной смеющейся группы и стоит немного в стороне.  И, конечно, он немного похож на Фергала Малларки – у него круглые оттопыренные уши и такая же картина выпадения волос (хотя из-за выцветшей фотографии трудно различить какой-либо цвет).  Скелгилл делает сомневающееся лицо, но, тем не менее, достает свой телефон из кармана.
  - Я спрошу его.
  Теперь Туэйтс послушно стоит рядом, пока Скелгилл делает фотографию и вручает ему оригинал.  Скелгилл достает из бумажника визитную карточку Фергала Малларки и, прищурившись, читает номер мобильного телефона, напечатанный мелким шрифтом.
  -Что это, + 353 для Ирландии?
  - Полагаю, что да, сэр.
  Скелгилл одобрительно хмыкает.  – Посмотри на это - полный сигнал.
  Он набирает короткую заметку и передает ее вместе с изображением, скептически наблюдая за телефоном, пока тот не сообщает ему, что сообщение отправлено.  Он убирает телефон и затем забирает фотографию у дворецкого.  Он проверяет обратную сторону рамки, но там нет никаких пометок.
  - Как ты думаешь, когда это было?
  – Я бы сказал, весной того года, когда произошел Несчастный случай, сэр, или, возможно, позапрошлой осенью.
  Теперь Скелгилл заменяет оригинал в рамке на рояле.  На мгновение дворецкому кажется, что он хотел бы изменить расстановку, поскольку работа Скелгилла довольно небрежна.  Однако его тренировка берет верх над ним, и он подавляет любую подобную склонность.
  ‘ В день, когда утонул Туэйтс, они отправились на рыбалку.  Это было обычно?
  Туэйтс, кажется, немного неохотно отвечает на этот вопрос; кажется, его беспокоит дыхание.
  ‘ Это была лодка мистера Деклана, сэр.  Он распорядился подготовить ее накануне вечером.  Но мистер Регулус был упрямым человеком, если вы понимаете, что я имею в виду, сэр?  Мистер Деклан был не слишком доволен, когда обнаружил, что они забрали его.
  Выражение лица Скелгилла омрачилось при этом откровении.
  - А что было, когда он узнал о случившемся?
  Теперь Туэйтс, кажется, явно смущен из-за своего покойного хозяина.
  ‘ Он был не из тех, кто открыто выражает свои эмоции, сэр, особенно когда дело касалось привязанности.  Если он жаловался на вас, это был его способ показать, что ему не все равно, в забавной форме’. (Скелгилл демонстрирует проблеск узнавания в ответ на это предположение, но хранит молчание.)  ‘ Трудно запомнить слишком много о том времени, сэр.  Он делает паузу для размышления, как бы иллюстрируя свою дилемму.  "Я помню, как полиция пришла с его удочкой и попросила его опознать ее – ему было неловко из–за этого, потому что они хотели сохранить ее – как какую-то улику, я полагаю".
  Это заявление неизбежно вызывает любопытство Скелгилла.
  - Расскажи мне об этом.
  ‘ Видите ли, сэр, стержень всплыл – его нашли задолго до того, как обнаружили тела.  Туэйтс выглядит смущенным.  ‘ Конечно, сэр, им больше никогда не пользовались – после этого сэр Шон запретил кататься на лодках и рыбачить, – но он висит в главном коридоре, если вы хотите его увидеть?  Это совсем рядом, сэр.
  – Да, почему бы и нет.
  От внимания Скелгилла не ускользнуло, что вдоль стен выставлены рыболовные снасти, и он действительно направляется прямиком к нужному предмету.  Это традиционное семифутовое раздвоенное тростниковое удилище с пробковой рукояткой, оснащенное латунной катушкой с маркой Hardy Bros, Alnwick.  Скелгиллу не нужно приглашать снять его с кронштейнов, ловко отсоединяя скрученные провода, удерживающие его на месте.
  - Их готовят не так, как раньше, Твейтс.
  – Нет, сэр, я думаю, это применимо ко многим вещам.
  Скелгилл взвешивает удилище в руке и поворачивает его, чтобы осмотреть катушку.  Она устанавливается правой рукой, как и большинство удилищ, но это не мешает Скелгиллу экспериментально срезать с катушки полдюжины ярдов лески, при этом стук катушки протестует, как хор цикад в огромном гулком коридоре.  Он снимает муху с крючка-фиксатора.
  – Дело в том, Твейтс, что это не морская удочка.
  - Нет, сэр?
  "Самое лучшее в расщепленном тростнике – он идеально подходит для ловли на зарослях, где есть нависающие деревья – проводите короткий заброс в места, где форель залегает лучше всего".
  - В самом деле, сэр?
  ‘ Да– посмотри на это.  Видишь индийский ковер в конце коридора?
  У Туэйтса нет времени ответить, и он может только отскочить в сторону, когда Скелгилл поднимает удилище левой рукой и плавным движением отводит его назад под небольшим углом, избегая потолка и нагружая кончик леской.  Без перерыва раздается внезапный свист – стержень оживает, как рапира в руках опытного фехтовальщика, – и по длинному коридору разлетается петля лески, невидимый лидер завершающим элегантным взмахом поворачивается, чтобы аккуратно положить муху в центр ковра, примерно в двадцати футах от себя.
  – Честное слово, сэр, это очень впечатляет, если вы позволите мне так выразиться.
  Скелгилл с притворной скромностью пожимает плечами; теперь он переворачивает снасть, чтобы можно было подмотать – последним ловким движением он отводит поводок и хватает его чуть выше мушки.  Он с интересом разглядывает приманку.
  ‘Слава Гринвелла’.  (Дворецкий выглядит немного озадаченным.)  - Вы не занимаетесь рыбной ловлей, Твейтс?
  – Нет, сэр, никогда не пробовал, сэр.
  Скелгилл размахивает ширинкой, чтобы мужчина увидел.
  ‘ Так называется рисунок.  Придуман викарием из графства Дарем в тысяча восемьсот первом году – для ручьев с форелью.  Если хотите знать мое мнение, Деклан планировал выловить Кокер, или Баттермер Дабс, одним рывком.
  Туэйтс послушно кивает.
  ‘ Не могу точно сказать, сэр.  Помнится, он иногда ловил Бассентуэйта.
  "Озеро".
  - Простите, сэр?
  Озеро Бассентуэйт.  Бассентуэйт - поселение.
  – Конечно, сэр, совершенно верно.
  Скелгилл выглядит так, словно собирается высказать свою маленькую сентенцию, но должен понимать, что существует опасность того, что разговор скатится в непродуктивную заводь.
  - Эдвард Регулус много рыбачил, когда приехал сюда?
  – Насколько я помню, нет, сэр – как я уже упоминал, он был городским человеком, видите ли – я думаю, ему нравилась идея заняться сельским хозяйством, - но у него не было большого практического опыта.
  - Думаете, это и стало причиной аварии?
  - Что еще это могло быть, сэр?
  Скелгилл пожимает плечами.
  – Может быть, у них был спор – перебранка- и лодка затопилась?
  Туэйтс выглядит обеспокоенным.
  - Полагаю, это возможно, сэр.
  Скелгилл отмечает, что старый слуга не отвергает идею сразу.
  -Как они ладили друг с другом?
  ‘ Временами он может быть немного горючим, сэр.  Мистер Регулус привык добиваться своего, и, конечно, мисс Шона обладала тем, что вы могли бы назвать вспыльчивым характером, когда дело доходило до того, чтобы постоять за себя – это в натуре О'Моров – юная мисс Пердита тому пример, – хотя она оказалась настоящей маленькой леди, сэр, и артистичной, как ее мать.
  Он размышляет над этим анализом с некоторым удовлетворением.  Затем внезапно он, кажется, нервничает, обнаружив, что Скелгилл пристально наблюдает за ним.  Он складывает руки перед собой в позе слуги, выражающей внимание, и ждет, когда к нему обратятся.  Скелгилл должным образом подчиняется.
  – И все же – с ними, должно быть, все было в порядке, если они отправились на рыбалку - последнее, что ты делаешь, если хочешь избежать встречи с кем-то, - это кататься с ним на лодке.
  Твейтс вынужден принять эту логику – разумеется, он ничего не возразит, – и его мозг не был бы натренирован работать так, как мозг Скелгилла, который мог бы представить полдюжины причин, по которым вы стали бы брать кого-то с собой в лодку, если бы желали ему зла.
  Скелгилл передает прут Твейтсу, чтобы тот вернул его на место на стене.  На мгновение старый дворецкий подражает первоначальному действию Скелгилла и взвешивает жезл в руках, как будто раздумывает, не взмахнуть ли им.  Но он хмурится, когда понимает, что что-то не так.
  – У меня, кажется, не с той стороны моталка, сэр, боюсь, я левша.
  Скелгилл одобрительно хмыкает.
  – Не беспокойтесь об этом, Твейтс, это признак ума.
  
  OceanofPDF.com
  13. ШТАБ-КВАРТИРА
  Среда , 11 утра
  Яне каждый год зима накрывает сельскую местность в таком изобилии – на самом деле в таких масштабах это событие случается раз в десятилетие, – и Скелгилл не привык к виду, который открывается ему каждое утро из окна его офиса.  Когда поздний рассвет раскрывает суровую красоту снежного пейзажа, он наблюдает явление, которое, кажется, завораживает его: в то время как в обычных условиях холмистые сельхозугодья, поднимающиеся к далеким холмам Хаугиллс, представляют собой плоскую и аморфную панораму, смешивающую коричневые, зеленые и серые тона, без особых ориентиров, под снежным покровом они превращаются в подробную схему – почти трехмерную карту, – на которой каждое дерево, кустарник, стена и сарай тщательно нанесены черным по белому; невооруженным глазом видна даже каждая овца.  Если провести аналогию, возможно, он желает какой-нибудь волшебный порошок ликоподия – вроде того, что в старину использовали для снятия отпечатков пальцев, – которым можно было бы посыпать Краммок-Холл, чтобы выявить характерные детали этого дела.  Но есть сложность – четвертое измерение – он столкнулся с искривлением времени; события, растянувшиеся на десятилетия и даже столетия, могут иметь некоторое значение и подкрепить его рудиментарные теории; таким образом, аморфный ландшафт преобладает перед его собственным мысленным взором.
  ‘ Получил отчет коронера, шеф – курьер только что передал его Джорджу на стойке регистрации.  Он скопировал его для нас.  Тон сержанта Лейтона деловит; очевидно, он не ожидает похвалы за какие бы то ни было героические усилия, позволившие обойти систему.
  Скелгилл отвечает не сразу, вместо этого он остается стоять у окна, глядя наружу.  Но его сержанты прибыли в тандеме, и пока сержант Лейтон сообщает новости, сержант Джонс приносит из столовой припасы, от которых у него кружится голова: ароматные булочки с беконом и обжигающе горячий чай.  Скелгилл быстро меняется местами: он возвращается на свое место и берет с подноса тарелку и кружку, она занимает свое место под окном, беря только черный чай.  Сержант Лейтон аккуратно кладет копию отчета на стол, но не настолько близко, чтобы предположить, что Скелгиллу действительно следует его прочитать.  Он тоже угощается съестными припасами.
  – Спасибо, Эмма, молодец, девочка.
  - Не за что.
  Скелгилл, уже принимающийся за еду, поднимает бровь в ее сторону, что может быть символическим признанием, чувством долга в свете более обильной благодарности сержанта Лейтон – однако можно сделать вывод, что он все еще возмущен ее вчерашним отсутствием.
  - Бекон сегодня утром немного прожарился, шеф.
  Хотя в том, что говорит сержант Лейтон, есть определенная правдоподобность, на самом деле это скорее тема для разговора (возможно, поднятая для того, чтобы погасить проблеск дисгармонии), чем обоснованная жалоба.  Скелгилл, откусывая двумя руками, критически оглядывается.
  – Лейтон, если ты не сможешь доесть, я возьму твой.
  Теперь сержант Лейтон явно чувствует себя под давлением – он понимает, что допустил промах и должен разочаровать своего босса – когда дело доходит до его желудка, Скелгилл ставит количество превыше качества.
  – Ну что ж, шеф, попробую – думаю, у меня осталась одна лишняя зарубка на старом ремне.
  Скелгилл пренебрежительно качает головой, а затем указывает на отчет коронера о расследовании – это означает, что он хочет знать, что в нем говорится.  Сержант Лейтон ставит тарелку на шкаф для документов рядом со своим обычным местом и отряхивает пальцы от муки, прежде чем достать свой экземпляр.
  ‘ Я быстро разделался с мясником, шеф.  Итог: вердикт о смерти в результате несчастного случая – никаких подозрительных обстоятельств.  Обе стороны утонули.  Спасательных жилетов не носили и не нашли.  Сэр Шон Уиллоуби О'Мор дал показания о том, что Шона О'Мор была компетентной пловчихой, но что, по его мнению, Эдвард Регулус таковой не был.  Ее шелковый шарф был обмотан вокруг его запястья, и было высказано предположение, что она пыталась отбуксировать его в безопасное место, но это оказалось ей не по силам.
  Скелгилл задумчиво жует, разглядывая своего подчиненного прищуренными глазами.  Конечно, ему известна эта деталь, но в данный момент он не проявляет желания упоминать об этом.  Сержант Лейтон продолжает.
  Было зафиксировано, что, поскольку лодку так и не нашли, невозможно сказать, была ли какая-либо ответственность перед третьими лицами, но, в конце концов, она принадлежала Crammock Hall – не похоже, чтобы они арендовали ее у одной из этих компаний по прокату лодок.
  - Это принадлежало Деклану, Лейтон.
  - Прямо, шеф? - спросил я.  Под пытливо нахмуренным взглядом сержанта Лейтона очевидно, что он пытается угадать, какого вывода Скелгилл ожидает от него по этому поводу.  Он снова ныряет в документ в поисках укрытия.  ‘Было также отмечено, что у них не было опыта плавания на воде, однако условия были спокойными, и свидетель, поднявший тревогу, сообщил, что лодка не перевернулась – она тонула’.  Теперь он рассеянно чешет затылок.  – Можно подумать, он поплыл бы, даже если бы наполнился водой, шеф, - тогда вы могли бы просто держаться за бортик?
  Скелгилл расценивает вопрос своего сержанта как риторический и не дает ответа.  Но теперь сержант Джонс задал более прямой вопрос.
  – Шеф, я знаю, что это глупый вопрос, но как лодка может наполняться водой?
  Скелгилл ухватился за возможность продемонстрировать свой опыт в качестве давнего шкипера судна, мало чем отличающегося от того, что затонуло на "Регулус-О'Морс".  Он успокаивающе поднимает ладонь и делает глоток чая, чтобы прочистить горло.
  Любая деревянная лодка в какой-то степени протекает, но обычно речь идет о незначительных.  Все зависит от того, как вы за ней ухаживали.  Смотрите – дерево набухает при намокании – на лодке, построенной из клинкера, такое набухание может разрушить внутреннюю структуру перекладин в тех местах, где они закреплены медными заклепками.  Дайте лодке высохнуть – древесина усыхает, – только теперь она повреждена.  Когда он снова пропитается, он не сможет расшириться до своего первоначального размера, поэтому получаются небольшие промежутки, которые не заделываются повторно ".
  Сержант Джонс задумчиво кивает.
  - Конечно, было бы очевидно, если бы произошла утечка?
  ‘ Нет, если бы в нем была пробоина на дюйм выше ватерлинии.  Могли не заметить, что им пользовался только Деклан – затем двое людей поднимаются на борт и, возможно, берут груз снаряжения – винные бутылки, корзины для пикника, что угодно – из–за этого увеличивается осадка - теперь в нем пробоина ниже ватерлинии.’  Он делает паузу, чтобы до него дошли факты из Принципа Архимеда.  ‘Вода стекает по корпусу и собирается под досками днища.  Этого легко не заметить, особенно если вы новичок.  Таким образом, тяга растет с каждой минутой.  Тогда, возможно, есть еще одна утечка, немного выше, и это вступает в игру – теперь у вас попадание воды в двух или более местах.  А если пресс–подборщика нет – он заполняет трубопроводы - что вы делаете?"
  Его тон звучит зловеще, и сержант Лейтон вздрагивает, он сам признался, что он сухопутный житель.  Но сержант Джонс правильно интерпретирует своеобразную работу эго Скелгилла.
  - Что бы ты сделал. Guv?’
  Скелгилл небрежно, но с чувством собственного достоинства пожимает плечами.
  Если бы у меня в лодке был неплавающий, я бы убедился, что его спасательный жилет надут.  Затем гребите, как хлопушки, к ближайшей отмели.  Если вам суждено утонуть, сделайте это там, где сможете спасти лодку.
  Чрезмерная забота Скелгилла о своем ремесле нисколько не развеивает страхи сержанта Лейтона, и он по-прежнему сбит с толку такой перспективой.
  – Шеф, судя по словам очевидца, они были в панике и никуда не собирались уходить – только вниз.
  Скелгилл не отвечает – вместо этого он погружается в изучение коричневого цвета.  Он молча доедает последние остатки рулета с беконом.  Есть довольно зловещий вопрос, который угрожал всплыть на поверхность их обсуждения; теперь сержант Лейтон довольно откровенно поднимает его.
  ‘ Думаешь, это еще не все, шеф?  Какая-то связь со стариной Декланом?  Думаешь, он мог знать о состоянии лодки?
  Скелгилл несколько раз моргает и довольно рассеянно смотрит на своего сержанта.  Затем вытирает губы о манжету.
  ‘ Это ты мне скажи, Лейтон.  Это разочаровывающий ответ, однако он смягчает его неожиданной похвалой.  Он похлопывает по доселе не исследованному документу, лежащему у него на столе.  "Хорошая работа по получению этого – в прошлый раз, когда я разговаривал с тем архивариусом, это было все равно что вырывать зубы".
  Сержант Лейтон внезапно выглядит довольным собой, но это недолгое снисхождение, поскольку он понимает, что похвала Скелгилла - это двусмысленный комплимент, адресованный сержанту Джонсу.  Теперь Скелгилл относится к ней с некоторым нетерпением – несправедливо, если он намекает на ее выходной, когда от нее нельзя было ожидать работы.  Однако такое предположение означало бы недооценку ее усердия, интеллекта и – что не менее важно – умения быстро читать.  Скелгилл делает вдох, чтобы заговорить, и она вмешивается.
  - Насчет Деклана, шеф.
  - А что с ним? - спросил я.
  ‘ Мне пришло в голову, что у нас есть что–то вроде дневника - по крайней мере, кусочек жизни – я первым делом просматривал его дневник природы сегодня утром.  Скелгилл с сомнением хмурится, но сержант Джонс, ничуть не смутившись, продолжает.  Она показывает свою копию отчета коронера о расследовании.  ‘Здесь указано, что, когда полиция связалась с Краммок-Холлом, чтобы проверить, не пропали ли Эдвард Регулус и Шона О'Мор, было 13:00’. Она делает паузу для драматического эффекта, хотя Скелгилл остается равнодушным.  ‘ Согласно его судовому журналу, в день, когда утонул Деклан, он отправился наблюдать за птицами между двумя и четырьмя часами.  По записи вы не поймете, что это был не обычный день.  И – кстати – в отчете коронера также отмечается, что он не давал показаний на следствии, потому что был слишком болен, чтобы присутствовать.
  Эти откровения, безусловно, заставили коллег сержанта Джонса замолчать.  Скелгилл, кажется, неохотно проявляет какую–либо особую реакцию, но широкие мясистые черты сержанта Лейтона искажаются маской ужаса.  Именно он заговаривает первым.
  ‘ Черт возьми, это что–то не по порядку.  Он гремит своей пачкой бумаг.  ‘ Здесь говорится, что сэр Шон мобилизовал весь персонал и повел их к озеру – они были в отчаянии, обыскивая берега в том районе, где в последний раз видели лодку.  А старина Деклан отправляется понаблюдать за птицами!"
  Теперь оба сержанта поворачиваются к Скелгиллу, ожидая его заявления.  Он довольно рассеянно грызет ноготь на большом пальце.
  ‘ Мы слышали, что он был отшельником.  Он выплевывает щепку, настоящую или воображаемую.  - Деклан знал только, что они пропали, а не погибли.
  Похоже, это все, что Скелгилл может сказать по этому поводу – типично, что он отказывается быть втянутым; подобно патрулирующей щуке, избегающей сочной приманки, он признает ее присутствие, но не доверяет конкретному месту, в котором она болтается, обусловленному шрамами от какой-нибудь давней царапины.  И все же у сержанта Джонс, которую можно было бы извинить за попытку выслужиться, есть замечание, которое одновременно уместно и заставляет задуматься; сержант Лейтон, возможно, и раздобыла отчет неуловимого коронера, но именно она кое-что сделала из этого.  Мог ли Деклан быть замешан в "Несчастном случае" – и может ли такая возможность обеспечить связь с его безвременной кончиной?
  Однако их конференция вот-вот перевернется с ног на голову: дверь кабинета Скелгилла открывается без приглашения, и в щель просачиваются похожие на кунью морду черты инспектора Алека Смарта.  Он крадется бочком, как ухмыляющийся мультяшный персонаж, способный проскальзывать в невероятно маленькие щели, стараясь не запачкать дизайнерский костюм, который облекает его угловатую фигуру.
  Выражение лица Скелгилла мрачнеет, и он выглядит так, словно собирается недвусмысленно отругать инспектора Смарта за его непрошеное появление, но незваный гость успевает быстрее всех.
  ‘ Вкусная реплика для тебя, Петушок, без всяких условий.  Он обращается непосредственно к Скелгиллу, его гнусавый манкунианский выговор придает его словам коварный оттенок.  - Шеф переслал мне ваш первоначальный отчет о вашей маленькой проблеме со знаменитостью.
  Скелгилл складывает руки на груди и откидывается на спинку стула, его нахмуренные брови представляют собой стену мрачного недоверия.  То, что инспектор Смарт сослался на звание их старшего офицера – и изобразил дело как проблематичное, – позволяет ему перейти к обороне.  Теперь инспектор Смарт обретает уверенность и делает пару небрежных шагов в центр площадки.
  ‘ Не совсем то, что тебе нужно, а, Скел?  Городские пижоны и знаменитости, а не деревенщина, на которую можно смотреть.
  Скелгилл кажется косноязычным и может только сердиться еще более пылко.  Инспектор Смарт прихорашивается, разглаживая лацканы своего мериносового пиджака и проверяя блеск своих возмутительно остроносых ботинок.
  "Она знает, что это как раз по моей части – скоро разберется с нужной командой под моим руководством".
  Голова все еще склонена, его похотливая ухмылка становится шире, и он бросает косой взгляд на сержанта Джонса.  Она неловко ерзает под его уничтожающим взглядом – и не в последнюю очередь под его вопиющим и несколько похотливым двусмысленностью.  Сегодня она носит более удобную одежду для кабинетной работы – действительно, она прибыла в офис Скелгилла в чем-то, что могло бы быть модным свитером Aran, возможно, предвосхищая привычку своего начальника держать окна открытыми в любую погоду.  Однако ее гибкие нижние конечности обтянуты фирменными джинсами-стрейч, и именно эта особенность ее анатомии привлекает пристальный взгляд инспектора Смарт.  Теперь он подмигивает ей, теребит галстук и оглядывается по сторонам, как будто ищет зеркало, в которое можно было бы полюбоваться собой.
  "Шанс для кого–нибудь надеть свои нарядные тряпки - съездить в Лондон, я полагаю, пообщаться с блестящими людьми".
  Его намек понятен его коллегам–офицерам - и вполне вероятно, что он подыграл шефу, чтобы тот взял на себя дело Скелгилла.  Однако то, что он без радости сообщает о прокламации на этот счет, наводит на мысль, что любая подобная попытка была отвергнута – по крайней мере, на данный момент.  Скелгилл, возможно, не очень хорошо разбирается в том, что касается высшего общества, но на его стороне местное происхождение – и, возможно, это признают сильные мира сего.  Скелгилл должен понять, что баланс сил по-прежнему остается в его пользу, и, наконец, придумать что-то вроде ответа.
  – Да, что ж, оказывается, нужная команда уже на месте, Умник.
  Инспектор Смарт равнодушно пожимает плечами, но таким тоном, который сразу же открыто признает поражение и предполагает, что любая подобная победа Скелгилла окажется напрасной.  Он засовывает руки в карманы и насвистывает пару тактов.  Понятно, что в "Скелгилле" теряется какой–либо смысл, но сержант Джонс четко определяет, что является лейтмотивом "Empty Hollow", в котором, конечно же, играет главную роль "Оуэн Джаггер".  Незаметно для двух ее коллег-мужчин, чьи взгляды устремлены на инспектора Смарт, ее щеки краснеют.
  ‘ Как я уже говорил, у меня для вас небольшая реплика.  В вашем отчете говорится, что четверо О'Мор, которые живут на юге, вернулись в Лондон.  Теперь он многозначительно смотрит на сержанта Джонс, которая вынуждена уклониться и изучить свои записи.  - Но вчера вашу шикарную звезду мыльных опер Брута заметили инкогнито в местной гостинице.
  ‘В какой гостинице? - спросил я.  Скороварка, вызывающая сдерживаемый гнев Скелгилла, заставляет его прошипеть этот вопрос, прежде чем он успевает сдержаться.
  Теперь инспектор Смарт ведет себя довольно застенчиво.
  ‘ Не могу сказать тебе наверняка, Скел.  Мой милый маленький источник не хочет компрометировать себя.  Он отодвигается, пока не оказывается в дверном проеме; теперь, когда он сбросил свою ошеломляющую новость, ему хочется отойти в сторонку и полюбоваться результатами.  – Поверь мне, я дам тебе знать, если узнаю что–нибудь еще - всегда рад помочь, Петушок.
  Он снова подмигивает - на этот раз сердитому Скелгиллу, – но, поворачиваясь, чтобы уйти, бросает косой взгляд на сержанта Джонс и постукивает себя по носу, ощутимо усугубляя ее дискомфорт.  Щелкнув каблуками, он уходит, оставляя дверь открытой, и слышен только звук его удаляющихся шагов по коридору.  Верный своей форме, он превзошел Скелгилла в словесной перепалке; скорее подобно гиене-бродяге, которая проникает в конкурирующий клан, чтобы разграбить их ресурсы, дезориентировать самцов и оплодотворить самок, он с кудахтаньем отступает, прежде чем действующие лица могут организовать контратаку и прогнать его.  Сержант Лейтон, которого игнорировали на протяжении всего эпизода, поднимается со своего места и захлопывает дверь.  Скелгилл стучит кулаком по столу, отчего поднос дребезжит, а его кружка тревожно подпрыгивает.
  "Разделить".
  Естественно, он использует несколько более графичную версию этого кумбрийского намека с добавлением для пущей убедительности англосаксонских прилагательных.  Его запоздалый ответ призван восстановить его уязвленную гордость в глазах своего племени.  Его коллеги смущенно опускают глаза, и наступает неловкое молчание, прежде чем сержант Лейтон в конце концов заставляет себя заговорить.
  ‘ Я хотел предупредить вас, шеф, что инспектор Смарт что–то вынюхивал - вчера днем он разгуливал, как кот, объевшийся сливок. ’ Он довольно рассеянно потирает макушку.  – Думаете, он прав, шеф, что Брут не вернулся в Лондон?
  Скелгилл изумленно смотрит на своего сержанта– не одобряя его нелояльность к дразнящему кусочку детектива Алека Смарта.  Однако выражение его лица становится несколько интроспективным; он делает паузу, чтобы рассмотреть свои руки рыбака с грубой кожей, наклоняя ладони, чтобы отразить свет, в позе рыболова, демонстрирующего свой улов для фотографии на память.  Он бросает быстрый взгляд на сержанта Джонс, как будто ищет у нее подтверждения.  На ее скульптурных скулах еще виден румянец, а в темных глазах - тревога.  Она выглядит так, словно хочет, чтобы он не задавал ей вопросов - и на тот случай, если это произойдет.  Скелгилл переплетает все пальцы, кроме указательных, и делает маленькую церковь или, может быть, пистолет.
  ‘ Он упомянул, что остался в этом районе, но я не воспринял его всерьез.  Туэйтс подтвердил, что они втроем уехали прошлой ночью на такси – Кассандра, Эдгар и Брут.  Но это не доказывает, что он сел на поезд вместе с остальными.’  Теперь Скелгилл поворачивается к сержанту Лейтону.  - Я оставляю это вам.
  Сержант Лейтон несколько неловко ерзает на своем стуле, но его ответ любезен.
  - Я занимаюсь этим, шеф.
  Теперь сержант Джонс прочищает горло, разводит ноги и наклоняется вперед.  Ее движение привлекает внимание ее коллег.
  ‘ Шеф, у меня есть подруга – мы с ней снимали квартиру в Университете – она осталась в Лондоне и занялась журналистикой.  Я разговаривал с ней вчера – она младший редактор тематических статей на Celebz.
  Скелгилл смотрит на нее цинично, но она понимает, что это взгляд, который он использует, когда скрывает недостаток своих знаний.  По какой–то причине она делает паузу, как будто хочет подвергнуть его испытанию, но тут вмешивается сержант Лейтон.
  –Селебз – миссис доставляет это письмо – она старая любительница сплетен - любит знать, кто от кого обрюхатил.
  На самом деле он использует гораздо более грубые выражения, но его бесхитростная манера заставляет сержанта Джонса скорее хихикать, чем обижаться.  Скелгилл, однако, встревожен тем, что может существовать целая индустрия, посвященная рекламе пар знаменитостей, и – что еще хуже – аудитория с ненасытным аппетитом к таким бессмысленным мелочам.  Сержант Джонс торопливо продолжает свой рассказ.
  ‘Мой контакт присылает ссылки на различные статьи – некоторые еще не опубликованы – в них есть масса статей об “Оуэне Джаггере”’ (она обвела сценический псевдоним Брута О'Мора в скобках кончиками пальцев) ‘, а также ссылки на Кассандру – и Мартиуса - где он появлялся на VIP-благотворительных ужинах, что-то в этом роде.  Кроме того, она в хороших отношениях с одним из их ведущих репортеров – мне пришло в голову, что, если мы захотим задать несколько вопросов, это может стать способом попасть в поле зрения ".
  Скелгилл теперь задумчиво смотрит на нее, но сержант Лейтон, кажется, в восторге от этой идеи.
  – Совершенно верно, девочка, люди замолкают в ту же секунду, как ты говоришь, что ты полицейский, но если они думают, что о них будут писать в журнале или показывать по телевизору, их ничто не остановит.
  Теперь Скелгилл поспешил вмешаться.
  – Да, Лейтон, ты бы все об этом знал.
  Скелгилл, конечно же, ссылается на небольшую ошибку сержанта Лейтона в этом отношении со съемочной группой возле Краммок-Холла.  Его сержант корчится от того, что может быть как намеренной, так и комической иронией, поскольку парадокс подтверждает его точку зрения.  Скелгилл игнорирует его протест и обращается к сержанту Джонсу.
  – Посмотрим, что из этого выйдет - передай что-нибудь о Бруте Лейтону.  Сержант Джонс начинает протестовать, но Скелгилл перебивает ее.  - Ты не упомянул Пердиту.
  Сержанту Джонсу требуется время, чтобы ответить.
  ‘ Я спрашивал о ней, шеф, но, похоже, в Дублине она держится особняком.  Celebz работает только на лондонской сцене.  Я мог бы попробовать еще раз – узнать, нет ли у них ирландского корреспондента?
  Теперь Скелгилл складывает руки на груди и горбит плечи, как будто внезапно почувствовал холод.
  - Она - наименьшая из наших забот, Джонс.
  
  OceanofPDF.com
  14. ВТОРЫЕ ПОХОРОНЫ
  Пятница , 11 утра
  Скелджилл узнает проходящую мимо Пердиту.  Никто из остальных участников семейной вечеринки его не заметил, несмотря на то, что их появление в Сент-Джеймс’Баттермер было в целом менее срежиссированным мероприятием, чем неделю назад.  Их одежде не хватает формальной точности, продемонстрированной на похоронах сэра Шона, – большинство предпочли практичные теплые пальто и практичные ботинки, возможно, это было обоюдно согласованное решение не привлекать внимания.  (Однако Скелгилл узнает довольно женственный мех Брута, надетый для его телеинтервью, в котором сержант Лейтон печально известен как ‘Коломбо".)  Здесь нет ни многолюдного собрания высокопоставленных лиц в накрахмаленных рубашках, представляющих различные фонды и благотворительные организации, благодетелем которых был сэр Шон, ни послушных фермеров-арендаторов из поместья, ни пораженных звездами местных жителей, надеющихся еще раз заочно увидеть свое дворянство.  Возможно, дело в том, что похороны не были объявлены, или, возможно, в погоде – или, возможно, это просто суеверие, перешептывания в деревне за заботливо выпитыми пинтами и выглаженными локтями прилавками магазинов, а также между пастухами, совещающимися со своими посохами за заснеженными каменными стенами.  Хотя, поразмыслив, Скелгилл мог бы вообразить, что убийство - это причина, по которой сюда пришли люди.  Он насчитывает всего семерых других посетителей, которых он знает как пожилых местных жителей – двое ненормальных, – у которых мало что общего с Декланом, насколько он может вспомнить, но, вероятно, мало чем еще можно заняться морозным снежным декабрьским пятничным утром.  От семьи Гилхули нет и следа.
  Пердита криво усмехается ему – хотя до того, как он поймал ее взгляд, она казалась встревоженной, и улыбка исчезает, когда она проходит по узкому нефу в компании своих братьев и сестер; они идут гуськом в порядке убывания возраста – возможно, это их давняя привычка?  За ними следует небольшой кружок служащих поместья во главе с Твейтсом; Скелгилл отмечает, что они двигаются с немного большей готовностью, чем раньше, когда Деклан, которому с одной стороны помогал Твейтс, а с другой - его трость, определял скорость процессии и фактически придавал шагу соответствующую степень торжественности.  Наконец, подобно верной овчарке, которая держится сзади, чтобы не упустить ни одной заблудившейся собаки, адвокат Фергал Малларки замыкает кортеж.
  Теперь орган оживает, и начинается Скелгилл.  Его ‘обычная’ скамья у окна Уэйнрайта находится в самом дальнем конце маленькой церкви, а двухсотлетний инструмент с темной резной дубовой оправой и позолоченными трубами втиснут в угол прямо за ним.  Мелодия Краймонда, и ее навязчивая мелодия окутывает его – почти буквально – и, возможно, вместе с непроизнесенными словами Пастушьего псалма переносит его в мистическую Аркадию.  Однако через некоторое время его взгляд начинает блуждать – одной из замечательных современных особенностей этого самого скромного места поклонения является коллекция искусно сшитых пуфиков, которые аккуратно висят на спинках скамей, смиренный труд любви, который до мельчайших деталей отражает характерные аспекты местности, а также связанные с ними христианские образы, каждый из которых сшит с великолепно сдержанным изяществом.  Скелгилл отмечает сцену рождества; и трех ангелов, похожих на кукол на бумажных цепочках; потрясающее факсимиле арочных витражей Марии и Марфы; есть сама церковь, видимая чуть выше по переулку, ведущему к Ньюлендз-Хауз, с Блей–Крэг на заднем плане; удивительно реалистичный Хердвик Тап и еще один портрет благородного чернолицего неопределенного пола (поскольку оба пола рогатые); со своей стороны – для его собственной подушки - Скелгилл рисует заснеженный горный пейзаж, который он не может идентифицировать, но он похож на нее. это привлекает его внимание, поскольку он понимает, что на ней изображена команда из четырех или пяти обвязанных веревками фигур, марширующих по снегу, неся посреди себя носилки: горноспасатели.  Он печально усмехается – возможно, это совпадение (он не заметил эту подушку во время своего визита неделю назад), или это может быть их стандартная одежда из элегантных красных кагоулей, черных брюк и белых шлемов - если бы!
  Подсознательно он тянется к своей охотничьей шляпе, лежащей на скамье рядом с ним, и начинает перебирать ее в руках, как верующий четки, но его размышления резко прерываются, когда в конце короткой скамьи внезапно появляется мужчина, который с любопытством разглядывает его и скользит на сиденье.  В свою очередь Скелгилл занимается тайным боковым наблюдением.  Парень немного запыхался, как будто он, возможно, бежал трусцой вверх по холму из деревни.  Моложавый – определенно моложе его, может быть, около тридцати, – однако в его внешности есть черты, которые кричат о “среднем возрасте” – действительно, среднем возрасте в ушедшую эпоху.  Он ниже среднего роста и худощавого телосложения; его каштановые волосы аккуратно подстрижены на боковой пробор и тщательно зачесаны на место.  Среди правильных и не неприятных черт лица – военные усы, похожие на руль, и маленькие темные глаза.  Под слишком большим пальто (из которого он сейчас с трудом выбирается) скрывается традиционный ансамбль из темно-синего блейзера, черных брюк и ботинок, а также белой рубашки, застегнутой на все пуговицы и повязанной наспех старым школьным галстуком.  В целом, это впечатление о парне из племени пукка, с которым можно познакомиться по приглашению на ланч в его клубе Pall Mall.
  Он замечает, что Скелгилл смотрит на него, вежливо кивает и корчит извиняющуюся гримасу, хотя, по-видимому, это связано скорее с его опозданием, чем с каким-либо вторжением в личное пространство Скелгилла (что может быть обоснованной жалобой Скелгилла, учитывая, что здесь так много свободных скамеек, из которых можно выбирать).  Скелгилл отвечает довольно беглым кивком и придвигается на пару дюймов ближе к окну, что действительно наводит на мысль, что он предпочел бы остаться в кабинке в полном одиночестве.
  Хотя панихида по недавно ушедшему Деклану проходит по той же схеме, что и по его однояйцевому близнецу всего неделю назад, по необходимости она будет более короткой, не в последнюю очередь из-за отсутствия какого-либо реального содержания, которое семья смогла предоставить для надгробной речи.  Викарий делает все возможное, чтобы достойно справиться с этой задачей, но в ней мало фактов и много гипербол, клише и банальностей.  Действительно, такие фразы, как “очень скучаю” и “горячо любимый”, сочетают в себе все три фигуры речи.  Конечно, внимание Скелгилла рассеяно, и он раз за разом внимательно оглядывает семейную вечеринку, как будто занят своеобразной игрой в ини, мини, мини, мо.
  Не то чтобы там было на что особенно смотреть.  В отличие от своего вспотевшего соседа, они горбятся в своих пальто – в церкви немногим теплее, чем на морозе на улице, – и если Скелгилл проводил сравнение, то его взгляд ограничен их затылками, поскольку они расположены на первых двух рядах скамей.  Вот Мартиус, светловолосый, с офицерской стрижкой из Сандхерста, а рядом с ним Кассандра, наиболее подходящая по цвету кожи, с волосами до плеч, отливающими бронзой и золотом.  Затем контрастирующие идентичные близнецы: Брут с его пышной шевелюрой из темных волнистых локонов, небрежно, но, без сомнения, искусно уложенный, Эдгар мышиный с утилитарно короткой стрижкой сзади и по бокам.  Следующее и самое поразительное - непокорное изобилие рыжевато-русых локонов Пердиты, которые она время от времени откидывает с лица.  Позади семьи стоят слуги – Фергал Малларки, возможно, исключенный из этого определения класса, его сразу можно узнать по лысине, обрамленной рыжеватой лентой, – и Твейтс с его гладкими седыми волосами, расчесанными и смазанными маслом макассар или каким-то другим подобным маслом.
  Постоянной победительницей в "маленьком развлечении Скелгилла", по-видимому, является Пердита, поскольку после каждого паса его внимание неизменно останавливается на ней – хотя, возможно, именно ее склонность чаще всего ерзать привлекает его взгляд.  Однако, когда служба заканчивается и семья отступает по вымощенному каменными плитами проходу, становится очевидно, что он намеренно смотрит ей в глаза и начинает двигаться, чтобы перехватить ее.  Однако путь ему преграждает его странный молодой, но в то же время старый сосед, который, поднимая его пальто, умудряется рассыпать звенящий набор ключей от машины, монет и принадлежностей для курения трубок, вынуждая Скелгилла сначала подождать, а затем довольно неохотно наклониться и присоединиться к процессу восстановления.  К тому времени, когда разбросанное имущество мужчины будет собрано с выбеленных солью половиц, станет ясно, что они будут последними, кто останется в церкви.
  – Спасибо, инспектор Скелгилл, вы так добры.
  Его акцент - довольно преувеличенная разновидность общепринятого произношения в английской государственной школе, и он произносит эти слова, когда Скелгилл протягивает последнюю заблудшую фунтовую монету – только для того, чтобы Скелгилл остановился на полуслове: незнакомец знает, кто он!  Прежде чем Скелгилл успевает заговорить, он достает из нагрудного кармана пиджака бумажник и протягивает ему витиеватую визитную карточку.  Пока Скелгилл подозрительно косится на надпись, мужчина рассказывает, стараясь избежать сомнений.
  ‘Тобиас Веллум, Алоизиус Веллум и Компания, Антикварные книги, Чаринг-Кросс-роуд, Лондон’.  Скелгилл озадачен, но теперь он вынужден ответить взаимностью, поскольку парень протягивает правую руку.  - Называйте меня Тоби, пожалуйста, инспектор.
  Скелгилл взволнован.  Дверь закрывается за последним посетителем Краммок-Холла.  Он делает шаг вперед, выражая свое желание уйти, но вновь прибывший медлит, нетерпеливое выражение оживляет его усы.
  - Могу я вам чем-нибудь помочь, сэр?
  За исключением толчка его в грудь или оттеснения с дороги плечом – что Скелгилл, похоже, весьма склонен сделать, и, возможно, только уважение к своему окружению мешает ему – эта довольно натянутая дипломатия, похоже, является единственным доступным ему способом спасения.  И, конечно же, Тоби Веллум, не теряя времени, принимает приглашение Скелгилла угостить.  Он говорит несколько запыхавшись, и, возможно, это просто его обычное состояние.
  ‘ Что ж, я был бы вам чрезвычайно признателен, инспектор, если бы вы могли.  Он официально прочищает горло.  "Я понимаю, что это немного нетрадиционно, но сначала я должен объяснить, что я последний из Велламов – всего несколько месяцев назад взял на себя управление семейным бизнесом – отец умер от катаракты – неприятного заболевания в нашей сфере деятельности – и у него проблемы с Интернетом".
  - Это Алоизиус Веллум, не так ли?
  ‘О небеса, нет – мой отец Джеральд.  Алоизиус Веллум погиб под Балаклавой в 1854 году.  Мы старая фирма, насчитывающая девять поколений – мы поставляли книги Деклану О'Мору более шестидесяти лет – моему отцу и деду до меня.
  "Ага".
  Скорее как снег у эскимосов, у Скелгилла есть множество вариаций слова да, его значение варьируется от простого “да” до чего–то более похожего на прямое отрицание: “черт возьми, это так похоже”, - но это да скорее более тонкий, ни к чему не обязывающий ответ, который можно интерпретировать примерно так: “Ладно, до тебя только начинает доходить смысл, и мне интересно, но я не собираюсь вести себя так, как есть, или показывать, что в моих знаниях есть пробел, так что тебе лучше продолжать”. ваше объяснение.  Такова экономия и элегантность интонации.
  Это работает.  Не то чтобы Тоби Веллум нуждался в поощрении.
  - Естественно, я хотел засвидетельствовать свое почтение от имени фирмы, инспектор, - (теперь Тоби Веллум выглядит немного смущенным и делает паузу, чтобы перевести дыхание), – но поскольку из города туда и обратно ехать больше 600 миль, я действительно надеялся взглянуть на коллекцию Деклана – на случай, если мы сможем как-то помочь – мне бы не хотелось, чтобы в семье не хватало денег, когда дело доходит до оценки - я из первых рук знаю рыночную стоимость многих книг, которые мы приобрели.
  - Это место преступления.
  – Я все понимаю, инспектор, я связался с семьей Регулус-О'Мор – через их представителя мистера Малларки, – и он в недвусмысленных выражениях проинформировал меня о положении дел.
  Сейчас наступает что-то вроде многозначительной паузы.  Тоби Веллум, очевидно, надеется, что Скелгилл уступит немного, но Скелгилл стоит твердо, как будто он подвергает испытанию устремления этого человека.
  – Вот я и подумал, инспектор ... Есть ли какая–нибудь возможность, что вы могли бы сопровождать меня ... Мне не нужно было бы ничего трогать ... действительно, нескольких тщательно сделанных фотографий должно хватить для составления каталога.
  В то время как обычный детективный нюх Скелгилла, несомненно, чует если не крысу, то скрытый мотив, его нестандартный детективный ум задается вопросом, что же делать с этим самым носом, если "Веллум Энд Ко" хочет выбрать книги по своему вкусу?
  "Ага".
  Это да совершенно другое дело, и Тоби Веллум откликается на него с удивлением и восторгом одновременно.  Он невольно вздыхает от удовлетворения – и выглядит так, словно у него даже возникает искушение вознести короткую молитву.  Он опускает фунтовую монету в щель коробки для сбора пожертвований.
  *
  Идут несколько сдержанные поминки, когда Скелгилл входит в Краммок-Холл с Тоби Велламом на буксире.  Когда они проходят мимо гостиной, ведомые Туэйтсом, двери в нее приоткрыты, и изнутри доносится уважительный гул разговоров – до тех пор, пока внезапный взрыв истерического смеха не перекрывает диссонирующую ноту: неуправляемый дуэт Брута и Кассандры.  Туэйтс выглядит шокированным таким нарушением приличий, однако Тоби Веллум одаривает Скелгилла довольно сардонической усмешкой.  Скелгилл отпускает Твейтса, когда они достигают холла перед кабинетом Деклана, и приподнимает заградительную ленту, чтобы его подопечный мог нырнуть под нее.  В качестве дополнительной меры полиция установила блокираторы замков – как на внутренние, так и на внешние двери, и Скелгилл сначала извлекает устройство, прежде чем открыть сам замок своим старым чугунным ключом.  Несмотря на эти меры безопасности, он входит, скрючившись, как будто готовясь наброситься на какого–нибудь незваного гостя – возможно, он не совсем отбросил фантастическую идею о существовании потайного хода - несмотря на то, что тщательно проверил все возможные конструкции, чтобы убедиться, что ничего подобного быть не может.
  ‘А, сандаловое дерево.  Тоби Веллум, сделавший несколько шагов в центр комнаты, останавливается с закрытыми глазами и запрокинутой головой, его руки вытянуты вперед, как будто он пробует эфир между пальцами, как будто это ткань хорошего качества.  - И восхитительный запах старых книг.
  Он оборачивается и видит, что Скелгилл смотрит на него с подозрением, и чувствует необходимость объясниться.
  – Простите, инспектор ... по какой–то причине я ожидал чего–то ... неестественного ... Ну, вы понимаете, поскольку смерть произошла здесь?
  Следующий ответ Скелгилла “да” - это намек на отвлечение внимания, и Тоби Веллум, не теряя времени, подходит к многочисленным рядам полок, которые тянутся вдоль стены перед ними.  Он раскачивается перед ними в каком-то благоговейном страхе, как маленький ребенок, которого выпустили на волю в викторианской кондитерской, сложив руки и выпучив глаза, задыхаясь в экстатической нерешительности, наесться ли анисовых шариков или полакомиться золотистыми ирисками.
  - Я был бы признателен, если бы вы ничего не трогали, сэр.
  Тон Скелгилла довольно резкий – как будто он ожидает, что Тоби Веллум вот-вот потеряет контроль и набросится на полки, вытаскивая книгу за книгой, небрежно отбрасывая их каждый раз, когда замечает книгу получше.
  – Конечно, инспектор, я вполне понимаю.
  Действительно, он верен своему слову и начинает наклоняться, подниматься и ритмично раскачиваться из стороны в сторону - новое воплощение – теперь его руки кружат, пальцы трепещут, как у пианиста-виртуоза, потерявшегося в ритме какой-то великой симфонии, которая играет у него в голове.  Добрых полминуты он играет на пианино, пока, наконец, не приходит в себя.
  – Всего несколько снимков, инспектор – как я и надеялся, похоже, мне удастся запечатлеть все, что мне нужно - большинство книг легко узнать по корешкам.
  Скелгилл молча наблюдает, как Тоби Веллум достает из кармана пальто компактную цифровую камеру и методично начинает снимать фрагмент за фрагментом.
  - Некоторые из них ваши, не так ли, сэр?
  – О, совершенно верно, инспектор, я признаю, что некоторые тома были получены лично за последние несколько лет, хотя, полагаю, когда я сделаю перекрестные ссылки на наши файлы, то обнаружу гораздо больше.
  - Какого рода записи у вас есть?
  Тоби Веллум резко втягивает воздух, что является прелюдией к извинениям.
  ‘ Боюсь, инспектор, мы в некотором роде диккенсовцы.  Когда изобрели компьютеры, они прошли мимо нас.  Все наши счета по–прежнему выставляются вручную – у нас есть только отличные старые пыльные бухгалтерские книги – и бумажные счета – для нашего бухгалтера - ха-ха!"
  Скелгилл изображает приветливую улыбку – возможно, удивительно, что он, кажется, находит этого анахроничного товарища сносной компанией – и делает вид, что его позабавила эта, должно быть, довольно избитая шутка в профессии.
  - Когда вы в последний раз предоставляли книгу Деклану О'Мору?
  Тоби Веллум вдыхает так, что это указывает на то, что ему приходится напрягать мозги.
  – Я бы сказал, что это было в августе этого года - первое издание "Знакомых полевых цветов", серии 1-5 в трехтомном переплете, издано Касселлом в 1890 году, если я правильно помню.
  Скелгилл приподнимает бровь.
  -Как это произошло?
  ‘Мой отец обладает энциклопедическими знаниями в тех жанрах, на которых специализируются наши постоянные клиенты – как вы можете видеть, в случае Деклана это была в первую очередь естественная история и местная среда, – поэтому он связывался с ним, когда на рынке появлялось что-то интересное.  Реже Деклан обращался к нам с запросом – с чем-то, что он хотел, чтобы мы обнаружили.
  Скелгилл довольно задумчиво разглядывает полки.  Тоби Веллум занимается фотографией, время от времени издавая “ох” или “ах”, когда замечает какое-нибудь особенно поучительное название, возможно, "Интересные скальные лишайники гранитных торов"..
  – Я думал, в наши дни все переходит на цифровые технологии - с вашими электронными ридерами, приложениями и всем прочим?
  ‘ К счастью, инспектор, это никогда не относится к антикварным книгам.  Он обращается к полкам и по-хозяйски взмахивает рукой.  ‘Как чудесно быть окруженным таким мастерством – и, конечно, твоя книжная коллекция - это твоя собственная автобиография.  В ней рассказывается история человека и его жизни".
  Скелгилл выглядит так, словно размышляет, как это понятие могло бы быть применено к нему: его беспорядочно подшитая, но тщательно охраняемая подборка полевых руководств и карт с раздавленными москитами, руководства с замасленными страницами и стопки потрепанных журналов, охватывающих его интересы от рыбалки и падений до настоящего эля и мотоциклов Triumph.
  - Сколько бы стоила эта пара "Уэйнрайтов"?
  Тоби Веллум внезапно насторожился, и на его лице появилась маска профессиональной настороженности.
  ‘ Ах– это скорее была сумка моего отца – мне нужно будет свериться с нашими записями и провести небольшое исследование.  Это что-то такое, что вы хотели бы приобрести, инспектор?
  Скелгилл выглядит удивленным – и застенчивым, – что его алчность раскрыта.
  – У меня есть все - в основном современные издания, вроде.
  Тоби Веллум задумчиво кивает.
  Доказательством качества пудинга будет еда – цена, которую они назначат, когда выставят на аукцион.
  Скелгилл теперь выглядит озадаченным – очевидно, Тоби Веллум знает что-то, чего не знает он.  Получил ли он известие о планируемой продаже?
  – Я думал, идея заключалась в том, чтобы сохранить коллекцию - что так она будет стоить больше?
  Тоби Веллум, в свою очередь, выглядит озадаченным.  И теперь, возможно, еще более настороженным.
  ‘ Я был бы очень удивлен, если бы это было так, инспектор.  Как я уже говорил, коллекции носят настолько личный характер – это все равно что выкупить весь чей-то гардероб.  Если только покупатель не ищет обои – но в этом случае было бы намного дешевле купить книги меньшего качества или фальшивые книги – они могут выглядеть так же хорошо, если предназначены только для декора.’  Он задумчиво поглаживает усы.  "Нет, я бы сказал, что максимальную ценность можно было бы получить, разбив коллекцию на составные части, отдельные наборы, возможно, сгруппированные по интересам – например, британские птицы".
  Скелгилл не отвечает, но Тоби Веллум явно уверенный в себе парень по натуре и вдобавок обладает острым умом.
  - Вы, случайно, не думаете, что смерть Деклана как-то связана с его книгами, инспектор?
  Выражение его лица любопытно, потому что он выглядит слегка испуганным – возможно, это осознание того, что его всепоглощающая страсть могла быть связана с этим отвратительным событием.
  – Похоже, это его единственное достояние - и ценное.
  Это удивительно откровенное признание Скелгилла, и трудно представить, что он делает это без какой-либо макиавеллистской цели.  Однако у него лицо местного деревенского полицейского, сбитого с толку непостижимой тайной; он мечется и хватается за эту призрачную соломинку.  Тоби Веллум опускает камеру и поворачивается лицом к Скелгиллу; он надувает щеки и теперь выглядит для всего мира как ученик в школьной постановке, играющий роль взрослого человека с накладными усами, которому сообщили шокирующие новости о жене священника и служке.
  – Но, инспектор, разве это не указывает пальцем на получателя?
  Скелгилл несколько беспомощно пожимает плечами.
  ‘ Да, за исключением того, что его нет.  По крайней мере, насколько нам известно.
  –О... ну ... о боже.
  -Да? - спросиля
  – Ну ... я просто размышлял, инспектор ... Я имею в виду ... это чистое предположение ... и скорее принятие желаемого за действительное ... Но представьте, если бы он оставил их нам ... Алоизиусу Веллуму и Компании!
  Теперь он выглядит совершенно сбитым с толку.
  - Это маловероятно, не так ли, сэр?
  Тоби Веллум медленно чешет затылок и рассеянно отвечает.
  – Ну ... вообще–то ... нет, я скорее думаю, что нет, но я вдруг вообразил, что ... ну, допустим, вы знали об этом... и вы позволили мне войти сюда ... и я просто падал в обморок от его книг ... это выглядело бы не очень хорошо.
  - Если бы вы знали, что они придут в вашу фирму, вы могли бы быть немного сдержаннее, сэр.
  Тоби Веллум думает об этом и довольно глупо ухмыляется.
  – Да, полагаю, вы правы, инспектор.
  – И все же я бы не возражал, если бы вы сообщили нам, сколько, по вашему мнению, все это стоит, когда проведете оценку.
  – Разумеется, инспектор, вы будете первым, кто ...
  Прежде чем он успевает закончить фразу, раздается резкий стук в дверь кабинета.  Скелгилл хмурится – это означает, что кто-то пересек полицейскую ленту в холле – и поднимает руку, показывая, что он разберется с этим делом.  Казалось бы, это не самодовольный Мартиус Регулус, который в прошлый раз просто ворвался, и не Твейтс, у которого есть привычка вежливого слуги покашливать и звать “Сэр?” - действительно, когда Скелгилл открывает дверь, его встречает беспричинно ухмыляющаяся клоунская физиономия Фергала Малларки, который немедленно начинает извиняться.
  ‘ Извините, что вмешиваюсь, инспектор – только что подали "шведский стол" – семья интересуется, не хотите ли вы присоединиться к нам, пока он еще горячий?  Он вытягивает шею, чтобы заглянуть через Скелгилла в кабинет.  - И молодой Веллум там, конечно.
  Тоби Веллум довольно застенчиво улыбается, и Скелгилл быстро замечает невысказанный обмен мнениями между парой, какими бы торговцами они ни были, их фирмы давние поставщики соответствующих услуг клану О'Мор.  Он мог бы задаться вопросом, не проводится ли небольшое соревнование в иерархии – ведь юрисконсульт наверняка поставил бы себя выше книготорговца? – несмотря на то, что на визитной карточке Тоби Веллума после его имени стоит ряд букв, равных имени Фергала Малларки, если не по качеству, то по количеству.  И здесь также может быть элемент упрека – Скелгиллу приходит в голову, что благодаря своим добрым услугам Тоби Веллум сумел получить доступ к книжной коллекции, когда, насколько ему известно, семья отказала ему в такой возможности.  Однако все это происходит в одно мгновение, и Фергал Малларки приносит с собой обжигающе горячие сосисочные рулетики (по крайней мере, так предположил Скелгилл), и желудок Скелгилла принимает решение за них обоих.
  – Да, мы здесь закончили.
  *
  Если Скелгилл и чувствует себя незваным гостем на поминках, то он достаточно толстокож, чтобы не замечать пренебрежительных взглядов, брошенных в его сторону; неустрашимый, он пробирается вдоль стола на козлах, который был установлен в гостиной.  Его преданность делу вызывает одобрение дородной горничной, которая обслуживает "шведский стол", довольной тем, что хотя бы один человек ценит усилия персонала.  Конечно, Регулус-О'Моры не проявляют особого аппетита (предпочитая жидкую пищу), и только перешептывающийся кружок одетых в черное гробовщиков, которые в темной нише, подобно Скелгиллу, всерьез воспользовались этим заведением, удерживая полные тарелки одной рукой и довольно незаметно опрокидывая бокалы с хересом другой.
  Когда Скелгилл поворачивается со своей тарелкой, набитой до отказа, он обнаруживает, что является одиночкой.  Рядом с пианино загнутый в угол Тоби Пергамент слушает лекцию Фергала Малларки.  Члены семьи разделились на две группы.  Мартиус и Эдгар совещаются под портретом своего прадеда, Падре Уиллоуби О'Мора; Кассандра и Брут ведут более оживленную беседу на одном из диванов у камина, склонив головы друг к другу, они шепчутся и хихикают, и создается впечатление, что они щедро намазаны маслом.  Пердита сидит напротив них; она кажется расслабленной, хотя и немного отстраненной от их веселой перепалки.  Скелгилл неторопливо подходит к окну.  Сегодня еще один холодный, ясный день, и температура ртути изо всех сил пытается подняться выше точки замерзания – конечно, в затененном саду все выглядит морозным.  Он задумчиво жует, уставившись на бордюр из кустов калины – теперь это просто зловещие голые коричневые веточки, лишенные праздничных алых безделушек, – когда кто-то легонько дергает его за рукав.
  - Пенни за ваши соображения, инспектор.
  Мягкий ирландский акцент, кажется, проникает в его задумчивость, как рябь на песке, и проходит мгновение, прежде чем он сглатывает и медленно смотрит на запрокинутое лицо Пердиты.  Если он до сих пор не замечал ее красоты, то теперь не может не быть очарован, потому что торжественность события, кажется, придает ей трагическое очарование.  Кажется, он слегка охвачен благоговейным страхом.
  - Я просто подумал о том, чтобы понаблюдать за птицами.
  -В том, чтобы заняться этим?
  ‘ Нет –нет. ’ Он рассеянно проводит пальцами свободной руки по волосам.  - У меня достаточно дурацких увлечений, чтобы хватило на всю жизнь.
  Он больше ничего не добавляет, и следует немного неловкое молчание.  Но Пердита невозмутима и, кажется, с трудом подбирает слова.  Через ее плечо Скелгилл замечает, что Туэйтс, держа в руках в белых перчатках графин сверху донизу, смотрит на них с некоторой тревогой и, кажется, пытается решить, может ли он подойти и прервать их.  В конце концов – к его явному огорчению – его отвлекает просьба горничной, и он крадется, как краб, из гостиной, бросив несколько страдальческий взгляд в их сторону.  Теперь Пердита обретает дар речи.
  - Помните, мы договорились: “как-нибудь в другой раз”, инспектор?
  -Да? - спросиля
  Она озорно улыбается – кажется, теперь повеселела.
  ‘ Я подумал, может быть, чтобы вырваться из этой довольно удушающей атмосферы, вы составите мне компанию на прогулке в Баттермер?  Мы могли бы незаметно выскользнуть.
  Первая реакция Скелгилла – оглядеть комнату, как будто опасаясь подслушивания, но затем он откидывается назад и рассматривает ее обувь: на ней все еще зимние ботинки для апре-ски, которые она надевала в церковь.  Она делает движение, чтобы смягчить любое возражение, которое он может выдвинуть.
  – Я справлюсь с этим, если мы пойдем по дороге, но не пора ли нам уйти, пока не стемнело?
  Скелгилл рассматривает ее, прищурившись.  В выражении его лица читается восхищение, потому что она закрывается, как опытная продавщица.
  – Меня устраивает – моя машина все равно там - я подвозил этого пергаментного персонажа на его "Спитфайре".
  Она склоняет голову в знак понимания.  Затем ее манеры становятся немного более заговорщическими.
  – Только одно, инспектор: по–моему, в деревне есть два паба, вы не будете возражать, если мы попробуем в другом?
  Скелгилл пожимает плечами.
  - Все равно хороший эль.
  - И, надеюсь, в хорошей компании?
  Она делает вид, что оскорблена его приоритетами.  Он слегка краснеет.
  – Да ... точно ... Я имел в виду ...
  Но теперь она прерывает его звонким смехом, подходит к нему и вопросительно смотрит на него.  Он обязан говорить.
  - В чем дело? - спросил я.
  Она слегка касается своего подбородка, в ее карих глазах появляется блеск, как будто она набирается смелости действовать.  И затем, прежде чем он успевает отпрянуть, она протягивает руку, вытирает что-то с его подбородка и медленно высасывает это с кончика пальца.  Она озорно хихикает.
  - Клюквенный соус, инспектор.
  
  OceanofPDF.com
  15. ТВЕЙТС
  Суббота , 8 утра
  - Джиувнор?
  -Ага.
  – Это я, Лейтон.
  - Чего ты хочешь? - спросил я.
  Голос Скелгилла, хриплый и надтреснутый, звучит так, словно он только что проснулся.
  - Где ты, шеф? - спросил я.
  ‘Где я?’ - Теперь он мог бы спрашивать самого себя.  Он с трудом прочищает горло.  - Баттермер.
  - Останешься у мамы, шеф?
  Возникает кратковременная пауза, прежде чем Скелгилл отвечает.
  - Ближе к делу, Лейтон.
  Скелгилл вставил графическое прилагательное перед существительным.  Его раздражение, возникшее с самого начала, теперь усиливается, заставляя сержанта Лейтона стать еще более осторожным.
  – Это дворецкий, шеф, Гарольд Твейтс.
  - А что с ним? - спросил я.
  - Он мертв, шеф.
  *
  К тому времени, когда Скелгилл добирается до Краммок-холла, оказывается, что его обитатели проснулись и собрались в гостиной.  Он мельком просовывает голову в дверь и видит, что они сгрудились на диванах перед слабым огнем в камине, с взъерошенными волосами и затуманенными глазами, закутанные в халаты, пьют кофе, который, возможно, был обогащен коньяком, который бросается в глаза среди них, без крышек и наполовину выпитый.  Они мало обращают внимания на него или на то, что он одет в тот же наряд, в котором они в последний раз видели его на похоронах, – если тогда они действительно обратили на это хоть какое-то внимание.  Но он не теряет времени даром и гордо уходит; помещения для персонала расположены на верхнем этаже старого здания конюшен, переоборудованного во времена Эдуарда, когда Падрейг Уиллоуби О'Мор приобрел первый автомобиль в этой части Камберленда.  Скелгилл поднимается по узкой лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, когда его путь преграждает тень.  Это громоздкая фигура полицейского патологоанатома доктора Хердвика.  Он стоит, подбоченившись, сбоку прижимает потрепанную кожаную сумку Gladstone, его грубоватые черты искажены в притворном осуждении.
  – Что тебя задержало, парень - думал, это твой местный участок?
  Скелгилл притворно улыбается, но не дает объяснений.  Доктор, кажется, намерен спуститься, и возникает мгновенная неловкость.  Теперь доктор стискивает челюсть.
  - Тем не менее, не думай, что для тебя здесь что-то есть, парень.
  - Что вы имеете в виду?
  "Отравление угарным газом – умер между полуночью и двумя".
  Скелгилл внезапно морщится и подносит руку ко лбу, как будто испытывает острую боль.
  - Мы говорим о самоубийстве?
  Пожилой мужчина решительно качает головой.
  ‘ Мы говорим о плохой вентиляции, парень.  Плюс топка углем.
  Конечно, хотя Скелгилл и другие должны устанавливать такие практические факты, его коллеге-медику не привыкать к событиям подобного рода, и Скелгилл знает, что лучше не подвергать его суждения необоснованным сомнениям.  Однако он отмечает, что ответ доктора не отвергает его предложение полностью.  Он делает шаг вперед.
  "У меня будет мясная лавка, как сказал бы этот бездельник-кокни Лейтон".
  ‘ Достаточно, чтобы испортить тебе субботнее утро, а, парень?  Я, пожалуй, пойду и выпью с этой компанией бренди.  Приличные вещи они хранят, эти ириски.
  Скелгилл криво усмехается и прижимается к перилам, чтобы позволить своему коллеге спуститься.  Когда они протискиваются друг мимо друга, врач поднимает небольшое устройство – это портативный детектор.
  - Теперь там безопасно.
  Он уходит со смешком, и Скелгиллу кажется, что он бормочет что-то о “собачьей шерсти”.
  *
  Первое, что поражает Скелгилла в маленькой комнате-гостиной, - это сильный холод, который окутывает его, когда он осторожно открывает дверь.  Хотя время перевалило за восемь утра, солнце еще не взошло; створчатое окно было распахнуто – предположительно доктором, – и в пустой черный прямоугольник впускался морозный воздух.  Где-то вдалеке малиновка угощает его своей заунывной зимней песней.  Он нащупывает свет и находит бакелитовый тумблер, который включает голую лампочку, свисающую с потрескавшегося потолка.  Справа от него - простой дубовый платяной шкаф, покосившийся и стоящий немного покосом, под окном - скромный комод с несколькими ничем не примечательными аксессуарами, а прямо перед ним - кирпичный очаг.  Односпальная кровать с прикроватной тумбочкой и настольной лампой с абажуром находится слева за дверью.  В изножье кровати на подставке для слуг аккуратно разложен поношенный костюм дворецкого Туэйтса, пустой призрак присматривает за старым слугой.
  Скелгилл энергично принюхивается – хотя он знает, что окись углерода не имеет запаха, – и все, что он может уловить, это слабый намек на сажу от решетки, где огонь, по-видимому, потушен.  Но сначала он обращает свое внимание на кровать.  Доктор Хердвик накрыл старика верхней простыней, и Скелгилл колеблется, прежде чем осмотреть труп, возможно, раздумывая, нужно ли ему вообще это делать.  Казалось бы, это его долг, и это не та задача, от которой он обычно уклоняется; однако в этот раз он со страдальческим выражением лица приподнимает одеяло.
  Однако, если мертвый человек может вселять уверенность, то Скелгилл, кажется, находит некоторое утешение в том, что видит.  Пожилой дворецкий покоится с миром, его долгие годы службы теперь позади, его мучениям пришел конец.  Его обычно бледный цвет лица румяный - здоровый, ровный – и Скелгилл вспоминает небольшую песенку из своего курса оказания первой помощи горным спасателям (поскольку отравление угарным газом угрожает как туристам, так и спелеологам, которые пользуются горелками в закрытых помещениях).  Это относится к одному из классических симптомов, “когда ты вишнево–красный - ты мертв”.
  Он кладет покрывало на место и поворачивается, тяжело дыша, чтобы осмотреть комнату.  Он дрожит и натягивает куртку на торс, а затем решает закрыть окно.  Он отмечает, что створка снабжена самоклеящейся прокладкой из пенопласта; она пожелтела от времени и частично сжалась, но, тем не менее, обеспечивает плотное уплотнение: створка после опускания не дребезжит, несмотря на все его усилия.  На стекле все еще виден конденсат, возможно, к нему примешался последний вздох Туэйтса; краска облупилась и покрылась пятнами черной плесени там, где такие капли стекали с годами.
  Он проверяет дверь.  Он тоже заклеен скотчем от сквозняков, как с косяков, так и с днища, но в нижней части есть приличный зазор в три четверти дюйма: это обеспечило бы достаточную вентиляцию при условии, что огонь будет хотя бы наполовину притормаживать.  Однако он замечает, что сбоку от шкафа прикреплена традиционная гобеленовая дверная заглушка для защиты от сквозняка, выцветший шелк с вышитым рисунком птиц.  Он тычет в нее носком ботинка; на ощупь она наполнена песком и, должно быть, была сметена горничной, когда пришла будить якобы заспанного дворецкого.  Скелгилл задумчиво смотрит на объект: поблекшие стайные птицы кажутся врановыми.
  Теперь он пересекает комнату, подходит к маленькому очагу и наклоняется перед ним.  Пару старинных медных каминных щипцов охраняют решетку, а поперек них лежат такие же щипцы.  Скелгилл поднимает кочергу и тычет в расплавленную массу золы; она разлетается, не обнаруживая тлеющих угольков – на самом деле там свежий блестящий антрацит, такой же, как в медном ведерке.  Это еще одно свидетельство неполного сгорания, в результате которого образовался смертоносный монооксид углерода, тогда как сильно порочащий CO2 был бы благом.  Он кладет кочергу на место и с легким стоном поднимается.  Все еще стоя лицом к камину, он сгибает свой вечно беспокоящий позвоночник.  Затем он понимает, что смотрит в потускневшее зеркало, и новая боль заставляет его сжимать виски.  Ему не нравится то, что он видит, и с гримасой он поворачивается и уходит, забирая ключ изнутри и запирая за собой дверь.
  *
  – Они все пакуются, шеф, этот случай их по–настоящему напугал - они как крысы, покидающие тонущий корабль.
  Скелгилл несколько пренебрежительно хмурится, но ничего не комментирует.  Вместе со своими сержантами он временно прибрал к рукам кухню; традиционно обставленную длинным рабочим столом, большим очагом, в котором тлеют дрова, и плитой для обжига дров, это, безусловно, самая теплая комната в доме в это утреннее время.  Циник мог бы предположить, что Скелгилл выбрал это место по другим причинам – и действительно, он убедил кухарку обеспечить их соответствующим питанием, прежде чем уволить ее.  Теперь и он, и сержант Джонс наблюдают за сержантом Лейтоном, который продолжает.
  – Полагаю, их нельзя винить, шеф, и у нас нет причин кого-либо задерживать.
  - Разве нет?
  Скелгилл бросает на своих подчиненных выжидающий и осуждающий взгляд одновременно.  Сержант Лейтон отвечает первым.
  – Вчера вечером у них должна была состояться встреча по поводу завещания сэра Шона, шеф, но оказалось, что Пердита ушла в самоволку, и они не смогли этого сделать.
  Скелгилл рефлекторно поднимает руку, но затем просто трет пальцами один глаз.
  - Она остановилась в Баттермере, Лейтон.
  Сержант Лейтон выглядит внезапно опустошенным - как будто в доселе необъяснимом отсутствии Пердиты был повод для подозрений.  Сержант Джонс, с другой стороны, странно оживлена – хотя поначалу она сдерживает свой ответ, пока слова, кажется, не вырвались сами собой вместе с почти истерическим смехом.
  - Ее никогда не бывает рядом, когда они умирают, шеф.
  ‘ Случилось так, что ей нечего было с этим делать.  Ответ Скелгилла резок, что вдвойне подчеркивается его переходом на местный диалект.
  Но теперь сержант Лейтон, похоже, понимает, что, возможно, работает на другой волне, и решает, что должен настроиться на конфликт, который беспокоит его коллег.
  ‘ Шеф– о чем вы, пара, говорите?  Что в смерти Туэйтса есть что-то подозрительное?  Я думал, доктор Хердвик настаивает, что это случайность.
  – Да, и он считает, что Деклан умер, когда мы узнали, что он наблюдал за птицами.
  Скелгилл сердито смотрит на сержанта Лейтона, который скрещивает руки на груди и хмурится от ужаса.  Некоторое время все трое сидят в задумчивом молчании.  Кажется, что невидимое напряжение, которое их связывает, также тянет в разные стороны и препятствует любому последовательному прогрессу.  В конце концов, говорит сержант Джонс.
  -Почему он не умирал каждую ночь?
  Если понимать ее слова буквально, они бессмысленны, но по реакции Скелгилла становится очевидно, что она высказывает глубокую мысль.  Он наблюдает за ней немигающими глазами из-под прищуренных век.  Через мгновение она пожимает плечами, как будто откладывает дело, и Скелгилл переводит взгляд на сержанта Лейтона.
  - Давайте вернем эту горничную.
  Сержант Лейтон кивает, поднимается и тычет большим пальцем себе за спину.
  – Ничего страшного, шеф, думаю, она в судомойне.
  Верный своему слову сержант Лейтон возвращается через минуту, сопровождаемый полной женщиной, которую Скелгилл видел в последний раз, стоически обслуживавшей буфет.  Он указывает на стул напротив.
  - Это из-за Бетти, не так ли?
  Женщина с некоторой опаской кивает.
  - Если не возражаете, я бы предпочел постоять, сэр.
  Скелгилл изображает то, что он, вероятно, считает сочувствующим выражением лица, хотя по стандартам большинства людей это менее чем милое выражение.
  ‘ Мы тебя надолго не задержим, Бетти.  На секунду кажется, что он ищет дипломатичную форму выражения, но если это так, то они ускользают от него, и он возвращается к прямому шрифту.  "Мистер Твейтс умер от отравления угарным газом, вызванного возгоранием угля и отсутствием вентиляции".
  Женщина снова коротко кивает, и выражение ее лица остается неподвижным, что наводит на мысль о том, что она уже слышала эту информацию.  Но она никак это не комментирует.
  ‘ Чего мы не можем понять, Бетти, так это почему это случилось прошлой ночью – почему не раньше?  Он был человеком привычек, не так ли?
  - Так оно и было, сэр.
  - Вы убираете в его комнате?
  Теперь в ее глазах мелькает мимолетная тревога.
  ‘ Я убираю везде, сэр, во всем Краммок-холле, включая помещения для прислуги.  Этим занимаюсь только я, сэр.
  Скелгилл ободряюще кивает.
  - Значит, вы заметили бы что-нибудь необычное?
  Она по-прежнему встревожена.
  – Я не знаю, сэр ... Я не понимаю, что вы имеете в виду.
  Скелгилл внезапно встает и указывает своим коллегам сделать то же самое.
  – Мы бы просто хотели, чтобы ты посмотрела для нас, Бетти - мы можем подняться по этой задней лестнице, хорошо?
  Он идет впереди, и женщина автоматически начинает следовать за ним, хотя ее дискомфорт очевиден; понятно, что ей не хочется возвращаться в комнату.  Сержант Джонс по-доброму кладет руку ей на плечо и ведет за локоть, пока они поднимаются по лестнице.
  Скелгилл отпирает дверь комнаты Туэйтса и щелкает выключателем, хотя сейчас это бесполезно, поскольку преобладает тусклый северный дневной свет, делающий скромное жилище еще более аскетичным, чем раньше.  Он пересекает комнату и останавливается у камина.  Горничная замедлила шаг, почти остановившись, и шаркает в сторону от двери, прислоняясь спиной к шкафу.  Сержанты Джонс и Лейтон предусмотрительно встают перед кроватью, чтобы как можно лучше закрыть ей обзор человеческой фигуры под одеялом.  Скелгилл тем временем указывает круговым движением одной руки на расположение решетки.
  - Обычно он сжигал уголь, не так ли?
  Женщина, кажется, испытывает некоторое облегчение от этого вопроса – от того, что на самом деле она не столкнется с каким–то невозможным допросом третьей степени, а действительно будет допрошена по фактам, с которыми она знакома.
  – Мы используем уголь во всех спальнях, сэр – камины слишком малы для дров - бывает, что они не дают много тепла или служат слишком долго.
  Скелгилл ободряюще кивает.
  - Он разжигал огонь каждую ночь?
  ‘ Он ужасно жаловался на обморожение, сэр, с тех пор как наступило резкое похолодание.  Последние три или четыре недели мне приходилось каждое утро чистить его каминную решетку, сэр.
  Скелгилл наклоняет голову в сторону окна.
  - Я так понимаю, он держал окно закрытым?
  – Да, сэр, по крайней мере, я никогда не обнаруживал, что он открыт по утрам.
  У Скелгилла становится такой вид, будто он пытается сказать что-то еще, затем он понимает, что крутит клавишу пальцами левой руки.  Он поднимает его для осмотра.
  – А как насчет того, чтобы запереть дверь - что он обычно делал?
  Теперь горничная решительно качает головой.
  ‘ Насколько я знаю, сэр, он никогда ее не запирал – возможно, когда одевался.  Ни у кого нет причин запирать свои комнаты ...
  Она резко останавливается.
  -Да? - спросиля
  – По крайней мере ... до ... мистера Деклана, сэр.
  Скелгилл кивает, понимая ее точку зрения.
  - Значит, сегодня утром дверь была не заперта?
  - Да, сэр.
  - Спать в такой обстановке было на него похоже?
  ‘ О нет, сэр, мы подумали, что он, должно быть, болен - у него в последнее время болит грудь, сэр.  И кухарка, она послала меня проведать его, и я нашел его, но его не было...
  Теперь она впервые бросает быстрый взгляд на кровать, но быстро отводит глаза и снова смотрит на Скелгилла.  Она начинает переминаться с ноги на ногу в знак того, что хотела бы уйти.
  – Что-нибудь еще, Бетти, что ты заметила?
  Она бегло осматривает комнату, теперь избегая кровати.  Слишком быстро ее взгляд возвращается к Скелгиллу.  Она качает головой.  Скелгилл бросает взгляд на своих подчиненных, но они оба наблюдают за женщиной и, похоже, им нечего добавить или спросить.
  – Да ... Что ж, спасибо, Бетти, мы тебя отпустим.
  Теперь женщина поворачивается с большей готовностью, чем демонстрировала до сих пор, но при этом она зацепляется левой ногой за наполненную песком пробку для вытяжки и тихонько вскрикивает.  Она начинает прикладывать руку ко рту, но затем по какой-то причине сопротивляется этому порыву и заставляет себя продолжить свой путь.
  - В чем дело, Бетти?
  Теперь она поворачивается довольно нерешительно.  Она не может отрицать причину своего беспокойства.
  "Змея".
  -Змея?-спросиля.
  Она указывает на вышитый предмет с выцветшим рисунком хичкоковских птиц, поднимающихся на фоне зловещего неба.
  – Чтобы перекрыть сквозняк - ему самое место в комнате мистера Деклана.
  Скелгилл засовывает руки в карманы; он производит впечатление человека немного незаинтересованного, но потакающего заботе женщины.
  - В этом не было бы необходимости.
  Однако горничная, похоже, озадачена тем, что был нарушен давний домашний порядок.
  – Я заметила, что оно пропало вчера вечером, сэр – мне пришлось взять несколько дополнительных одеял из шкафа в комнате мистера Деклана - мисс Кассандра и мастер Брут хотели получить их, потому что в предыдущие выходные в них было недостаточно тепло.  Я думал, его забрал кто–то из семьи - я и представить себе не мог, что мистер Твейтс заберет его себе.
  – Может быть, он позаимствовал его в начале недели, когда здесь никого больше не было?
  Теперь она решительно качает головой.
  - Я уверен, что заметил бы это, когда пришел вчера пылесосить, сэр.
  Скелгилл не отвечает, но кивает таким тоном, который, кажется, указывает на то, что он уверен в ее правоте, – и теперь все объяснено.
  - Каково было его душевное состояние, Бетти?
  - Прошу прощения, сэр?
  ‘ Как он себя чувствовал в последнее время?  Его поведение.  На него сильно повлияла смерть сэра Шона и Деклана?
  ‘ Естественно, сэр, мы все были такими. (Она говорит так, будто уже смирилась с этим.) ‘Мистер Твейтс казался не таким уж плохим после ухода сэра Шона – я полагаю, мы все знали, что это произойдет.  Но он был сам не свой с тех пор, как умер мистер Деклан, а это совсем не то, чего вы ожидали, – мистер Деклан был, что называется, придирчивым типом, сэр.
  - Как ты думаешь, Бетти, почему это произошло?
  Она на мгновение задумывается, а затем бросает взгляд мимо сержантов Джонса и Лейтона на кровать.
  – Должно быть, это было ... обнаружение тела, сэр ... этого достаточно, чтобы встревожить любую душу.
  Она заметно вздрагивает, и Скелгилл поднимает ладонь, словно в прощальном жесте.
  – Что ж, спасибо, Бетти, это полезно знать.
  Парадоксально, но теперь она смотрит на него выжидающе, как будто ожидает сочувствия к своему собственному бедственному положению, но он просто ждет, пока не наступят ее долгие годы рабства, когда она сделает небольшой реверанс и удалится.  Когда ее шаги затихают вдали, Скелгилл осторожно закрывает дверь и устанавливает пробку на место.  Он отступает назад, чтобы полюбоваться делом своих рук.  Теперь вмешивается сержант Лейтон.
  - Думаешь, это был последний гвоздь в крышку гроба, шеф?
  Скелгилл искоса смотрит на своего сержанта – что тот употребил такой оборот речи в компании покойного.
  - Держись, Лейтон.
  – Простите, шеф, что за птичий почерк и "массовое убийство ворон", как их называют, не так ли?
  – Это не вороны, Лейтон, это галки.
  ‘ Погоди, шеф, это все одно и то же, не так ли?  Вороны, грачи, вороны, галки – все черные и висят на заборах фермеров всякий раз, когда я их вижу.
  Скелгилл внезапно становится задумчивым, и, похоже, его не трогают расплывчатые рассуждения сержанта.  Затем он поворачивается к сержанту Джонсу.
  - Ты можешь превратить свой телефон в фонарик?
  Она выглядит удивленной и слегка вздрагивает, поскольку с тех пор, как они вошли в комнату Твейтса, была в основном сторонней наблюдательницей.  Однако она лезет в задний карман джинсов.
  – Конечно, шеф, но зачем?
  ‘Во–первых, я не разобрался, как это сделать на моем компьютере’.  Скелгилл берет трубку теперь, когда она активировала настройку освещения.  "Для двоих – без Лейтона – они не все одинаковые".
  И с этими словами он ныряет в очаг и, почти не заботясь о своем наряде, упирается локтем в решетку и засовывает руку, держащую факел, в дымоход.  Почти сразу же он издает тихий вздох открытия.  Теперь он опирается на заднюю стенку камина и протягивает другую руку.  Затем следует пара корчей и сопровождающих их хрюканье и фырканье, а затем внезапно он соскальзывает вниз и бросается вперед на коврик у камина.  Сержант Джонс бросается спасать свой телефон – как раз в тот момент, когда Скелгилл кладет перед ним спутанную массу веток, соломы, бечевок, пучков овечьей шерсти, прядей конского волоса, кусков фольги, блестящих хрустящих пакетов, полосок цветного полиэтилена и отрезков потертого синего шпагата для пресс-подборщиков.
  ‘ Напыщенно, шеф, что это?  У сержанта Лейтона отвисает челюсть.
  Скелгилл отряхивает руки, а затем проводит пальцами по волосам – с сомнительным эффектом, потому что они испачканы сажей и маслянистой копотью.
  "Посмотри на Лейтон – только галки гнездятся в печных трубах".
  Они втроем толпятся вокруг, чтобы рассмотреть все крупным планом.  Полуразрушенная структура не очень напоминает птичье гнездо, но, тем не менее, анализ Скелгилла кажется убедительным, подлинность которого обеспечивается высушенными фрагментами гуано, прилипшими ко многим компонентам.  Есть даже несколько хлопьев яичной скорлупы, очень бледно-голубых с шоколадно-коричневыми и серыми вкраплениями.  Теперь первым говорит сержант Джонс.
  - Это перекрывало дымоход, шеф?
  ‘ Да. Скелгилл бросает на нее острый взгляд.  - Должно быть, ее сдвинул с места ком снега, упавший в дымоход.
  СЕРЖАНТ Джонс задумчиво кивает, в то время как сержант Лейтон бросает взгляд на холодное тело, лежащее под одеялом.
  – Черт возьми, шеф, похоже, эта пробка принесла несчастье.
  Скелгилл медленно кивает.
  - Это один из способов взглянуть на это, Лейтон.
  
  OceanofPDF.com
  16. ЗАМОРОЖЕННЫЙ
  Суббота , 13 : 00
  С.келджилл топает ногами и потирает руки; кажется, он затуманен нерешительностью, его окутывают облака собственного дыхания, которые висят в воздухе.  Он стоит возле своей машины возле отеля типа "Постель и завтрак" в Баттермере.  Как и ее братья и сестры, Пердита вылетела из гнезда – в ее случае, по словам хозяйки его знакомой, чтобы вернуться в Дублин.  Он засовывает руки в карманы брюк и медленно поворачивается на каблуках, обозревая окружающий пейзаж - застывший пейзаж, настолько неподвижный, что он мог бы сойти за панорамную рождественскую открытку.  Через просвет в поясе сосен ему открывается вид на Краммок-Уотер, за которым возвышается тенистый восточный склон Меллбрейка.  Несмотря на ясное небо, солнце в это время года не из Приятных, оно бьет слишком слабо, его постоянно оттесняют земные стихии.  Если заморозки продлятся гораздо дольше, ползучий лед может перекрыть перешеек между Лоу-Линг-Крэг и Хауз–Пойнт, что позволит ему дойти до места, где на глубине 140 футов гниет давно потерянная гребная лодка.  Он задумчиво смотрит; при обычных обстоятельствах этот субботний день, скорее всего, застал бы его на своем любимом озере Бас-Лейк, на борту собственного судна, напрягающего мускулы, чтобы выманить зимующую щуку из ее логова.  Но погода – наряду с событиями в Краммок–Холле - сговорились помешать ему, и он не ловил рыбу уже более двух недель; его лодка застряла в паковых льдах в гавани Пил-Уайк.  Конечно, реки в целом продолжают течь, потому что грунтовые воды, из которых они вытекают, имеют температуру на несколько градусов выше нуля, но для большинства видов, которые он хотел бы увидеть, сейчас не сезон до весны; возможно, ему придется снять свой затянутый паутиной пляжный шлем и направиться к побережью.
  То, что Скелгилла загнали в тупик, влияет не только на его настроение, но и на его работу.  Он не полицейский, который хочет корпеть над отчетами судебно-медицинской экспертизы и уединяться, чтобы поразмышлять, сжимая трубку или потягивая sirop de cassis, или опираться на костыль в шаблонной корпоративной комнате по расследованию происшествий, заполненной кровавыми фотографиями и сенсационными вырезками из прессы, собранными командой нетерпеливых бегунов.  Детективная работа Скелгилла кинестетична по форме – он должен воспринимать доказательства и уклонения с помощью своих собственных пяти чувств, – а его метод решения проблем задействует таинственное шестое, которое, по его собственному признанию, он не понимает и которым не командует, – подсознательный синтез фактов и интуиции, который, вероятно, работает ближе к его желудку, чем к мозгу.  Нутром чувствую, как сказали бы его презрительные критики.  Это проявляется по-своему в те моменты, когда он избавлен от стресса и хлопот, но при этом занят каким-то слегка повторяющимся совещательным процессом.  Рыбалка часто создает такие условия – поэтому в данный момент он вдвойне скован льдом.  Чтобы раскрыть преступление, он должен понять его природу, но он не может ответить на этот вопрос, пока не выяснит, в чем она заключается.  Как загадочный ключ к разгадке кроссворда, который кажется непостижимым, болтовня, загадка, разгадывание которой не поможет.
  Он забирается в свою машину и уезжает в довольно задумчивом состоянии.  Притормаживая у решетки для скота в конце подъездной дорожки, он замечает, что свиристели исчезли, хотя на заброшенных кизильниках еще остались ягоды.  Он вставляет свой мобильный телефон в зажим для громкой связи и приподнимает бровь, отмечая, что есть сигнал.  Вскоре дорога, извилистая трасса B5289, ведущая к Лортону и Кокермуту, сходится с восточным берегом Краммок-Уотер, и через полмили он въезжает на проезжую часть под Раннердейл-Ноттс, откуда открывается вид прямо на Хауз-Пойнт.  Сигнал стал слабее; он звонит сержанту Лейтону.
  - Все в порядке, шеф?
  – Лейтон, какие последние новости по тем четверым, которых вы с Джонсом освещаете?
  – Мы просто собираем отчет - к тому времени, когда ты вернешься?
  Его тон полон надежды, и он выражает утверждение как вопрос.
  -Кто сказал, что я войду?
  – Я просто предположил ...
  ‘ Свяжись с Джонсом и перезвони мне из моего офиса.  Включи громкую связь.
  - Прямо сейчас, шеф?
  – Подожди минут двадцать - мне нужно кое-что сделать.
  ‘ Уилко, шеф.  Сержант Лейтон вешает трубку с резким вдохом, свидетельствующим о трудном вопросе.
  Скелгилл оставляет двигатель включенным на холостом ходу и осторожно обходит свою машину сзади, ступая по колеям от шин, которые оставляют шрамы на замерзшей поверхности.  Он поднимает крышку багажника и с лязгом вытаскивает свой видавший виды алюминиевый чайник Kelly из-под груды верхней одежды.  Затем он на мгновение откладывает его в сторону, пока не передумает, натягивает свой оранжевый кагуль поверх куртки и надевает клетчатую охотничью шляпу.  Он роется в ящиках для хранения и с удовлетворенным ворчанием находит помятую форму для мятного торта "Кендал", украшенную потертым рисунком в виде альпийского пейзажа.  Внутри лежат маленькие полиэтиленовые пакетики, и из них он извлекает пару чайных пакетиков с загнутыми уголками, полдюжины кусочков сахара и грубую порцию сухого молока, которые он последовательно вставляет в круглый носик чайника.  Это необычный способ использования устройства, но тогда условность и Скелгилл составляют оксюморон.  И теперь он продвигает импровизацию еще дальше.  Он делает пару неуверенных шагов по нетронутому снегу в сторону озера и присаживается на корточки, чтобы зажать высокий цилиндр между коленями.  Он начинает набирать пригоршнями снег в желоб – сложная работа, поскольку его диаметр не превышает двух дюймов.  Однако, к своему удовлетворению, ему это удается, и он возвращается к машине.  Он энергично потирает руки и проклинает холод, а затем отжимает и встряхивает их, прежде чем продолжить.  Затем он втискивает основание для костра, похожее на горшок, в хрустящий снежок и ставит на него чайник, надавливая до тех пор, пока устройство не станет устойчивым.  Затем он начинает отрывать листы газеты "Местная реклама" и скручивать их в тугие жгуты, которые бросает в полый центр, или дымоход, чайника.  Из автомобиля он достает бутылку Sigg из нержавеющей стали и коробку спичек long cook's.  Он выливает дозу метилированного спирта в дымоход и подносит к нему зажженную спичку.  Раздается небольшой взрыв и сопровождающая его ругань, когда Скелгиллу почти опалило брови, и сразу же фиолетовые, а затем оранжевые языки пламени начинают вырываться из устья дымохода.  Он занят изготовлением новых бумажных жгутов, добавляя их по одному, чтобы пополнить запас топлива.  Начинается шипение – это уплотнившийся лед разжижается под основанием костра, и Скелгилл регулирует баланс.  Поскольку плотность снега значительно меньше плотности воды, когда через пару минут он тает, он заполняет лишь десятую часть цилиндра, и Скелгилл осторожно добавляет дополнительные пригоршни, бормоча проклятия каждый раз, когда обжигается.  Он поддерживает бурлящее кипение с постоянным количеством проливов.
  Примерно через пять минут он решает, что снежный чай готов, снимает чайник с подставки и осторожно наливает драгоценный напиток в выщербленную эмалированную кружку.  Он опрокидывает подставку для костра, бросает чайник в более глубокий снег и оставляет их остывать.  Он захлопывает заднюю дверь и, обойдя дом со своей кружкой, садится со стороны пассажира.  Он роется в бардачке и, кажется, удивлен, обнаружив половину упаковки шоколадных дижестивов.  Теперь, когда машина закрыта, салон быстро нагревается.  Он откидывает сиденье назад и смотрит на полузамерзшую гладь Краммокской воды слева от себя.  Он неуклонно расправляется с печеньем, постепенно погружаясь в согревающее ощущение горячего сладкого чая и бархатистого растопленного шоколада.  Это не совсем рыбалка, но он кажется счастливее, чем был в последнее время.  В манере наркомана, получающего дозу, есть какой-то завораживающий опыт, и, возможно, он представляет себя на Западном пирсе Уайтхейвена, с оптимизмом бросающегося в Ирландское море.
  Кажется, к нему действительно приходит какое-то откровение, потому что его взгляд, несколько минут остекленевший, внезапно обостряется, и в серо-зеленых глазах появляется странный огонек: уже не жертвы, а охотника.  Может быть, его перекус подстегнул внутреннее чувство?  Он допивает остатки чая – слегка морщась, когда проглатывает мягкие кусочки бисквитной основы, которые прячутся в осадке, – и с внезапной целеустремленностью забирается на водительское сиденье и трогается в путь.  Он насвистывает Дэнни Боя.
  Однако за этим следует кратковременный спад в его вновь обретенной инерции – в буквальном смысле, потому что он чертыхается и, заскользив, останавливается всего через двадцать ярдов и дает задний ход, колеса бешено крутятся, чтобы зацепиться за утрамбованный снег: он выпрыгивает и подбирает свой чайник Kelly kettle и его основание.  Он снова отправляется в путь, и когда его телефон оживает, он выглядит совершенно сбитым с толку.
  - Это мы, шеф?
  -Что именно?
  Сержант Лейтон чувствует некоторую неуместность в манерах Скелгилла.
  – Двадцать минут, шеф, вы сказали подождать.
  -Ага.
  Это “да” означает, что Скелгилл уже забыл о звонке и что у него есть дела поважнее.  Сержант Лейтон, тем временем, вынужден тянуть время.
  ‘ Сержант Джонс просто пудрит носик, шеф, – она не протянет и двух минут.  Он издает довольно странный гудящий звук, который может быть футбольной кричалкой.  - Ты смотришь сегодня игру, шеф?
  -В какую игру?
  "Отборочный матч чемпионата мира – говорят, Англия может выиграть его в этот раз".
  – Да, и я станцую танец Морриса на столе шефа, размахивая носовыми платками с Георгиевским крестом и надев гроты с тремя львами.
  Сержант Лейтон хихикает.  Скелгилл использует местный сленг для обозначения трусов.
  ‘ Кто знает, шеф, может, она присоединится к вам.  Может, у нее есть свой наряд.
  - Ты не можешь танцевать в чугуне, Лейтон.
  Сержант Лейтон собирается ответить, но Скелгилл слышит, как закрывается дверь, и вместо этого на линии раздается слегка запыхавшийся голос сержанта Джонса.
  – Извините, шеф Смарт только что попросил меня провести для него компьютерный анализ.
  - Надеюсь, ты сказал ему, куда это засунуть.
  - В некотором смысле, шеф.
  Скелгилл фыркает.
  – Я в пути - сигнал может пропасть в любой момент.
  Наступает короткое молчание, и можно сделать вывод, что два сержанта неуверенно переглядываются.  Сержант Лейтон вступает в бой.
  ‘ Я начну первым, шеф.  Он откашливается в довольно официальной манере человека, готовящегося произнести прощальную речь.  ‘ Начиная с Эдгара и всей этой истории с судебным приказом.  Мой приятель Билли из Управления по борьбе с экономическими преступлениями, он устроил мясорубку из-за документов, поданных в суд.  Не похоже, что здесь было что-то криминальное – просто непрофессиональная халатность, понимаете, что я имею в виду?  (Скелгилл недовольно хмыкает.)  ‘ Как вы и думали, шеф, у него есть страховка ответственности директора, но они оспаривают покрытие, так что он между молотом и наковальней.  Билли считает, что даже если страховка окупится, он проиграет дело.  Так что это отразится на его репутации в будущем.  Его лучший выбор – урегулировать дело во внесудебном порядке и все уладить - без плохого пиара, типа.  Для этого ему понадобится пара миллионов наготове.
  Скелгилл молчит, но это, вероятно, указывает на то, что он обдумывает то, что сказал сержант Лейтон.  Сержант Лейтон предполагает, что ему следует продолжать.
  ‘ Перейдем к Бруту, шеф.  Наступает более продолжительная пауза, и Скелгилл слышит шелест бумаг, что может навести его на мысль, что его подчиненные совещаются по какому-то вопросу.  ‘ Просто нахожу нужную страницу, шеф.  Поехали.  Дело в том, что с учетом того, что он такая знаменитость – Оуэн Джаггер – важно знать, с чего начать.’  Он снова кашляет, на этот раз более наигранно.  ‘ Насчет того, что вы упомянули, шеф, я просмотрел его снимки папарацци.  Во-первых, я бы сказал, что обычно у него на руке куколка. (Еще одна пауза; возможно, для извиняющегося взгляда на своего коллегу.)  "Но, учитывая, что мы ищем финансовую сторону вопроса, меня поразила одна вещь".
  ‘ Что, Лейтон?  Скелгилл теряет терпение.
  – Ты знаешь, что у меня есть семейные связи - я занимаюсь бухгалтерией?
  - Твой дядя букмекер, Лейтон.
  ‘ Верно, шеф.  Итак, я настроен на старые джи–джи - и я заметил большое количество фотографий Брута на гоночных встречах.  Итак, ваш Аскот, ваш Эпсом – этого следовало ожидать – они есть в светском календаре нобса, и он получит корпоративное гостеприимство – плюс они удобны для города – но он также бывал в таких заведениях, как Ньюмаркет, за Гинеями – это в Саффолке – и он был в Сент-Леджере – справедливо, это одно из классических заведений – но это Донкастер, хозяин в двухстах милях от Лондона.  И есть другие места в глуши, не всегда крупные – Маркет Рейзен, Винкантон.
  - Так что ты хочешь сказать, Лейтон?
  Что касается q.t. – Я поговорил со своими знакомыми – говорят, он больше, чем заинтересованный зритель.  Он делает крупные ставки на поле.  Это не похоже на азартные игры онлайн.  Никаких записей не ведется, вопросов не задается – но, учитывая пару дней, я, вероятно, смогу выяснить, не попал ли он в полосу неудач.  Победа – или, скорее , поражение.
  Скелгилл молчит слишком долго.  Возможно, он вспоминает то, что в то время казалось небрежным замечанием во время их интервью с Кассандрой: “О, в нашей семье я не игрок”.  Через минуту он отвечает.
  – Ладно, продолжай.  Слушай, мне нужно смениться.  Джонс – просто изложи мне суть.
  Раздается визг, когда она придвигает свой стул поближе к телефону.
  ‘ Конечно, шеф.  Во-первых, Мартиус.  Я также пытался следовать любым линиям, которые могли иметь коммерческое значение.  Что касается офшорных инвестиций, связанных с клиентами Эдгара, у меня все еще есть генеральный директор, работающий над этим – статус Виргинских островов как налогового убежища означает, что обычные каналы расследования практически недоступны – поэтому мы работаем с отделом Интерпола по борьбе с отмыванием денег, чтобы посмотреть, смогут ли они пролить на это какой-либо свет.  Однако, по их первоначальному мнению, торговый банк Regulus & Co вряд ли потерпел убытки в результате транзакции.  Они просто получили и перевели средства.  Более важным может быть то, что произошло во время финансового краха – или, скорее, после него.  Я наткнулся на отчет о том, что Regulus & Co если и не провалила, то плохо прошла стресс-тесты МВФ.  Впоследствии был опубликован пресс-релиз самого банка, в котором говорилось, что Regulus & Co значительно увеличила свою ликвидность за счет ряда частных источников.  Опять же, это трудно понять– но я понял, что существует государственный реестр прав собственности.  Я проверил дом Мартиуса в Суррее – это наследственное поместье семьи Регулусов – и в то же время внезапно появилась ипотека в размере пяти миллионов фунтов.
  На заднем плане сержант Лейтон присвистывает.
  – Господи, шеф, а как живет другая половина, а?
  - Пусть будет полпроцента, Лейтон.
  Наступает пауза, пока каждый из них обдумывает это открытие.
  ‘ На данный момент это все для Мартиуса, шеф.  Скелгилл не комментирует и не хвалит ее, поэтому она продолжает.  Что касается Кассандры – вау! – это было больше, чем я ожидал.  За десять лет она пережила три громких брака и, вероятно, неплохо устроилась на этом пути.  Но ее наряд для организации вечеринок кажется немного странным.  Это компания с ограниченной ответственностью – она зарегистрирована как единственный директор и акционер - и ее счета не регистрировались последние два года.  Она организует впечатляющие мероприятия, которые привлекают внимание многих страниц, но мне просто интересно, не приносила ли она убытки, чтобы выиграть бизнес.  Я нашел статью, в которой конкурент жаловался на недобросовестную практику – они проиграли крупный тендер на афтепати fashion awards.  Глядя на ее образ жизни, очевидно, что она требует больших средств к существованию – много выезжает за границу – на Французскую Ривьеру, в Милан, Нью–Йорк, на Карибские острова, включая Британские Виргинские острова.  А потом, примерно два месяца назад, в колонке светской хроники появилось сообщение, что она отказалась от аренды своей собственной квартиры в Найтсбридже и переехала в пентхаус с видом на Гайд-парк - он принадлежит финансисту.  Статья изобиловала намеками – он не домовладелец и проводит в стране всего месяц в году - он вдвое старше ее, и журналистка не раз использовала выражение " папик ".
  Скелгилл морщится. Он хранил молчание во время выступления сержанта Джонса и фактически свернул на длинную извилистую подъездную дорожку к Краммок-Холлу, остановив машину, зная, что, вероятно, потеряет сигнал, если проедет под возвышающейся громадой Грасмура.  Возможно, маневр отвлек его, или, что более важно’ слова его подчиненных дали настоящую пищу для размышлений – однако он с тревогой смотрит вперед, предполагая, что его первоочередная задача - продолжить движение.  Слышно, как его сержанты обмениваются приглушенным шепотом, прежде чем сержант Лейтон возвращается на линию, слегка хрипя, поближе к микрофону.
  - Вы нас слышите, шеф?
  - Не нужно кричать, Лейтон.
  ‘ Извините, шеф.  Голос сержанта Лейтона дрожит.  – Еще пара вещей - только быстро?
  -Ага.
  ‘ Вы просили меня проверить того книготорговца на Чаринг-Кросс-роуд?  Скелгилл не отвечает утвердительно, поэтому сержант Лейтон продолжает.  ‘Кажется, все по правилам - но я просто пробовал использовать название Vellum, проводя поиск в Интернете вместе с Регулусом-О'Мором – и наткнулся на эту фотографию из старого школьного ежегодника.  Побейте ворон камнями – это Эдгар с чудаком Тоби Велламом, которого вы встречали!  Эдгар – староста, а Тоби Веллум – это то, что в государственных школах называют его "педиком", ну, знаете, шеф, типа "суслик"?
  - Я знаю, что такое педик, Лейтон.
  Скелгилл звучит на удивление невозмутимо, учитывая, что его сержант обнаружил потенциально интригующую связь.  Вчера в гостиной – пусть и ненадолго – он стал свидетелем того, как Тоби Веллум приблизился к Регулус-О'Мори, и не было никаких признаков каких-либо отношений, давно утраченных или иных.  Кажется маловероятным, что Эдгар, по крайней мере, не узнал бы его.  И, конечно же, у Тоби Веллума не возникло бы никаких сомнений в том, что он назвался?  Тем не менее, его представление семье Фергалом Малларки было встречено беглыми кивками, и присутствующие вернулись к своим разговорам.
  – Как вы думаете, шеф, стоит ли мне продолжить это дело?
  – Да ... Как вам будет угодно, Лейтон... Что там еще было?
  Сержант Лейтон колеблется – возможно, прикосновение ослабило апатию его начальника.
  – Э–э... насчет Брута, шеф ... Что сказал инспектор Смарт о том, что он был в Лейксе, когда мы думали, что он уехал в Лондон?
  -Да? - спросиля
  ‘ Пока ничего не получилось, шеф.  Я поговорил со всеми нашими постоянными контактами в прессе и на радио – можно подумать, они были бы предупреждены, если бы к нам стучалась знаменитость, – но ничего – и ничего не появилось в социальных сетях.  Я перепробовал все основные отели и гостевые дома – интересно , может быть , это была ошибка в идентификации личности – или кто –то быстренько нажился на ДИ Смарт, чтобы заработать несколько фунтов ...
  - Маловероятно, Петух.
  Голос, который вмешивается, имеет безошибочно узнаваемую скрипучую протяжность – это не кто иной, как сам инспектор Смарт.
  – И вот я сообщаю тебе последние новости - на случай, если ты и это пропустил, Скел?
  То, что он знает о присутствии Скелгилла на другом конце линии, предполагает, что до его прихода имело место определенное подслушивание.  Скелгилл ничего не слышит от своих сержантов, которые, по-видимому, съеживаются в тишине.  Теперь он сталкивается с дилеммой: уничтожить своего соперника – рискуя упустить какой–нибудь самородок - или позорно проглотить свою гордость.  В конце концов, он отвечает лучшим компромиссом, на который только способен, хотя Алеку Смарту доставит удовольствие то, что он произнесет это сквозь стиснутые зубы.
  – Я теряю сигнал, Умник, если хочешь мне что-то сказать.
  - Сдается мне, Кок, ты теряешь не только сигнал.
  ИНСПЕКТОР Смарт хихикает, и Скелгилл слышит стук его каблуков по кафельному полу кабинета, как будто он исполняет небольшую чечетку в знак триумфа.
  – Эта компания, которую вы расследуете, – (инспектор Смарт произносит это слово так, словно оно заключено в скобки, в насмешку над их усилиями), - сегодня утром уютно поболтала на Острове.
  Он относится к большому современному отелю, который расположен недалеко от развязки автомагистрали М6, ведущей в Пенрит, и недалеко от главного железнодорожного вокзала.  Для путешественников было бы очевидным решением собраться вместе, прежде чем разойтись в разные стороны.  Скелгилл тихо проклинает себя за то, что, оглядываясь назад, он мог упустить из виду нечто столь очевидное.  Но в отличие от инспектора Алека Смарта, чей образ действий зависит от мимолетного легиона наемников, шпионов, проныр и потенциальных супергероев, Скелгилл в значительной степени избегает платных информаторов на том основании, что предательство порождает предательство.
  -Ага.
  Это неубедительная попытка предположить, что он, возможно, уже был в курсе этих фактов – и снова инспектор Смарт хихикает, чувствуя дискомфорт Скелгилла.
  – Полчаса они строили козни, Скел... Я даже могу сказать тебе, кто заказал американо, а кто выпил Манхэттен.  Он издает короткий истерический смешок.  – Потом четверо из них взяли такси до станции, а другая пара уехала вместе на машине – уютной - этот юрист и твоя хорошенькая писательница.
  Скелгилл свирепо хмурится, затем резко наклоняется вперед и отключает связь.  Он ждет, его лицо подобно грому.  Он задумчиво смотрит на часы на приборной панели.  Прошло всего две минуты, когда его телефон зазвонил снова.
  - Это он закинул свой крючок, шеф.
  - Убедись, что его нет снаружи, Лейтон.
  - Уже сделали, шеф.
  - Что еще он сказал?
  Наступает неловкая пауза – достаточно долгая, чтобы Скелгилл представил, как его коллеги обмениваются смущенными взглядами.
  – Примерно так и было, шеф, - он сказал, что у него встреча с Шефом.
  Скелгилл издает насмешливый звук.
  ‘Ничего страшного, Лейтон, что касается семьи – мы знаем, что они должны были обсуждать завещание – они не хотели, чтобы мы нарушали их стиль.  Вот почему они убрались из Краммок-Холла.
  - Справедливое замечание, шеф.
  Теперь наступает еще один приступ молчания, которое в конце концов нарушает сержант Лейтон.
  - Как у тебя дела, шеф? - спросил я.
  "Что?"
  – Я имею в виду – с Пердитой и чудаком Малларки - есть что-нибудь, что нам следует знать?
  Скелгилл, невидимый для своих коллег, хмурится и складывает руки на груди.  Это разумное предложение – чтобы его команда объединила свои знания, – но он, похоже, не готов к этому вопросу (или, возможно, не желает давать ответ).
  - Я работаю над этим, Лейтон.
  Паузы между беременностями наступают быстро, предвещая небольшой бэби–бум, но сержант Лейтон, похоже, полон решимости придать их затруднительному положению позитивный оттенок.
  – И все же, шеф, самый темный час перед рассветом, а?
  "Что?"
  Тон Скелгилла раздраженный, хотя сержант Лейтон, кажется, этого не замечает.
  – Говорят, шеф, что это самый темный час перед рассветом.
  ‘ Нет, это не так.  За час до рассвета начинает светать.  Это называется морскими сумерками.  Самый темный час - посреди ночи, Лейтон.
  -О, точно, шеф.
  Скелгилл включает передачу и с головокружительной скоростью мчится по покрытой снегом и льдом трассе, ведущей в Краммок-Холл.  Он теряет сигнал, но не выглядит обеспокоенным.
  *
  ‘ Миссис Гилхули?  Вы, должно быть, замерзли.
  Миниатюрная пожилая леди подозрительно смотрит на Скелгилла.  У нее неестественно бледные глаза, близко посаженные к крючковатому носу, жидкие седые волосы разметались по сморщенному лицу, а изъеденное молью одеяло схвачено у горла скрюченными пальцами, которые дрожат, возможно, от холода.  Она решительно загораживает узкий дверной проем коттеджа, хотя, требуя ответа, кажется растерянной, потому что этот высокий поджарый незнакомец в необычной шляпе тащит через плечо мешок с углем.
  ‘ Виз тон, женщина?  Изнутри доносится хриплый крик сердитого мужского голоса.
  Она игнорирует требование своего супруга опознать вновь прибывшего и выпячивает заостренный и, к сожалению, волосатый подбородок.  Аналогия детства Брута из "Братьев Гримм", возможно, была пророческой.
  - Это кто-то из детей Минни Грэм?
  - Я слышал, у вас не хватало горючего.
  То, что ответ Скелгилла явно уклончив, похоже, ее не волнует.  Действительно, в своей уклончивости он, возможно, звучит музыкой для ее ушей.  Ее глаза проницательно сужаются: режим торга.
  - И что же ты будешь делать? - Спросил я.
  Скелгилл пожимает плечами – настолько, насколько человек может пожать плечами с весом в полцентнера на спине.
  ‘ Я бы выпил пива.  Он изображает дружелюбную улыбку.  ‘ В багажнике еще две штуки, дорогая.  Считай это общественными работами.  Не задавай вопросов.
  При этом намеке на мошенничество в стиле Робин Гуда старуха одобрительно хихикает.
  ‘ Виз тон?  Снова раздается крик: "кто там".  "Ты впускаешь сквозняк, женщина!"
  Она коротко вскидывает голову и отступает назад, пропуская Скелгилла.  Он входит в неосвещенную продолговатую комнату, справа от которой находится кухня, а слева - гостиная.  Насколько он может разглядеть в полумраке, обстановка одновременно спартанская и убогая.  Сморщенный, сгорбленный, зажав между колен дрожащую трость, старик Гилхули съеживается в потертом кресле с высокой спинкой, одном из пары кресел, повернутых углом к маленькому камину, в котором колеблется слабый огонь поленьев.  Мужчина не смотрит прямо на него, но тревожно поворачивает голову, как птица, и Скелгилл задается вопросом, не ослеп ли он.
  Это Ян из их Грэхэмов из Баттермера.  Он привез нам уголь.
  "Никогда не доверяй Грэхему". Ответ старика резок и ядовит, и он плюет в огонь.
  Скелгилл расплывается в широкой ухмылке – такое поношение, кажется, доставляет ему удовольствие, как будто это комплимент высшего порядка – и опускает мешок на очаг.
  - Я разожгу для тебя огонь.
  Старик смотрит отсутствующим взглядом, и теперь Скелгилл видит, что его глаза непрозрачны из-за запущенной катаракты.  Он снова поворачивает голову, в то время как Скелгилл достает складной нож, разрезает мешок и начинает засыпать тлеющие бревна большими кусками угля.
  - Он остался выпить чашечку скорди.
  Мужчина реагирует на объяснение своей жены довольно неприятным причмокиванием губ, наводящим на мысль об отвращении – или, возможно, о жажде с его стороны.  Теперь женщина обращается к Скелгиллу.
  Пайпс замерз.  Только уоттер в порядке.
  Скелгилл поднимает перепачканную сажей ладонь, хотя и отказывается реагировать на жалобную нотку мольбы в ее голосе.  Она медлит секунду, прежде чем натянуть еще одно одеяло и взять ведро, стоящее рядом с раковиной в переднике.  Она ковыляет к выходу, хлопнув за собой дверью.
  - Где ты надул эту девчонку, парень?
  Это первый намек на признание того, что миссия Скелгилла благожелательна.  То, что товары украдены, воспринимается как прочитанное.
  Скелгилл усмехается.
  "Поместье Краммок-Холл".
  Мужчина не отвечает, но когда Скелгилл бросает быстрый взгляд, он видит, что по старческому лицу расползается довольная усмешка – и все же она внезапно исчезает, как будто это несовместимо с глубоко укоренившейся мышечной памятью.
  -Они должны нам гораздо больше, чем мешок угля.
  - В машине еще одна пара.
  Гилхули возмущенно фыркает.
  – Три мешка – три неразобранных мешка – весь уголь, который еще остался в шахте Хейга, - давайте прикроем его.
  Скелгилл сочувственно кивает (поступок, вероятно, недооцененный) и продолжает свою работу.  Его старания приносят свои плоды, ибо между углями полыхает голодное пламя.  Старик чувствует нарастающий жар и опирается на свою палку, его лицо вытягивается, как у поглаженного кота.
  - Они бы сняли рубашку с таких, как мы, парень.
  Подразумеваемая общность между Гилхули и Грэхемами подобна небольшой оливковой ветви, хотя Скелгилл не подозревает о какой-либо межклановой антипатии (хотя он достаточно хорошо знает печально известную репутацию, закрепленную за его собственной матриархальной родословной).
  - Ага. Скелгилл немного отходит назад, когда огонь разгорается.  - Что они забрали у Гилхули?
  Старик издает внезапный резкий ястребиный звук.  Он поднимает костлявый палец примерно в направлении Краммок-холла.
  – Гилхули должны были бы жить там в цвету, а не эти вороватые О'Мори.
  - Как это? - спросил я.
  Гилхули устремляет свой затуманенный взгляд на Скелгилла – это взгляд ярости.
  –Лишил нас наследства.
  Последнее слово он более или менее выкрикивает, и у него перехватывает дыхание.
  - В чем дело? - спросил я.
  Гнев этого человека осязаем – как будто это должно быть очевидно – действительно, что вся Лортон-Вейл, нет, Камбрия, должна знать об этой несправедливости.
  - Наше наследство! Арв тебе уже сказал!
  ‘ Ага.  Так ты и сделал.
  Скелгилл прикидывает, как преодолеть этот семантический тупик, но теперь уже старик поворачивает голову в сторону двери – снова птичьи движения, как будто он прислушивается к подсказкам, которые будут сигнализировать о приближении его супруги.  Скелгилл отметил, что колодец находится в тридцати ярдах отсюда, ниже по труднопроходимому склону, где уровень грунтовых вод должен быть более надежным; у них еще есть время.  Внезапно Гилхули начинает царапать свою одежду – на нем бесформенный и ужасно испачканный рыбацкий свитер, из-под которого торчит его тощая шея, как у черепахи из панциря.  Он вцепляется чешуйчатыми, пожелтевшими ногтями в ошейник и извлекает какой-то предмет, закрепленный на потрескавшемся кожаном ремешке.
  "Тек а дик".
  Скелгилл широко раскрывает глаза в полумраке, наклоняясь ближе, чтобы лучше рассмотреть.  Он морщится, когда зловонное дыхание старика с шипением обдает его лицо.  Гилхули не может удержать предмет неподвижно – вогнутый металлический овал около двух дюймов в поперечнике – вполне возможно, золотой, хотя и сильно потускневший, – окруженный шестью или восемью сломанными когтями и чем-то похожим на остатки перьев, иголки продеты в крошечные отверстия по периметру пластины, перья изношены; на самом деле то, что сохранилось, почернело и покрыто человеческим жиром и копотью.
  Скелгилл собирается заговорить, когда скрипит задвижка.  С готовностью, которая противоречит его очевидной немощи, старик прячет потрепанный амулет и принимает свою сгорбленную позу. Женщина, согнувшаяся под тяжестью ведра, бросает на своего супруга обвиняющий взгляд.
  -Что там такое крутое?
  Гилхули либо привыкла уклоняться от перекрестных допросов, либо, как предположил сержант Джонс, просто немного сумасшедшая.
  - Где мы, скорди, женщина?
  – Как я могу приготовить твое варево - я только что принесла воду?
  Старик снова откашливается и плюется с новой силой.
  - Тогда прочь, женщина!
  Скелгилл все еще сидит на корточках рядом с креслом.  Он встает и демонстративно потягивается, а затем обращается к миссис Гилхули.
  – Вот и разгорелся твой костер, милая, я принесу тебе другие мешки.
  Старик полностью игнорирует его.  Похоже, их союз должен оставаться тайным – если только это еще не вылетело у него из головы.  Скелгилл вынужден закрыть дверь от холода, но задерживается на ступеньке - однако непокорная парочка, похоже, только обменивается злобными оскорблениями.  Он взваливает на плечи второй, а затем и третий мешок, прислоняя их по обе стороны от двери.  Затем он тащится обратно к своей машине shooting brake и уезжает.
  Тропинка, которая помешала сержанту Джонсу добраться до коттеджа на машине, опасна, но Скелгилл оказался более бесцеремонным, и теперь он повторяет извилистый маршрут, скользя и переваливаясь, используя основной принцип американских горок - не останавливаться на подъеме.  Добравшись до перекрестка с переулком, он останавливается и проверяет свой телефон.  Раздается сигнал, он проверяет свои контакты и нажимает “Джим Эйч”.  Ответ приходит почти сразу.
  – Дэниел, как поживают наши свиристели?
  Голос профессора звучит немного приглушенно, как будто у него по громкой связи играет Скелгилл.
  - Они были в Баттермере по крайней мере до вторника.
  ‘ А– они продвигаются на юг.  Слухи твитчеров полны новых сообщений по Срединным Землям.
  Скелгилл делает дипломатичную паузу на секунду или две, но ему не терпится перейти к делу.
  – Джим, это дело с Краммок–Холлом ... Ты знаешь о какой-нибудь связи с семьей по фамилии Гилхули?
  ‘ Гилхули?  И О'Мор?  Можно представить, как профессор постукивает кончиками пальцев друг о друга.  "Они звучат так, как будто у них может быть общее происхождение".
  – Да, случилось так, что возник какой-то древний спор из-за собственности.
  – Тогда, возможно, это уходит корнями в Ирландию, Дэниел – у меня есть старый друг, преподаватель истории в Тринити – я могу отправить ему электронное письмо - насколько это срочно?
  Скелгилл достал свой дорожный атлас из кармана за пассажирским сиденьем и в настоящее время прокладывает маршрут, который ведет его указательным пальцем в Северный Уэльс.
  - Как только у тебя будет свободная минутка, Джим.
  - В данный момент я в Сети, Дэниел.
  – Да, но ... если вас это не затруднит... На самом деле, вы не могли бы просто поискать кое–что для меня?
  – Конечно... В чем дело?
  "Время переправы – на скоростном пароме из Холихеда в Дублин".
  
  OceanofPDF.com
  17. ДУБЛИН НОЧЬЮ
  Суббота , 20.30 вечера
  С.келджилл обходит почтовый ящик эдуарда VII с видом человека, подозревающего, что глаза могут обманывать его – возможно, это обман уличного неонового света, из-за которого знакомый красный цвет кажется – ну, зеленым.  Он настороженно оглядывается по сторонам, как будто ищет скрытую камеру, чтобы запечатлеть еще одного доверчивого английского туриста.  Когда он повернется обратно, на вершине будет сидеть лепрекон.
  - Он действительно зеленый, инспектор.
  Теперь он поворачивается – ухмыляющийся Фергал Малларки кладет руку ему на плечо.
  ‘Мы, ирландцы, может , и придерживаемся высоких политических идеалов, но мы люди прагматичные.  Нет смысла выплескивать ребенка вместе с водой из ванны".
  Скелгилл довольно рассеянно кивает.
  - Первый раз в Дублине, инспектор?
  То, что Скелгилл едва успел переступить порог своего жилища, как к нему обратились подобным образом – в городе с населением более миллиона человек, – кажется иллюзией, которая с комфортом затмевает изумрудный столб.  Однако несколько секунд размышлений позволяют ему оценить кажущиеся маловероятными шансы.    В конце концов, он выбрал свое жилье – скромный отель на Сент-Стивенс-Грин - из-за их непосредственной близости к адресам в его записной книжке.  Возможно, Фергал Малларки по возвращении в страну посетил свой офис – или, может быть, он живет поблизости?
  И все же есть что-то любопытное в тоне его приветствия, в котором отсутствует нотка удивления, которой могло бы заслуживать это ‘совпадение’.  Это больше похоже на то, что он наткнулся на Скелгилла в коридоре Краммок-Холла, поглощенного чучелом выдры.  И Скелгилл проявляет подобную неуместную фамильярность.  Вся камея наводит на мысль об определенной степени взаимной подозрительности, о том, что карты нужно держать при себе.
  - Хорошо, что я убедился в этом еще до того, как побывал в пабе.
  – А, вы направляетесь в Темпл-Бар, инспектор?
  Скелгилл криво улыбается.
  - Я подумал, что в названии есть неплохой намек.
  Фергал Малларки усмехается.
  ‘ Может быть, мне составить вам компанию?  Он смотрит на свои наручные часы.  ‘У меня назначена встреча в "Моррисоне" в 9 часов вечера – это буквально по другую сторону Лиффи от Темпл-Бара.  Я могу увести вас подальше от менее здорового квартала – если, конечно, вы не ищете веселой ночи?
  - Просто тихую пинту пива.
  – В таком случае было бы приятно прогуляться сюда прямо сейчас.
  Юрист задает быстрый темп – для Скелгилла это не проблема - и, кажется, довольствуется тем, что указывает на различные ориентиры на пути, в значительной степени связанные с Пасхальным восстанием, и исключает необходимость в каком-либо более глубоком разговоре.  Прошло пять минут, когда Скелгилл на мгновение отстает – они въезжают в уединенный сквер на задворках, и его внимание привлекает припаркованный мотоцикл Triumph.  Когда он поднимает глаза, то видит, что Фергал Малларки не подозревает, что отстает, и уже находится на следующей стороне площади.  Скелгилл начинает переходить улицу по диагонали, проходя рядом с молодой женщиной, которая ждет на углу центрального острова, под оранжевым светом уличного фонаря.  На ней облегающий корсетный топ и обтягивающая короткая юбка, прозрачные нейлоновые чулки и туфли на высоких каблуках – она выглядит одетой для похода в клуб и, должно быть, замерзает.  Она привлекает его проницательными голубыми глазами, густо подведенными тушью, и он замедляет шаг, вдыхая ее мускусный аромат.  Но Фергал Малларки останавливается – и резкое прекращение его шагов предупреждает Скелгилла.  Девушка позволяет намеку на улыбку заиграться в уголках ее алых губ.  Он немного смущенно кивает и спешит туда, где его ждет адвокат.
  – Странное место для стоянки такси - можно подумать, что главная дорога была бы лучшим выбором.
  Фергал Малларки пристально смотрит на Скелгилла, словно подозревая его в неискренности.
  - Не думаю, что она ищет такси, инспектор.
  Скелгилл собирается ответить, но тут до него, должно быть, доходит, что он медленно соображает.  Когда они идут дальше, он бросает быстрый взгляд через плечо – девушка, ставшая теперь тенью, возможно, наблюдает за тем, как она закуривает сигарету.  Он предпочитает молчание.
  ‘ Вам придется пройти испытание, если вы вернетесь домой таким образом, инспектор.  Ирландец непристойно подмигивает.  – Уже почти приехали - сразу за следующим поворотом.
  И действительно, они сворачивают на узкую улочку, где их встречает вывеска паба сразу на их стороне террасы.  Фергал Малларки распахивает дверь плечом под оживленный гомон, который тянется, чтобы обнять их, и не стихает, когда они входят.  Похоже, его знают, потому что он ловит взгляд бармена и делает жест двумя пальцами, на который тот отвечает коротким кивком, и он ведет Скелгилла за буфетную в часть киосков, где они находят свободный столик.
  - Когда будете в Риме, инспектор?
  -Придешь еще?
  - Я заказал вам "Гиннесс".
  Скелгилл хмурится.
  – Я сам настоящий любитель эля, но не собираюсь обижать местных.
  Фергал Малларки выглядит оскорбленным, но отвечает примирительным тоном.
  – Я не думаю, что мы пастеризуем его здесь, так что вы можете быть приятно удивлены.
  Скелгилл беспокойно оглядывается по сторонам.  В комнате тепло, и он снимает куртку.  Фергал Малларки, однако, никак не указывает на то, что намерен снять свое элегантное пальто от Crombie.  Наступает несколько мгновений натянутого молчания, пока адвокат не заговаривает снова.
  - Полагаю, это слишком большая случайность, чтобы предположить, что вы приехали на выходные в город, инспектор?
  Скелгилл отводит взгляд и потирает кончик носа большим и указательным пальцами.  Это нехарактерный жест, и можно сделать вывод, что он придумывает объяснение.
  ‘Да, было кое-что, за чем мне нужно было проследить". Он говорит это таким образом, чтобы дать понять, что Фергал Малларки не является этим "чем-то".   Теперь его взгляд возвращается к своему собеседнику.  – Но, раз уж я здесь, есть одно дело, в котором ваша фирма могла бы мне помочь.
  - Мы к вашим услугам, инспектор.
  Возможно, любопытно, что Фергал Малларки не спрашивает, что именно.  Может быть, в его глазах просто есть намек на напряжение, которое противоречит его обычной услужливости?  Скелгилл обязан объяснить.
  ‘ Возможно, это чушь собачья, но вы упоминали, что были поверенными О'Моров с прошлого года?  (Фергал Малларки осторожно кивает.)  ‘Если у вас сохранились старые записи о сделках с недвижимостью, я был бы не прочь просмотреть их.  Особенно датируется примерно тем временем, когда они переехали в Камбрию – Камберленд, каким он был тогда".
  Теперь адвокат, кажется, расслабляется, хотя и с сомнением постукивает пальцем по своей лысой голове, и в его ответе слышатся нотки пессимизма.
  - Это было, должно быть, триста лет назад.
  - Слишком далеко назад?
  ‘ Да – ну, нет – то есть, что бы ни сохранилось, мы это заберем, хорошо.  Проблема не в этом.
  В этот момент появляется бармен с их напитками.  Скелгилл бросает скептический взгляд, но его мучает жажда, и нельзя отрицать, что черная настойка выглядит аппетитно.  Он делает пробный глоток.  Фергал Малларки не притрагивается к своему.  Скелгилл одобрительно причмокивает губами и делает более солидный глоток; это вызывает понимающую улыбку у адвоката.
  "Сложность больше для человека, которому приходится читать материал – мы говорим о рукописных свитках и пергаментах – это не то же самое, что вы можете ввести слово в поле поиска и – нажмите – вот оно.’ Он складывает руки и аккуратно кладет их на стол.  ‘Я могу впустить вас завтра, если хотите – в воскресенье вам будет гораздо спокойнее - вы же знаете, какой шумной компанией могут быть адвокаты’. В его глазах появляется озорной блеск.  - Если, конечно, у тебя нет других планов?
  Скелгилл, похоже, не ожидал такого сотрудничества.
  – А как насчет тебя - неужели тебе больше нечем заняться?
  - У меня действительно есть обязательства – прежде всего, я старейшина церкви, – но я живу недалеко от офиса, инспектор.  Он выглядит так, словно ожидает, что Скелгилл это знает.  ‘ Я могу впустить вас и не мешать, если вы не возражаете.  У вас сохранился номер моего мобильного?
  Скелгилл уткнулся носом в свою пинту и благодарно кивает.  Затем он поднимает палец, показывая, что кое-что придумал.
  – Фотография, которую я тебе отправил, тебе понравилась?
  Теперь Фергал Малларки выглядит озадаченным.
  – Я не был в офисе с утра четверга - это было по почте?
  Скелгилл качает головой – кажется, он увлекся "Гиннессом" и делает еще один глоток между предложениями.
  – Я отправила сообщение ... из Краммок–Холла ... во вторник, должно быть ... Я собиралась спросить тебя после похорон.
  Клоунская физиономия Фергала Малларки имеет явно отсутствующее выражение, напоминающее Пьеро.  Он лезет в карман пальто за телефонной трубкой, хотя просто смотрит на экран, вместо того чтобы задавать дальнейшие вопросы.
  ‘ Вы уверены, что оно передавалось, инспектор?  У меня была дьявольская работа по доставке сообщений в это место и обратно.  Стены здесь такие толстые – не говоря уже о горах.
  Скелгилл кивает и находит свой собственный телефон.  Он просматривает свои недавние действия.  Он собирается повернуть телефонную трубку, чтобы показать ее адвокату, но потом, похоже, передумывает.
  – Да, ты, наверное, прав, единственный способ получить приличный сигнал в этих краях – это подняться на водопад.
  Фергал Малларки сочувственно кивает– хотя и не спрашивает, о чем идет речь на фотографии. И теперь Скелгилл, похоже, не обращает на это внимания.  Фергал Малларки снова смотрит на свой телефон и внезапно вздрагивает.
  – Господи, я опоздаю ... приношу свои извинения, но я должен лететь, инспектор.
  Когда адвокат поднимается со своего места, Скелгилл наклоняется вперед и протестующе протягивает ладонь.
  - Твоя пинта?
  Пиво остается нетронутым.  Фергал Малларки делает смиренное лицо.
  - Не будете ли вы моим гостем?
  Скелгилл откидывается на спинку стула.  Его собственный стакан пуст больше чем наполовину.  Он флегматично пожимает плечами.
  - Не возражаешь, если я так и сделаю.
  *
  Выпив вторую пинту более уверенно, Скелгилл надевает куртку и выходит в ночь.  Не обращая внимания на предостережения Фергала Малларки, он небрежно возвращается на тускло освещенную площадь, но, оглядевшись, обнаруживает, что на ней никого нет, только несколько припаркованных машин и эхо уличного движения с соседней улицы.  Мотоцикл исчез, девушка тоже.  Теперь он бездельничает и открывает приложение "Карты" на своем мобильном телефоне, а затем почти сразу же ускоряет шаг, когда сориентируется.  Он решает вернуться зигзагообразным курсом к Сент-Стивенс-Грин - и вскоре обнаруживает, что выходит на оживленную пешеходную улицу Графтон-стрит, залитую ослепительными рождественскими огнями и заполненную веселящимися гуляками, в основном моложе его.  Это не его естественная среда обитания, и все же он, кажется, доволен тем, что остается на маршруте, несмотря на случайные толчки со стороны буйной толпы.  Он делает паузу, чтобы посмотреть на украшения над головой – там есть подсвеченные слова Nollaig Shona Duit – и ему интересно, что они означают, когда хриплый английский голос грубо прерывает его мысли.
  - Когда Шона собирается это сделать, а, Пэдди?
  Говорящий разражается смехом - и Скелгилл не уверен, подразумевается ли, что он “Пэдди”.  Банда из двадцати с чем-то оленей, семь или восемь крепышей, в белых футболках сборной Англии и пропитанных алкоголем, если не ирландскими традициями, вываливается из бара, возможно, ее выгнали.  Они ревут и визжат с грубым лондонским акцентом и разражаются тем, что, очевидно, является отработанным скандированием “Шона, Шона, покажи нам свои сиськи!”, неоднократно исполняемым в популярном футбольном ритме.  Скелгилл видит признаки неодобрения – и опасения – со стороны тех граждан, которым посчастливилось оказаться в непосредственной близости от банды, хотя по понятным причинам никто не хочет их провоцировать.  Они спорят о том, в какую сторону направиться, а затем начинают удаляться от Скелгилла, некоторые из них пьяно покачиваются и повисают на шеях своих товарищей.  Теперь они разражаются оскорбительным сектантским скандированием, в котором лаконично сочетаются религия и политика – и некоторым местным жителям это кажется слишком большим шагом, – поскольку начинается перестрелка.  Это как раз то, чего они хотят.  Скелгилл слышит звон бьющегося стекла и – пока небольшая потасовка занимает основную группу – он замечает, что один головорез (что-то вроде татуированного громилы с конским хвостом и кличкой ‘Хорс’, нанесенной на его рубашку) прижал молодого ирландца, значительно меньшего роста, к витрине магазина примерно в двадцати ярдах от него и размахивает у него перед лицом разбитой бутылкой.  Подружка парня визжит от ужаса.  Но прежде чем Скелгилл успевает среагировать, внезапно раздается крик, верещат полицейские рации и приближается сирена – и мальчишник разбредается по боковым улочкам и переулкам.  Оставшийся бандит выбрасывает свою разбитую бутылку, но для пущей убедительности бодает свою жертву головой, а затем бросается в сторону Скелгилла.  Он скачет более или менее прямо на Скелгилла – как будто хочет убрать его с дороги, – но Скелгилл в последний возможный момент ловко отходит в сторону и подставляет подножку фыркающему животному, которое кубарем летит на тротуар, вызывая у него гневный крик и изумленные вздохи зрителей.  Его ужасные проклятия ясно дают понять, что у него на уме месть, но Скелгилл в мгновение ока набрасывается на него, ударяя коленом по почкам и заламывая руку за спину, отчего тот визжит, как заколотая свинья.
  - Вот и закончился твой отпуск, солнышко.
  Несмотря на свою агонию, бандит реагирует на акцент Скелгилла.
  – Ты англичанин - ты предатель!
  В то время как неотредактированная версия этого обвинения включает несколько одиозных ругательств – именно слово “предатель” заставляет Скелгилла покраснеть, и свободной рукой он берется за конский хвост и приподнимает голову бандита, а затем разбивает ее о бетон, – вызывая одобрительный гул наблюдающей толпы, и несколько человек теперь подходят, чтобы помочь.   Но вот раздается топот шагов, и врассыпную появляются двое запыхавшихся Гардайцев – они опускаются рядом со Скелгиллом, держа наготове наручники.  Скелгилл отступает, доставая из заднего кармана удостоверение – похоже, ему придется кое-что объяснить.
  ‘ Я видел его, офицеры.  Когда хулигана поднимают на ноги, он плюется кровью и зубами и демонстрирует сломанный нос, вмешивается ирландец средних лет.  Он с отвращением указывает на окровавленную футболку.  ‘Он угрожал мальчику разбитой бутылкой, а потом побежал, споткнулся и ударился лицом о землю. Он пьян в стельку’.  Он поворачивается и указывает на Скелгилла.  ‘ Этот джентльмен пошел задержать его.  Я все видел.  Если вам нужно мое имя в качестве свидетеля.
  ‘ Конечно, я тоже это видел – парень отлетел носом вперед.  Покончил с собой.
  ‘ Да, ударили в лицо – так он и сделал, офицеры.  Пьяный позор.
  Все больше людей выходят вперед, пренебрежительно указывая на головореза и забрасывая полицию жалобами на поведение его и его трусливой банды.  Прежде чем Скелгилл осознает это, его отделяют от Гардаи его новообретенные союзники – ему приходит в голову идея (и он думает, что, вероятно, Гардаи тоже); он отряхивает руки, одергивает куртку и небрежно бредет прочь по улице.  Уходя, он чувствует пару одобрительных похлопываний по плечу.
  Примерно через сотню ярдов он останавливается у паба – было бы понятно, что ему хотелось бы подкрепиться после инцидента с применением насилия, – но, пока он колеблется, его тянет к соседней торговой точке.  Возможно, это что-то в его периферийном зрении, подсознательное впечатление – потому что, как ни странно, перед ним, огромная, как живая, стоит Пердита.  Он вздрагивает – и понимает, что смотрит на картонную вырезку в натуральную величину: ведь это книжный магазин, и вся витрина посвящена выходу ее нового романа.  “Рабыня желания – Самая Похотливая Ровена Девлин на сегодняшний день!”  Это провокационный заголовок – и он должен признать, что благодаря соблазнительному макияжу с кошачьими глазами и откровенному наряду ее пиар-команда создала образ, способный соперничать с провокационным заголовком.
  Скелгилл смотрит на часы.  Он снова колеблется.  Затем заходит в паб, чтобы выйти оттуда всего через две минуты.  Решительно поворачивая в сторону Сент-Стивенс-Грин, он, кажется, знает, куда идет.
  *
  Со своего наблюдательного пункта в тихом тупичке Скелгилл наблюдает за такси, остановившимся на другой стороне улицы.  Он отступает на полшага назад, глубже в тень.  Его пробирает дрожь; может, в Дублине и нет снега, но температура определенно ниже нуля.  Он наблюдает, как пассажир расплачивается с водителем и выходит из машины – женщина, ее голова покрыта капюшоном малинового пальто.  Действительно, подобно Красной Шапочке, она взбегает по каменным ступеням – и становится силуэтом на фоне огромной, выкрашенной в белый цвет парадной двери особняка в георгианском стиле.  Она входит своим ключом, и через минуту высокое окно с тремя на шесть створками справа мягко освещается изнутри.  Он может заглянуть в комнату под углом: по обе стороны от камина стоят книжные полки.  Проходит еще минута, и в поле зрения появляется женщина с подносом, который она низко ставит.  Затем она занимается камином, по-видимому, подливая масла в огонь.  Наконец она подходит к окну и садится лицом к улице; там должен быть письменный стол чуть ниже уровня подоконника.  Она начинает писать.
  Скелгилл прогуливается по неровной брусчатке.  Он останавливается у ограждения, которое не дает пешеходам попасть на территорию.  Теперь он наблюдает.  Изображение перед ним удивительно похоже на то, которым он недавно восхищался в книжном магазине - за исключением того, что это настоящая вещь, и писательница сосредоточенно склонила голову – может быть, ей пришли в голову какие-то новые строки, которые она просто должна была записать, – или дневник, или записная книжка, или, возможно, срочное письмо – что бы это ни было, ее концентрация очень высока.  Скелгилл кажется вполне довольным – улица свободна от движения, и на данный момент нет прохожих, которые могли бы заподозрить его в подглядывании, – и когда в должное время она поднимает голову и встречается с ним взглядом, он остается непроницаемым.  В ее темных глазах нет ни малейшего признака тревоги - или даже удивления, – и задумчивое выражение лица начинает смягчаться, сменяясь приветливой улыбкой.  Она откладывает ручку и спокойно встает.
  – Инспектор, вы там поймаете свою смерть!
  За те двадцать секунд, что ей потребовались, чтобы добраться до двери, Скелгилл не сдвинулся с места – но теперь он отодвигается от пустого окна.
  – Да, так получилось, что мне следовало бы знать лучше.
  Пердита терпеливо ждет, когда он подойдет; хотя дверь у нее широко открыта, войдя в устланный ковром коридор, он ощущает комфорт центрального отопления.  Она кажется выше в экстравагантных туфлях на шпильках и облегающем мини-платье из темно-синего кружева под кожаным болеро - и он никогда не видел ее такой элегантной.  Она снимает жакет, показывая платье без рукавов с колье на шее.  Она вешает его на стул и протягивает руку.
  - И ваши тоже, инспектор?
  Он подчиняется, и тогда она ведет его в комнату справа, откуда он наблюдал за ее перемещениями.  Несмотря на высокий и богато украшенный потолок, здесь царит уют, усиленный приглушенным освещением, скрытым в стенных панелях, и мерцающим огнем в камине, который, на взгляд Скелгилл, на удивление удачно установлен, учитывая ее недавний приезд.  У окна стоит письменный стол, а по обе стороны камина - книжные полки, на которых различные литературные сборники перемежаются со вкусом подобранными украшениями и фотографиями в рамках.  На стенах слева от него и позади него висят большие абстрактные морские пейзажи, похожие на оригинальные картины маслом.  На каминной полке горит ряд ночников с каким-то ароматом, в котором он узнает сандаловое дерево.  Перед камином расстелен великолепный ковер в широкие аквамариновые и бирюзовые полосы, которые сливаются друг с другом, а вокруг него расставлены удобные диваны с цветочными подушками кобальтово-синего и лимонного цветов.  В целом, создается впечатление бутик-отеля, яркого и современного, но в то же время умело дополняющего классическую архитектуру номера.
  - Красивое у вас местечко.
  – Благодарю вас, инспектор, он датируется концом восемнадцатого века.
  Она, кажется, не склонна ставить себе в заслугу какие-либо заслуги, несмотря на то, что он ссылается только на обстановку.  Она указывает ему, чтобы он присел на один из диванов поближе к камину, рядом с которым на мягкой скамеечке для ног стоит поднос.  На подносе графин со светящимся золотым спиртом и два бокала со льдом.  Скелгилл внезапно выглядит встревоженным.
  – Ты ждешь гостей, мне пора идти.
  Девушка прикусывает полную нижнюю губу, возможно, чтобы скрыть подобие улыбки.
  ‘ Помните, инспектор, я говорила вам, что мой двоюродный дедушка Деклан говорил обо мне – что ж, возможно, он был прав насчет того, что я действую по интуиции.  Теперь она позволяет себе улыбнуться.  - И, в любом случае, в Дублине я - Ровена, мое второе "я".
  Скелгилл может только предположить, что она заметила его на другой стороне дороги, когда подъехало ее такси – это кажется невероятным, но какое еще может быть объяснение?
  – Да, так получилось, что я не могу этого сделать, как бы ни хотелось моему боссу запретить использование слова "интуиция" во всей полицейской работе.
  Она игриво хихикает и теперь, к его немалому удивлению, садится рядом с ним и протягивает руку, чтобы разлить напитки.
  – Виски подойдет - "настоящий ирландский Маккой"?
  - Думаю, это единственное блюдо для "Гиннесса".
  – А ... так ты гулял по городу?
  ‘ Просто размять ноги.  Я подумал, что сориентируюсь– Я– ’ Теперь он колеблется.  - Завтра я встречаюсь с вашим семейным адвокатом, чтобы просмотреть кое-какие старые бумаги.
  Если он поспешил выдумать предлог для своего присутствия, это, похоже, не выбило ее из колеи - и она не задает ему вопросов по этому поводу и, кажется, не обеспокоена тем, что его потянуло к ее дому.  Она поднимает свой бокал, и он послушно следует ее примеру.
  ‘Sláinte.’
  - Да, ваше здоровье.
  Они оба пьют.  Скелгилл делает солидный глоток, но Пердита более осмотрительна – в конце концов, виски чистое – и она наблюдает за ним с нежной улыбкой, пока он пытается скрыть свою реакцию на огненную жидкость.  Ему требуется несколько мгновений, чтобы восстановить голосовые связки.
  -Вы говорите по-ирландски?
  Она качает головой, и он замечает, как соблазнительна масса ее мягких локонов цвета клубники, так и манящих к себе прикосновений.
  ‘ Совсем чуть–чуть - как я уже упоминал, я учился в Англии - и Франции, – и к тому времени, как я вернулся сюда, я понял, что уже слишком поздно учить гэльский.  Я знаю, что Дублин означает Блэкпул.
  Он добродушно хмурится, как будто подозревает, что она, возможно, подшучивает над ним.  Они молча делают еще несколько глотков, прежде чем Пердита ставит бокал двумя руками себе на колени.
  - Вы, должно быть, думаете, что мы все уезжали в спешке.
  Ее вопрос можно было бы расценить как тонкое прощупывание, однако она произносит его как утверждение, почти как извинение, и Скелгилл пожимает плечами, давая понять, что не ему судить – и, возможно, она ценит это, – поскольку откидывается в угол дивана, чтобы лучше рассмотреть его.
  ‘ С моей стороны, вы знаете, я, честно говоря, не мог решиться вернуться туда сегодня утром.  Это такие печальные новости о дорогом старом мистере Твейтсе – вдобавок ко всему прочему.  И несмотря на то, что я не знала его по–настоящему - я имею в виду, будучи взрослой, так редко навещая, – он всегда был очень добр ко мне – с тех пор, как я была совсем маленькой.  Наверное, я заслужила особое отношение, потому что была самой маленькой.  Ты знаешь – он всегда помнил, что нужно раскладывать столовые приборы левой рукой?  Конечно, он, казалось, был доволен этим. ’ Она слегка иронично усмехается.  – Здесь тебя называют чотогом - странный.
  Скелгилл смотрит на нее с нескрываемым напряжением, но теперь он переводит взгляд на ее бокал, а затем на свой собственный; и тогда они оба криво усмехаются и чокаются "левша".
  - В Камберленде “кадди женат”, и, может быть, мне не нужно вам говорить, что кадди – это осел.
  - Предполагается, что мы, левши, более изобретательны, инспектор.
  "Да, – так они говорят, – за исключением того, что во мне нет творческой жилки".
  Пердита неодобрительно хмурится и принимает вызов от его имени.
  – Кто сказал, что креативность заложена в костях, инспектор - наверняка это та сфера, где душа странствует на свободе?
  Она делает решительный глоток своего напитка.  Скелгилл тянется к графину и предлагает налить еще, и она не возражает.
  ‘ Ты– ’ Что бы он ни собирался сказать, он останавливает себя и начинает снова.  – Я... я видела витрину магазина – рекламу твоей новой книги.
  Она довольно застенчиво выглядывает из-за прядей волос, которые начинают падать ей на лицо.
  ‘ Строго говоря, моя новая книга вон там.  Она небрежно взмахивает рукой в направлении своего стола.  "Сроки выполнения заказа у моего издателя таковы, что я закончил "Рабыню желания" почти год назад".
  Скелгилл пьет и быстро глотает.
  - Значит, новый должен быть еще более грубым?
  Теперь она смеется жидким переливчатым смехом, запрокидывая голову, обнажая безупречно бледную кожу на шее.
  – О боже, отдел маркетинга уже выехал в город!  И это далеко не половина того, чего от меня хотел фотограф".
  Скелгилл поднимает бровь.
  – Кажется, я единственный человек, который их не читает - я начинаю понимать, чего мне не хватает.
  Пердиту это забавляет; она сбрасывает туфли на шпильках и забрасывает ноги на диван, чтобы устроиться поудобнее; ее ноги обнажены, а подол платья, собранный посередине, задирается выше и привлекает взгляд Скелгилла.  Она, кажется, ничего не замечает – или ее это не волнует, – но он, со своей стороны, начинает понимать, что тонкая и замысловато сотканная ткань частично просвечивает, и это вызывает интригующие вопросы о том, что - если вообще что–нибудь – на ней могло быть надето под ней.  Она пьет и смотрит на него поверх края своего бокала, соблазнительно взмахивая ресницами.
  – Боюсь, инспектор, это не Пятьдесят оттенков серого – мои романтические связи, как правило, происходят за кадром - я думаю, предположение о том, что что-то возможно, произойдет, часто гораздо более соблазнительно, чем графические детали.  Она делает паузу, чтобы понаблюдать за его реакцией.  Сейчас он изучает свой напиток, помешивая быстро тающие кусочки льда.  "Но когда мои герои и героини оказываются вместе из-за потрясений и невзгод, я бы не хотел, чтобы они сопротивлялись искушению".
  Ее тон задумчивый, и теперь она осушает свой бокал и наклоняется вперед, касаясь его плеча правой рукой, затем грациозно поднимается и делает шаг назад.
  – Я хотел бы вам кое-что показать, если позволите, я отойду на секунду.
  -Конечно.
  Босиком она скользит по комнате, закрывая за собой дверь.  Скелгилл ждет мгновение, а затем тоже встает; однако вместо того, чтобы последовать за ней, он подходит к окну и выглядывает наружу – улица пуста; на перилах блестит лед.  Он переводит взгляд на раскрытый блокнот на столе.  Рядом с ним лежит авторучка; очевидно, она предпочитает традиционный метод, поскольку страницы заполнены плавными линиями длинного почерка.  Кажется, она остановилась на полуслове, и верхушка ручки оторвалась.  Он кладет ее на место, а затем замечает знакомую визитную карточку, которую она использует в качестве закладки: “Тобиас Веллум, Алоизиус Веллум и Компания”. На секунду он хмурится - но, с другой стороны, она писатель, интересующийся книгами, Веллум - книготорговец, имеющий связи с семьей, и вдобавок напористый.  Почему у нее не было его визитки?
  Он подходит к полкам; здесь эклектичная смесь классики - современной и традиционной, от Хайсмита и Апдайка до Диккенса и Бронте – с небольшим количеством популярной художественной литературы, но его внимание привлекают фотографии.  Хотя книги могут быть биографом их владельца, для Скелгилла эти изображения предлагают гораздо более интригующее представление о жизни и характере Пердиты – и Ровены, поскольку она появляется в самых разных обличьях и ситуациях, от ярких литературных событий до обычных праздничных сцен, и она раскрывается в непринужденной и интимной компании как мужчин, так и женщин, хотя постоянного спутника у нее нет.  Он подходит к камину, чтобы продолжить свое чтение, свечи оплывают при его уходе - и вот один конкретный портрет поражает воображение.  На фоне заснеженных гор розовощекая Пердита – моложе, возможно, в студенческие годы – победоносно стоит между двумя другими девушками, у каждой из которых по медали.  Они держат лыжи на согнутых руках, а темные очки надвинуты на их банданы.  За ними находится вывеска с названием трассы; на ней просто написано "La Face".  Эксклюзивный курорт Валь д'Изер, возможно, и является чужой территорией для Скелгилла, но любой человек с его опытом работы в горах не преминет узнать, что это самая знаменитая и печально известная черная трасса во всех французских Альпах.  Он смотрит, оскалив зубы, его разум наэлектризован.
  Но теперь скрип дверной ручки встает между его скользящими мыслями и их подсознательной основой – инстинктивно он берет книгу с полки, и к тому времени, когда входит Пердита, кажется, что он поглощен ее содержанием.  Он небрежно оборачивается – она ждет в дверях – и теперь она смеется с возмутительной ноткой веселья: потому что он по неосторожности выбрал первый том эротической трилогии, о которой она упоминала всего минуту назад!  Скелгилл довольно робко кладет книгу на место.
  ‘ Инспектор– извините, что заставила вас ждать, но мне показалось– ’ Она делает паузу, скрещивает одну ногу перед другой и слегка склоняет голову набок.  – Тебе было интересно, когда я рассказала тебе о библиях, которые мой двоюродный дедушка Деклан подарил каждому из нас на Крестины, и я сказала, что всегда держу свою у кровати.
  -Ага.
  “да” Скелгилла не распознает даже он сам.
  - Я подумал, что, возможно, вам будет полезнее увидеть это на месте.
  
  OceanofPDF.com
  18. АРХИВЫ
  Воскресенье , 8 утра
  Увас выдалась трудная ночь, инспектор?
  Фергал Малларки ждет на ступеньках перед своим офисом, частью террасы в георгианском стиле, характерной для этого района.  Как и Скелгилл, он закутан в плащ и перчатки от пронизывающего холода, а его голубые глаза-бусинки выглядывают из-под котелка.  Его выбор слов, кажется, насторожил Скелгилла – как будто он подозревает, что адвокат знает о его передвижениях, – и детектив ссутулил плечи и беспокойно огляделся, как будто окружающая обстановка могла вызвать какой-то подходящий ответ.
  - Я направился обратно после того, как выпил вторую пинту.
  Фергал Малларки неубедительно кивает в знак согласия.
  - Я определенно не ожидал вашего звонка в такое раннее время.
  - Я немного ранняя пташка.
  Тон Скелгилла непримирим и, возможно, чересчур неразговорчив, учитывая, что этот человек оказывает ему довольно значительную услугу.  Но юриста это не останавливает.
  "Поймать червяка – ха-ха-ха!"  Он демонстрирует свою фирменную ухмылку.  "Не беспокойся – конечно, меня устраивает выполнение работы – на самом деле, если ты хочешь, я дам тебе код для сброса сигнализации, и ты сможешь выйти, когда закончишь".
  Он не отвечает: пока Фергал Малларки, позвякивая связкой ключей, борется с целым рядом замков, Скелгилл заметил латунную табличку, привинченную к стене из серого песчаника рядом с дверью.  Надпись на нем гласит: “Малларки и Шенаниган, адвокаты”.
  – Не бойтесь, инспектор, здесь уже очень давно не было никаких махинаций.
  Он хихикает, хотя и довольно натянуто, поскольку это, должно быть, невероятно избитая шутка.
  Скелгилл следует за ним внутрь; общее впечатление не отличается от резиденции Пердиты Регулус–О'Мор - поскольку, действительно, эти офисы состоят из нескольких соединенных между собой таунхаусов, обычных в центральных районах, что является естественной эволюцией, поскольку первоначальные жильцы постепенно перебрались в пригороды, более подходящие для образа жизни с новомодными безлошадными экипажами.  Интерьер выдержан в деловом стиле, с простыми коврами и нейтральными стенами, украшенными сертификатами квалификации.  Фергал Малларки ведет их по широкой лестнице на третий этаж и по коридору в заднюю часть дома, в конце которого по обе стороны есть двери.  Слева небольшая табличка с надписью “Зал заседаний”, а справа соответствующая надпись - “Комната заседаний”; именно в нее они и направляются.
  В камере светло - голые стены отражают солнечный свет раннего утра, – и кажется, что в воздухе витает привкус скипидара.  Большую часть свободного места занимает большой овальный стол, окруженный стульями, но взгляд Скелгилла падает на кофеварку в углу, стоящую на холодильнике со стеклянной стенкой, в котором видны коробки с молоком и пакеты с шоколадным печеньем.
  ‘ Будьте как дома, хорошо, инспектор?  Выпей кофе, а я пока заскочу в архив и посмотрю, что смогу раскопать.
  Скелгилл хмурится и сжимает кулаки по бокам.
  - Могу я вам помочь?
  Фергал Малларки немного неловко переминается с ноги на ногу.
  ‘ Честно говоря, инспектор, я думаю, мы бы просто путались друг у друга под ногами.  Между рядами стеллажей всего лишь узкий зазор, и вы бы на самом деле не знали, что ищете.
  - Как насчет того, чтобы отнести это наверх?
  ‘ У нас есть кухонный лифт, приспособленный для этой цели – он несколько допотопный, но справляется со своей работой. ’ Он направляется к двери.  – О, и для справки: мужской туалет находится там же, откуда мы пришли, наверху лестницы.
  Предоставленный самому себе, Скелгилл вешает куртку на спинку стула и водружает сверху шляпу и перчатки.  Затем он варит кофе, предпринимая несколько попыток освоиться с незнакомым устройством.  Это требует, чтобы пакетики были вставлены в потайной клапан и определенной доли терпения, которое, по-видимому, присуще Скелгиллу только тогда, когда он забирается в свою лодку.  Наконец ему это удается, он разобрал переднюю часть машины и модифицировал механизм с помощью ножки чайной ложки.  Он неторопливо подходит к окну со своей дымящейся кружкой.  Сзади открывается вид на малоэтажное здание, типичное для георгианского градостроительства, когда-то служившее конюшнями и помещениями для конюхов, а теперь преобразованное в желанные конюшни и, возможно, не менее востребованные гаражи в центре города.  Однако сцена построена бессистемно, поскольку за прошедшие годы были добавлены различные пристройки и переоборудования, и один из таких пристроек пристроен к зданию адвокатуры.  Он занимает два этажа и выступает в виде плоской крыши прямо под окном.  Войлок потрескался и был отремонтирован в местах с большими налетами битума, а участки льда показывают, где обычно скапливается стоячая вода.  Скелгилл окидывает критическим взглядом створчатое окно, а затем встряхивает его; оно болтается в раме – и тут он замечает, что двухкомпонентная латунная защелка снята и лежит вместе с шурупами в углу подоконника.  Он замечает, что на деревянную конструкцию нанесен новый слой глянцевой краски – она все еще липкая на ощупь (и это объясняет запах).  Он поднимает нижнюю створку – было бы достаточно легко вылезти наружу - или взломщику забраться внутрь, – но что действительно проникает внутрь, так это порыв холодного воздуха, обвевающий его бедра, и он захлопывает ее обратно.  Он оглядывает интерьер комнаты; высоко в углу над дверью есть сигнализатор – он мигает красным, когда он передвигается, – поэтому он предполагает, что даже если бы кто-то забрался на пристройку, система сигнализации засекла бы его.
  Фергала Малларки пока не видно.  Скелгилл решает сходить в ванную, хотя все, что он делает, это осматривается и счищает кончиками пальцев глянцевую краску.  Он возвращается по своим следам и молча стоит в коридоре.  Судя по расположению дверей, зал заседаний совета директоров имеет те же пропорции, что и зал заседаний.  Он дергает за ручку, но она заперта - и теперь он слышит лязгающие и жужжащие звуки, за которыми следует топот ног по лестнице.  Он возвращается к своему кофе и садится, когда возвращается Фергал Малларки и, запыхавшись, вываливает на стол две увесистые коробки для хранения документов.  Однако адвокат торжествующе сияет.
  ‘ Вот, пожалуйста, инспектор, здесь все, что было с 1700 по 1750 год, должно с комфортом покрыть указанный вами период.  Он поднимает крышку с верхней коробки и достает картонную папку, затем открывает ее на столе и протягивает Скелгиллу.  – Но, как я предупреждал вас вчера вечером, все написано от руки.
  Он довольно глупо ухмыляется, а затем отряхивает руки и делает шаг назад, к двери.
  ‘ Что ж, я пока прощаюсь с вами, инспектор.  Код сигнализации 1916 – не так уж и сложно, ха-ха-ха! – просто нажмите кнопку "выход" после ввода – и на двери будет хороший сильный запах, которого, когда вы ее захлопнете, должно хватить до завтрашнего утра".
  Скелгилл, уже хмурящийся над страницей, исписанной неразборчивыми готическими каракулями, рассеянно поднимает взгляд.
  "Да, не беспокойся, я пришлю тебе сообщение, когда закончу".
  – А ... отличная идея... И вы направляетесь прямо в Англию сегодня днем?
  Ответ - да, но по какой-то причине Скелгилл играет хитро.  Он бросает небрежный взгляд на поля с документами.
  - Думаю, я посмотрю, как у меня дальше пойдут дела.
  Фергал Малларки кивает, но теперь он колеблется – он исследующе ощупывает макушку, как будто проверяет, не вернулись ли волосы волшебным образом с момента его последнего осмотра.
  ‘ И, э–э-э... как продвигаются дела?  В целом, я имею в виду – продвинулись ли вы дальше в расследовании смерти Деклана?
  Скелгилл быстро поднимает взгляд.
  – Да, гораздо дальше.
  В его ответе слышится нотка возмущения, что Фергал Малларки предположил бы иное, и рот адвоката слегка приоткрывается.
  ‘О, ну что ж, очень хорошо’.  (Нужно еще раз проверить волосы.)  ‘ Видите ли, инспектор, семье не терпится передать книги на хранение сюда.  Поскольку Деклан умер без завещания, может потребоваться несколько месяцев, чтобы утвердить его завещание – и независимо от того, что они решат относительно будущего Краммок-Холла, теперь, когда Туэйтса, к сожалению, больше нет с нами, похоже, это место придется законсервировать.  Система отопления будет отключена, и существует серьезный риск того, что коллекция может испортиться из-за сырости.  Здесь, в нашей собственной библиотеке, мы контролируем влажность и температуру окружающей среды и располагаем достаточным пространством.  Однако я объяснил им, что до тех пор, пока полиция не закончит осмотр места преступления, мы мало что можем сделать.
  Скелгилл слушает спокойно, хотя теперь он уловил одно конкретное замечание.
  - Значит, они еще не договорились?
  -Относительно судьбы поместья?
  -Ага.
  Фергал Малларки качает головой.
  – Полагаю, это понятно - к такому решению нельзя относиться легкомысленно.
  - А что бы ты сделал?
  Прямота Скелгилла, похоже, застает адвоката врасплох.  Но, хотя его бледные щеки вспыхивают, к его чести, он дает, казалось бы, честный ответ.
  – Что ж, если я буду откровенен, инспектор, в наших интересах, чтобы поместье осталось за семьей Регулус-О'Мор – они представляют собой солидных клиентов на протяжении многих лет – и, конечно, в нашем долгом сотрудничестве есть сентиментальный аспект.
  Скелгилл кивает.
  - Как ты думаешь, когда они примут решение?
  Теперь Фергал Малларки искажает свои гибкие черты в гримасе покорности.
  ‘ Я скорее ожидал, что они примут решение вчера, инспектор ... Но, конечно– события взяли верх – Вы понимаете?  (Скелгилл кивает; он имеет в виду прискорбную кончину Твейтса.)  ‘Мы соберемся снова на следующей неделе’. Несколько благоговейно он складывает руки на груди.  "Будем надеяться, что это последние похороны за долгое время".
  – Да, я поддерживаю это.
  Теперь адвокат продвигается поближе к выходу.
  – О, и эти документы – не беспокойтесь о том, чтобы положить их обратно в коробки – видите ли, вы не единственный человек, который хочет с ними ознакомиться.
  Теперь он бросает на Скелгилла подчеркнуто заговорщический взгляд.
  -Да? - спросиля
  – Наша общая подруга Пердита - или, возможно, мне следует сказать Ровена, учитывая характер ее интересов, – как я понимаю, у нее есть идея для своего следующего сюжета – и она хочет добавить нотку достоверности.  Она звонит завтра - хотя я боюсь, что она будет разочарована – мне кажется, что история не оправдает ее живого воображения, когда дело дойдет до романтических связей ее персонажей.  Он многозначительно постукивает себя по носу и ухмыляется.  - Что касается меня, то я должен пойти и разложить сборники гимнов.
  Скелгилл кивает и поднимает руку, как бы прощаясь – но на самом деле его жест превращается в удерживающий указательный палец.
  - Только об одной вещи, которая меня интересует?
  -Инспектор?
  -Как ты узнал меня прошлой ночью?
  На мгновение Фергал Малларки выглядит сбитым с толку – он явно не готов к этому вопросу и с тревогой оглядывает комнату, – а затем его взгляд падает на сброшенную одежду Скелгилла.  Он небрежно машет рукой в сторону кресла.
  – Инспектор, во всей Ирландии может быть только одна такая шляпа.
  Он раздраженно хихикает, поднимает обе ладони в знак извинения и делает то, что можно было бы счесть поспешным уходом.  Скелгилл остается, уставившись на дверь, но через несколько мгновений обращает свое внимание на папку, которая лежит открытой перед ним на столе.
  Ему требуется меньше минуты, чтобы подтвердить то, что он подозревал с самого начала, – что он не собирается читать документы.  Даже если бы они были напечатаны шрифтом в четырнадцать пунктов через два интервала, красиво разборчивым шрифтом Times Roman, Garamond или Athelas, Скелгилл счел бы две высокие коробки с материалами испытательной горой - так что лежащая перед ним страница, написанная архаичным курсивом с замысловатыми завитушками и петлями (не говоря уже об устаревших юридических терминах, которые сразили бы даже юриста), представляет собой крутую литературную осыпь, на которой его ботинки не проваливаются ни на дюйм.  Он откидывается на спинку стула и складывает руки на груди, темные морщины прорезают его лоб.  Если Фергал Малларки скрывает под своей внешней услужливостью какой–либо тайный злой умысел, то он преуспел - поскольку задача, которую он небрежно возложил на себя, настолько непосильна, что почти душит, Скелгилл действительно встает, подходит к окну и поднимает нижнюю створку, чтобы впустить свежий воздух, холодный или нет.
  Он возвращается в буфетную и делает себе еще кофе.  И теперь, когда хозяин ушел, он с аппетитом набрасывается на печенье, возможно, это небольшой акт мести, который он усиливает, израсходовав весь сахар.  Сидя и прихлебывая, он, должно быть, сожалеет об отсутствии сержанта Джонс, ибо если кто-то и мог переварить представленный ему материал, так это она.  Действительно, он случайно находит ее номер на своем мобильном телефоне, но потом передумывает, снова встает и начинает опустошать коробки.  Он аккуратно раскладывает документы по стопкам, расставляя их по столу, как будто изучал их в хронологическом порядке.  Он еще раз смотрит на свой телефон и включает приложение "Камера", но когда он в качестве эксперимента создает фотографию, то решает, что упражнение бесполезно.  Он подходит к окну и некоторое время стоит, глядя на улицу.  Затем он делает небольшой непроизвольный толчок, и им овладевает некая цель: он засовывает телефонную трубку в задний карман, снимает перчатки со спинки стула, возвращается к окну, поднимает нижнюю створку до верхнего предела и вылезает наружу.
  Тридцать секунд спустя он уже внутри ‘запертого’ зала заседаний.  Его догадка о том, что его тоже красят, оказывается верной.  Здесь также была снята оконная задвижка.  Он оглядывается по сторонам – на первый взгляд кажется, что это мало чем отличается от конференц-зала – возможно, стол и стулья лучшего класса, но в остальном тот же невзрачный ковер и недавно покрытые эмульсией стены.  Однако на одном конце стола лежит стопка примерно из дюжины больших фотографий в рамках.  Декоратор, очевидно, снял их со стен, чтобы выполнить свою работу.  Скелгилл начинает просматривать коллекцию – групповые снимки сотрудников – исторические записи партнеров и их подчиненных, их имена перечислены ниже, сделанные с интервалом примерно в десять лет.  В то время как самые старые фотографии, датируемые началом 1900-х годов, представляют наибольший интерес – блестящие прически, тщательно продуманные усы, накрахмаленные воротнички и непреднамеренно чеканные позы – Скелгилл уделяет свое внимание более свежим изображениям.  Он раскладывает последние четыре в хронологическом порядке, а сейчас снимает перчатки и делает снимки на свой мобильный.  Закончив, он некоторое время изучает оригиналы.  Затем он надевает перчатки, расставляет рамы по местам, вылезает на плоскую крышу, закрывает окно и возвращается в зал заседаний, откуда пришел.  Вернув створку в закрытое положение, он кладет телефон на стол и передает вызов, включив громкую связь, когда слышит, что абонент берет трубку.
  – Джонс, где ты? - спросил я.
  ‘ О, шеф, доброе утро... вообще-то, в Лондоне.
  -ВЛондоне?
  В голосе Скелгилла звучит такое же возмущение, как если бы его подчиненный сказал "Нью-Йорк", "Рио-де-Жанейро" или "Шанхай".
  – Я ездил туда вчера днем – посмотреть шоу - с другом по колледжу.
  Скелгиллу требуется мгновение, чтобы собраться с мыслями.
  -Что послужило причиной этого?
  Сержант Джонс звучит немного настороженно.
  "Билеты появились – это было спонтанно".
  Скелгилл снова колеблется.
  - Когда ты возвращаешься?
  – Я еду шестичасовым экспрессом из Юстона, он прибывает в Пенрит в девять.
  - Я заеду за тобой.
  - Вы уверены, шеф?
  - Есть пара вещей, которые я хотел бы от тебя услышать.
  -Хорошо.
  В ее голосе явно слышится нотка нежелания – но, возможно, Скелгилл чувствует, что есть что–то еще, - что она готовится к неприятному откровению.  Он хранит молчание, и его интуиция оказывается верной.
  - Возможно, к тому времени у меня будут какие-нибудь новости, шеф.
  - Какого рода новости?
  ‘ Ну, э-э..... насчет Брута.
  - А что с ним? - спросил я.
  - Он продолжает писать мне сообщения, шеф.
  -Ичто?
  – Я договорилась встретиться с ним во время ланча - просто выпить кофе.
  -Где? -спросиля
  - Это "Ритц", шеф.  Она выпаливает это, как будто это уменьшит воздействие.  "Я подумала, что могла бы чему-нибудь научиться".
  - Да, урок, о котором стоит пожалеть.
  – Но, шеф, мне кажется, он хочет поговорить со мной.
  – Это не все , что он ...
  Пока Скелгилл проверяет себя, сержант Джонс одновременно вмешивается.
  – Шеф, я справлюсь ... Не волнуйся ... я большая девочка, ты же знаешь.
  – Джонс, увидимся в девять.
  Скелгилл отключает звонок и смотрит на телефонную трубку.  Он наклоняется над столом, уперев руки в пятки.  Выражение его лица трудно понять, но его можно оценить как смесь беспокойства и раздражения с легким намеком на ревность.  И, возможно, в этом есть некое подобие самобичевания за то, что он сказал.  Он натягивает куртку и засовывает перчатки в карманы.  Он берет свою подбитую мехом охотничью шапку обеими руками и встряхивает ее, а затем держит на расстоянии вытянутой руки и задумчиво разглядывает.  В последний раз он надевал его на пароме из Холихеда, когда поднялся на палубу в морозном ночном воздухе, чтобы увидеть огни Дублина.
  
  OceanofPDF.com
  19. РЕКОНСТРУКЦИЯ
  Понедельник, 10 утра
  Нерассказывай Лейтону о том, что ты сказал мне прошлой ночью.
  Сержант Джонс с опаской смотрит на Скелгилла, а затем на вновь прибывшего сержанта Лейтона.  Все трое по отдельности отправились в Краммок–холл - их впустила горничная Бетти - и теперь они собрались в кабинете Деклана, который технически все еще остается "их" территорией, обозначенной как место преступления.  Сержант Лейтон прибывает последним, принося с собой из штаба кейс чернокожего пилота.  Он закрывает дверь, но остается стоять, прислонившись к ней; возможно, он ощущает определенное напряжение в воздухе.
  Сержант Джонс выглядит довольно мрачно, одетая во все черное – кожаную куртку, ботильоны, джинсы-стрейч и, что необычно для нее, берет и шарф.  Жакет с разрезом на талии на молнии подчеркивает ее фигуру, а модный ансамбль придает ей европейский вид, ее большие темные глаза одухотворенно мерцают из-под прически, убранной беретом.  Ее обрамляет одно из двух арочных окон справа от сержанта Лейтон, она стоит неподвижно, засунув кончики пальцев в недоступные передние карманы джинсов; прямо перед ней, в другом конце комнаты, Скелгилл полусиживает на краю стола, скрестив руки на груди.
  ‘ Я разговаривал с Брутом вчера– во время ланча.  Она с опаской смотрит на Скелгилла, а затем пожимает плечами, показывая, что ее соучастие было непреднамеренным.  - Он связался со мной.
  - Звучит заманчиво, девочка.
  Сержант Лейтон ободряюще улыбается – должно быть, он чувствует ее затруднительное положение и то, что Скелгилл встал дыбом.  Его ответ, кажется, расслабляет ее, и она делает пару шагов к нему.  Скелгилл осуждающе наблюдает за происходящим.
  – Он рассказал мне о решении семьи относительно завещания сэра Шона О'Мора.
  Сержант Лейтон издает возглас сдерживаемого предвкушения.
  - Он говорит, что они с Кассандрой хотят продать Краммок-холл как можно скорее.
  – Черт возьми, мне следовало добавить немного никчемности к этому.
  Сержант Джонс отвечает кривой улыбкой, хотя и поднимает пальму первенства.
  – Но Мартиус и Пердита хотят сохранить это – в качестве постоянного предприятия - и назначить какого-нибудь управляющего недвижимостью.
  Сержант Лейтон выглядит явно заинтригованным этой новостью.  Хотя он мало знает о Пердите, живя за границей, она не проявляет особого интереса к Камбрии – и в случае с Марциусом определенные финансовые показатели наводят на мысль, что он тоже был за продажу.  Сержант Лейтон молча считает на пальцах свободной руки.
  - Нам не хватает Эдгара.
  СЕРЖАНТ Джонс нетерпеливо кивает.
  В том–то и дело, что ситуация патовая – раскол фактически дал ему решающий голос - и, очевидно, он не раскроет свои карты.  Цитируя Брута, “Эта маленькая коротышка-Песчанка поставила нас в тупик”.  Брут не знает, почему он сдерживается, но говорит, что ему нравится силовой трип.
  Сержант Лейтон закатывает глаза.
  - Думаешь, он хочет кусок пирога побольше?
  Теперь вмешивается Скелгилл.  - Что вы имеете в виду, Лейтон?
  Сержант Лейтон ставит чемоданчик пилота и устраивает небольшую битву со своим несколько неподходящим пальто, которое умудрилось съехать набок.
  ‘ Ну, шеф - Эдгару полагается пятый, верно? – как и каждому из них.  Но если он хочет переиграть их – он может перейти на любую сторону – скажите, что он сделает ставку на того, кто предложит лучшее предложение.  В конце концов, он бухгалтер, шеф, как вы и сказали.
  Тон Скелгилла скептичен.  ‘ Не могу представить, чтобы Мартиус поддержал это.  Он и так обнаглел – не наследует все состояние.
  Сержант Лейтон пожимает плечами.
  - Итак, что произойдет, если они не смогут заключить сделку?
  ‘ Это должно было бы дойти до суда, Лейтон.  Тогда остается только гадать – ты же знаешь, какими могут быть судьи.  Возможно, они не захотят рисковать - не важно, что это может длиться годами.  Я разговаривал с Малларки – он будет давить на них, чтобы они пришли к решению.  Если это заведение законсервировать, стоимость начнет падать.  Скелгилл отталкивается от стола и тычет большим пальцем через плечо.  - К тому же эти книги испортятся, если их не поместить на надлежащее хранение.
  Сержант Лейтон выглядит недовольным.  Он смотрит на сержанта Джонса, а затем снова на Скелгилла.
  - Зачем Брут нам это рассказывает?  Может, он и самоуверенный маленький чудак, но он не глупый.  Думаешь, это двойной блеф?
  - В каком смысле, Лейтон?
  – Говорить начистоту о его намерениях – поскольку мы, вероятно, будем подозревать любого, кто хочет заполучить наличные, - вполне разумно, шеф.
  Скелгилл остается задумчивым.
  -Неужели?
  Сержант Лейтон кивает.
  ‘ Подумайте об их передвижениях – если убийство было совершено в два часа, как вы говорите, шеф.  Брута нигде не видно до 2.30 – Кассандра утверждает, что не может вспомнить, где она была, – и все же она была на месте, когда Туэйтс обнаружил тело, – а Эдгар ловко поднялся по лестнице на свой потайной чердак ".
  Скелгилл, кажется, не убежден – выражение его лица становится все более пессимистичным.
  ‘А как насчет остальных?  Martius.  Малларки.  Твейтс.  А как же Пердита, если уж на то пошло?
  Теперь настала очередь сержанта Лейтона нахмуриться.  Он машет рукой в сторону окон.
  – Но, шеф, она заблудилась в горах.
  - Лейтон, я легко могу представить, как Пердита могла оказаться здесь в два часа.
  Лицо Скелгилла мрачно, а его подчиненные поражены, потому что, несомненно, это значительный поворот со стороны их босса.  Конечно, он может играть адвоката дьявола с благой целью – но, черт возьми, это столь же вероятно.  Его разочарование очевидно; однако он не предлагает дальнейших объяснений, и воцаряется тишина.  Хотя, по-видимому, происходит некоторое фоновое нагревание, температура в помещении далека от идеальной, и никто из них не проявляет ни малейшего желания снимать верхнюю одежду.  Через минуту сержант Лейтон пробует более уклончивый маневр.
  – Если бы только мы могли найти эту трость, шиллелаг старины Деклана.
  Скелгилл сердито смотрит на своего сержанта.
  - Мы не найдем его, Лейтон.
  ‘ Почему бы и нет, шеф?  В конце концов, этот снег должен растаять.
  Скелгилл засовывает руки в карманы и отворачивается, уставившись в камин.  На каминной решетке остается большая куча холодной серой древесной золы.
  - Потому что он попал прямо в огонь.
  Сержант Лейтон искоса смотрит на сержанта Джонс, которая едва заметно качает головой, показывая, что для нее это тоже новость.
  - Откуда вы знаете, шеф?
  Скелгилл все еще созерцает камин.
  -Напомни мне, из чего это было сделано.
  – Сандаловое дерево, шеф, оно необычно густое?
  Скелгилл выглядит так, словно испытывает искушение затронуть тему плотности.  Однако он воздерживается и запрокидывает голову.
  - Необычно пахнущий, Лейтон.
  Сержант Лейтон начинает демонстративно принюхиваться.  На заднем плане сержант Джонс начинает кивать.
  - Теперь оно выцвело. Скелгилл нетерпеливо хмурится.  - Но сначала его нельзя было не заметить.
  ‘ Мой гудок уже не тот, что раньше, шеф, к тому же я сильно простудился.  Дети приносят домой из школы новую каждую пятницу.  Он печально качает головой.  ‘ Почему ты сразу не сказал, шеф?  У меня двое парней были по пояс в снегу.
  Скелгилл делает вид, что пожимает плечами.
  ‘ Зачем говорить преступнику, что мы все выяснили?  Пусть они думают, что мы тупые деревенские копы, Лейтон.
  Это распространенное и часто иррациональное оправдание Скелгилла, которое в нынешних обстоятельствах вряд ли найдет одобрение у его подчиненных – когда они могут разумно предположить, что это он обращается с ними как с “придурковатыми деревенскими копами”.  Однако сержант Лейтон услужливо кивает и теперь наклоняется, чтобы поднять черный кейс, как будто эта мысль напомнила ему об их цели встретиться этим утром.  Он поднимает сумку одной рукой – она не кажется тяжелой – и похлопывает по ней другой.  Тон его голоса становится явно оптимистичным.
  – Ну, по крайней мере, у нас есть все остальное, шеф.
  Скелгилл реагирует не сразу, но через несколько секунд довольно неохотно кивает.
  – Хорошо, начинай выкладывать.
  Пока его подчиненные копаются в сумке, Скелгилл подходит к камину и снимает с крючка твидовую охотничью куртку Деклана.  Он раскладывает его примерно так, как лежал Деклан: головой к столу, ногами к часам.  Сержант Лейтон более методичен: он обращается к папке с фотографиями, переносит стакан к двери в сад и ставит его на бок - он отступает назад и проверяет снимок, чтобы убедиться в точности своей работы.  Сержант Джонс извлекла бортовой журнал Деклана и ручку из полиэтиленовых пакетов и теперь кладет их на стол.  Скелгилл раздает маятник и латунный заводной ключ, опять же по памяти.
  То, что он решил провести эту реконструкцию – пусть и таких незначительных масштабов, и упражнение, которое, возможно, можно было бы провести, не выходя из своего кабинета, используя обширную фотографическую запись, – можно рассматривать как шаг отчаяния.  Можно было бы предположить, что ‘сильные мира сего" видят мало прогресса с его стороны или вообще не видят его – что он не провел систематического анализа собранной информации: фактов, слухов, мнений и утверждений (многие необоснованные); и, таким образом, на сегодняшний день он не действовал на основании доказательств.
  Но это значило бы недооценивать Скелгилла.  То, что он возвращается к своим первым минутам в Краммок–холле, когда он почувствовал, что у этой комнаты есть своя история, которую можно рассказать – шепотом, неразборчиво, по частям, - говорит о том, что его внутренние мысли (внутреннее чувство, по мнению его критиков) побуждают его оценить повествование, которое постепенно обретает форму.
  Его подчиненные, возможно, что-то почувствовали и молча отступают к окнам.  Скелгилл расхаживает по комнате, хотя и без особого внимания к ‘подсказкам’, которые они разложили.  Он больше похож на сержант-майора, осматривающего помещение своего взвода с заданием найти недостатки.  И в каком-то смысле это именно то, что он делает.  Он стоит напротив антикварного стола партнеров Деклана и смотрит на расположение дневника и авторучки.  Возможно, ему вспоминается параллель с субботним вечером, с блокнотом и ручкой Пердиты, когда он закрывал крышку, – или, возможно, это более смутное ощущение диссонанса, – но в любом случае это побуждает его вытащить свой мобильный телефон, и он задумчиво листает большим пальцем фотографию блокнота Деклана, которую он сделал в тот первый воскресный день.
  - Ручка была слева.
  – О... извините, шеф.
  Сержант Джонс вздрагивает - и быстро обходит стол, чтобы исправить свою ошибку.  Но Скелгилл не ждет, чтобы увидеть регулировку, – вместо этого он подходит, чтобы взять латунный заводной ключ, а также маятник.  Он поворачивается к сержанту Лейтону и протягивает ему оба предмета вместе.
  – Лейтон, заведи часы.
  - Приходите еще, шеф?
  "Заведи часы – ключом".
  Сержант Лейтон выглядит немного сбитым с толку.
  - А маятник не понадобится, шеф?
  - Просто заводи его, Лейтон.
  Теперь тон Скелгилла стал резким – как будто если его сержант не сумеет действовать быстро, момент будет упущен.  Сержант Лейтон подчиняется без дальнейших возражений и довольно неуклюже вставляет конец ключа в круглое отверстие на потускневшем циферблате часов.  Это всего лишь болт с квадратной головкой, и он делает полдюжины оборотов, когда Скелгилл делает выпад сзади, хватает его за воротник и грубо тянет на землю, где лежит куртка Деклана.
  ‘ Урааа!  Держись, шеф!
  - Ты правша, Лейтон.
  – Страут, я мог бы сказать тебе это, шеф, не нужно было подставлять мне подножку!
  Сержант Лейтон барахтается, как черепаха, которую перевернули, и она не в состоянии выпрямиться.  Но Скелгилл не проявляет особого сочувствия – на самом деле, вообще никакого.  Его внимание привлекает положение, в котором остановились ключ и маятник, выброшенные сержантом Лейтоном за борт в момент паники: удивительно близко к тому месту, где они были впервые найдены.
  Деклан был правшой.  Он пользовался тростью в церкви правой рукой.  Его удочка была установлена правой рукой.  Очевидно, он заводил часы правой рукой.
  Сержант Лейтон все еще ошеломлен своей импровизированной ролью козла отпущения в "Маленькой шараде Скелгилла".
  - И что с того, шеф?
  Теперь Скелгилл поворачивается лицом к столу.  Он указывает на перемещенную ручку.  Сержант Джонс, сидящий за столом, словно приросший к месту, несколько мгновений смотрит на Скелгилла.  Но она с ним – и спокойно открывает бортовой журнал и просматривает самую последнюю заполненную страницу.
  - Это написано левой рукой, шеф.
  Скелгилл, кажется, не удивлен, но сержант Лейтон, который ухитрился перевернуться на живот и теперь приподнимается, вмешивается с подходящим многословным протестом.
  ‘ Погодите – погодите – придержите лошадей – Что вы такое говорите?  Он неуклюже подходит к Скелгиллу.  Сержант Джонс уже занял свое место и внимательно изучает следующие друг за другом страницы.
  ‘ Все это написано левшой.  Она смотрит в лица своих коллег: Скелгилл с проницательным взглядом, сержант Лейтон ошеломленный.  ‘ Мы изучали это на курсе судебной медицины, который я посещал в октябре.  Это такой базовый идентификатор – он называется штрихом сарказма.  Когда вы пересекаете букву "т", вы отводите кончик назад к своей руке.  Правши делают это справа налево, левши – наоборот.  Это легко заметить – по мере того, как перо отрывается, линия становится более тонкой.
  Сержант Лейтон смотрит на свою правую руку, как будто хочет проверить это; сержант Джонс с опаской наблюдает за Скелгиллом.  Он мрачно кивает.
  ‘ Туэйтс был левшой.  И теперь оба его подчиненных смотрят на него, ожидая подтверждения.  – Он сказал мне ... когда мы смотрели на удочку Деклана.
  Наступает короткое молчание; сержант Лейтон все еще пытается наверстать упущенное.
  – Так что мы хотим сказать, шеф, что Туэйтс написал книгу о птицах?
  Скелгилл пятится и расхаживает по комнате – он останавливается перед часами.
  ‘ Почему бы и нет, Лейтон?  Он пробыл здесь ослиные годы – задолго до даты самого раннего появления.  Смотри – это двойной стол – по одному человеку с каждой стороны – возьми тот стул.
  Сержант Лейтон делает, как ему велят, и ставит кресло арфиста розового дерева напротив сержанта Джонса.
  -Твейтс сидел здесь?
  Скелгилл кивает.
  – Да, Деклан сидел там, где сейчас Джонс, – все его книги были у него за спиной, – и диктовал записи Твейтсу.
  Но теперь сержант Джонс выглядит смущенным.
  ‘ Шеф– бортовой журнал был здесь, с этой стороны.  Она указывает на его положение перед собой.  - И ручка.
  Скелгилла не трогает это маленькое неудобство.  Он тянется за дневником – сержант Джонс все еще держит его открытым на самой последней записи - и пододвигает к нему.  Он читает окончательный отчет Деклана – возможно, свежим взглядом, зная, что это дело рук Гарольда Туэйтса.  Затем он возвращает книгу своему коллеге, подходит к ближайшему окну и выглядывает наружу.  Застывший фон неизменен, но вне поля зрения его подчиненных, что-то, кажется, беспокоит его – это страдальческое выражение лица, как тогда, когда он отправился ловить рыбу – его внутренняя тревога кричит, что он что–то забыл – но он, хоть убей, не может сообразить, что именно, - и знает, что должен уйти и позже будет разочарован.
  Сержант Лейтон, тем временем, достал папку с показаниями из сумки пилота и остановился на одной конкретной странице.  Он несет их Скелгиллу.
  ‘ Шеф, судя по тому времени, которое вы провели, разговаривая с Твейтсом – и подтвержденному мной, когда я брал у него интервью позже, – Твейтс утверждает, что принес обед Деклану в 12.15.  Деклан вышел понаблюдать за птицами.  Затем Твейтс вернулся в 2.15, чтобы забрать поднос, и обнаружил Деклана мертвым.
  "Ага".
  Скелгилл, кажется, не слушает должным образом, но сержант Джонс осознала важность замечания своей коллеги - ее глаза широко раскрыты.  Скелгилл продолжает смотреть в окно.
  – Шеф, это не складывается.
  Скелгилл поворачивается.
  "Что?"
  Сержант Лейтон оглядывается через плечо в поисках помощи у сержанта Джонса.
  - Во сколько, по-вашему, вернулся Деклан?
  Она просматривает страницу.
  – В 13.35 без двадцати пяти два.
  - Понимаете, что я имею в виду, шеф?
  Скелгилл медленно кивает.  Очевидно, что если Твейтс написал запись в журнале, он должен был быть в кабинете вскоре после возвращения Деклана – и когда тот был еще жив.  Скелгилл берет бумаги у сержанта Лейтона и впивается взглядом в колонку расписания.  Сержант Лейтон отражает своего начальника и наклоняется к нему с соответствующим озадаченным выражением лица.  Но внезапно Скелгилл встряхивается и указывает пальцем в сторону сержанта Джонса.
  ‘Свиристели!’  Сержанты удивленно смотрят на него, но он вспомнил, что ‘забыл’.  ‘В последней записи свиристели не упоминаются.  Проверь за день до этого".
  Сержант Джонс просматривает журнал с новой целью.
  Вы правы, шеф, вот она – суббота: “Свиристель 12 – го созвездия кормится калиной к югу от участка”.  Плюс еще кое-какие наблюдения.’
  ‘ Созвездие свиристелей.  Скелгилл удовлетворенно кивает. Он протягивает ладонь для объяснения и теперь разглагольствует.  ‘Редкие зимние гости – прилетают стаями и находят запас ягод - и остаются, пока он не иссякнет.  Деклан ни за что не заметил бы их в воскресенье, а я сам видел их в понедельник.
  Сержант Лейтон выглядит озадаченным.
  – Может, они улетели на весь день, шеф, - неизвестно, на что способны птицы.
  Скелгилл проводит рукой по волосам и смотрит вдаль за окнами, как будто там может быть какой-то ключ к разгадке значения этого упущения.  Или это просто неуместная аномалия?  Все трое молчат, и только когда сержант Джонс издает странный птичий визг - вполне уместно, – ее коллеги-мужчины смотрят на нее с тревогой.
  – Шеф, послушай-ка сюда.
  Она перелистала журнал регистрации и сложила стопку страниц так, чтобы видеть две записи одновременно, относящиеся к разным датам.  Она цитирует вслух.
  ‘“Усоногий гусь ок. 20 – маленький моток N из Баттермера.  Ворон 8 – недоброжелательность W от Грасмур-Энда, от Хай до Меллбрейка.  Полевая съемка 30 – го года - мутация, поражающая ястребов в Лантуэйт-Беке.  Заросли ежевики 13 – го года - очарование среди буковых мачт в роще ниже скалы Золодейл.”’
  Скелгилл хмурится.
  - Да, я только что это прочитал.
  ‘ За исключением– - И теперь она делает паузу – казалось бы, для драматического эффекта, если бы не неподдельный свет открытия в ее глазах.  – За исключением того, шеф, что вы этого не делали.  Это запись за декабрь прошлого года – та же дата.  Она скопирована дословно.
  Сержант Лейтон вступает в бой.
  – Черт возьми, девочка, что заставило тебя проверить это?
  Сержант Джонс качает головой.
  ‘ Не знаю – Наверное, это потому, что свиристелей не было.  Она немного застенчиво улыбается Скелгиллу.
  Скелгилл переводит взгляд с одного на другого из своих коллег.  Возможно, у каждого из них – включая его самого – начинает падать пенни.   Скелгилл возвращается к часам.  Передняя панель все еще открыта, и теперь он для пробы тычет в большую стрелку указательным пальцем.  Она на храповике и движется только по часовой стрелке.  Он дважды поворачивает ее, пока не покажет 2 часа.  Затем он проделывает это еще десять раз, возвращая стрелку в положение "12 часов".  Теперь он наклоняется, чтобы поднять маятник, и закрепляет его на месте.  Он легонько постукивает по ней, и она начинает раскачиваться - и почти сразу же часы начинают бить.  Вполне вероятно, что каждый из них считает до двенадцати, и только когда стихает последнее эхо, Скелгилл поворачивается лицом к своим коллегам.  Черты его лица мрачны, даже страдальчески – как у рыбака, который терпеливо ждал много часов – только для того, чтобы смотать удочку и обнаружить, что его наживка исчезла.
  "Возвращаемся к чертежной доске".
  
  OceanofPDF.com
  20. РАЗМЫШЛЕНИЯ
  Среда , 9 вечера
  Tметафорическая ‘чертежная доска’ для большинства сотрудников, ведущих следствие, включала бы в себя длительную сессию, окруженную всеми доказательствами, тщательное изучение заявлений и отчетов, тщательное ведение записей и составление блок-схем, списков и таблиц.  Скелгилл разбирает свои рыболовные снасти.
  Он смахнул незаконченные проекты "Сделай сам" со своего верстака в гараже, вытащил стопку ящиков из багажника своей машины и разложил перед собой их содержимое.  Из огромного ассортимента банок, катушек, пакетов и футляров он выбрал три контейнера, в которых рыболов узнает коробки для нахлыста.  Сезон ловли форели закрылся десять недель назад, и перед ним стоит давно назревшая задача: обновить его обширную коллекцию искусственных мух.
  Лишенный возможности по–настоящему порыбачить - безжалостные морозы исключают все доступные по соседству методы – возможно, он считает что-то похожее на рыбалку следующим лучшим занятием.  То есть деятельность, требующая определенной степени концентрации, но в то же время достаточно методичная и повторяющаяся по своей природе, чтобы позволить его уму – если он того пожелает – плыть по течению.  Предполагая, конечно, что у него есть какое-то сознательное намерение добиться последнего.  Столь же вероятно, что он просто ‘сыт по горло’, разочарован своей работой и отсутствием в этот вечер по телевизору приличных программ о рыбалке (или оживленной компании в баре его местной гостиницы) и прибегнул к какому-нибудь другому подходящему развлечению.
  Ранее в тот же день Скелгилл был вынужден представить отчет с кратким изложением дела на сегодняшний день.  Составленный сержантом Лейтоном, проверенный сержантом Джонсом, бегло отредактированный и подписанный Скелгиллом – это было не более чем одностраничное резюме с указанием основных деталей.  к большому огорчению Скелгилла, затем эта информация была распространена среди других офицеров его ранга.  Хотя это и не было беспрецедентной процедурой, предложенной Шефом для того, чтобы держать в курсе дела свою старшую команду, она была далека от обычной.  Скелгилл, естественно, истолковал этот поступок как личное оскорбление – и демонстрацию его неспособности до сих пор добиться какого-либо существенного прогресса.  Это усугублялось тем фактом, что в число ‘офицеров его ранга’ входит инспектор Алек Смарт.  И ехидный манкунианец, не теряя времени, радостно появился на пороге Скелгилла, чтобы рассказать ему, как все было.
  “ Ясно как день, Кок.  Твой дворецкий убил своего хозяина, а затем покончил с собой – обставил это как несчастный случай.
  Инспектор Смарт задержался лишь на мгновение, чтобы насладиться очевидным унижением Скелгилла на глазах у его команды.  Он показал им пару чистых каблуков – без сомнения, для того, чтобы первыми изложить эту теорию своему начальству – быстрое и аккуратное решение; перо в его шляпе и хвастовство перед Скелгиллом.  Скелгиллу пришлось подавлять слабые признаки мятежа среди своей команды, поскольку сержант Лейтон имел наивную наглость спросить: “А что, если он прав, шеф?” – требуется оглушительный залп в бок от Скелгилла, но ему катастрофически не хватает логичных контраргументов.
  Размышляя сейчас, Скелгилл вынужден признать, что сторонний наблюдатель, рассматривающий это дело, вполне вероятно, пришел бы к выводу, что есть один выдающийся кандидат на убийство Деклана Томаса О'Мора – его давний дворецкий Гарольд Твейтс, как постулирует инспектор Смарт. И это основано только на общих фактах - поскольку вычеркнутый отчет Скелгилла не содержал таких интригующих нюансов, как дневник Деклана, написанный призраком, вмешательство в ход часов или, вероятно, сгоревший шиллелаг.  Действительно, когда признается этот дополнительный слой деталей – что Твейтс, по-видимому, состряпал полностью вымышленную последовательность событий в отношении Деклана в день его смерти, – дело против старого слуги становится еще более убедительным.  Зачем еще ему было это делать, кроме как для того, чтобы создать себе алиби?
  То, что Туэйтс мог внезапно испугаться за свои средства к существованию – учитывая, что Деклан унаследует управление Краммок–Холлом в обозримом будущем, - вполне разумный мотив.  Теперь, когда сэр Шон, Деклан и Твейтс мертвы, нет никакой возможности исследовать, какую новую динамику мог предвидеть Твейтс.  Возможно, он был не только долгожителем, но и многострадальцем, и какое-то замечание или угроза Деклана, случайно произнесенные им, когда он заводил часы, по своей еженедельной привычке в воскресенье в полдень, побудили Туэйтса взять трость и дать волю десятилетиям сдерживаемого разочарования.  Соломинка, которая сломала спину верблюду.  А затем – и это ни в коем случае не невероятно (на самом деле, вероятно, в меньшей степени, чем подделка записи в журнале регистрации и выдумка алиби), подавленный серьезностью содеянного, он покончил с собой, но таким образом, чтобы его смерть выглядела случайной, возможно, чтобы свести к минимуму позор, который он навлек на семью.  Это соответствует фактам.
  Все хорошо.  Но это не соответствует моим чувствам.
  Поскольку Скелгилл перемещается среди актеров в этой довольно гротескной постановке – странствующий статист - его точка зрения не похожа на точку зрения беспристрастного исследователя, смотрящего на происходящее со стороны.  Он работает изнутри наружу.  И он работает не с фактами, а с чувствами.  Это не значит, что он игнорирует факты – конечно, он впитывает их, мягко, нейтрально, не зная, являются ли они истинными фактами, ошибками или ложью, подсовывая их куда–то, все они равны по его оценке, - но он судит о них исходя из того, что он думает о любых возможных выводах.  И возможный вывод о том, что Твейтс убил Деклана, не имеет резонанса.  В Твейтсе он не обнаружил души убийцы. (И могут быть факты, еще не осознанные его сознанием, которые подтвердят это.) Туэйтс был сильно потрясен смертью своего хозяина, но не таким образом, чтобы предполагать вину или раскаяние.  Более того, возникает волна подозрений по поводу других игроков – они слишком мало общительны, они незаметно сомкнули ряды, слишком многое поставлено на карту, чтобы он мог чувствовать себя непринужденно от бойкого объяснения инспектора Смарта.
  Однако в ходе его логических рассуждений – и бесед с двумя его сержантами – новые факты, безусловно, подорвали его чувства.  Откровение о том, что, в конце концов, вероятным временем убийства Деклана было 12 часов, а не 2 часа дня – что упрямство доктора Хердвика, скорее всего, было оправдано, - пришло как “изогнутый мяч с левого поля” (как он выразился про себя, дополнив метафору ремнем и подтяжками).  Действительно, это потрясло основы его предварительной веры в это дело – и напомнило ему об опасном искушении, которое предлагают "факты".  Он был потрясен.
  *
  Скелгилл любит начинать сезон ловли форели с трех коробочек для мушек.  Первая достаточно маленькая, чтобы поместиться в кармане его куртки; она будет пустой.  Второй, тоже карманного размера, обычно содержит около десятой части его коллекции.  Третий, самый большой на сегодняшний день, вмещает в себя все остальные и скользит по корме лодки.
  Коробка номер два содержит все те мушки, на которые он ловил рыбу в предыдущем году.  По ходу сезона "успешные" мухи постепенно мигрируют в бокс номер один – в основном из бокса номер два, но также некоторые из бокса номер три, поскольку они подвергаются спекулятивным испытаниям и доказывают свою ценность как "ловцы".
  Одним из хитроумных аспектов этой системы является то, что по мере постепенного заполнения первой ячейки она превращается в хронологическую запись, своего рода трехмерный журнал успешных действий с течением месяцев.  Некоторые из них предсказуемы.  Обычно в конце апреля появляется боярышник (имитирующий мохнатую черную муху Святого Марка, которую так жадно поедает форель), в мае – да –да, поденки, а в июне - папочка длинноногий.  Такая последовательность дает Скелгиллу удобное напоминание о том, что он может выкинуть в следующий раз по мере продвижения календаря.
  Человек, не занимающийся рыболовством, может спросить: "Итак, какую работу предстоит выполнить?"  Наверняка вторая коробка этого года готова к отправке, как только закончится сезон?  Это просто прошлогодний box one, ‘ловцы’ прошлого сезона.  Но это не так.  В отличие от самодельных щучьих приманок Skelgill, изготовленных из неразрушаемых предметов домашнего обихода, таких как ручки для кистей и бильярдные кии, и оснащенных устрашающими тройными крючками, искусственная мушка - вещь хрупкая, почти такая же эфемерная, как существо, которому она имитирует.  Сделанная из меха и перьев, замысловато скрученная и перевязанная, искусно склеенная и покрытая лаком, удачливая муха редко выходит невредимой из рыбьих челюстей victory.
  Таким образом, задача Скелгилла при подготовке к новому сезону - заменить потрепанных в боях мух, поскольку подкреплений у него предостаточно.  Когда он связывает мух, он делает дюжину за раз, и они в основном заперты в своих казармах, боксе номер три, пока их не призовут.  Но бережливый по натуре – обязательное условие для человека, выросшего в этих краях, – он по возможности реанимирует тех изжеванных и покрытых слизью мух, которые реагируют на небольшое замачивание в мыльной воде, опрыскивание газетным листом и воздействие феном, зажатым в плоскогубцах, - своего рода полевой госпиталь для раненых рыболовными снастями.
  Это непростое занятие, хотя мозолистые ладони Скелгилла и пальцы с грубой кожей обманчиво ловки – и, сидя за своим столом, он усердно работает, довольный, несмотря на холод (у него работает старый и довольно неэффективный парафиновый обогреватель, на нем два изъеденных молью ворсистых топа, а над головой уютно шипит газовая лампа).  И это, должно быть, созерцательный опыт; небольшое путешествие по дорожке воспоминаний об историях успеха прошлого года на озере или реке, о бесконечно солнечных днях (забавная вещь, воспоминание), о хитрых схватках с неожиданно крупной рыбой и о том, как перехитрить этих хитрых диких существ с помощью крошечного набора из натуральных материалов, созданного и подаренного только его рукой.
  И есть еще одно, неотъемлемое удовольствие от снастей для ловли нахлыстом.  Ибо это вид спорта, который на протяжении веков занимал лучшие охотничьи умы – посмотрите книгу Изаака Уолтона "Совершенный рыболов", опубликованную в 1653 году.  Много крови, пота и слез было пролито при совершенствовании традиционных моделей, которые доказали свою ценность и передавались из поколения в поколение, от отца к сыну, от рыболова к рыболову.  Каждая мушка может похвастаться своей социальной историей, и ее оттенок часто отражен в ее названии – вся совокупность работ представляет собой удивительно запоминающуюся номенклатуру, которая будоражит воображение и наполняет начинающего рыболова уверенностью в том, что он стоит на плечах гигантов.
  Пока Скелгилл вдумчиво вспоминает прошедший сезон, мухи, которые хорошо ему служили, также очаровывают его.  До сих пор он восхищался Royal Coachman (изобретен Джоном Хейли, Нью-Йорк, 1878), Lann's Particular (разработан речным тестировщиком Уильямом Ланном, Хэмпшир, Англия, 1917) и Питером Россом (не прячет свой фонарь под бушель для одноименного лавочника 19-го века в Пертшире).
  И, конечно, есть Слава Гринвелла.  То, что Скелгилл сейчас чрезмерно долго размышляет над этой довольно безобидной сухой мухой, может заставить стороннего наблюдателя задаться вопросом, почему.  Возможно, он добился какого-то особого успеха – оно имитирует Прудовую оливу, распространенную разновидность поденки, следовательно, основное блюдо форели, – или, может быть, он раздумывает, не заменить ли свои слегка потрепанные ловушки новыми.  Но в выражении его лица есть что-то более глубокое.  Хотя он разглядывает ширинку, его глаза неподвижны, не моргают, его внимание сосредоточено не на скамейке перед ним.  Это переносит нас назад во времени – хотя и не так далеко, как каноника Уильяма Гринвелла в 1854 году, – а на поколение назад, когда детище преподобного фигурировало в другом повествовании.  Эта муха была свидетельницей ‘Несчастного случая’.  Да, удочка, которая была готова к отправке рано утром – в то судьбоносное утро, – когда безрассудный Эдвард Регулус вез свою прекрасную молодую жену Шону О'Мор через Краммокский залив, была связана с Greenwell Glory.  Это была любимая мушка Деклана.  И если старое удилище с пробковой ручкой из расщепленного тростника уцелело, то лодка и ее обитатели - нет.  И Деклан должен был быть в этой лодке.
  
  OceanofPDF.com
  21. СПРАВОЧНИК
  Пятница, полночь
  Еслисегодня пятница, то, должно быть, были похороны.
  Однако пока что долина Лортон спит под снежным покровом.  В маленькой церкви Сент-Джеймс в Баттермере снова отслужили торжественную паству.  Гарольд Туэйтс был похоронен.  Поминки прошли, тихое мероприятие, приглушенное зияющими банальностями и заглушенное болтовней на словах.  Компания, уставшая от путешествия и повторяющегося напева меланхоличных псалмов, как один отправилась спать.  Величественный в южных небесах Орион-Охотник незаметно смещается на запад.  Серая могила среди черных сосен, Краммок-холл лежит в тени.
  А затем вспышка света освещает окно кабинета Деклана.
  Кажется, что это луч фонарика, исходящий изнутри.  Как именно это могло быть, само по себе является небольшой загадкой.  Хотя место преступления было официально осмотрено – и семья была уведомлена об этом через своего адвоката, – кабинет остался запертым (хотя фиксаторы были сняты), а ключи остались в распоряжении полиции.  Представленное объяснение кажется в высшей степени разумным: учитывая, что содержимое является ценным, семья, вероятно, пожелала бы, чтобы оно было сохранено.  Скелгилл намерен вернуть ключи утром – возможно, это предлог для того, чтобы еще раз проникнуть к жильцам.  В противном случае всегда есть возможность заказать приготовленный завтрак.
  Кажется, что луч фонарика обводит комнату, пару раз пересекая два арочных окна и иллюминатор внешней двери, прежде чем остановиться внутри – действительно, его движение прекращается, как будто он был установлен в статичное положение; теперь излучается только слабое свечение.  Любопытный наблюдатель – если бы нашелся такой человек, который невероятным образом слонялся (или находился на посту) снаружи, игнорируя минусовые условия, – мог бы осторожно прокрасться по хрустящему снегу, чтобы осторожно заглянуть внутрь.  И там было бы на что посмотреть.  Дверь в коридор приоткрыта, из-за нее просачивается рассеянный свет.  Факел, лежащий на столе, направлен поперек книги так, что его луч освещает полки за ней.  И фигура в капюшоне, одетая во что–то похожее на темно–серый халат, стоящая на верхней ступеньке библиотечной лестницы.  Он или она, будучи неопределенного пола, берет по одной книге за раз, пролистывает их, ставит на место и переходит к следующей.  То, что комната погружена в полумрак, не кажется препятствием – конечно, чтение, по-видимому, не является их целью.  Скорее всего, он ищет закладку – или фотографию – или цветок, который был отжат, хотя осмотр, возможно, даже слишком поверхностный для этого.
  Для кого–то, кто прячется внутри комнаты – что, конечно, столь же невероятно, - события описываются звуками.  Сначала слышен скрежет ключа в замке.  Библиотечная ступенька волочилась по полу.  Дыхание – определенно учащенное – вновь прибывшего; возможно, беспокойство, но также, возможно, усилие, связанное с балансированием на изогнутой ступеньке и постоянным вытягиванием рук вверх; некоторые тома, должно быть, весят несколько фунтов.  И все это время на заднем плане слышалось размеренное тиканье часов Деклана – Скелгилл оставил их включенными.  Действительно, сейчас часы бьют дважды, хотя уже полночь; он не потрудился скорректировать время, и было 10 утра, когда он перевел стрелки на двенадцать.  Предполагаемого книжного вора это несоответствие не смущает – и он методично продолжает работу – и даже кажется беззаботным, когда дверь кабинета открывается шире, и в проеме осторожно появляется стройная фигура, одетая только в короткую ночную рубашку.
  -Кто там внутри? - спросил я.
  ‘Ah, Perdita.’
  – А, это ты.
  - Заходи внутрь.
  - Но что ты делаешь?
  Раздается зловещий смешок.  Темная фигура спускается по ступенькам библиотеки и подходит, чтобы взять со стола какой-то предмет; он блестит, когда попадает в луч фонарика.
  – Допустим, я не мог уснуть и решил почитать что-нибудь перед сном.
  – Но ... кабинет был заперт ... полицией?
  ‘ Ах да, запасные ключи всегда пригодятся.  Заходи – закрой дверь.
  Пердита делает, как ей велят, хотя кажется нехарактерно встревоженной; она оставляет защелку незакрытой и отходит на несколько шагов вправо от часов, подальше от дежурного.
  - Я принял вас за второго незваного гостя.
  ‘ Кто сказал, что был первый?  Вы должны знать, что полиция подозревает одного из нас.
  - Кто-то же должен охранять нашу собственность.
  – Это довольно храбро с вашей стороны - вы разбудили кого-нибудь из остальных?
  ‘ Я– ’ Что бы ни собиралась сказать Пердита, ее легкая заминка выдает правдивость ответа – и действительно, она отвечает уклончиво.  – Я спустился в гостиную выпить стаканчик на ночь – мне тоже не спалось.
  В темноте фигура в капюшоне тянется за фонариком и для наглядности показывает им на полках, прежде чем направить луч прямо в лицо Пердите.  Ее зрачки сужаются, как у кошки, вторгшейся на чужую территорию и включившей сигнализацию.
  - Ты же знаешь, что это предназначено для тебя.
  Это вопрос, но тенор звучит почти обвиняюще.
  -А книги? - спросиля.
  ‘ Деклан составил завещание.  Теперь тон язвительный.  – Месяц назад - свидетелями были наш уважаемый сэр Шон и верные Твейты.
  – Мне трудно поверить в такое о двоюродном дедушке Деклане - после его последних слов, обращенных ко мне.
  – Он спрятан ... в сарае для лодок.
  -Лодочный сарай?
  ‘ Я отвезу тебя туда – мы воспользуемся дверью в сад - нас никто не услышит.  Проходи – она не заперта.
  Глаза Пердиты сузились, а на полных губах отразилась тревога.  Она не двигается.
  – Но ... я не могу выйти на улицу в таком виде.
  - Но я думаю, ты сможешь.
  И предмет, взятый со стола, теперь поднимается на балку и вытягивается на расстояние вытянутой руки.  Это револьвер военного времени, который можно узнать по тому, что хранится в витрине в главном коридоре с выставленными рядом боевыми патронами.
  – Я ... я не понимаю ...
  – Ты поймешь, Пердита, о, маленькая заблудшая девочка.
  Голос теперь резкий и угрожающий, и пистолет дергается, указывая на приказ.
  – Дверь в сад - открой ее.
  Но эта команда, похоже, обладает магическими свойствами, потому что садовая дверь распахивается – и на фоне залитого лунным светом снежного пейзажа вырисовывается коренастая фигура детектива–сержанта Лейтона.
  – Полиция, бросьте оружие.
  И вот без малейшего промедления дверь в холл открывается вслед за ним – и на пороге, готовый к действию, стоит детектив сержант Джонс.
  "Делай, как тебе говорят, – тогда никто не пострадает".
  Пердита тревожно оглядывается по сторонам - хотя, должно быть, она в значительной степени ослеплена, потому что и пистолет, и фонарик по-прежнему направлены на нее.  И тот, кто их несет, тоже не двигается, хотя голос становится более напряженным.
  - Вы должны заметить, что это шестизарядный револьвер.
  – Опусти пистолет - тебе это с рук не сойдет.
  -Неужели?
  Луч фонарика передает дрожь – возможно, напряжение прилегающего запястья перед выстрелом.  Именно в такие моменты кажется нелепым, что британская полиция обычно не вооружена.  Но опять же, кому нужно огнестрельное оружие, когда в сундуке для бревен спрятан Скелгилл.  Позади потенциального стрелка – невидимая для ослепленной Пердиты - бесшумно открывается свежевымазанная крышка похожего на гроб сундука для мула.  Одним быстрым движением Скелгилл встает, поднимает ветку удобных пропорций крикетной биты и обрушивает ее со злорадной силой, чтобы сломать запястье и отправить револьвер вращаться через всю комнату.  Фонарик тоже падает; его лампочка разлетается вдребезги.  В темноте Лейтон и Джонс набрасываются друг на друга.
  *
  - Что ты искал? - спросил я.
  Ответа нет.  Либо Фергал Малларки придерживается избитого принципа юриста “без комментариев” – совета, которым его фирма, должно быть, давно поделилась, – либо он в шоке от травмы, нанесенной Скелгиллом.  Его здоровое запястье бесцеремонно приковано наручниками к деревянной спинке крепкого стула Деклана.  Скелгилл поворачивается к Пердите – она дрожит, хотя и завернута в его слишком большой флисовый топ.
  -А ты как думаешь?
  ‘ Понятия не имею, инспектор.  Я только благодарю Бога, что вы обо всем догадались.
  Скелгилл хмурится.  Это он догадался?  Она понятия не имеет.  Он упирает руки в бедра и разглядывает возвышающуюся библиотеку.  Чего бы ни добивался Фергал Малларки, ему предстояла долгая ночная работа.  Он просмотрел едва ли сотню книг, тогда как их, должно быть, добрых четыре или пять тысяч, расставленных от стены до стены, от пола до потолка.  То, что он отказывается говорить, предполагает, что это что-то важное.  Скелгилл снова бросает взгляд на их пленника, затем обращается к сержанту Лейтону.
  ‘ Я разбужу остальных.  Спроси их. - Он направляется к двери, потом колеблется.  ‘ Джонс, тебе лучше пойти – возьми Кассандру.  Он замечает, что Пердита покачивается, и ей приходится удерживать равновесие.  ‘ Думаю, тебе нужен этот ночной колпак.  Иди в гостиную.  Подбрось немного дров в камин – устраивайся поудобнее.  Остальных мы отправим с вами.
  Скелгилл выходит вместе с сержантом Джонсом, и они идут по затемненным залам и коридорам, по пути включая свет.  В вестибюле они поднимаются по главной лестнице и разделяются наверху, поскольку мужские и женские покои расположены по обе стороны от центрального атриума.  Скелгилл первым будит Мартиуса - и впечатлен его быстрым пониманием ситуации, – хотя он не может пролить никакого света на поиски Малларки.  Скелгилл решает оставить его будить Брута и направляется в комнату Эдгара.  Он стучит, возможно, довольно настойчиво, и объявляет о себе – хотя и ждет приличные две–три секунды - и слышит какое-то царапанье внутри.  Когда он входит, настольная лампа горит, и Эдгар садится на дальней стороне кровати, моргая, одеяло натянуто до груди.  Выражение его лица колеблется где-то между тревогой и смятением.  Скелгилл собирается что-то сказать, когда его беспокоит шум за правым плечом.  Он поворачивается и инстинктивно открывает дверцу шкафа.  Внутри скорчился, вцепившись в подушку, чтобы сохранить свою скромность, съежившийся Тоби Веллум.  В этот момент сержант Джонс, который закончил с Кассандрой и отправил ее вниз (нуждаясь в небольшом поощрении для придания жесткости), появляется в дверях.
  - Все в порядке, шеф?
  Она не может видеть, на что он смотрит с таким беспокойством.  Секунд пять он не отвечает.  Затем он закрывает дверцу шкафа и уходит, протискиваясь мимо сержанта Джонса и направляясь к лестнице.
  "Красавчик".
  Он шагает по дому с такой скоростью, что сержанту Джонсу приходится подпрыгивать, чтобы не отстать.
  - Кассандра понятия не имеет, шеф.
  Скелгилл говорит уголком рта.
  – Не думаю, что кто-нибудь из них согласится, но я знаю, кто мог бы нам помочь.
  Когда они собираются пройти мимо гостиной, Скелгилл указывает сержанту Джонс, что ей следует остаться и перехватить семью, когда они прибудут.
  - Пока держите их всех здесь.
  СЕРЖАНТ Джонс понимающе кивает.  Скелгилл быстрым шагом направляется в кабинет, где сержант Лейтон в одиночестве стоит на страже сразу за дверью.  Сержант, кажется, рад его возвращению.  Скелгилл бросает быстрый взгляд на Фергала Малларки, а затем снова рассматривает книжные полки.  Он достает телефон, кладет его на стол и лезет в другой карман за бумажником.  Оттуда он извлекает довольно помятую визитную карточку, которую кладет рядом с трубкой.  Щурясь от плохого освещения и переведя мобильник в режим громкой связи, он набирает номер.  Он недовольно рычит, когда телефон пытается что-то передать.
  – Один такт - давай.
  В тишине комнаты сигнал вызова кажется неприлично громким – затем на него отвечают.
  –О ... инспектор.
  Голос дрожит.  Тоби Веллум.  Звучит так, словно он ожидает выговора.
  – Если бы Деклану пришлось выбирать книгу – самую важную, - какую бы он выбрал?
  ‘ О–э-э-э... ну ... ’ Этот вопрос на мгновение сбивает Тоби Веллума с толку, но к нему начинает возвращаться уверенность, когда приходит осознание, что, возможно, его все-таки не следует пригвождать к позорному столбу.  – Ну ... я бы сказал, Деклан такой преданный наблюдатель за птицами... это было бы Руководством.
  -Справочник?
  – Да, инспектор, некоторые называют это "Уитерби".  Уизерби, Журден, Тайсхерст и Такер – Справочник по британским птицам, 1938 г. – то есть первое издание.  Многие авторитетные источники говорят, что это никогда не было лучше".
  - На что это похоже? - спросил я.
  ‘ Это набор из пяти томов.  К нему прилагается бежевая салфетка для пыли с простым черным текстом на корешке.  Около девяти дюймов в высоту.
  - Если бы вы могли выбрать только одно?
  ‘ Что ж– полагаю, у тома 5 есть указатель.  В нем ключ.
  -Спасибо.
  Скелгилл тычет пальцем в телефон и отключает звонок.  Он смотрит на сержанта Лейтона и указывает на противоположный угол.
  ‘ Ты начинай с этого конца, а я воспользуюсь этими шагами и займусь четырьмя верхними полками.  Уитерби, верно?
  ‘Roger, Guv.’
  Целенаправленно – и, таким образом, совершенно не обращая внимания на демоническое выражение, которым были отмечены черты Фергала Малларки, – пара приступила к выполнению своей задачи: Скелгилл выпрямился, властный и ястребоподобный; сержант Лейтон, присев на корточки, старательно водил указательным пальцем по корешкам старых книг.  Наступает тишина, нарушаемая лишь метрономным боем часов и спорадическим ворчанием сержанта Лейтона– он постепенно наклоняется и приседает – как вдруг раздается резкий треск дерева - и Фергал Малларки вырывается на свободу!  Антикварный стул Деклана не так прочен, как кажется, и резким рывком он выдергивает шпиндель из пазов и перекладывает его через стол, взрывом разбрасывая сложенные на нем принадлежности – лампу, телефон, полевой бинокль и небольшую подборку книг.  Он выходит на площадку с другой стороны и быстрым движением наклоняется, чтобы взять один конкретный том, а затем, пошатываясь, направляется к двери, захлопывая ее за собой.
  Детективам требуются драгоценные секунды, чтобы среагировать – к тому времени, как они открывают дверь, Фергал Малларки уже сбежал, – но есть очевидный путь бегства к передней части дома - и Скелгилл рискует им воспользоваться.  Он выходит в коридор за пределами гостиной и сталкивается с сержантом Джонс – она лежит, скрючившись, – однако начинает поднимать голову.  Он оседлывает ее торс и, взяв под мышки, поднимает в сидячее положение.
  ‘ Шеф– что случилось?  Она явно не в себе, и теперь сержант Лейтон неуклюже плетется вперед, чтобы совершить недостойную посадку рядом с ней.  - Кто-то ударил меня сзади.
  Скелгилл похлопывает сержанта Лейтона по плечу.
  -Убедись, что с ней все в порядке.
  Без лишних слов он уходит.  Дюжину секунд спустя он достигает вестибюля и обнаруживает, что входная дверь широко открыта – из темноты за ней доносится звук заводящегося двигателя.  Он выбегает – машина угрожает покинуть свое парковочное место, хотя колеса безнадежно крутятся на утрамбованном снегу.  Но как раз в тот момент, когда кажется, что беглецу помешают, шины обретают некоторое сцепление, и автомобиль начинает с грохотом отъезжать.  Скелгилл бросается вперед и хватается за дверную ручку, но Фергал Малларки дергает руль, и Скелгилл остается вертеться на месте.  В отчаянии он делает последний отчаянный выпад к перекладинам крыши - и с титаническим усилием запрыгивает на багажник.  Машина набирает скорость, отчаянно виляя в попытке буквально стряхнуть Скелгилла.  Его зубы оскалены, волосы развеваются на резком ветру, костяшки пальцев как слоновая кость, когда он сжимает их изо всех сил.
  Травма сильно затрудняет вождение Фергалу Малларки – он управляет автомобилем одной рукой и не может управлять ручным переключением передач; двигатель требует более высокой передачи.  У него не горят фары, и он едва знаком с извилистой дорогой, а на крутом повороте он оказывается неподготовленным к т-образному перекрестку.  Слишком поздно он тормозит.  Двигатель выходит из-под контроля, выезжает на полосу движения и сносит ворота с пятью засовами, которые обозначают продолжение дорожки, ведущей к эллингу.  Внезапное торможение выбрасывает Скелгилла на поле боя – и теперь условия складываются удачно, поскольку мягкий сугроб смягчает его падение, хотя он и временно погребен под землей.  Выпрямившись, сплевывая снег и смаргивая кристаллики льда, он видит, что водительская дверь открыта, в салоне горит свет, а кабина пуста.  Но в наклонных лучах луны виднеется цепочка свежих отпечатков – Фергал Малларки направляется к озеру.
  Идти под ногами нелегко – снег глубиной по колено с осыпающейся коркой – и ни турист, ни трактор не прокладывали путь таким способом, – и беспорядочный след убегающих следов не из тех, на которых Скелгилл может извлечь выгоду.  И, возможно, он ошеломлен этим ударом сильнее, чем хотел бы признать.  Сцена под луной сюрреалистична сама по себе – мир в сказочном дуотоне, в негативе; зимнее небо - огромный полог полуночной синевы, заснеженные холмы - волнистая полоса призрачно-серого цвета.  Скелгилл смотрит на гребень Меллбрейка; он неуклонно поднимается с севера на юг - изматывающий забег, который он совершал бесчисленное количество раз.  Он говорит себе, что это не так уж и сложно.  Тропа ныряет в черную рощу густых сосен – и теперь слева от него на "чириканье" неясыти отвечает справа "ку-ку" ее подруги – и Скелгилл обнаруживает, что поднимает ладонь, как бы подтверждая их зашифрованный совет.
  Эллинг находится в тени, там, где лес нависает над берегом.  Это простое сооружение, на самом деле немногим больше, чем сарай, открытый с обоих концов.  Человеческие следы исчезают в темноте внутри, и Скелгилл становится более осторожным по мере приближения.  Он понимает, что здание находится в запущенном состоянии, доски покосились, а крыша нуждается в ремонте – но, конечно, сэр Шон запретил кататься на лодках после ‘Несчастного случая’.  Это место заброшено уже целое поколение.  Он колеблется у входа, широко раскрыв глаза и оглядываясь по сторонам, чтобы максимально использовать свое периферийное зрение.  Он не может быть уверен, что во время своего бегства по коридорам Фергал Малларки не схватил со стены какое–нибудь другое оружие - кортик или кинжал.  Он заходит внутрь.  Когда его зрение привыкает к еще большему полумраку, он видит, что слева есть палуба, которая простирается за ней в виде понтона.  Лед проник внутрь, несмотря на укрытие, хотя первый ярд от берега разморожен.
  И теперь внезапно эта вода начинает вздуваться – Скелгилл сразу понимает почему – Фергал Малларки находится на льду – волны давления будут расходиться из-под его ног, чтобы найти выход везде, где у берега есть чистая вода.  Скелгилл крадется вдоль пристани – и, конечно же, в нескольких дюжинах ярдов от него, неуклонно продвигаясь все дальше, стоит сгорбленная фигура, похожая на монаха, все еще одетая в длинную темную мантию, капюшон снова поднят, предплечья прижаты к груди.
  "Остановись – у тебя ничего не получится!"
  Думает ли Фергал Малларки, что сможет добраться до противоположного берега?  Неужели он не понимает, что ледяной покров неполный?  Что он становится тоньше с каждым его шагом?  Но он не обращает внимания на предупреждение Скелгилла – за исключением того, что неожиданная близость преследователя придает ему новых сил – он начинает бежать – но мгновенно лед отзывается на дополнительную прижимную силу протестующим скрипом – и он делает всего три размашистых шага, прежде чем тот поддается его весу.
  То, чему Скелгилл стал свидетелем сейчас, происходит в замедленной съемке – раздается оглушительный треск, пронзающий тихий ночной воздух и эхом отражающийся от лесистого берега позади него, – и огромная глыба льда, толщиной около трех дюймов, наклоняется, как доска для серфинга. Фергал Малларки, невероятный наездник, подвешен в воздухе - пока сила тяжести не возобладает – и он падает.  Он погружается полностью, но только на секунду, и выныривает обратно, задыхаясь от шока от ледяной воды.  В одной руке он все еще сжимает книгу – и теперь он бросается к ледяной шельфе, упираясь локтями вперед и упираясь предплечьями в блестящую поверхность, – но его вес просто отламывает новую секцию, и он снова уходит под воду.  Затем он поднимается на ноги – уже менее бодро – пытается снова, но безуспешно.
  Скелгилл разворачивается и бросается к лодочному сараю.  Там нет ничего ценнее старого сгнившего кольца или веревки.  Вместо этого он начинает отдирать расшатавшуюся доску.  Он выгибает спину, и с пронзительным визгом она отрывается, и теперь он яростно отрывает соседнюю – легче, поскольку он может получить подходящую опору.  Он возвращается на полпути по дощатому настилу, к месту, где замерзшая поверхность находится примерно в трех футах под ним.  Он бросает доски на лед и снимает куртку.  Он напрягается, чтобы проверить точное местонахождение Фергала Малларки – это леденящее душу зрелище, когда задыхающийся юрист поднимает здоровую руку и высоко поднимает книгу, о которой он так мечтал, – и соскальзывает под черную воду в гротескной пародии на Владычицу озера и Экскалибур.
  А затем непреодолимая сила обрушивается на Скелгилла сзади и вдавливает его в снег.
  – Ни за что, шеф, мы вас не потеряем!
  Запыхавшийся сержант Лейтон сбил его с ног сильным ударом в регби – возможно, наслаждаясь какой-то маленькой и оправданной местью за инцидент с часами.  Секундой позже сержант Джонс опускается на ноги Скелгиллу.  Он ругается и корчится, но их общий вес слишком велик для него – и, возможно, есть некоторое облегчение в том, что они подавляют его инстинкт спасения.
  Сержант Джонс кричит сквозь стиснутые зубы.
  ‘ Шеф, вы не можете!  Вы знаете, что не можете!  Вам пришлось бы нырять в кромешной темноте – шок от холода убил бы вас!
  Скелгилл знает это.  Он произносит несколько символических протестов, но прекращает борьбу, и его коллеги ослабляют хватку.  Сержант Лейтон встает и протягивает руку помощи.  Сержант Джонс берет куртку своего начальника и надевает ее на него.  Затем они медленно, вместе, осторожно идут к концу посадочной площадки.  Место, где упал Фергал Малларки, отмечено осколками льда, которые лежат на замерзшей поверхности.  Посреди них ровный участок чистой черной воды, в котором плавает книга в бледном пыльном переплете.
  -Это будет пятый том.
  *
  Регулусы-О'Моры - или, как каждый из них предпочитает, чтобы его называли, Мартиус Регулус, Кассандра Гудчайлд, Оуэн Джаггер, Эдгар Регулус-О'Мор и Ровена Девлин - вместе с довольно застенчивым на вид Тобиасом Велламом удалились из гостиной: вернувшись, детективы обнаруживают группу, собравшуюся в кабинете покойного Деклана Томаса О'Мора.  Но для Веллума, который полностью одет в своей моде джентльмена средних лет, все они щеголяют стильными ночными рубашками от кутюр.  Раздается натянутая болтовня, которая стихает, когда входит полиция, и у Мартиуса появляется его дробовик, от которого он должным образом (и не без желания) избавляется.
  – Просто для нашей безопасности, вы понимаете, инспектор, мы понятия не имели, сможет ли Малларки ускользнуть от вас и вернуться в поисках нас.
  Выражение лица Скелгилла становится суровым.
  - Он никому не позволит ускользнуть.
  Однако на данный момент Скелгилл больше не выходит на связь, и семья может только гадать о судьбе Фергала Малларки – насколько им известно, он находится под стражей и мчится в тюрьму на черной Марии.
  ‘ Клянусь, я и раньше слышал, как этот мерзавец рыщет по ночам.  Это снова Марций.  - Его комната примыкает к моей.
  - Я видела его. ’ Теперь все взгляды обращены к Кассандре.  В руках у нее бокал с минеральной водой, и она откидывается в кресле арфистки.  Ее ноги скрещены, и она беззаботно выставляет напоказ щедрую часть обнаженного бедра под своим шелковым платьем.  Она застенчиво улыбается Скелгиллу и покачивает стакан взад–вперед - похоже, это сигнал о том, что она заметила Малларки во время ночного визита к тележке с напитками.  – Крадется - либо он, либо призрак.
  Скелгилл явно смущен ее несколько бесцеремонными манерами.
  – Нам понадобятся новые показания от вас всех - в свете того, что нам теперь известно.
  ‘ Я полагаю, вопрос закрыт, инспектор?  Тон Мартиуса настойчив.  - Убийство?
  - Я бы не сказал "закрыто", сэр - скорее, распахнуто настежь. Теперь Скелгилл складывает руки на груди, морщины прорезают его лоб.  - Возможно, речь идет о четырех убийствах.
  Небольшая волна неопределенного возбуждения (или, возможно, шока) пронизывает группу; обмениваются взглядами, полными тревоги и ожидания, – но сейчас, похоже, никто не готов заговорить.  Пердита по-прежнему носит пижаму Skelgill's fleecy поверх пижамы - она почти достает до отделанных кружевом краев ее атласных шорт, – и когда она выходит вперед, возникает странное ощущение, что она приобрела некое привилегированное положение – фактического представителя – благодаря этому завоеванию его одежды.  Ее рыжевато–русая грива растрепана, а темные овальные глаза подчеркнуты соответствующими полумесяцами, но в ее сильфидоподобной фигуре есть жизненная сила, и она приподнимается на цыпочки и призывно раскидывает руки.
  - Но что, черт возьми, он искал?
  ‘ Кое-что, спрятанное в книге.  Мы планируем найти это.
  Хотя его слова призваны передать понимание ситуации – и он избегает упоминания о маленьком происшествии с озером, - его тон не может скрыть отчетливо выраженных пессимистических ноток.  Результатом является еще одна пауза – однако раздается нервный кашель, похожий на "кхм", когда вежливо просят разрешения высказаться.  Это Тоби Веллум.  Он стоял у письменного стола, положив руку на небольшую стопку книг, которые он, очевидно, собрал и вернул на место, возможно, книготорговец в нем не мог вынести, что они так небрежно разбросаны по полу.
  – Э–э... Инспектор... Справочник. – Он легонько прикасается к набору – неполному, конечно, - четыре тома (из пяти) в знакомых бежевых суперобложках.
  Внезапно вмешивается сержант Лейтон.
  – Представьте себе, шеф, мы с Малларки обыскивали полки, а они все это время были на столе.
  Скелгилл пристально смотрит на своего сержанта, как школьный учитель, отчитывающий болтливого ученика.  Сержант Лейтон несколько застенчиво улыбается.  Скелгилл снова поворачивается к Тоби Веллуму.
  - А как же Справочник? - спросил я.
  ‘ Э–э... хорошо, инспектор.  Он стучит костяшками пальцев по верхнему экземпляру.  ‘ Это издание 1945 года – строго говоря, перепечатка – "Веллум Энд Ко" предоставила его Деклану пару лет назад.  Он хотел то, что он называл "рабочим набором", чтобы уберечь свое драгоценное первое издание от износа".
  Хотя черты лица Скелгилла остаются неумолимыми, в его глазах горит небольшой огонек.
  - Где это? - спросил я.
  – Вот здесь, инспектор, я покажу вам пятый том, не так ли?
  Кажется, Тоби Веллум точно знает, где искать – в центре книжных полок, прямо за поврежденным стулом Деклана, на удобной высоте пояса.  Он обходит мебель, достает книгу и послушно несет ее обратно Скелгиллу.  Когда он протягивает его двумя руками, он слегка встряхивает, как будто что-то не так с весом – или, возможно, с балансом, – на его лице появляется тревога, и он встречает взгляд Скелгилла легким утвердительным кивком.
  Скелгилл открывает том - и сразу становится ясно, что это необычная книга – центральная секция выдолблена, образуя полость, в которой находится черный бархатный мешочек на шнурке.  Раздается коллективный вздох.  Скелгилл извлекает мешочек и спокойно передает книгу сержанту Джонсу, стоящему рядом с ним.  Брут быстро подходит к делу – он кладет руку на плечо сержанта Джонса и вытягивает шею, чтобы получше рассмотреть, – и теперь вся компания толпится вокруг, вуайеристски наблюдая, как Скелгилл развязывает завязки и вываливает содержимое.  Это цельный предмет размером с грецкий орех, и он почти настолько сильно контрастирует с его мозолистой ладонью, насколько это вообще возможно, – огромный бриллиант, который сверкает даже в недостаточном освещении кабинета.
  – Черт возьми, шеф, это отбрасывает Кох-и-Нур в тень.
  В наступившей ошеломленной тишине Мартиус прочищает горло.
  - Кох-и-Нур оценивается более чем в миллиард долларов.
  И теперь Пердита снова обретает дар речи.
  - И говорят, что все, кому он принадлежит, прокляты.
  
  OceanofPDF.com
  22. ДЕЛАЕМ ВЫВОДЫ
  Суббота , 15 : 00
  - Ада – да, я очень признателен, Джим– передай своему приятелю большое спасибо.  Когда я возвращаюсь в Дублин, на мне лежит вся эта черная дрянь.  Я с нетерпением буду ждать ответа по электронной почте’. Скелгилл теперь слушает в наушник старинного телефона (поскольку этим утром изменившиеся атмосферные условия не позволили никакому сигналу мобильной связи достичь Краммок-Холла).  "Да, предложение провести день на озере Басс–Лейк всегда в силе – только скажи – если оттепель продлится долго, мы могли бы заняться бизнесом в следующие выходные – эта двузначная щука только и ждет тебя".
  Скелгилл заканчивает разговор с профессором на пенсии Джимом Хартли и подходит к окнам гостиной.  Знакомый вид на Грасмур затянут облаками, фактически ничего не видно за хвойными деревьями на расстоянии тридцати ярдов, и даже они кажутся расплывчатыми силуэтами на однообразном сером фоне; долину заливает мелкий моросящий дождь, хотя он еще не произвел никакого впечатления на глубокий снег, который теперь превратился в сплошную полосу, плавно переходящую в туман.  Он задумывается на несколько мгновений и наклоняет голову – оценивающий жест, свидетельствующий о некотором значительном удивлении.  Он возвращается к диванам у камина и садится напротив сержантов Лейтон и Джонс; его коллега-женщина тянется, чтобы налить ему чаю, и они оба выжидающе смотрят на него.  Однако Скелгилл выжидает своего часа – и когда он все-таки отвечает, то для того, чтобы возобновить разговор, который они вели до того, как был сделан звонок.
  ‘Тот, кто перевел часы назад, хотел убедиться, что мы считаем, что время смерти было 12 часов дня, а не 2 часа дня, Почему?  Теперь он обвиняюще тычет указательным пальцем в сторону улицы, и вопрос риторический.  ‘Потому что, если бы было 2, тогда Пердита была бы там - вне кадра.  И зачем вам понадобилась Пердита в кадре?  Потому что в то утро у нее была жестокая ссора с Декланом – по ее собственному признанию - она даже назвала нам время - между 11:40 и 11:50.’  Он смотрит на сержанта Джонс, ожидая подтверждения, и она услужливо кивает.  - Так кто же это знал?
  И теперь он ждет ответа.  Сержант Лейтон первым дает то, что можно было бы считать довольно очевидным ответом.
  ‘ Ну, Малларки, шеф. Мы узнали о его местонахождении только с его слов до обеда.  Он мог подслушивать.
  ‘ Да– Малларки.  Однако Скелгилл смотрит на сержанта Лейтона несколько рассеянно, поскольку это не то решение, которое он ищет.  ‘ Да, он перевел часы назад, хорошо – так ему было удобнее всего, – но дело не в этом, Лейтон.  Вы должны посмотреть на это с другой стороны - я говорю о Твейтсе.  Из заявлений семьи и другого персонала мы знаем, что он помогал на кухне и накрывал на стол с 11:45 до 12:15.  Но он был в кладовой своего дворецкого заранее – скорее всего, он подслушал спор.
  Теперь Скелгилл встает.  Он делает небольшой круг по комнате, как будто расслабляется на диване, и подобные неторопливые размышления - нелегкие товарищи по постели.
  Итак, Туэйтс знает, что Пердита только что была у Деклана – что они поссорились – и в 12.15 он заносит Деклану обед.  Он находит его мертвым.  Естественно, он предполагает, что его убила Пердита.
  Скелгилл делает паузу, чтобы проверить реакцию своих сержантов.  Сержант Лейтон выглядит немного озадаченным.  Сержант Джонс внимательно слушает.
  ‘ Так что же он сделал?  Он поднял тревогу?  Нет, как раз наоборот – он скрыл это.  Он скопировал подлинную запись в бортовом журнале за год до этого, как будто это была его обычная диктовка – он придумал время, когда Деклан наблюдал за птицами с 11:55 до 13: 55, – и перевел часы вперед, чтобы казалось, что нападение произошло в 2 часа дня, когда Пердита находилась на высоте пары тысяч футов над Грасмуром.  Он создавал алиби не для себя, а для нее.
  Теперь черты лица сержанта Лейтона стали озабоченными.
  – Но, шеф, вы же сами сказали, что не могли бы представить, как она могла здесь оказаться?
  Опасения сержанта Лейтона отражают убеждение, что его начальник сделал это замечание скорее из неповиновения, чем исходя из каких–то разумных оснований, - и он знает, что Скелгиллу не понравится напоминание об этом факте.  Но у Скелгилла действительно есть теория.  Он криво улыбается и издает насмешливый звук.
  ‘Я ничего не могу с собой поделать, Лейтон, – когда что-то кажется невозможным, это как красная тряпка для быка.  Если Пердита хотела обеспечить себе алиби, притворившись заблудившейся в снежную бурю, то, конечно, она хорошо с этим справилась.  Но у нее есть зимние ботинки и куртка с вшитыми лавинными отражателями.  В университете она была кем-то вроде чемпионки по лыжам.  И она знает толк в горах.  Она подала этот сигнал бедствия с вершины в 1:45 - все, что ей нужно было сделать, это выключить телефон и вскочить на лыжи.  Она могла быть у пограничной стены Краммок-Холла за шесть минут.
  Сержант Лейтон экстравагантно выдыхает.
  – Черт возьми, шеф, вы промолчали об этом.
  Черты лица Скелгилла искажаются в притворном облегчении.
  - Наверное, это и к лучшему, Лейтон.
  Теперь сержант Лейтон усмехается.
  - Не хочешь сбить с толку нас, тупоголовых деревенских копов, а, шеф?
  Скелгилл реагирует с несвойственным ему смирением – он возвращается к дивану и извиняющимся жестом разводит руки.
  ‘ Это и так сбивало с толку, Лейтон.  Мы спрашивали себя, почему кто-то убил Деклана, хотя на самом деле вопрос заключался в том, почему Твейтс скрыл это?  На самом деле, почему он скрыл это, полагая, что это была Пердита?
  - Мне кажется, я могу это знать.
  Это сержант Джонс, которая незаметно поднялась и прошла к роялю, где выставлены фотографии.  Скелгилл с интересом наблюдает за ней.  Сержант Лейтон поворачивается.  Она возвращается с фотографией Эдварда Регулуса и Шоны О'Мор, которую они рассматривали во время своего первого визита.
  - Это немного рискованно, шеф.
  Но Скелгилл мрачно кивает – похоже, она нашла цель.  Она кладет фотографию на кофейный столик, чтобы все могли ее видеть.  Затем она дважды постукивает по стеклу отполированным ногтем, указывая на трагическую пару.
  ‘ Это ее родители.  Она бросает взгляд на Скелгилла.  "Это не совсем ясно из качества этого изображения – хотя это было бы достаточно легко проверить, – но мне кажется, что они оба голубоглазые".
  Сержант Лейтон выглядит озадаченным.  Но Скелгилл почти незаметно кивает.
  - Как и Марций, и Кассандра, и Брут, и Эдгар.
  Сержант Лейтон теперь пристально смотрит на каждого из своих коллег по очереди – он, возможно, проверяет цвет их глаз, как своего рода перекрестную ссылку на то, что собирается сказать сержант Джонс.  Она продолжает.
  ‘Раньше считалось невозможным, чтобы у голубоглазых родителей был кареглазый ребенок.  На самом деле это не так, однако встречается исключительно редко.  А у Пердиты карие глаза.
  И теперь вмешивается Скелгилл.
  - К тому же она левша.  И, по-моему, Твейтс был рыжим, когда был моложе.
  Сержант Лейтон хмурит брови, когда до него доходит довольно шокирующий подтекст – и не в последнюю очередь то, что, хотя сержант Джонс, возможно, только что понял это, Скелгилл, очевидно, подозревал об этом уже некоторое время.
  – Черт побери, шеф, вы что, хотите сказать, что Туэйтс был ее отцом?
  С любопытством Скелгилл начинает качать головой.
  – Я думаю, Лейтон, что важно - это то, что он думал, что это могло быть так.  Теперь Скелгилл морщится и проводит пальцами обеих рук по волосам; этот жест, кажется, предназначен для того, чтобы развеять мысль о том, что она неприятно терзала его разум.  ‘ Еще одна из моих дурацких идей – я подхватил кое-какие местные слухи – я решил, что Твейтс мог быть незаконнорожденным сыном "мистера Пэдрига", как он его называл.  Это сделало бы его младшим сводным братом Шона и Деклана – повод подозревать его в убийстве Деклана, – поскольку он мог претендовать на наследство.  Но я совершенно неправильно понял – его отец был янки, летчиком, который во время войны служил где–то здесь. ’ Скелгилл откидывается на спинку дивана и складывает руки на животе.  – Дело в том, что, когда я начал предлагать ему это, он по–настоящему занервничал, но мне и в голову не приходило, что он думал, что я собираюсь спросить его о Пердите.
  Сержант Лейтон наклоняется вперед с выражением сомнения на лице.
  ‘ Но это означало бы, что он и– ну– Шона– понимаете, шеф?  Он опускает взгляд, как будто ему неловко быть более откровенным в присутствующей компании.
  Скелгилл посмеивается над ханжеством своего сержанта.
  ‘ Такое случается. Лейтон.
  - Но разница в возрасте, шеф?
  Теперь Скелгилл складывает руки на груди, словно защищаясь.  Он бросает взгляд на сержанта Джонса.
  ‘ Да, но посчитай сам, Лейтон.  Ты познакомился с Твейтсом в преклонном возрасте – Пердите сейчас тридцать три.  Поверни все вспять – ему было бы чуть за сорок, а Шоне – за тридцать.
  - В этом нет ничего особенного, шеф.
  Тут вмешивается сержант Джонс.  Скелгилл задумчиво смотрит на нее, но продолжает свое изложение.
  Мы также знаем, что Шона часто приходила сюда одна – только она и дети.  Эдвард Регулус в основном держался подальше.  Поговаривали о напряженности между ними.  Она даже поехала в Дублин рожать – что все это значило?  А потом Пердита – она сказала мне, что Твейтс всегда уделял ей особое внимание – она никогда не могла понять почему.
  Сержант Джонс внимательно слушает, ее глаза сузились.
  - Думаешь, у Пердиты есть какие-нибудь предположения, шеф?
  Скелгилл качает головой.  Затем разводит руками.
  – Послушайте, правда это или нет, не имеет значения, но если Твейтс в это верил, тогда это объясняет его поведение.
  – Это будет достаточно легко выяснить, шеф, по тестам ДНК.
  Это сержант Лейтон – и, возможно, он не заметил скрытности Скелгилла по этому поводу.  Теперь Скелгилл довольно пренебрежительно пожимает плечами.  Похоже, его политика заключается в том, чтобы не давать спать собакам, поскольку он отказывается отвлекаться на этот довольно интригующий аспект тайны.
  ‘ Я полагал, что утопление – ‘Несчастный случай’ – было результатом какой-то ссоры между Эдвардом Регулусом и Шоной О'Мор.  Возможно, даже, что он заманил ее на озеро со злым умыслом.  Но теперь я так не думаю.
  - Почему бы и нет, шеф?
  ‘ Потому что это предназначалось Деклану.  Лодку подорвал Малларки.
  Хотя это может быть только предположением, на этот счет Скелгилл кажется непреклонным.  Он мотает головой в сторону пианино.  Затем он снова встает и, как только что сделал сержант Джонс, берет фотографию и возвращается.
  ‘ В этих фотографиях есть нечто большее, чем семья.  Я попросил Малларки помочь мне установить личность его дяди – юриста, который был его предшественником в деле О'Мори.  Я отправил ему снимок этого – по словам Туэйтса, он был сделан примерно во время ‘Несчастного случая’.  Он так и не перезвонил мне – утверждал, что не получал сообщение.  Когда я посетил их офисы в Дублине, я нашел несколько фотографий сотрудников примерно той же эпохи.  Имена юристов были указаны в подписи.’  Теперь Скелгилл осторожно прикладывает палец к стеклу, под лицом одного из молодых людей, сгруппировавшихся вокруг "Лендровера" с Эдвардом Регулусом, и поворачивает рамку так, чтобы его коллеги могли видеть.  ‘ Тогда в Краммок-Холл приезжал не только его дядя, но и Малларки.  И все же он сказал мне, что не имел никакого отношения к делу, пока его дядя был их представителем, что он даже не знал Эдварда Регулуса и Шону О'Мор.  Это он.
  Сержант Лейтон очарован.
  ‘ Так и есть, шеф!  Вы сможете узнать его, как только узнаете, что ищете.
  Скелгилл возвращает фотографию на примерное место на рояле.  Он остается на несколько мгновений, чтобы посмотреть в окно.  Когда он поворачивается, на лице у него написано беспокойство.
  ‘ Единственное, о чем я жалею, – это о том, что предупредил его, заставил думать, что мы напали на его след.  А Твейтс тогда был еще жив.
  Его сержанты одновременно протестуют; Скелгилл, кажется, удивлен, что они так яростно встают на его сторону.  Сержант Лейтон тычет указательным пальцем в его сторону.
  – Шеф, вы никак не могли знать, как вы говорите, вы даже не подозревали его в тот момент.
  - Лейтон, я подозревал всех.
  Скелгилл улыбается – довольно застенчиво, надо сказать, – а сержант Джонс, похоже, стремится сосредоточиться на моменте, который восстановит его достоинство.
  – То, что лодка затонула, шеф, - как он мог это устроить?
  ‘ Достаточно просто.  Проделайте полдюжины отверстий чуть выше ватерлинии.  Заткните их хлебной пастой - или бойлами, какими пользуются карповые рыболовы.  Немного лака для маскировки – и это дало бы временную гидроизоляцию.  Помните, что я говорил вам о осадке?  Как только кто-то поднимается на борт, лодка опускается ниже в воду.  Заделанные дырочки теперь ниже ватерлинии.  Дайте настояться полчаса, и хлеб растворится.  Бинго.’
  Тяжелые черты лица сержанта Лейтона смущены, темные брови сдвинуты.
  – Значит, все это время назад он пытался убить Деклана, чтобы добраться до бриллианта.
  Скелгилл вздыхает, как будто ему еще многое предстоит рассказать и он ломает голову над подходящей вступительной репликой.
  ‘ Лейтон– через минуту я объясню то, что мне только что сказал профессор, – у него есть коллега в Дублине, историк с юридическим интересом.  Фирма Малларки была юристом семьи О'Мори с 1600-х годов.  Малларки не знал точно, что унаследовал Деклан, но я почти уверен, что он изучил архивы и обнаружил там что-то действительно ценное.
  - Значит, он вынашивал план потопить лодку.
  ‘ Да, и все пошло совершенно наперекосяк.  Он убил Эдварда и Шону.  Просто подумайте об этом – весь ад вырвался на свободу, это просочилось во все СМИ – и Деклан подозревает, что он был мишенью.  Вспомните, как он отправился понаблюдать за птицами – может быть, дело было не в том, что ему было все равно, а в том, что он был напуган.  И он не знал, кто за ним охотится.  После этого он продолжал быть настороже.  Он стал еще большим отшельником.  Его кабинет был либо занят, либо заперт, либо за ним наблюдал Твейтс из кладовой своего дворецкого.  Тем временем у Малларки было мало поводов находиться здесь.  Ему пришлось играть в долгую игру.  В какой–то момент он получил доступ к ключам - сделал пластилиновый слепок и сделал копии.
  Вернемся к сегодняшнему дню.  Сэр Шон умирает.  Деклан решает, что ему лучше составить завещание.  Он консультируется с Малларки – возможно, пишет ему или звонит.  Он говорит ему, что подумывает завещать книги одному из своих внучатых племянников или племянниц.  Малларки читает между строк – он должен понимать, что алмаз спрятан – спрятан в одной из книг.  Это может быть очевидно, но это эффективно, когда у вас их так много.  Люди, должно быть, задавались вопросом, как получилось, что сэр Шон унаследовал поместье, а Деклан не получил ничего, кроме содержания, особенно учитывая, что они были близнецами, но, возможно, ему досталась не такая уж плохая сделка.
  Теперь комментирует сержант Джонс.
  - Это заставляет вас думать, что больше никто в семье не знал об алмазе.
  ‘ Думаю, мы можем быть уверены, что Пердита этого не делала.  Возможно, Деклан даже не планировал рассказывать ей об этом немедленно – по крайней мере, до тех пор, пока не окажется на смертном одре.  Скелгилл кладет руки на голову и переплетает пальцы.  ‘ Что мы точно знаем, так это то, что он звонил Малларки в субботу, за день до его убийства.  Но Малларки понимает, что мы услышим об этой встрече, поэтому в интервью он излагает нам ее искаженную версию.  Он говорит, что Деклан сказал ему, что намеревался составить завещание и передать его ему, но этого он так и не сделал.  Фактически, Деклан уже сделал это – как мы подслушали, как Малларки сказал Пердите.  Это не был официальный документ, но он был должным образом засвидетельствован сэром Шоном и Твейтсом – достаточно хороший, чтобы иметь юридическую силу.  Книги должна была унаследовать Пердита.  Я предполагаю, что формулировка будет распространяться на бриллиант – “все мои земные блага” – что-то в этом роде.
  Сержант Лейтон выглядит все более озадаченным – назревает какой-то момент, который явно ставит его в тупик.
  - Но почему именно Пердита, шеф?
  Скелгилл опускает руки и рассеянно похлопывает себя по бедрам.
  Возможно, она обидела Деклана, назвав его динозавром, но семейная традиция много для него значила.  А потом сравни ее со всеми остальными.  Она максимально использовала свое ирландское наследие.  Она писательница – она любит книги.  И она единственная, кем движут не деньги.  Он вызывает ее в воскресенье утром после похорон сэра Шона, но они оба кровожадны и в конце концов ссорятся.  Вместо того чтобы умаслить его, она стоит на своем – вероятно, она поднимается в его глазах.  Малларки, должно быть, пронюхал о встрече – он подкрадывается и подслушивает – и прячется на маленькой винтовой лестнице, когда она выбегает.  Затем он заходит к Деклану – возможно, под предлогом обсуждения какого-то юридического вопроса.  Он знает, что это всего лишь вопрос времени, когда Деклан расскажет Пердите о завещании – он использует свой шанс и бьет Деклана – бросает палку в огонь - крадет документ – и проскальзывает на ланч, как будто ничего не произошло.  Теперь у него есть некоторая передышка – Деклан, похоже, умер без завещания – и он, вероятно, сможет перевезти книги в Дублин.
  Сержант Лейтон терпеливо поднимал руку, прося разрешения говорить.  Теперь, когда Скелгилл делает паузу, он с некоторым удовольствием вмешивается.
  – Но Твейтс ... он должен был знать о завещании!
  Скелгилл, похоже, не воспринимает вмешательство своего сержанта как препятствие для своей логики.
  ‘ Да, именно так, и, учитывая то, что мы только что сказали о нем и Пердите, тем больше причин, по которым он нам ничего не сказал.  Какой более сильный мотив мог быть у нее, чтобы прикончить Деклана, чем то, что она была его наследницей?  К тому же Туэйтс и не подозревал, что Малларки угрожает ему смертельной опасностью – по крайней мере, пока он считал Пердиту убийцей.
  Сержант Лейтон по-прежнему обеспокоен.
  – Но, шеф, я хочу сказать, что Малларки знал, что Туэйтс знал о существовании завещания, поэтому ему пришлось умереть, и это произошло не потому, что вы напугали Малларки всей этой чепухой о фотографии.
  Скелгилл на мгновение задумывается.  Очевидно, он не хочет казаться слишком готовым принять это объяснение, но у сержанта Лейтона есть дополнительный вопрос.
  ‘ Как вы думаете, Туэйтс заметил, что часы были переведены во второй раз – обратно на 12, – когда я повел его проверять кабинет?  Это заставило бы его поволноваться, шеф.
  Скелгилл медленно кивает.
  ‘Вполне вероятно – за исключением того, что он не знал, когда это произошло, – он мог подумать, что это произошло, когда он ‘обнаружил’ тело Деклана, и они все прибежали.  Он был слишком занят игрой, чтобы заметить - так что, по его мнению, это мог быть любой из них.
  – Как вы думаете, шеф, это Малларки протирал стекло, на котором не было отпечатков пальцев?
  Скелгилл криво усмехается.
  ‘ Лейтон, вот моя идея насчет стакана.  Туэйтс заходит в кабинет в 12.15 с обедом для Деклана – видит, что его хозяин разложен на полу – он со стуком ставит поднос на стол, и стакан с водой опрокидывается".
  - Но почему нет отпечатков пальцев, шеф?
  – Потому что это было одной из его обязанностей - он полировал стеклянную посуду и всегда носил белые перчатки дворецкого.
  - Черт возьми, это какой-то отвлекающий маневр, шеф.
  Настроение Скелгилла продолжает портиться, и он делает еще одно признание.
  ‘ Не обращай внимания на отвлекающий маневр, Лейтон – я тоже думал, что это было сделано намеренно – это мог быть быстрый способ замаскировать капли талого снега с чьих–то ботинок, вошедших через садовую дверь.  Часть моей дурацкой лыжной теории.
  Его сержанты отвечают улыбками, но телефонный звонок прерывает эту тему - это старомодная одиночная трель, как в ранних американских фильмах.  Сержант Джонс бросает взгляд на Скелгилла – он жестом предлагает ей продолжать.  Его взгляд следит за ее движениями, когда она подходит к бюро, где находится телефонная трубка.  Она берет подставку за ножку, подносит ее к губам и соответственно приподнимает проводной наушник.  Затем она поворачивается лицом к своим коллегам.  Они слышат только одну часть диалога.
  "Сержант Джонс".
  –О, привет ... Хорошо, спасибо ... Ты?
  "Хорошо".
  -Уже? -спросиля.
  – А... нет ... мы не можем получить сигнал передачи данных – из–за этого тумана.
  – Ладно, просто назови мне главную строчку.
  И теперь она слушает с минуту, перемежая тишину кивками и редкими ”Ага“ и ”Правильно".  Наконец, она благодарит звонившего – очевидно, что это один из ее администраторов, и они сообщили ей какую-то информацию.  Она завершает работу и возвращает старый бакелитовый телефон на место.
  ‘ Вау. ’ Она выдыхает и, кажется, делает пару глубоких вдохов, возвращаясь на свое место.  Ее коллеги выжидающе смотрят на нее.  ‘ Это был участок, шеф – есть предварительный отчет криминалистов об осмотре спальни Малларки здесь, в Краммок-холле.  Они нашли скомканную полоску упаковочной ленты позади костра.  Он, должно быть, намеревался сжечь ее, но она скатилась за решетку и просто растаяла на поверхности.  На нем отпечатки Малларки, а на липкой стороне следы лака и древесного волокна, которые в точности соответствуют нижней части двери в спальню Туэйтса и половицам под ней.
  Скелгилл кивает – похоже, это скорее подтверждение, чем откровение.
  Так вот как он это сделал.  Днем он перекрыл дымоход, а после того, как Туэйтс лег спать, заклеил дверь скотчем.  Должно быть, рано утром вернулся за пленкой и вставил ее в дверной фиксатор с внутренней стороны, чтобы все выглядело как несчастный случай, вызванный попыткой Туэйтса согреться.
  Сержанту Джонсу есть что добавить.
  ‘ Мы думаем, что материал для гнезда попал из дымохода в комнате на чердаке, которую Эдгар использовал как офис.  В очаге были такие же остатки веток и соломы.
  ‘ Да, у него был тепловентилятор, помнишь?  Наверное, потому, что там не могли нормально развести огонь.
  На несколько мгновений команда погружается в себя.  Хотя они раскрыли преступление, вызывает тревогу тот факт, что они не смогли предотвратить то, что почти наверняка является убийством Твейтса.  Однако некоторым утешением является то, что они вмешались вовремя – у Фергала Малларки было более чем достаточно злых намерений – и пуль - чтобы положить конец целой династии в пятницу вечером.  Кто знает, какие инсценированные междоусобные убийства он планировал для пятерых братьев и сестер.  Могла ли прибывшая полиция обнаружить, что четверых из них застрелили во сне, а пятый – их "убийца" – очевидно, покончил с собой у озера?
  Теперь молчание нарушает сержант Лейтон.
  – Как только он решил, что с ним все в порядке, шеф "Деклана и Твейтса" – как вы думаете, почему Малларки просто не сидел тихо – может быть, даже подождал, пока книги не переведут в Дублин?
  Скелгилл пожимает плечами и с надеждой смотрит в поисках чая, но сержант Джонс указывает, что ничего не осталось.
  Я полагаю, всегда существовала вероятность, что семья будет настаивать на своем - ему было бы еще труднее, если бы коллекция хранилась здесь.  К тому же, есть и другие вещи, которые, должно быть, встревожили его – как я уже сказал, фотография, а затем я, без предупреждения появившийся в Дублине.  Я думаю, он заметил меня на пароме - и промолчал об этом.  В нем было что-то странное, что меня раздражало.  И Тоби Веллум – не забудь.  Он появляется как гром среди ясного неба – и не только потому, что он старый приятель Эдгара, – но и потому, что его фирма является давним поставщиком книг Деклану.  Малларки складывает два и два и получается пять – он, вероятно, думает, что Веллум и Эдгар в сговоре, что они что–то знают об алмазе и готовятся действовать.’
  И снова каждый из них рассматривает это объяснение – и именно сержант Джонс делает дополнительное наблюдение.
  – Я также считаю, шеф, что Фергал Малларки был ненормальным человеком – эта навязчивая идея, должно быть, грызла его десятилетиями – я думаю, к концу этого его разум взбунтовался.
  Скелгилл кивает.
  ‘ Да, тут ты не ошибаешься, Джонс.  Жадность взяла верх, и он раскрыл свои карты.
  Фразеология Скелгилла не осталась незамеченной его коллегами, поскольку до сих пор они напрямую не спросили его, в какой степени он подозревает, что именно Фергал Малларки нарушил их наблюдение.  Или это был просто оптимистичный выстрел в темноте?  В конце концов, группа снова была вместе на похоронах Туэйтса, и для виновной стороны настало время что-то предпринять.  Так что теперь сержант Лейтон использует свой шанс – тактично уклончиво.
  – Должен сказать, шеф – Малларки был последним человеком, которого я ожидал, - он убедил меня, что он абсолютно честен.
  Скелгилл великодушно ухмыляется.
  ‘ Озеро, Лейтон, озеро.  И Слава старого доброго Гринвелла.  У меня было сильное чувство, что целью утопления был Деклан – ‘Несчастный случай’, – и если это было правдой, то это преступление было совершено не ради того, чтобы семья устранила Деклана с дороги, чтобы ускорить наследование Краммок-Холла - или даже ради какой-то извращенной мести – дело было в Деклане и его завещании.  И был весь этот фоновый шум вокруг книг – даже Малларки перестарался – давил на меня, говоря, что семья хочет, чтобы они были переданы на ответственное хранение.  И что Деклана убили так скоро после того, как это стало известно, что он намерен завещать коллекцию одному из своих внучатых племянников или племянниц.  Если "Несчастный случай" и книги были связаны, то семья не могла попасть в кадр".
  Сержант Лейтон кивает.
  - Это была просто кучка детей, шеф.
  И было кое-что, о чем Туэйтс упомянул при мне – мимолетное замечание.  Он сказал, что Деклан ругал горничную, когда она вытирала пыль с полок, и жаловался Твейтсу – он говорил: “Все мое богатство в моих книгах”.  Это был своеобразный двойной блеф - он имел в виду именно это.  Буквально.
  Сержант Джонс не может подавить смешок – она отдает ему должное за удачный выбор наречия – и переходит к более касательному вопросу.
  - И чему вы научились в Дублине, шеф?
  В ее тоне слышится намек на простодушие, хотя Скелгилл не был особенно откровенен по поводу своей неофициальной экспедиции через Ирландское море.
  - Не все, чему я научился в Дублине, помогло бы мне встать на правильный путь.
  Его реакция немного колючая – и она складывает руки на коленях.  Кажется, она не готова к этому и у нее нет готового ответа.  Но теперь выражение его лица смягчается, а тон становится почти дразнящим.
  - Не сомневаюсь, точно так же, как вы обнаружили в Лондоне.
  Теперь щеки сержанта Джонса, кажется, покрываются легким румянцем, и Скелгилл продолжает в своей примирительной манере.
  "Чего мы не можем знать, когда нам вручают кейс, так это того, что это не один лобзик, а три или четыре лобзика, сложенных вперемешку в одной коробке, без рисунка на лицевой стороне, но теперь у нас есть нужные детали – мы можем сложить остальное и двигаться дальше".
  Хотя его графическая аналогия несколько поверхностна, кажется, что его точка зрения проницательна – по крайней мере, в том, что касается сержанта Джонс, – поскольку она расслабляется, кивает и улыбается с некоторым облегчением.
  - Это открыло глаза, шеф, но сцена не в моем вкусе.
  Сержант Лейтон не совсем на их волне, но, тем не менее, он вносит то, что, по его мнению, является подходящим вкладом.
  – Это другой мир, да, шеф, - богатый и знаменитый.
  Скелгилл резко встает. Это застает врасплох его подчиненных.  В его глазах появляется странный огонек, возможно, предвкушения.  Он хватает свою куртку со спинки дивана и натягивает подбитую мехом охотничью шапку, немного сдвинутую набок.
  - На этой ноте нам нужно нанести небольшой визит Гилхули.
  Его коллеги в недоумении.
  - Гилхули? - спросил я.
  – Да, Лейтон, они могли только что выиграть в лотерею.
  - Приходите еще, шеф?
  Скелгилл делает телефон из большого и мизинцевого пальцев.
  ‘ Профессор Джим Хартли?  (Сержант Лейтон понимающе кивает: Скелгилл имеет в виду звонок, прозвучавший несколькими минутами ранее.)  ‘ Его приятель-ирландец раскопал интересную историю.  Семья Гилхули изначально была в партнерстве с О'Мори – мы говорим о многовековой давности – со времен Трехсторонней торговли.  Похоже, у них был большой скандал из-за какого-то ценного "актива", полученного сомнительным путем от африканского трейдера.  Последовал судебный иск, и Гилхули оказались на втором месте – местонахождение "актива" установить не удалось.  Расходы были ошеломляющими, и в итоге они обанкротились.  О'Моры восприняли победу с некоторым сочувствием – похоже, именно тогда они предоставили Гилхули в аренду.  Но теперь – если "актив’ объявился – есть шанс, что историческое заявление может быть восстановлено.  Он ухмыляется сержанту Джонсу.  – Возможно, Гилхули не такие сумасшедшие, как мы думали, и не такие бедные.
  Скелгилл смотрит на свои наручные часы.
  ‘ Пойдем, у нас как раз есть время до открытия "Тадж-джипа".  (Это предложение встречает подозрительные взгляды.)  – Не волнуйся, это за мой счет.
  Сержант Лейтон усмехается.
  - Вот что делает с тобой бриллиант стоимостью в миллиард долларов, шеф, – он вскружил тебе голову.
  – У меня нет мозгов, чтобы ломать их, Лейтон, – и, в любом случае, это лучше, чем это, - я получил обещание от Пердиты.
  Мысли Скелгилла на мгновение кажутся далекими, и сержант Джонс выглядит немного встревоженным.  Но он качает головой и сдержанно улыбается.
  – Она предложила мне первое издание Уэйнрайта из библиотеки Деклана - мне просто нужно найти завещание в кабинете Малларки.
  Сержант Джонс приподнимается на цыпочки, а затем медленно проводит пальцами обеих рук по волосам.
  - Может быть, на этот раз вам не помешает подкрепление, шеф?
  Скелгилл рассматривает ее с интересом.
  – Не волнуйся, Джонс, я никогда не совершаю одну и ту же ошибку дважды.
  – В таком случае, шеф, эту шляпу придется убрать.
  ***
  
  OceanofPDF.com
  Следующий в серии...
  КАМНЯ НА КАМНЕ НЕ ОСТАЛОСЬ
  Скурицей, когда выгульщик собак обнаруживает разлагающийся труп в лесу Хартерхоу, несомненно, это всего лишь вопрос времени, когда полиция выйдет на след убийцы. Но, несмотря на общенациональный резонанс, отличительные останки не поддаются идентификации.
  Скелгилл считает, что знает преступника, но у его команды другие идеи. Когда они обнаруживают противоречивые улики, Скелгилл теряет терпение – производится арест. Но когда жертва наконец названа, появляется новый главный подозреваемый.
  Скелгилл полон решимости одержать победу, но факты не соответствуют его внутреннему ощущению. И все же, пока они ищут важного свидетеля, до него доходит, что на свободе может быть не один, а два убийцы. И один из них может быть вынужден нанести новый удар.
  "Убийство в лесу" Брюса Бекхэма доступно на Amazon
  
  
  OceanofPDF.com
  Книги этого автора
  Убийство в Адланде
  
  КОГДА ВЫСОКОПОСТАВЛЕННОГО РЕКЛАМЩИКА зарезают на выходных в английском Озерном крае, местный детектив Дэниел Скелгилл оказывается вырванным из своей сельской зоны комфорта в Камбрии.
  
  По ходу расследования инспектора Скелгилла водят веселый хоровод между Лондоном и Эдинбургом, на каждом шагу сталкиваясь с отказывающимися сотрудничать подозреваемыми – коллегами, женой и любовниками покойного, – у каждого из которых есть мотив и возможности.
  
  Является ли это преступлением на почве страсти, профессиональным убийством или хитро рассчитанным убийством, вызванным жадностью и ревностью?
  
  В этом детективном расследовании в традиционном стиле дело может быть раскрыто только путем тщательного сбора воедино основных улик - но время Скелгилла на исходе. Терпение его начальства иссякает, в то время как действия анонимного агента-провокатора лишь приближают момент, когда убийца должен нанести новый удар.
  Убийство в школе
  
  КОГДА МНОГОЛЕТНИЙ ПРЕПОДАВАТЕЛЬ одной из самых престижных государственных школ Англии тонет в озере Бассентуэйт, детектив-инспектор Скелгилл вызывается для расследования его очевидного самоубийства.
  
  Вскоре становится ясно, что старшие сотрудники не такие, какими кажутся. По мере того, как школа смыкает ряды, Скелгилл понимает, что ему противостоит зловещая борьба за контроль над ее высокодоходной деятельностью.
  
  Вторая насильственная смерть угрожает сбить полицию со следа, а внезапное таинственное исчезновение высокопоставленного ученика сеет панику в их рядах. В гонке со временем Скелгилл сталкивается с немыслимыми последствиями третьей трагедии на его вахте.
  Убийство на грани
  
  КОГДА ЧЕЛОВЕКА НАХОДЯТ ЗАДУШЕННЫМ альпинистской веревкой под печально известным Острым краем Озерного края, предполагается, что он стал жертвой трагического несчастного случая.
  
  Но детектив-инспектор Скелгилл подозревает обратное, и его опасения подтверждаются, когда недалеко от Шагающего края обнаруживают второй труп. Вскоре выясняется, что по холмам Камбрии бродит ритуальный серийный убийца.
  
  По мере увеличения количества убитых Скелгилл должен определить связь между, казалось бы, случайно выбранными целями, поскольку это единственная надежда положить конец царству террора и разоблачить преступника.
  Убийство на озере
  
  К ТОМУ времени, когда детектив-инспектор Скелгилл становится десятым человеком, оказавшимся на уединенном Грисхольме (остров Свиней на древнескандинавском), где проходит писательский приют, один из собравшихся литераторов уже мертв.
  
  Хотя объяснение может быть вызвано естественными причинами, вторая "случайная" смерть и множество любопытных событий убеждают Скелгилла в том, что холодный и расчетливый убийца разгуливает на свободе. Но где его доказательства?
  
  Действие этого традиционного детективного сериала разворачивается в окрестностях Дервентуотера в английском Озерном крае. Скелгилл пытается разгадать тайну и убедить свое начальство, что это не просто игра его воображения.
  Убийство с помощью магии
  
  ЧЕРЕДА ЖЕСТОКИХ НАПАДЕНИЙ на ценных овец Хердвик, внезапное исчезновение иностранного туриста и необъяснимое утопление лесного отшельника – череда явно не связанных событий – привлекают детектива-инспектора Дэниела Скелгилла к перевалам уайт-накл и изолированным долинам глубокого Озерного края.
  
  Поскольку "Соломинки на ветру" предполагают, что здесь замешано колдовство – и связь с не менее зловещей торговлей людьми, – Скелгилл и его команда рискуют ужасными последствиями, стремясь проникнуть в секретное кольцо и разоблачить его злодеев.
  
  В пятом романе "Инспектор Скелгилл" британский детектив–индивидуалист сталкивается с тем, что является для него самым большим испытанием на сегодняшний день, поскольку он борется с ошибочным суждением, которое может разрушить его карьеру – и его жизнь - в клочья.
  Убийство в сознании
  
  ВЫЗВАННЫЙ В ИЗОЛИРОВАННУЮ больницу строгого режима, инспектор Скелгилл случайно попадается на глаза печально известной женщине-серийному убийце. Читает ли она его осуждающие мысли? Является ли это спусковым крючком, который превращает обычное расследование в американские горки убийств, погромов, побегов и захвата заложников?
  
  А что с истеблишментом? Являются ли эти кризисы чисто случайными или за ними скрывается какой-то заговор? Может быть, это шантаж, коррупция, борьба за власть ... или что-то еще более зловещее?
  
  В этой шестой самостоятельной "тайне инспектора Скелгилла" поисковые группы прочесывают вересковые пустоши в поисках улик, в то время как независимый камбрийский детектив обнаруживает, что его умственные способности натянуты до предела.
  Убийство на поминках
  
  ЧЕРЕЗ НЕДЕЛЮ ПОСЛЕ СМЕРТИ своего 93-летнего брата-близнеца, затворник Деклан Томас О'Мор найден убитым в своем кабинете в фамильном поместье предков, хаотичном и изолированном Краммок-холле.
  
  Подозрение немедленно падает на его пятерых внучатых племянниц и племянников, которые вместе унаследуют значительные доходы по завещанию своего деда - вместе с ценной библиотекой антикварных книг, коллекцией, которая является делом всей жизни Деклана.
  
  И все же каждый представитель этого поколения, в которое входят известный актер и успешный писатель, очевидно, богат сам по себе. Зачем кому-то из них убивать своего двоюродного дедушку?
  
  Инспектор Скелгилл и его команда должны разгадать тайну, которая не только восходит к трагическому утоплению родителей детей в Краммокской воде в 1980-х годах, но также может уходить корнями в презренную Треугольную торговлю, обогатившую так много британских и ирландских купеческих семей в восемнадцатом веке.
  Убийство в лесу
  
  КОГДА ВЫГУЛЬЩИК СОБАК обнаруживает разлагающийся труп в лесу Хартерхоу, это, несомненно, всего лишь вопрос времени, когда полиция выйдет на след убийцы. Но, несмотря на общенациональный резонанс, отличительные останки не поддаются идентификации.
  
  Скелгилл считает, что знает преступника, но у его команды другие идеи. Когда они обнаруживают противоречивые улики, Скелгилл теряет терпение – производится арест. Но когда жертва наконец названа, появляется новый главный подозреваемый.
  
  Скелгилл полон решимости победить, но факты не соответствуют его внутреннему ощущению. И все же, пока они ищут важного свидетеля, до него доходит, что на свободе может быть не один, а два убийцы. И один из них может быть вынужден нанести новый удар.
  Убийство во время потопа
  
  КОГДА НОВОИСПЕЧЕННЫЙ ЛОТАРИО и опытный каякер Роджер Алкок исчезает в ночь "Великого наводнения в Кокермуте", его привлекательной жене Мэйв требуется на 24 часа больше, чем можно было бы разумно ожидать, чтобы уведомить власти. Но когда труп Роджера прибивает к берегу Солуэя, вскрытие предполагает, что его смерть с полным основанием можно квалифицировать как несчастный случай.
  
  Однако по мере того, как вода отступает, у партнеров Роджера появляются причины отпраздновать его кончину. Могут ли отвергнутые любовники, обманутые кредиторы и другие, кому это может быть выгодно, действовать в молчаливом согласии? Ревность, месть, жадность ... Вот чувства, которые беспокоят следователя инспектора Скелгилла.
  
  В своем стремлении разгадать мотив Скелгилл привлекает приглашенного тележурналиста и невестку покойного Роджера Алкока. Но неужели этот очаровательный дуэт просто играет с ним в своих целях? Сможет ли его знаменитое "шестое чувство" вовремя прийти ему на помощь – или второе убийство навсегда сотрет все следы убийцы?
  Убийство в Дэд Крэгс
  
  КОГДА ИСКОРЕЖЕННЫЙ ТРУП пожилой владелицы зоопарка Антонии Кроу находят под отвесными скалами Дэд Крэгс, а ее близнец Вивьен чудом выживает в опасном для жизни испытании, местные жители вспоминают легенду о Черной собаке - проклятии противоречивой семьи Кроу.
  
  Там может быть неземной собачий лай, но для нажатия на спусковой крючок требуется палец, и когда рука, долго служившая в зоопарке, становится жертвой винтовочной пули, инспектор Скелгилл чувствует, что там крадется гораздо более зловещий противник.
  
  Ибо хищники-люди окружают больной зоопарк и его ценные земли. Магнат недвижимости с бульдозерами наготове. Титулованный аристократ, который жаждет унаследовать охотничьи угодья предков. Непокорные активисты за права животных, протестующие против недобросовестного обращения.
  
  Над изолированными Северными холмами собираются темные тучи – надвигается какая–то сильная буря, - но разгадать ее природу не поддается никакому логическому исследованию. Скелгилла неумолимо тянет к Мертвым Скалам, где предчувствие покалывает его кожу. Но сможет ли его легендарная интуиция прочесть знаки до того, как проклятие нанесет свой последний разрушительный удар?
  Выходные с загадочным убийством
  
  КОГДА КРАСИВАЯ МОЛОДАЯ СВЕТСКАЯ ЛЬВИЦА Скарлетт Лидделл, по-видимому, совершает самоубийство во время "Выходных с загадочными убийствами", экстравагантно разыгранных в замке Лейкленд, коронер вызывает инспектора Скелгилла, чтобы связать концы с концами.
  
  Результаты вскрытия, однако, ставят под сомнение предварительный вердикт, и косвенные улики начинают указывать на одного очевидного подозреваемого – мужа женщины, мультимиллионера Уилла Лидделла.
  
  И когда Уилла Лидделла обвиняют в отдельном преступлении, кажется, что петля затягивается вокруг его шеи – но по мере того, как Скелгилл проникает глубже в эксклюзивный круг богатой пары, он все больше понимает, что за этим могут скрываться сложные мотивы.
  
  В этой психологической драме Скелгиллу не так-то легко полагаться на свою грубую интуицию. Чтобы раскрыть правду, он должен проникнуть в эшелон общества, находящийся за пределами его зоны комфорта, и запутать ситуацию, которая может стать сюжетом для самого детективного уик-энда.
  Убийство в бегах
  
  КОГДА инспектор Скелгилл берет под свое крыло талантливую неудачницу - свою обездоленную кузину Джесс, он даже не подозревает, какой опасности подвергает ее. Ибо Камбрия стала мишенью печально известных наркобангов ‘каунти лайнс’. Когда вспыхивают междоусобицы, Джесс непреднамеренно оказывается под перекрестным огнем - но семейные узы не позволяют ей осознать опасность ее связи со Скелгиллом. По мере того, как количество убитых увеличивается, Скелгилл наконец осознает угрозу, нависшую над его молодой протеже, – но не слишком ли поздно спасти ее?
  Убийство в Shake Holes
  
  УБИЙСТВО В ПОЛУНОЧНОМ ЭКСПРЕССЕ? Когда эксклюзивный спальный рейс Лондон-Эдинбург проваливается в сугроб глубоко в камбрийских низинах, инспектор Скелгилл просыпается и обнаруживает, что один пассажир мертв, а другой пропал без вести.
  
  Сквозь ослепляющую метель Скелгилл возглавляет отважную эвакуацию, но еще до того, как они добираются до убежища в виде изолированного постоялого двора, с третьим путешественником происходит несчастный случай, угрожающий жизни.
  
  Поскольку подозрение охватывает элитную группу очевидных незнакомцев, Скелгиллу приходится столкнуться с неудобным вопросом. Может ли быть так, что мертвецу - мировому авторитету в области отмывания денег - заставили замолчать? И затевается ли безжалостный заговор с целью завладеть его компрометирующими мемуарами?
  
  Отрезанный от коммуникаций, окруженный коварной вересковой пустошью, Скелгилл должен провести тайное расследование. Ему предстоит гонка на время – и осознание того, что, если он раскроет свои карты, под угрозой окажется еще больше невинных жизней.
  Убийство при встрече
  
  ‘УБИЙЦА СРЕДИ НАС?’ - кричал газетный заголовок в память об исчезновении Мэри Уилсон. Прошло два десятилетия с тех пор, как первая массовая проверка ДНК в Великобритании не выявила ни одного местного мужчины. Мэри числилась просто пропавшей без вести.
  
  Теперь археологи раскопали человеческие останки в лесу Каммакатта. Результаты судебно–медицинской экспертизы совпадают - возраст, пол, фрагменты одежды... и стоматологические записи. Но охота за убийцами только начинается, когда посторонний, осужденный серийный преступник признается в преступлении.
  
  Инспектора Скелгилла это не убедило. В ткань этого сплоченного сообщества вплетены древние союзы, интриги и вражда. Там, где его предшественники потерпели неудачу, он вынужден разгадать пророческий заголовок, поскольку верит, что убийца все еще на свободе.
  Убийство на болотах
  
  Мужественный, красивый, безжалостный. Когда егерь Лоуренс Меллинг вступает во владение традиционным спортивным поместьем Лейкленд Шутэм Холл, он вскоре приводит в трепет не только пожилого лорда Эдварда Буллингдона и его молодую жену-модель Миранду, но и их взрослых отпрысков и коллег по работе в поместье.
  
  Тем временем местные защитники природы ощущают реальную угрозу существованию редких луней, гнездящихся на близлежащих болотах. И когда пропадают драгоценности Миранды стоимостью в шестизначную сумму, а доверенный сотрудник необъяснимым образом исчезает, инспектор Скелгилл и его команда приоткрывают завесу над заговором, в котором кипят зависть, жадность, похоть и месть.
  
  Подобно тому, как простое решение манит к себе, в следующем дьявольском повороте событий, кажется, что жертва меняет правила игры с хищником. Но что это - дерзкое убийство или невинный несчастный случай? Это работа актера-одиночки или заговор? Чтобы постичь тайну, Скелгилл оказывается на линии огня, куда бы он ни повернулся.
  Невидимое убийство
  
  Никто ее не видел. Никто не может ее найти.
  
  Когда 37-летняя Лиза Джексон отправляется на работу однажды пятничным утром, она в приподнятом настроении. У нее все хорошо с ее новым бойфрендом. Но когда она не подходит к своему столу и не отвечает на звонки по мобильному телефону, ее коллеги и семья поднимают тревогу.
  
  Подозрение немедленно падает на коллегу Рэя Пайпера. Женатый мужчина, он и Лиза недавно прекратили роман. Но Пайпер со стальными глазами отрицает, что что-либо знает об исчезновении Лизы.
  
  Однако, когда полиция начинает собирать воедино ее последние действия – и сопоставлять их с действиями ее бывшего любовника, - возникает повествование, которое приводит только к одному возможному выводу.
  
  Поскольку Скелгилл и сержант Лейтон заняты другими делами, возглавить расследование приходится сержанту Эмме Джонс - это шанс для яркого молодого детектива проявить себя. Но вскоре она оказывается втянутой в смертельную битву умов с холодным и расчетливым противником.
  
  Сможет ли она сохранить самообладание? Добьется ли она успеха в одиночку? И что произойдет, если она не найдет Лизу – ведь никто не подорвет ее дело.
  
  По мере приближения даты судебного разбирательства надежды начинают угасать – Лиза исчезла без следа. И коварный убийца может выйти на свободу.
  Убийство среди нас
  
  Двенадцать близких друзей, один смертельный враг.
  
  На спиритической доске написано "УБИЙСТВО", и на следующее утро богатую вдову Дейзи Миллс находят утонувшей в живописном месте Лейкленда.  Было ли это предупреждением с того света или агентом-провокатором среди гостей?
  
  Могла ли более ранняя смерть успешного бизнесмена Саймона Миллса действительно быть несчастным случаем, как казалось? И было ли это совпадением, что одна и та же группа старых школьных друзей встречалась перед каждой трагедией?
  
  Оказавшись в этом лесу неопределенности, Скелгилл и его команда собирают запутанные улики – анонимный телефонный звонок, скрытое устройство слежения, тайное свидание, – но веских улик мало, а алиби неопровержимо.
  
  Из-за отсутствия четкой картины детективы идут по денежному следу – и запутанное дело начинает обретать форму.  Но Скелгиллу не по себе.  Группа смыкает ряды, или вокруг них незаметно разыгрывается давняя вражда?
  
  Как они ни стараются, вопросы сохраняются.  Было ли два убийства? Только одно убийство? Или никакого убийства вообще? Сержанту Лейтону приходится сокрушаться по поводу тупика: “Шеф– это старые добрые поцелуи и объятия”.
  Нераскрытое убийство
  
  На это закрывают глаза, и несправедливость совершается.
  
  Высоко в одиноком Суинсдейле известные грабители Джейк и Борис Баддуны погибают в сгоревшем угнанном "Мерседесе".  Известный юрист Дейл Спунер оставляет свою биологическую подпись, и хищный детектив-инспектор Алек Смарт приступает к убийству.  Спунер осужден и теперь томится в тюрьме.
  
  До Скелгилла доходит слух: Спунер невиновен и может это доказать – железное алиби, видеозапись на спрятанном мобильном телефоне.  Но Спунер молчит.  На карту поставлена безопасность его подруги Джейд Нельсон и их маленького ребенка.
  
  Пока Спунер остается козлом отпущения, настоящий убийца разгуливает на свободе – и организованная преступность дергает за ниточки.  Понимая всю опасность, не имея возможности официально возобновить расследование, Скелгилл и его команда ходят по натянутому канату.  Их задача: проникнуть за таинственную стену молчания и "раскрыть" убийство – пока никто этого не замечает.
  
  OceanofPDF.com
  Бесплатные книги, новые релизы, красивые озера... и горы пирожных
  
  Подпишитесь на авторскую рассылку новостей Брюса Бекхэма
  
  Спасибо, что зашли так далеко!
  Если вам понравилась встреча с инспектором Скелгиллом, то вам стоит понаблюдать за растущей серией детективных сериалов, действие которых разворачивается в суровом и красивом Озерном крае Англии.
  В моей новостной рассылке часто публикуется один из предыдущих каталогов, который можно скачать бесплатно, а также подробная информация о новых выпусках и специальных предложениях.
  Ни одна загадка Скелгилла не была бы полной без посещения одного–двух кафе, и каждый месяц здесь готовят традиционный камбрийский рецепт, проверенный вашим покорным слугой (он же Bruce Bake ’em).
  Чтобы зарегистрироваться, вот ссылка:
  https://mailchi.mp/acd032704a3f/newsletter-sign-up
  Ваш адрес электронной почты будет надежно сохранен в США компанией Mailchimp и не будет использоваться ни для каких других целей. Вы можете отказаться от подписки в любое время, просто нажав на ссылку в нижней части информационного бюллетеня.
  Еще раз спасибо – наилучшие пожелания и приятного чтения!
  Брюс Бекхэм
   OceanofPDF.com
 Ваша оценка:
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список

Кожевенное мастерство | Сайт "Художники" | Доска об'явлений "Книги"