...разыграл все возможные бюрократические комбинации, чтобы подтвердить подлинность моих документов. Если они и были подделкой, то сделаны лучше оригиналов. Но, учитывая южноафриканские законы, я был уверен, что иметь документы, на сто процентов соответствующие действительности, здесь просто невозможно. — Ваш начальник допустил ошибку. Вы не получили визу, когда выезжали из Кейптауна в Парл. — В этой стране самые безумные правила передвижения из всех, что я видел, — решительно заявил я. — Кажется, с белым человеком здесь обращаются так же, как с туземцем. Я услышал, как все в комнате затаили дыхание. — Меня даже посадили в одну камеру с тремя туземцами. Даже не с «цветными», а с чернокожими. — Здесь произошла ошибка, мистер Картер, — сказал комиссар. — Мы не третируем иностранцев, посещающих нашу страну, и не унижаем их. — Возможно, это была оплошность, — медленно произнес я. Никогда не загоняй крысу в угол — она будет драться до смерти. Мне нужно было смягчить тон, чтобы комиссар меня отпустил. Угроза огласки в мировых СМИ политики ЮАР в отношении чернокожих сотворила чудо. А мой намек на то, что я оскорблен пребыванием в одной клетке с тремя черными, показал ему, что я придерживаюсь «правильных» политических взглядов, и если он меня отпустит, никаких скандальных статей не появится.
— Что это, капрал? — спросил комиссар. Капрал не произнес ни слова. — Ах, вы нашли выездную визу, прилипшую к обратной стороне кейптаунской визы мистера Картера. Отлично. Человек повернулся ко мне и сделал шаг вперед, так что его лицо оказалось на границе света от голой лампочки. — Это была ужасная ошибка, мистер Картер. У вас всё время было надлежащее разрешение. Оно просто прилипло от влажности к другим бумагам. — Какое облегчение, — сказал я. — Теперь мне не придется распекать босса за ошибку. — Нет, мистер Картер, не придется. Комиссар похлопал...
Страница 44 ...меня по спине, как старого друга. — А вы знали, что слово «босс» возникло в Южной Африке? Это бурское слово. — Как интересно. Статья о вкладе Южной Африки в английский язык могла бы быть любопытной. — Уверен, что так и будет. Капрал, — сказал комиссар, отворачиваясь от меня, — проследите, чтобы мистер Картер продолжил свой путь без дальнейших задержек. — Спасибо, комиссар, — крикнул я ему вслед. Я не видел выражения его лица — яркий свет всё еще бил мне в глаза.
Когда я вернулся в паб, на лице бармена застыло полное недоверие. — Еще лагера, — заказал я, садясь в ту же кабинку, которую покинул три часа назад. — Не ожидал увидеть вас снова, — сказал он, принося пиво. — Обычно тех, кого забирают во время полицейских облав, больше никто не видит. — Я был невиновен, — сказал я. — Но вы ударили полицейского сержанта! За такое они могли вывести вас на задний двор и прикончить. Я видел такое раньше. — Я не туземец. Глаза мужчины немного расширились, когда он ставил пиво. Прежде чем он ушел, я добавил: — Впрочем, я хотел бы встретиться с одним из них. — С кем именно? — С туземцем. Я репортер «Амальгамейтед Пресс». Это простое заявление открыло шлюзы. Теперь он понимал всё предельно ясно. Я белый, я американец, я репортер. Неудивительно, что мне сошло с рук сопротивление сержанту. — Здесь полно этих бедолаг, — ответил он. — Тут недалеко есть их «локация». — Что это? «Локация»? Я слышал это слово, но не понимаю термина.
Страница 45 — Место, где живут туземцы. Их родина. Правительство выделило им земли, чтобы они жили там и управляли собой сами. Это создало немало проблем, конечно, ближе к границам. — Разумеется, — согласился я. — Поэтому и проводят облавы? Чтобы ловить нелегалов, пробирающихся из Южной Африки в локации? — Черные приходят оттуда, грабят и убивают, а потом ускользают назад, думая, что они в безопасности. Но это не так. Полиция имеет право преследовать их. Облава — лучший способ их поймать. Иногда приходится обыскивать целые деревни внутри хоумленда. — Хороша «родина», — сухо заметил я. Он не уловил иронии. — Скажите, как мне попасть в одну из таких локаций? — Большинство туземцев охотно покажут вам окрестности, если у вас есть документы на въезд и выезд. Я слышал, вождь Мангопе на севере, в Бопутатсване, из кожи вон лезет, чтобы привлечь туристов. У него даже есть машина для создания волн. — Машина для создания волн? — Ну, для волн. — Видя, что я всё еще не понимаю, он добавил: — Чтобы заниматься серфингом. Его локация находится внутри страны, недалеко от Претории, так что волны там — настоящая достопримечательность. — Безусловно, растущая индустрия, — сказал я, пораженный. — Но я не хочу ехать так далеко на север. Есть что-нибудь поблизости? — Можете поспрашивать дальше по дороге. Кроме этого, я мало что могу сказать. Самому мне в хоумленды соваться незачем. — Спасибо, — сказал я, потягивая пиво. — Кстати, что случилось с тем парнем, который был здесь, когда пришла полиция? — Парень за тем столом? — спросил он, указывая пальцем. — Честно, не знаю. Никогда его раньше не видел. Думаю, он не из местных. Представьте только: два иностранца в моем пабе за один день.
Когда бармен отошел, я просунул руку под подушки сиденья. К моему облегчению, «Вильгельмина» и «Хьюго» были на месте.
Страница 46 При постоянных полицейских проверках на каждом перекрестке ношение оружия работало против меня. И всё же с ними мне было спокойнее. Я держал их под пальто, пока не вышел наружу, а затем надел кобуру. Облавы или нет, я ходил вооруженным.
— Как зовут человека, которого ты ищешь? — спросил чернокожий, развалившись и ковыряя в сломанных пожелтевших зубах длинным, узким и очень острым ножом. — Сэм Уванабе, — повторил я. — У нас есть общий друг. — Кто? — Что в имени тебе моем? — спросил я. Целую минуту человек пристально смотрел на меня, принимая решение. Когда выражение его лица слегка ожесточилось, я понял, что он решил обойтись без знакомств. Моя нога резко метнулась вперед, зацепила его за лодыжку и дернула. Он повалился на землю, его нож со звоном упал. Я наступил ему на запястье, когда он потянулся за ним. — Ты ведешь себя невежливо. Я спросил о Сэме. — Не знаю никого с таким именем. — А мне на тебя указали как на человека, который знает всё — за определенную цену. — Я не могу сказать того, чего не знаю. — И ты никому ничего не скажешь, если я отрежу тебе язык и засуну его тебе же в нос. Я использую твой собственный нож. Не убирая ноги с его запястья, я нагнулся и поднял нож, проверяя баланс. Он выглядел броско, но в бою стоил немного. Из-за тонкого лезвия баланс смещался сильно назад, к середине рукоятки. Выбросить его было бы лучшим способом его использовать. — Ты не из полиции. — Я провел утро с полицией. В камере. С тремя черными. То, что я использовал слово «черные» вместо «туземцы», кажется, изменило его отношение. — Ты сидел с тремя нашими? — Полиция что-то напутала.
Страница 47 — Но они тебя отпустили. — Я же сказал, они запутались. А я — нет. Я хочу поговорить с Сэмом Уванабе. Он может назначить условия. Всё, что мне нужно, — это разговор. — Сэм, возможно, захочет тебя видеть, — раздался голос сзади, — если ты отпустишь этого парня. — Он для меня всё равно слишком мелкая сошка, — сказал я. Я бросил нож и убрал ногу с запястья. Поворачиваясь к новоприбывшему, я с силой нанес удар пяткой назад, попав по руке, которая пыталась вонзить нож мне в спину. Я даже не стал на него смотреть. — Ты и есть Сэм, верно? — спросил я вошедшего. — Меня называли и похуже. — Скажи своему другу, чтобы убирался, — сказал я, указывая на человека на земле. — И скажи ему быть осторожнее со своим ножом. — Мне не нужно ему это говорить. Ты сделал это весьма убедительно. Акцент был безошибочно британским. — Оксфорд? — спросил я. — Вообще-то Кембридж, но они очень близки, за исключением гребли. — Ты занимался греблей? Если это и было так, то с тех времен на Темзе он сильно потерял в весе. Гребцам нужны крепкие мышцы. Сэм же был жилистым до истощения. Его мышцы были подобны рояльной струне, а не массивным мускулам. — Вряд ли. Но ты наверняка рискнул жизнью и здоровьем не для того, чтобы расспрашивать о моих спортивных увлечениях? Чтобы просто попасть в бантустан, требуется изрядная настойчивость.
Я пробрался через границу, избегая полицейских патрулей. Локации, хоумленды или бантустаны — в зависимости от того, с кем вы говорили, — были скорее тюрьмами, чем домами. Я представлял себе что-то вроде индейской резервации, но в резервациях в США нет проволочных заграждений и патрулей по периметру. — Мне нужна информация. — Знание — сила, — тихо сказал он. Его темные глаза уставились на меня, и я почувствовал себя насекомым под микроскопом. — Скажи мне, из какой ты группы.
Страница 48 — Группы? Я принадлежу к группе, как ты это затейливо называешь? Я просто миролюбивый местный житель, ничего более. — И как у миролюбивого местного жителя, у тебя шрамов и пулевых ранений больше, чем у половины армий союзников во Второй мировой войне. Я ответил на его взгляд — смелый и почти вызывающий. Казалось, он пришел к выводу, что игра в слова никого из нас никуда не приведет. — Почему я должен тебе помогать? Сомневаюсь, что наши цели хоть в чем-то совпадают. Ты американец, предположительно, с американскими идеями. Ваше правительство молчаливо поддерживает Национальную партию Союза. Они наши угнетатели. СВАПО борется против них здесь, в Южной Африке, и против их марионеток, ДТА, в Намибии.
Мне уже попадались упоминания о ДТА. И Национальная партия, контролирующая большую часть ЮАР, не сильно отличалась от нацистов. Одним из аргументов Южной Африки при обращении к США за помощью было то, что генерал Ян Кристиан Смэтс выступал против нацистов во Второй мировой войне. Это было правдой: Смэтс был способным генералом, но он тратил столько же времени на политические распри внутри ЮАР, сколько на борьбу с державами Оси. Такое раздвоение внимания сделало эффективного в других условиях генерала не слишком продуктивным. — СВАПО? — переспросил я. — Народная организация Юго-Западной Африки. Я слышал это и раньше. Обычно любая организация, в названии которой фигурировало слово «Народная», была коммунистической. Но политические условия в Южной Африке были такими, что существовали только коалиции. «Чистых» игроков не было. СВАПО выживала за счет народной поддержки, но эта поддержка исходила от населения, составлявшего менее половины жителей. — Меня не волнует политика. По крайней мере, в этом деле. Мне нужна информация. — Как я уже сказал, знание — сила. Мы бы не хотели, чтобы оно было использовано против нас. — Я думаю, то, что мне нужно, стоит особняком. Мои знания о вашей группе не угрожают вашему выживанию. Расскажи мне. Я передам это дальше. Это моя работа.
Страница 49 — Любопытно, так ли это, — пробормотал он вслух. Затем улыбнулся и сказал: — Я рискну. Нам нужна благосклонная мировая пресса. Ты не услышишь от меня ничего, что могло бы быть использовано против нас. — Только так я и хочу, — искренне сказал я. Сэм Уванабе мог быть коммунистической пешкой в игре, охватывающей всю Африку, а мог быть и корыстным авантюристом, но он начал мне нравиться. Он был тем типом лидера, который нужен этому региону, чтобы покончить с раздробленностью власти. И СВАПО действительно сражалась против ангольцев и их обученных кубинцами войск. Они не хотели ангольских хозяев так же сильно, как и южноафриканских.
Он пустился в пространную и бессвязную историю СВАПО. Я слушал, машинально делая заметки и обдумывая, как лучше вставить вопросы, на которые хотел получить ответы. Тонкость была ни к чему. Уванабе сам дал мне нужную информацию, даже не осознавая этого. — Нас снабжают грузами из Кейптауна в Намибию. Корабли разгружаются в точках за пределами Уолфиш-Бей. — Грузы оружия, продовольствия, припасов? — спросил я. — И это тоже. Мы также провозим контрабанду, перегружаем ее на суда других стран и получаем деньги на продолжение борьбы.
Если Доктору ДНК помогала СВАПО, это объясняло, как переправлялись стратегические металлы. Грузились в Кейптауне, отправлялись в какой-нибудь мелкий порт в Намибии, перегружались на европейские суда, а затем выручка делилась. Деньги мгновенно отмывались и были готовы для использования в других авантюрах. Никаких следов металлов не оставалось; всё проходило через законные заводы в Европе. — Я слышал, что у вас очень высокий уровень потерь из-за необученности бойцов. Каков уровень выживаемости после ранений? — Выше, чем вы думаете. У нас много сочувствующих среди медиков в вельде и тропических лесах. — Старые миссионеры? — пошутил я. — Людоеды съели еще не всех, — сухо ответил Уванабе.
— Хотя они, возможно, и не поддерживают нас на все сто процентов, они помогают нам многими способами. — Кто-то конкретный? — Они не хотят, чтобы их имена разглашались. Для них это опасно. — Есть ли кто-то, кто уже связан со СВАПО? Я хотел бы взять интервью — что-нибудь из разряда «человеческих историй». Мои читатели уже дошли до точки насыщения всеми этими кровью и пулями на войне. — После вашего Вьетнама я это понимаю, — сказал Уванабе. — Доктор Брон Фабер — исследователь, работающий в заповеднике Крюгера. Он сыграл важную роль в... многих вещах. Правительство Союза знает о его причастности, но его ценность для них превышает его проступки, заключающиеся в оказании помощи раненым бойцам СВАПО. — Что именно он делает? — спросил я, не зная, приведет ли это к чему-то интересному.
Затем всё изменилось. — Он исследователь в области рекомбинантной ДНК. Я не знаю точно, каковы его интересы. Он работал над защитой исчезающих видов в заповеднике от болезней. Я слышал, что он работает с насекомыми, переносящими болезни. Некоторые из банту в этом районе даже утверждают, что он снабжает их афродизиаками. Мужчина резко рассмеялся. — Они до сих пор верят, что тертый рог носорога действует подобным образом. Не судите обо всех нас по тем немногим, кто всё еще невежественен и угнетен. — Есть идеи, как мне найти Фабера? — Он хорошо известен в заповеднике Крюгера. Я заметил, что Уванабе произнес слово «Крюгер» так, словно это была святыня. Мужчина огляделся по сторонам, будто ожидая кого-то. Всё его тело заметно напряглось. — Что случилось? — я не хотел, чтобы он сейчас обернулся против меня. — Начинается полицейская облава. Вам лучше покинуть бантустан, пока вас не заметили. Внутри локаций оружие запрещено. — Оружие? — Ваш пистолет и нож. Для репортера вы слишком хорошо...
Страница 52 ...вооружены. Я оценил то, как Сэм Уванабе исчез из виду. Этот человек был в своей стихии в локации. Подобно темному туману на солнечном свету, он просто растворился. — Желаю удачи, американский агент, — донесся призрачный голос с крыши здания позади меня. Я обернулся, но было слишком поздно, чтобы заметить его.
Я услышал полицейские свистки, громкие крики, ругань, звук резиновых шлангов, впивающихся в податливую плоть, и решил последовать совету Уванабе. Пришло время уходить. Доктор Брон Фабер был следующим в моем списке посещений. Думаю, я понял, как «отмывались» стратегические металлы после выхода из Кейптауна. Теперь оставалось только идентифицировать «Доктора ДНК». Судя по тому, что я слышал о Фабере, это мог быть один и тот же человек. Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы нырнуть в переулок и выйти на соседнюю улицу раньше, чем туда добралась облава. Менее чем через час я вернулся из бантустана в Южную Африку. Почему-то воздух здесь не казался другим.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Страница 53 После пребывания в тюремной камере, ползания под заборами из колючей проволоки при входе и выходе из локации и постоянных преследований со стороны полиции, было чертовски приятно принять душ в роскошном отеле «Спрингбок». Я плотно поел и немного вздремнул, прежде чем доложиться Хоуку.
Я установил устройство на телевизор и поймал быстро движущийся спутник связи AXE, находящийся высоко на полярной орбите. Через несколько секунд связь между мной и Хоуком была установлена. На этот раз он не сидел за своим широким столом. Я вообще не узнал место — сигнал перенаправляется на Хоука, где бы он ни находился. — Итак, N3, чего удалось добиться с нашей последней беседы? Он слегка повернул голову, и я увидел позади узкий коридор. Тогда я узнал обстановку. Это был коридор, ведущий к Овальному кабинету. Я застал Хоука в Белом доме.
Я быстро доложился. Хоук кивнул. Он сделал несколько пометок в спиральном блокноте с черной обложкой — я увидел красно-белые полосы по краям, указывающие на то, что это секретный документ, — а затем полностью переключил внимание на меня. — Через несколько минут состоится совещание высших советников по безопасности.
Страница 54 — Да, сэр, я вижу, где вы находитесь. — Мне нужно что-то конкретное, что я мог бы передать. Это дело расстроило нескольких человек в правительстве, которые очень не любят расстраиваться. Мне не нужно было объяснять, кто эти люди. Президент возглавлял список, а за ним следовал советник по национальной безопасности. Возможно, суетились даже главы других разведывательных организаций. Хотя AXE и ЦРУ на одной стороне, часто кажется, что мы работаем в противоположных целях. AXE берется за задания, слишком опасные и трудные для ЦРУ. У нас тонкий подход и репутация тех, кто доводит дело до конца. — Я установил контакт с лидером СВАПО и получил от него зацепку. — Мы не в лучших отношениях со СВАПО, — заметил Хоук. — Он мог подсунуть тебе «красную селедку» (ложный след). — Возможно, но я склонен в этом сомневаться. Мое ощущение таково, что СВАПО готова пожертвовать определенными членами в обмен на улучшение отношений. Я полагаю, что Брон Фабер — это и есть наш «Доктор ДНК», и СВАПО обменяет его на... кто знает, на что?
Хоук яростно застрочил в блокноте, а затем сказал: — Это совпадает с тем, что мы получили из других источников. Обученные кубинцами ангольцы представляют большую угрозу для Намибии. СВАПО может хотеть помощи США. — Доктор ДНК тоже может представлять для них угрозу. Он обладает огромной властью. Они могут чувствовать, что он использует их в своих целях. Если сценарий с металлами через Намибию и СВАПО верен, они могут хотеть его устранения, чтобы получить кусок пирога побольше. Хоук согласился. Он оглянулся через плечо, когда кто-то вне поля моего зрения заговорил. Я узнал голос. Это было полноценное совещание по вопросам безопасности.
Страница 55 — Я должен спешить, N3. Муха цеце, которую ты прислал, была проанализирована. Её гены изменены — определенно генная инженерия высочайшего калибра. В мозгу мухи был крошечный кусочек железа. — Железо? Оно выросло там в результате сплайсинга генов? Зачем? — Наши ученые говорят, что муха цеце теперь способна находить путь домой, как голубь или другие мигрирующие птицы. Слабые магнитные свойства железа позволяют ему выстраиваться в мозгу мухи подобно стрелке компаса. — Можно ли управлять ею, используя это железо? — спросил я. В моей голове всё сошлось. Электронное гудение, футляры для камер, циферблаты и палочка. В футляре был блок питания, а палочка была устройством для магнитного наведения мухи цеце на цель. — Нет никакой другой причины мутировать муху цеце таким образом. Кого волнует, сможет ли муха найти дорогу домой за тысячу миль? — кисло сказал Хоук. — А как насчет болезни, которую она переносит? — Особо мерзкая версия желтой лихорадки. Мы должны предположить, что она идентична той, что убила Дитера Карлика. Инфекция вызывает смерть менее чем за десять минут. Настоящий убийца — внутреннее кровоизлияние, так как всего несколько минут повышенной температуры не убьют здорового человека. — Карлик истек кровью внутри? — меня передернуло. Ужасный способ умереть. — Что больше всего интересует наших ученых, так это то, как Доктор ДНК — Фабер? — внедрил этот вирус в муху цеце. Обычный переносчик — комар Aedes aegypti. — Можно ли привить южноафриканских министров от этого? — От желтой лихорадки — да. Возможно, даже от этого вирусного штамма. Но с какой целью, N3? Помнишь сонную болезнь, лихорадку Ласса и болезнь зеленых мартышек (Эбола/Марбург)? У Доктора ДНК в распоряжении мощный арсенал болезней. Невозможно защититься от всех них. — Мне лучше немедленно проверить Брона Фабера.
Страница 56 — Да, N3, тебе лучше сделать именно это. Изображение исчезло, оставив меня смотреть на поле «белого шума» на экране телевизора. Я выключил аппарат и начал мысленно готовить легенду для представления доктору Брону Фаберу. Или всё-таки Доктору ДНК?
Центр медицинских исследований в Кейптауне располагался в побеленном здании неподалеку от Азалия-стрит. Я дважды объехал этот район, чтобы убедиться в маршрутах входа и выхода, не имея ни малейшего представления, чего ожидать. Наконец, убедившись, что смогу справиться с любыми проблемами, я подошел к крыльцу, поднялся по ступеням и вошел внутрь. В маленьком офисе пахло дезинфицирующими средствами. Я почувствовал себя так, словно зашел в больницу. — Чем я могу вам помочь? — спросила женщина за столом на африкаанс. Ей было под шестьдесят, седоволосая, с прямой, как палка, осанкой. Она была бы на своем месте на плацу, принимая парад войск. — Я репортер, — ответил я, также на африкаанс. — Американец, — сказала она, переходя на английский. — Неужели мой акцент так плох? — Покрой вашей одежды не тот. Не могу точно сказать что именно, но она отличается. — Но я купил её здесь, в Кейптауне. — Возможно. Значит, дело в том, как вы её носите. Что я могу для вас сделать? У неё была резкая манера общения, деловой способ выплевывать каждое слово. Её слова звучали четко и точно, как будто ей ставили оценку за дикцию. — Я из «Амальгамейтед Пресс». — Никогда не слышала. — Международное агентство из Вашингтона, округ Колумбия, — продолжил я, не давая ей сбить меня с толку. — Я хочу написать статью о докторе Фабере. — О ком? — переспросила она, как будто это имя было ей неизвестно. — Брон Фабер. Я слышал много хорошего о его работе над болезнями. Читающая публика обожает истории о новых достижениях в науке.
— Доктора Фабера нет в Кейптауне. Я ждал продолжения. Когда его не последовало, я подтолкнул её: — И где же он? Если бы я начал вырывать ей ногти плоскогубцами, выражение её лица вряд ли бы сильно изменилось. Она боролась с какими-то приказами, которые ей дали, и, наконец, сдалась. — Он на севере. — Учитывая, что этот милый Кейптаун находится настолько южно, насколько это вообще возможно в Африке... — Мыс Игольный — самая южная точка, — перебила она. — ...то фраза «Фабер на севере» мне мало о чем говорит, — закончил я. Уроки географии мне были не нужны. — Он работает с животными. — В заповеднике Крюгера? — Да.
Воцарилось долгое молчание. Я чувствовал себя так, словно мы — два диких зверя, брошенных на арену на потеху какому-нибудь римскому императору. Мы кружили друг вокруг друга в словесном поединке, проверяя, выщупывая, выжидая проявления слабости. Если Медицинский исследовательский центр был честной организацией, то это странное поведение было необъяснимым. С другой стороны, если это всего лишь прикрытие для опасных секретных операций Фабера, она выдавала слишком многое. В любом случае, Фабер проигрывал. — В Союзе обычно не задают таких вопросов, — сказала она, на мгновение перейдя на африкаанс. Вернувшись к английскому, добавила: — Это закрытое общество. Здесь не принято слишком свободно делиться информацией. — Я не из правительства. Вот мои документы. — Я предъявил ей пакет бумаг. Все они выглядели подлинными и провозглашали меня сотрудником «Амальгамейтед Пресс». Они прошли проверку в полиции. Ничто из того, что могла бы предпринять эта женщина, не разоблачило бы в них подделку. — У доктора Фабера в последнее время были проблемы с правительственными постановлениями, — осторожно сказала она. — Его эксперименты с животными спасли многочисленные виды от вымирания. — Вот это мне и нужно для моей статьи. — Его методы вызывают жаркие споры. — Какие методы? Я слышал, он большой спец в области рекомбинантной ДНК.
Страница 58 — Его называют «Доктор ДНК». Она слегка напряглась, но быстро взяла себя в руки. Мне же хотелось петь и кричать: это прозвище действительно относилось к Брону Фаберу. Охота близилась к концу. — Никогда не слышала, чтобы доктора так называли. — Но он спасает животных своим талантом ученого. Подобная пресса могла бы унять страсти. Послушайте, это щепетильная область. В США город Кембридж пытался помешать МТИ (Массачусетскому технологическому институту) основать лабораторию рекомбинантной ДНК. В итоге они проиграли Стэнфорду. Кажется, оттуда каждый день приходят новости о невероятных достижениях. Южная Африка была первой в пересадке сердца. Возможно, Фабер сможет вернуть стране лидерство в медицинских исследованиях, отобрав его у Стэнфорда. Это может быть взрывная статья. — Доктор Фабер не хочет, чтобы такая статья была написана. Коротко, холодно и очень по-немецки точно. — Жаль. Что ж, раз уж я здесь, расскажите мне о самом Медицинском центре. Она улыбнулась. Но это не разрядило обстановку. Её улыбка всё равно тянула на сорок градусов ниже нуля по любому термометру. — Медицинский исследовательский центр — это некоммерческая группа, посвятившая себя служению человечеству. Мы предоставляем бесплатную медицинскую помощь всем, кто в ней нуждается. Наш персонал — лучший во всей Южной Африке. У нас есть филиалы в Йоханнесбурге и Претории. — Доктор Фабер — основатель? — Да.
Я почувствовал, как перед моим носом захлопнули дверь. Понимая, что получил всю возможную информацию (и её было чертовски мало), я ушел в отель «Спрингбок». Брон Фабер был на севере. Возможно, в заповеднике Крюгера. Он основал Медицинский центр, который служил отличным прикрытием для поездок между Йоханнесбургом и Кейптауном и давал повод для ввоза и вывоза из страны грузов, помеченных как медицинские товары. Работа в заповеднике Крюгера давала ему свободу передвижения в стране, одержимой ограничениями на поездки.
Страница 59 У меня было предчувствие насчет Фабера. Он был именно тем, кто мне нужен. В промежутке между Кейптауном и Йоханнесбургом я сменил амплуа корреспондента «Амальгамейтед Пресс» на медицинского техника и парамедика. Легенда репортера изжила себя. Чтобы подобраться к Фаберу через его Медицинский центр, требовался другой инструмент. Женщина в Кейптауне была немногословна, и у меня не было причин верить, что в Йоханнесбурге я не наткнусь на еще более скрытных людей. Возможно, всему персоналу Центра было приказано молчать при любом упоминании рекомбинантной ДНК.
Было ли это следствием общей атмосферы в стране или специфики исследований доктора Брона Фабера — это еще предстояло выяснить. Но я узнаю это, так или иначе. Аэропорт оказался больше, чем я ожидал. Учитывая, что Йоханнесбург — крупнейший город Южной Африки, удивляться особо было нечему. С воздуха город казался меньше из-за невероятно разросшихся пригородов. Золотые рудники Витватерсранда окружали Йоханнесбург с трех сторон. Огромные кучи белых отвалов стекали по склонам гор, создавая впечатление, будто страну накрыла вечная метель. Солнечный свет отражался от куч белой пыли, превращая их в гигантские кристаллы. Даже песчаные дюны у озера Мичиган не выглядели так впечатляюще. Посадка была довольно рискованной. Сильные ветры швыряли самолет, и когда я вышел, чтобы направиться к терминалу и неизбежной схватке с внутренней таможней, воздух был полон пыли, напоминающей о временах «Пыльного котла» в Америке. Я уже знал правила прохождения таможни. «Вильгельмина» и «Хьюго» были надежно спрятаны. Таможенники даже не утруждали себя использованием рентгена. Их обыски были тщательнее любых других, что я видел, — но я пришел подготовленным.
Страница 60 Выйдя из терминала в безопасности и готовности искать Фабера, я на мгновение остановился и взглянул на панораму города. С земли она впечатляла больше, чем из самолета. В центре возвышалось несколько небоскребов внушительных размеров. На этой территории теснилось почти два миллиона человек. Среди такого населения кто-то просто обязан был навести меня на след Брона Фабера. И этот кто-то найдется. — Эй, мистер, такси? Опасайтесь цоци. — А кто это? — спросил я таксиста. Он улыбнулся, сверкнув двумя передними зубами в золотых коронках. — Банды, мистер, банды. Они повсюду. Если вы решите прогуляться по Йоханнесбургу пешком — вы труп. Этот город не зря называют Дайвелстад. «Город Дьявола»? Преступность в любом мегаполисе — дело обычное. Я не видел причин, по которым Йоханнесбург должен быть исключением, но, судя по словам этого человека, на этих тихих с виду улицах шла постоянная борьба за выживание. Сомневаясь в его словах и полагая, что он просто хочет стрясти с иностранца лишний доллар, я сел в машину. — В отель «Голи». — У вас есть золото, чтобы остановиться в таком месте, мистер? Оно чертовски дорогое. Я знал, что в голове у этого человека автоматически происходит оценка моего состояния. Чем больше, по его мнению, у меня было при себе денег, тем выше будет плата за проезд. — Встречаюсь там кое с кем. — Должно быть, он очень, очень богат. — Он нажал на рычаг счетчика и рванул с места. По мере того как мы ехали, поток машин становился всё гуще.
Страница 61 — Это женщина, — солгал я. — И она не слишком бедна, если вы понимаете, о чем я. — Эй, да вы везунчик, мистер. Дам вам совет. Вы думаете, я вас обсчитываю, но вы посмотрите вокруг. Никогда не попадайтесь там на улице. И запирайте дверь. Он свернул с главной дороги и поехал по какой-то боковой улочке. Я на мгновение закрыл глаза, мысленно проецируя карту Йоханнесбурга. Я примерно знал, где находится отель «Голи». Это было лишь небольшое отклонение от прямого курса, которое могло оказаться быстрее. Количество машин на других улицах возросло до такой степени, что пробки возникали каждые несколько кварталов. Убедившись, что меня не везут «на прогулку» в плохом смысле этого слова, я выглянул в окно. Увиденное заставило меня содрогнуться. Вдоль дороги стояли чернокожие, близкие к голодной смерти, протягивая руки за любой милостыней. Группы молодежи собирались на углах улиц, как подростки повсюду. Но разница была в том, как они себя держали. Это были не любители, эти пацаны уже давно перешли в разряд профессиональных преступников. — Это богатый город, мистер, — крикнул водитель, потея из-за поднятых окон. — Но две трети населения — черные, и почти все они — мы — нищие как церковные крысы. — Разве нет работы? Золотые рудники процветают. Это самые богатые шахты в мире! — Работу трудно получить. Слишком много рабочих, а копать больше нечего. К тому же многие мужчины не хотят бросать свои семьи. — Какое это имеет отношение к делу? — Если они работают в шахте, они живут в «кампаунде» (охраняемом поселении). Как тот, вон там. Тюрьма Сан-Квентин выглядела привлекательнее. Кампаунд был окружен двойным рядом колючей проволоки — то ли чтобы не выпускать людей, то ли чтобы не впускать, я не мог разобрать. — Смена в шахте обычно длится три месяца. Потом шахтер может пойти домой и повидаться с семьей. Они не хотят, чтобы кто-то выносил их драгоценное золото, нет, сэр.
В этой стране было трудно определить, кто хороший парень, а кто враг. Я откинулся на сиденье и попытался абстрагироваться от окружающего. Поиск Фабера возглавлял мой список приоритетов. По сути, это был единственный пункт в моем списке. И всё же заселение в отель «Голи» меня обеспокоило. Это была роскошь, находящаяся на расстоянии световых лет от всего, что я видел по пути из аэропорта. Интересно, всем ли пассажирам таксист устраивает такие «экскурсии»?
Страница 62 Адрес йоханнесбургского филиала Медицинского исследовательского центра твердо запечатлелся в моей памяти, и в начале дня я отправился туда пешком. Я слишком долго был в запертых помещениях, и мне требовалась физическая нагрузка. Кроме того, я хотел самолично взглянуть на Йоханнесбург. Улицы в центре города были заполнены преуспевающими мужчинами и женщинами, в основном белыми. Когда я пошел на юг, их число поубавилось, и я вышел к более жилым районам города. Красивые кирпичные здания, каменные дома, всё с аккуратно подстриженными газонами и садами, заставили меня вспомнить о самых элитных пригородах США. Небольшие парки, разбросанные по округе, были миниатюрными райскими уголками. Цветы цвели в изобилии, и их аромат был сильнее городского смога. У Йоханнесбурга была и другая сторона медали, которую таксист мне не показал. И Медицинский исследовательский центр Фабера находился в самом центре этого великолепия.
Что бы еще ни делал Брон Фабер, он умел мастерски извлекать выгоду из любого положения. Сэм Уванабе хвалил его за помощь партизанам СВАПО, раненным в бою. Чтобы содержать клинику в таком районе, требовались огромные гонорары, которые вряд ли под силу раненым намибийцам. — Ну-ну-ну, — раздались резкие слова подростка, сидевшего на невысокой каменной ограде. — Что это у нас тут такое? Я продолжал идти. — Эй, ты, я с тобой разговариваю! Повернувшись к нему, я быстро его оценил. Он был крепким, ширококостным, сильным. Выступающие надбровные дуги придавали ему сходство с неандертальцем, а короткие пальцы, барабанящие по каменной стене, выдавали его возбуждение. Возможно, наркотики. Я не видел, расширены ли его зрачки, но догадался, что да. — Ну, говори, я слушаю... если тебе есть что сказать. — Какой храбрый. Ты слишком много на себя берешь, паренек, для того, кто вторгся на территорию «Раддеров».
Страница 63 — А что такое «раддер»? Деталь от лодки (руль)? — Мне надоела эта битва умов. У моего оппонента и так уже закончились «боеприпасы». — Стой! Я продолжал идти. Только услышав характерный щелчок открывающегося выкидного ножа, я остановился и снова повернулся к нему. Он держал лезвие перед собой, уперев рукоятку в ладонь. Он умел обращаться с ножом, хотя и выбрал выкидной. Большинство выкидных ножей сделаны из низкокачественной стали и малопригодны для серьезного боя. Вид и звук длинного лезвия, выскакивающего при нажатии кнопки, по идее, должен пугать большинство людей до покорности. Но я не испугался ни капли. — Я ищу Медицинский исследовательский центр, — сказал я. На мгновение на лице панка отразилось замешательство. Это было не то поведение, которого от меня ожидали. Испуг — да. Мачизм — возможно. Но только не полное равнодушие. — Я тебя сейчас попишу. Ты на земле «Раддеров». — Ты уже это говорил. Кто такие эти «Раддеры»? Какая-то спортивная команда? — Мы самые крутые цоци в округе. Мы уложили целую кучу подонков. — Как мило с вашей стороны. Где Медицинский центр? Я ищу работу. — Ты сейчас сам станешь пациентом! Его выпад был неуклюжим. Длинное блестящее лезвие безвредно прошло справа от меня, когда я развернулся. Обманчиво мягким захватом я перехватил его вооруженную руку и дернул. Его ноги оторвались от земли, так как рука попыталась вывернуться сама в себе. Я удерживал его руку наверху, пока его тело падало. Громкий хруст раздался на тихой улице — его плечевой сустав разорвался. Нож выпал из безжизненных пальцев. — Ты сломал мне руку, ублюдок! — Вероятно, просто вывихнул. Ты же сам сказал, что я должен искать пациентов. Хочешь, я вправлю её тебе? Он начал орать во всю глотку.
Я не понимал этих слов.
..сигнал бедствия, призывающий остальных «Раддеров», не иначе. Моя нога четко встретилась с кончиком его челюсти. Я сломал ему челюстную кость и заставил замолчать. Он рухнул мешком.
Я среагировал слишком поздно. Почти дюжина молодых головорезов высыпала отовсюду, словно армейские муравьи, штурмующие гнездо термитов. Огнестрельного оружия я не видел. «Вильгельмина» осталась в наплечной кобуре. Я хотел избежать громкого столкновения, если это было вообще возможно. — ЧётысделалсБенжи? — пробормотал юнец, выглядевший как клон того, кого я только что вывел из строя. Я медленно перевел это как: «Что ты сделал с Бенжи?» — Я медик, просто проходил мимо. Слышал, как он звал на помощь. Он уже был таким... — Лживый ублюдок! — рявкнул один из них и бросился на меня. Я сделал шаг в сторону, и он пролетел мимо. Он пытался полоснуть меня ножом, но тоже был под кайфом. Координация его подвела, и лезвие прошло в паре дюймов от меня. — Слушайте, парни, я здесь проездом. Мне нужно здание Медицинского исследовательского центра. Вы знаете доктора Фабера? Он руководит Центром.
Их реакция застала меня врасплох. Все они попятились. Они всё еще держали меня в кольце, но больше не нападали. Я был рад любой передышке, пока обдумывал лучший способ выбраться. — Ты знаешь Фабера? — спросил один с сальными светлыми волосами. Он говорил достаточно уверенно, чтобы я пометил его как вожака. — Ты не похож на его тип. — Тип? — переспросил я. — Я ищу работу медика у доктора Фабера. Вы на него работаете? — Работаем? Он продает нам даггу (марихуану), — выкрикнул блондин.
Империя доктора Фабера простиралась на многие вещи. Незаконный ремонт партизан СВАПО. Исследования рекомбинантной ДНК. Спасение вымирающих видов. Возможно, вымогательство у правительства ЮАР стратегических металлов на миллионы долларов с помощью опаснейших болезней мира. А теперь этот панк заявляет, что получает травку от доброго доктора. Если не считать прочего, Брон Фабер вел весьма пеструю и захватывающую жизнь. Я с нетерпением ждал встречи с ним.
Страница 66 — Вам, ребята, не стоит выходить на улицу в таком состоянии. Вы все под кайфом? Я обвел взглядом круг. Те, чьи мозги не были выжжены наркотиками, имели серьезные проблемы иного рода. Все они выглядели как убийцы. Остекленевшие взгляды, напряженные, дерганые движения, ножи в руках — всё это наводило на мысль, что уйти будет труднее, чем я думал. Разговорами здесь было не обойтись.
Меня не зря прозвали Киллиастером (Killmaster). Я двигаюсь быстро. Трое панков оказались на мостовой прежде, чем остальные поняли, что происходит. Это дало мне время рвануть через небольшой парк. Я надеялся, что «Раддеры» быстро выдохнутся и прекратят охоту. Не тут-то было. Они неслись следом, улюлюкая и вопя как дикари. Я вспомнил черные банды, которые видел по дороге из аэропорта. Белая банда, вознамерившаяся нарезать меня на кровавые ленточки, отличалась только расой.
Парк оказался обширнее, чем я предполагал. Среди рощицы петляли крошечные ручьи. Я нырнул туда под прикрытие деревьев, надеясь удвоить темп и оставить позади шестерых подростков. Но они знали местность лучше меня. Один выскочил на меня, держа нож низко перед собой. Я не сбил шаг. Сделал ложное движение корпусом вправо, резко ударил ногой и выбил нож. Удар в горло вывел нападавшего из игры. — Вот он! Он прикокнул Джесси! Убейте ублюдка! Мочите его! Я снова побежал легкой рысцой. Похоже, единственные слова, которые знали «Раддеры», были «Убейте ублюдка!». Их образование оставляло желать лучшего. Хотя почему-то я знал, что эти дети ходили в лучшие школы, никогда не голодали и были настолько же сказочно богаты, насколько им наскучила жизнь.
Социальные теории — не мой конек. То, как общество порождает молодежные банды в гетто, кажется очевидным: бедность, отсутствие работы и денег ведут к скуке и насилию. Но почему это работает точно так же на другом конце финансового спектра — выше моего понимания. Это не были обездоленные дети. Это была «золотая молодежь». И все они жаждали убить меня только за то, что я шел по их драгоценной улице.
В моем поспешном бегстве был один плюс: в трех-четырех кварталах я заметил Медицинский центр. Я подумал было добежать туда и просить убежища, но передумал. Когда я явлюсь туда, мне не захочется объяснять, почему я оставил за собой шлейф из переломанных тел. Настоящий медик не ломает челюсти и не вывихивает плечи — он их лечит.
Страница 67 — Стой, гребаный ублюдок! — завизжал блондин. Он врезался в меня, когда я сделал именно то, что он велел. Он перелетел через мое плечо, когда я выполнил чистое сэойнагэ. Бросок через плечо никогда не был моим любимым приемом, но возможность применить его подворачивается постоянно. Любой, кто размахивает руками в воздухе — идеальная мишень. В случае с белобрысым панком, он махал ножом так дико, что я легко нырнул под руку, уперся плечом ему в подмышку и просто повернулся. Законы физики и дзюдо сделали всё остальное.
Я повернулся к их вожаку и сказал: — Слушайте, идиоты, мне это надоело. Я еще никого из вас серьезно не покалечил — пока что. Но терпение на исходе. Либо унимайте своих псов, либо я начну по-взрослому. — Взять его! — взвизгнул блондин. Я сломал ему руку, затем повернулся к остальным «Раддерам». Они думали, что зажали меня. Даже если бы их было вдвое больше, они бы не смогли меня коснуться, но эти запыхавшиеся, перевозбужденные недоубийцы верили, что у них есть шанс. Двое бросились на меня с разных сторон. Я присел, схватил вытянутую руку и ударил ногой назад. Моя пятка впечаталась в солнечное сплетение одного из них. Я выкрутил руку второму, пока вой агонии не зазвучал сладкой музыкой в моих ушах. Не замедляясь ни на миг, я снова крутанулся, сорвал попытку удушения и ударил коленкой в пах.
После всего этого последний всё еще шел на меня. Не знаю, было ли это дело чести, тупости или он просто окончательно обдолбался. Это не имело значения. Один на один у него не было ни единого шанса против меня. Я наступил ему на ногу. Когда он дернулся, я развернулся, вогнал локоть ему в живот, а затем хлестко ударил кулаком в лицо. Он рухнул как тонна кирпичей.
Я окинул взглядом снова мирный парк. Кое-где на земле медленно корчились тела. Трудно было поверить, что здесь только что разыгралось целое сражение. И «Вильгельмина», и «Хьюго» всё это время молчали. Когда я уходил в сторону центра Йоханнесбурга, послышались сирены. Я прибавил шагу, но не побежал. Вспышки синих маячков на полицейских машинах превращали темнеющий пейзаж в жуткую, инопланетную сцену. Что бы ни случилось дальше, я чувствовал себя в безопасности. Полиция никогда не поверит, что один человек сотворил такое с целой бандой громил. Они будут искать других «цоци».
Хотя день выдался суматошным, он был полезным. Короткая тренировка размяла мышцы, я чувствовал себя бодрым как никогда. Я нашел Медицинский центр и теперь был готов заняться Броном Фабером.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Страница 69 То, что меня едва не нарезали на отбивные, было поучительным во многих отношениях. В этом городе подспудно чувствовалось насилие, которое не сразу заметишь при обычном осмотре. Уровень преступности взлетел до небес, и полиция не справлялась, даже несмотря на свои облавы и патрулирование границ... Даже в благополучных частях города было опасно, как я убедился на собственном опыте. Сменить легенду с репортера на медика было мудрым решением. Никто бы не стал со мной разговаривать, если бы я лез с репортерскими вопросами. И так было непросто выдать себя за мирного медика, ищущего работу.
На этот раз я взял такси до Медицинского центра. Когда мы проезжали мимо парка, где вчера я бился с бандой, меня поразило, каким спокойным он выглядит.
Страница 70 Никто бы и не догадался, что я уложил здесь десяток «цоци». Клиника выглядела как пузырь на поверхности мирного пруда. Спокойствие, которое она излучала, резко контрастировало с насилием, которое, как я знал, бурлило вокруг. Еще сильнее меня поразило знание того, что Брон Фабер снабжает местные банды наркотиками. — Доброе утро, — сказал я регистратору. Она была полной противоположностью женщины из Кейптауна. Маленькая, изящная, зеленоглазая блондинка на той тонкой грани между просто красавицей и ошеломляюще прекрасной женщиной. У Фабера был первоклассный вкус. — Чем я могу вам помочь? — даже её голос звучал для меня как музыка. Мягкий, нежный голос, который ласкал и обещал. Я глубоко вдохнул и попытался сосредоточиться. Это была работа. — Я Ник Картер, медик из Англии. Надеюсь застать директора Медицинского центра. Я хотел бы устроиться на работу.
Она и глазом не моргнула на мое заявление об Англии. Я добавил ровно столько британского акцента, чтобы это звучало убедительно. — Мне жаль, — сказала она, взглянув на меня. — Нам... нам сейчас не нужны парамедики. Если бы вы пришли на прошлой неделе. Доктору как раз требовался ассистент для работы в заповеднике Крюгера. — Доктор Фабер? — переспросил я. — Он здесь главный? — Да, и он такой замечательный врач, — сказала она. Моя оценка её личности немного упала. Очевидное преклонение в её голосе выдавало влюбленность в человека, которого я, даже не зная в лицо, уже пометил как смертельного врага. Я надеялся, что эта прелестная блондинка разглядит за фасадом его темную сторону. С другой стороны, я всё еще не знал наверняка, что Фабер и Доктор ДНК — одно и то же лицо. Я просто предполагал это. — Я слышал о его работе. С исчезающими видами. Должно быть,
Страница 71 ...интересно работать с человеком, который наверняка однажды будет номинирован на Нобелевскую премию. — Вы так думаете? О, он так этого заслуживает! — заворковала она. Она откинулась в своем кресле. Накрахмаленная белая форма ничуть не скрывала её весьма женственные формы. День был чуть жарче, чем обещали в прогнозе погоды, и её халат был расстегнут на пару совсем не по-медицински расположенных пуговиц, приоткрывая ложбинку груди. Девушка, казалось, не замечала моего оценивающего взгляда, настолько она была увлечена темой доктора Фабера. — Даже в Англии мы слышали о его работах с рекомбинантной ДНК. Кажется, это было связано с насекомыми? — С насекомыми и болезнями животных в парке. Он изолировал несколько самых вирулентных штаммов. И... о, мне не положено упоминать о его работе. — Она на самом деле покраснела. Прошли годы с тех пор, как я встречал женщину, которая умеет краснеть. — Почему нет? — Он такой скромный человек. Он не любит хвастаться или распространяться о своих достижениях. — Но это ведь такие великие достижения! — запротестовал я. — Работы по генной инженерии позволили изменить мух цеце, чтобы контролировать их. — Вы слышали об этом? О, это чудесно! В какой-то статье? Он наконец-то опубликовал это в научных журналах? Я кивнул и продолжил. — И посмотрите на эти клиники. Медицинский центр в Кейптауне занимается прекрасной благотворительностью. — Мы и здесь этим занимаемся, хотя и находимся на некотором расстоянии от ближайшей локации, — серьезно сказала она. Она действительно верила всему, что говорила. Можно дурачить некоторых людей всё время. — Трудно попасть в локации за пределами Йоханнесбурга. Вождь Кайзер Матанзима... — Матанзима? — В локации Транскей для народа коса, — быстро пояснила она. Мне это ничего не дало.
— Вождь наотрез отказывается пускать нас для осмотра его народа. А ведь там свирепствуют болезни. Это ужасно. — Я знаю кое-что еще более ужасное, — сказал я. — Что именно? — Мы разговариваем уже почти пять минут, а я до сих пор не знаю вашего имени. Она снова покраснела. Я подумал, что это делает её еще более прелестной. А еще мне стало интересно, как бы она отреагировала на непристойное предложение. Подозреваю, она бы уставилась на меня в полном замешательстве и недоверии, а затем решила бы, что никто не может быть настолько груб, чтобы предположить, будто два взрослых человека по взаимному согласию могут заниматься этим.
— Я Эрика дер Клерк. — Она встала, чтобы пожать мне руку. Я снова глубоко вздохнул и мысленно пожелал себе холодного душа. Её ноги в белых чулках ничуть не уступали в совершенстве остальному телу. Мне становилось всё труднее концентрироваться на Броне Фабере. Должно быть, он специально посадил здесь эту очаровательную блондинку именно для этой цели. Эрика дер Клерк была превосходным отвлекающим маневром. — Очень рад знакомству, — сказал я, и в моих словах звучала искренность. — И я буду вашим должником, если вы подскажете, где мне найти работу, если доктор Фабер сейчас никого не нанимает.
— Ну, — сказала она, и её взгляд стал более смелым, пока она изучала меня, — у доктора уже есть ассистент для заповедника Крюгера, но нам может понадобиться помощь здесь. Я не люблю беспокоить его по таким пустякам. По идее, я здесь офис-менеджер. — Вы не медсестра? — Медсестра, но мне редко выпадает шанс применить свои навыки, — ответила Эрика. — Здесь столько всего происходит, что мне редко удается поработать с пациентами. — Бумажная волокита? — Это просто ужасно, — сказала она, положив свою изящную руку на мое предплечье. Словно осознав, что позволила себе лишнее, она отдернула руку, будто ошпаренная. Я же был совсем не против. — Но заказы, поставки, повседневная работа и координация пациентов и врачей — вот что отнимает всё время.
Страница 73 — Поставки? — легко переспросил я. — Ничего особенного, — ответила она. Мне показалось, что румянец снова тронул её щеки. — Доктор Фабер отправляет много материалов в другие центры. Мы — самый крупный филиал в Йоханнесбурге, а офис в Кейптауне занимается зарубежными доставками. — И исходящие поставки? — Ну да. В последнее время мы отправляем значительное количество медикаментов в Намибию.
Не было никакой возможности замаскировать металлическую руду под лекарства, если только Фаберу не удалось раздобыть официальные разрешения и документы, а затем подделать их, чтобы вывезти стратегические металлы из страны. Учитывая, какую власть он имел над различными министрами, я сомневался, что ему требовались сложные махинации. С другой стороны, он вряд ли хотел, чтобы министры, которым он угрожал, знали конечный пункт назначения грузов. — Я искренне восхищаюсь тем, как доктор Фабер всё здесь организовал. — Вот как? — раздался глубокий, резонирующий голос сзади. Я обернулся и увидел мужчину чуть выше меня ростом, весившего фунтов на десять-пятнадцать меньше. На бейдже белого лабораторного халата значилось: «Фабер». Это был мой человек. Теперь мне нужны были только бетонные доказательства того, что он и есть Доктор ДНК.
— Безусловно, доктор Фабер. И я говорю это не просто для того, чтобы получить работу. — Даже если бы и так, это бы не повредило, — он обезоруживающе улыбнулся. Я поймал себя на мысли, что он мог бы мне понравиться. Его теплота и открытость усыпляли подозрения. И всё же детали этой смертельной головоломки были слишком четкими, слишком точными и слишком обличающими. Хотя всё это было лишь косвенными уликами, смешанными с моими догадками, я был готов поставить жизнь на то, что он убил как минимум четверых южноафриканских министров и подослал банту, чтобы убить меня на борту «Easy Ride».
Страница 74 ...Убивать с помощью смертоносных болезней, которые давно считались побежденными. Я подавил дрожь при воспоминании о Дитере Карлике, сгорающем от лихорадки и истекающем кровью из-за желтой лихорадки, которой его заразили. — Ваша мисс дер Клерк нарисовала такую яркую картину вашей работы, что я почти готов предложить свои услуги в качестве волонтера. — Но? — подтолкнул он меня, и его карие глаза весело блеснули. — Но я умру с голоду. Мне действительно нужна оплачиваемая работа. — Мы не можем предложить много, но жилье и питание могут войти в сделку. Вас это устроит? — Да! — мне даже не пришлось скрывать энтузиазм. Возможность жить прямо здесь, на территории центра, была отличным бонусом. — У вас есть медицинская степень? — спросил он. — Мне нужно знать, сколько работы я смогу из вас выжать. — Я отучился два года в медицинской школе, но из-за расходов пришлось искать работу. Я не мог заработать на обучение, не работая столько часов, что учиться становилось невозможно. — Итак, два года. Что еще? — Я проработал несколько лет парамедиком в Нью-Йорке. — Это объясняет легкий американский акцент.
Я порадовался, что вставил эту деталь про Америку. Фабер не был дураком. Я сталкивался с пограничниками, которые могли определить все места, где жил человек, просто прослушав пару предложений. Их мастерство граничит с чем-то сверхъестественным. В такой стране, как Южная Африка, где из-за добычи полезных ископаемых постоянно приезжают и уезжают иностранцы, у местных тоже развивается хороший слух на акценты. Слух Фабера был лучше, чем у большинства. Обычно я хорош в имитации, британское произношение давалось мне легко, но он всё равно уловил едва заметные остатки американского английского. — Не скажу, что я рад тому, что вы это заметили. Время в Америке было не самым лучшим в моей жизни. — О? — он поднял бровь. — Почему же? Те несколько раз, что я бывал в Штатах, они показались мне вполне приятным местом. — Люди, — ответил я без колебаний. — У них такие странные идеи...
Страница 75 — Ну да, есть такое, — согласился он. — Но медицинское оборудование там первоклассное. Что ж, давайте осмотрим пару пациентов и посмотрим, на что вы способны. — Спасибо, доктор Фабер. — Не благодарите раньше времени. Я вас еще не нанял. Но вы можете нам подойти, если ваши медицинские навыки отточены. — Я уверена, он справится чудесно! — подала голос Эрика дер Клерк. Когда мы с Фабером направились в заднюю часть клиники, я бросил блондинке свою самую обаятельную улыбку.
— В этой клинике нет таких экстренных случаев, как в центре Кейптауна. В основном я занимаюсь... местными проблемами. — Такой прекрасный район, — заметил я. — Выглядит очень процветающим. Трудно поверить, что здесь могут быть проблемы любого рода. — Они есть, — сказал он, и в его голосе промелькнула суровость. — Наркомания процветает. Детям из состоятельных семей скучно. У них слишком много времени и денег. Вместо того чтобы направить свою природную энергию в конструктивное русло, они покупают наркотики и экспериментируют с ними. — Вы принимаете здесь туземцев? — Я выезжаю в локации раз в неделю, когда бываю в Йоханнесбурге. Там печально, очень печально. Но здесь — нет, мы редко видим туземцев.
Я надеялся, что мне не придется делать ничего сверх того, чему меня учили на курсах первой помощи. Смотровая была компактной и, вероятно, хорошо укомплектованной лекарствами и оборудованием. AXE обучает своих агентов лишь латать себя настолько, чтобы продолжать миссию. Я зашивал собственные раны степлером и даже склеивал эпоксидкой. Сомневаюсь, что доктор Фабер одобрил бы такие «полевые» методы в своей стерильной клинике. — Кажется, мистер Картер, мой пациент «сделал ноги». Пожилой джентльмен сидел здесь и ждал меня, пока я разговаривал с мисс дер Клерк. Нам придется отложить ваш экзамен примерно на час, пока не придет миссис Форстер. Я буду неподалеку. А вы пока ознакомьтесь с помещением.
Меня пронзил приступ паранойи. Он назвал меня по фамилии. Но нас никто не представлял. Должно быть, он подслушивал мой разговор с Эрикой. Фабер ушел, оставив меня гадать: не знает ли он, что я больше, чем просто парамедик? Он дал мне карт-бланш на осмотр помещений. Неужели он специально провоцирует меня копаться в ящиках в поисках улик? И существуют ли такие улики здесь вообще?
Я решил ограничиться общим осмотром комнаты, стараясь запомнить детали. Я искал места, где могли быть спрятаны улики против него, но не лез внутрь. Это подождет до момента, когда я буду уверен, что один. Тихий стон донесся из дальнего шкафа. Сначала я подумал, что принял шум ветра за человеческий голос. Но стон повторился. Я открыл дверцу шкафа, и результат был неожиданным. Мужчина лет шестидесяти выпал оттуда на спину прямо на кафельный пол. Его лицо было серым, дыхание отсутствовало. — Доктор Фабер! — крикнул я, падая на колени рядом с человеком. — Доктор Фабер!
Я немедленно начал делать искусственное дыхание «рот в рот». Вдох, наполнение легких, пассивный выдох. Повторил трижды, затем перешел к непрямому массажу сердца. Сильное нажатие на область сердца, отпуск, нажатие, отпуск. Я снова позвал Фабера. Вбежала Эрика дер Клерк. — Мистер ван Рибек! — вскрикнула она. — Похоже на сердечный приступ. Вы знаете, что делать? — Где доктор Фабер? — спросила она. — Не знаю, он ушел на час. Неважно. Этому парню нужна помощь сейчас! И мы должны её оказать. Помогайте мне. — Продолжайте массаж сердца, — сказала она. — Я возьму на себя искусственное дыхание.
Страница 77 В голове промелькнула мысль, какой же везучий этот ван Рибек (игра слов: lucky stiff — везучий парень/труп). Но шутки в сторону: он станет трупом (stiff), если я не налягу на работу. Мы с Эрикой работали слаженно. Я почувствовал слабый пульс, дыхание мужчины стало прерывистым. Его тело начало откликаться. Эрика откинулась назад, её юбка плотно обтянула бедра. Со своими растрепанными светлыми волосами она выглядела как настоящий ангел. — Кто это? — Мистер ван Рибек, пациент на девять утра. Я думала, он ушел. — Фабер тоже так думал. Я нашел его в шкафу. — В шкафу? — Эрика обернулась к двери. — Боже, нет! Должно быть, он перепутал его с туалетом (water closet). — И у него случился приступ, он упал внутрь. А когда пытался выбраться, захлопнул за собой дверь, — закончил я. — Звучит невероятно. — У мистера ван Рибека плохое зрение и он очень слаб, — пояснила она.
— Мы не можем оставить его. Вы справитесь с ним, пока я найду доктора Фабера? — спросил я. Она кивнула. Не успел я пройти и десяти футов по коридору, как навстречу вышагивал Фабер. Я быстро объяснил ситуацию. Он оттолкнул меня и бросился в комнату. Нужно отдать ему должное: он работал быстро и эффективно. Все приказы были четкими и точными. Он не совершил ни единой ошибки. Эрика подала ему шприц с лидокаином, а я закрепил кислородную маску на лице ван Рибека. Через несколько минут старик задышал ровнее, и к лицу вернулись краски. — Мисс дер Клерк, вызовите скорую, чтобы перевезти его в больницу Фоортреккер. Там есть всё необходимое для ухода. Доктор отступил назад и вытер капельку пота над верхней губой. Всё это время он оставался совершенно спокойным. Пот был единственным признаком того, что он вообще был в напряжении. Мне он сказал: — Вы спасли ему...
Страница 78 ...жизнь, Картер. Я хотел увидеть пример ваших навыков. Я его увидел. Вы приняты. — Спасибо. — Нет, это вам спасибо. Вы спасли человека. — Это самое важное в медицине, — сказал я, внимательно наблюдая за Фабером. — Как и во всем остальном, здесь нет ничего абсолютного. Иногда необходимо пожертвовать здоровым ради высшего блага, но в данном случае вы сработали восхитительно. — Вы поедете с ним в больницу, доктор? — спросила Эрика. — Придется. Состояние мистера ван Рибека всё еще нестабильно. — И он очень богат, — прошептала Эрика мне на ухо, так что только я мог слышать. — Вы двое справитесь с Центром без меня. Мисс дер Клерк покажет вам здесь всё, Картер. И хорошая работа, вы оба молодцы.
С этими словами Брон Фабер и санитары вынесли пострадавшего и погрузили его в машину. Завыли сирены, и скорая умчалась в центр Йоханнесбурга. — Какой насыщенный день. Обычно в Центре не случается экстренных ситуаций, — сказала Эрика, прибираясь на столе. Её пальцы легко касались бумаг, она почти нерешительно складывала работу в папки. — Вы всегда закрываетесь так рано? — спросил я. Было без нескольких минут пять. — Наша основная работа идет днем. Доктор Фабер, когда он в Йоханнесбурге, возвращается по вечерам. Я никогда не видела, насколько он занят в это время. — Он справляется со всем один? — Конечно. Он очень талантлив, — твердо заявила она. Я видел, что у Эрики дер Клерк тяжелый случай преклонения перед Фабером. При некоторой удаче и смекалке я заставлю её рассказать мне всё, что хочу знать об этом человеке.
Интересно, осознает ли она, что он возвращается в Центр, чтобы продавать марихуану окрестным бандам? Насколько я мог судить, Медицинский исследовательский центр существовал исключительно для того, чтобы подпитывать денежные потоки Фабера. Он толкал дурь, обдирал богатых пациентов, заставляя их платить непомерные суммы за сущие пустяки, и использовал Центр как прикрытие для своей логистики.
У меня всё еще не было прямых доказательств того, что он — Доктор ДНК. Я изучил клинику вдоль и поперек, но ничего не нашел. Этот человек вел очень строгий учет всех транзакций — легальных. В ЮАР полиция могла изъять записи в любой момент. Если незаконная деятельность Фабера включала вымогательство, он вряд ли стал бы хранить улики здесь, в Йоханнесбурге.
Я готов был поспорить, что настоящие доказательства находятся в вельде, в его лаборатории по исследованию дикой природы в заповеднике Крюгера. — Я очень рад, что буду работать с доктором Фабером, — сказал я. Затем добавил тише: — И с тобой, Эрика. Ты очень красивая.
Её зеленые глаза встретились с моими. На этот раз она не покраснела, хотя было очевидно, что наши мысли движутся в одном направлении. Её дыхание стало частым и коротким, заставляя грудь вздыматься самым соблазнительным образом. Каким-то образом третья пуговица на её халате расстегнулась. Белоснежная кожа груди приподнялась, угрожая вырваться наружу. Я был готов её поймать. Мои пальцы зудели от желания коснуться этих гладких холмов. Возможно, на меня подействовала обстановка так же сильно, как и красота Эрики. Давно я не «играл в доктора».
— П-почему бы тебе не пойти ко мне на квартиру? Я м-могу приготовить нам ужин, — сказала она. Легкое заикание выдавало её истинный интерес. — С удовольствием. Мы ушли, соприкасаясь бедрами. Это легкое трение заставило наши сердца биться чаще. Я чувствовал это, и знал, что Эрика тоже. Я видел, как пульсирует жилка на её лебединой шее. К тому времени, как мы добрались до её квартиры в трех милях отсюда, на окраине центра Йоханнесбурга, мы оба знали, что...
Страница 80 ...ужин будет поздним. После того как мы закончим заниматься любовью. Она закрыла дверь и крутанулась, скользнув в кольцо моих рук. Я поначалу принял Эрику за застенчивый тип. Но в том, как она меня поцеловала, не было ничего скромного. Она могла краснеть на публике, но в спальне точно знала, чего хочет и как этого добиться.
Её губы слегка приоткрылись, позволяя моему языку скользнуть вперед. Я прошелся по её нежным губам, затем проник глубже. Наши языки встретились и ласкали друг друга. Тяжело дыша, я начал дразнить кончик её языка своим. Когда наша игра в «кошки-мышки» стала совсем азартной, мои руки начали блуждать. Я ощущал ладонями хруст накрахмаленной белой формы, скользя по её спине. От неё нужно было избавиться. Я спустился к её женственным бедрам, почувствовал изгиб ягодиц и сжал их. Она прижалась ближе, страстно втираясь своим телом в мое.
Мои руки переместились вперед, а затем вверх. Ремень был снят. Затем я расстегнул три оставшиеся пуговицы на верхней части халата. Со вздохом она разорвала контакт наших ртов и отступила на шаг. — О, Ник, это будет так хорошо. — Я знаю, — ответил я. Мне не нужны были разговоры. Мои глаза изучали её тело, пока она поводила плечами. Верх халата упал на талию. С грациозным покачиванием, вызвавшим во мне волны пульсирующего желания, она избавилась от всей одежды. Халат лег грудой у её стройных щиколоток.
Эрика сделала шаг вперед, оставшись только в бюстгальтере, трусиках, поясе для подвязок и чулках. Дама определенно знала толк в нижнем белье. Это был разительный контраст с чопорной белой формой, которую она носила мгновения назад. — На тебе слишком много одежды, — обвинила она. — Дай-ка я с этим что-нибудь сделаю. И она сделала. Пока её ловкие пальцы расправлялись с моей одеждой, я расстегнул её лифчик. Конические груди выкатились наружу. Я взял каждую в ладони, словно оценивая их вес. «Более чем достаточно» — такова была моя мгновенная оценка.
Страница 81 Соски цвета медного гроша затвердели — и от внезапного контакта с воздухом, и от простого, чистого вожделения. Мы кружили в танце, стягивая друг с друга остатки одежды. Я снял с неё белье и попытался добраться до пояса и белых хлопковых чулок. Она мягко убрала мою руку и сказала: — Оставь их. Я послушался. Мы слились воедино, как два ручья, впадающие в более крупную и мощную реку. Наши рты работали без устали, тела прижимались друг к другу. Эрика превратилась в настоящую тигрицу. Она была совершенно не похожа на ту застенчивую, сдержанную, краснеющую женщину, работающую в Медицинском центре. — Сейчас, Ник, возьми меня сейчас! Делай это! Отказать ей было невозможно. Мы соскользнули вниз, гравитация сделала свое дело с нашими переплетенными телами. Каким-то образом под нами оказалась кровать. Впрочем, это не имело значения. Мы были так заведены, что и пола бы хватило. Я чувствовал её ноги в чулках, обвившие мои бедра. Я был рад, что она настояла на том, чтобы их оставить. Это было сексуальнее, чем я мог себе представить.
Её чудесные стройные ноги раздвинулись в призыве. Её умелые пальцы нашли мою твердую плоть и направили меня к её центру. Влага встретила меня, а затем теплое, обволакивающее лоно. Мы оба ахнули от этого вторжения. На мгновение я подумал, что у неё какой-то припадок. Её тело выгибалось под моим. Но это была лишь потребность, страсть, неприкрытая похоть. Она выгибала спину и вращала бедрами, чтобы принять мою твердость до самых глубин. От этого восхитительного побуждения мои собственные бедра начали отвечать. Сначала медленно, затем с нарастающей силой; казалось, я не могу дать ей достаточно. Эрика была ненасытна.
Затем, словно перетянутая струна, она лопнула. Её оргазм довел мой самоконтроль до предела. Я думал, что смогу передохнуть хоть мгновение, но Эрика и слышать об этом не хотела. Если я что и сделал, так это только раззадорил её аппетит. Она хотела еще. И она получила свое.
Страница 82 Упругая, гладкая. Я ласкал её. Прекрасная блондинка стонала, её слова становились бессвязными. Но когда она приблизилась к очередному пику, она проскрежетала сквозь стиснутые зубы: — Да, Брон, о да, возьми меня. Ты нужен мне, Брон, любовь моя. Она фантазировала о другом любовнике — о Броне Фабере.
Я закончил на взлете, пока Эрика дико царапалась и стонала. Мы лежали на простынях, тяжело дыша и истекая потом, вцепившись друг в друга. — Ты умеешь удивлять, Эрика, — сказал я ей. — Удивлять? Это как же? — Она прижалась ближе, её горячее дыхание обдавало волосы на моей груди. Её зубы нежно покусывали кожу, пока язык ласкал и дразнил. — Эта «ты» так отличается от той холодной, рабочей «тебя». — Это трудно, когда я в Центре. — Когда он рядом? — Она напряглась. Я прижал её крепко и не давал отстраниться. Вскоре она затихла и прижалась еще плотнее, если это вообще было возможно. — Да, — прозвучал тихий голос. — Я знаю, что он никогда не будет моим. Но я часто об этом думаю. Я недостаточно хороша для него. А теперь он собирается жениться на этой стерве из Нидерландов. — Кто это? — спросил я, нежно поглаживая её по волосам. Её собственные пальцы работали гораздо ниже по моему телу. Я снова почувствовал прилив желания. — Аллен какая-то там... — Никогда не говори, что ты недостаточно хороша для него. Ты ничем не хуже этой Аллен, — сказал я ей. — Возможно, ты бы скорее добилась успеха у доктора Фабера, если бы вела себя с ним раскованнее. — Я не могу. Я пыталась, но не могу.
Психоанализ «на коленке», промелькнувший у меня в голове, подсказал мне печальную правду. Преклонение Эрики перед Фабером мешало ей сблизиться с ним. Вместо этого она ложилась в постель с любым встречным мужчиной и представляла, что это Фабер. Это не слишком льстило моему самолюбию, но, как бы ни была хороша Эрика, я привел её сюда ради информации. Шпион должен использовать все инструменты ремесла, и секс порой — один из них.
Страница 83 На кону стояло нечто гораздо большее, чем чувства. Если я потерплю неудачу, ни одно правительство в мире не будет в безопасности от угроз «Доктора ДНК». — Почему бы тебе не перевестись в филиал в заповеднике Крюгера? — спросил я. — Похоже, он проводит там большую часть времени. Будь ты рядом, он бы увидел, как сильно ты о нем заботишься. — Тебя не задевает, что я говорю о Броне? — Нисколько, Эрика. На самом деле, я и сам бы с удовольствием попал в заповедник. Звучит как отличная возможность для исследований. Спасение видов, изучение болезней...
Её молчание подсказало мне, что она обдумывает это, одновременно продолжая играть со мной. Я перевернулся на спину, позволяя ей делать и то, и другое беспрепятственно. Наконец Эрика сказала: — Я могу устроить тебе перевод туда, если хочешь. — Мне не хотелось бы оставлять тебя, но... — я оборвал фразу. Я должен был дать ей возможность принять решение самой. Я был уверен: она решит, что избавиться от меня, отправив в вельд, — хорошая идея. Она выболтала мне свой секрет любви к Фаберу. Избавься от меня — избавишься от угрозы своему миру фантазий.
— Ты хорош в постели, — сказала она после долгого молчания. — Пожалуй, один из лучших. — Мое присутствие здесь может всё осложнить. Я не хочу заставлять тебя выбирать между мной и доктором Фабером. В её сознании выбора быть не могло. Фантастический любовник всегда побеждал реального. Я чувствовал, что так было с Эрикой дер Клерк в прошлом, и так будет в будущем. — Дело не в этом, Ник. Ты правда хочешь работать в вельде? Это далеко от цивилизации, и исследования доктора Фабера очень опасны. — Я хочу помочь ему всем, чем смогу.
Молния в меня не ударила, и слава богу — учитывая, как блондинка обвилась вокруг моего тела, она бы достала и её. Её жадный рот продолжал свою работу. Я застонал. Оставалось надеяться, что она решит отправить запрос на мой перевод в заповедник Крюгера как можно скорее. Общение с ней было одновременно захватывающим и утомительным.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Страница 85 С тем энтузиазмом, который проявляла Эрика дер Клерк, она могла с тем же успехом подписывать мой смертный приговор. Размашистым жестом она закончила оформление документов о моем переводе из йоханнесбургского филиала на исследовательскую станцию, которую Брон Фабер содержал в самом сердце вельда. — Мне жаль, что ты так скоро уезжаешь, Ник, — мягко сказала она, и её глаза увлажнились. — Это было... хорошо. — Очень хорошо, Эрика, — ответил я, и это было правдой. Но мои мысли уже летели вперед, к заповеднику Крюгера и тамошним лабораториям Фабера. Я связался с Хоуком и доложил о прогрессе. Он велел мне действовать быстрее. «Доктор ДНК» выдвинул возмутительные требования правительству ЮАР и убил еще трех высокопоставленных чиновников, чтобы подкрепить свои угрозы. Двое скончались от желтой лихорадки, а последний был убит какой-то молниеносной болезнью, которую не смогли опознать даже эксперты Центра по контролю заболеваний в Атланте. Человек, пораженный этим недугом, казалось, буквально таял, его плоть превращалась в замазку.
Страница 86 Вместе с плотью разрушалась и нервная система. Он в буквальном смысле затрясся до смерти. Остановить Доктора ДНК стало задачей первостепенной важности. И я поставил всё на одну карту. Я шел на инстинктах. Моя догадка о том, что за этим стоит Брон Фабер, оставалась лишь догадкой. Если эта ниточка оборвется, я вернусь к самому началу. А время истекало. — Надеюсь, ты не в обиде за то, что я наговорила тебе тогда, — внезапно сказала она. Я заглянул в её зеленые глаза. Она покраснела. — О чем ты? — О том, что у доктора уже есть помощник. Он велит мне говорить это всем, кто приходит искать работу. На самом деле ему очень нужен ассистент. — Может, тебе стоит согласовать это с ним? — предложил я. — Не хотелось бы, чтобы у тебя были неприятности из-за меня. — О нет, Ник, никаких проблем. Я уже говорила с ним. Он был очень впечатлен твоей сообразительностью. Мистер ван Рибек идет на поправку. Врачи ожидают, что его переведут из реанимации через пару дней. С ним всё будет в порядке благодаря тебе.
Слова Эрики меня обеспокоили. Она уже говорила с Фабером, и он одобрил мое «повышение» с переводом в вельд. Не был ли это удобный способ избавиться от меня? Кто станет расспрашивать льва об обеде? Особенно если подозревают, что обедом был человек. И всё же моя работа требовала идти на это с широко открытыми глазами. — Значит, мне просто нужно сесть на самолет Центра? — Да, Ник. Он стоит в дальнем конце аэродрома. — Она снова зашуршала бумагами, затем подняла на меня глаза, полные невыплаканных слез. — Позванивай мне иногда. — Обязательно. И буду держать тебя в курсе, как дела у него. Это порадовало её больше всего на свете. Для некоторых людей фантазии куда реальнее самой жизни.
Маленький самолет с эмблемой Медицинского центра — переплетенной двойной спиралью ДНК — сделал круг над аэродромом заповедника Крюгера...
Страница 87 ...а затем пошел на посадку. Я зажмурился от яркого солнечного света, пытаясь стряхнуть с себя детские заблуждения об Африке. Ребенком я обожал старые фильмы о Тарзане. Прыжки на лианах сквозь джунгли, фирменный крик, борьба с огромными львами — всё это оказалось чепухой. Технически в Африке нет джунглей. Есть тропические леса, а в этой части континента — в основном сухой вельд, равнины, уходящие за горизонт. Знаменитый крик Тарзана был монтажом; ни один человек не смог бы издать его вживую. И, наконец, лев-самец — почти паразит. Убивают львицы, пока самец наблюдает, чтобы потом первым забрать добычу.
Но реальность не умаляла моих чувств. Африка. Колыбель человечества. Где-то далеко на севере осталось ущелье Олдувай. По этим равнинам бегают зебры, жирафы, леопарды и сернобыки — животные, вымершие в остальном мире и находящиеся на грани исчезновения даже здесь. Здесь же находился исследовательский центр Брона Фабера, в милях от ближайшего аванпоста цивилизации. Комплекс зданий был выстроен по образцу туземного крааля — это походило скорее на семейное поселение, чем на научную станцию. Несколько построек были соединены переходами или общими стенами, создавая впечатление единого пространства.
Самолет приземлился и подкатил к краю полосы. Молчаливый пилот жестом велел мне выходить. Как только я спрыгнул, он развернул одномоторную машину и взлетел. Я остался один в облаке удушливой пыли. — Ну и приемчик, — пробормотал я. До зданий было около полумили. Я подхватил сумку и пошел. На полпути я замер как вкопанный: раздалось громкое хрюканье.
Я слышал подобные звуки раньше, когда охотился на пекари в Техасе. Те кабаны — одни из самых опасных в мире. Длинные, острые, грязные клыки разорвут тебя в клочья, если промахнешься первым выстрелом. Иногда даже прямое попадание из мощной винтовки не останавливает эти мини-танки.
Страница 88 Они несутся напролом, щелкая челюстями и истекая пеной. Разъяренная свинья — это серьезная проблема. Передо мной, роя землю, стояла самая уродливая свинья, которую я видел в жизни. Размером с боксера, этот бородавочник обладал длинными изогнутыми клыками, которые выглядели чересчур функциональными на мой вкус. Лысый, если не считать гривы как у льва, он косо на меня посмотрел. Я поставил сумку и расстегнул куртку. Мой «Люгер» легко выходил из кобуры, но я медлил. Пуля калибра 9 мм обладает достаточной останавливающей силой для человека, но я сомневался, что даже целая обойма остановит несущегося бородавочника такого размера. Его бивни зловеще желтели в ярком свете африканского дня. Видение того, как меня разрывают на куски, заставило холодок пробежать по спине.
— Алло! — раздался приятный женский голос дальше по тропе. — Как поживаете? Не сводя глаз с кабана, я крикнул: — Стой! Тут животное на дороге. Опасное! — Что? О, бородавочник? Не беспокойтесь. Это всего лишь Фредди. — Фредди? — Бородавочник обернулся, словно в замешательстве. — А ну кыш, Фредди! Нехорошо так пугать герра Картера.
Клянусь, этот свин поплелся к своей норе, развернулся и задом втиснулся внутрь. — Ваш питомец? — спросил я. Глубокий вдох помог унять адреналиновую бурю. — Вроде того, — рассмеялась она. Я впервые смог хорошо рассмотреть женщину. Лет двадцати одного, с иссиня-черными волосами, эбеновыми глазами, бледной кожей и фигурой, обещавшей совершенство в каждом изгибе. На ней была свободная куртка для сафари, длинные брюки цвета хаки и тяжелые ботинки. Теплый ветер донес до меня тонкий аромат духов: Шанель №5. — У вас преимущество передо мной, и не одно.
Страница 89 — Вы обладаете мистической властью над дикими зверями вельда, — сказал я, кивнув на нору Фредди, откуда торчал только уродливый пятачок, — и вы знаете мое имя, в то время как я не знаю вашего. — Герр Картер, я рада, что Фредди не слишком напугал вас. Вы чересчур галантны. Она говорила с сильным акцентом. Голландским. Поэтому я не удивился, когда она представилась: — Я Аллен Киндт. — Невеста доктора Фабера. Очень приятно. Счастлив быть здесь, чтобы помогать вашему будущему мужу. То, как омрачилось её лицо, подсказало мне, что между ней и Фабером не всё гладко. Это дало мне зацепку, но подробности пришлось отложить на потом. — Входите в дом. Брон — доктор — сейчас в вельде. Он... он работает над своим последним проектом. — Проблема насекомых? Генная инженерия мухи цеце? Она поморщилась. Я попал в еще одну больную точку. Дела у них с Фабером шли совсем скверно. Она снова не ответила. Темноволосая женщина кликнула туземца, чтобы тот забрал мою сумку. — Чинуа поможет вам устроиться. Я поблагодарил её, но говорил уже в спину. Она уходила, вытирая лицо изящным кружевным платком. Чинуа я заметил: — Кажется, я её обидел. — Нет, она такая в последнее время. — Почему? В ответ последовало лишь пожимание плечами. Я присмотрелся к туземцу и спросил: — Имя Чинуа ведь нигерийское? Это заставило его замереть на месте. — Да. Откуда вы знаете? — Всю жизнь мечтал работать в Африке. Много читаю. Это значит, э-э, не говори мне... — Это имя означает «благословение бога Чи».
У народа игбо в Нигерии у каждого есть личный ангел-хранитель, именуемый Чи. — Что ты делаешь так далеко на юге?
Страница 90 Снова пожимание плечами. Он явно научился этому у итальянцев — жест, который выражает одновременно всё и ничего. — Должно быть, доктор Фабер — великий человек, — продолжал я разливаться соловьем. — Работать с ним — честь. — Он амбициозный человек. Он покорит всю... — Чинуа осекся на полуслове. — Болезнь? — закончил я за него. Он имел в виду явно не это, но кивнул. — Да, Фабер велик. Его работа с мутировавшими вирусами имеет неоценимое значение для человечества. — Иногда они выходят из-под контроля. — Что? — воскликнул я. — Ты хочешь сказать, что вирусы вырываются из... — Я знаю мало, но многие умерли с тех пор, как я приехал сюда полгода назад. Они умирают страшной смертью: одни в лихорадке, другие — почти побелев. — В его голосе ирония мешалась с болью. — Он говорит, что это естественные смерти. Обычное дело для вельда. — Но ты так не думаешь. — Вот ваша комната, — сказал он, уходя от вопроса. — Вам здесь понравится. — Надеюсь задержаться подольше. Предвкушаю работу с доктором Фабером. Я опустился на кровать и осмотрел комнату. Заметил кое-что странное. — Где москитная сетка? Не хочу, чтобы насекомые съели меня заживо. — Их не будет. Доктор не пускает букашек внутрь своего крааля. Чинуа ушел, оставив меня в раздумьях. Я тщательно обыскал комнату в поисках «жучков» — и настоящих, и электронных. Не нашел ни тех, ни других. Ощущение было такое, будто я попал в Диснейленд: насекомым здесь было запрещено даже шевелить усиками.
Возможности рекомбинантной ДНК поражали, если Фабер действительно сумел так перестроить окружающую среду. Однако этот меч был обоюдоострым. Великое благо могло обернуться еще большим злом. Мне нужно было выяснить правду — и как можно скорее.