С марта-апреля - по самый октябрь
В жаркой и влажной среде обитания
Вид "wild Arabian cat" (т.е. "дикий арабский")
Сеет cухую короткую шерсть. Не погладить.
Лишь по утрам - сносит горсточку ласк.
С марта-апреля - по самый октябрь
Дикой арабке не нужен наш петтинг.
Нечего делать - придется терпеть.
Август кончается... Больше терпели!
В чашке кофейной короткая шерсть...
Сыр бор. Весна. Подтопленная тундра.
На кочках запеклась брусника, словно кровь.
Через окно, чтобы не будить вахтера,
Я ухожу из номера с наплечным багажом.
По насыпи шагаю ранним утром
В аэропорт,
И солнышко встает,
И тень сползает с крон под изумрудной пудрой
Неразличимых издали хвоинок-волосков,
И в тон им набухают почки на березах,
И серебрятся почки ольх.
Я ухожу. Лишь на мгновение. Надолго.
До осени, что снова для меня зажжет
Сыр бор у насыпи, что по дороге в город.
Горит в моей душе сыр-бор, уже который год...
Сыр бор...
И стол, и дом, и внутренний покой,
И ветер тундры арфою эоловой
В кустах багульника и голубики,
В стволах деревьев с руку толщиной
Сопроводит закат осенний, что наискосок
Уходит невообразимо долго
За недалекий горизонт.
Интеллигенция бригады - дизелист.
Живет в балке с тремя своими дизелями,
Работает и спит по собственному плану...
Нечасто дизелиста встретишь на наряде.
Один из дизелей - дает поселку жизнь,
Второй - не то, чтоб спал..., а просто - отдыхает.
А в третьем копошится дизелист,
Шепчась о чем-то с медными кишками,
Из статора торча лишь голыми ступнями.
Закинет за плечо двустволку дизелист,
И - за поселок в тундру, за грибами.
Собаки веселятся, норовя
Грибные шляпки надкусить резцами.
А по дороге - утку-мать спугнуть с гнезда
И закусить пушистыми птенцами...