Однажды летом в тяжкий зной,
Вместо того, чтобы с работы - прямиком домой,
Шатался я в прямом и переносном смысле
Между прилавками по рынку,
Доверившись в вопросе выбора пути - ногам,
А те - вели, куда глаза глядят,
Ну а глаза - и вовсе б не глядели,
Хотя тогда бы было некому писать...
Итак, я плелся еле-еле,
Как вдруг - торговец веерами!
И на прилавке, связаны в пучок капроновым шпагатом,
Ветра со всех концов, как перья вееров,
Дремали рядом с полусонным продавцом.
Не первый я, как видно, приценялся...
Уж я плевался-чертыхался!
Обидно, да?
Когда товар - не по деньгам...
Цветами теплой части спектра напоследок
На западе играет уходящий день.
Взамен - благая весть!
Намек на месяц всплыл в голубизне.
Синеет понемногу предвечерие.
На подиуме показалась ночь
В ансамбле фиолетовых тонов, вселяющем надежду
На примирение и умиротворение,
На облегчение жары, на веру в ветер перемен.
Мир принимает ночь на веру.
Без веры в ночь - ожесточение...
Без веры - не имея выбора, терпеть...
Сивилла из другого мира
Взывает к призракам нетопленых квартир
Уравновесить ими новую реальность.
Нагими бедрами сидит на плитках спальни.
Ни влажный пол ее не может охладить,
Ни душ, ни ванна, ни морское предрассветное купание.
Ты так близка к тому, чтоб быть уверенной,
Что создала тебя Природа - совершенной,
И сознаешь себя уверенной на девяносто шесть процентов
В непогрешимости своей и совершенстве,
И, исходя из этого, ты едешь и идешь,
Грустишь, смеешься, дышишь, ешь и пьешь,
Сердишься, злишься и выходишь из себя.