Бажаю здiйснення найкращих побажань,
Надiй та радощiв у дiтях,
Покою й рiвноваги у собi.
Так добре мовив, що й собi того ж бажаю.
Не так важливо бути ситим та здоровим,
Як поважати себе за такого.
Якщо минають тебе злиднi протягом якогось часу,
До цього нерозсудливо звикаєш,
I як спiтка бiда тебе зненацька,
Питаєш, чому саме мене?
А чому, справдi, нi?
Чим долi дорiкати, що наслала дощ i мряку,
Змасти взуття, вiзьми родинну парасольку,
На верхнiй гудзик застебни пальто,
Та зранку, друже, руш в дорогу.
Чекатимуть на тебе вдома,
Що до вечерi хлiба принесеш.
Хай буде неяскраве електричне свiтло,
А як не буде струму,
Нагода урочисто сiсти при свiчках.
Во избежание рутины
Разлука, как и сон, необходима,
И, как здоровый сон, должна быть временна и обратима,
Чтобы понять, что голоден,
И голод утолить не раньше, чем на следующий день.
Скучнее нет, чем ежедневный карнавал и фейерверк.
Зевает поредевший зритель,
Упившимися полон вытрезвитель,
И ветер гонит по центральной площади обертки от конфет.
Я критику готов поочередно щеки подставлять.
Пусть бьет, но продолжает вслух и с выражением читать.
Пусть бьет, покуда рук не отобьет, пусть ловит миг удачи -
Не предложу пол-царства за коня,
Но постою еще один на поле боя
Лицом к судьбе, к углу доски спиною.
Горит бикфордов шнур, разбрасывая искры дымного огня,
Хранителем которого назначили меня,
Огня, что унесет меня с собою,
Спасет и сохранит меня от превращенья в труп.
В магическом кругу уюта, света и тепла
Под абажуром люстры, что висит в гостиной,
Вокруг семейного стола
Жизнь не всегда проходит тихо-мирно.
Увы! - природа жизни такова.
Устойчивейшим среди всех соединений
Способна быть обыкновенная семья,
Огнеупорной против жара расхожденья мнений,
Нерастворимой в царской водке самоутверждений
И поисков непознаваемого собственного "Я",
Если беречь уют гостиной, как святыню,
Ее удобный беспорядок, свет, тепло,
А холод, мрак и страх - пускай проходят мимо,
И не заглядывают в дом через стекло.
Вот пролетели дни недели
Безрезультатно, мимо цели,
И даже внешний круг мишени не задели,
Лишь стреляные гильзы зазвенели,
И снова - чистить автомат.
Но все же я люблю стрелять.
Как конский круп,
Блестит лоснящийся приклад.
Его я глажу трепетно, любовно,
Прилаживая новую обойму
На огневой позиции своей,
Где нет со мной родных, знакомых и друзей,
И некому прицел подправить
И правилам стрельбы наставить.
Чересполосица берез, осин и сосен,
В траве по пояс выводки грибов,
Многоголосый птичий хор
Под аккомпанемент воздушных струй
В десятках тысяч струн,
Струящихся по ветру...
Давно пора бы прекратить
Во встречные глядеться лица,
Сверяться с ними, суетиться,
Искать сочувствия, заискивать, юлить.
Пора почувствовать себя, собою быть,
Избрав за смелость разочарованьем заплатить,
И, убедившись в невозможности осуществиться,
Развоплотиться и не быть,
Чем человеко-единицей доживать автоматически,
Прогрохотав, как деревенский грузовик,
Идущий на посадку пассажирский лайнер
В стеклянной облицовке небоскреба
Мелькнул ночными габаритными огнями
И за околицу унесся, пропылив.
Товары вроде сахару, муки и порошка
Предпочитаю покупать мешками.
Мешок муки - как будто выигранный грант,
Признание существования тебя - разумно целесообразным,
Продление лицензии на пребывания души в пределах тела
На время потребления, по меньшей мере,
"Товара вроде сахару, муки и порошка"...