Из странствий в тридесятом царстве,
Из лабиринта безвести пропавших
К исходу сорока восьми часов вернулась кошка,
И жизнь теперь не так уж безнадежна.
Пила.
Не отрываясь, долго, из ведра,
И из поилки попила.
То тут, то там на ковриках лежала.
По комнатам ходила, проверяла,
В порядке ли причинно-следственная связь,
О ножки стульев отираясь
И к стенам истово ластясь,
И понемногу-понемногу отходя.
Как пару новых именинных свечечек,
Миниатюрных светлых чистых стройных девушек
На первый взгляд не различить.
На побережье было ветрено,
Одна приблизилась беспечно
И попросила прикурить.
Я дал ей огоньку от сигареты,
Коснувшись узкой девичьей ладони,
Так неожиданно холодной летом,
И спохватился только к вечеру,
Что прикасаться к ней не следовало бы.
Заразна старость - вот напасть!
А я совсем забыл...
Ты излагала мне, бывало...
Не помню что, но - излагала,
И приходилось догонять.
Увы и ах! - не получалось.
Но ты, не покладая... языка,
старалась вновь и вновь, пытаясь прочитать в моих глазах -
Знак солидарности,
И снова продолжала...
Куда судьба и ветры занесли знакомых,
Как ни старались бы они живописать
Покупки и поездки по святым для потребителя местам,
Из книг я больше узнаю, чем из письма.
Не удивительно - ведь книги пишут те, кому есть что сказать.
Что мир разумен, познаваем и постольку интересен,
Что "мы" имеет смысл, поскольку логика
Одна для всех на всех материках,
Что бог - Иисус, Неназываемый, Аллах
Не обижается на нас
За то, что мы толкуем так или иначе
Так называемые "заповеди",
На аппаратном уровне реализованные в нас.
Мелькнула на полуденном газоне и исчезла
Таинственная ускользающая тень
От стебелька, что вырос выше всех
И более других со стороны заметен,
И невзначай зацеплен разомлевшим ветром,