Иов обдумывает ход в отчаянии знания,
Что каждый ход просчитан наперед,
И эта неразыгранная партия
Опубликована давным-давно
в самоучителях по шахматам...
Поэт без телевизора - Иона.
Иона в темноте обдумывает ход подолгу.
Пока темно, флажок не упадет.
А упадет ведь, рано или поздно.
Необратим процесс метаморфоз,
Затронул все отделы мозга.
Заполнен череп черным порошком.
Теперь сам черт не разберет,
Где личная позиция, где - поза,
И если дальше так пойдет,
Вы вскоре превратитесь в телефон.
Никто не позвонит и не побеспокоит...
Типичный Canis lupus, Steppen wolf...
Хотел играть один - добился своего...
Что хныкать?
Будь мужчиной...
Прими статистику как милость -
Шестнадцать посетителей твоей могилы в день
И, в среднем, триста пятьдесят открытий
Тебя - рассеянными по поверхности Земли,
Мне не копать, а - собирать на косогоре памяти
Гранатовые зернышки прозрачных разноцветных камушков,
Что, оголенные осенними дождями и ветрами,
Горят, как угольки, в лучах рассветов и закатов
Для тех, кто понимает.
Для бескорыстных собирателей свидетельств в пользу Главного...
>Но иногда Вы так глубоко зарываете угольки смысла, что трудно открыть даже при желании.
Дожди и ветры, ветры и дожди...
Глядишь, прибьется к косогору путник
И разведет костер портянки просушить.
К утру озябнет.
И наступит утро,
И разгорятся самоцветно угольки,
На продолжение пути напутствуя,
Что ни прочтешь, то - ложь, все рукотворно.
Все нарочито, все надуманно, топорно,
Как минимум, вторично, а порою -
До шестандцатиричности и более,
Осколки выморочных тем
Из Голливуда, РТР и ОРТ...
Да пусть хоть АБВГД!
Один и тот же ширпотреб.
Духовные отрепья для отребья.
Чтобы, читая по складам
Полузабытые слова,
Люпмен и охломон,
Что составляют большинство электората,
Сказали: "Да!...",
И видишь кадр совсем другой,
Не разглядев себя на прежнем,
И снова пишешь о былом,
О бывшем прежде и ушедшем.
Поэт всегда несовременен,
Поскольку, забегая наперед,
Он смотрит лишь себе под веки,
В то время как размеренное время
Идет-бредет цепочкой муравьев,
Припасы доставляя в муравейник,
От крика первородного до смертной тишины кричим себе подобным,
Ища союзников в отчаянной борьбе
За право роста над собой,
В стремлении к самоопределению в судьбе.
Мы непокорны,
И, вещуя доброе,
Мы судьбоносны каждый божий день.
Кричи, душа, в ночи! Соседи не услышат.
Кричи - своим.
Кричи - далеким близким,
Поскольку невозможно - не кричать.
И отзовется ночь далеким криком анонима,
Проснувшегося - чтобы поддержать,
Не дать твоей гортани захлебнуться криком,
Когда нет сил молчать,
И криком не избыть безмолвного бессилья.
Кричат родильницы в родильном зале.
Рождаются, храня молчание.
Рождение - как кругосветка в одиночном плавании.
И умирает каждый - сам.
От крика первородного до смертной тишины кричим себе подобным,
Ища союзников в отчаянной борьбе
За право роста над собой,
В стремлении к самоопределению в судьбе.
Мы непокорны,
И, вещуя доброе,
Мы судьбоносны каждый божий день.
Чтоб не отстать, тебе приходится идти
Не то чтобы со мной, буквально, в ногу,
Но ускорять шаги -
Не создан я для медленной ходьбы.
Ты говоришь, что нам случайно по пути.
Что ж, я не против, пусть случайно.
Иди, голубушка, иди...
Тебе идет вуаль из тайны
И крест с Распятым на груди.
Ты задаешь вопросы невзначай,
Я - между делом отвечаю.
Ты обо мне довольно много знаешь,
Умеешь между строк меня читать,
Интерпретируя порой мое молчание -
Не спрашиваю как...
Я не могу себе вообразить,
Как можно не любить свою подушку!
Как можно жить с ней, оставаясь равнодушным -
К ней, принимающей тебя любым - желанным и любимым,
К ней, в контррельеф ложащейся послушно
Без прекословья господину,
К зовущей и при каждой встрече неизменно льнущей,
Зла не держа за горечь встречи предыдущей.
С нагой душой к тебе не страшен путь. (Катя-Кентавра,"С нагой душой")
Ко мне путь страшен, Катя. Вам известен
Лишь туристический, поверхностный Шеол,
Где крики снизу выдают за песни
Аборигенов, гномов-рудокопов, троллей-кузнецов...
Мы - черти, Катя! Черти, черти!
В Шеоле множество слоев.
В моем -
С Вас снимут кожные покровы,
И обратят в резину кровь,
Чтобы, нырнув за мной в мазутный омут,
Вам никогда не вынырнуть на воздух -
Так он устроен, мой Шеол!
>грустная картинка >надеюсь, на самом деле все не так. вот:) "Когда я пьян (а пьян всегда я) ..." Когда я в образе, То это все взаправду, И лишь на переходе между образами В сусально-золотом мерцании лампад Мой мозг иглою на мгновение пронзает, Что это лишь серьезная игра...
Душа, субстанция эфирно-невесомая
Из прежнего пустого в новое порожнее
Бутылки движутся, качаясь горделиво
Конвейерная линия розлива
Далек я от того, чтоб быть уверенным
И полагать, что - непременно,
Но - уговор дороже денег!
Надеюсь, что напишет Лиля мне
На согласованную тему -
О ней, единственной и верной,
И неизменной спутнице ночей,
О ней, что успокаивает нервы
И у кого так сладко плакать на плече,
О той, кто терпеливо слушает,
К кому прижмешься ушком, и - покой...
Никуда не уйдет наше прошлое: Ты в своем, я в своем задержусь. И не пройдены нами, не прожиты Ни нирвана, ни адова жуть. ... Что же делать, когда вдруг завертится И подхватит безудержный смерч? Не понять, не простить, - и не верится, Что любви уготована смерть. (Лилия Т., "Никуда не уйдет наше прошлое")
Я не согласен ни с одной строкой.
Во-первых, прошлое уходит.
Не вспомнить с прежней остротой
Позавчерашнего "сегодня",
И мы, чтоб удержаться в памяти вдвоем,
Должны не отпускать руки друг друга,
Гребя против течения другой -
До судорог.
Тень ангела метнулась прочь за занавешенным окном.
Но ведь Хранитель самовольно не оставит пост!?
По-прежнему ли верен ты обету
Быть до конца самим собой?
Ты, очевидно, заподозрен в том,
Что черт тебя попутал стать вр.и.о.,
И, незаметно вынув душу,
Взамен вдохнул в тебя ничто,
И ты, функционируя снаружи,
По сути выжжен и сожжен.
Рук не поднять и век не разлепить.
Как жить?
Запретный плод - наигранная бодрость -
Не возбуждает аппетит.
А многие - подолгу практикуют
Такого рода онанизм,
На землю извергая семя
И возвращаясь на пути своя,
И глушит божий колос сорная трава,
И жнец о стебель не затупит серп,
Но возожжет огонь,
И поле оскверненное очистится.
А мы с тобой, дружок, не доживем
До дружных всходов несуетных мыслей.
вторник, 7 октября 2008 г.
Тень ангела метнулась прочь за занавешенным окном.
Хранитель получил приказ оставить пост.
Теперь придется
Вести огонь на самооборону.
Я - готов...
понедельник, 28 января 2008 г.
Держу сегодня круговую оборону,
Метаясь между бруствером вчера
И завтрашним, еще не обустроенным.
Мешки с песком - успею ли наполнить
И заготовить дерн сегодня впрок,
Чтоб завтра был окоп замаскирован?
Мой сектор ограничен справа минным полем,
А слева - серою рекой,
И - все в тумане за спиной...
За бруствером вчера остался труп врага после атаки.
Жара, и он-таки уже изрядно пахнет,
Не добежавший до окопа враг.
На расстоянии броска гранаты,
А, может быть, хорошего плевка -
Я посмотрю, поев из сухпайка,
Что происходит там,
За бруствером вчера.
А может, также выгляну за бруствер завтра.
пятница, 10 октября 2008 г.
Во тьме приняв, как эстафету, сектор под свою ответственность,
Умяв позицию в сырой податливой земле,
Повелеваю травам в секторе обстрела - лечь
И облетающим деревьям - разойтись и расступиться.
Поддев ладонями туман слоистый предрассветный,
Приподнимаю кое-где,
Давая имена ориентирам
Для управления огнем и просьб об огневой поддержке средствами,
Что в подчинении вышестоящих командиров.
В последний день - как в самый первый день.
Скорей - "Да будет свет!",
И гнев небесной тверди
Падет на напряженную земную твердь...
Сыра земля расступится в окоп,
Чтоб вслед за мной вошли в него кавалеристы фараона,
И нас поглотит всех до одного.
Об этой битве умолчит историк,
Боясь утратить звание историка,
Прослыв эпическим певцом.
Мы будем спать спокойно в чистом поле,
Сплоченные колосья под ущербною Луной,
Склоняясь доле...
Седьмое октября две тысячи восьмого года, вторник.
Уж вечереет. Пасмурно. Тепло. Немного ветрено. Тревожно.
В приморском южном городе на лоджии
Старик с работы ждет свою старуху,
Рассеянно прислушиваясь к внуку,
Журчащему одной из нескончаемых историй,
О комарах, кусающих до крови, "ядовитой коже"
По-русски, по-английски, по-маскатски и на украинском -
Беседы, игры, песни, сказки
Вживую, на пластинках, на компьютере и дисках,
Живая пластика, мелодия души и языка.
Салат,
Гарнир к тому, чем кормят в садике и яслях.
Ни сном, ни помыслом, ни духом дерзновенным
Не смел поэт вчерашней современнности -
Мечтать иметь возможность быть услышанным вовне
В реальном времени, в момент произнесения
Пророчеств о падении Ниневии,
Пока что про себя, в мятущемся уме,
Или, напротив, принести благую весть
О том, что есть надежда на спасение.
Хотелось бы...
Мы созданы болезненно зависимыми
От света, кислорода, от питья и пищи,
От обуви, одежды, крова и тепла,
И тот, кто нас создал такими, понимал,
Что лучшие из нас - не будут в силах произвесть
Из ничего - пространство-время, мрак и свет,
И прочие предметы обихода.
В Москве, в году, примерно, восемьдесят пятом
Невдалеке от магазина "Свет" на Ленинградском,
На переходе, оборудованном светофором,
Я дрался как-то раз по гололеду.
Я ждал зеленого. Подходят двое малолеток,
И "просят" денег.
Отказываю вежливо, подваливает третий.
Перехожу на загоревшийся зеленый свет,
Ступая осторожно по оледенелой "зебре".
Спиной почувствовав преследование,
Бросаю свой коричневый портфель
И разворачиваюсь для удара левой
По мере приближения переднего.
За первым, враскорячку, приближается другой...
Как долго держится зеленый!
Визг тормозов.
Фургон "Мороженое".
Водитель с пистолетом,
Автоматчик с укороченным стволом.
Берут меня в кабину третьим.
На переходе вижу "бригадира" и двоих из "пацанов".
Разинув рот, застыл на месте третий.
Четвертый - грязным снегом
Пытается остановить дурную кровь...
Добротный стих А3 на будний день,
Карандашом под школьную линейку.
Места подтирок кое-где,
Почти что вовсе незаметно.
Стаккато циркуля сквозь ватман на просвет.
Добротный стих в изометрической проекции.
В графе "Проверил" - иероглиф "меч"
Отрекшегося от чертежных принадлежностей
И в жизни дорожащего лишь кисточкой воображения,
Что он обмакивает в собственную печень...
(http://zhurnal.lib.ru/editors/i/iw/dobrotnyistiha3nabudniydendoc.shtml)
55.
пятница, 10 октября 2008 г.
Поймав себя на том, что прежнее желание прекрасным обладать Переродилось в Вас в потребность созерцания и любования
И сохранения его в укромных уголках
Пусть не подробной, но абстрактной памяти,
А место голода и жажды - занимает ностальгия по еде,
А рубища становятся одеждой,
А дух взмывает ввысь, не без труда преодолев
Вериги отживающего бренного,
Мне кажется или взаправду - свет и цвет,
Вкус, запах, человеческая речь -
Преследуют единственно коммерческие цели,
Чтоб побудить субъект влачить свой крест
По Via Dolorosa потребления,
Способствуя созданию рабочих мест
Для безработных пожирателей котлет
И тонких длинных восхитительных спагетти.
А я, закрыв глаза, ем черно-белое
И говорю лишь в Интернете,
Поскольку тем...
Им просто некогда.
Во тьме приняв, как эстафету, сектор под свою ответственность,
Умяв позицию в сырой податливой земле,
Повелеваю травам в секторе обстрела - лечь
И облетающим деревьям - разойтись и расступиться.
Поддев ладонями туман слоистый предрассветный,
Приподнимаю кое-где,
Давая имена ориентирам
Для управления огнем и просьб об огневой поддержке средствами,
Что в подчинении вышестоящих командиров.
В последний день - как в самый первый день.
Скорей - "Да будет свет!",
И гнев небесной тверди
Падет на напряженную земную твердь...
Сыра земля расступится в окоп,
Чтоб вслед за мной вошли в него кавалеристы фараона,
И нас поглотит всех до одного.
Об этой битве умолчит историк,
Боясь утратить звание историка,
Прослыв эпическим певцом.
Мы будем спать спокойно в чистом поле,
Сплоченные колосья под ущербною Луной,
Склоняясь доле...
Я "все пытаюсь это, как его... писать",
Все в большей в мере удаляясь
От злобы дня - в пустыню Никуда.
Спасибо "злобе дня" за первый шаг.
Скользя спиной по теплому и мягкому,
Расслабленно перебираю ластами,
Нащупывая грань, что разом обрезает голоса.
Ни мегафон спасателей,
Ни детский визг,
Ни запах кремов: от загара и, напротив, "за".
Застрял в ноздрях загар, что пахнет парикмахерской.
Морской водой, что пахнет, как фиксаж,
Я умываюсь прямо в солнечных очках
Или - держа очки между большим и указательным,
В ладони приповерхностную воду набирая.
А то - плеснет ладошкой ласково волна...
Лежу, к прохладе Средиземноморья головой, на ореоле
Задолго до обширной дельты разделенных рукавов.
Электропростыня Сахары подо мною,
А ступни ног - довольно далеко,
В Восточно-Африканском плоскогорье.
Щекотно ступням - это таянье снегов и дождь.
От пальцев рук и ног вбираю влагу в ступни и ладони.
Я напрягаю мышцы-буруны потоков,
Кровь ударяет в голову, и вот -
В засушливый сезон Осирис восстает
Над створами плотин своих потомков,
Что говорят: "На Ниле - половодье".
Пишу для банка имплантантов,
И не проходит дня, чтоб я его не пополнял,
Мой частный банк.
Кому-то - жабры, а кому - копыта и рога,
Кому-то - третий глаз,
А для кого-то массово, как пальцы,
Выращиваю дополнительные шансы,
Взамен потерянных в борьбе за выживание.
Лилит претит любая ограниченность.
В ней жажда действия от прежней дьяволицы,
А ритм и рифма, и приличия...
Ее гневит напыщенность косноязычных.
Наедине сама с собой безлунной и беззвездной ночью
Летит Лилит, под облаками отливая черным серебром,
Куда захочет,
Меня оставив, чтоб присматривал в ее отсутствие за домом.
Я - не против.
Заслышав шорох крыльев за окном, встречаю на балконе.
Даю посадку. Входим в дом. Темно.
При мне - и то стесняется расправить кожистые крылья.
Закрыв глаза, я глажу шрамы и ожоги боевые, равно как и бытовые.
Как птиц, я выпускаю каждый день в эфир Все новые и новые модели крыльев. Пожалуйста, ловите и берите!
Или воспользуйтесь моими - лишь как прототипом И отрастите индивидуальные - свои:
Разверните пошире плечи,
На земле укрепитесь покрепче,
Наберите побольше воздуху,
Вознесите в пространство голос...
И ответит вам небо эхом,
Отраженным небесной твердью.
И ростки маховых перьев
Закраснеют кроваво и медно,
И окрепнут тонкие кости,
Обретая и прочность и легкость,
И одежда на Вас разорвется,
Не вместив плечевого пояса,
И тогда вы подниметесь с клекотом
Черным вороном в небо вечернее,
Посмотрев на меня одинокого
Свысока, взглядом долгим,
Последним...
Втроем сходили на вечернюю прогулку,
И внук был трогательно добр.
На шее ехал, шел на руки
И развлекал собой, как мог.
И нам с ним было хорошо,
И нимб горел над фонарем.
И прилетел из темноты большой сверчок.
Застыл на черном.
И, будучи уверен в совершенстве цветомаскировки,
Позволил нам произвести осмотр
Со всех сторон, что значит - всесторонне.
Потом ушел.
А мы по многу раз спустились с горок и взбирались по веревкам,
И за штурвалом управляли кораблем,
И все такое, и тому подобное...
Называйте меня: "Лемюэль Гулливер".
Это имя - люблю почему-то.
"Сэр Л.Г." - так писал мне, бывало, Д.С.,
Консультируясь о лилипутах,
О гуингмах и йеху, т.д. и т.п.,
И летающий остров Лапуту -
Был однажды предметом приятной беседы
Неким лондонским пасмурным утром.
Свифт писал, ваш покорный слуга Лемюэль
Диктовал и потягивал эль...
Но о бывшем - рассказывать скучно.
Мы живем на скучнейшей из скучных планет.
Жаль, что не был Д.С. хоть немного поэт.
Поиграли бы с ним в буриме.
Лишь для Вас заливается бубен Смехом счастья, и громко звенит. Лишь для Вас в волосах у цыганки Алым заревом роза горит. (Катя-Кентавра, "Не грустите, король!")
Живуч... Его уже и свита не играет,
И если позовет: "О яду мне, о яду!" -
Тишина.
Пытались... Ой, пытались! Все напрасно.
Лишь поистратились.
А он зовет цыган.
Он сам - живуч, как битый конокрад.
Не дышит, пульса нет, но - подпевает.
Цыганские усы и борода,
И брови на ресницах над закрытыми глазами.
Он прячет легендарный серо-синий взгляд,
Чтоб силу не расходовать напрасно.
Справочный материал взят из: http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9B%D0%B5%D0%BC%D0%BC%D0%B8%D0%BD%D0%B3
У всех леммингов плотное телосложение, короткие ноги и хвост, маленькие, скрытые в меху уши. Длина тела 10-15 см, хвоста -- до 2 см; масса -- 20-70 г. Окраска одноцветная, серо-коричневая или пёстрая. У некоторых леммингов зимой мех сильно светлеет или белеет, а когти на передних лапках разрастаются, приобретая форму копыт.
Бежали лемминги по берегу реки.
Искали броду - речку перейти,
Чтоб если что, так хоть чуть-чуть не вплавь.
Им скоро плыть за Ледовитый океан.
В тундровой речке, промерзающей до дна,
В ту пору дооттаяла наяда,
И зацепилась помутненным взглядом -
За меня.
Пусть я ничем не лучше остальных,
Но - обо мне, ведь это ж надо! -
Наяда сочинила стих...
Бежали лемминги на Север - легионы!
И каждый был немножечко влюбленным,
Но, лучший лекарь от сердечных ран,
Их ждал холодный Ледовитый Океан...
Скудость тундровой растительности ограничивает количество леммингов, но раз в 3-4 года при изобилии пищи их популяция даёт вспышку[1]. Арктическая тундра неспособна прокормить такое количество грызунов, и лемминги вынуждены лихорадочно искать себе пищу. Они начинают поедать даже ядовитые растения, а временами становятся агрессивными и нападают на более крупных животных. Поиски пищи вынуждают леммингов совершать массовые миграции. Обычно они двигаются поодиночке, массовые их скопления наблюдаются только у водных преград. Т. н. "массовое самоубийство" леммингов происходит, когда они на своем пути упираются в реку или море и не успевают остановиться. Миграции леммингов ... являются главным образом фактором снижения общей численности популяции. (http://zhurnal.lib.ru/i/iw/bezhalilemmingipoberegurekidoc.shtml)
73.
вторник, 14 октября 2008 г.
Я водружу над кладбищем плакат:
"Не плакать!"
А то придешь к своим повспоминать,
А чей-нибудь припухший взгляд,
Сырой платок в уроненных вдоль туловища траурно руках...
Козьма Прутков: " Когда в толпе увидишь человека, Который наг (на коем фрак)... " Поэт в толпе - нелеп и неуместен.
Поэт -
Он Призрак Галереи
И раздвигает рамки избранных фрагментов
Батальных сцен, пейзажей и портретов,
Как и произведений в целом,
И Галерея превращается в смешение
Времен, культур, событий, настроений...
Гаметы предков? Эмбрион,
За девять месяцев прошедший многомиллионолетний марафон
И выживший в естественном отборе,
И победивший, не без посторонней помощи,
Чтобы упасть на финишной прямой?
Как бы, упав, не помешать бегущим вслед за мной....
Я думаю о том, что вскоре должен дать Вам повод
Порвать со мной. Так будет Вам спокойнее.
А я - если позволите (а Вы позволите), продолжу
Экстраполировать по прошлому Ваш образ и подобие
И Галатеей назову Ваш клон,
Бесстыдную, полночную, влюбленную.
81.
недiля, 17 лютого 2002 р. - среда, 15 октября 2008 г.
Мне не отделаться от сумеречных мыслей
О том, как бы оставить по себе
Жене и детям хоть чуть-чуть презренных денег,
И что-нибудь - с собой в дорогу на тот свет,
Чтобы подмазать здешнюю таможню,
Поскольку тамошним - неведом здешний метод
Взимания своекорыстных пошлин.
Я тороплю с приходом смерть,
Пока не встали на ноги детишки,
Что вспоены на взятках, на слезах, на "молочишке"...
Доскiпались до мене думки сутiнковi,
Чи вистачить менi залишить жiнцi-дiтям трохи кишенькових,
Та на роздачу хабарiв,
Щоб митнi пропустили на той свiт без перешкоди,
Щоб ангелам чи бiсам показать вiршiв,
Бо якщо нашi митнi не зашкодять,
Так тi байдужi поготiв,
Бо не вiзьмуть до тями нашоi методи
Стягать на свою користь мито з горя та хвороби,
Та з цього годувати дiтлахiв.
Мир для двоих, как огонек между ладоней,
Принципиально недоступен посторонним.
Мы сами лишь по очереди можем заглянуть вовнутрь.
Колеблется огонь. По стенам пляшут тени.
Вокруг огня, что ни мгновение, темнее
И шире круг, и холоднее,
И жмешься к яркому огню,
Пока не затрещат ресницы.
- Старость отнимет у Вас все, что Вы любите - одно за другим... И Себя - не в последнюю очередь.
- Ах, да полно вам, дорогой Ив! Давайте глядеть на себя в старости с юмором!
Какой там юмор! Слезы гнева,
И ярость раздробит приклад,
И, до предела сжав последнее
Для триумфального предсмертного прыжка,
Я взмою на секунду в бесконечность,
Чтобы обвиснуть на штыках
Всех сразу старческих болезней -
Спустя мгновение парения...
Обвиснуть на штыках всех сразу старческих болезней -
Чтоб - наверняка!
Я должен износить себя до самого последнего,
Невидимо, неслышимо горя...
Мне нужен кислород для поддержания горения,
Нужны друзья, соратники и соплеменники,
Хотя...
Годами эндогенного горения в режиме тления
И без того я доведен до белого каления.
Коктейль фармацевтических добавок в воду из-под крана
Вас превращает в равнодушных доходяг
И избавляет от страданий,
И, веся, в среднем, сорок килограммов, Вы теплитесь кое-как,
Дозированно потребляя падаль,
Чтобы смогли восстать -
В количестве и качестве,
Определенные наряд-заказом...
Ах, разгадать меня... Каждый ли так удивит? ... Я замурлыкала... кошкой, Лапками нежно избив... (Лилия Т., "Так разгадать меня")
Я в этом круге ада обетован Вам -
Дать толкованье Вашим быстрым снам...
Порою мне приходится вмешаться,
Чтоб сохранить контроль над ситуацией,
А иногда - во снах являться,
Чтобы заполнить рамку чем-нибудь приятным...
Случается, я не справляюсь со своей задачей
Быть деликатно-ненавязчивым,
Чтоб быть забытым на исходе сна,
И сню себя частично въявь,
И попадаю в Ваши лапки,
И пропускаю панч за панчем.
( Панч - запрещенный, обжигающий удар Открытой (иногда - намеренно) перчаткой. )
На ринге скор и быстр,
На суше становлюсь тяжел и неуклюж.
Как поэт, я сегодня не в форме.
Я сегодня - по части кухонной...
Этим вечером я как философ,
Режу легкое, селезенку
Головизну и лук -
На большой сытный соус...
суббота, 18 октября 2008 г.
Я этим утром спал, как пишут в кулинарных книгах:
"
Муки - сколько возьмет.
"
Читали у меня о соусе (рагу) из бычьих белых неб?
Рекомендую поискать в Сети "Ватель".
Найдете там о "соусье",
то есть шеф-поваре для соусов - отдельно.
И о самом Вателе,
сведшем счеты с жизнью,
Не обеспечившей его хорошей рыбой
В волнительно-критический момент...
вторник, 15 апреля 2003 г.
Смотрю на небо и ищу приметы
Обещанного изменения погоды.
На небе поперечные полоски, как на нёбе.
Не дотянуться языком.
Как - до средневекового придворного французского рагу
Из двадцати шести отборных белых жирных бычьих нёб,
Украшенного жареными тушками дроздов, скворцов и соловьев.
Как - до ушедшего в небытие понятия "столовое белье".
Как - до предмета культа предков, называемого "бритвенный прибор".
Лишь тому, кто и сам не ленится, Сверх того, что просил, Воздается сторицей. (Я)
>Только бы дождаться >Того, что нам воздастся...
Чего Вам ждать? Вы воззывали
О даре Голоса, и он был дан.
Ваш Дар - способность к широковещанию.
Вы причастились таинств.
Мало Вам?
О чем же Ваша Весть?
О главном в Вас.
О Главном...
Знаете, мне ведь по большому счёту ничего не надо. Вот только вы пишете, что не плохо было бы поделиться с другими тем, что дано. Мне делиться нечем. Не нужно людям то, что у меня есть.
Этого не может быть, Потому, что этого не может быть никогда...
Способность называния вещей своими именами -
Редка, по нашим временам,
И с полным правом может называться Даром.
Прочтя у Вас о грешно-скорбной слякотной земле,
Засыпанной и усыпленной миротворицей-зимою,
Вспомнил...
Бескрайние пространства замороженных заснеженных болот в районе Уренгоя.
Урчит тихонько-домовито самолет.
Моё -
Отслеживать блуждание медлительных потоков,
Спиральное кружение вялотекущего болота,
Причудливую побежалость вод,
Замерзших от неверных топких берегов
К бездонным окнам тихих омутов.
Осла бодливого клыкастого не видели?
Мне что, привиделось? Я что, галлюцинировал?
А чьи ж тогда в моем дому следы копыт -
От входа и в обратном направлении, к двери?
Кто сам ушел, пока его опять не выгнали?
Ведь не впервой мне гнать его дубиной!
Урод, что сам себя стыдится,
Мне не простит того, что я люблю свой мир
И заклеймил меня "эксгибиционистом".
Здесь, со времен царя Гороха, во дворах висят обильно провода
На стройных, как карандаши, и, как карандаши же, деревянных
Не оскверненных никакой пропиткой выбеленных временем столбах.
Я - деревянный столб. Я потерял свой жестяной колпак,
И этим отличаюсь от соседей слева-справа.
Из-за дурацких колпаков на них, соседях, - не сидят.
Меня же, в пику им, соседям - навещают.
Я часто вижу, выйдя из себя, как на моем торце сидят и отдыхают
Не воробьи, так голуби, вороны, сойки, попугаи,
А иногда -
Я наблюдаю, затаив дыханье,
Седого полуночного луня,
Вцепившегося в кожу головы кривыми сильными когтями...
Я не смог не оставить тебя
на пороге сезона ветров и туманов.
Мне пришлось - "по делам",
чтоб горели они синим пламенем.
Между нами лежал океан.
Ты пришла к океану
Прокричать, что одна - вечерами,
И за два выходных - убрала, постирала
И спала. И спала, и спала, и спала,
И - читала.
Заставляла себя узнавать лица букв,
составляя слова,
Собирая из слов непонятные фразы.
Кто-то что-то писал, чтобы ты прочитала...
Кто-то что-то писал для тебя...
Не смогла.
Ты пришла к океану.
Ветер пальмы трепал.
С неживым, омертвевшим шуршанием
Ветви пальм на ветру трепетали.
Против ветра, согнувшись, одна,
Избиваемая
Волосами - по ушам и щекам,
Трепетанием ткани свободного платья...
Спарринг с Натой Сафоновой ("Гордость") + лирическое отступление
О, мой любимый, как твой конь жесток, Он не дает твоих коснуться ног. А я лишь хрупкий полевой цветок. Он треплет гривой, взился и хрипит, И топчет тяжестью своих копыт, И пред тобой, летящим, милый принц, ... К земле покорно припадаю ниц.
Кося лиловым глазом и следя за мной,
Твой конь храпит, взвиваясь на дыбы.
Не дотянуться мне до стремени рукой.
Он угрожает тяжестью копыт,
А я - тише воды, ниже травы...
О осади его, мой грозный властелин, с седла ко мне склонись!
О принеси присягу мне,
Мой сладостный вассал, мой милый принц!
Мы потрясаем виртуальными мечами...
Партнер по спаррингу на острие своей атаки
На миллиметр от острия боеготового клинка...
Что ж, нападай!
Я отвожу клинок назад
И, пропустив мимо себя,
Подталкиваю в спину рукоятью...
Все люди смертны. Сократ - человек. Следовательно, Сократ - смертен.
Сократ, не будь, как все!
Тогда появится надежда на бессмертие...
С недоумением на увядающем лице
Мы понемногу умираем, забывая прежнее,
А тело бьется до последнего.
Меня становится все меньше, несмотря на подкрепления.
То близкие, то памятные вещи, то запахи, то музыка, то песни
Напоминают мне о прежнем Мне,
Но с каждым днем - все реже и слабее,
Все путанее, все нерегулярнее.
Я словно не был здесь.
суббота, 17 апреля 2004 г.
Здесь, если хочешь сохранить
От тлена память об ушедшем,
Приходится его любить.
Я посвящаю этот вечер
Ревизии накопленных за сорок с лишним лет улик,
Имея целью доказать, что жил.
Стираю влажной тряпкой пыль и плесень с фактов
И списываю как пришедшие в негодность
Часть из утративших бесспорность
Нас мало, чтоб зачистить эту землю,
Друг другу помогая фланговым огнем.
Даже не цепью поределой,
А покосившимися верстами - идем,
И каждый метр нам достается с боем,
И каждый бой - с самим собой:
И в обороне - до последней капли крови,
И в наступлении - любой ценой.
Хотелось бы сказать, что - надоело!
Но - вжавшись, лежа навзничь, в мокрое горелое...
Но - волоча за Духом бренное,
избитое падением коротких перебежек
С утра до вечера и с вечера до нового утра...
Какое, к черту, "надоело"!
Встань, распрямись лишь на мгновение,
И - избавление навек...
понедельник, 28 июля 2008 г.
Когда не знаешь, будущее есть ли,
Появишься ли снова в следующем действии,
Тогда приходит мысль - заняться сексом,
Да почему-то вовсе не с кем.
Одна лежит, схватившись за живот,
В щебенку кровью подтекая,
Вторая - тащит пулемет,
Позицию на новую меняя,
В то время как на в старой - дым тринитротолуола
Исходит из еще теплящихся воронок...
Целую милого в губы врага. Я в роскоши света. Нет. Нага. (Сафонова Ната, "Верила - птица, скалится - пес...")
Нага во тьме, целую в губы милого врага.
Смердящий хлам под нашими чреслами.
Я скована холодными цепями,
Ручными и ножными кандалами
Из золота. Я верная раба.
Сон на погибель? Это быль. Полынь и розы,
Из склепа к свету силою креста.
Пес у кладбищенской ограды поднял ногу,
Кладут кресты стрижи на небесах
И воздух пахнет сладостью свободы.
Пятнадцать лет подряд... Нет, все-таки четырнадцать, пожалуй, -
Я почитал за счастье сесть в ЛиАЗ или "Икарус"
На комковатый блин, обитый дермантином.
Зимою - грел, а летом - охлаждал
С детьми или портфелем на коленях -
Для тех, кто, стоя надо мной, надежды не терял...
И дважды в день на протяжении четырнадцати лет:
Шесть тысяч утомительных поездок в слишком хорошо известное,
И каждая - мгновенье вечности.
Однажды, сидя у окна, примерз к стеклу плечом...
Потом, в конце былых времен, на линию пустили
В достатке Neoplan'ов секонд хэнд,
И временами выбор "или - или"
Я делал в пользу двух буханок хлеба,
А иногда - в пользу оплаты за проезд
Во тьму, за рамки, в неизвестность...
И через десять лет пишу о комковатом вожделенном "жопоместе"
В ЛиАзах и "Икарусах" давно ушедших дней.
> > [2.Елохин Павел Владимирович] >Предпоследняя строчка. Если бы не было её, то не было бы ничего.
Конь боевой натренирован на живое:
Разит копытами, окованными специальным образом,
Бьет грудью и сшибает с ног,
Грызет, кровавя розовые десны,
И с хрящеватых губ широким языком
Облизывает розовые пенистые хлопья...
Когда я обнаружу, что не нужен,
Приму, как надлежащее, как должное,
Как справедливый приговор,
И приведу во исполнение его.
Уйду на край, диаметрально противоположный,
Страны, Вселенной или города
Или замкнусь в себе в одной из комнат,
А если будем жить в одной -
Уйду в себя, в анабиоз.
Пока не ощущу, что ты зовешь -
Меня, и никого другого.
От прежнего, вчерашнего меня
К сегодняшнему вечеру почти что ничего и не осталось.
Полураспалось и распалось
На облако свободных радикалов,
Вступающих друг с другом с обоюдного согласия в причудливые связи,
Что снова распадаются и полураспадаются, отчаянно стремясь
Найти единственно возможную устойчивую связь.
О чем нас учит вновь и вновь
Нестойкость спичечных головок?
О том, что нужно дорожить собой,
Не полагаясь на оставшиеся годы.
Гори здесь и сейчас.
На будь-якiй з чудових мов,
Що в осередку їхньому твiй смолоскип спроможний
До спалахiв туги, що допоможуть подорожнiм
Що йдуть з далечини у далечiнь...
Путями компромисса со средой влача свой жалкий жребий
пешком ли, трассой скоростной, по воздуху, по рельсам,
"держась за поручень!" ли, сидя на "сидячем месте",
Ты сознаешь ничтожество свое,
Смирившись с поражением, с бесчестьем.
Поешь о том, как отдавался обстоятельствам,
Собственноручно раздвигая ягодицы, расслабляя анус.
О том, что это может быть приятно -
Принять позор и не упрямиться,
Не говоря уже о мемуарах...
> > [1.Лилия Т.] > ... Раньше Вы писали тщательнее и глаже!:)
В отсутствие условий для нормального брожения,
Скисаю и старею.
Хоть, впрочем, винный уксус - тоже ценен,
Но спрос на уксус повсеместно меньше предложения.
... сведет Возможно да Возможно нет (Антреприза Next, "Сведет")
Расслабленные струнки мышечных волокон,
Что между мною и тобой,
Непроизвольно множась, наливаются покоем.
Чу! Фазы сокращений-расслаблений. Мы - работаем...
Работаем упорно и подолгу,
И с осознанием того,
Что нам не превозмочь наружный холод,
И рано или поздно нас сведет,
И запеленутые фасцией волокна вырвутся на волю.
Дела давно минувших дней, Преданья старины глубокой...
Буфет - эквивалент чистилища для пищи,
Чтоб не таскать из кухни в погреб и наоборот,
А перед сном, инвентаризовав излишки,
Списать, сопроводив чайком ли, кофейком...
Там ждут меня королевы и принцы, Ветры, впитавшие запах корицы... (Катя-Кентавра, "Я собираюсь в далекие дали...")
Задумчиво помешивая чай полосками корицы
И посыпая молотой корицей яблоки в меду,
А также приправляя ею, смешанной с имбирем,
Мясные блюда, кофе, сладости и суп -
Не удивился Вашему стиху.