Отгрохотали ядерные громы,
Небесная сомкнулась полынья
Над головами заживо сожжённых,
И копоть плоти, многослойный чёрный снег,
Разжижившись за миллионы скорбных лет,
К рассвету - превратилась в нефть...
Вы - милая! Зачем крутить мои верньеры
Регулировки громкости и тембра?
Помилосердствуйте!
И дайте - дохрипеть...
С овчинку мне шагреневое небо...
спасибо
Ангорских коз вычёсывает ветер.
Их ровное, прямое волокно -
Заволокло полнеба на рассвете,
И на душе - становится тепло...
пятница, 7 августа 2009 г.
Я Старец с гор, я дух - что порождает асассинов...
Пускай - гашиш, но - умереть счастливым,
Как листья конопли в хамсин
Трепещут многообещающей таинственной улыбкой
Случайно встретившему их
В высокогорном раскаленном зыбком -
Забытьи...
Я - Старец-с-Гор, и я озлоблен на кретинов,
Что разжирели на крови -
Скотов, пасущихся в долинах,
Влачащих тяжкие плуги,
Скотов - покорных господину.
Я делаю телят, ягнят и жеребят - людьми.
Пускай - посредством листьев конопли...
Мы - истребимы, но - непобедимы!
"...ибо не ведают, что творят..."
Под одобрительные выкрики и свист -
На свежем мертвеце гарцует публицист.
Неужто, Господи, и им - простишь?
безлюбовь
в полусне
Сидит старик, то ль бодрствует, то ль спит.
Жизнь улеглась, как пыль из под копыт...
(Тухватуллина Лилия Фаизовна, "Сказал старик...")
Оплёван и насажен на крючок,
Успел подумать старый червячок:
"Я - жил? Или - приснилось мне, что жил?"
И кем-то сгоряча проглочен был...
Между Европ, Австралий, Азий, Африк и Америк -
Хожу годами, не сходя на берег.
На берегу - мне просто не хрен делать...
Байстрюк, позор семьи,
Чужой среди своих...
Распни его, распни!
Пал Гнев на Иерусалим...
Мои Парфюмер - вытаскивал мужчин из девичьих постелей,
С остатками следов изысканных духов -
На мощном, остро пахнущем самцом,
Изнемождённом истовой любовью сонном теле.