уймись, огонь, смирись, вода трубите тише, медны трубы - все испытанья - ерунда для пацана с кудлатым чубом.
Перебродив, в отсутствие условий для нормального брожения,
Между камнями преткновения...
Я - самоходный перегонный куб. Во мне - Огонь, Вода,
И - перегретый пар чего-то там -
Спускается, по мере остывания,
По стенкам Медных Труб змеевика...
Спасибо за подставленный стакан!
Обычно - пусто под концом последнего витка змеевика,
И конденсат чего-то там - стекает в Ад, горя там синим пламенем,
И перегретый пар из герметически закрытого котла -
Восходит по спирали к небесам...
На Новый Год - в Аду, традиционно - На хрипо-горловых и скрежето-зубовных... И что ни год, то - новая симфония Бетховена... Над оркестровой ямой Абадона - дирижер. Фрак - безупречен и прожжен, по новой моде... Шеол - послушен взмаху электрода... Удары тонких молний - по гобоям, скрипкам и валторнам... Хорошо!.. Вдруг - станет холодно. И конденсат стенаний из-под сводов - Прольется ледяным дождем. В импровизации на тему обращения к народу, Что короток и веком, и - умом. Бетховен говорит о долге - быть самим собой, И о свободе - этот долг любой ценой исполнить.
Была - Страна...
Был Смысл - в упорном противостоянии
Анклава Правды - во враждебном лагере...
Даешь!
Стране - Угля!
Давали - и угля, и золота - давали...
Уж мы ли - крылья не кормили...
Уж мы ли крылья не кормили!.. Они теперь растут с кормы... Теперь им сытно - при кормиле... Теперь мы - вовсе не нужны... Что им Господь? Им - сам Маммона в помощь... Что им ООН? Что вострый нож? Из упряжи уходит пристяжное, А коренник - понес, Все прет и прет... Недолго прирастать ему Сибирью. Его загонит черт на голый лед, И... Выплывут ли сани расписные? Жаль Ваньку-кучера, жаль пьяных седоков... Как будем жить? Как жить с такой виной? За чьи придется пить за упокой?
Умрешь не даром, дело прочно, Когда под ним струится кровь...
Я построил страну убедительней вещих, пророческих снов...
На песке?
Да, пропитанном собственной кровью...
И - зарылся в него с головой...
Я дом, трубу и дым нарисовал, Собачью будку и плодовые деревья, И жили в нём красивые слова, Что вышли из употребления. Я рассадил их за столом И угощал: хлебами-рыбами, вином... И я остался - в этом измерении...