Коль на диете конь, то, задавая корм коню,
Не забывай о диетическом меню.
Редис, удвоенная порция яиц
Вместо картофеля в салате "Оливье",
Овес и отруби не ем,
Но мясо, птицу, рыбу, сыр и майонез -
На первое, второе, на десерт.
Мне можно чай, а кофе - вовсе нет.
Ни черный по-турецки, ординарный, рядовой,
Ни с кардамоном по-арабски,
Ни с эфиопскими бобами,
Ни йеменский, со смесью
Из молотых имбиря, кардамона и корицы,
Известной на Востоке как "хавайадж".
Я мог бы с этим примириться,
Но почему мне запрещают кофе,
Не приведя хотя бы для приличия
Какой-нибудь причины,
Точить ножи и резать ими овощи и мясо,
И жарить их на рафинированном постном масле,
Заваривать зеленый чай, и не гнушаться черным,
И баловаться кофе с кардамоном,
Заказывать мечты по каталогу,
И получать с доставкой на дом.
Взяв по одной, усесться рядом,
И провести остаток выходного дня
В покое -
Как часто я смотрел сквозь пальцы ног
В окно, в ногах полуторной тахты,
И.О. супружеской двуспалки!
Я много разглядел за эти восемнадцать лет.
С тех пор прошло четыре долгих года.
Я понемногу начинаю забывать.
Нигде мне не было так одиноко и уютно -
Думать,
Когда жена ходила на работу,
А дети - в школу, в садик или в ясли,
Гулять, когда была хорошая погода,
А если оставались почему-то дома,
То шкодили, не поднимая шума,
Щадя мое блаженное неведенье, покой, уединенье.
Было.
Любил я вылазки на близлежащий дикий рынок,
На рынке всласть поторговаться,
Точить ножи и резать овощи и мясо,
Варить супы и жарить
на свежем ароматном постном масле,
Любил встречать жену, уставшую с дороги,
Беседы за обеденным столом,
И перед телевизором
Побаловать себя чайком и кофейком.
"Арабика" - так называют лучший в мире кофе,
Чья родина - "счастливая Аравия", по Птолемею,
А в современном варианте - Йемен,
Еще не разделенный на страницах "Географии" моей
На Северный и Южный,
Как и Иран - не знает до сих пор,
Что шаху уж недолго править.
А финики нам поставлял Ирак,
Из рощ на берегах реки Шатт-эль-Араб,
Что слившись, образуют Тигр и Е-в-ф-р-ат
Перед впадением в Индийский океан.
Приливная волна со стороны Персидского залива
Теснит течение реки Шатт-эль-Араб,
И не дает спокойно ей впадать,
Что служит поводом для регулярного несильного разлива,
Который орошает миллионы финиковых пальм,
Нуждающихся в среднегодовой температуре выше сорока,
И вовсе не дающих плод,
Если зимой на длительное время
Ниже семнадцати температура упадет.
Босые ступни миллионов финиковых пальм
В ночь полнолуния стоят
На отмелях разлившейся реки Шатт-эль-Араб.
Жара, тяжелый труд и нищета.
Наевшись фиников и ими закусив,
Крестьяне крепко спят.
Пока компьютер занят был scandisk'ом,
Мне было невозможно к Word'у подступиться,
И я, закончив творческий процесс приготовленья пищи,
Сосредоточился на кофе, чае и на киске,
Укрыв жену, что прикорнула рядом на диване
Знакомым вам псевдоверблюжьим одеялом,
Придя домой,
Две небольших головки молодого репчатого лука
Нарезал четвертькольцами, размял в руке
И ссыпал в белую фарфоровую миску,
И с майонезом тщательно перемешал,
Добавив ярко-желтого оливкового масла.
Потом туда же накрошил
Соленый огурец, кусок лимона, зубчик чеснока,
Что прежде некоторое время составляли
Компанию разнокалиберным оливкам
В стеклянной поллитровой банке
Бок о бок с красным жгучим перечным стручком.
Поверх квадратиками лег мясистый красный сладкий перец,
Несладкий поздний белый виноград,
А сверху - банка мелкой кукурузы.
Попробуй-ка перемешать!
Потыкал сверху вилкой - рассосалось.
Прихлебывая чечевичный суп с томатом,
Я брал салат от стенки миски вглубь столовой ложкой
И долго, медленно жевал...
Потом к салату гамбургеры Лена разогрела,
А на десерт мы ели - каждый, что хотел:
Я кофе с повседневной сигаретой "President",
Ковром для игр три с половиной на четыре
Я ограничиваю сферу познанного мира.
Удобно собраны-разбросаны на нем
Мои игрушки разных видов и времен:
Жена и дочка, сын и кошка,
Коллекция следов на вместе пройденных дорожках,
Изменчивое море за окном,
Работа, сигареты, кофе и стихи.
Все остальное, что осталось за ковром -
Хорошее, плохое ли -
Другим.
А ночью ты пойдешь за белым кроликом.
Он приведет тебя на "Навуходоносор".
Будь гостьей. Попрошу - на капитанский мостик...
Вот операторы в поношенных комбинезонах,
Ведущие во сне неравный бой
С действительностью, данной в ощущениях.
Ты перестанешь быть самой собой.
Конечно, будет больно.
Но кто сказал, что лакомство - Свобода?
Свобода - горький, отрезвляющий наркотик.
И ты увидишь голых королей,
Тузов, шестеркам поддающихся за деньги,
Вольтов - невежд и хулиганов,
Продвинутых до беспредела дам
И свергнутый с престола пролетариат,
Бродящий по Европе привидением,
Не находя потерянных цепей.
А ожидалось - бурно ночку проработать,
До тошноты напиться кофе,
А, поутру, опохмелясь зеленым чаем,
До пополудни репу прочесать,
Пытаясь разобраться в за ночь навороченном-наваянном.
А там, быть может, и письмо твое -
Большое и красивое -
Пришло бы.
Но, рассудив, что не имеет смысла
В конкретном данном случае идти на штурм Бастилии,
Я ограничился разумным компромиссом
И, выполнив резервное копирование,
Индийский растворимый кофе "Continental",
Что продавали тридцать с лишним лет назад в Москве,
Заслуживает права быть отмеченным
Как превосходное изделие, шедевр.
Я потрясен, приобретя его сейчас и здесь
И аромат и вкус его найдя по-прежнему отменным.
А я уж думал, что эпоха "Нескафе"
Давно и прочно воцарилась во Вселенной.
Я выпил раз, и выпил два подряд,
И рад в таком же духе продолжать,
Припоминая, как пивал его когда-то
В СССР семидесятых.
Да, что ни говори, приятно
За тридевять земель, за тридевять времен
Случайно повстречаться с одноклассником.
А, может быть, пойдем на море?
Заварим кофе с кардамоном
И, примостившись на сухом,
Под неумолчный шум прибоя
Запьем
Неподслащенным крепким кофе
Не до конца осознанное прошлое,
Состряпанное неумелым поваром.
(http://zhurnal.lib.ru/editors/i/iw/onopospattbyzavtravdodolldoc.shtml)
20.
вторник, 27 декабря 2005 г.
Гриппую. Можно было бы сегодня
Пить те же чай и кофе - дома.
Но выстыл дом, и дома холодно,
А за окном - безветренно и солнечно,
И все воспринимаешь обостренно,
Пронзительно, как свет перед грозой.
Вот-вот начнется: нос заложит,
Глаза подернутся слезой
И слух притупится, и чувство вкуса,
И небеса разверзнутся-прольются
Соленой влагой в носовой платок.
Такого рода дождь -
Как правило, надолго.
Но это все же не потоп,
И прекратится понемногу,
Сегодня разбудил меня удар кошачьей лапы по губам.
Не то, чтобы совсем без коготков, но и не больно.
Я встал и вслед за кошкой обошел пустые комнаты,
На предрассветный город выглянув из окон.
Почистил зубы, выпил чаю или кофе,
Холодный душ, не зажигая света в душевой,
Жена проснулась и засобиралась на работу,
Потом прошел короткий летний дождь.
Поднялся, приготовил растворимый кофе,
Для вкуса положив туда два ломтика мясистого лимона,
И выпил с толком, с расстановкой с сигаретой в лоджии
(Лимон от тещи, занесла нам по пути на море).
Нашел на одеяле на диване в зале кошку,
Пропавшую из поля зрения вечор.
А я уж было начал беспокоиться.
Приговорив три авокадо с сыром
И кофе основательно запив,
Я мог бы примириться с внешним миром,
Не будь он столь навязчив-агрессивен.
Я просто бы о нем забыл,
Довольствуясь отобранным и избранным,
Что за года изъял или скопировал
Для размещения внутри
И что сейчас перебираю сызнова,
Оглаживаю, стряхиваю пыль...
На одеяле кошка спит, усталая от игр,
На ней - цветной пластмасовый ошейник,
И где-то рядом, виртуально - ты
Плывешь спокойно и размеренно,
Вокруг тебя элементарные частицы
Мятутся по непредсказуемым орбитам,
Давай пообщаемся > прозой. Давай, общайся. Я же, как дон Хуан, в темноте ходить не умею, только бегать.
Перенимай приемы бега в темноте.
Опасно ждать на том же самом месте,
Пока рассвет осветит внешнее вещей,
Какими их привыкло делать довоображение
По обобщающим приметам,
Навязчиво обманчиво заметным
Среди теней - в слепящем свете,
А суть - не разглядеть среди теней.
Идя, тебе не избежать падения.
Бегу, отбрасывая тень
От теплового излучения,
Что день ушедший излучает в темень.
Ты - сзади, сотрясаешь землю при ходьбе.
[13:41:13] Hesays: Пошел кофе допивать. [13:41:21] Shesays: иди [13:46:41] Shesays: получила - хорошо [13:47:25] Hesays: Ты же - не читала Кастанеду! Но - я на это и рассчитывал. [13:47:44] Shesays: так я о нем слышала от вас [13:47:53] Shesays: и много [13:48:01] Hesays: Ветхий Завет - в издании "Для чайников". [13:48:29] Shesays: гм, возможно [13:48:53] Hesays: Тут тоже нужен кураж и талант. [13:49:17] Hesays: "Кураж" - буквально значит "храбрость". [13:49:38] Hesays: Задор, задиристую наглость... [13:51:18] Shesays: ладно тебе [13:51:50] Hesay: Мне - впрок, сгодится, ладно.
"Кураж" - буквально значит "храбрость".
Задор, задиристую наглость,
Уверенность в себе, охотничий азарт,
И, как венец творения - талант!
Зубная щетка, полотенце - все на видном месте,
Побалуйте себя чайком ли, кофейком
И, осмотревшись между книжных полок,
Располагайтесь с книгой в кресле под окном.
Да хоть ипросто кипяток, согретый на неверном пламени, от ветра защищенном кирпичами, в консервной банке из-под прошлых благ, Чтоб отогреть иззябшее нутро, Забывшее о кофе и о чае, И на мгновение, Хотя бы лишь в воображении своем - Оттаять.
Какими бы обидными словами
Не называли мой цикорий в полемическом запале,
Вам ничего не изменить.
Взамен классической цикуты
Или настоя из окурков -
Цикорий пустоши моей,
Поджарый и неприхотливый,
Милее опиума белых лилий -
Голова моя - термос с разбитою колбой.
То ли чай, то ли кофе -
Что-то липкое теплое
По спине под рубашкой течет.
Вряд ли пот...
Я иду по линейке домой
Мимо длинных делений фонарных столбов
И коротких,
В такт биению сердца, шагов.
Значит, так...
Перетакивать поздно.
Это все-таки кровь...
В голове зашуршала разбитая колба.
В небе звезды.
Смешно и небольно.
Больно будет потом...
Из-за поломки DVD
Мультфильмы на ночь смотрят на моем рабочем компе.
А я - за сигаретами сходил.
Попил два раза растворимый кофе,
Два раза покурил и чаю заварил.
А тут и зять пришел с работы.
Из душа выйдет, стану ужином кормить.
Дождетесь, если не заснете.
С марта-апреля - по самый октябрь
В жаркой и влажной среде обитания
Вид "wild Arabian cat" (т.е. "дикий арабский")
Сеет cухую короткую шерсть. Не погладить.
Лишь по утрам - сносит горсточку ласк.
С марта-апреля - по самый октябрь
Дикой арабке не нужен наш петтинг.
Нечего делать - придется терпеть.
Не я. Увы, я пьянство примерял,
Но, не найдя на дне ни капельки намека на ответы,
В бутылочное горло с некоторых пор не вопрошал,
Вводя себя работой в состояние полета, в транс,
Творя недосягаемое пьяными руками.
Но так же по утрам болела голова
И пальцы бесконтрольно трепетали,
И к горлу подступала тошнота.
![[]](/img/i/iw/coffeedoc/coffee.jpg)