Тень ангела метнулась прочь за занавешенным окном.
Но ведь Хранитель самовольно не оставит пост!?
По-прежнему ли верен ты обету
Быть до конца самим собой?
Ты, очевидно, заподозрен в том,
Что черт тебя попутал стать вр.и.о.,
И, незаметно вынув душу,
Взамен вдохнул в тебя ничто,
И ты, функционируя снаружи,
По сути выжжен и сожжен.
Рук не поднять и век не разлепить.
Как жить?
Запретный плод - наигранная бодрость -
Не возбуждает аппетит.
А многие - подолгу практикуют
Такого рода онанизм,
На землю извергая семя
И возвращаясь на пути своя,
И глушит божий колос сорная трава,
И жнец о стебель не затупит серп,
Но возожжет огонь,
И поле оскверненное очистится.
А мы с тобой, дружок, не доживем
До дружных всходов несуетных мыслей.
вторник, 7 октября 2008 г.
Тень ангела метнулась прочь за занавешенным окном.
Хранитель получил приказ оставить пост.
Теперь придется
Вести огонь на самооборону.
Я - готов...
понедельник, 28 января 2008 г.
Держу сегодня круговую оборону,
Метаясь между бруствером вчера
И завтрашним, еще не обустроенным.
Мешки с песком - успею ли наполнить
И заготовить дерн сегодня впрок,
Чтоб завтра был окоп замаскирован?
Мой сектор ограничен справа минным полем,
А слева - серою рекой,
И - все в тумане за спиной...
За бруствером вчера остался труп врага после атаки.
Жара, и он-таки уже изрядно пахнет,
Не добежавший до окопа враг.
На расстоянии броска гранаты,
А, может быть, хорошего плевка -
Я посмотрю, поев из сухпайка,
Что происходит там,
За бруствером вчера.
А может, также выгляну за бруствер завтра.
пятница, 10 октября 2008 г.
Во тьме приняв, как эстафету, сектор под свою ответственность,
Умяв позицию в сырой податливой земле,
Повелеваю травам в секторе обстрела - лечь
И облетающим деревьям - разойтись и расступиться.
Поддев ладонями туман слоистый предрассветный,
Приподнимаю кое-где,
Давая имена ориентирам
Для управления огнем и просьб об огневой поддержке средствами,
Что в подчинении вышестоящих командиров.
В последний день - как в самый первый день.
Скорей - "Да будет свет!",
И гнев небесной тверди
Падет на напряженную земную твердь...
Сыра земля расступится в окоп,
Чтоб вслед за мной вошли в него кавалеристы фараона,
И нас поглотит всех до одного.
Об этой битве умолчит историк,
Боясь утратить звание историка,
Прослыв эпическим певцом.
Мы будем спать спокойно в чистом поле,
Сплоченные колосья под ущербною Луной,
Склоняясь доле...
Воображение влечет за горизонт,
И пыль из-под невидимых копыт
Курится, удаляясь прочь,
По лунной призрачной дороге.