Хромая на изрядно пострадавших в революционной заварухе каблуках,
Следя за уголками тонкого, фамильных очертаний, рта,
Лишь к одному, последнему, стремясь -
Взойти на эшафот, не уронив себя,
Ты вышла, резко встав из-за стола.
Казалось, раз и навсегда,
А оказалось - просто пожурчать.