... и мне приснилось нечто странное тогда, со мной случается такое иногда - сны, о которых долго вспоминается потом, хоть отпечаток сна бледнеет, выцветает с каждым днем...
я помню, собственно, один лишь только факт:
экскурсию на лифте, что спускался прямо в ад,
за часом час скользя по идеально ровным, чистым направляющим,
и захотелось помочиться, и проснулся, и остаток сна исчез.
Во сне однажды мне пришлось идти
По торному и странному пути.
Здесь были одноклассники оравами-взводами,
Призывы батальонами-полками,
Дивизии несли знамена поколений,
И каждый вроде предоставлен был себе
И собственной своей судьбе,
Но сохранялся строй подразделений
В составе маршевых колонн частей, соединений.
Однажды нас построили рядами,
Для строгости покрыли необидно матюгами,
Пересчитали, и ускоренным порядком
Всех первых со вторыми сочетали браком.
Нас всех произвели в отцов и матерей,
Дав подержать одетых в штатское детей.
И я, впервые в звании отца,
Почуял приближение конца.
Еще чуть-чуть принюхался, и чую -
Нас гонят на передовую.
И я проснулся сам и разбудил жену.
Я не люблю играть в войну.
Достаточно, что я в нее воюю.
Заснуть, и спать, и видеть сны, в которых снится, Что ты уснул и грезишь, будто бы проснулся, и, испугавшись, разревелся, устал от слез, и сон тебя сморил, и снова спишь ты на зареванной подушке,
Темно и тихо стало в опустевшей мастерской.
Бог весть откуда наблюдает автор
Самосвечение алмазной пыли неземной.
По разному полоску этой пыли называют
На человечьих языках,
Но разве, видя Млечный Путь, при этом представляют
Технологический процесс, алмаз-сырец и бриллиант?
После случайного просмотра с сыном фильма Меня задело за живое.
Я понял, что вполне бы мог бы быть его героем - Покойник, не обретший вечного покоя, Восставший во плоти из мертвых сам собою Или гальванизирован по чьей-то непонятной воле.
Живу второю жизнью после первой, взятой напрокат -
Универсальный я солдат
Разбитой армии несуществующей страны.
Настолько сознает себя наш разум,
Насколько сгусток слизи в океане протоплазмы
Способен на самоанализ.
В аморфном изотропном мире наши чувства лгут
И волшебством воображения в первичном студне будней
Причудливые тонкие структуры создают,
И этим пищу разуму дают.
Беззвездной бесконечной ночью, что была до Бытия,
Я плыл неведомо куда и сознавал лишь собственное "Я",
Не обладая знанием о том, что жизнь моя,
Мое сознание и самосозерцание -
Всего лишь искорка, мерцание,
Молекула огня,
Лишь отблеск мириад огней, что были до меня.
Теперь я это знаю.
Но -
Не понимаю.
И в этом нет причин для беспокойства.
Плывущему беззвездной бесконечной ночью
Неведомо куда -
Ему-то что направления на север?
Он сам - Полярная звезда.
Он выдумал ее, когда однажды надоело
Плыть без следа, неведомо куда,
Без цели и без дела.
Он выдумал звезду, и обзавелся телом,
И прикрепил новорожденную звезду
Под сводом черепной коробки.
Я с книгой на груди заснул до времени неосторожно,
И выполз заполночь из состояния анабиоза,
И, предоставлен сам себе,
На командирском мостике
Играю под сурдинку соло на трубе,
В то время как полет проходит по программе
И каждый член семьи в своем отсеке спит нормально.
Лишь чуточку храпит автопилот,
Неведомо куда во сне ведя наш звездолет.
Мы вынырнем к утру из забытья,
Из ничего, из космоса самих себя,
Из нонсенса небытия,
Собака комп, что не дает подумать,
Переходя в standby, как только соберешься
С немногочисленными мыслями собраться,
Урчит, как ненасытный холодильник
В нетопленой ночи.
Тринадцатое ноября, четверг.
"Еще не вечер" незаметно переходит в вечер,
А вечер переходит в ночь,
А ночь, чуть перевалит через полночь,
Становится непоправимо хмурым утром.
Я, простояв все утро у плиты,
Присвоил себе право лечь по завершении обеда
В гостиной на диван,
И сердобольная жена
Укрыла псевдоватным одеялом
Мои полуостывшие дрова.
Воистину пути господни неисповедимы!
За те три года, что ходили мы с Христом вокруг Иерусалима,
Нечасто выдавался нам ночлег под крышей дома
В хлеву, на пятизвездочной соломе,
Но свежесть предрассветных холодов,
Благословенная предутренняя сырость
Благоприятствуют глубокому, безоблачному сну без снов,
И в этом божеская милость -
Я, несмотря на поздний час, упрямо не ложусь в постель,
Поскольку за прошедший день я недостаточно вспотел,
А перед тем, как я в постель свою ложусь,
Я для себя решаю - заслужил ли я сегодня душ.
Пока компьютер занят был scandisk'ом,
Мне было невозможно к Word'у подступиться,
И я, закончив творческий процесс приготовленья пищи,
Сосредоточился на кофе, чае и на киске,
Укрыв жену, что прикорнула рядом на диване
Знакомым вам псевдоверблюжьим одеялом,
Нет чтобы тихо-мирно лечь к жене в постель
И нежиться на сыном купленном на Новый Год фланелевом белье -
Сижу и слушаю шуршание дождя и заполночный шелест мокрых шин,
И шум, что производит, занимаясь детством, взрослый сын.
В кромешной тьме, в начале всех начал
Над бездной безысходно и бессонно дух святой летал,
И на шестые сутки вылепил из глины куклу вуду
По образу-подобью своему.
Чего боится средний человек
Одних со мною средних полновесных лет?
Судить по мне -
Боится постареть,
Боится в зеркало смотреть,
Боится провести остаток лет
В никчемной суете сует,
Боится быть разменянным на горсть монет,
И, в то же время, - эту горсть пустой иметь.
Боится, что измучит жаждой смертною недуг,
А рядом не окажется заветных милосердных рук,
Чтобы подать воды в последнюю из дополнительных минут.
Не смерти - смертных мук,
Не неизбежного заката и конца,
А лишь того, что не удастся
Не уронить под пытками лица.
Не получается
Не думать о запретном.
Что станет с ней?
А как придется в жизни детям?
Сумеет ли подняться из-за горизонта солнце,
Когда для "Я", что в центре мира, все закончится?
Я получил послание во сне
При странных обстоятельствах в час поздний в непогоду при луне,
И, получив, проснулся.
Час пополуночи.
Все спят.
Ни ветерка,
Но веет с улицы прохладой.
Я мог бы снова лечь в кровать,
Но чувствую, что лучше бы - не надо.
Узнал я голос говорившего.
Мы много лет совсем не виделись.
Он не назвал меня по имени,
Но разыскал меня во сне,
Когда погас внезапно свет
И - по звонку я обнаружил дверь, и телефон на ней.
Повесив трубку, выглянул наружу,
И в лунном свете вестибюль пустынный обнаружил,
И черный ветер теребил вторгающийся в окна пыльный лунный свет.
Зловещими лохмотьями была обита дверь.
Он разыскал меня - зачем?
Технически ведь невозможно - всех.
И кто такие "мы"?
Недобрый сон, зловещий.
Я
Отмечен.
Не надо всех,
Лишь молодых и их детей,
А мы собой на некоторое время
Задержим догоняющую смерть.
Какая честь!
Не впавшими в маразм,
А молодыми, в рукопашной, разом,
Почетной красной смертью на миру
В колеблющемся пыльном лунном свете
На ночном ветру.
Во сне я был перенесен
На много мимолетных лет вперед,
И там застал себя сидящим за письмом.
Совсем не изменился Word,
Компьютер, мышь, клавиатура, стол,
И автор, отстраненно-одинок,
В ночи оттачивает о засаленный брусок
Сапожный нож, эпистолярный слог.
Пишу о том, что стали жить мы проще,
Что об изяществе не помышляем вовсе,
Что, много лет подряд снимая то же, прежнее жилье,
В тех комнатах, где прежде жили дети,
Теперь досушиваем влажное белье,
Что прежде в лоджии вывешивали.
С шестого на седьмое мая заполночь, в пол-третьего
Сквозь жалюзи ворвался в теплую квартиру свежий ветер,
И дождь зашелестел по жестким листьям фикусов и пальм.
Как хорошо, что в это время я не спал!
А мог бы ведь! И пропустил бы чудо майского дождя,
Ребенка позднего, которого никто уже не ждал.
Поверх сухих и мягких лапок
Легла моя рука, устав оглаживать
Лоб, щеки, уши, шею и бока
Пришедшей пожелать спокойной ночи
И легшей в позе сфинкса мне на грудь.
Мне нравится, когда картины прошлого спонтанно возникают на экране -
Пейзаж. Семья на пикнике. Случайные знакомые. Папайя.
Ни следствий, ни причин, ни плана ни сюжета - бессистемно,
Бессмысленно, бесцельно и никчемно.
Дай охватить себя безвременью,
Ничем не загружай процессор,
Доверься полностью скринсэйверу,
Он преподаст тебе урок:
Не принимай себя на веру.
Как мог ты разбазарить столько времени!
Жизнь промелькнула чередою пустяков.
Пытаясь ухватить ее за хвост,
Что было силы, я рванул вперед...
Темно.
Лишь фейерверк фосфен на фоне век.
Лишь кровь и мысль ускорили свой бег,
Ища, за что бы зацепиться
И создавая в темноте и пустоте
Забытую ли, новую действительность.
Грусть помогает внутреннему зрению
Пусть временно, но на неограниченное время
Уйти из предварительного заключения во бренном
И оглядеть себя со стороны.
Прощупать провода, что извиваются в тумане обстоятельств
От магнето разнообразно-многочисленных причин
К неведомой конструкции взрывателям
И, выявив центральные часы,
Остановить час "Ч", и пусть коррозия разъест
Я ненадолго полулег
В рабочем кресле на колесах,
И старый конь сам по себе поплелся
Неведомо куда, не чуя поводов,
Под монотонное жужжание
Люминесцентных длинных ламп,
Если один из двоих принялся оценивать сделанное в жизни, и соразмерять остаток ее с тем, насколько еще хватит пороху в пороховницах и ягод в ягодицах, то второй либо сам становится на этот путь, либо остается в стороне, по другую стороны расходящейся во льду черной трещины. Можно перекрикиваться, да. А также внутренний раскол. Война не кончается при жизни нашего поколения, и сладости победы не вкусить. И вот "который год нам нет житья от этих фрицев". Наутро у Гидры отрастают отрубленные головы. С другой стороны - а что такое Валгалла! Мир бесконечной войны и охоты. Это - каждый может устроить себе в своей Внутренней Монголии.
И мне не взять тебя туда,
И не вернуться мне оттуда,
А это значит - навсегда,
А потому - прости-прощай.
Во сне нас, спящих, покидает дух,
Как будто выпустили воздух,
И больно видеть, как из черт знакомых
Уходит то, что было любо-дорого,
И начинаешь верить понемногу,
Что не расстанетесь за гробом,
Поскольку здесь - обречены на сон.
Когда проснешься - будем пить бульон.
Говяжий, крепкий, неотцеженный,
Залив им, разогретым, зелень,
И будем счастливы, как прежде.
Ты выспишься, окрепнешь и прочтешь
Написанное мной в колеблемое ветром время
И приберешь к рукам от рук отбившееся временно,
И поцелуем успокоишь.
Скажи, не правда ли, смешно?
Я бог весть что успел подумать и придумать,
Пока ты призаснула тут под стук клавиатуры
И, руководства женского лишен,
На время потерял стабильность,
И стало мне нехорошо.
И то - лишь потому, что сон нейдет ко мне
И я пытаюсь завершить прошедшую неделю
Хоть чем-нибудь, что можно будет взвесить
В противовес истраченному времени.
Я нашепчу вам дивный сон
О тех местах, где не бывал никто,
И я благодарю счастливый случай
Побыть немножечко Творцом
И, замолчав досадную рутину,
Ее же возвести на пьедестал,
Сорвав с нее рутинную личину
И сняв ее с рутинного креста.
Восторг - стирать, готовить, мыть посуду
И отмобилизовывать разнеженного отдыхом себя -
На завтра, на передовую.
Пасть в боевую грязь, и, подставляя -
То левую щеку, то правую, -
Смеяться, возлюбив врага,
С самим собой схватившись в рукопашной,
И непременно побеждать,
Но, тем не менее, назавтра
Все тот же бой и тот же сон опять.
Далеко запiвнiч не сплю,
Безцiльно вештаюсь по темних та пустих кiмнатах,
Курю, нiчого не роблю,
I називаю це - вiдпочивати,
Бо думки жодної нема у головi,
Що, вже забула, як нiчого не робить.
У скронях кров'ю стукотить.
Ста" потроху небезпечним тиск.
Червона лампочка горить,
Жеврi" у безсонному вiкнi.
Не спать!
Не дать возобладать
Над духом - плотскому мирскому,
Не соблазниться незаслуженным покоем,
Продолжить жить и строить, и ваять,
И кровью закипающей наполнить
Иссякший и иссохший бензобак,
И снова мчаться на неведомом просторе,
И подавлять глушащие шумы, и изгонять
Из-под закрытых век слепящий черный свет
Усилием души и воли,
И с полным правом называться: "Человек".
Переворачиваясь на бок,
Я оставляю место на подушке
Для кошки, приходящей убаюкивать
И позу сна подолгу выбирающей
И подставляющей бока
Традиционному обнюхиванию.
Тень ангела метнулась прочь за занавешенным окном.
Но ведь Хранитель самовольно не оставит пост!?
По-прежнему ли верен ты обету
Быть до конца самим собой?
Ты, очевидно, заподозрен в том,
Что черт тебя попутал стать вр.и.о.,
И, незаметно вынув душу,
Взамен вдохнул в тебя ничто,
И ты, функционируя снаружи,
По сути выжжен и сожжен.
Рук не поднять и век не разлепить.
Как жить?
Запретный плод - наигранная бодрость -
Не возбуждает аппетит.
А многие - подолгу практикуют
Такого рода онанизм,
На землю извергая семя
И возвращаясь на пути своя,
И глушит божий колос сорная трава,
И жнец о стебель не затупит серп,
Но возожжет огонь,
И поле оскверненное очистится.
Явившись на работу поздним утром,
Друзья застали меня спящим у компьютера,
И постелили мне на раскладушке,
И уложили, проводив под белы ручки,
И дверь прикрыли, и старались не шуметь.
Когда нет цели, воин и охотник
Впадает в состояние повышенного бодрствования.
На первый взгляд, он пребывает в коме.
Ни голоса, ни лики близких и знакомых
Не проникают сквозь прозрачную броню покоя,
Лишь нервный тик учебных боевых тревог -
Свидетельство того, что недреманный мозг
Запрашивает непрерывно и поочередно
Доклады о готовности от мышц, систем и органов
И перепроверяет каждый из полученных докладов,
И добавляет чуткости радарам,
Пока в конце концов не замерцают на экранах
Отметки целей, что с учетом прежних стычек и боев
Покрылись наисовременнейшей защитной пленкой -
На всякий случай в несколько слоев.
Я после ночи, переполненной стихами,
Как нечто выходящее из ряда вон,
Воспринимаю объективную реальность.
Как много в ней непознаваемого!
На расстоянии в какой-нибудь парсек
Клубочек кошки дремлет на диване:
Лоснящийся пятнисто-полосатый мех,
Спокойное и мерное дыхание,
А ушки - ловят птичьи голоса,
Слегка подрагивая в такт.
А ночью ты пойдешь за белым кроликом.
Он приведет тебя на "Навуходоносор".
Будь гостьей. Попрошу - на капитанский мостик...
Вот операторы в поношенных комбинезонах,
Ведущие во сне неравный бой
С действительностью, данной в ощущениях.
Ты перестанешь быть самой собой.
Конечно, будет больно.
Но кто сказал, что лакомство - Свобода?
Свобода - горький, отрезвляющий наркотик.
И ты увидишь голых королей,
Тузов, шестеркам поддающихся за деньги,
Вольтов - невежд и хулиганов,
Продвинутых до беспредела дам
И свергнутый с престола пролетариат,
Бродящий по Европе привидением,
Не находя потерянных цепей.
А ожидалось - бурно ночку проработать,
До тошноты напиться кофе,
А, поутру, опохмелясь зеленым чаем,
До пополудни репу прочесать,
Пытаясь разобраться в за ночь навороченном-наваянном.
А там, быть может, и письмо твое -
Большое и красивое -
Пришло бы.
Но, рассудив, что не имеет смысла
В конкретном данном случае идти на штурм Бастилии,
Я ограничился разумным компромиссом
И, выполнив резервное копирование,
Оставь лишь резидентный код,
Реализующий циклический опрос портов -
Что активирует тебя сигналом: "Несанкционированный доступ!"
Или разбудит в понедельник, в семь часов.
Считать, что в день рождения существенно напомнить,
Что помнишь именинника и не ослабла связь,
Что связывает крепче кровного родства и форсмажорных обстоятельств
По разные концы необратимо разведенного моста.
А ты: подарки, деньги, суета...
На день рождения без приглашения приди.
Часок за пивом с сигаретой посидим
И, первый голод вроде бы бессвязным разговором утолив,
Нажарим ерунды на постном масле
И до рассвета ненасытно будем
Оглаживать, отогревать друг друга,
Одаривать доверием по-царски.
(http://zhurnal.lib.ru/editors/i/iw/kakplohobyttpotustoronnimdoc.shtml)
74.
четверг, 14 июля 2005 г.
Мне кошка делает поверхностный массаж,
Передней парой лап размеренно топчась
По мягким безболезненным местам,
Предполагая не без основания,
Что ей воздастся по заслугам.
Устав, ложится мне на грудь
И запускает пальцы в бороду,
Под подбородок прячет голову,
Урчит, мурлычет, не дает заснуть,
Я бы остался на ночь на работе,
Не оголяя эфемерный фронт,
Грозящий рухнуть под напором логики.
Но срочно нужно было стать на докировку и ремонт,
Очистить днище от со временем налипших
Причинно-следственных полипов-паразитов,
Что замедляют, затрудняют маневрирование
И делают тебя опасно прогнозируемым.
А пропитаться-то и правда ведь хитро,
Когда ты не готов на все,
Предпочитая сотворить собственноручно немудреный бутерброд,
Чем заниматься исполнением обрядов в установленном порядке,
На воздаяние усердия рассчитывая.
Пусть только днесь и только лишь насущный хлеб,
Но - с аппетитом съесть, запив раствором истины в вине.
А завтра будет новый день творенья.
Кариатида - то ли вспоминая прошлые обиды,
А, может, будущие загодя провидя,
Как зашипит,
Как спрыгнет вдруг с груди
И где-то к полу припадет и затаится...
Я знаю выражение кошачьего лица,
Когда она, невидимая, сердится.
Нет мыслей, съедены безликим беспокойством -
Реакцией на несанкционированный доступ
Извне, из окружающей среды,
Что притязает столь бесцеремонно, столь неправомочно
На стол, на скатерть, на хлебы, что в заповедной дальней комнате,
На пряный воздух, цельнокованый из золота.
Суббота. В окна льется теплый свет,
И воркованье голубей,
Как взбитые белки, причудливо застывшие на торте,
Так славно подрумяненном в духовке,
Таит под хрупкой корочкой нежнейшее суфле.
Процесс идет естественным путем.
Все меньше чувствую опору под ногами,
Все реже задаюсь вопросом: что потом?
"Потом" я просто потеряю цельность
И распадусь на совокупность подсистем,
Еще способных как-то по отдельности
Существовать,
Но не как прежде, не как целое!
Поднявшись винтовою лестницей на самый-самый верх
И заперевшись за бронированной дверью,
Под сенью комнатных растений
Среди состарившихся книг,
Отточенными невесомыми движениями
Касаясь хрупких ломких уголков страниц,
Я лег. Из-под кровати вышла киска
И заняла на мне исходную позицию,
Подставив вдохновенно гладящим рукам
Задок подростка, спину и бока,
И, раздраженно-коротко мяукая,
Когда погладишь невпопад,
Передней парой маленьких колючих лап
Топталась по моей груди и брюху,
Диктуя верный ритм и такт.
Я не могу лечь спать,
Не написав вам об октябрьском Средиземном море,
Каким врасплох застал его сегодня -
Прозрачном, пахнущем арбузной коркой,
Прохладно-освежающем на ощупь,
Испятнанном тенями облаков -
От берега до неправдоподобно досягаемого
Горизонта.
(http://zhurnal.lib.ru/editors/i/iw/yanemogulechchspatt151020052108doc.shtml)
93.
пятница, 11 ноября 2005 г.
Оно, поспать бы завтра вдоволь.
А, может быть, пойдем на море?
Заварим кофе с кардамоном
И, примостившись на сухом,
Под неумолчный шум прибоя
Запьем
Неподслащенным крепким кофе
Не до конца осознанное прошлое,
Состряпанное неумелым поваром.
(http://zhurnal.lib.ru/editors/i/iw/onopospattbyzavtravdodolldoc.shtml)
94.
суббота, 26 ноября 2005 г.
Я так хотел бы ярче яркого гореть,
Чтоб осветить свой мир и обогреть,
И приютить в нем тех немногих,
С кем привелось мне встретиться в дороге,
Лежу, не розстеливши, на картатiй ковдрi
Та причуваюся до батькiвського дому
Скрiзь тишу, що сповила все поспiль:
Розкиданий по всiх усюдах хатнiй мотлох
Напiвзабутий, але серцю дорогий,
Облiзлi меблi та книжковий пил.
Я сплю и ем, и все такое прочее
Не так, как все, а лишь когда захочется.
Вот, например, соседи сверху угостили коньяком в субботу.
Пришел домой, поспал себе в охотку,
И чтоб до времени не думать о работе,
Возился у плиты со сковородками,
Писал стихи и слал по электронной почте,
И в прозе поозорничал и чуточку поерничал,
А время шло, и вот уж скоро полночь,
А мне - зачать бы сына или дочь
He, She, привет! Что-то вы замолчали. У вас все в порядке?
У нас - все то же, без особых изменений.
Живот - на ощупь мягкий, безболезненный.
Вот разве только настроение...
Все всеравней и всеравнее,
И равнодушное уныние довлеет
Над горсткой милых впечатлений
От моря, рынка, кулинарных упражнений
В часы, свободные от сна
В междунеделье.
Я мог бы, отвернувшись, сделать вид,
Мол, что поделать? Так тому и быть!
Но если не смогу унять ее сейчас,
Дрожь рук моих наружу передастся
И отзовется грозным резонансом
В порывах ветра, рваных облаках
И неприятных новостях,
И чем тогда смогу я оправдаться?
В полночный час кого-то ловит на коврах Кариатида -
Бесшумного, увертливо-невидимого,
Пытаясь то прижать его к поверхности ковра,
То хлопает в ладоши, вверх взвиваясь.
У нас с ней общая охотничья игра -
Не для добычи пропитания,
А средство возбудить и утолить азарт.
Иначе ночь становится скучна
И этот день пройдет бесславно.
Ну, право, ела и пила,
То тут, то там, то сям лежала,
От приставаний отбивалась,
На солнце щурилась, зевала.
То смотришь в потолок, то в меру почитаешь,
То кошку приголубишь-приласкаешь,
То под окном беседа на повышенных тонах,
То у кого-то маленький заплачет.
Ну вот, пожалуй, и закончилось совсем
Отпущенное на сегодня время.
Придется вновь парить во мгле до новых веников,
Вплоть до туманного январского рассвета,
Сопения и фыркания мусорных машин,
Что, собирая с улиц клочья ночи,
Спешат в домой, в небытие.
Пытаюсь убежать от чувства пустоты,
Да что-то вот не слушаются ноги.
У них на этот счет, вишь ты,
Свои соображения и доводы,
Что бегали уж, хватит, это все пустое.
О, задние конечности мои!
Уставшие от пеших переходов
По бесконечно длинным коридорам,
Образовавшим безысходный лабиринт.
Вы, безусловно, заслужили отдых.
Я сяду, привалясь к стене спиною,
И огражу себя защитным полем,
И что мне встреча с пустотой!
Поднялся, приготовил растворимый кофе,
Для вкуса положив туда два ломтика мясистого лимона,
И выпил с толком, с расстановкой с сигаретой в лоджии
(Лимон от тещи, занесла нам по пути на море).
Нашел на одеяле на диване в зале кошку,
Пропавшую из поля зрения вечор.
А я уж было начал беспокоиться.
Сегодня разбудил меня удар кошачьей лапы по губам.
Не то, чтобы совсем без коготков, но и не больно.
Я встал и вслед за кошкой обошел пустые комнаты,
На предрассветный город выглянув из окон.
Почистил зубы, выпил чаю или кофе,
Холодный душ, не зажигая света в душевой,
Жена проснулась и засобиралась на работу,
Потом прошел короткий летний дождь.
Какая разница, за что цепляется теряющий опору под ногами!
За собственность, за связи, за заслуги?
За воспоминания?
Факт, что цепляется, не в силах оторваться
От столь привычных и простых интерпретаций,
Что прежде составляли, вместе взятые,
Нехитрый, но надежный здравый смысл,
Неприменимый в новом зыбком мире,
Что сам лишь на мгновение повис
Над бездной, не имеющей ни облика, ни имени.
Борсаючись у лагiдних обiймах
Всесвiтньої, космiчної туги,
Навколо себе жорстко випромiнюю,
Та не ста" менi потрiбної снаги,
Щоб опиратися постiйному тяжiнню
До самоти на темнiй глибинi,
Де на мене чатують хижiї створiння,
[11:05:09] He says:
На склоне лет меня бы кто-то пожалел,
А самому - так жалко всех подряд,
Что непрерывно можно плакать,
Не просыхая...
Что ты, право, в самом деле, прям с утра!
[11:06:21] She: это мой стих, столько не хочу - на склоне лет
[11:06:34] She says: только, а не столько
[11:13:26] He says: Если не на склоне, так и жалеть нечего
[11:32:39] He says:
Я начинаю плакать в темноте,
Из прошлых жизней помня о рассвете,
Что обещает новый день,
Маня иллюзией бессмертия,
И чередою облака
Плывут по морю-небосводу,
И дуновенье ветерка
Ерошит волосы природе,
И тени исчезают в полдень,
Чтоб к вечеру таинственно восстать
И погрузить все сущее, насколько видит глаз,
В небытие, печаль и мрак,
...поскольку "дух" и "ветер" - то же слово на священном языке.
И ветер, вещь в себе, в своем воображении
Перемещает зыбкие невидимые тени
Песчинок, что случайно оказались в поле зрения
Вообразившего себя лежащим на песке -
До, после ли, в процессе ли творения...
Ни зги. Безлунно и беззвездно.
Под сенью ив - вдвойне темно.
Хвостом широким где-то рыба шлепнула,
А может, выдра шлепнула хвостом.
А может, ком земли упал с крутого берега,
Подмытого излучиной реки...
Скорее, это я во сне без сновидений
На голом теле комара убил.
И спится мне спокойно и уверенно
На берегу придуманной реки
Под сенью ив, что над пологим берегом,
Воображая звуки мира, где - ни зги
Беззвездной ночью и безлунной.
Полез привычно-бессознательно в карман -
Лишь точки с запятыми наскреблись со дна.
Увы, закончились слова.
Придется снова - в тихий омут.
Тряхни, курилка, стариной!
Произвожу прыжок,
И, принят расступившейся сплошной средой,
Я погружаюсь, как парламентер,
Во мрак, что несомненно и определенно мог бы -
Убить меня, лицу подставив дно.
Я в ночном изучаю чудовищ,
Порожденных, по Гойе, сном разума.
То есть,
Разум бодрствующий -
Непосильным усилием воли
Запечатывает преисподнюю.
Был бы разум бессонен...
Разум - слаб, и, не будь человек подстрахован
Даром предков, святой паранойей,
Уболтал бы довериться божьему промыслу
Или физике с химией и биологией,
Бросить весла.
По течению плыть, любоваться природой.
А природа способна на подлость...
Всплыв из тихого омута чертом,
Утянуть в глубину утлый челн
Или бросить его о пороги.
Кровянистое мягкое теплое,
Что во сне порождает чудовищ -
До чего же непрочно, нестойко!
Разум, мозг, индивидуум, общество...
Сонм часов, что идут вразнобой.
Уснули дорогие гости.
А я - пишу на капитанском мостике
На кстати подвернувшихся листках
Карандашом при свете ночника
И даже не пытаюсь
Спуститься в темный кубрик на гамак.
Снабдил меня в дорогу военфельдшер
Бумажным фунтиком таинственных таблеток,
И я на верхней боковой
Глотал их, просыпаясь, по одной,
Не запивая, чтобы не пришлось
Идти в конец вагона, в очередь...
Проспал я двадцать семь часов.
Матрас из-под меня практически уполз,
Соседям снизу задевая лица,
С чем граждане сочли благоразумным примириться,
Матрас причислив к неизбежным тяготам пути.
Спустившись, перед ними извинился,
Привел все в надлежащий вид,
Плеснул воды в лицо (считай, умылся)
И вышел в тамбур покурить.
Усталость, тяжесть. Лучше бы присесть, прилечь,
Подставить кошке оголенный торс,
Касаньям мягких лап и острых коготков,
И, отражаясь в яшме неправдоподобно ясных глаз,
Мне вдруг приснился снег. К чему? Ведь вроде было лето. Он шёл из под припухших век Слезами солнечного света. (Корниенко А.И., "Мне вдруг приснился снег")
А мне приснился старый снег,
Что в буераках дожил до апреля.
Все глубже отступает в полдень тень
И травы, обсыхая, зеленеют,
И на зернистом, ноздреватом, на последнем -
Оттенки первого цветения
Тенелюбивых и недолговечных,
Пронзительных, как молодость, растений,
И ими пахнет в буераках прошлогодний снег,
Пропитывая тающее время
Невнятным ожиданием грядущих перемен.
Сегодня ведь еще не пятое,
Отсрочка пятьдесят четыре с четвертью часа
До явки в суд присяжных заседателей,
И явка строго обязательна,
И не прийти никак нельзя.
Вам - не понять. Я - далеко за гранью,
Перескочив с разбегу КСП
Опасных пограничных состояний.
Вы... вам известен только аверс.
Я - далеко, я - на обратной стороне.
Идя по реверсу медали оловянной,
Согрет теплом груди того, кто китель к празднику надел,
Я предаюсь внушенным мне воспоминаниям,
И греет сердце мне фальшивый документ -
![[]](/img/i/iw/sonibessonnitzadoc/sonibessonnitza_26122023.jpg)