Ангел присел на подушку И улыбнулся тихонько. Тёплым дыханьем на ушко Сказки шептал мне - и только...
Я беспокойно вздохнула, К сердцу губами прильнул он, Ласково крылья раскинул И до утра не покинул...
Что ты, Катя? Катя, что ты?
Как же завтра - на работу?
До утра, мол, не покинул...
Береги, Катюша, силы!
Ангела - пришлют другого,
Заводного, молодого,
А тому - дадут отгул.
Не свались во сне со стула!
Я бы ангелу твому...
Ни к чему теперь работа. Больно ангела охота! Он с красивыми глазами И сидит со мной часами, И, меня схватив в охапку, Нежит гладит: шейку, лапки. Где же мой родной крыластик? Почему не дарит счастье?
Настоящие грустные мысли,
Как летучие хищные мыши,
На плечах и на шее виснут
И, горячечно в уши шепча,
Называют бездарным, неискренним,
Навевают отчаяние,
Подстрекают к восстанию,
Самоубийству...
По плечам и по шее - плетями-поводьями!
Прав-то - я!
Слушай, а почему он прячется? Ну не кусаюсь ведь я, ну так, малость обмусолю, оближу всего. Ну что от него убудет?
Не было, нет и не надо - меня.
Собственно я - никого не устрою.
Переболевший далеким собою,
Я бестелесным туманом над топью
Развоплощаюсь, прохожих маня
В небытие...
Я смеюсь за туманом,
В прятки со смертью своею играя.
Не отыскав, смерть привычно сдалась.
Я, отвернувшись, считаю до ста.
Придет с работы и, переберя немногие (сапожник - без сапог!)
И, не найдя такого, чтобы - без очков,
Пошлет мне взгляд по электронной почте
Сквозь (целых!) полторы диоптрии.
Ресницы, брови, подбородок, губы, нос,
Осанка, цвет волос и рост...
Струит проектор ртутный свет в квадратное окошко.
Я проецирую себя, и на экране облаков
Плывут картины бывшего ли, рукотворного ли прошлого.
Ты называешь мой экран - стеклом.
Кто прав из нас - проверить невозможно,
И, по большому счету, все равно,
И все попытки безнадежны
Перекричать из зрительного зала
Проектор и разгоряченный кондиционер в моей проекционной
Я - дикий гусь, хозяин сам себе.
Я - пешка-призрак, я невидим на доске.
Я - умудренный опытом ландскнехт,
Что в месяц зарабатывает столько, сколько фермер - в год,
А если до конца квартала доживет,
То можно будет вовсе бросить ремесло.
Что Вам - потемки сумеречных душ?
Вы так светлы - сдалась Вам их компания!
Восстаньте в собственном сиянии,
Ибо, как сказано в Писании:
"
... нарушь
Чужих людей соединенье
И разобщенье близких душ...
"
Их идеалы меркнут рядом с Вами.
Подумаешь! Дом, дети, муж...
Вы сами - Дом,
И мы, того не замечая,
Живем в Вас повседневной суетой,
За кров и стол благодарить порою забывая...
Эк угораздило Вас, Катя -
С социофобом и социопатом,
Что замкнут на себя в своих воздушных замках
На сорок сороков замков.
В каком из них ночует он сегодня?
Себя он называет "странным стариком".
Как? Вы не знаете о нем?
" В безлюдном замке, скрытом от прохожих Ветвями дикого шиповника, Сидит старик при электронной почте. Какой вопрос? Конечно, заколдован И ждет ответов из других времен, Когда он многого хотел и много мог, Но проклят был колдуньей молодою. За что? Он сам уже не помнит И думает, что проклят ни за что. Какая разница, за что? Он проклят непреложно. И будьте трижды осторожны В старинных и необитаемых домах, Укрытых в зарослях шиповника От глаз нелюбопытных взрослых. Не доверяйте странным старикам. "
Мне иногда случается бывать
На родине, в Шеоле, по делам.
Как вдруг - в гостинице встречаю юную кентавру.
Мой бог!
Кентавра, видно заплутала.
Ведь есть Валгалла травоядных -
Для бега в даль по заливным лугам,
А эту - занесло каким-то ветром в Ад.
Остатки сна на девичьих щеках.
Зубная щетка, полотенце, тюбик с пастой.
Она умылась, причесалась.
Я - курил и ждал,
Просматривая коридор с опаской.
Кого я только в этом коридоре не встречал!
Пошла к себе. Который час-то? Семь пятнадцать.
К восьми ей, видно, по делам...
Неделю я ее, как мог, сопровождал
В ее маршрутах по родному Аду.
Она привыкла и уже не удивлялась,
Когда клыки я ненароком обнажал,
Они стояли рядом, перекинулись словцом:
Твой стих, свидетельство о том,
Как в мыслях вместе было хорошо,
И мой, как мне могло бы
Быть хорошо с самим собой сегодня...
Двоюродные же - лишь на каникулах, по праздникам,
И эта добровольная нерегулярность позволяет нам играть самих себя,
Какими мы хотели стать,
Но - не сложилось, и не стали.
Вниз головою сызмала на пол роняли кафельный Нас акушерки, няни, воспитатели, учителя и пионервожатые. Хвала и слава им! То есть видали виды мы. Нас видимо-невидимо, А ты, чудак, один.
"Мне отмщение, и Аз воздам". -- ... из Библии: "У меня отмщение и воздаяние, когда поколеблется нога их; ибо близок день погибели их, скоро наступит уготованное для них" (Второзаконие, гл. 32, 35). Эти слова были повторены и в "Послании к Римлянам" апостола Павла: "Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: "Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь" (гл. 12, 19). http://www.rvb.ru/tolstoy/02comm/0031_1.htm
Рубил, кромсал, колол коснеющим от ярости клинком Холодную удушливую вонь - При посторонних, Терпевших, зажимая нос платком, Житейским опытом с пеленок умудренных.
Клинок - рубил, пронзал, колол - лишь воздух. Я ушел.
Дал времени проветрить помещение.
Не я воздам - воздаст Господь, Господь прощений и отмщений.
Сегодня ведь еще не пятое,
Отсрочка пятьдесят четыре с четвертью часа
До явки в суд присяжных заседателей,
И явка строго обязательна,
И не прийти никак нельзя.
С одним из тех, кто резонансом отозвался,
"Мы все учились понемногу,
чему-нибудь и как-нибудь",
И я отправился в дорогу,
А он остался. Но не в этом суть...
Другого - я в дорогу провожал
И ночевал в пустой квартире,
Опустошенной и распроданной дотла
Его родителями.
Пили.
А утром - вышли на балкон...
Еще другой -
Охотник и рыбак с Байкала,
Наездник и любитель поболтать о том, о сем
За водкой, рыбным пирогом, за кофе-чаем, коньяком...
Не каждый год, но мы встречаемся.
Воскресный завтрак. К чаю бутерброд.
Как джем, намазываешь ты вчерашний разговор
На тонкий ломтик черного сухого status quo.
"Все остается так, как есть...". Звучит, как приговор.
Ну что ж, посмотрим к вечеру,
Какой хлебец для чая утром в понедельник
Сумеем мы с тобой - тебе испечь...
Белое смолоду - станет вчерашним,
Бывшее бежевым - выгорев, станет
Грязненько-сереньким. Осень в разгаре.
Елки-блондинки небесные - колки.
Скоро посыплются с неба иголки.
Дворник рассыплет песок по стеклу,
Призрачным вальсом закружит поземка
На навощенном зеркальном полу...
Справочный материал взят из: http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9B%D0%B5%D0%BC%D0%BC%D0%B8%D0%BD%D0%B3
У всех леммингов плотное телосложение, короткие ноги и хвост, маленькие, скрытые в меху уши. Длина тела 10-15 см, хвоста -- до 2 см; масса -- 20-70 г. Окраска одноцветная, серо-коричневая или пёстрая. У некоторых леммингов зимой мех сильно светлеет или белеет, а когти на передних лапках разрастаются, приобретая форму копыт.
Бежали лемминги по берегу реки.
Искали броду - речку перейти,
Чтоб если что, так хоть чуть-чуть не вплавь.
Им скоро плыть за Ледовитый океан.
В тундровой речке, промерзающей до дна,
В ту пору дооттаяла наяда,
И помутненный взгляд ее остановился на зверьке,
Тундровом рыже-черном, чуть копытном, хомяке,
Чей мех, лоснясь, затмил ей остальных.
Наяда сочинила стих...
Бежали лемминги на Север - легионы!
И каждый был немножечко влюбленным,
Но, лучший лекарь от сердечных ран,
Их ждал холодный Ледовитый Океан...
Скудость тундровой растительности ограничивает количество леммингов, но раз в 3-4 года при изобилии пищи их популяция даёт вспышку[1]. Арктическая тундра неспособна прокормить такое количество грызунов, и лемминги вынуждены лихорадочно искать себе пищу. Они начинают поедать даже ядовитые растения, а временами становятся агрессивными и нападают на более крупных животных. Поиски пищи вынуждают леммингов совершать массовые миграции. Обычно они двигаются поодиночке, массовые их скопления наблюдаются только у водных преград. Т. н. "массовое самоубийство" леммингов происходит, когда они на своем пути упираются в реку или море и не успевают остановиться. Миграции леммингов ... являются главным образом фактором снижения общей численности популяции. (http://samlib.ru/editors/i/iw/bezhalilemmingipoberegurekidoc.shtml)
35.
вторник, 14 октября 2008 г.
Без Тебя - оправдание этому миру лишь в том,
Что назначена встреча нам где-то далече.
Нам с тобой - обетовано встретиться в нем,
В чехарде воплощений порой забывая о цели, о вечном.
Тем не менее,
В моменты прозрения редкие -
Ждем...
Как птиц, я выпускаю каждый день в эфир Все новые и новые модели крыльев. Пожалуйста, ловите и берите!
Или воспользуйтесь моими - лишь как прототипом И отрастите индивидуальные - свои:
Разверните пошире плечи,
На земле укрепитесь покрепче,
Наберите побольше воздуху,
Вознесите в пространство голос...
И ответит вам небо эхом,
Отраженным небесной твердью.
И ростки маховых перьев
Закраснеют кроваво и медно,
И окрепнут тонкие кости,
Обретая и прочность и легкость,
И одежда на Вас разорвется,
Не вместив плечевого пояса,
И тогда вы подниметесь с клекотом
Черным вороном в небо вечернее,
Посмотрев на меня одинокого
Свысока, взглядом долгим,
Последним...
С нагой душой к тебе не страшен путь. (Катя-Кентавра,"С нагой душой")
Ко мне путь страшен, Катя. Вам известен
Лишь туристический, поверхностный Шеол,
Где крики снизу выдают за песни
Аборигенов, гномов-рудокопов троллей-кузнецов...
Мы - черти, Катя! Черти, черти!
В Шеоле множество слоев.
В моем -
С Вас снимут кожные покровы,
И обратят в резину кровь,
Чтобы, нырнув за мной в мазутный омут,
Вам никогда не вынырнуть на воздух -
Так он устроен, мой Шеол!
Лишь для Вас заливается бубен Смехом счастья, и громко звенит. Лишь для Вас в волосах у цыганки Алым заревом роза горит. (Катя-Кентавра, "Не грустите, король!")
Живуч... Его уже и свита не играет,
И если позовет: "О яду мне, о яду!" -
Тишина.
Пытались... Ой, пытались! Все напрасно.
Лишь поистратились.
А он зовет цыган.
Он сам - живуч, как битый конокрад.
Не дышит, пульса нет, но - подпевает.
Цыганские усы и борода,
И брови на ресницах над закрытыми глазами.
Он прячет легендарный серо-синий взгляд,
Чтоб силу не расходовать напрасно.
![[]](/img/i/iw/valgalladlyakentavrydoc/valgalladlyakentavry.jpg)