"В том лете, ошалелом от свободы,
  В мучительном предвосхищенье счастья
  Я встретился с мальчишкой с первородной
  Улыбкою, что обещала страсти.

  Июль ветров горячими устами
  Ласкал нещадно в шортах наши чресла,
  И мы, обнявшись, в забытьи, - как в храме
  Сокрылись в виноградниковом лесе.

  Познать в полёте беспредельный трепет
  Знобящего, как лава, истеченья
  Нам довелось. И рухнули запреты.
  И это означало - откровенье".

  Когда не можешь вслух сказать о главном,
  На острие усмешки и восторга
  Приходит то, что кажется забавным,
  На первый взгляд; но в результате - горьким.

  Воображая миги счастья казнью,
  Легко увязнуть в ереси подспудной.
  О, арлекинье право на проказы
  И навсегда уже, увы, подсудность!

  В сакральном страхе подати подушной
  Не отделить последствий от причины.
  И жмётся по ночам Пьеро к подушке,
  Мечтая быть немного Арлекином.