Когда волна горячего забвенья
Тебя накроет сотнею сетей,
Когда по стенке, вниз, куда-то к полу,
Ты поползешь дорогою локтей,
И дуновенье вечности коснется
Твоих ланит, как будто на бегу,
И мякоть тела прикоснется к столу,
А может просто к черному столу.
И райский бред в тебя войдет играя,
Выкручивая душу на ходу,
Ты повернешь отомкнутые веки
Туда к нерастворенному окну...
И жар и зной и холод и прохлада,
К тебе придет, даруя сладкий мир,
И ты поймешь теперь уже на веки,
Что ты один, и истинный кумир.
И унеся с собой твои сомненья,
Тебя возьмет тогда на дивный пир,
И кровь твою колдуя по сосудам,
Дыханье сдерживая и пуская в пляс,
Дарует мир и светоч наслажденья
И будет то последнийший наказ
И позабыв о том, кто был Иуда,
Ты вдруг поймешь, что ты прекрасный принц,
Когда из вены, словно из сосуда
Ты сладко вынешь свой последний шприц.