Может быть, 
из пленок ледовитого негатива
одновременно, 
ну, почти -
мы с тобой проявились 
в третьем ряду слишком глубокого шкафа
в мягких обложках книг,
штучных копиях самиздата
о теории струн, законах света, природе тьмы.

Может, мы выпали из окна 
и до сих пор летим,
словно бы яблоки яблоню Млечный путь пролетая
с фонариком в левой руке, 
а думаем - это мы 
с книжкой зачитанной под одеялом.

Может быть, 
между циркулем и пружиной внутри
мы оба выбрали автостоп по дереву мира
и спрятали мел из повести Вий.

Одуванчик,
святая яичница,
перегрызай провода охраны,
жизнь начинантся за 
пределами звука освоенной грамоты.
И теперь, когда 
мы создали секту сверхзвуковых стрекоз,
меня не пугают вороны покойников горизонта,
вон у тебя за окном двуглавый прогноз -
будет больно.

Вон у тебя за окном наш спальный Рим, 
и у меня за окном гибрид -
город русалкой попал в сеть болот и каналов, 
рвется струна на гитаре,  
но мы летим
автостопом по лабиринту одичалого сада.

Не ошибиться бы в проводах на слух,
на выбор троп,
на мир из трёх букв
колокольчиком на запястье.

Полнолуние, 
в античной Греции 
завтра откроется сотня музеев на ночь,
и ещё 
на поле подсолнухов 
я хочу увидеть с тобой это 
солнечное затмение и в Воронеже, и в Испании.