Бродяга троп моих, сова моих вулканов,
зима издалека идёт высокими шагами,
и ледяное наводнение Невы
оглядывает этажи,
глотая, примеряет воздух.
Ещё не поздно, 
но
от наводнений не укроет лабиринт,
и даже магия весны, отбросив щит,
хлебнет воды неотвратимой -
в шифровке генов Атлантида
холодным ливнем бьётся в дом и в днк:
- прием, как слышно? эй, прием! 

капкан
геологических времен разлом
ещё разлом
большой каньон
эрозия
ярданг 
на Марсе 
я
и больше нет воды
нет
стоп

Бродяга троп моих, сова моих вулканов -
ты ночью позвонишь, и мы сбежим 
в леса к костру, 
не распуская рук,
и спальник будь, лети с седьмого этажа
в друзей, что под окном.
Ни войн, ни наводнений, ни пустыни,
пока они и ты со мной 
и, голову сломя,
туда где рельсы раскачают
руками шитые стежками паруса,
пока ты помнишь, где у времени стоп-кран
и ром в пропорции два пальца кучевых
и перистых один -
смешай и даодзынь.

И всем бездомным кошкам молоко.

Ну, а пока 
на тротуаре льдышек 
я буду здесь одной ногой уже не здесь,
снежинки ржавые глотая у метро,
я - очевидец кто кого сегодня
пожертвует на мышеловку.
Сгораю в секте дикого стыда, 
но не уйти,
снежинками приму кресты под кожу,
пока озябшая шаманка на ветру 
стоит
и даром раздает цветы с улыбкой зазеркальной.

И как она жива в таком пальто.

Я буду здесь одной ногой,
морская шкура троп моих, слова моих вулканов,
пока фиксируя кота в гробу тестирует удобный трюк 
на парадокс сын Георгины, аутсайдер
и Эрвин, и Рудольф, 
и Йозеф Йозеф Александр 
туберкулёзный Шрёдингер из поднебесной - 
когда ты позвонишь.

А спальник из окна уже летит, 
и кот урчит 
у ног
трансцендентальный.