Сон номер два - необитаемый крошечный Остров.
Я такой видела: сплошь птичьи гнезда.
Было дело - шли мы по Белому морю в тумане,
абсолютно трезвые, с Илюхиным jps в кармане.
Ты спросишь: - Где? Брат, нет никаких гарантий,
что этот Остров все еще на географической карте
стоит, как влюбленный дурак, и ждет под открытым окном,
мол, вдруг мы выпадем из тумана с попутным дождем.
Короче: птицы. ПТИЦЫ. Черные - в уголь.
По гнездам сотни, тысячи распахнутых клювов.
И черная шаль шарахнулась с клекотом в небо,
когда мы на камни баллонами сели с разбегу.
Черные глотки и с неба, и с моря, и с Острова
кричали так, что за шиворот звезды нам
посыпались, словно мурашки, ржавые гвоздики с пылью,
оставляя в тумане черные дыры, как клювы. Как крылья.
Так вот: за камнями стоит устаревшая кофе-машина,
такая, знаешь, с автозаправки. Кофе паршивый,
во рту остается кислая горечь, зато из зёрен,
и запах такой, что из могилы поднимет мёртвого.
Неподалеку сидит мой Герман без табака, без сигарет,
с той фотографии, где ему стукнуло тридцать шесть лет.
Говорит: - Парни с мыса белух - биологической станции
забросили, gracias. У меня пепелац и самопальная рация,
иду шаманить на Белого Кита. Ты слышала про японца?
- Да.
фото 1998 года из книги про моего друга, автор - то ли Омега (Николай Ситниченко), то ли Вера Алексейчук
![черные клювы [Омега Николай Ситниченко]](/img/i/iwanowa_t_e/thelabyrinthofd-3391/chernyepticy.jpg)
фото 1998 года из книги про моего друга, автор - то ли Омега (Николай Ситниченко), то ли Вера Алексейчук