# Бесконечный Город. Тишина и Разговоры

Ананун Дмитриевич Абрамян

В центре вечной державы, в сердце бессмертных наций, стоит бесконечный город...

Акт Первый.


Ещё была даже не середина мая, но уже было знойно, даже можно сказать душно, но спасал свежий и сильный ветер. Смывая пыль с улицы вперёд проехала поливальная машина. Много воды выливалось в воздух, образуя даже не большую радугу. Если взрослые отходили в сторону, то дети с криками радости наперегонки запаздывая бежали следом. А водитель "поливалки" продолжал сигналить предупреждая о своём приближении. Вода стекала с асфальта улицы на отсутствующий по сути тротуар в виде песка, на который сверху кидали деревянные перекладины в каких то местах. Процедуру старались повторять хотя раз в год, но получалось не всегда. Сейчас здесь было очень пыльно. Да и от солнца под деревьями не спрячешься, все деревья были молодыми, иным и пары лет не было. Пеньков, что подметил Василий, тоже уже не было в отличии от его округи. Тут всё выкорчевали добротно, всё по новой. Впереди по улице уже возвышались строительные краны, и шум забиваемых свай тоже был слышен где то во дворах. Измайлово всегда было районом даже не старым, историческим - древний пригород который десятилетиями прирастал и прирастал. Дачами, бараками, ярмарками... За деревянными домами высились ещё довоенные дома, когда сюда пришёл город, но их было мало. Тут было тесно, деревянные дома жались друг к другу, они не были рассчитаны на такое количество людей, но уже все привыкли. Кто-то курил из окон, во дворах висело белье, где то звучало радио, где то кричали дети, где то громко переговаривались женщины всех возрастов. Мужчина поправил полы пиджака, ему всегда было не комфортно когда кругом много народу. Не то что бы не любил, но иногда это его раздражало, сбивало с толку. В пиджаке было жарко, но снимать его было лишним. По улице полз громыхая красный трамвай, в училищах закончились занятия и они были забиты, все кому места не хватило стояли. Шумно, пыльно, запахов слишком много, бензин, борщ, краска... Василий - рослый мужчина средних лет, пригладил русые волосы на затылке привычным движением, после поправил кепку на голове, сдвинув набекрень чуть вправо. Это место было сумбурным, но вызывало... не восторг, какое то другое, глубокое и личное чувство. Он свернул между деревянным забором у барака, спугнув смотрящую на него с окна бурую мохнатую кошку, и стеной довоенного добротного дома, его стены были порядком измазаны а кирпич бит. Говорили среди знакомых ему людей, что скоро за ремонт домов возьмутся капитально, руки дошли наконец. Это не могло не радовать. Он встал у ворот во двор, между двумя домами. На стуле между воротами и калиткой сидел дед. Не мужчина а именно дед, косматый, бородатый, седой, в кучерской кепке и кафтане под гренадёрские брюки, как будто сбежавший из романа графа Льва Николаевича Толстого. Тут деревенских было много, но Василий не смог подавить улыбки, хотя про себя подумал - что дед то возможно ещё в Русско-японскую воевал.

Добрый день.

Голос деда был дребезжащим, громким, но твёрдым.

Здравья! Желаю! Товарищ милиционер.

На лбу написано?

Да... выправка, пиджак, кобура, ботинки.

Каждое слово он чеканил, как бесспорное утверждение.

Ну вы даёте... как по батюшке?

Подпоручик Парфён Георгиевич Соломатин! Можно просто! Парфён.

Парфён, а если бандит?

Товарищ! Я по вашему бандита от милиционера не отличу?!

Парфён Георгиевич был похоже ещё и почти глухой. Василий подавил в себе улыбку, не хотелось старика обижать. Да и за что? Службу нёс он справно, не отнять.

Проверять всё же надобно

Он достал своё удостоверение, продемонстрировав старику, тот вгляделся. Достал откуда то из кармана очки для чтения, вгляделся, хмыкнул, снял очки.

Товарищ стало быть, капитан? Из МУРа?

Так точно... Парфён у тебя тут где то, судя по номеру, на третьем этаже человек живёт, в доме слева. Грузин, лет за тридцать. Невысокий, худой, франт.

Старик кивал на каждое слово.

Докладываю! В корпусе 3, это налево, третий этаж, коридор направо, проживает Даниани, Валентин Далиевич. Человек...

Старик остановился, нахмурился.

Товарищ капитан. А правду говорят?

Василий доверительно наклонился вперёд.

Про что, Парфён?

Что новые времена?

А как же...

Старик посмотрел на него, что-то думал. В глазах внезапно на пару мгновений появился огонёк кристальной ясности.

Продолжаю доклад! Валентин Далиевич, в порочащих его связях не замечен, помогает по хозяйству, к старшему поколению и детям относиться с почтением, помогает топить печь и выносить мусор... - Парфён Георгиевич запнулся. - ...падок до женского полу.

Сильно падок?

Абрек... в остальном, ничего плохого сказать не могу.

Да мне плохого и не надо. Я поговорить просто пришёл.

Товарищ капитан? Разрешите обратится?

Это скорее мне уместно спрашивать. Вы выше званием.

Старичок как будто шутку не заметил.

На Пятой парковой дом плохой. Собираются бандиты. Чистые! Бандиты...

А что делают то? Бандиты?

Позавчера с работы шёл муж Георгины Васильевны... это вот в этом доме.

Бывший господин подпоручик указал пальцем на деревянный барак слева за спиной.

Шёл там, его избили, нахлобучили, отняли... ди-пло-мат, так кажется называется, модное нынче слово.

Василий посерьёзнел. Сигналы проходили, но скудные, что в районе Первомайской уже как минимум две молодёжные группировки образовалось, под руководством более старших "товарищей" которым все им конечно никакие не "товарищи"... Местное отделение вообще мышей ловить перестало. Теперь с этой информацией точно проверить можно.

Как сам потерпевший?

Муж то? Нормально, в травмпункт возили... Говорит синяк, на пол лица. Георгина Васильевна в истерике... интеллигенция, не привыкшие...

Часто такое бывает?

Молва ходит, чуть ли не раз в пару дней.

Василий матернулся в голове. "Не ловят мышей" от слова совсем.

Парфён, точный адрес знаешь?

Дом в конце Пятой, у Сиреневого. Это. Знаю. И всё.

Парфён Георгиевич, позвольте...

Василий взял сухую руку старичка и крепко её пожал. Тот пытался ответить твёрдо, что уже было похвально для такого возраста.

Мы обязательно всё проверим. Даю слово.

Я! Вам верю! Товарищ капитан... Проходите?

Прохожу.

Старичок тяжело вздохнув повернулся, снял со спинки стула связку ключей, со скрипом открыл калитку, которая тут и сама похожа была до войны. Василий отчего то был уверен что и дед тут был до войны, и вообще все эти годы на этом месте. И относился к этому серьёзно. Нравился Василию этот дед.


Деревья во дворе как не странно сохранились, стволы местами были обрублены, но по крайней мере они устояли, поэтому тут была тень и даже немного прохладно. Свет пробивался сквозь листья, оставаясь на них или достигая двора. Тут даже была пусть и порядком убитая но брусчатка, в своё время дома строились для врачей из больницы неподалёку, учителей в гимназиях, инженеров с авиазаводов на проспекте Будённого, проекты были грандиозные, до войны не успели. Но звук забиваемых свай слышимый пусть и приглушённо но даже здесь, намекал что скоро и бараки своё отживут и перестройка района продолжится. Заливисто пели какие то птицы, не городские, лесные, хотя и воробьи дрались друг с другом в дальнем правом углу двора стремясь друг-друга переорать. Где то явно приглушённо звучало радио, и пахло жареной картошкой. У выхода из подъезда стоял новенький зелёный "ГАЗ", с тентом, кряхтя и односложно переговариваясь, двое молодых и один уже изрядно постарше с большими усами, мужчин, загружали в кузов чью то мебель и другие предметы обихода. Пока в кузове стояла прикроватная тумба, стоящее зеркало и поставленные друга на друга несколько стульев. Сейчас мужчины уже загружали здоровенный шкаф. Василий осмотрел окна, половина нараспашку, жарко, где то сушилось чьё то бельё. Подойдя вплотную за грузовиком увидел новенький, отмытый до блеска, светло-голубой "Москвич" - хорошая машина, мечта академика. Один из мужчин забрался в кузов, другой молодой толкал вверх. Усатый мужчина, с вытотауированным встающим из море солнце на правой кисти, выудил из кармана брюк мятую пачку сигарет, глянул на Василия, выбил две и подошёл.

Земляк, куришь?

Курю, если предлагают.

Василий достал из внутреннего кармана коробок спичек, и одной спичкой поджог обе. Сигареты были сильные, крепкие, едва ли не сшибали. Приятное было чувство.

Благодарствую...

Кто-то переезжает?

Да... квартиру дали. Цветник такой... Кому то везёт.

Очередь до всех дойдёт.

Кто доживёт... моим ещё нескоро. Сам откуда?

Местный.

А я с Волхова... под Ленинградом. А сейчас...

Усач явно заметил кобуру под пиджаком, ухмыльнулся. Они в общем то оба поняли кто есть кто и как пришёл к тому что бы оказаться сегодня здесь.

Сейчас... на Семёновской живу.

На Преображенской.

Соседи значит?

Выходит так.

Соседи, соседи это хорошо... а то народу у вас много, привыкнуть не могу. Все друг на друга волком смотрят. Все хотят своё урвать.

Тесно просто. Бывает.

Бывает...


Из глубин подъезда послышался гомон, звонкий. Вниз по лестнице в коробками в руках спускались девушки. Василий и усатый оба затушили сигареты об край урны. Девушки вышли из подъезда. Обе были в летних платьях. Та что шла первой - держала завёрнутую в газету посуду. Девушка с русыми волосами, с убранными в тугой пучок, лет двадцати не больше, с чуть угловатым лицом, озаряемой яркой улыбкой, со смотрящими в мир большими глазами. За ней следовала девушка чуть постарше, блондинка, было очевидно что они сёстры, но у той что второй лицо было более резкое, с глазами более колкими, и улыбкой не сколько яркой сколько хитрой. Она несла завёрнутыми внушительную стопку книг. Та что вторая и сказала.

Ой...

Вы позволите?

Василий взял у той что шла первой тарелки, удивившись как девушка могла их так быстро нести. Весили они изрядно. Усач взял у второй девушки книги.

Кирилл, подсоби!

Парень стоявший у кузова принял тарелки и передал грузчику в машине, следом пошли книги. Василий повернулся улыбнувшись максимально дружелюбно. Девушки улыбались ему в ответ. Если первая добродушно и как то слегка по детски, непосредственно. То вторая смотрела на него так что ему аж неловко стало. Но обратилась к нему та что помладше.

Спасибо вам!

Всегда пожалуйста. Переезжайте?

Да! Нам квартиру дали...

"Старшая" взяла "младшую" за запястье и смотрела на Василия. Смотрела и улыбалась.

А вы здесь жили?

Ответила опять "младшая".

Да, на втором этаже...

Из дома вышла женщина, не полная а скорее просто крупная, ростом, весом, статная женщина с убранным в пучок кудрявыми волосами, тоже в летнем платье но уже чуть более строгого покроя. И выстрелила глазами во всех стоящих тут мужчин, особенно в Василия.

Зоя! Иди машину заводи. Зина, у двери последний чемодан, забери.

"Старшая" подмигнула Васе и пошла к "Запорожцу", а младшая едва-едва отпустила её руку и стояла как вкопанная. Женщина слегка повысила голос, в нём послышалась хорошая такая сталь.

Зина! Дырку в человеке протрёшь!

Да перестаньте, мама. Я вас слышу. И весь двор тоже.

Не пререкайся!

Зина состроив печальную гримасу пошла в подъезд. Женщина встала перед Василием в двух шагах. Он понял что стоит и улыбается как дурак.

Мужчина вы к кому?

К старому знакомому, однокашнику. А вы...

А я уезжаю. За помощь спасибо.

Василий скосил глаза на Усача, тот как сытый кот поглаживал усы. Хозяйка квартиры ему явно нравилась. Женщина осмотрела всех присутствующих. А потом выдала фразу с таким количеством стали в голосе, что ни у кого из присутствующих не было сомнений кто тут главный.

Товарищи, вы чего застыли? Нам ещё через полгорода ехать!

Трое здоровенных мужиков, сразу подобрались и начали готовиться к отъезду. Она посмотрела на Василия.

Так вы к кому?

На третий этаж.

Проходите пожалуйста.

Хорошего вам новоселья, от души.

Спасибо огромное.

Последние слова были произнесены с каким то преувеличенным сарказмом. Хотя и ситуацию Василий понимал, подавив в себе смех он направился в дом. Быстро проскочив два пролёта, отметив что дверь направо была распахнута. Дом конечно был просторным, даже слишком. Высокие пролёты, высокие потолки, большие окна и много света. Сейчас строили дома ещё больше и внушительнее, но он всё равно к этому не мог привыкнуть. Куда он не приезжал, когда он попадал в подобные, всегда не мог налюбоваться. До войны ещё были свои квартиры, в собственности, не везде но бывали, конечно во время и после уплотнили до предела. К чести смотрителей этого дома, здесь явно стремились поддерживать чистоту и порядок. Тот же Парфён на входе - уже тоже был пережитком, чего то очень старого. Было бы хорошо если бы заборов вообще нигде не было, думал Василий, однажды так и будет... с другой стороны, заборы ставят не от хорошей же жизни. Не из мещанского "всё захапать и стальную дверь поставить" - как любят дураки говорить. Район такой, но то дело временное, ещё много дел сделать надо... Он без стука открыл добротную деревянную дверь и вошёл вовнутрь. Конечно же здесь когда то была квартира, причём хорошая. Салатово-бурые обои с замысловатым узором вдоль горизонтальных полос, тут были явно ещё во времена когда был тут у всего этого добра один владелец. А теперь здесь было пять дверей, и все прочные и на замках. Даже кухню похоже на дверь запирали, откуда отчётлива слышался звук идущей в душе воды. Надо было наверное стучать теперь в каждую дверь и спрашивать где Даниани. Но он почему то был уверен что знает что он в крайне двери справа. Он понял что его передёрнуло, но успокоился. Подошёл к двери, три раза постучал. Голос с той стороны был высоким, кричащим, вызывающим и наглым.

Да-да? По какому вопросу?

Валентин Далиевич Даниани?

А кто спрашивает?

Откройте дверь пожалуйста. Неудобно.

Дверь слегка приоткрылась, внутри была ещё и щеколда. Василий за спиной услышал скрип приоткрываемой двери но даже не обернулся. Соседи всегда слушают... Он показал удостоверение.

Капитан Паченко, московский уголовный розыск.

Он сразу узнал Даниани, хоть и едва мог его разглядеть. Хитрющее лицо и чёрные глаза полные озорства, он улыбнулся.

Сам капитан Паченко? Надо же.

Он закрыл дверь, щёлкнул замком и открыл.


Пред ним предстал мужчина, на голову ниже его, в пурпурном шёлковом халате и белых брюках. С волосами тщательно зачёсанными назад. Он открыл дверь и отошёл в сторону.

Товарищ начальник, я прям польщён.

Не юродствуй, так улыбаешься что сейчас лицо лопнет. Не люблю. Расслабься, я поговорить просто.


Комната была не очень большой, но обставлена даже уютно. Насколько это можно сделать одинокому мужчине в ограниченном пространстве. Неплохой старый шкаф, большое зеркало на стене, простецкий стол и две табуретки, между ними и шкафом, подушкой к окну - кушетка даже не сказать что узкая, явно не обделённая постельным бельём и шерстяным зелёным одеялом сверху. Наверху висела одинокая лампочка, на столе стоял не самый дешёвый настольный абажур. На стопке тетрадей стоял жестяной большой чайник из которого шёл пар. Из него тянулся к розетке провод кипятильника, явно подходя к кондиции. Окна на улицу были нараспашку, и слышно было как на крыше гудят голуби, а улица за пределами их двора шумела своим нескладным но деловитым бытом. Хозяин комнаты сел спиной к окну, выдвинул вперёд табуретку, Василий сел. И понял что это всё сложнее чем он думал...

Гражданин начальник. Вы же в курсе что вы человек на слуху? Я даже сказал бы больше.

Не лей елей в уши, Валя. Знаю что ты умеешь. У тебя тоже определённая репутация, в определённых кругах.

Считать это комплиментом?

Если ты гордишься тем чем занимаешься. Тебе же ведь не стыдно?

Гражданин начальник! Я решительно не в курсе дела!

Василий вздохнул и снял кепку.

Совсем не похож стал, да?


С лица Валентина слетела вся бравада и наглость, а затем слезла и улыбка. Он смотрел на гостя, не зная что сказать. Они оба смотрели друг на друга, Василий понял что хлюпает носом. А Валентин вытер глаза, откашлялся...

За всю Москву я не скажу, но в кругах определённых ходят слух. Что свирепый хохол работает в розыске, и всех застроил так что пикнуть не смоги... а это не хохол. Это простой русский Вася Крылов... Фамилию сменил?

Фамилия отчима, мама взяла. Уже тогда другая была, когда мы в последний раз виделись. Я вот оставил, донашиваю... чего глаза прячешь, не рад что ли?

Оба тихо засмеялись, Валерий ещё раз вытер уголки глаз.

Да это я так... от радости. Чай будешь пить, уже готов.

Валера взвился, достал откуда то из под стола, где была плотная стопка кип книг и коробок с чем то, две жестяные кружки, и поставил их. Потом встал, выдернул кипятильник из розетки. Открыл чайник и понюхал. Чай был судя по всему чаем, но высыпана была в чайник абы не вся пачка. Валерий закрыл крышку, и начал разливать абсолютно чёрный напиток по кружкам до краёв. Вася заметил что его даже слегка трясло. Он достал из кармана пачку "Беломора", у него свои были, просто старался "стрелять" чаще, должны же быть у человека маленькие слабости. Протянул Вале, оба прикурили от одной спички. Валя подвинул на середину блюдце, пустую но явно замызганную и исполняющую роль пепельницы, а ведь и не самое дешёвое блюдце, из хорошего сервиза когда то давно... закурили, затянулись, сделали по глотку горячего и очень крепкого, горького, продирающего горло чая, чай был хороший, с сигаретой тем более. Они смотрели друг на друга как оценивали, понять пытались, думали каждый о своём. Первым спросить решил Валя.

Какими судьбами? Если прям от сердца.

Люди говорят что ты вернулся. Вот решил убедиться... Да...

Не знаешь что в такие моменты говорить?

А кто знает?

Оба тихо посмеялись.

Как вы сами то? Товарищ капитан? Как жизнь живёте?

Точнее как стал капитаном? Или вообще про милицию?

Ну про милицию то как раз понятно... Я всегда знал что ты станешь либо командиром армейским, либо пожарным, либо в милицию пойдёшь работать. Характер у тебя такой... Но МУР? Да и про тебя базар катается...

Он прокашлялся.

Люди говорят, всякое.

Надеюсь хорошее?

Ну смотря кто и про что... Так как вышло?

Ну... после освобождения Будапешта, меня там оставили. Зачислили в местную комендатуру при гарнизоне группы войск. После войны была полная анархия, город разрушен, власть считай только войска наши и всё, из местных выживших коммунистов и кого попало кто не был под нацистами формировали органы управления... В общем весело было, как вспомню так вздрогну. По провинции бывшие каратели и непримиримые, в трущобах мародёры и бандиты, власти нет. Два с половиной года, отстреливались... помогали создавать им бригады розыска, следствие, при местной милиции. Брать старались тех кто не замарался, но сам понимаешь...

Венгры.

У Валентина в глазах сверкнул злой огонёк.

Да... венгры... Нет, там были и другие. Были. Их тоже раздавило, всем этим... пара мужиков которые со мной в милиции работали, антифашисты бывшие, всё потеряли из-за этих... не знаю, антифашист это же про убеждение? Не бывшие значит...

Вы ловили? Бывших?

Вася понял о ком речь.

Да, искали. Через Венгрию они пытались бежать на Балканы или в Австрию, оттуда в Италию или Швейцарию. К союзничкам... их там в провинции толпы были, да и в городе изрядно. И поставлено всё было хорошо и у них, и у тех кто их с той стороны принимал тоже... в общем, ну, зарекомендовал я себя. Два с половиной года... пролетели как то, не так быстро как война но... тоже вспоминать не хочется. Кровь с грязью пополам... Вызывает замначальника участка, говорит мол, зарекомендовали вы себя хорошо, товарищ Паченко - ценный кадр, пробиваем вам место в уголовном розыске, кадров отчаянно не хватает, в стране разруха. Сказал, отправьте меня в Москву... отказал, сказал в Москву нельзя, тут кому работать есть, а в провинции ситуация... сложная, могу где поближе. "Где поближе", оказался Орёл. Точнее то что от него осталось...

Он запнулся, сделал глубокую затяжку, запил бодрым глотком.

Руины, песок, народ лебеду и коренья жрёт. Земля не родит, леса сгорели... В городах с мародёрами разговор короткий был, по сёлам конечно сильно веселее, там много скопилось. Одному рад, с недобитками кто с немцами не ушёл, работать не приходилось, те уже по другому ведомству - там в первые же год, едва ли не две трети личного состава сменить пришлось... Такая вот петрушка. Через ещё два года, получил возможность перевестись, просьбу удовлетворили. Ну с тех пор вот и работаю.

Снова затянулся.

Комнату дали в общежитии, недалеко от Электрозавода.

Женат?

Да...

Он улыбнулся.

Нет... сложно всё.

Как зовут?

Вика... есть дочь, Саша. С дочерью хорошо всё вроде у нас, с Викой хуже. Она женщина... своенравная.

А с Галиной Павловной как...

Вася отвёл взгляд и Валя всё понял.

Когда?

В 41ом... всех.

Валя крепко затянулся.

Всех? И Машу маленькую? И Колю?

Всех... бомбой, когда дома были. Они даже в подвал спуститься не успели, массированный налёт...

Валя захлюпал носом, опустошил кружку наполовину.

Прости братан. Правда...

И отчим, с братом и племянниками. Все семь человек. Один я Паченко и остался. Вот фамилию и сохранил. Крыловы же есть, где то на Урале вроде. Родня со стороны папаши... а Паченко никого не осталось. Хутор с землёй сравняли, пока они на фронте были... А твои?

Всех... никого не осталось.

Валя замолчал, взял тяжелый чайник и разлил чая в ещё не опустевшие но уже полупустые кружки.

Маму с Диной и Гоги должны были в Казахстан эвакуировать... я всё думал, ну знаешь. Ну, может просто так получилось? Потерялись люди. Не могут связаться. Я надеялся... потом когда начал искать, людей спрашивать, поднимать справки... поезд разбомбили. Похоронили в братской могиле, недалеко от Рязани. Со стороны отца родня, если и живы, то где то Франции или даже в Бельгии. Может конечно однажды... но сильно сомневаюсь. Я для них седьмая вода на киселе.

Василий насупился, на языке вертелось.

Мрази...

Он посмотрел на Валю.

Ну ведь мрази же?

Мрази... хотя бывали и исключения.

Бывали... наши немцы, у нас старшой был, товарищ Мейер... взвод из окружения вывел. Но он то, из Оренбурга, был. А эти... людоеды. Знаешь что меня поразило в Венгрии? По настоящему?

Валя отрицательно покивал головой. Хотя он кажется догадывался о чём речь, и угадал.

Даже не в Венгрии, даже уже за Карпатами. Города и городки, везде, всю дорогу, города и городки. Не как у нас, понимаешь? Не землянки, и люди лебеду не жрали. Дома с черепицей, централизованный водопровод в каждый дом, кирпичные кладки у половины домов, везде лавочки мелкие, эти, как их, галантереи, цирюльни, в каждом доме по велосипеду, улицы с брусчаткой, а местами даже с асфальтом, библиотеки, телефон... все одеты, красиво, с иголочки, все сытые... уже когда мы пришли не очень... что им сукам от нас надо было? Никогда не пойму. И не прощу... не хочу просто. У нас же ничего не было. Мы в землянках жили, жрать нечего, после беляков пол страны в руинах, сколько усилий понадобилось что бы...

Василий злился, сильно, но старался подавить в себе это. С трудом но смог, он просто решил закончить разговор.

Жадные твари... не знаю. Плохо так думать. Наверное. Но это жадность, именно жадность. Поглотить, захапать, отобрать, изнасиловать, убить, труп сожрать... потому что слабее, потому что беднее, потому что можно... они думали что можно. А оказалось что нельзя.

Валя встал, подошёл к шкафу запертому на ключ который был всё же в замке, открыл его и достал со средней полки бутылку "Столичной" и два гранённых стакана, поставил их на стол, повернулся ещё раз и достал пятилитровую банку огурцов, потом повернулся ещё раз и достал тряпку с сухарями чёрного хлеба и тоже положил на стол. Василий понял что ему сквозь воспоминания стало смешно.

Это я, стесняюсь спросить, откуда добро?

Честно заработанное. Ты же не спросил где я работаю. Или выяснил уже?

Валя закрыл шкаф обратно на ключ. Открыл бутылку и налил по пол стакана каждому, затем откупорил банку с огурцами.

Я мог бы но... решил сам спросить.

Валя улыбнулся, они взяли по стакану.

Давай за... за них за всех. Да?

Вася ничего не ответил, они не чокаясь резко опустошили каждый свои 50 грамм. Водка была резкой, злой, пробивающей до костей. Оба сразу взяли по огурцу, один поменьше другой побольше, без закуси эту водку пить было попросту невозможно. Захрустев огурцами, оба сделали по глубокому глотку горячего чая.

Ну так и всё таки? Где работаешь?

Продсклад на Открытом шоссе. Знакомые помогли устроиться, руки рабочие всегда нужны. Работа сутки через трое. Пару лет поработаю, зарекомендую себя.

А это стало быть что? Благодарность?

Скорее помощь. Огурцы со своего огорода у коллеги, водку купил на свои. После тяжёлого дня, сам знаешь, если не выпить, мышцы не расслабятся.

Василий знал.

Ты устроился сразу как...

Валя улыбнулся.

Да начальник, "сразу как"... первый год не считается. Дворником был, грузчиком, уборщиком в одном учреждении... люди помогли в конце-концов, устроится. Так что всё что на мне и тут, всё честно заработанное, могу чековую книжку показать, учёт виду.

Да и я не сомневался.

Валя ехидно посмотрел на Василия, тот в ответ ухмыльнулся.

Ты всегда жуком был, хитрожопым. По другому не сказать.

А кому было легко? Хочешь жить... это ты у нас был, боксёр, разрядник, атлет. А я был хилый, смурной, шепелявил...

Кстати не шепелявишь...

Профессор у нас был, вообще он химик производственник был. Но у него и в общем был уровень, этого самого, образования. Отучил, за три месяца.

Ясно... но ты тоже не прибедняйся. Вы с ребятами шороху наводили.

Вась, так ведь детьми были.

Да, были...

Я Нину Андреевну помню. Она была ко всем добра... знаешь, быть хорошим и добрым, это ведь не одно и тоже. Быть добрым к людям гораздо сложнее. Мне кажется никого добрее бабушке твоей я не встречал.

Да... ты прав... Странно да? Не так уж много времени прошло. А как будто не одна жизнь. Как будто и не с нами было. Бывает такое?

Как будто со стороны смотришь? Заглядываешь назад и не веришь что было?

Ну вроде того. Бывает... и кошмары, всегда кошмары. Хорошо что... большую часть не помнишь.

У кого как... ты же знаешь, либо пить как мразь. Либо бабы. Лучше бабы.

Он замолчал, что-то думал. Наверное много о чём, им обоим было что вспомнить. И варианта "не вспоминать" просто не могло быть. Это стало частью их самих, даже если они этого не хотели. Он поднял стакан, Василий сделал тоже самое. Они снова их опустошили, поставили на стол и на этот раз сразу запили чаем. Пришла очередь второй сигареты, на этот раз прикуривал Валя. Спичечный коробок был необычный, компактный, такие давали в ресторанах. Тёмные глаза старого друга стали совсем печальными, озорство куда то ушло, хоть и явно недалеко. Лица тронула лёгкая улыбка, но быстро исчезла.

Я когда вернулся, словно из могилы выполз. Знаешь это чувство? Говорят там время летит по другому... там времени вообще нет. Единственное хорошее что там было, в те дни когда появлялось солнце, можно было наблюдать закаты. В остальном... ну я приезжаю, знаю что никого не осталось. Не родни, не друзей, кто в войну сгинул, те кто когда то с отцом общались или с матерью, от меня нос воротят, сам понимаешь... свои помогли, такие же, тем более грузин. Это к вопросу о том, кто к кому и почему тянется. Пристроили, начал хоть что-то делать. А в перерывах ходил по городу и поражался, что тут стало пока меня не было, всего 12 лет прошло, а тут не то что не моя жизнь, тут весь мир другой стал... Я тогда ещё сильнее понял, что мёртвый... Она в парке мороженное продавала, высокая, чёрненькая, тонкая, на язык колкая. В перерывах с тем как она меня к жизни возвращала, мы разговаривали, много, наговориться не могли, думал может женюсь. Потом во сне я её чуть не придушил... не помню что мне снилось. Знаешь что она сделала? Она начала меня жалеть... мы поговорили, она ушла... периодически возвращается конечно. Такую найти непросто... Вот так вот.

Но есть и другие?

Осуждаешь? Не сторонник теории Колонтай?

Мы деревенские люди простые... не осуждаю.

Но и не приветствуешь... они, ну, женщины. Это самое удивительное из Божьих творений. Вне зависимости от того как ты к этому относишься, ты же ведь не будешь отрицать что это так? Они меня к жизни вернули. По крайней мере, на половину. Я их всех люблю, длится эту одну ночь, или несколько месяцев. И любовь не проходит, почти никогда. И не важно, мы с ними на этой кровати занимаемся делом или просто лежим молча и смотрит друг-другу в глаза, или о чём то говорим. Из всех вещей ради которых стоит жить, они наверное одна из самых главных и единственных. Всё остальное то зачем? Смысл?

Это... интересная точка зрения...

Ты веришь что в жизни есть что-то более существенное. Разумеется. Ты же мент.

Вася сверкнул глазами, но всё таки отпил чаю.

О как заговорил.

Называю вещи своими именами. Ты ведь веришь так? Во всё это?

"Во всё это", это во что? Считаешь меня лицемером? Или дураком?

Заметил что как только речь зашла об этом, мы сразу начали отвечать вопросом на вопрос, без единого ответа?

Мне нравится моя работа. С того момента как я стал работать здесь, в своём родном городе, жизнь перестала пролетать мимо словно секунды. Она снова стала быть. Я защищаю людей, и ловлю бандитов. Я защищаю свой город, и тех кто в нём живёт.

Капитан Паченко... всегда держит слово. Может выбить зубы, может посадить, никогда не промахивается и мочит с одного выстрела. Но всегда держит слово и никогда никого не подставлял. Тебе нравится то что ты делаешь. Потому что ты веришь, в то что делаешь.

Да, верю, гражданин Даниани, верю. Потому что мы прошли через всё это. Прошли и выжили. И не просто выжили... мы людьми остались. Это самое главное, людьми остаться. Это гораздо сложнее чем кажется. Я уже давно никого и ни за что не осуждаю. Потому что знаю, как это тяжело, не сдохнуть...

А ты всё таки лицемер.

Почему?

"Никого не осуждаешь"? Знаешь кто чаще всего говорит - "я никого не осуждаю"? Тот кто свято уверен в том, что он то как раз точно знает что хорошо а что плохо, что правильно а что не правильно.

Я не пишу законы, и не устанавливаю. Я слежу за их исполнением. Но даже чисто по человечески, уж ты то уж точно, должен понимать. Что есть законы, а есть просто понятия добра и зла.

Ещё скажи христианские.

Просто есть. И Бог тут не причём.

Бог всегда причём...

Как скажешь... есть ублюдки, вне зависимости от того, какая на дворе эпоха и какое положение дел. Историки говорят что мораль гибкая вещь, но это всё полная хрень. Я знаю, что ловлю уродов, которые мешают жить людям. Так понятно?

Так однозначно?

А как должно быть? Если человек совершил глупость, он всё равно должен за неё отвечать. Но нельзя "по глупости", искалечить или убить другого человека... давай уж на прямоту. Уж тебе то точно это должно быть очевидно. Ведь среди тех людей с которыми ты работаешь, подобное является грязью, и даже страшно сказать... не профессионализмом.

Валя улыбнулся чуть нагнулся вперёд. В глазах снова появился тот озорной огонёк. Вася тоже оскалился.

Начальник, я решительно не в курсах, о чём вы тут мне говорите.

Наливай уже.

Валя снова налил, они снова выпили, наконец то их обоих "повело", и они стали чувствовать что пьянеют, они снова запили чаем, Валя налил ещё в опустевшие кружки. Затем встал, взял чайник, сходил к окну, где в углу стояло жестяное ведро полное воды и ковш - плеснул ковш воды в чайник, поставил тот обратно и подключил кипятильник. Проделав это деловито и со знанием дела, сел обратно.

Ты неподкупный.

Ну спасибо.

Нет... все люди чего то хотят. Мы все от чего то зависим, чего то хотим, держим обиды, имеет страстишки. Но это ничего, мы все люди. В конце-концов, у нас есть обязательства. Родители, братья, сёстры, дети... да даже друзья. Мы все за кого то отвечаем, все пытаемся сделать так что бы заботиться о них, или хотя бы защищать. Ты вне этой схемы. Не потому что эгоист, а потому что считаешь что одни не хуже и не лучше других. Тебе нравится твоя работа, потому что ты можешь бить людей...

Вася тихо засмеялся.

И тебе за это ничего не будет, плохих людей разумеется. Но ещё и потому что ты веришь что делаешь большое дело, важную работу. Это для тебя свято, и ты скорее умрёшь за это, чем продашься.

Ну раз мы говорим так прямо. У тебя тоже репутация... как мне точно сказали - "у Сицилийца нет совести, но у него есть принципы". В первые в жизни такую формулировку слышал.

Это у кого же язык без костей?

Да так, ветер носит.

Этому бы ветру... ухи оборвать.

Ты жулик, Валя.

Я грузчик, Вася. В перспективе, начальник смены и счетовод продсклада... я не жадный. Зеркало видишь?

Ну?

Женщины... они тоже в себе не уверены. Они всегда думают что с ними что-то не так, ищут недостатки, они слишком полные, слишком низкие, слишком худые, слишком бледные, слишком загорелые... я подвожу их к зеркалу. Я хочу что бы они видели что прекрасны, почему я люблю их. Почему всех их должны любить. Почему они достойны этого... Но ещё нужны деньги на вино, шампанское и икру. Коробку конфет, пару босоножек. Они этого достойны потому что.

А ещё на шёлковый халат и хороший костюм.

Не завидуй и не осуждай. И уж кто бы говорил... хороший пиджак, где дёрнул?

Где дёрнул там уже нет.

Валя громко захохотал.

Вот это по нашему ответил!

И всё снова из-за женщин?

Я не жадный, говорю же. Я не вор. Я не беру чужого, и не беру без спросу. Я работаю, по десять часов в сутки, иногда с переработками. Мы город кормим между прочим. А в остальном, ты же знаешь как всё устроено.

Василий наклонился вперёд.

А ты расскажи.

Валя тоже наклонился и показал фигуру из трёх пальцев, в простонародье "фигу".

Во! Спешу и падаю.

Оба тихо засмеялись, закурили ещё по одной.

Жизнь так устроена... кто за идею, кто за себя, кто за своих. Я эгоист, это сейчас постыдно стало. Хотя наверное всегда так было. Но мне кажется, что лучше быть честным эгоистом - чем сволочью приспособленцем. Принципы, вот что самое важное.

А совесть?

Вы же в совесть не верите? Не в Бога, не в душу, не в рай, не в ад. Всё материально, научно, химические процессы и инстинкты. Попытки подвязать сюда эволюцию, смотрятся странно...

Не занудствуй. А то подумаю что ты замыливаешь вопрос.

Вот ты как заговорил то! Совесть... совесть понятие растяжимое. Позволить себе быть хорошим человеком может не каждый. И чем выше с тебя спрос, тем меньше тебе приходится считаться с совестью. Когда наши Маршалы нас на смерть посылали, ты думаешь у них душу не рвало? Я думаю что рвало.

Это была война.

Вот именно... и тебе приходится затыкать совесть. На хрен совесть... это чудовищно, но необходимо. Если не сможешь, легче сразу ствол к виску. Разве не так?

Василий согласно покивал. Они оба знали что это правда. Даже им приходилось принимать решения, о которых не хотелось вспоминать. Они в кошмарах снились. Он иногда ловил себя на мысли, что не представляет какого было тем кто им отдавал эти приказы. Он знал многих из них, достойные, честные люди, мужья и отцы...

Ну так ведь и принципы... про них тоже приходится забывать.

Смотря где и смотря какие. Чем выше взбираешься, тем сильнее истончаются тонкие материи. То что нельзя было вчера, сегодня можно. Мораль и этика, вещи невероятно гибкие. Уж нам ли с тобой не знать. В отличии от совести, но совесть глохнет. Ты делаешь плохие вещи, допустим не потому что тебе так хочется, а потому что надо. И совесть глохнет... принципы, это черта. Ты должен провести окружность. И поставить себе условие. Чтоб я сдох - но через неё не переступлю. Пытайте меня, убивайте меня, но я никогда через неё не переступлю. Человек без принципов, особенно мужик, это страшно Вась. Поверь мне, я знаю.

Да и я... тоже знаю. Но... получается, что можно поступать плохо, если это не противоречит принципам?

А у тебя есть выбор? Он не всегда есть... границы круга ты для себя сам очерчиваешь. Я например могу с уверенностью сказать, что ты копейку с тротуара не поднимешь. А даже если поднимешь, дитёнку на мороженное отдашь.

А ты?

Я?! Я святой!

Но плут и блуд.

Каюсь, грешен. Мужчине всегда не хватает табака, алкоголя и оружия. И женщин, разумеется женщин.

И это твои планы на жизнь?

Для того что бы иметь планы... квартиру дадут, будут другие планы.

Многим это не мешает.

Тем кто из сёл рванул? Или от войны? Да не мешает, потому что там ещё хуже.

У многих всё гораздо хуже. Один умывальник на улице, на двадцать семей.

Знаю. Хочешь меня пристыдить?

Боже упаси... констатирую факт. Как вышло так вышло.

Ты тоже в общежитии живёшь, милиции. И как там? Ну не считая того что это жизнь с ментами.

Язык твой, враг твой.

Валя ехидно оскалился...

Получше чем у многих. Трёхразовое питание в столовке, на каждом этаже душ на десять человек.

Кучеряво.

Многие поэтому в милицию и идут, да и в пожарные... я не осуждаю. Это вопрос воспитания, воспитаешь из него бойца или нет. С большинством получается.

Но не со всеми?

Как и везде... Мундир украшает человека. Кто бы что не говорил по этому поводу. Верность и принципы. Они свойственны всем порядочным людям. Но не все способны выстоять за это в драке, не все могут не испугаться, а если даже испугаться ринуться в бой. Нельзя требовать от людей такого подвига... Мы можем. Должны. Это наша работа.

Гордыня. Есть смертный грех.

Это не гордыня... каждый умеет то что умеет. Всегда так было и так будет. Возможно когда ни будь мир станет другим. Но...

Он запнулся. Вася давно уже по душам ни с кем так не разговаривал. Он сейчас это чётко осознал. И не выговаривал многих мыслей.

Но?

Мне кажется, что чем сильнее вещи меняются... тем сильнее всё остаётся по прежнему. Даже в будущем, когда мы изживём все это, и не надо будет... Хитрить, что бы достойно жить. Всё равно будем нужны мы. Может не в таких количествах но... хорошие люди становятся плохими, плохие хорошими. Часто это вина среды. Но в конечном итоге, это вопрос морального выбора. Хотя бы ставить людей на место, и говорить им что хорошо а что плохо, необходимо. Если школьные учителя не справились, в дело вступаем мы. Возможно я старомоден и циничен, но другого способа вразумлять, кроме как по морде, я не знаю. За тысячи лет не придумали, и боюсь что и через тысячу лет, будет тоже самое.

Тебя это успокаивает?

Что?

Незыблимость. Вера в правильность порядка вещей. Есть добро и зло, вверх и низ, правильно и неправильно, честно и нечестно. Вор тот кто украл, милиционер их ловит, прокурор сажает. Женщина должна растить детей и ухаживать за цветами, ждать мужа дома. Мужчина должен зарабатывать копеечку, вкалывать. Желательно на работе которая приносит ему удовольствие. Детям забота, старикам почёт. Это даёт успокоение твоей душе. Вера что как бы мир нас не плющил и не перекручивал, всегда была, есть и будет какая то норма. И что бы ты не делал, в конечном итоге, всё что бы ты не делал - ты делаешь так как правильно, потому что ты знаешь как надо.

Это плохо?

Это твоя вера. Мне за тебя даже слегка обидно. Ты ведь даже не понимаешь, что людей, таких же как ты, не так уж и много.

Это неправда.

Это правда.

Нет, неправда. Вокруг люди, простые, хорошие люди. У них тяжёлая жизнь, мы через очень многое прошли. Но мы здесь, мы выжили, мы остались людьми. Я в них верю.

В этом то и беда, хотя возможно... возможно именно это то и хорошо, что ты веришь. Кто-то же должен верить? Иначе, кто будет порядок поддерживать.

Считаешь меня наивным всё таки...

Считаю тебя святым.

Нет... нет.

Вася потупился.

Святых... ты наливать будешь?

Валя хмыкнул и налил ещё по 50. Они взяли, они в первые чокнулись, и пригубили снова. Закусили и запили чаем.

А помнишь мы тогда, после гимназии, встретились на пустыре?

Вася засмеялся.

На седьмой?

Ты мне тогда так по башке дал, у меня искры из глаз шли.

У тебя удар поставлен не был. Ты на свирепости выезжал. Тебе такое ощущение, вообще плевать было, что тебе больно.

Да ладно... нормально ты бил... Ну не любили мы вас. Разрядников пионеров, кандидатов в комсомольцы.

Ну мы же детьми были, по сути, чего ты вспомнил то?

Да я так...

Я не думаю что это определяет. Люди меняются, если захотят.

Или жизнь их меняет... Люди живут так, как мир позволяет им существовать.

Ты правда так считаешь?

Я никого не осуждаю.

И куда нас с тобою это привело?

Что? Война? Что было бы, если бы не? Знаешь сколько я уже слышал ото всех об этом? Нам с тобой повезло, неужели не понимаешь?

Что выжили?

У нас были те кто нас любил. Воспитал. Те с кем мы выросли, мы впитали их любовь, их знания, их характер, принципы. Дети как губка, они всё впитывают. Ты не сможешь... вспомнить лица, не всегда. Но ты всегда будешь помнить какие они были, их я, часть тебя. У нас были с тобой целых двадцать лет жизни, целых двадцать лет жизни нас кто-то любил. Ты же сам знаешь, у многих не было даже этого.

Когда ты это говоришь... Это страшно, понимаешь? Сколько людей...

Старался об этом не думать?

Иначе пистолет к виску, разве не так? Твои слова.

Не надо черстветь... мне кажется мы должны повторять это себе постоянно.

Что счастье мимолётно и мы все смертны?

Что они были живы. Что они жили, страдали, совершали ошибки, но любили, дружили... что где то там, они есть, и смотрят на нас. Или, гораздо лучше, живут эту жизнь заново. Всё это не должно просто пройти и сгинуть, как камень брошенный в воду. Это были, самые страшные годы за всю историю. Если мы ничего из этого не вынесем и не поймём, если мы будем воспринимать это как должное - то какая на хрен разница, живы мы или нет? Зачем мы тогда выжили вообще?

Теперь я кажется понимаю, во что веришь ты... Тебе это помогает?

Я же здесь? Живой. Значит помогает.

Я старался об этом не думать... я понял одну вещь. В мире существует зло. Оно есть, оно существует. Не то что как зло творимое людьми. А сам факт того, что оно есть. Что-то глубокое и тёмное. Когда мы выводили в расход...

Вася запнулся, ему стало жарко. Он снял пиджак, Валя принял его и аккуратно сложил на кровать. Он был в белой рубашке и большой кобурой. Он снова закурил, но на этот даже затянуться толком не смог.

Я смотрел многим из них в глаза... это были не люди, понимаешь? Я не знаю что это было, но это были не люди.

К сожалению, братишка, люди.

Нет... понимаешь... гитлеризм, нацизм, он направлял их. Они брали самые низменные, самые мерзкие, самые мразотные черты людей, их наклонности. И направлял их в нужное Тысячелетнему Рейху русло. Они ведь суки знали что делают. У них не было никакой морали, лишь математический холодный расчёт, что если перед тобой человек, надо вывести из него всё что не делает его полезной для нации бездушной тварью. А выродков они и вовсе пестовали и сбивали в крепкие стаи, ты и сам знаешь... Но потом, потом, после войны. Когда всё рухнуло, вся эта организация тоже рухнула. Это было зло, но это было организованное зло. Как только эта система перестала существовать, и все те кому годами внушали что можно делать что захочешь и тебе за это ничего не будет, остались сами по себе, и началась полная анархия... Господи...

Воспоминания нахлынули сплошным потоком. Десятки лиц, сотни лиц, крики, запахи... Впадавшие в истерику родители при виде истерзанных детей, вой толпы берущей приступом запертых в церкви жителей немецкой деревеньки которую местные венгры уже хотели сжечь вместе со всеми кто там был. Расчленённые тела в лесах, захоронения в подвалах. И лица выродков, сотни, сотни, сотни...

Они такое творили. Такое творили... Я смотрел на всё это, и понимал почему мы должны были победить. Дело даже не в том что они к нам пришли. Они не могли к нам не прийти. Это как раковая опухоль, как радиация или чума. Если оно где то есть, оно будет заполнять всё вокруг себя, заражать и уродовать всё к чему дотянется. Я смотрел в лица этих тварей, видел страх, многие разве что в штаны не ссались... но никогда, ни один раз, я не видел раскаяния. Ни разу Валя...

Они ведь потом и немцев не жалели.

Неа, не жалели. Сами тут такое творили... а как только стало немцев можно, решили на них отыграться... суки... знаешь что самое страшное? Я всё равно немцев ненавижу больше чем венгров... это очень плохо меня характеризует, наверное да?

Я думаю, что если хотя бы и через полвека, мы научимся жить не ненавидя друг-друга, это будет чудом. Так что на это я бы не рассчитывал.

Васю немного попустило. Он глубоко затянулся, его всё ещё потряхивало.

Вот ты у нас дока по чудесам, но даже ты не веришь.

Я знал многих немцев... немец по своей природе, основателен в быту и безжалостен в войне. Такова их природа.

Антинаучно и аполитично рассуждаете, товарищ Даниани.

Это констатация факта, менталитет имеет место быть, хотим мы этого или нет. Именно поэтому я грузин, ты русский, есть венгры, есть немцы... мы такие какие мы есть... это не хорошо и не плохо, просто констатация факта. Просто это можно использовать как во благо так и во зло. Русские сентиментальны - что бы там не было сделано, о душе подумать надо. На войне свиреп и страшен, до первого ребёнка стоящего перед танком.

Вася хмыкнул.

А грузины?

Франты... и бабники. Но никому не говори.

Я всем скажу...

Гордость... Я бы наверное сказал даже, гордыня, но это слишком обидно. Мы не можем жить, не зная что другие нас хоть немного уважают. Вопрос только за что. Тут каждый выбирает своё... Армяне в прочем ещё хуже.

Чем?

Чем грузины.

Василий засмеялся, Валентин тоже.

Мы входили в один городок. Плановая зачистка, сопротивления там не было, всё побросали и дали дёру, да и городок... по нашим меркам городок, по их деревенька. Осталось жителей полтораста человек. Вошли в здание местной школы при соборе, везде пусто, но всё равно чистенько, аккуратно. Открываем класс а там двадцать человек детей, мал мала меньше, смотрели на нас знаешь... как будто мы их съесть хотим. А впереди стояла, чуть меня постарше, сама тонкая, еле на ногах держалась, смотрела без страха знаешь, с гордостью, прям... великомученница. Они были уверены что мы их вырежем. Она не сомневалась в этом, она спрятала детей и ждала что будет... Господи, я эти глаза никогда в жизни не забуду... голубые, цвета неба...

Имя помнишь?

Не узнал... погрузили всех в грузовики и вывезли в тыл. У неё руки были белые, и холодные знаешь... Я потом когда в комендатуре был, думал может найти её. Но, не стал.

Почему?

А зачем? Война есть война... мы пережили её, теперь у нас новая жизнь. Если получится. У них, у нас. Да и чем бы это закончилось? Ей бы потом от местных житья не было... это всё ничем хорошим не заканчивается. Злобы много... когда ни будь когда этого станет меньше. Если станет. Как ты и сам сказал, лет через пятьдесят.

Иногда я думаю, что являюсь чрезмерным оптимистом... Но жить как то надо, Вась.

Виктория всегда так же говорит... Она женщина целеустремлённая, боевая.

Как вы познакомились?

Она в дружине была, от института, нас тоже в патрули выгнали, тогда большая облава была. Разговорились... глаза шальные. Вокруг неё всегда хороводы водили. А она как то и не возражала. Ей это было лестно. Для женщины с такой внешностью, дело, естественное конечно.

Светлая, тёмная?

Шатенка, с уходом в рыжее. Кожа белая. И глаза зелёные.

Завидую. Познакомишь.

Вася показал Вале кулак. Тот противно захихикал.

Понял?

Понял-понял... извини начальник, не буду так больше. Хотя я вообще то подружиться хотел просто.

Подружиться... с собой кого то возьмёшь, сходим в Измайловский, погуляем?

Конечно, мы же друзья.

Ха-ха.

Валя налил ещё водки. Но пить пока не хотелось.

Мы как бы женаты, но как бы и... у неё работа.

А где работает?

Начинала в ректорате Института Ломоносова. Сейчас уже работает в аппарате Мосгорисполкома. В одной из комиссий, скоро будет начальником отдела.

Хорошая работа.

Ей нравится, и всё ради дочери ведь...

Валя ухмыльнулся увидев как Вася скривился.

Но?

Что "но"... квартиру получили, отдала родителям, и там её сестра живёт с мужем и двумя детьми, Саша с ними проводит от двух до четырёх дней в неделю. Мы с ней ночуем либо у меня в общаге, либо в доме у её коллеги по работе, а живём по факту не вместе... я и не возражал, понимаю, семья. И потом мы оба такие люди, нам нужно... большего своего места, понимаешь? Но я как бы это, наверное хотел бы всё таки постоянно жить со своей женой и дочерью в своей квартире.

Это лучше чем у многих.

Знаю, потому и не жалуюсь. А ещё я знаю что она любит свою работу так же как я свою. И что мы на ней днюем и ночуем бывает тоже. А ещё что она умнее меня, получила образование, и что с её головой светлой и характером, ей там самое место. А ещё что вокруг неё вьётся пятьдесят рож мужиков, которые на неё слюни пускают. И винить их за это глупо - она красивая женщина, эффектная. Только мне что с этим делать, непонятно.

Ты же ей доверяешь?

Разумеется, она же моя жена.

Валя тихо засмеялся.

Что?

Не современно...

Доверять жёнам?

Супругам... под всей этой бравадой о "ячейке общества", столько грязи скрывается.

Знаю...

Сколько семейных лодок разбилось о быт знаешь? А ваша нет. Это показатель. Жизнь у всех тяжёлая.

Брак не ровно любовь, это другое.

Трудности проходящие. Да и разве это трудности?

У меня кроме неё никого нет. Неё, и Саши.

Ну она же в курсе?

В курсе... знаешь чего я боюсь? Потому что знаю? То что она относится к мужчинам, так же как ты относишься к женщинам. И может вертеть ими, и мной, как захочет. И говорить что любит, потому что это правда... Мы все кого то любим. Но когда речь идёт о мужчинах и женщинах... это вообще не моя тема. Я человек простой и прямой. Я не смогу отличить женщину, которая меня любит, от женщины которая врёт мне зная что я хочу что бы она меня любила. Особенно если она правда меня любит. Только вот не факт что только меня... что?

Валя смотрел на Васю и улыбался.

Вот тебя понесло то, а?

Я ему тут душу наизнанку выворачиваю...

Да хорош обижаться.

Да! "Хорош обижаться"! Мы пьём, нет?!

Они снова выпили, на этот раз не закусывая сразу запив чаем. Отдышались.

Если тебя любит такая женщина, не всё ли равно?

Не знаю...

У вас зато дочь.

Да... знаешь, я на неё смотрю, и понимаю что если ради чего и стоило выжить. То ради того что бы мы с ней вот это вот чудо создали.

Сколько ей сейчас?

Осенью в школу пойдёт, в первый класс.

Всё же ради них, в конце-концов? Разве не так? Что бы они не прошли через всё то через что прошли мы.

Надо будет, не допустим... костьми ляжем, но... что бы больше никогда.

Хотелось бы верить.

А ты верь!

Верю-верю, ты чего так распоясался то?

Ничего... у тебя то своих точно никого нет?

За точность не ручаюсь, но я точно никого не знаю.

Бабник.

Нет ну, если однажды на пороге появится десятилетнего возраста плод моей любви - то на улицу не выставлю и дверь не захлопну перед носом... честно не представляю, что вообще в таких случаях делают, но что-то то делать точно буду.

Это жутковато.

Что?

Дети... никто не рассказывал нам о том, что насколько бы ты себя могучим не считал. Как только в жизни появляются дети, ты понимаешь что можешь вообще не всё. И тебе придётся с этим жить, с осознанием того что теперь все свои действия тебе придётся обдумывать как никогда в жизни... это того стоит. Но это, ответственность.

Понимаю.

Неа, не понимаешь... свои будут, тогда поймёшь. Это нельзя попытаться представить. Это можно только прожить.

Наверное ты хороший отец.

Надеюсь, Вика говорит что да. Её маман другого мнения.

Я это к тому, что какой из меня отец?

Мне кажется, что лучше чем был мой. А это уже хороший показатель. Отчим... старался конечно, сильно по своему, хороший мужик был. Только жил на две семьи, одна у него была там, под Херсоном, другая здесь в Москве. Он как то пытался наши семьи свести, даже что-то стало получаться...

Воспоминания в таком состоянии были сумбурные, шли потоком, смешанные.

Давай ка на кушетку сядь, зелёный сейчас будешь.

Улыбнувшись как дурак, Василий встал с табуретки, рухнул на кушетку а потом сел прислонившись к стенке. Валя достал из под одеяла подушку и протянул, тот подложил её под голову.

А сам то ты чего? Опера из МУРа перепил?

У меня метаболизм другой. Я и не таких перипивал.

Ничего ты не перепил! Ладно... чай мне дай, пожалуйста.

Валя долил в кружку горячего чая и протянул Васе. Тот принял, и начал тот аккуратно пить.

Крепкий.

Я другой пить не могу уже. Привычка.

Знаю...

Спасибо что не спрашиваешь.

Захочешь расскажешь... что было то было.

Для кого то было, для кого то и не кончилось. Или не закончится.

Знаю... такое время. Ведь так? Ты сам говорил?

И такие люди, разве не так?

Вася не ответил, чай хоть как то выпрямлял нервы а горечь хоть немного помогала не съехать окончательно до состояние полного опьянения. Валя пошёл к шкафу, он убрал оттуда какие то газеты с нижней полки, пару ботинок, а потом достал оттуда новенький патифон. Громоздкую штуковину, поставил кряхтя на стол.

Ого.

Угу... без музыки жизнь не жизнь.

Дорогой?

Могу квиточек показать...

Верю, вееерю...

Когда днём никого нет, в выходные, ставлю и слушаю. Не всё же радио слушать.

А что слушаешь?

Сейчас...

Валя пошёл обратно к шкафу, среди бумажных кип, папок с хозрасчётами и среди многочисленных справок были зарыты его сокровища, где то две три десятка пластинок. Он достал одну.

Я другие песни люблю, под гитару, ребята во дворе собираются... по радио крутят, что-то не то. Есть хорошие вещи, есть очень хорошее... но всё это...

Выхолощено?

Именно... как угадал слово?

Знал что ты именно это и скажешь. А слушаешь то тогда чего?

Он поставил пластинку.


Всё началось с губной гармошки. Задорной, громкой... они знали как немцы на них играли, но это было другой мотив. Более задорный, более залихватский. А потом вступила гитара, странно звучащая, громкая, кричащая, бьющая по ушам, но сливающееся в симфонию, потом к ней присоединился приятный мужской голос, глубокий, какой то простой, но красивый. Всё вместе это звучало странно, чужеродно, слишком громко и намешано. Но мелодии были грубы и одновременно с этим красивы, перерастали в что-то невообразимое, просто но сложное, что-то чужое и одновременно с этим родное и понятное. Как все те фронтовые и сельские романсы что они играли под гитару однополчане и соседи-сослуживцы, только немного сложнее. В этом было что-то и от оркестрового джаза, но гораздо более "уличнее", что-то более хулиганское. Это был словно прямой укол эйфории в мозг. Ему это нравилось, он понял что ему хорошо. Валя тоже сидел довольным, заметив это выражение лица. Играла музыка не так громко что бы оглохнуть, но голос повысить пришлось.

Как тебе?

Это как его... Элвис? Голос не его.

Валя хмыкнул.

Товарищ майор, откуда же вам знать кто такой Элвис?

Ты мне пошути тут! Знаю и всё... но это не он?

Это БиБи Кинг. Поэт песенник и великий артист. Нравится?

Внушает... Не совсем моё но.

Вижу как не совсем твоё... Ну нравится же?

Дай послушать.

Вася закрыл глаза и слушал где то с минуту. Ему нравилось, ему очень нравилось. Это было просто и понятно, и было при этом очень красиво. Его знания английского было недостаточно что бы понять о чём он поёт. Тем более с таким произношением. Но он чувствовал что поётся там о чём то так же простом и понятном. Но важном. Он чувствовал это настроение. Он открыл глаза, Валя налил им ещё по пол стакана, сосредоточенно грызя сухарик.

Вот ты представь... их привозили на кораблях, продавали в рабство плантаторам. Кто-то их освобождал, большинство считали просто домашней скотиной. Что у них было? Только их песни, переданные из уст в уста с далёкой Африки. Что у них появилось ещё? Английский язык и христианская вера, от белых людей. Они бежали на север, где были не рабами, но считались людьми второго сорта. Их и католиков, ну знаешь, итальянцев, ирландцев, испанцев, не считали полноценными людьми англичане и немцы. Потом война севера и юга, их освободили. Ну как "освободили", северяне не считали чёрных за полноценных людей, просто решили что рабство экономически нецелесообразно. Они просто смешали проигравших южан белых, и их рабов, и испанцев, и каджунов - это французские поселенцы, с дерьмом. Всех вместе, оставив их жить в нищете и сделав их своей колонией. Что у них было?

Песни?

Песни, церковные хоры, вера в Бога и губные гармошки. И больше ни хрена! Потом великая депрессия, на юге нечего было жрать. И все вместе эти нищие белые, и нищие чёрные пошли на север, в поисках работы. И забили собой трущобы. Вот такие же как за окном. Что у них было? Ничего. Только их голос, их песни, вера в Бога и музыкальные инструменты... Вот оттуда оно всё и взялось. Это музыка божьего народа, угнетённого и несчастного, чёрных, нищих белых. Их всех, понимаешь? Настоящая Америка это не Эйзенхауэр. Это вот эти вот ребята.

Ребята из трущоб?

Ребята из трущоб, конечно. Пишущие эти вот песни. Такие же простые романсы под гитару, смешанные с африканскими ритмами и церковными песнопениями. Ты вслушайся в то какая это мощь. Это вопль народа, которые столетиями держали в рабстве. И чёрных, и нищих белых, которых вместе загнали в одни трущобы.

Что-то мне твои аналогии не нравятся...

Выпьешь?

Вася хмыкнул, но чуть потянувшись к чуть наклонившемся Вале стакан принял, они чокнулись и опрокинули. Больше даже не закусывая. Водка по прежнему была злой, но уже ощущалось это не так сильно. Вася откинулся обратно.

Я не... у меня слуха нет. Я ничего в этом не понимаю. Я могу отличить хорошую музыку от плохой. Эта мне очень нравится. Но это мой потолок... Я наши знаю. Сядешь у костра, гитара, гармонь, из фляги фронтовых наливаешь, холодно... сидим, слушаем как кто-то поёт.

Валя улыбнулся.

У нас один молдованин был. Мы его Сухой звали. Мужик такой лет за сорок, голос был у него, и все песни наизусть знал. Всю дорогу до Смоленска, на каждом привале пел. Его ребята любили прям. Бывало и мурку мог сбацать, бывало Тёмную Ночь. Всё бывало...

Песня сменилась, стала чуть более размеренной, но масштабной, тягучей, в хорошем смысле.

Он...

Да, как и все тогда... Всех не упомнишь. И всех не отпоёшь...

Они оба умолкли, слушая песню.

А ведь у бабушки было пианино. У Галины Павловны.

Вася замотал головой.

Да не играл я. Бабушка Колю учила играть, у него задатки были. Она ему играла, Шопена там, Вагнера, ему нравилось. Он вникал. Потом играл, не по нотам даже, на слух, на восприятие. Бабушка им гордилаааась - страшно. Планы уже строила, музыкальная школа, оркестр в пионерии, консерватория... У меня что-то в голове откладывалось. Знаешь ну как вот... ты знаешь что это хорошо, красиво. Но не цепляет. Говорю же, слуха нет.

И не танцуешь?

Боже упаси... Ольга учила. Когда уставала что наступаю на ноги, вставала своими на мои...

Вася закрыл глаза и вспомнил как его нос и губы касались лица жены. И маленькую родинку на правом плече. Он поёжился, потом его передёрнуло.

Элвис... Элвис... У нас мужики в оркестре, по памяти могут Армстронга сбацать. Между прочим. Так что про эту вашу, американскую, чёрных угнетённых...

Пролетарии всех стран...

Да-да-да, состри давай.

Валя засмеялся, как это не странно, хоть и пьян он был более чем изрядно, держался гораздо лучше. Видимо и правда другой метаболизм был у человека. Вася поморщился.

Мне всегда испанцы нравились, итальянцы, их песни... люблю их всех. Мне кажется что, не знаю, мы похожи что ли.

Ты с итальянцами общался?

Ну так, очень поверхностно. В книжках что-то про них читал. А что?

Армян видел?

Ну?

Ну вот они и есть.

Сказал человек которого зовут Сицилиец...

Сицилиец же, а не итальянец. Итальянцы разные бывают, как и кавказцы. Неаполитанцы, римляне, венецианцы, сицилийцы, корсиканцы...

На кого похоже сицилийцы?

На ингушей... общался?

Нет. Да... не ингуши наверное были. Серьёзные ребята.

Отмороженные если честно, местами наглухо. Но надёжные.

Так почему сицилиец?

Потом расскажу... а так, прибилось и прибилось. Звучит и произносится легко. Неаполитанец, иные язык сломают. А здесь просто - Сицилиец.

Был у нас один ингуш, Рахим... свирепый был дядька. В разведку ходил с нами... из огня пол отделения раненых на себе вытащил.

И он тоже?

Да Боже упаси... комиссовали по ранению, перебило позвоночник. Но вроде как даже на ноги поставили, где то года через три. Дома сейчас, с семьёй.

А ты общаешься? Ну... вообще?

Вася поматал головой.

Нет... зачем?

Вообще? Ни с кем?

Нет. Я не... не могу. Понимаешь?

Валя согласно закивал. Он прекрасно понимал.

Понимаешь... когда есть куда возвращаться, это одно. А когда... Мы победили.

И выжили.

Да... мы да. Они вернулись, к своим, им было к кому. Кто-то да остался у кого то. А мы вернулись... мне с мёртвыми проще чем с живыми. Мне легче о них думать, за них думать. Знаешь как идёшь по городу и думаешь о том, что бы ты сделал на их месте. Как бы жизнь прожил...

Валя покивал.

Гоги сейчас бы уже школу заканчивал. За девчонками бы бегал. Мне пришлось бы... быть более осторожным знаешь.

Они оба тихо засмеялись.

Не подавать дурной пример?

Ну да, знаешь... Динка...

Валя запнулся, налил и быстро отпил чаю. Поставил стакан.

Я не представляю её взрослой. Не могу. Это как... лицо помню, у неё зубок не было, половины. За месяц все выпали. Это было когда я уходил. У неё ещё две косички было...

Он запнулся снова, достал сигарету, прикурил от своих спичек. Вася чуть наклонился вперёд, Валя дал сигарету и прикурил и ему. Они сидели и курили. Валя старался смотреть в стену. Ему было неловко.

Блядь...

Он встал с табуретки. Заиграла третья по счёту песня, весьма энергичная, задорная, но такая же по хорошему простая и грубая.

Они не понимают... Не доходит.

Что? Кто?

Нет... мы много горя вынесли, мы все кого то похоронили. И война, да и до войны тоже было... Ты не обращаешь внимания я думаю. Потому что ты же здесь уже пожил, долго, ну почти что сразу после, как вернулся. А оно со стороны лучше видно.

Да что видно то?

Перемены, в людях, в стране... они не понимают. Они оправятся, переживут. Они не хотели, и не могли бы быть. Они были бухгалтерами, таксистами, грузчиками, столярами, ортодонтами... мы с тобой выбрали ещё до войны. Они переживут, для них это как кошмарный сон. Для всех нас, как до конца жизни. Но они вернутся к мирной жизни. А мы с тобой бы ведь пошли, потому что мы лучше других это с тобой понимаем. Разве нет? Потому что мы это умеем.

Он уселся на подоконник, потирая колени. Вася посмотрел, пытаясь из-за всех сил понять что он говорит.

Такие были времена, когда от тебя требуется брать в руки оружие, ты его берёшь.

Но ты бы и без войны его взял. Ты не думаешь как все. Ты жесток, в меру, в меру милосерден. Ты можешь броситься в горящий дом. Но и прострелить человеку лоб ты тоже можешь. Ты боец. Борьба меняет форму, но борьбой остаётся всегда.

Только ты тут в этом уравнении где? Ты же грузчик, Валя. Али нет?

Есть работяги, есть умники, есть дельцы, есть грубая сила.

Это ты меня сейчас так вежливо "быком" назвал - я так понимаю?

Нет, просто констатирую факт... законы человеческого социума. Которые в прочем в иные случае, перекидываются на национальные особенности...

Аполитично, очень...

Ты понимаешь что я прав. Немцы всех сломали, а нас нет. Итальянцы были фашистами? Но воевать не хотели, их не особо спрашивали. Поляки вояки, чехи... ну ты понял.

Это ты всё к чему?

К тому что у каждого своя жизненная стратегия, вера и идеология. С кровью передаётся, с воспитанием, с духом предков - не суть важно. Важно то что мы все те кто мы есть. Мы те кто мы есть по своей натуре. И существует согласно тому моральному кодексу - который для себя избираем, согласно тому кем являемся.

Ты же грузчик вроде?

Счетовод, будущий... Они не забудут, но отпустят. Со временем. Они не понимают...

"Они", это люди. Обычные люди, советский народ. Соседи, коллеги, друзья, однокашники. А не "они". С какого бугра столько высокомерия?

Где ты у меня его увидел?

А что это вот твоё? Вот это вот "они"? Это что? "Не поймут", что не поймут? Какого хоронить? Какого убивать?

Как относится к этому спокойно.

Я не отношусь к этому спокойно. К этому нельзя относится спокойно.

В первые за вечер Вася по настоящему разозлился. Но из-за того что приходилось тянуть к столу что бы стряхнуть пепел от сигареты, это в его состоянии занимало столько усилий что он даже как следует сосредоточиться не мог на этой злобе. Что-то мешало.

Времена меняются, а люди нет. Вот что я хочу сказать. Все эти разговоры про классовое равенство, светлое будущее, мировой империализм, буржуев...

Ты против?

Да Боже упаси. Как ты сказал. Стройте что хотите.

И построим, а ты что будешь делать?

А тебе ни обо мне надо беспокоиться... знаешь какие к нам люди на склад приезжают? Ну знаешь, шурин директора Суворовского училища из Лефортово. Племянница примы балерины из Большого, замначальника пожарной охраны Алексеевского района... там много знакомых знакомых и знакомых друзей друзей. Все по списку идут. Кому азербайджанских помидоров, кому говядины или свинины лучший кусок. Алкоголя, чая, кофе, того нет. Но и того что есть, самое лучшее, молча грузим, молча уходим. Своё с этого имеем, ну так...

На шампанское с икрой?

На водку с огурцами.

Вася хмыкнул. Он знал что и до этого разговор дойдёт. Но они уж так долго тут сидели, что он понял что тема пошла неожиданно легко. Они оба поняли. И потом как сам Валя и сказал - они оба знали кто есть кто. Так и чего стеснятся? К чему уловки? Но он заметил в голосе старого друга, что-то ещё. Плохо скрываемое презрение. И понял что это начинает его изрядно забавлять.

А этот вот весь, секрет Полишинеля, ты мне к чему сейчас? И я сейчас не понимаю, ты что злишься что ли?

Валя аж дар речи потерял.

Так заметно?

Это странно.

А вы товарищ капитан? Отличник боевой и политической?

Все хотят как люди жить, так всегда было. Человек слаб. Но я не понимаю, почему это тебя так злит.

А почему тебя нет? В смысле...

Это их выбор. Я буду их ловить, буду сажать. Но они не воры и не грабители, не садисты и не душегубы. Просто люди. Я же говорил, я не пишу законы, они мне может даже не нравятся. Но моя работ не сочинять законы, и даже не сажать людей в тюрьму. Моя работа - следить за их исполнением, вот и всё.

Зачем?

Потому что это правильно. Я же неподкупный.

Ага...

Валя потушил очередную сигарету, сел обратно на подоконник.

Тебя то почему это злит.

А ну да, я же вор.

Я тебе за весь день, слова не сказал... ты же у нас, делец. Боярин и купец, венецианский, если угодно. Чего там, от химеров, шумеров, до наших дней. Я дуболом, ловлю и верю что так надо. И даже Жанну Д'Арк наверное такие же как я сожгли. Но ты то чего? Деньги нужны что бы их тратить - как завещал Карл Маркс. Они у них есть. И вы там все на складе с этого имеете... я не осуждаю, понять просто хочу.

Да, ты прав. Я купец, потомственный причём. Мой дед, его сёстры и братья, были лучшими фармацевтами, не здесь правда, в Рязани. А через несколько месяцев после того как они вошли в город, по приказу Дзержинского они расстреляли всех кроме моего отца, двух его братьев и сестры. Буржуи были, купечество, ещё и зажиточные, белым наверняка помогали... Они все к родне во Францию сбежали, как смогли, кроме отца и тётки его, она больна была. Да и упёрся рогом, остался здесь. Работал сторожом, дворником, устроился в медицинское училище - обучал будущих врачей. В Москве встретил другую грузинку, мою маму, и всё у них было хорошо. А потом отца, человека который выучил сотни врачей и фармацевтов, знающего семь языков - объявили британским шпионом, и расстреляли. Повесив на мою мать и на нас всех, клеймо "семьи врага народа".

Он замолчал, Вася слушал. Слушал и понимал, прекрасно понимал. Хотя бы то что человек надо выговориться.

Но я пошёл воевать. Не потому что меня поймали, меня никогда не ловили. Хотя я не стыжусь что воровал, нам жрать было нечего. Я пошёл воевать добровольно, меня не ставили перед выбором "или-или". Воевать за них, за этот город, за свою страну. Я три года воевал... Три года! Тридцать одна вылазка за линию фронта! Я людей терял!

Он повысил голос, но на крик не сорвался. Встал и пересел обратно на табуретку. Снова налил в оба стакана, ещё по половине.

Одна ошибка, отряда нет, а я есть... У немцев на поток хорошо всё было поставлено, до автоматизма. Три дня на обработку, если не сознался но помер - в яму, если не сознался но выжил, в тыл. Десять месяцев в Потулице... наши пришли, освободили. Ночью берут меня и ещё человек сорок, привозят в расположение, и следующие три дня... со смаком, с чувством, с толком, с расстановкой. Не так как у немцев, нет, что ты. Там всё механически, математический расчёт, они нас за брёвна считали. А тут с человеческим участием, угрозы, уговоры... что бы потом, носатый педераст-особист, который фронта в глаза не видел, поднял пред мной дело моего отца - и сказал что очевидно что я завёл свой отряд в засаду, ведь я такой же предатель как мой отец, это у нас в крови. И как потом я этой твари зубы выбил, а потом очнулся через неделю, выходили в лазарете при Матросской Тишине, и далее в Норильск...

Он смотрел на Васю, тот смотрел.

Что смотришь?

Развязки жду.

Развязки? И какой же? А ну да... времена же новые.

Он встал с табурета и несколько раз ударил в стену над столом. Мужчина красиво поющий похоже о том что требует любви умолк, патифон заглох.

Стучать то никто не будет больше! Ведь так?!

Вопросы не ко мне.

А к кому? А ну да... тыж у нас.

Ты выпей, Валь.

Он не садясь, встал, они друг-другу в воздухе отсалютовали и выпили, снова не закусывая. После этого Валя только сел.

Твоя власть, которую ты защищаешь, как и во все царские времена до этого защищали стрельцы, гусары, гвардейцы, казаки. Уничтожала всех людей что были умнее тех, кто встал у руля, потому что их боялась, презирала их как осколок того старого мира который был в разы не такой уродливый как то что они строят. Что бы весь мир насилия разрушить. А по итогу всё к чему вы пришли, это к тому же с чего всё начиналось. С той лишь разницей, что мой отец и его предки, мои, были потомственными торговцами и фармацевтами. У них был стиль, братишка, у них был шарм, умение дела вести. А те кто на их место пришёл - это просто мелкое жульё и воры. Но их уже никто расстреливать не будет, и в лагеря ссылать тоже. У нас же времена теперь другие. Почему то нас можно было, а этих теперь нельзя. А знаешь в чём разница между нами и ими? В том что они стучали на таких как я, как последние суки. В результате моя вина даже не в том что я попался а они нет. А в том что такие как они удобны, они на власть не претендуют, не хотят её, решений не принимают, плывут по течению, мнения не имеют. Зато мелко воровать, жулить, гадить, врать, они будут. Зато я вор и жулик, когда у них деньгу беру. Они нас, складских, ненавидят, нос воротят. Мы для них жульё и урки. Потому что они нас в своё время сдавали, и ссались под себя. И теперь они в шоколаде, а мы объедками побираемся и по подвалам с коммуналками живём. И это этих вот замечательных людей, вы собрались с собой брать в своё светлое будущее? Да ни хера не выйдет у вас ничего. Понял?

Это потому что ты так сказал?

Валя по злобному ухмыльнулся, но потом уронил ладонь в лицо. Его наконец окончательно развезло, а эмоции добили, он сам с табуретки перебрался на кушетку, а Вася наоборот встал, решив немного размяться, по хозяйски подошёл к шкафчику, открыл. Всё было разложено не очень аккуратно, но явно упорядочено, туфли, галстуки, рубашки, папки с документами, газеты, внизу под обувью он увидел башки, и ещё одну бутылку. Он порыскал ещё, взял бутылку "Столичной", и к своему вещему удовольствию, банку с бычками в томате. Встал и довольный направился к столу. Нашёл глазами нож, простой и короткий но хорошо заточенный, проткнул крышку и вскрыл в два движения, открыл, попробовал рыбу, было вкусно. Обратил внимания что та бутылка была ещё не опустошена, но менять руки не полагалось, поэтому он открыл уже эту и разлил по стаканам по 50, потом налил себе и Вале чаю. Тот лежал и смотрел в потолок, положив руку на лоб.

Знаешь что, Сенека.

Я не Сенека...

Ну Диоген. Один хрен... времена не выбирают. В них живут и умирают.

Валя молчал где то с пол минуты.

Очень мудро замечено. И?

Ты озлоблен. Я понимаю тебя. И я озлоблен. Мы все озлоблены. Времена изменились.. И люди тоже будут. Со временем.

Уверен?

Всю семью моей матери, всех мужчин старше семнадцати лет, расстреляли у неё на глазах. Девять человек, и ещё сорок шесть с ними. Когда в Москве власть большевики взяли, в половине окрестных сёл советы появились. А потом пришли белые, просто походили по домам, проверили списки вступивших... а потом бросили возиться, просто вывели мужиков которые им особо не понравились, и расстреляли. Постояли в селе дня три, а потом драпанули, когда красноармейцы подошли. Мама рассказывала, мы до этого жили не очень, а потом она вспоминать уже ничего не любит. Как в Москву бежали, как бабушка моя от воспаления лёгких умерла, как её братьев и сестёр не стало в течении последующих четырёх лет. Как вшивые в подвалах у котлов спали, в обнимку, как собак жрали и воровали на рынках, как их за это торгаши ногами били в мясо... Как её в детдом забрали, как её учили, воспитывали, лечили, как она профучилища закончила и на швейную фабрику устроилась, как моего отца встретила... козла.

Валя противно захихикал, Вася в прочем тоже улыбнулся.

Я на отца зла давно не держу. Меня бы ведь не было бы, да и Коли тоже. Он маму никогда не любил, нас любил, сильно по своему. Но он всегда был мужиком, нас кормил, обувал, одевал, не жаловался. Принимал как должное. Слился только когда отчим появился на горизонте, и тупо взвалил нас на его плечи. Я никогда его понять не мог. Работал как проклятый, пил как все, убеждённый коммунист, передовик. Баб любил, а маму и нас... по остаточному принципу, типа гордиться хотел... и я ведь из-за него всё это. Пионерия, комсомол, за тройки уши не драл, никогда. Скорее смотрел как на говно в проруби, и на меня и на Колю... ты хочешь знать где я в первые нормальных мужиков увидел? Когда в спортивную секцию зачислили. Меня от всех этих лозунгов тошнило, не потому что отец в них не верил или мама. А потому что я не понимал зачем всё это. И дело даже не в том, что мы построили, нашу страну, что у нас появилось, что мы есть стали досыта, что нас учили, лечили, хотели что бы мы работали, честно работали. Я там когда учился, я увидел людей, людей, на большую букву - "Л". Понимаешь? Они не предавали, не врали, не юлили, не опускали руки, не сдавались. Я там понял, что страна это люди которые в ней живут. Люди, мы народ, а не просто толпа, не стадо, народ. Именно поэтому мы победили, именно поэтому мы здесь сейчас. Посмотри вокруг, на этот город, на страну, на людей. Ты мне сейчас что говоришь то? Что всё это было зря? Мы могли исчезнуть, а мы живы, мы построили великую страну. Знаешь почему? Потому что половина из этих ребят, свою жизнь отдали, за парня который стоял рядом. Поэтому мы победили, а они проиграли. Потому что бабы шпалы клали, потому что в профессора в Ленинграде, редкие семена не ели а сохраняли и умирали от голода, что бы потом ими можно было поля засеять. А ты сейчас... ты сейчас.

Он злобно ухмыльнулся и резко опустошил свой стакан.

А в лагере знаешь какие люди со мной были? Разведчики, мичманы, артиллеристы... философы, литераторы, ботаники, химики... Знаешь как это? Когда по ночам в барак втихаря входят и режут? Заходят всемером, и от двери, втихую, голову затягиваются что бы не орал тряпкой какой и по несколько ударов в брюхо, потом так делают что бы захлебнулся. К тому моменту когда барак на уши встаёт, трупов уже с дюжину, а они уже тикают...

Я знаю... ты был в Норильске?

Да, был, именно тогда.

Вася не знал что тут ещё сказать.

Мне жаль.

Тебе правда... жаль. Но это ничего не меняет. У тебя свои кошмары, у меня свои.

Вася молча протянул Вале стакан, тот взял, опрокинул и отдал его обратно, поморщившись.

Но ведь всё? Теперь всё. Революция, контрреволюция, ежовщина... Сталинизм. Всё. Войны больше не будет, продразвёрстки, коллективизации. Мы всё что надо сделали. Посмотри вокруг, и так везде, Ленинград, Киев, Харьков, Рязань, Смоленск. Больше не понадобятся такие жертвы, такие лишения. Это было страшно, мы все кого то хоронили. Самая страшная война в истории, все эти старые пережитки, американцы с бомбой... у нас теперь своя бомба, у нас армия лучшая в мире, там такие люди, такая техника... Смотри на детей, на девушек вон своих ненаглядных, на город, на всё это...

Вася снова прямо руками подцепил бычка и съел, протянул банку к тянущему руки Вале, тот взял и Вася поставил обратно, прожевал, заел сухарём и снова налил.

Я не знаю что там будет, лет через 50, я знаю что вот смотрю вокруг, и понимаю что не зря всё. Не может быть зря. Я на Сашку смотрю, вижу что она лучшее вообще что было в моей жизни... Мы можем дальше жить. Понимаешь?

Валя встал с кушетки не без труда, они снова чокнулись и снова выпили. Закусили огурцами, Валя не без труда дошёл и сел на подоконник, хрумкая огурцом.

Знаешь, мне хохол тоже нравится. Вот прям вот, душевно, честно. Простой мужик, понятный. Говорят дурак... Берию в бараний рог свернул. За одно это ему от всех наших до земли поклон. Ты уж извини по братски...

От "ваших" это от каких? От тех или от этих?

И от тех и от других.

Вася тихо засмеялся запивая чаем огурец.

Только он начал неправильно. Памятники под снос, облечение, сталинистов всех долой со всех постов... паскудство. Нет, когда маршала победы ногами, это тоже блядство. Так что Лаврика не жалко, сука он и есть сука... только вот есть у нас тут одно, большое, и как говорит мой коллега, волосатое "но". В стране где есть только такие как ты - герои, и только такие как я - враги народа, нет разночтений.

Опять ты за своё...

Нет, ты послушай... понимаешь, Усатый был... собой. Но ты прав, мы в Берлине оказались, атомная бомба. Всех этих, партийных, всю эту плесень...

Васю передёрнуло, но он всё же стоически слушал.

Всех этих, кто фармацевтов за знание иностранных языков расстреливал - он в кулаке держал, железно, и самих в расход пускал, без сожалений. Он был хозяином, с большой буквы "Ха". Безжалостным, но рациональным, верующим, если угодно... Усатого и наши уважают, он ведь многим помилование дал. Но самое главное, понятно было, кого и за что.

Я сейчас не совсем...

Ты дослушай... Ты прав, времена они, сука такая, безжалостные. Так всегда было, но иногда бывает кратно хуже. Если бы не он, не факт что бы мы здесь были. Даже те кто его люто ненавидели, и всю эту... ну, вас, ты уж прости по братски, признавали что это сила. Сила которая Гитлера в бараний рог свернула. А кто бы ещё смог? Черчилль ёмана рот?!

В стену громко постучали, Валя подошёл и дважды стукнул в ответ.

Извините пожалуйста! Мы больше так не будем!

Вася засмеялся, показывая жестом что надо быть потише, но Валя сел на подоконник отмахиваясь.

Проблема только в том, что всё однажды кончается. Угадай чем? Не угадаешь... плохие времена проходят, хозяева сменяются. Наступают новые. И знаешь кто остаются? Те кто молчал, и не имел мнения, или веса... А те самые, кто стучал, и в тишине подбздёхивал, кто всё пересидел... что бы что-то строить, по настоящему, нужны люди, Вася, которые не боятся ответственности. Хохол молодец, он людей амнистировал, сейчас даже уже кого то к делу припахал. Он много хорошего сделал, а только устроился... только вот он на Усатого уже нагадил. Он не понимает, почему он делал то что делал. Или гораздо хуже - прекрасно понимает, но ему плевать. А вот это уже страшно... понимаешь нет?

Думаешь, будет тоже самое?

Нет... ты прав, так уже не будет... Я боюсь, что после всего того что было, уйдёт очень много времени, что бы люди вообще захотели голову поднимать и громко говорить то что думают. Ты же понимаешь почему.

Ты из народа, который Гитлера победил, какое то стадо делаешь...

Вижу, не понимаешь...

Нет, я понимаю. Но я не согласен... Я вижу молодёжь, вижу всех этих людей. У них тяжёлая жизнь, у всех нас. Мы выживаем здесь, но... они уже лучше нас. Валь, они хотя бы уже семь классов заканчивают, а потом в институт поступят. И закончат, а не погибнут на фронте. И будет всё у них, и БиБи Кинг, и Армстронг, и гитаристы исполняющие песни итальянских партизан...

Свобода Латинской Америке, и будет новая Парижская Коммуна...

Феноменальный талант быть таким вот... несознательным гражданином.

Валя захохотал, Вася встал и подошёл к окну, решив хоть немного подышать свежим воздухом. Окна смотрели на соседний дом, такой же планировки с таким же закрытым двором, внизу между двумя заборами проехал мужчина на велосипеде. На крыше напротив довольно урчали голуби, один из них настойчиво приставал к другим и хлопал на них крыльями. Откуда с улицы доносились звуки игры на пианино, откуда то снизу, играли что-то из школьной программы. Небо было почти безоблачным и синим, солнце понемногу клонилось к закату, но было ещё даже не прохладно. Вдоль по улице прямо, справа от окна улица шла вперёд до самого лесопарка. Доносился лай собак, обрывки радиоспектакля, детские крики, звуки забиваемых свай и шум проезжающих по Первомайской машин. Были видны и краны у новостроек, и стаи птиц перепрыгивающих с крышу на крышу. Они какое то время стояли и любовались, несколько минут. Они не мешали друг-другу, совсем наоборот. Они смотрели на город который был их родным. Пока в конце-концов не решили вернуться обратно.


Вася сел обратно на свою табуретку, Валя снова зачерпнул ковш воды и залил в чайник, не без труда положил туда кипятильник, прижал крышкой и включил, после упал обратно на кушетку. Вася снова закурил.

Мы когда в Венгрии были... они же образованные все, понимаешь? Не в плане умнее, в плане могли себе позволить... я пока в комендатуре работал, по хорошим квартирам походил. Да там даже бедные тогда, ну как и мы сейчас, по комнатушкам жались, но даже у них там котлы паровые стояли, знаешь, мебель неплохая, радио едва ли не в каждой квартире. Коньяки, шампанское, водка... книги, много книг... Мы проводили обыск в доме, замначальника местного отделения тайной полиции, они в плотную с местным Гестапо работали. Выродок был патентованный... дом хороший, прислуга, шесть человек, семья бежала на запад, поручил этому... смотрителю, документы сжечь в камине. Но тот не сжёг, знаешь... смешной такой был дедушка, худой как жердь, лицо узкое... ни одной бумажки не тронул. Не из страха, думаю... знаешь, и этот тоже, по всем признакам человек. Две дочки и сын, жена, любовница... венгры народ любвеобильный, я бы сказал чрезмерно. Почти как грузины...

Валя прыснул.

Но даже немного с перехлёстом... Ты что думаешь, какие у него книги дома стояли? Одна запрещёнка. Кёмю, Дюма, Чехов ё-моё... Сотни книг, и все прочитанные, мятые, битые, их читали, много читали, и детям небось тоже говорил читать. Да и сам был человек неглупый, основательный, обычный особист на своей работе, бюрократ, следователь, администратор, и не трус... Особенным было то что они делали, под его руководством. Что делали у него на глазах, по распоряжению. Мы там такое в архивах находили, такое в земле откапывали, а там всё знаешь - с немецкой педантичностью, по секундам, всё записано. Кого, когда, за что, как протекало, какие чувства испытывали допрашиваемые, на какие вопросы отвечали. Что характерно, архивы никто не уничтожил, может просто не успели - думали вывезут. А может кто-то решил что... не знаю, может кто-то знал, что они, ну, творят? Даже наш начальник по оперативной работе, подполковник Шестаков, не самый приятный в мире мужчина, когда всё это изучал, мне кажется на треть головы поседел, едва ли не по пачке в день выкуривал, американских.

Американских? Кучярява.

У нас их уже много было, через границу повалило, они в Будапешт это добро целыми вагонами пёрли. Не бесплатно конечно. Хорошо наварился кто-то думаю, у них там. Курить то что-то надо... - он сделал глубокую затяжку, если бы не количество выпитого, от такого количество выкуренного давно бы стало дурно, но пары спирта всё сжигали. - Суть в том что... возьмём самое ублюдское преступление из самых тупых. Идут три туловища по улице, навстречу девка справная. Они к ней "ну ты дашь?", она их шлёт, за ноги, за руки и в кусты. Животные сука, безусловно, но это и инстинкты чисто животные. Не планирования, не логики, не выдумки, не мыслей о последствиях. Просто скоты. Иных таких ловишь, да хотя бы вот даже, у пенсионера барсетку стащил, его самого толкнул. Схватил такого, пня под жопу, уронил, дал в рыло, стоишь над ним и замираешь. А он на тебя, дебил, смотрит, телячьими глазами, не уму не сердцу. Такого даже бить совестно становится, а с другой стороны ещё сильнее хочется, за то что он родился на свет таким дебилом.

Валя засмеялся.

Нет ну, здесь то я с тобой... ну, в общем это. Барсетки тырить, у стариков, девок лапать... да уроды, конечно уроды. Но так ведь и речь не о них?

И о них и не о них... большинство тех с кем мы имеем дело сейчас, это идиоты. Не все из них дебилы или уроды, всего лишь половина. Пару раз в рожу дал, вроде как что-то человеческое в глазах просыпается. Чисто бытовуха, но...

Валя сочувственно на него покосился.

Звери?

Стояли звери, около двери... в них стреляли, они умирали... Вот этот вот, из местных под гестапо, и такие же как он. Я тогда понял про зло всё мне кажется. Зло - это когда ты всё осознаёшь. Они себя оправдывали, хороший муж, хороший отец, хороший начальник, верный патриот... Они не раскаивались, никто из них. Один пытался себе вены зубами перегрызть, другой в истерике бился, рыдал, ссался, вшестером его выволакивали... большинство мужественно приняли, это я признаю. Без страха, без сомнений, и без всяких сожалений Валь. Никто из не покаялся, не попросил прощения. Они были абсолютно, железобетонно, убеждены в собственной правоте. Верили. В национал-социализм, в превосходство, что они лучше, образованнее, чище, умнее, благороднее нас... Они верили в это, без всяких оговорок. И они были уверены в своём праве абсолютно на всё, спустили с поводка всех выродков что находили, пестовали их, взращивали... образование, начитанность, ум, не панацея. Ничто не панацея, человек может быть дураком, но не злым, и не сотворить зла. А на этих смотришь знаешь... как в космос, там темно и пусто. Он может с тобой пить как мы сейчас с тобой, про жизнь твою слушать, а потом взять и горло тебе перерезать, без сомнений. За ради своей веры во что-то, а может и просто так...

Он затушил сигарету, выключил уже по хозяйски кипятильник, выложил его на стол и разлил всё такой же чёрный но уже не такой крепкий чай. Валя думал, точнее вспоминал Не особо хотел, но оно само в голову шло.

У нас был один мужик, в уважении большом. В вермахте был не много не мало, обер-лейтенантом танковых войск - Геленберг. Его к нам как то занесло, но уже калач тёртый был, по обжился за годы в плену, русский хорошо уже знал. Да и не сукой был, не крысил, не стучал, в работе помогал, и спину прикрывал тоже, хотя было это и не обязательно... читал много, на русском. До войны был инженером, работягой, в футбол играл кстати полупрофессионально, родители тоже работяги, жена, двое детей, сестра и тоже многодетная семья, нормальный человек... иногда, не в наглую, наглых никто не любит. А так знаешь, чисто по человечески, спрашивали - ну ладно, ты младший офицер, понятно, не их этих аристократов прусаков, да и приказы не обсуждают. Но вы же тогда что не понимали, куда всё идёт? Кого к власти привели? А когда вас на нас направили? Ты не думал за кого ты воюешь? Чьи приказы выполняешь? Какие твари всё это творили? А он знаешь как говорил... слушай, налей а.

Вася налил ещё по пятьдесят и протянул Вале, они чокнулись, он протянул ему кружку и они вместе запили чаем.

А он говорил... знаешь, мы немцы, народ который не может жить - без абсолютной стопроцентной уверенности в собственной правоте. Мы говорит, войной одержимы - потому что нас всю историю только и делали что били ногами. Мы вставали, нас снова били. Мол, по идее, в какой то момент ты должен понять - что если тебя бьют, каждый раз по одному и тому же месту, ты должен понять что здесь что-то не правильно делаешь именно ты. Но когда в первые же несколько лет после окончания Великой войны - несколько тысяч детей умирает от голода и болезней, потому что в страну медикаменты даже не привозят и жрать нечего, это знаешь ли, очень сильно обозляет... я ему говорю, ну нацисты же? Нацисты, зверьё. А он мне... знаешь, тогда ответил абсолютно честно. А какая разница? Они все были уродами, что Веймарские, что коммунисты местные, что нацисты. Жрать было нечего, наркотики кругом, на улице народ просто так резали, ради удовольствия. А то что там гетто начали строить, семьи коммунистов арестовывать... Это там наверху знали и понимали, а народ простой, не знал ничего - да и не хотел знать. Это он говорит, на уровне городской администрации, директора элитной школы, очевидно что делают из людей уродов на уровне страны... А они просто верили, что с востока нагрянут, с запада, что будет другая жизнь и другой мир... А когда война началась, когда спустили с поводка СС, гестапо, когда отдавали приказы... он говорил, ну, что приказы не обсуждают - их выполняют.

Все они так говорят... Пленных он может и не расстреливал, но он был там.

Они верят что на войне законы молчат, потому что это война. Он не тот, не те, кто был у вас там.

Знаю что не он, и не те, но от этого не легче...

Превратить людей в стадо можно. Как их обратно в людей превращать?

Ты что-то... ты опять что ли?

Ты о чём?

О том...

Это просто диалектика... Против своих не идёшь, никогда. Большинство не идут.

А ты бы пошёл?

Ну, тогда, в сорок четвёртом, решили что пошёл. Не смотря на все заслуги. Что это меняет? По сути? Твоя личная оценка... самого себя. Мол, ты кем себя считаешь, человек ты или сука. Я сукой не был, а он, ну... тоже не был. Это просто жизнь, нет? Ты же сам говорил - градации добра и зла. Если не прощать врага, за то что он просто воевал с тобой, потому что война это война - тогда что это говорит о нас? Висеть должны другие, всегда... а если ты пережил, что в награду? Ночные кошмары, это уже наказание. А если живой, значит Богу так угодно. Если неправый, но живой, значит прощён, так? Или зачем всё тогда?

Вася налил ещё. На этот раз уже по целому стакану.

Ты, сегодня, ни одного тоста, не произнёс. Хотя тебе положено, а я скажу.

Валя улыбнулся, принимая стакан.

Ну скажи.

Скажу... Будь проклята война. И... просто, давай за то что мы с тобой живы. И что бы больше, никогда и никому не пришлось проходить через всё то, через что прошли мы. Никогда на этом свете, больше. Что бы мы хоть какой то урок из этого вынесли.

Они чокнулись и опустошили по стакану каждый. Алкоголь окончательно дал по мозгам обоим, Вася сел на кровать прислонившись к стеночке. Они молчали долго, Вася даже умудрился задремать, Валя думал, каждый думали о своём. Пока Вася не осмотрелся вокруг ещё раз. Он знал эту комнату, это квартиру, и этот дом.

Слушай, а ты как сюда вернулся то?

Я? Специально хотел сюда... повезло, комната освободилась.

Помнишь как он нас собирал тут?

Они помнили, их учитель русского языка и литературы, Седов, Юрий Павлович. Который занимался ими, приводя к себе домой всем классом, он был совершенно одинок, и дети из школы были единственным на что этот пожилой мужчина тратил время. Тратил время что бы дети не бегали по подворотням и не воровали на рынках. По семнадцать человек собирались в гостиной, и они просто разговаривали, о книгах, о том что они прочитали, что поняли, что думают. Он никогда не повышал голоса, никогда их не оскорблял, никогда не обижался и сам. Один раз, выволок самого бестолкового на тот момент Макса Сизого, и тот потом сам Юрию Павловичу в рот заглядывал... Высокий, статный, скромный мужчина, спокойный, выдержанный, с седыми кустистыми усами, в очочках и всегда при хорошем костюме.

Помню... Мы тут сидели помнишь? Комната больше же была, пока стенку эту не соорудили, два окна, стол, полки... он всегда нас яблоками угощал, откуда брал только?

Ну ты то знаешь откуда яблоки всегда достать можно...

Иди ты на фиг...

Вася вредно захихикал.

У него ведь никого не было кроме нас. Каким нужно быть человеком, что бы посвятить весь остаток своей жизни - тому что бы полностью отдать себя воспитанию оравы детей из трущоб? Которые тебе чужие? Если без лозунгов что "у нас чужих детей нет"?

Хорошим... ты не знаешь? Он...

Да, в 41ом.

Как?

На фронт его не взяли. Работал, копал рвы, помогал вешать защитные сетки, по ночам на крышах высматривал наводчиков, тушил сигнальные огни... работал ручным трудом, что-то по бумагам, так слышал. А в октябре, когда голод начался, ходил и работал, на улице, в учреждениях, с голода падал, не спал... а весь свой паёк, отдавал тёте Вале, снизу которая, её дочери Лене, и двум внучкам, им на четверых... есть то что-то надо.

Васю как прошибло...

Это которые... девочки, Зоя, Зина? Которые съехали?

Угу, им квартиру дали... на улице замертво упал, остановка сердца. Просто... устал.

Вася понял что тихо заплакал. Валя просто смотрел в потолок.

Вот так вот... Человек говорил на четырёх языках, был литератором, а возился с нами. И был здесь... Знаешь, он человек другой эпохи. Воспитание, знания, принципы.

Вася тяжело вздохнув и утерев глаза, прислонился к стене.

Что? Другой эпохи? Дореволюционной? Что, таких уже не будет?

Не будет. Таких как твой отец, мой отец, таких как твой и мой дед, таких как твой отчим, таких как Юрий Павлович, таких как твоя мама, моя мама. Таких как дядя Игорь, который меня шепелявить отучил пока мы два месяца ждали пересылки. Таких как тех кто приказывал нам стоять намертво, но не отступать и не умирать. Эта война, эта эпоха. Февраль, октябрь, эта война, Дрезден, Дахау, Собибор, Ленинград... Мы как будто что-то стёрли, сожгли. И те иные, кто не сгорел бесследно, и в бесстыдной злобе. Сгорели, что бы мы с тобой, два бесполезных дурака, зачем то жили. Старый мир сгорел, а они сгорели, что бы жили мы. Весь этот дом, тётя Зина с внучками. Что бы во всём этом, что будет дальше после, было что-то ещё. Что была Россия, теперь Советский Союз. Хороший ли, плохой ли... что бы что-то было, Вась. Что-то после того что было, после того как перечеркнули этот, мир насилия. Царей, дворян, бояр, империи и королевства, святых отцов и батюшек, крестьянство и купечество, сэров и пэров...

Всё это где то есть.

Да нигде этого нет... Так, шутовство одно. Мы и американцы, мы другие. А всё что за пределами, сгоревшее, это новое. Я не знаю что... Что-то.

Ты хорошего не ждёшь?

Из нас двоих, ты крестоносец.

Вася засмеялся.

"Крестоносец", слово то какое... Как ты там сказал? Раз выжили, значит так надо? Значит будем жить.

Как можем и умеем.

Как можем и умеем...

Вася встал, потянулся за пиджаком и заученными, медленными движениями, что бы не завалиться, начал аккуратно его одевать, поправляя кобуру.

Знаешь... мы же будем теперь часто видеться.

Догадываюсь... Ты убегаешь, я догоняю?

Нет. Ты догон... тьфу, ты убегаешь! Я догоняю. Хотя надеюсь бегать за тобой не придётся.

Я чист перед законом, как венецианское стекло.

Оба заулыбались, Валя от позиции лёжа перебрался к стене и прислонился.

Каждый делает своё дело?

Ну... да, именно так.

Через десять лет или через год, снова посидим.

Через неделю можно. Зачем тянуть? Но и видеться мы будем чаще.

Ты же знаешь... принципы, свои, мои.

Ты же знаешь - что есть уроды.

Есть... они всегда будут.

Я сторонник воспитательных бесед. Нам всем тут ещё жить. В стране Советской... и мы будем жить.

Ну если ты говоришь что будем...

Так... ты мне зубы то не заговаривай.

Валя засмеялся.

Дойдёшь хоть?

Дойду... воздухом подышать надо.

Можем ещё посидеть?

Не... в другой раз. Слишком много впечатлений для одного выходного дня.

Ты реально меня навестить приходил?

Ну... знаешь, мы с тобой ведь и друзьями то никогда не были.

Ну... мы же детьми были.

Ну да... а получается, что кроме нас с тобой, из нашего двора, из тех кого знали. Не осталось ведь никого.

Они оба помолчали. Но потом Вася грустно улыбнулся.

Я рад что ты жив, ворюга.

И я рад что ты жив, мент.

Вася заломил кепку налево и вышел из комнаты закрыв за собой дверь.


...


Акт второй.


Мужчина выключил музыку и убрал наушники, ему нравилось то что он слушает но его голове нужно было отдохнуть. Он хотел послушать то что вокруг, хотел послушать автобус, шум мотора, город за окном. Народу было не слишком много, успел проскочить до вечернего часа пик, зато на улице уже сгущались сумерки. На самом деле было не так уж и темно, но через большие затемнённые окна автобуса и со включенным светом казалось что темнее чем должно бы быть. Мужчина сделал глоток из бутылки, завёрнутой в розовый дешёвенький пакет, благо в автобусе было на две трети пусто, а он как раз и сидел в самом конце. Среднего роста статный брюнет с мрачноватым лицом и в чёрном кожаном полупальто, чёрных джинсах и чёрной водолазке. Ему нравилось как это со стороны смотрится, иногда он просто неимоверно себя любил. И ему нравилось ехать на этом автобусе по окраинам, даже без цели, но тем более туда куда он ехал. 282 автобус свернул со своего хитро проложенного маршрута, с перекрёстка массивной магистрали улицы Лескова что всё время гудела и шумела, и направилась вглубь жилмассива к самой окраине, в самый её лабиринт. Мимо проносились брежневской эпохи высотные панельные дома и заросшие густым озелеленением кустарников и деревьев дворовые территории, запаркованные повсюду на обочине машины. Народ спешил по своим вечерним делам, а из-за яркого белого света весь салон автобуса и само лицо мужчины отражалось в окне. Он сделал ещё глоток неплохого в общем то пива. Сегодня у него было намерение расслабиться, потому что ни на что другое его в ближайшие пару дней уже просто не хватило бы. Простые и понятные родные окраины протекали мимо. Как раз когда миновала предпоследняя остановка перед пунктом назначения, дали уличный свет, и сразу стало светло и ярко. Сумерки не рассеялись полностью но заметно потускнели. По привычке и по своему привычному неврозу, мужчина проверил карманы. Кошелёк во внутреннем слева, телефон во внутреннем справа, удостоверение на поясе в чехле что пристёгнут к ремню на цепочке, выкидной нож в правом ботинке в специально скроенных ножнах. Всё было на месте. Он встал и направился к выходу, крепко держа бутылку. Когда двери открылись с улицы сразу обдало прохладой, и ему это тоже нравилось. Остановка по правой стороне, в тени деревьев и под фонарём, в автобус зашли двое какие то пацанов, и он остался тут один. Проводил глазами большой красивый, фирменно столично синий, с большими панорамными окнами автобус, который очень громко кряхтел двигателем - намекая что скоро ему пора на списание но это пока никого не волновало. Тротуары уже усыпало листьями, пока ещё не плотно, но процесс пошёл, было прохладно но комфортно. Он любил осень, вообще межсезонье, но особенно осень, это было его время года. Не холодно и не жарко, прохладно и чуть сыро. Любил долгие сумерки и умеренно длинные ночи но и не короткие дни. Справа от улицы шёл гаражный кооператив за которым надсадным и всепоглощающим гулом шумела кольцевая, слева до уходящей в поворот улицы впереди и насколько хватало охвата взглядом тянулся квартал высотных панельных домов. Он перешёл пустую улицу по переходу и огибая пристройку сетевого магазина и подпирающего вход в него ларька с шаурмой, направился во двор. Обращая внимания на розовое и фиолетовое освещение в окнах, в квартирах где стояли лампы для разведения растений. Телевизоры громко шумели в квартирах и их было слышно даже через окна иногда. На детской площадке шумели и бегали мелкие карапузы и дети и постарше, под присмотром как правило уже не молодых женщин, хотя были и исключения. Сверху под тенью массивных домов всё это укрывалось ещё и высокими деревьями. За детской площадкой за высоких забором прилегала территория школы, большого и чуть мрачноватого здания с большими окнами, одной из многих на сотни учеников каждая, покрашенные как обычно в нейтрально блеклые цвета напополам с белым. Он не торопился, спокойно шёл, смотрел и слушал всё это. Ему это тоже нравилось. Во дворе фонари были жёлтыми и оставляли привычный глазам оранжевый свет, который ещё не так сильно в сумерки засвечивал всё. Где то в кустах чирикали воробьи, а проезд через двор впереди пересекла дворовая кошка явно замысловатого оттенка в разноцветных пятнах. Но даже здесь всё равно пусть и приглушённо, но было слышно как звучит кольцевая. Дом был длинный и высокий, двенадцать этажей и десять подъездов. Весь Северо-Восток был дико перенаселён, и что характерно, именно так всё и задумывалось, даже обычных скучных девятиэтажек тут было мало, зато вот таких вот гигантов на тысячи людей в каждом - практически все. Перенаселённый муравейник вызывал странные ощущения даже если ты был привычен к этому, если начинать задумываться. Даже по меркам этого города - здесь было слишком много людей. Он дошёл до пятого подъезда, аккурат самая середина дома. У подъезда сидела молодёжь, двое парней и три девчонки неопределённого возраста, лет наверное по шестнадцать-семнадцать. Хотя нынешние дети так хорошо кушали и вырастали такими лошадьми, что иногда уже выше роста самого мужчины оказывались. Одеты как все они сейчас одевались, мешковатые штаны, широкие толстовки, парень и две девки сидели в телефонах но переговаривались с остальными, остальные не сказать что тихо болтали о чём то своём. Курили что характерно только девки, двое. Все подростки только с годами становятся различимы сильнее, но в таком возрасте у них ещё даже скулы не заострились. Хотя по той рыжей сидящей справа и её подруги шатенки слева, хорошо было заметно что вырастут они как минимум в симпатичных женщин. Он было уже мимо прошёл, но понял что курить хочется уже нестерпимо. Он не курил всё время - но в те дни когда пил, позволял себе курить. Это была необходимая уступка организму, точнее психике. Он подошёл к молодёжи, те посмотрели на него как и все подростки смотрят на людей старше себя - без особого интереса и с лёгким раздражением.

Не дадите прикурить пожалуйста.

Рыжая с длинными волнистыми волосами до плеч. У рыжих глаза бывают двух типов, восторженно игривый но добрый, или же ведьмин и страстный. У девушки был второй, она протянула ему дамскую тонкую сигарету попахивающую малиной. Дрянь конечно а не сигареты, но курить хотелось да и отказываться уже глупо. На лице были веснушки, глаза были серо-зелёные.

Эти с фильтром.

Пойдёт, спасибо. Зажигалки нет?

Рыжая достала из солидной, не сочетающееся с толстовкой, дамской сумочки зажигалку и дала ему прикурить.

Спасибо... будете много курить, вниз расти начнёте.

Парень справа прыснул, остальные шутки то ли не оценили, то ли он им уже надоел. Рыжая ему в прочем хитро улыбнулась.

Будете много курить, писька отвалится.

Вот эту шутку уже оценили как минимум подружки, вредно захихикав.

Ты ещё маленькая, вещи такие обсуждать. Тебе годков сколько?

За меня уже не сажают. Но вы же вроде по делам шли.

От сей убойной шутки у подружек уже начался приступ безудержного смеха. Нашли себе объект для шуток.

Шёл, да и староват я для тебя.

Он уже направился к двери когда его та же рыжая и спросила.

- Дядя, а сколько ты стоишь?

От такой наглости мужчина и сам чуть не рассмеялся, обернувшись через плечо бросил.

Я бесценен, деточка. И бескорыстен, только по большой любви.

Наверное я да такой ещё не доросла. Посижу подумаю.

Когда надумаешь, зови.

Девки уже начали откровенно ржать, как и один из пацанов. Один смотрел на него так, что если бы взглядом можно было убивать, лежать бы ему тут уже сейчас трупом. Домофон сработал и он оказался внутри. Узкий подъезд, не самый широкий лестничный холл, два лифта, по четыре квартиры на пролёт. Курить в лифте было плохо, на площадке задерживаться тоже не хотелось. Мужчина не торопясь начал подниматься по лестнице. Не самый замызганный, можно даже сказать чистенький и аккуратный подъезд, хорошие двери, много света, не без мелкого сора под ногами но не гадюшник. Такой дом из разряда "средней паршивости", треть квартир съёмная, как и все дома на окраине. Но в целом чистенько и аккуратненько, здесь люди живут поколениями, стараются по крайней мере сознательно ничего не портить. Да и в целом в вопросе чистоты и обустройства за последние годы стало сильно лучше, разиков эдак в пять. На подоконнике под окном на площадке между четвертым и пятым была банка забитая бычками от сигарет, затушив об край он выбросил туда окурок и дошёл до лифта. Доехал до десятого этажа, изучая закатанные в пластиковый чехол объявления на доске, самую доску разумеется расцарапали очевидно местная малолетняя шпана, написавшая самых неостроумных и бессмысленных острот. Заставило улыбнуться в прочем нацарапанная с большим старанием значок Wu-Tang, с рвением можно сказать. Поворот направо и дверь слева, хорошая стальная дверь, добротная. Он позвонил, сделав ещё один хороший глоток. Дверь открылась, за ней стоял рослый бритоголовый дядя, хорошо раскачанный и явно налегающий на тяжёлую атлетику, в майке "Everlast" и спортивных боксерах, с древними славянскими рунами на всё предплечье. Посмотрев на гостя он хмыкнул.

Шкария.

Шапка...

Какая по счёту?

Впустишь может?

Тот хмыкнул ещё раз, гость зашёл в квартиру и они чуть приобнялись.


Квартира как квартира, такой же "средней паршивости" как и весь дом, они все дома такого проекта и квартиры в них были такими. Достаточно место для маленькой семьи в большом городе, для комфортного проживания. И недостаточно для жизни, но они так уже к этому все привыкли, что давно уже не обращали внимания на такие мелочи. Ценность была в том, что это квартира была хотя бы своей. А то что две не самые большие комнаты и маленькие кухни с ванной и туалетом и узкий коридор - то дело привычное. Зато не на первом этаже, а на одном из самых солидных. Коридор был узковат и коротковат даже для двух человек, особенно для габаритов такого мужчины как Шапка. Он встал на пол пути к кухне ухмыльнувшись.

Так какая по счёту?

Вторая... ты же про бутылку?

В твоём случае не знаю... я же итак всё приготовил.

Ну захотелось мне... тебе не взял, ты пиво не пьёшь вроде.

Шкария разулся, уложив ботинки в галошницу. В квартире отчётливо была заметна заботливая женская рука, даже с мебелью из IKEA и всеми этими многочисленными зеркалами, полочками, картиночками на стенах, выключателями с подсветкой и хитросделанных осветителей в потолке или стенах в причудливых минималистичных абажурах - всё равно ощущалась некая индивидуальность. Человек всё таки удивителен тем что способен создавать условия для уютной жизни абсолютно везде. Особенно разумеется в том месте что по праву считает своим домом. На кухне тихо гундела реклама в телевизоре, туда они и направились. Гость повидал слишком много квартир и домов и коммуналок и бытовок... мало какое место давало ему ощущение уюта как эта квартира. Хотя он и понимал что им здесь и без него тесно, ему здесь нравилось. В этом семейном очаге близких людей всё было каким то... нормальным. Он протянул хозяину пакет с бутылкой, тот забрав её задумчиво почесав в бритом затылке направился на кухню. Гость поправил пиджак, и по дороге следом завернув в ванную помыть руки. Хозяин явно обратил внимание на костюм, как и всегда в прочем.

Да ты прям этот... Бельмондо. Та, тата, та-та-та...

Это не стиль. Это траур.


Ванна как ванна, очень небольшая, вся заставленная всяким, хозяйка квартиры тут всё тоже пыталась систематизировать, скрытые полки, шкафчики со всеми этими милыми вещами, шампунями, лаками, гелями и прочим, но места было очень мало. Тщательно помыв руки почти горячей водой, не без удовольствия, он направился на кухню. Небольшая из-за этого и наличия большого окна, очень светла кухня, из-за грамотно подобранного "японского серого" казалась ещё более светлой. Телевизор разумеется прикрутили под самый потолок, холодильник поставили у окна, электроплитка, куча шкафов и ящиков, умный холодильник, вытяжки не было, всегда открывали форточку. Стол в виде барной стойки в виде буквы "Г" от прохода в кухню и вдоль по стеночке до окна, на котором стояли и чайник и микроволновка. Гость уселся спиной к коридору, хозяин поставив на стол бутылку пива в пакете. А затем расторопно и как то даже торжественно поставил на стол именно в таком порядке: два стакана, большой пакет концентрата томатного сока в литр объёмом со вкусом идентичным натуральному, стеклянную 400 миллитровую бутылку гранатового сока и ещё два стакана рядом с теми двумя, большую тарелку с сырной нарезкой. Большую тарелку с нарезанными огурцами, перцами, помидорами, пучками зелёного лука и редиской. Большую тарелку с варёными яйцами, тонкими ломтиками мяса и ветчины. И наконец две маленькие стальные рюмки и литровую бутылку холодной водки. Шкария аж просветлел, хотя чего то подобного и ожидал.

Красиво.

А то... Так что допивай своё.


Недолго думая гость взял и зажевал зелёный лук а затем запил глотком. А потом задал вопрос на который вроде как уже знал ответ, но всё равно спросил.

А Фомич где?

Фомич был красивым белоснежным котом, юрким и пронырливым как ласка.

На даче же, с Настей. Ему там лучше чем здесь, там свобода, природа. Это тебе не полгода в бетонной коробке сидеть.

Шапка налил себе томатного сока. По телевизору шёл какой то популярный и тщательно дублированный американский сериал, из тех что идут почти перед самым праймтайм, какой то очередной процедурал. Но он по крайней мере не раздражал. Лицо его друга было таким же как и большую часть времени, спокойным и умиротворённым, гордый подбородок и голубые глаза, выражение застившее на лице человек сильного и незлого. В отличии от осунувшегося лица его гостя.

Выглядишь как жопа.

Мохнатая и чёрная?

Шапка хохотнул.

Тяжёлые дни?

Да не хуже чем обычно... Хотя да, в этот раз, ждал конца недели как манны небесной. Так всё остопиздело. А у тебя?

Да как обычно... подготовка к зимнему сезону через неделю. Так что вот, могу позволить себе пока расслабиться.

А Настя с Петей когда вернутся?

В октябре. Что им тут делать? В сад ему пока не надо. На природе хорошо, тепло. Родители её опять же.

Как с новой квартирой?

Шапка сразу помрачнел, заел мысль ломтем мяса.

Как, как... жопой об косяк. С такой ипотекой... я не понимаю порядка цен. Отказываюсь просто. Даже если эту продадим, будем жить у её родителей там в доме, допустим, это даже не треть от суммы. Нам же больше этой нужна, нет? Иначе какой смысл?

Будешь продавать?

Это квартира мамы. Я здесь всю жизнь, куда продавать? Здесь же хорошо.

Хорошо, но тесновато всё таки.

Это единственное моё, чисто моё, имущество... легче где то под Калугой дом купить, полноценный коттедж, с воздухом свежим, с лесом, полем, речкой, колодцем и прочими радостями, а сюда на машине ездить.

Это только звучит красиво. Ты по Калужской трассе в субботу утром ездил?

Ездил... да знаю я.

Ты никогда отсюда не уедешь. Мы с тобой в классе два единственных москвича были в третьем поколении. Все остальные так...

Шапка засмеялся.

Ты земляков моих не обижай!

Не обижаю, просто констатация факта... они все не то что мы, этот город у нас в ДНК. Куда мы отсюда денемся? Никуда, это невозможно. Это лучший город земли.

Ты не сказать что их много видел.

Достаточно я их видел. Ну вот ты видел аж "много". И что, я разве не прав?

Везде по разному... много где хорошо. Знаешь, реально хорошо.

Согласен.

Но лучше чем здесь, нигде... а может это как ты сам сказал. В ДНК. Мы просто больше нигде не сможем. Всё не то будет, и не так.


Шкария наконец добил злосчастную бутылку, дошёл до шкафа с урной внутри, выбросил бутылку. С торжественным видом Шапка налил водку до краёв, затем налил и ему томатный сок. Они чокнулись и опрокинули по рюмке, водка была хорошая, крепкая но пилась очень легко, запили томатным соком. Шапка начал чистить яйцо, Шкария принялся за мясо.

Я тут слышал про тебя, удивительные и пугающие вещи.

Шкария посмотрел на друга, тот над ним очевидно шутил, задумчиво счищая скорлупу.

Это какая же падла тебе такого наговорила? Наплюй скотине в оба глаза.

Нет, ну то что ты, уж не знаю как тебе это в голову пришло - ушёл из экономического, при Главке на минуточку, это такой себе секрет полишинеля. Но что ты теперь у нас начальник, криминальной... как у вас там это теперь называется. В каком то районном отделе?

Это у нас после реформы называется Оперативно-Розыскная Часть. Да, начальник розыска, в районе, на севере. В Головинском.

Шапка поморщил лоб.

Моссельмаш что ли?! Контрабандные склады, химзавод, гопота и общаги с пакистанцами?! Хорошее место!

С нигерийцами, общаги с нигерийцами, есть ещё кенийцы, танзанийцы, но в основном эфиопы... Гопоты там как и везде. В остальном, район как район, нормальный, тихий, зелёный, спокойный, пол района промзона, половина пятиэтажки. Такие знаешь, добротные, из красного кирпича. Простые люди, потомственный пролетариат, соль земли.

И как? Нравится?

Вопрос был задан с подначкой, в ответ Шкария только улыбнулся, снова поправив ворот пиджака.

Видишь как я одет? Это потому что там всем до этого никакого дела нет. В первые за три года я могу срываться с работы если я её закончил, одеваться как хочу и работать так как считаю нужным.

Не обидно? С Петровки обратно на грешную землю?

Неа, вообще нет.

Отпил сока.

Я там работаю, понимаешь? Прошёл месяц, я уже вкатился в суть. Коллектив нормальные люди, поставили работу как надо. Народу конечно всё время не хватает, но мы справляемся, это у нас норма жизни. У меня на земле порядок. И меня никто как дрочит, постоянно, по теме того что там и как у меня происходит и по методикам работы. Потому что пока я балую начальство по округу показателями что всё хорошо, и пока засылаю вышестоящему столько сколько нужно - им плевать как именно я делаю свою работу. И я могу просто спокойно наводить там порядок. И знаешь что самое главное? Я результаты своей работы вижу. Мы реально людям помогаем, мы защищаем их. Любить нас за это конечно никто не станет. Но мне как то и плевать... Я прям молодость вспомнил, зачем вообще в ментовку пошёл. Вот ради этого всего.

Шапка улыбнулся.

Ты ведь таким не был. Большие амбиции были, всё хотел судьбы Родины решать.

Говно это всё... я и вижу говно. Через день. Но это моя отдушина. Я знаю что могу размазать урода, и знаю что могу его убрать. Он больше никому жизнь портить не будет. Смогу защитить людей. Мне кроме этого ничего не надо. Да и никогда не надо было.

Я то думал ты из экономики вообще в таможенную службу уйдёшь.

Шкария скривил гримасу, пока его друг засмеялся.

Да шёл бы ты на хер в самом деле.

Они рассмеялись оба, Шапка снова налил водку по рюмкам. Они снова чокнулись и выпили, на это раз закусывая овощами. Шкария дожевав кусочек помидора продолжил.

Вот ты какого обо мне мнения...

Да ладно! Обижаться... Ты же знаешь, я всех люблю. Это ты у нас вечно врагов народа ищешь. В вечном поиске извечного врага всего хорошего в лице всего плохого.

Вот так вот значит?

Ну... есть у тебя такое свойство. Мы просто тут все выжить пытаемся. Зачем усложнять то что по тупому просто?

Не бывает простых ответов на сложные вопросы. Это абсурд.

А сложные ответы на простые бывают. Постоянно.

Абсурд.

Ну... значит вся наша жизнь и есть абсурд. Разве не так?

Скорее варшавское гетто, и мы в нём горим.

Шапка хмыкнул, не найдя что ответить и захрустев редиской. Шкария думал о своём, мысли шли сплошным потоком. Здесь он мог не подбирать слова, и это было прекрасно.

Знаешь, мне везёт в чём то одном и не везёт в другом. Я никогда нигде не приживался, когда пытался идти вместе со всеми. Но когда шёл только туда и куда хотел сам, я успеха достигал далеко не везде и не всегда. Но всегда знал что всё делаю правильно. И люди на этом пути всегда попадались правильные, знаешь. Порядочные. Вот когда я пытался в ногу со всеми маршировать, делать то что не хотел но потому что "так надо" - всегда спотыкался... Я из экономики бы так бы и не ушёл наверное, три года всё таки, деньги хорошие. Просто задрало всё. Но под конец уже знаешь... Помнишь когда летом, Нурбагандова с братом убили?

Это который, "Работайте братья?".

Да... Прорубило конечно знатно, мы не так уж часто коллег теряем. Времена уже не те. Бывает конечно, но что бы так... Ну в общем, как то разговорились по работе с утра, а одна блядина, коллега, давно уже бесил. Сказал знаешь что? "Ну грохнули какую то чурку сраную, нам то что с этого?". Я ему суке, два зуба выбил, спасибо ребята оттащили. Рапорта не было, потом сам подходил, извинялся, вспылил мол... Только они все, за спиной, за глаза, за него были. Им всем похуй понимаешь? Они взобрались на самый верх системы, Москва же ёбта, Главк, экономика, они доят пидоров по заказу других пидоров. Все три года что я работал, я не задавался вопросами что делаю...

Задавался. Вообще то. Чуть ли не каждый раз как по триста принимали, начиналось...

Ну задавался, но не вникал... мне не было жалко тех на кого мы наезжали. Они все воры были, ей Богу Игорь, я не вру. Относительно честных по пальцам руки пересчитать, им внушение делали и дела прекращали, а они на нас как на татаро-монгол жители Рязани смотрели - заслуженно в общем то. Ну а мы доили одних уродов, за деньги от других уродов. С волками жить по волчьи жить, ведь так? Мне коллеги никогда не нравились, но я в друзья им и не набивался. А тогда я понял... что всё. Дело ведь не в то что он "чурка". А в том что он с "земли", он лох, он помер за одну зарплату. Эти бы бородатым наперегонки отсасывали... я понял что надо валить в пизду. Понимаешь. Ещё бы пару лет, и либо бы сожрали, либо... Господи прости, как бы они стал. А там лучше сразу пистолет к виску и мозги по стенам.

Игорь понимал, и это было ценно. Он налил ещё водки по рюмкам.

Давай за наших? Твоих, моих. За нас, что бы мы всех этих... пережили, мразей.

За наших.

Они снова выпили, закусили овощами, затем Шкария взял яйцо и начал не без удовольствия его чистить.

Смотри на это философски. Ты там неплохие деньги поднял, машина опять же хорошая.

Машину продать придётся, за пол цены. По району на такой лучше не ездить - задолбают. Да и не нужна мне такая - купил что бы за спиной у виска не крутили эти... А деньги брызги, прибыли, убыли...

Ты и не Дерипаска. Ты сам знаешь какие сейчас цены.

Я заработаю. Земля всегда кормит... а деньги она забрала.

Он совсем помрачнел. Алёна забрала Костика семь месяцев назад, он хорошо это помнил. Она ушла резко, не попрощавшись, втихаря, когда его не было дома. Он знал что так будет, он специально не приходил домой потому что ему было тошно смотреть на её кислую рожу... Она была женщиной властной, знающей чего хочет, и истеричной. Она хотела выйти замуж за влиятельного и богатого мужчину, который бы за ней красиво ухаживал, драл её как сидорову козу, обеспечивал бы ей безбедную и счастливую жизнь, за счёт хороших связей и кучей родственников. А достался ей пусть и лихой и острый на язык и шустрый со связями - мент. Почти без богатых родственников (и с теми почти не общались), который приносил домой хорошие деньги, но которому было тошно от его работы. А чьи так сказать "связи в землячестве" скорее приносили больше вреда чем пользы, заставляя выступать решалой там где и самому быть не хотелось. Алёна, точёная блондинка с фигурой газели и холодными голубыми глазами, любящая сапоги до колена и обтягивающие платья, была женщиной которая умела привлекать мужчин и давать им всё чего они хотят, получая от них всё что нужно так что бы они думали что отдали ей всё это добровольно. Он не питал иллюзий о сути их брака, он уже на второй год понял что всё закончится разводом. Но он хотел верить что хотя бы с сыном он будет видеться. Сына он любил, он не знал что кого то так можно любить. Оказывается можно. Но Алёна была целеустремлённой сибирской девушкой, вышедшей из не самого хорошего окружения своего вымирающего моногорода посреди тайги. Как и 70 процентов девушек которых он "спасал". Но что характерно, жениться он умудрился именно на той, что даже не пыталась по итогу притворяться что испытывает хотя бы чувство благодарности что ли... новый ухажёр был богатым, лощёным армянином, потомственным полугосударственным коммерсом, считай чиновником, из крупной госкорпорации. Который имел жирные контракты за рубежом, и даже в штатах, не смотря ни на какие санкции. Она забрала сына, собрала три чемодана вещей и уехала из снимаемой за безумные бабки, квартиры на Сухаревской площади, втихаря и даже не оставив весточку, пока он после работы сидел в баре на Китай-Городе. Из дома он сорвал телефоны всех знакомых, думая о самом худшем, пока не узнал что она уже прошла регистрацию на рейс до Сан-Франциско вместе с сыном и тем человеком которого он презирал до глубины души. После трехдневного запоя в компании двух симпатичных и отзывчивых девчонок, с которым они придавались разврату в духе голландского порно, он понял что лишь бы она дала ему с сыном видеться, а на остальное плевать. Но она отказала, они уже были в Америке, и возвращаться не собирались. Сказав что бы он больше никогда ей не звонил. Отдав девчонкам всю свою зарплату и все имеющееся в квартирной заначке деньги, он ушёл в работу с головой. Пока через два месяца после выбитых зубов одной говорливой скотине, считающей себя офицером полиции, без последствий, но поглядываний и шепотков за спиной - он понял что он больше не хочет никогда и ничего не иметь общего с центром столицы и всем этим пластом обслуги "хозяев жизни" вообще. Разве что сажать их всех на пожизненное или держать на линии огня.

Видеться хоть даст?

Нет... никогда. Их нет больше со мной.

Она же вышла замуж за кого? За топ-манагера по стали? На хер ей твои деньги?

Я отдал, на сына.

Игорь насупился...

Вот же...

Сука.

Ага. Ты уж прости.

Нет, ты прав... это бесит. Многие женщины которые ненавидят мужчин, думают что мы всем женщинам что нас разочаровывают - называем "суками". Мне неприятно о ней так думать. О женщинах вообще.

Если она выдаивает тебя до нитки, а потом берёт твоего трёхлетнего сына, и сбегает с ним в Сан-Франциско...

Сан-Хосе. Это недалеко. Как Беговая и Бирюлёво.

Ну значит тем более один хрен. Она нашла себе более успешного хахаля, забрала сына, которого ты не увидишь никогда.

Когда ни будь... если он захочет.

Сука она!

Игорь рассердился, и Шкарию это забавляло.

Да, наверное... Никогда больше на русской не женюсь.

Ты серьёзно?

Да это я так... я вообще может не женюсь больше, ни на ком и никогда. Женщины мне дорого обходятся.

Потому что ты женщин с земли подбираешь. Знаешь как говорят в Ростове? "Земля не блядь - можно поднять".

Шкария чуть не выплюнул пол яйца от смеха.

Очень мило...

Тебе нужна нормальная женщина. С самоуважением и хребтом. Которая будет хотеть только тебя и рожать от тебя детей. А ты находишь падких на весь этот твой... ну этот?

Ну-ну? На что?

Шарм твой, грузинский. Красивых баб - любвеобильных и привыкших решать свои проблемы за счёт мужиков которым дают письку, или даже просто её обещание. Каждую третью из которых ты пытаешься спасать. И спасаешь, что сука характерно. Только тебе с этого чего? Плюсик в карму? Или что? Или как это... чувство глубокого морального удовлетворения?

Если я не могу помочь даже даме в беде, какой смысл вообще? Во всём этом вот?

Трахать их при этом не обязательно. Что бы потом страдать... Как ты говорил, ты влюбляешься в каждую бабу с которой был. Это диагноз.

Я люблю женщин, что я могу сказать. Мне не обязательно что бы это было взаимно... мужчинам вообще не обязательно что бы их любили по настоящему. Им достаточно что бы такая красивая, притворялась что она его любит.

И на хер такая тебе нужна?

Ну, на хер.

Игорь хохотнул, пока Шкария дожёвывал яйцо, подливая томатный сок.

Тебя это не угнетает? Нам уже хорошо за тридцать. В этом возрасте...

На Руси уже было семеро по лавкам, а на Кавказе уже по дюжине. Ушли те времена... да и не от любви рожали.

Когда семнадцать может и не от любви. Если ну пятеро, то почему нет то? Ты не опошляй, предки мудрее нас были... Жили хуже, это да. Но всё относительно.

Мы все одиноки. Всегда были, есть, и будем, одиноки. Когда мы рождаемся рядом мама, когда растём семья, если повезёт. Но мы все одиноки. Особенно такие как я...

Рыцарь печального образа?

Все кто даёт присягу. Ты живёшь в однокомнатной квартире, делишь с заёбанной бытом и уставшей от всего женой всё в горе и радости, у вас трое детей. Потому что каждый раз когда видишь в жизни всякое говно - тебе хочется вытрахаться. А потом ты хочешь привнести в жизнь что-то хорошее. Проходит пять лет, твой старший идёт в первый класс, ты работаешь в ДПС, стоишь на выезде где то под Солнечногорском на местной дороге, и какой то пидор при проверке документов стреляет в тебя из ТТ в упор. Он выйдет через 15 лет, при условии если его вообще поймают, без учёта УДО за хорошее поведение. Зато твои дети получают в руки флаг, почётную грамоту, и воспоминания о героически похороненном отце... Мы делаем это всё ради других, ради людей. Мы все игроки, опера, следаки... журналисты, адвокаты, судьи, прокурорские, политики. Мы все игроки, ставишь на доску свою жизнь. Здесь не место, не семье, не жёнам, не детям. Мы играем что бы люди смогли спокойно жить, заставляя уродов которые им жить мешают - эти правила соблюдать...

Знаешь что такое жизнь? Жизнь это то что проходит мимо пока ты чего то ожидаешь. Гоняешься ты за уродами. А по итогам что? Что останется?

Костик... который вырастет хорошим парнем.

Который вырастет американцем, в семье богатых уродов. Не зная своего отца.

Поступит в Принстон, Гарвард там...

Ага-ага, конечно...

Поступит... И может быть если доживу, и он захочет, однажды он приедет ко мне и поговорит со мной... Я больше не женюсь. И никого в этот мир не привнесу. Есть только я, мундир, и Бог. О маме сестра позаботиться.

А о ней кто? Если брата не будет? Сына? Чего ты тут распространяешь то? А?

Шкария улыбнулся.

Да знаю... ты извини.

Да нет, я понимаю. У тебя синдром навязчивого героизма. Ты всегда таким был. Мы тебя в школе поэтому и терпеть не могли.

Ну спартачей то мы тогда хорошо отпиздили?

Игорь улыбнулся. Случай был в девятом уже классе, вечером по улице шёл Игорь, возвращался из секции. На встречу шло шестеро неадекватных на всю голову молодых ребят, с символами известно какой футбольной команды. Шли и непринуждённо гадили, разбрасывая бутылки и окурки прямо под ноги, как это принято у двуногих животных. То что их было шестеро, Игоря, молодого и дерзкого, к тому же с восьми лет ходящего на бокс и часто дерущегося и на улицах да и в школе - ни разу не смутило. В отрочестве все думают что они крутые, а то что ребята были старше его лет на пять в среднем, и трое из них явно тоже налегали на массу, и вполне вероятно как и все "околофутбольные" тренировались драться, его не смутило. Игорь уже и тогда был хорош, двух бы сморчков он уложил вообще с одного удара. Но эти шестеро обмороков не собирались с ним драться, они собирались забить его, хорошо если до полусмерти. Шкария проходил мимо по своим делам, они не то что бы с Игорем дружили, но к концу школы вроде как стали приятелями. Но увидев что на его глазах происходит какое то сказочное хамство, он сделал то что ему велели его инстинкты. Взял в руку первое что попалось под руку, а под руку попалась стальная палка, торчащая колышком в газоне от очень плохо импровизированной клумбы у подъезда дома, выдернул её. Без предупреждения подошёл к одном из нападавших, уже окруживших Игоря, и со всей дури ударил того по голени сзади. Следующий удар пришёл ему уже по хребту, а соседу он ударил прямо по лицу, хотя уже и не так сильно. Меньше чем через минуту, прибывая в полнейшей эйфории, Игорь и Шкария бежали со всех ног прочь - пока трое ушлёпков подбирали с земли своих недобитков, удары Игорь ставил хорошо и со знанием дела. Потом был скандал, угроза исключение из школы, хамоватый но понимающий районный следак, и пацанская дружба - с тех пор они были как не разлей вода. Книгочей мечтатель, язва, похабник, бегающий за девчонками, не умеющий драться но постоянно в драки лезущий, зачитывающейся исторической литературы и уже тогда мечтавший о карьере офицера. И вдумчивый, дисциплинированный, живущий спортом и полный блатной гордости (а какая она ещё могла быть в те годы?), но в целом всё таки правильный парень. Жизнь их крутила и вертела, но они всё равно оставались здесь. Игорь улыбнулся ещё шире.

Я говорил всегда, и буду повторять. Что бы не случилось - ебать "Спартак" ебать!

Гость захохотал.

А сам ты так и не проникся?

Да ну на хер... не люблю. Смысл в этом виде спорта?

Народу нравится.

Это не спорт. Это херня. Социальная сублимация. Единственный способ выбраться из плохого окружения. Я не осуждаю, понимаю. Но это не серьёзно...

Не твоё ремесло?

Ремесло... да, ремесло подходит. Это работа. Серьёзная работа... Тебе походить бы.

Ты же знаешь, я драться не умею. Бокс вообще не моё... Того что знаю достаточно. Если что, у меня подчинённые, один чемпион по Подмосковью в среднем весе, второй в ОМОНе служил. Вот если однажды гипотетически наткнёмся на Джейсона Борна, я в сторонке постою, а они пусть разбираются.

Теквандо?

Ну какой на хрен теквандо?

Полнеешь уже, возраст.

Да где?! Где ты увидел?!

Игорь захохотал, обновил содержимое рюмок.

Спорт, это про душу и тело. Когда сходится душа, разум и тело в полной гармонии. Это важно.

А водка?

Водка нужна для восстановления духовного и физического. В нашей Богоспасаемой, надо, хотя бы иногда... слушай, не занудствуй а? У меня по восемь месяцев в году режим, а когда не режим, тоже хорошо если раз в месяц.

Да Боже упаси... Не скучаешь?

Ну вот ты то по алкоболу успешнее чем я.

На работе не пью. А после... сам знаешь. А ещё бегаю, занимаюсь... всё как надо.

Не бросай главное. Начинать будет всё сложнее и сложнее, с каждым годом. Останавливаться нельзя.

Знаю... Пью не от радости.

Женись.

Не начинай... ага, сам то понял?

Игорь противно захихикал, сворачивая в трубочку ломтик бекона.

Второй раз... вообще сопьюсь.

И на русской не женишься?

То есть я мало того что шовинист, я ещё и ксенофоб?

Ты сказал, не я.

Слушай... все знают, женщины знают, мы знаем, ты знаешь, я знаю, даже сам... - он поднял вверх указательный палец важно им потряхивая. - ...Владимир Владимирович знает. Все знают - что мужики мудаки. В разных градациях и степенях, но все мы, мудаки. Мы не выносимы. Именно поэтому мы все когда одиноки сходим с ума, потому что нам нужен хоть кто-то что бы терпел нас, хотя бы три часа в сутки, что бы мы не терпели сами себя в одиночестве. Русские не хуже и не лучше других. Я не как те чмошники, которые ищут себе бабу азиатку откуда то с Филиппин потому что она "покорнее". Ну что блядь за жалкие уроды... я говорю лишь о том что, лучше пусть все будут лесбиянками.

Тогда мы все вымрем.

Ситуационно. Когда нужно для дела. А потом обратно.

Мы ещё только начали а тебя уже несёт.

Да я просто размышляю, так.

Это две сиськи пива размышляют. Чего ты несёшь?

Смотри... иду по улице, сидит парень, рядом две девки молодые, сидят и милуются. И думаю, где мои семнадцать лет, и мои подруги лесбиянки? Мы такими не были, а им вообще по хрену. Сидят, милуются, и плевать на всё! Это же прекрасно! Я люблю нашу молодёжь!

Особенно женскую часть. Ага.

Не начинай а?

Они рано взрослеют.

Не раньше чем мы.... я до сих пор жалею, что многие вещи о жизни узнал гораздо раньше чем надо было бы.

Нас с тобой почти не воспитывали, выдёргивали из среды как могли. А по телеку разве что порнуху не крутили и всякий помойный трэш, в подъездах людей резали чуть ли не средь бела. Конечно мы все были травмированы. Но мы же пережили.

Среди нашего поколения здоровых нет. Не психически, не физически.

А среди какого есть? Молодёжи? У них в интернете всё есть.

В интернете. В него ещё зайти надо. Там надо найти. А туда зайдёшь, такая блёвень... навсегда отвадит.

Спасибо что аппетит пытаешься испортить...

Всё идёт и из дома и с улицы. Не угадаешь где прибавит, где убавит. Чужих детей не бывает, либо всем дело есть, либо всем насрать. Или-или, полутона это пиздёжь.

Игорь согласно покивал, они оба это прекрасно понимали.

Никто не сможет сказать что мы не пытаемся.

Не знаю, наверное... мы три дня назад дело в следком передали. Сучий выблядок, троих своих дочерей... Он их даже не насиловал, склонял а они потом добровольно и...

Он запнулся, Игорь молча ждал продолжения. Шкария понял что продолжать ему сложно. Но договорил.

Им было семнадцать, четырнадцать и одиннадцать. Их жизнь уже сломана, они до конца от этого никогда не оправятся. Не факт что они вообще смогут когда то это пережить. Даже если когда то у них будут дети, и они оставят после себя что-то и воспитают их в любви и хорошему людьми. Нет гарантии что где то лет в сорок они не спрыгнут с моста. Потому что в себе это говно носить...

Выблядок...

Ага... парень мой, Валерка, его чуть до смерти не забил. Еле оттащили. Мы его потом, весь вечер напаивали. Говорил всё, давайте оформлять не будем, за город вывезем и закопаем. Давайте вывезем и закопаем живьём... Я говорю, охолонись придурок, в тюрьме тоже люди сидят, у них сёстры, матери, даже дочери - они его там на куски порвут как падаль. А сам думаю - что сам не верю, будет у администрации из рук есть, там есть те кто не побрезгуют, я же знаю, посадят к таким же. И с вероятностью процентов в тридцать, глубоким и больным стариком, но выйдет, выродок, и снова...

Таких надо показательно, как в средневековой Испании - на площадях сжигать.

Не, слишком высокопарно. Просто на Тушинский полигон и в башку три грамма... и без имени...

Может надо было?

Если бы сам? Честно? Организовал бы, кое кто бы помог, способов много есть. Отвечать придётся конечно однажды, там или здесь. Но оно того не стоит... пацаны молодые, хорошие. Они с этим жить потом не смогут. Это мы с тобой... ёбанные переёбанные. Они не такие. Они в другой стране родились, самую жесть не застали. Они почти нормальные люди.

Это правильно.

Думаешь? Не уверен... со временем, на такой работе особенно, знаешь уже по Аристотелю - "я знаю что ничего не знаю".

Это и значит быть взрослым. Кажется я такое мнение слышал - когда ты осознаёшь что истина тебе неизвестна, потому что она бесконечно больше всего того что ты знаешь, ты отпускаешь ситуацию и осознаёшь что надо просто жить. Ну и там по мелочи, свой двор, свой дом, семья, свои люди. Знаешь как говорят? Ты должен делать то, что должен делать.

Поездки за океан на тебя дурно влияют. Чёрный берет не носишь?

Игорь закивал.

Давай, давай, подкалывай.

Свободу Малькольму Икс, ёпт...

Как ты сам сказал? Варшавское гетто? Оно всё гетто...

Я ещё не настолько пьян что бы об этом говорить. Боюсь ты ядом моим отравишься.

Значит надо догонятся?

За упокой?

Они взяли по рюмке, третий заупокойный, уже не чокались. Каждый кого то вспомнил, список уже был приличный у обоих, более чем.

За наших, твоих, моих?

Да.

Они снова выпили, заели оба мясом. Шкария встал со стула.

Всё, курить хочу. В магаз бежать?

Заныкано, пошли.


Квартирка конечно была небольшой, пусть и уютной. Как бы он не любил это место но опять же всё познавалось в сравнении. Он отвык от этого, хотя его была не сильно то больше, но он там жил один. И просто не представлял как тут могли размещаться двое с маленьким ребёнком. Он мысленно сразу же себя одёрнул за эту мысль - так жило пол страны наверное, в плане площади. А в остальном могло быть и гораздо хуже. Прошли через большую комнату где Игорь включил свет, на входе над головой висела штанга закреплённая под потолок, в комнате диван-раскладушка был разобран и застелен, большая плазма на стене в опасной близости для глаз. Колонки стереосистемы установленные на полках, полки с наградами и грамоты на стенах в области спорта. Ноутбук на прикроватной тумбочке под лампой. Стеллаж от двери забитый книгами и DVD, справа от телевизора по стеночке к балкону - всё заставлено в четыре ряда компакт-дисками с музыкой. Они вышли на балкон. Балконы в домах такого типа небольшие, утопленные в корпус дома, узкие и маленькие. Не балкон даже нормальный, курилка, собственно с лета пока дома не было ребёнка и кота - всё было открыто нараспашку, стояло два пластиковых стула впритык, в углу слева стоял фикус немаленького (для фикуса) размера. Игорь наклонился к горшку и выудил сзади пачку "Мальборо", тронутую всего на две сигареты - на их месте была вставлена дешёвая зажигалка из зелёного пластика. Оттуда же откуда то он достал пепельницу, поставил на стол и уселся, торжественно протягивая пачку, Шкария взял сигарету, поставили чёрную простецкую пепельницу на стол, закурили, затянулись. Было шумно, небо было ещё в западной стороне оранжевым, но уже уверенно переходило в тёмное синие оттенки. Улица внизу за уже постепенно пустеющими деревьями была в самом низу, дальше взгляд цеплялся за несколько рядов гаражных боксов на пару сотен машин. Но всё внимание на себя брала гигантская и шумная автомагистраль. Та самая что была уже давно не географический и не административной, а ментальной границей между двумя мирами - Москвой и "замкадьем", границей выстроенной в головах удручающе запредельного количество сограждан. И всё же эта граница, которая шумела всегда, круглые сутки, и не пустела никогда, которая всегда светилась ярким светом - всегда производила впечатления. Сотни машин в минуту, десятки тысяч в час, появлялись и исчезали из поля зрения, трасса на которой пересекались транспортные потоки всей страны и даже гораздо больше. И самое главное, за трассой были лишь склады, а дальше насколько хватало глаз шёл лес. Конечно это был не полноценный лес, там дальше были пригороды на десятки километров, где то там далеко вдали за лесом, были видным верхние этажи высоток Долгопрудного или какого ни будь очередного выросшего где то в пригороде многоэтажного квартала "сверхдешёвого" (по нынешним временам) жилья для желающих вкусить жизни столицы мира. Но здесь перед глазами были лишь лес, ничто не загораживало горизонт, и за огромной автомагистралью было лишь большое открытое небо. С красивыми, густыми и дождливыми облаками, под сумеречным сентябрьским небом. Они оба сделали ещё по две затяшки. Шкария любовался.

Знаешь, многие считают эти квартиры ужасными, а мне нравится. Отсюда Россию видна, вот она, за кольцом.

А Москва не Россия? Пацанам в зале не говори.

Ты понимаешь о чём я... Радуйся, снесут эти вот склады, лес вырубят, высоток понастроят.

Не будет этого. Я планы видел, лес заказник, ну, та часть что под коттеджи не отдали. Но то когда было...

Большое небо. Это круто.

Многие бы не согласились. Тут многим даже квартиру сдать не так то просто, те кто при деньгах, нос воротят.

Зажрались. В стране жилья не хватает, они ещё выпендриваются... По Медведково не скучаешь?

Игорь хихикнул.

Чего по нему скучать? Сорок минут пешком. Вышел и пошёл.

Не, это не то. Быть по соседству и жить, не совсем одно и тоже. Даже если очень любишь бывать где то.

Я не такой урбанист как ты. Могу выкупить, скажем так, настроение. Но не понимаю что ты тут видишь.

Небо.

Небо оно и в других местах есть.

Московское.

На Воробьёвы горы поезжай.

Зануда... на третьем этаже такого не видно.

Ну да, третий этаж в Медведково. Врагу не пожелаешь.

Не гони на нашу общую малую родину, браток! Мне моя квартира нравится всем, и видом из окна тоже. Дети кричат, собаки лают, птицы поют летом по ночам.

Алкашня по ночам вошкается... Удобно в Головинский гонять?

Нормально, я приезжаю слишком рано, уезжаю слишком поздно, если вообще там не ночую. В отделе. Дороги свободные уже.

Квартира же твоя, ну в смысле, мамы с сестрой?

Да, она собственно их. Но сестра с парнем живёт, ей так проще. Мама за городом в доме, ты знаешь. Зря я что ли три года не разгибаясь и всем подряд?

Трёхкомнатная и вся твоя. Неплохо.

Хочешь переезжай.

Игорь засмеялся, но Шкария предложил серьёзно.

Нет правда. Можем махнуться.

Нет... ты же знаешь. Эта же...

Мамина, знаю.

Ну вот... свой багаж с собой каждый носит, так ведь? И потом что мама с сестрой скажут?

Ну это да... не так просто. Хотя там всё равно только я же живу.

Баб водишь?

Не без этого.

Он хихикнул.

Нет ну а зачем мужику тогда трёхкомнатная квартира на одного?

Не знаю... жить?

Мне столько не надо. Ты же знаешь меня... мне кажется мужику вообще много не надо. Тем более одному. Телевизор, интернет, душ, еда из ресторана.

Когда можешь себе позволить, конечно.

Ну мы то можем.

Учись готовить, желудок посадишь. А это самое страшное.

Я умею... плохо правда. Но... для кого стараться? О... киношный мост как всегда пустой.

Если смотреть на запад было видно вдалеке Подушкинский путепровод. Под громким названием скрывался скромный автомобильный мост через МКАД. Чьей особенностью было то что это была не развязка, не шоссе и не съезд на кольцевую. А просто дорога соединяющая жилмассивы Бибирево с пригородными посёлками по Липкинскому шоссе за кольцевой, просто мост на котором и машин то бывало самый минимум. Из-за этой особенности мост очень любили киношники с телевидения, которые когда пытались плавать в рамках "больших жанров" и имитировать погони или перестрелки на одном из многих "развязок через МКАД", то ставили тут киношные посты ДПС, то разбивали машины в погонях. Происходило это не сказать что прям очень часто, но как минимум две большие съёмки тут были.

А я тебе говорил, что там снималась та самая сцена? Ну, из "Мама не Горюй", где Куценко с кавказцем разговаривает.

Да, знаешь, говорил. Каждый раз когда приезжал и видел с балкона этот мост. То есть хренолион раз уже.

На этот раз Шкария засмеялся. Но на этот раз уже Игорь развил тему.

Там большую сцену снимали, недавно, какой то сериал про эпидемию что ли. То ли год назад то ли полтора. Гелики ставили, ребят в чоповской форме нагнали, типа ЧВКшники. Народу нагнали для съёмок, человек сорок.

Твои снимались?

В смысле, в качестве громил что ли? Не... интересовались как то, не берут. У них своих хватает, поближе к Мосфильму, к Останкино, знает где фактуру набирать. Да и я тебе скажу... я с этой публикой на одном поле срать не сяду.

Что так плохо?

Судя по выражению лица Игоря, ухмылки за которой скрывалось желание очень едко и замысловато выматериться - сказать ему было много что. Но он всё же тщательно подобрал слова.

Ты же вроде там что-то пописывал? В стол?

Да так... Я же не Кивинов. Так, очерки из жизни. На сборник рассказов страниц на двести хватит. Это за все годы службы. Я же не надеюсь что это экранизируют когда ни будь. Я даже издаваться не думал.

Ну а к нам приходили, ну ко мне то есть. Тактаров за нас словечко замолвил. Говорит мол, попробуй, подспорье хорошее. Не, он со своей колокольни то прав. Только он в этом давно, чемпион, в Голливуде связи... А я тогда сдуру согласился, мол думаю, ну кино же. Плохо что ли? В штатах вон на широкую ногу поставлено, мы чем хуже, ребят пристрою, деньги хорошие...

Он покачал головой, Шкария улыбнулся.

Я так понимаю, не пошло?

Деньги, одни сука деньги... нет, я понимаю всё. Это бизнес, даже с учётом того что государство всё съедает, федеральные сети это же государство по факту. Но менее жадными они от этого не становятся. Придумывают форматы, создают планы, регламенты. И всё это упирается во что? В продажи говна. Свобода там только в одном, сидит куча креативщиков, и занимаются тем что свои больные фантазии пытаются впихнуть в форматы про продажам говна.

Ну ты же не думал что там люди реально прям "кино" снимают? Или мыслят такими категориями?

Самое обидное что такие есть. Единицы. Я же с актёрами общаюсь бывает, ну теми которые с телевидения, к нам в залы ходят, обычные работяги, без понтов. Что-то хотят же, от работы этой. Чего то важного, на хрена иначе вообще в кино идти? А по итогу всё одно - херня какая то. Все мы чего то крутимся... что бы этим вот угодить.

Так все же крутимся, разве нет? Я поэтому в экономику и пошёл.

Игорь вопросительно поднял бровь. Как будто правда не понял аргумента.

Ты же вроде не жадный.

Да не за деньгами... хозяев жизни не люблю. Думал почищу всё...

Даже не смешно, Гедеван. Как я к тебе бы не относился. Тоже мне, великомученик...

Ты там про криэйтеров рассказывал.

А что про них рассказывать? Мудаки, сытые дети Арбата и Якиманки, и прибившееся к ним бестолочи из провинции. Ты с ними говоришь и думаешь - как такого дебила как ты ещё земля носит. А ничего, носит ведь.

Они сделал ещё по две глубокие затяжки, Игорь продолжил.

Ко мне пришли и говорят, знаешь так, то ли с подъёбом, то ли с чувством такта. "А мы слышали вы солидный человек в бизнесе, много народу знаете, прошлое интересное - выступите нашим консультантом". Я такой спрашивай, по вопросам чего - говорят, мы тут сериал снимаем, криминальную драму про ментов, бандитов, их разборки и всё это пересекается с драмой боксёра который вышел из тюрьмы, подпольные бои, бла-бла-бла Ебала... Я такой думаю, ну хрен с ним золота рыбка, я конечно не Дэвид Эйр ёпт. Но может чего то им там накидаю в самом деле. Ну что бы по крайней мере у понимающих при просмотре глаз не дёргался, людям там что-то показать. Они мне черновик сценария прислали...- Игорь демонстративно схватился за голову и выпучил глаза, Гедеван засмеялся. - ...Ебаться-улыбаться! Я читаю и ору просто! Я там конечно ну взял, всё разобрал по полочкам, конспект целый накидал. Мол, ребята, вы где это всё отрыли? Вы вообще ну не знаю, в Выхино ездили, хотя бы в Отрадное? И потом мы в России живём, тут каждый пятый либо в криминале, либо в мундире, мы все друг-друга знаем. Ну пообщайтесь вы с людьми. Какие разборки с показанным беспределом в современной Москве?! Такого уже даже в сибирских ебенях уже лет десять с гаком как нету, за такое либо "Чёрный Дельфин" либо мошонку выдернут и в лесу потеряют. Почему у вас опера и следаки это по факту одно и тоже и все с пистолетами бегают? Про диалоги вообще молчу - это натурально как будто русский дубляж американских детективов, и в такой манере диалоги написаны. Ах да... мелодрама ещё, самая уебанская и тупорылая, у нас же без этого нельзя, ты что... Я к ним прихожу, прооравшись, проржавшись, с аргументами. Мол, я просто консультант, но я бы вот сделал вот так. Потому что иначе у вас не история а какая то клоунада. Это петухи на меня так посмотрели, знаешь, как будто натурально пришло к ним какое то быдло, бычара с окраины, которого им "посоветовали", и он тут их, Ааронов Соркиных сраных, учит как надо писать...

За работу не взялся я так понимаю?

Они все правки через губу отвергли. Я раскланялся и ушёл. Суки жадные даже аванс зажали. Не говорить же им что они все говно? С годами знаешь... даже на полных мудаков времени тратить не хочется. Что-то доказывать, наезжать... даже ради удовольствия. В жопу пусть идут все.

Попыток больше не будет?

Нет, насмотрелся, спасибо... Я конечно тот ещё кинолюб-синефил, но мне обидно. Бля... вот, мы же всё умеем, всё можем, если захотим. Меня задолбало нытьё что у нас не умеют снимать кино, умеют же. Просто никто не хочет в него вкладываться. У нас всё умеют, всё могут. Просто никому ничего не надо.

Ну не прям так то... Посмотри вокруг, за пять лет из помойки в нормальный город всё превратили. Ты же по стране ездишь, сам видишь, что и хотят, и умеют, и делают.

Это да... только делают те, кому надо, кому не всё равно. Но у них денег никогда и ни на что нет. А у этих хозяев жизни, и деньги, и связи, и возможности... То что стало лучше это да, стало. Только на одного кому есть дело, трое кому похуй. А они сидят, скулят, жалуются. Они вечно недовольны, им вечно недодали.

Жизнь тяжёлая, это отупляет...

Где она тяжёлая?! Где?! У кого?!


Он хотел продолжить мысль но они услышали резко нарастающие звуки летящего с запада вертолёта. "Ми-17" летел прямо над трассой на достаточно небольшой высоте. И стремительно приближался в их сторону так что говорить было невозможно, они оба докурили и пошли обратно на кухню. Гедеван разве что задержался что бы посмотреть на серое "брюшко" вертолёта с проблесковыми огнями низко летящего над кварталом и летящего в сторону тёмно-синего вечернего неба на востоке. А когда уже тот удалился проводив его взглядом пошёл в квартиру.


Когда Гедеван вошёл на кухню, Игорь уже разливал водку по рюмкам. Начав говорить сразу вызвав улыбку, старательно имитируя стереотипный кавказский акцент.

Ай дарагой, слющай. Гедеван-джан, я хачу сказать тёст!

Ну давай.

Я хачу сказать! Что бы ты, гордый орёл, всегда таким и оставался! И мужчина только тогда мужчина! Когда он женщину любить! Врага бить! Всех пабеждать! Вот тогда он мужчина! За тебя дарагой!

За нас.

Они оба чокнулись, опрокинули, запили соком, только потом сели обратно, начали закусывать луком. Игорь сказал.

Я как Нальчик вспомню... ужас. Чуть соревнования не сорвали. Чуть ли не каждый день всем кагалом в гости звали, одни, другие, третьи...

Во Владикавказе так было. Четыре дня перед командировкой в Ингушетию. Вся дисциплина в первый же день полетела как каштан по кочкам. Всей оперчастью из дома в дом, три дня. Нагуляться знаешь, напоследок... Страшно было, без дураков если.

Вы же без потерь тогда?

Бог миловал. Пару человек в больницу за всё время загремело, один по глупости. Там уже в открытую же не стреляли тогда. Можно было за всю командировку не наткнуться ни ка кого кроме контрабандистов или не иметь дело ни с кем кроме деревенской гопоты. А вот в соседнем районе стояли ребята из Тюмени, при осмотре дома напоролись на растяжку... двух пацанов в клочья, третьего до больницы не довезли - разворотило всего... Такая работа. Либо мы, либо нас.

Бог кидает кости как захочет.

Здесь всегда так. Можно за всю службу ни разу не выстрелить, даже работая на земле. А можно за одно дежурство на такой бардак нарваться, повезёт если живым останешься... К счастью сейчас всё реже. Все серьёзные пацаны с интеллектом больше чем у мандарина, либо ушли в инет, либо в большой бизнес.

И не хочешь их ловить?

Я их и ловил, три года. Что толку? Убираешь одного, по заказу другого, на его место втискивается третий... Сейчас же всё уже через интернет. Оружие, наркота, проституция, снафф, чёрный нал. 95 процентов преступлений в сети не раскрывается. И это никому не нужно. Ни одна страна мира не сможет с этим справиться в одиночку, а сообща работать никто не будет - это всё никому не интересно. Американцы вон миллиарды всаживают в кибербезопасность, на деньги воротил из Кремниевой Долины и АНБ, что бы весь мир накрыть шпионской сетью. И херли толку? Ты думаешь они ничего не знают, кто в мире чем занимается, кто чем торгует? Кто кого киллерам заказывает? Всё они знают, им плевать просто. Пусть мир разваливается на куски, им управлять проще.

О, теории заговора пошли.

Ты знаешь что я прав.

Ты предаёшь большое значение наличию некоего большого мирового зла. Хотя на самом деле люди просто идиоты, и большая часть зла в мире, она от идиотизма. И не раскрывают у нас 95 процентов преступлений в сети не из-за какого то злого умысла. А потому что, ты уж прости по братски, но высокопоставленные долбоёбы в ваших министерских кабинетах - хер от пальца не отличат даже если в рот его возьмут.

Образно. И ты прав. Но одно другого не отменяет. Хорошо организованное зло побеждает, когда все вроде как хорошие дела, отдаются на откуп мудакам и дебилам.

Запиши куда ни будь.

Уже. В одном из рассказов есть.

Ты повзрослел, стал циничнее. То что ты теперь занимаешься тем что тебе нравится... да и слава Богу. В самом то деле, ты мент, ты всегда был мент и всегда им будешь. Ты тащишься от от того что ты опер. Могу за тебя только искренне порадоваться.

Спасибо... на добром слове. Считаешь мы себя в жизни нашли?

Мы те кто мы есть полагаю. Человек становится тем кем должен стать.

А плохие люди?

Плохой человек как и хороший, не профессия. Сколько ты знаешь преступников которые оступились? И сколько уродов, которые по всем понятиям должны сидеть, но они никогда закон не нарушали.

Когда мы там начинали, в Лосинке, вариативность была больше. Другие времена, вопросы можно было решать полюбовно. Нас не любили, но уважали. Мы их защищали, от всей мрази что тогда ещё оставалась. Мы же это не за деньги делали, а чисто по человечески. Потому что у одних деньги и связи, а других ничего. Одни считают что могут творить что угодно, людей по ночам у подъездов караулить, жён их запугивать. А у нас нет не санкций, не людей, не прав, ни хера... работали как умели, и делали что могли. Нас боялись, потому что видели то как мы работаем. Но наверное понимали что по другому никак.

Ну а сейчас как?

А что сейчас? Сейчас... мы пришли к норме. Бандитизма как такового же нет уже лет пятнадцать. Кто остался? Гопота одна, да заезжие всякие - дебилы тупорылые. Что бы эти с петель слетали - это надо быть не начальником розыска а долбаном полным. Всё это в узде держать можно... зато до тех кто выше, уже не доберёшься. Правовое государство - это замечательно, всем кроме одного. Прав всегда больше у тех у кого больше денег. Они могут себе позволить быть юридически грамотными. Это их общество и их страна. А мы им не нужны, мы мешаем. Хорошо нас этой реформой опустили, от души. Место указали, в Богоспасаемой.

Ну ты то не прибедняйся... вы ребята, ты уж без обид. Но вы всегда себе хорошее место найдёте. Так устроена ваша система. Ты болеешь за дело, за что всегда тебя и уважаю. Но вы же ребята ну... себя то никогда не обижали.

Ну спасибо.

Я же не в обиду, и не осуждаю. Я понимаю всё. Все держатся за своих. Это правильно, за своих рвать надо. Ну и зарплата средняя сколько? 35 тысяч у пэпсов? В Москве то...

Я то помню когда ты молодой был, ты ментов иначе как мусорами то и не называл, не при мне конечно.

Мы всех их так называли. Повзрослел просто.

"Свои", "чужие"... так говоришь как будто мы банда.

Государство по сути и есть банда. Просто оно как самая крупная и могущественная банда, устанавливает свои правила. По которым все и живут. Диалектика.

Я в милицию пошёл не что бы "за своих". А что бы людей защищать. Страну.

Не вижу противоречий. Если свой за своего не заступится, и вас все будут рвать, то кого вы тогда сможете защитить. Даже я это понимаю...

Я никогда "своим" не был, пожалуй. Все отдельно, я отдельно.

Ты в братстве, это навсегда... но ты бы мог их и сажать, работая в вашей этой, УСБ. Большинство не смогли бы, побрезговали.

А я бы значит не побрезговал?

Ты верующий. Для тебя "братство" это выше дружеского плеча. Для тебя это как кодекс чести. Ты уже наверное всегда таким будешь.

Это плохо?

Это то как оно есть... но жизнь ты себе здорово этим осложняешь.

Ну а ты?

А что я?

Ты всем доволен?

Не всем... квартиру хрен продашь. Ипотеку хрен возьмёшь. Аренда растёт каждый квартал, у нас же теперь санкции, страна в кольце врагов... смешно.

Почему?

Потому что все те рыла, которые мне из нижнего регистра управленцев, вещают про экономику и про "кольцо врагов", через одного все в Дубае отдыхают или в Словении. И ни у кого из них уродов, от этой двойственности ничего так не ёкает... Но в целом, если в целом. Да, доволен. Ты же меня знаешь, у меня никогда нездоровых амбиций не было.

Гедеван хрюкнул.

Это щас чего было то?

Насчёт амбиций... Ну как тебе сказать то?

Ну как ни будь скажи.

Ты на чемпиона метил, в тяжёлом. И ведь почти справился.

Почти...

Игорь на пару мгновений помрачнел, но быстро тень с лица ушла.

Было и было...

Это хорошие амбиции, здоровые. Ты был крут.

Я и сейчас вообще то...

Скучаешь?

Да, конечно. Это же как бы, ну... всегда со мной будет. Это часть меня. Я жил этим, ты же знаешь.

Мы все реально считали тебя безумно крутым. Но замечу кое что.

Кое что заметишь? Ну и ну.

Гедеван выпил гранатовый сок залпом.

Мне кажется когда ты закончил с карьерой, и начал ребят тренировать, ты гораздо счастливее стал. Ты прям себя нашёл.

Это да, ты прав... люблю я этих пацанов. Что могу сказать. Ну и потом, сейчас то уже всё есть, всё создано. Тогда когда начинал, сучье время, ты же сам знаешь. Ничего нормально замутить нельзя было, даже самую вшивую тренажёрку не открыть. Либо проверками задолбают и будут доить до упору, либо зал сожгут, либо ребят покалечат... То как сейчас стало, это же реально ренессанс ёпт, страна другая стала совсем. Сам знаешь, и подмазывать приходится, и иногда всякие дебилы приходят права качать. Но это же так, проза жизни. По сравнению с тем что было когда начинали - это же не сравнимо вообще.

Аве мне.

Игорь захохотал.

Да, да, да. И тебе тоже... нет, без вам ребят конечно тут не обошлось. Но на самом деле, если серьёзно, люди просто стали другими становится. Народ работать начал, как стало можно. Как это стало безопасно, конечно. Я как на это всё вокруг смотрю, вспоминаю из какого говна мы вылезли, и что вообще вылезли это реально чудо... Бог за нас всё таки.

Когда у него есть настроение.

Это да... Да ладно, сам же сказал, стало лучше.

Ну когда не стреляют, это правда лучше. Культура повысилась? Люди работать начали? Ну да, не спорю... знаешь как легко это всё проебать? По щелчку пальца.

Так для того и работаем же, разве нет? Я пацанов же чему учу? Что сила без ума - бесполезна. А без чистых помыслов опасна. Что сила нужна что бы защищать, семью, друзей, дом свой, свою Родину. Они хорошие пацаны, они понимают, они гораздо более честные и прямые чем мы.

Ты так в них веришь?

В них верю. Они дикие все, и поэтому абсолютно честные. Врать не умеют и не хотят. Без этого совкового двоемыслия, знаешь. Одна часть мозга под официальным курсом, вторая строго по понятиям. Где по факту и то и другое - говно полное. У них такого нет, они дикарята. Американские фильмы, хип-хоп, мамино воспитание и уличные загоны - каша в голове. Они просто это всё зеркалят, через свои инстинкты, как и все в их возрасте. Но они мимикрировать под мир не умеют и не хотят, хотят жить своим умом. Ума просто нет пока, у большинства, ну так это возраст. Им стержень нужен, мы им этот стержень даём. Они хорошими людьми будут. Надо просто им помочь... Я не могу сказать что мне не нравится бизнес. Делать людям новые торсы.

Торгуете телом.

Гедеван тихо засмеялся принимаясь за ещё один ломть мяса.

Это хорошая работа. Люди платят хорошие деньги, мы им помогаем быть здоровыми и красивыми. Я лично считаю что они лентяи охреневшие, заниматься можно и во дворе, сейчас вон уже все условия создаются как раз. Ну летом то по крайней мере. Чем платить по тридцать тысяч за беговой костюм из спандекса. Но если я им это скажу - это как себе в ногу выстрелить. Ну и потом, где то я их понимаю. Когда у тебя есть деньги, их приятно тратить. Мы столько лет себя из говна вытаскивали, пожить то хочется по человечески. Ну и потом, они эти деньги тратят не на дорогие тачки и прочую херню, а на здоровье. Это же хорошо.

Девки качают жопы.

Девки качают жопы... ты как всегда о своём.

Это же хорошо.

Это красиво... А все деньги идут на благое дело. А мы же в Москве, и у нас в стране нынче все за ЗОЖ. Так что окупается, хорошо окупается. Мне очень сильно повезло что я именно эту нишу выбрал и успел на неё вскочить, до того как всё застолбили. Но я всё это делаю, в конечном итоге, ради этих вот ребят. Всё ради них.

Меценат, благодетель.

Я патриот. То что я делаю - это и есть подлинный патриотизм. Нация красивых и здоровых людей. Потому что мы можем себе это позволить, наконец то, в первые за сколько десятилетий.

Наливай.

Игорь послушно налил. Взяли по рюмке.

За человека на нужном месте, и в нужное время. За то что бы делать то что нужно, тогда когда это нужно.

Аминь.

Снова опрокинули, снова закусили зеленью и запили томатным соком.

Американщина всё это.

В смысле?

В прямом...

Знаешь почему кавказцев никогда не любили?

Гедеван бровь поднял.

Ну ты просвети меня, мне интересно.

Потому что в Совке все южане, ну и евреи. Да и хохлы с кубаноидами, всегда за своих и везде держались. И плевать было всем, правы они или не правы, свои есть свои. Это не очень хорошо наверное, в целом. Но что-то правильное в этом есть. Поэтому когда свой, всегда своего прикроет.

И свои же и сожрут, когда прижмёт.

Не без этого, но сожрать могут всегда. Это вопрос банально знаешь, человеческой порядочности. Но суть в том что у них, у вас...

У нас.

Всё это было. Чувство локтя, общие темки, общий бизнес, свой своего не заложит. Поможет. Не всегда и не везде, но так правильно. А у нас, у русских, и основной массы, это всё с октябрьской революцией ушло. Мы по твоему все кто? Мы же жители гетто, потомственные. У тебя, у меня, у наших родителей, точнее у их родителей, были корни, были общины. Сельские общины, кланы, семьи. Нас всех, весь народ, вырвали из этой земли, общины уничтожили. Затолкали в городские трущобы, и мы 70 лет строили светлое будущее. А потом оказалось что всё это было хернёй. Только обратно уже ничего не воротишь. Своих нет, кланов нет, общин нет, корней нет. Ничего нет, мы все, все на этом сраном шарике, жители одного гигантского гетто. Только тех кто за океаном, кидали в топку не за идею а за бабло, а нас русских за великую идею. Только идеи больше нет, а мы остались здесь. Знаешь в чём разница между нами и американцами? То что им честно сказали - вы не люди, вы говно. И они объединялись, что бы выжить. А нам сказали - забудьте обо всё что было, оно вам не нужно, вы станете лучше чем были до этого. Ну и где блядь? Что? Где всё это?

А война? А космос? Ядерный щит? Социальное равенство?

Ты думаешь ничего бы этого не было? Большевики это делали не из большой любви, а потому что жить очень хотелось. Были бы на их месте другие, делали бы тоже самое. Только церкви бы не сжигали, и народ бы...

Точно так же бы гнали на убой. Мы отставали от мира на десятилетия, аграрная страна...

Да, гнали бы. Но не врали бы что ради идеи. Не заставляли бы наших дедов убивать друг-друга и стучать друг на друга из-за какой то тупой херни, в которую сами не верили. Американцев многие не любят, что абсурдно, потому что мы все на их культуре выросли. А я их уважаю. Они выстраивали сообщества, горизонтальные связи, где свой за своего должен стоять. Где сохраняли свои культуры, откуда они там приплыли, где оберегали своих, помогали выживать. Когда чужих детей нет, когда с миром взаимодействуешь как единая сила. Это то что у кавказцев есть, у южан в целом, в Америке это есть. Им никто не врал - что они что то кроме мяса. Они это поняли и выживали как умели. А нам рассказывали, про то что всё у всех общее, про великое будущее и жертву во имя человечества - ради которой надо побольше Ванек в землю уложить. Только почему то у одних были финские холодильники и стажировки за рубежом, а других нихуя не было. И теперь они там, на Патриках, а мы все здесь за Третьим кольцом, вот уже полвека с гаком. Только теперь мы можем взять своё.

Ты идеализируешь всё это, очень сильно. Ты же понимаешь? Государство это единственная легитимная сила. Не все впишутся в твои "сообщества", и не все захотят. Моя мама грузинка, и что? Ты думаешь мы хоть одного родственника оттуда после смерти отца видели? С материнской линии тоже никого не было, они маму прокляли когда она за отца замуж вышла - потому что они там у себя что-то когда то не поделили. Говно всё это. Все эти разговоры про высокие идеалы на местах. Кланы, сообщества...

Они уроды, конечно. Но это не значит что я не прав. Ты пойми, это у нас в России культ сильной руки. Мы всё таки держава, настоящая, всегда были и будем. А практически весь мир за пределами - нет. Там государство - это просто жирный еблан вертухай от местной военной хунты. И там все местные, все кто живут на районе или там в сёлах, все живут сообществами, и менты местные тоже по этим правилам живут, и пожарные, и почтальоны, и налоговики. В Порту-Аллегри знаешь как? Банды боевиков по провинции шастают, в городах банды, полиция с ними ничего не делает, они их задавить не могут просто. Власти никто не верит. Людям на кого полагаться? Только друг на друга.

Это где?

Бразилия...

Ты же понимаешь что это ненормально?

Это не про норму вообще. Это про жизнь, это то как оно есть.

Мы не в Бразилии.

Лет 15 назад были именно ей. Ты опять за идею и за высокую законность затираешь? А нигде в мире так никто не живёт. Все живут так как умеют и как могут. Никто не говорит что это хорошо. Но жить то как то надо? Или ты будешь мне про запад затирать? Я же бывал и в Лионе с Марселем, и в Неаполе с Ниццей, и в Риме, и в Манчестере с Глазго. В Нью-Йорке, в Филадельфии... везде одна и та-же херня. Верховенство закона это бред. Есть мир где это правило работает для тех кто в системе. И все остальные, на которых всем насрать как они там живут, и с ними можно делать что угодно - если оттуда весь бардак выльется наружу. Все эти разговоры про уголовный кодекс и первородство закона нации над всеми грешными делами, это просто лицемерие.

Тогда к чему все эти разговоры про патриотизм и прочее? Вот ты говоришь, что весь мир помойка, что нет правил, нет законов. Есть только понятия, и только то как люди сами решают как жить, они живут, по понятиям... И что? Если весь мир помойка, за что ты тогда выступаешь?

Потому что это наше гетто. Здесь американских военных баз нет, нами никто не командует извне, детей на органы всякая шваль как в Косово и Боснии для белых господ не пускает. Это наш край света, и даже если это гетто, это гетто где правят наши люди. Значит мы устанавливаем правила, значит мы здесь из всего этого можем намутить что-то реально хорошее. Понимаешь? Мы сможем создать хорошую страну, для хороших людей, и таких как мы тоже... Что бы наши дети здесь жили по человечески, все, и не важно кто он и из какой семьи, снизу или сверху. А если не мы тут будем главными а эти, оттуда, то поверь мне - всё будет гораздо хуже чем в Сан-Паулу... Свои это свои, свои не предадут.

Ты уверен?

Ты мент бля. И ты меня спрашиваешь "предадут ли свои?". Что там с вами на этой работе делают? Это же ты, ты у нас офицер, ты был рождён для подвига!

Выгорел тот офицер.

Херня, выгорел бы ушёл.

Куда бы я ушёл? Я больше ничего не умею.

Умеешь, ты всё умеешь. Просто это твоё... Но ты людей не любишь.

Ну уж такой уж я. Что сказать...

Гедеван налил себе ещё сока.

То о чём ты говоришь, это общество собак. У кого собачья стая сильнее и больше, тот и прав. Только не понятно что делать тем, у кого собачьей стаи нет.

Историю всегда делали стаи. Первые варлорды кто были? Князья древнерусские? Италия вон как тот же Кавказ, да хоть даже и будущая Германия - кланы и деревни, сливались в княжества, княжества и города государства... Мир всегда таким был.

Мы не весь мир.

Да-да, Третий Рим, я помню... Только и тот Рим, и наш, его кто создали то? Князья с пацанами. Просто со временем одни идут вверх, другие остаются внизу. Но в конечном итоге, на месте старых всегда возникают новые. Лезут по шахтам социальных лифтов, сломанных, вверх. Так всегда было и будет. Это же просто жизнь.

Ты сам говорил про двоемыслие, про официоз и понятие. А ты сейчас что предлагаешь? По понятиям жить вообще полностью?

Ты вообще понял что я сказал, не?

А ты сам понял? Я тебя спросил, что делать тем у кого стаи нет?

Их защитят?

Кто?!

Люди! Пацаны вот эти вот! Как мы с тобой! Всё от человека идёт, от порядочности человеческой.

Ты помнишь как было? Ну ты помнишь? Когда молодые старых жрали? Дебилы шли в гопники, гопники лезли в братву, братва ела воров и коммерсантов. Братва съела воров, братву уложили в землю коммерсанты, и нашими руками конечно... Они все были уродами, даже если они были людьми, даже если кто-то по итогу им сумел остаться, из тех кто выжил. Они все были уродами. Иных ты знаешь, я бы даже отпевать законом запретил.

Ты же знаешь что это было не везде и не всегда? Про ментов тоже знаешь, можно много всякого рассказать.

Можно. И про грузин тоже.

И про грузин тоже... время было сучье. Когда такое происходит, все просто пытаются выжить. Мы же уродами не стали? Мы и живы остались, и людьми остались. Ты считаешь что это само по себе не ценно? Почему мы не имеем право решать, по каким правилам жить? Почему я должен какому то судье, продажному, доверять больше чем тебе - человеку который под смертью ходил и людей спасал? Твоя система порочна, а ты нет. Я говорю именно об этом. Мы живём не так как хотелось бы, но мы живём как умеем, и получается. А то о чём ты говоришь, это некий недостижимый идеал. В который ты веришь, и злишься на всех вокруг за то что они твоё видение идеального мира не разделяют. Закон всегда справедлив, мраморные залы в красивых зданиях, базы на Марсе, гордость за достижения предков, государственные балы, награды из рук президента, походы с семьёй в церковь по воскресеньям, похороны обязательно с оркестром и так что бы перекрывали улицы и дома в цвет флага страны красили. Тоже мне бля Дэнзел Вашингтон нашёлся, Медведковского разлива.

Мне всегда больше Аль Пачино нравился... "Закон для Всех", "Море Любви", "У неё огромная жопа!"... Налей и пойдём покурим.

Игорь начал разливать.

Псы не волки, и уж тем более не шакалы. Не гиены какие то. Псы любить умеют, они своих детей любят, они знают преданность. Псы... создали этот мир, потому что у них есть принципы. Потому что они любят.

И всем тем кого стаи бродячих собак растерзали заживо, и те несколько минут умирали в кошмарным муках когда из них вырывали куски мяса, сразу же полегчало.

Возьми блядь и пей.

Разозлившись друг на друга они всё же тихо чокнулись, выпили не закусывая и проглотив злобу вместе с водкой, после чего Игорь молча пошёл на балкон и Гедеван пошёл следом.


Солнце уже окончательно село, и лишь изумрудный свет полз по линии горизонта далеко на западе. Ветер угнал самые большие и пушистые облака куда то далеко, их почти не было видно, небо было тёмно-синим и абсолютно ясным. Но звёзды едва-едва проглядывались из-за яркого света автомагистрали. Они снова уселись на стулья, сначала закурил Игорь, потом передал зажигалку Гедевану. Курили, молча, какое то время, эмоции выгорали, они уже опьянели пусть и не сильно, поэтому от ветра было не зябко. Игорь спросил.

Ты слышал? Тима Уманский погиб, мне Изольда рассказала, сестра его. Ты не помнишь наверное, она на три класса младше была.

Мысль в голову вошла как стеклянная заноза в палец под углом.

Как?

С женой и старшей дочерью на машине разбился. Сын у Изольды с её родителями теперь.

Пиздец...

Да уж...

И ведь никогда не знаешь да? Не понимаю я этой части жизни... Понимаю когда по глупости, понимаю когда по злому умыслу. А тут идёшь, кран на голову падает, дорога скользкая, тромб оторвался...

Следи за собой, будь осторожен...

Тут за собой то уследить. За другими не уследишь... Ты бы знал сколько дураков сами умирают. Но тут хоть сказать можно - сам дурак, как это не прискорбно... А когда человек умирает, из-за какого то тупорылого козла, который творит херню потому что буквально слишком туп что бы думать о последствиях... Сплошь и рядом.

Учит по другому на жизнь смотреть да?

Не знаю... Я просто злюсь. На всех, на всё. Это чисты инстинкты, бей или беги. Если не злиться, на всех этих дебилов, и всю эту мразь - а просто принимать что жизнь, бессмысленные телодвижения пока тебя не задавит на перекрёстке вот такой вот козёл...

По разному бывает. Пацан в зале занимался, Женя Прутков, семнадцать лет всего, у матери единственный сын. Порок сердца, просто замертво рухнул и всё.

Она знала?

Про порок? Да...

Это как жить с замедленной бомбой в организме. Никогда не знаешь когда рванёт... Пацана твоего жалко конечно. Но знаешь, может это и не плохо. Жить зная что у тебя ограниченно время... ты точно знаешь отчего, и вопрос лишь в том сколько ты успеешь пока этого не случится. Поверь мне, из всех способов прожить жизнь и умереть, это ещё не самый худший.

Может и так... кому бы от этого было легче... Из нашего выпуска то, из пацанов, пятеро остались получается. Ты, я, Васька Кузнецов, Ибрагимов Расул, Шадрин Антон...

Антон живой что ли?

Ну да... откинулся полгода назад.

Фигарики... За что сидел?

Не знаю. Говорят два два восемь.

Народная статья... Антошка всегда долбоёбом был. Не повзрослел значит.

Се ля ви... одиннадцать человек, за 18 лет. Мрёт мужское население, как мухи мрёт.

Не самая плохая статистика, выпуск 96го вон, из класса Ангелинки, из пацанов в живых уже нет никого.

Сучье время.

Снова помолчали.

Ты поэтому на выпускные не ходишь?

На Ангелинку смотреть? И тогда бабой мерзкой была, стала ещё более мерзкой бабой... 18 лет прошло, отпустить вроде должно. А мне эта школа сраная по ночам сниться. Постоянно, как и институт. Представляешь уровень зависимости? На всю жизнь психотравма.

Говорят в школах становится хуже... мне кажется хуже чем тогда быть не может.

А я тебе могу сказать почему. Потому что в медицине - успешность измерятся количеством спасённых жизней или поставленных на ноги больных. В органах - в количестве раскрытых преступлений и посаженных. А в образовании что измерять? Статистику превращения детей в нормальных людей? Норма понятие относительное, да и ненужны нормальные, никакие ненужны.

Ты опять негатив тут распространяешь.

А я что неправ? Ты их всех помнишь? Всех кто у нас с детьми работал? В лагерях, школах, больницах, это тебе с секцией повезло.

Ну у нас тоже всякое бывало... но ты прав конечно. Нормальных по пальцам руки пересчитать можно было.

Потому что отсева нет. На детей всем плевать у нас было, в стране счастливого детства. А в нынешних реалиях, интернет, информация под рукой, воспитывать никого нельзя да и никто не хочет. Школы просто тюрьмы, что бы дети оттуда по улицам не разбегались. На передержке их держат считай... Ты же реально большое дело делаешь, серьёзно.

Растрогаешь сейчас, ну тебя в баню.

Дурак.

Гедеван засмеялся, потом затянулся глубоко.

Годовщина выпускного... вспоминать школьные годы чудесные? Какие мы все "дружные были"? От воспоминаний аж глаз дёргается... Герцена в Израиле, Васильева в Бостоне, Журавлёва от рака скончалась, у Кашиной муж и трое детей, Федотова карьеру сделала... Она в Мосгордуме трудится в аппарате, к ней на кривой козе не подъедешь.

А ты пытался?

Я подъезжал... Стерва, но эффектная, с характером.

Игорь хохотнул.

А я даже и не сомневался. Я её помню, гончую.

Но-но, женатый же человек, ну?

Что они в тебе всегда находили? Даже тогда?

Я очень обаятельный. У меня шарм, стать, красивые глаза, приятный баритон.

Ты себе это каждое утро перед зеркалом повторяешь.

А ещё у меня как у лося, фонарные столбы зашибать можно.

Перед кривым зеркалом вестимо! А с рогами что?

Рога... в комплекте, к неописуемой красоте... ну не всем как тебе везёт.

Ты прав... но ты не там их ищешь.

Уже слышал... Настя твоё сокровище. Таких как она нет.

Каждый своё находит. Просто тебе после того что случилось, всё видеться исключительно в мрачном свете. Но говно случается, ты же знаешь. Но да, она моя женщина, я её мужчина, так бывает.

Знаешь, по нынешним блядским временам - это реально большое счастье. Никогда не понимал что она нашла в тебе, борзом качке.

То чего нет у тебя, мой маленький хиленький абрек.

Он поднял вверх левую руку и демонстративно согнул руку.

Видишь что это? Это шестерицепс! Понял?! Видел такое?!

Вот она, ваша эта... вот за это вас спортсменов никто и не любит.

Ну конечно... ты на соревнованиях выездных просто не бывал, не видел. Когда вместе собираются женские команды, мужские, они юные все, гормоны итак бушуют, а тут ещё спорт, постоянные нагрузки, адреналин. Тренера общаги на ключ закрывают, что бы молодая поросль не разбежалась... распространять генофонд на всей окрестной территории. Всё равно не помогает, кто-то обязательно да смотается из под замка...

Дело молодое.

Ага, ты себя то хорошо в этом возрасте помнишь? Ребята как быки в гоне, готовы всё что движется, адреналин плюс возраст. В нынешние времена мобильного интернета особенно весело... Когда их родители узнают, где их ребята пропадали и чем занимались.

Кровь молодая, гормоны, девки сочные, пацаны здоровые. Так может так и надо?

Тебе виднее. Ты то наверняка в оргиях участвовал.

Слухи о моей распущенности самую малость преувеличены. Не участвовал. Я стесняюсь. Я мужчина всё таки романтического склада. И потом, это в кино на камеру красиво. В жизни всё уныло до безобразия. Девки которые не получают от процесса удовольствия потому что они давно к этому относится как к походу к гинекологу. Мужчины которым при такой испорченности и в таком обычно состоянии - что шлюх, что друг-друга, что собак, один хрен... Брезгую я. Нужна самоотдача, эмпатия, без этого легче киношку посмотреть. В подобном участвовать, всё равно что секс с женщиной сравнять с процессом справления нужды. Блядство конченное как по мне.

Человек высоких моральных принципов. У тебя сколько на счету?

Я не считаю... Это что? Трофеи? Живые люди вообще то.

Да-да, ты их всех любишь. Но остановиться не можешь. Сексоголизм?

По типу того, что голова болит если не каждый день? Как у Джона Кеннеди? Нет такого, дорогой мой доктор Фройд... повторюсь, слухи о моей испорченности малость преувеличены. Их гораздо меньше чем ты думаешь. Наверное.

Наверное, а сколько я думаю, ты думаешь?

Я думаю, ты думаешь, что где то за сотню наверное. Нет, их меньше. А сколько не скажу. Да... много, но все были довольны, за некоторым исключением.

Торгуешь телом?

Не торгую! И не только телом! Я дарю им! Дарю им не просто приятные моменты жизни! Я им напоминаю что они прекрасны, и что их все должны любить! О чём им не напоминают, все эти вот мудаки.

Они оба докурили, и не сговариваясь взяли ещё по одной, на этот раз поджигал Шкария.

Из всех прекрасных моментов жизни. Того немного действительно хорошего что в ней есть. Это эти вот моменты... Мужики то у нас мрут. Но не знаю, я смотрю на женщин, на то что с ними делает вся эта жизнь годам к сорока и старше. Мне кажется нам всем должно быть стыдно... А ты говоришь, новый мир, новая жизнь, свои правила, свои люди...

Серпико ты мой ненаглядный, Господи... Знаешь что самое грустное? То что ты не можешь поменяться, потому что перестанешь быть собой. Но в конечном итоге, через пятнадцать лет будет так. Ты либо после отсидки на красной зоне - будешь работать сторожем у многоэтажной парковки, где ни будь в Реутове.

Как подробно расписал... Это за что же?

Ты сам говорил не раз, было бы за что. А мента посадить вообще праздник. В России на государство работать, гусарская рулетка... Или вариант номер два. Потому что ты им нужен, они все там, без таких как ты, ничего не могут. И они это отмечают, мы же знаем. И будешь ты лет через пятнадцать, подполковником, начальником какого ни будь территориального отдела. И будешь ты доволен собой, и будет у тебя на земле порядок и чистота, и поставишь ты там всё как надо. Правда будет это не в Москве, а где ни будь в Калуге или Иваново - потому что такие как ты в Москве на таких должностях на хер не нужны. Но страна наша прекрасна тем что он большая - целый край света, здесь всегда могут сослать, и ничего, жить можно, счастливым быть, работать, корни пустить.

Не, не хочу в Иваново, село селом. В Сибирь хочу. Я три недели командировки в Тобольск до сих пор вспоминаю. Да, тоже деревня конечно. Но за город сразу выезжаешь, потеряться хочется, какая там красота, от воздуха опьянеть. А люди вообще замечательные... мне сибиряки нравятся. Замечательные люди на самом деле.

Ну разумеется... Если так станется что попрут, приходи ко мне. У меня же бизнес растёт, рано или поздно понадобится нормальная СБ. Не пацанов же ставить, каждый своим делом должен заниматься. Наберёшь своих коллег бывших, на широкую ногу всё поставим. Ты же знаешь, ничем не обижу. Работать будешь по своему разумению, будешь как масло таять в тёплых объятьях горячего блинчика.

Ты же знаешь...

Да-да, в том случае - если прям совсем не сможешь в конторе остаться. Знаю я тебя, знаю.

Если очень надо, могу тебе толковых ребят посоветовать. За них ручаюсь как за себя. А у наших бывших сам знаешь, что с работой после службы...

Да нет, пока то не надо. Это на перспективу. Времена сейчас спокойные.

Ну а ты у нас будешь... лет через пятнадцать, спортивным промоутером федерального уровня. Будешь международные поединки устраивать, делать из пацанов мировых чемпионов. Фитнес-сеть свою расширишь на Питер, Казань, Нижний и все соседние области. Будешь лиги юниоров во всех областях спонсировать, что там у тебя, все виды спорта.

Твои слова, да... Хрен знает что с этим бизнесом будет лет через пятнадцать. Знаешь, даже то что сейчас есть, это такие обороты - что шаг влево, шаг вправо...

А говорил легче стало.

В сравнении с чем? С 2005ым? Конечно легче блин. Разиков в пять. Ну сам то же ты понимаешь, ну жил бы я здесь с дитём? Будь всё офигеть хорошо... Поддержание бизнеса на плаву, больше всего денег отнимает. Вот что бы ты реально не делал, выхлоп там на самом деле мизерный. Это азербайджанцам хорошо, фурами своё говно гнать, со всеми договорившись, и сплавлять это через своих рабов, а нукеры ходят и кнутами щёлкают... А настоящий бизнес, у нас в стране по крайней мере - это выхлоп чуть выше нуля. Мы когда для детей что-то делаем, народ идёт, деньги приносит, на форму, на тренажёры, на поездки. Я каждый раз когда это вижу, прям...

Он постучал пальцем куда то в грудь.

...Гордость, за людей... Моя благотворительность, она административного свойства. А если по чесноку, чисто горизонтальные связи. Там добазариться, там подмазать... Натурально как йог по стеклу.

По гвоздям.

По говну ёпт! Через раз, с такими мудаками дело иметь приходится. Кабанчики местные, при бабле, обязательно в близких, родственных ну или хотя бы половых отношениях с кем то из местной власти ессна. Из "дневной", или "ночной"... с жёнами-любовницами хуже всего. Патологическая сука жадность... я иногда даже их мужикам сочувствую, я то женщин пальцем не трогал ни разу, и то при общении иногда хочется, а они с ними живут, бизнес им в ручки дают взамен письки... общаешься, а она с тобой, хозяйка жизни, так разговаривает, диву даёшься. Среди подсосов мужского пола тоже всякая мразота водится, но у мужчин при власти, у них всё таки когда дело до конкретного разговора доходит - как то речевой аппарат с мозговыми функциями согласуется всё же. У этих такое ощущение не то что чувства такта нет, даже инстинкт самосохранения напрочь отсутствует. Самому противно от мысли, но говорю с такой и думаю - ох что бы с тобой такой красивой ещё лет 20 назад сделали, с таким ротиком, и такими мозгами... Если ёбарь областной прокурор, значит кровь у нас не течёт. Повадки и уровень воспитания при этом, хуже чем у самых тупорылой грязи с Алтушки, из нашей с тобой кучерявой юности. Только этих образовывать можно было, через лечебные процедуры, в область печени и почек. А с этими что делать? Уродами... Я тебе клянусь, на чём хочешь. Ни одного крупного областного соревнования без поборов не провели. Ни одного блядь! Даже если губернаторская поддержка, минспорта, федеральные спонсоры. Обязательно по каким то мелким организационным вопросам, вплоть до подвоза минеральной воды и права на парковку грузового транспорта - обязательно возникали какие то уроды, которые трясли бабки. Ну что ты, к губернатору жаловаться побежишь к местному?

А почему нет? Его земля, его люди оборзели...

Гедеван Романович, ты блин иногда поражаешь просто. Московская крупная компания приехала помогать с организацией турнира, с другими компаниями, по линии федерации. И не способна решить вопрос с какими то мелкими взяточниками? Как лохи последние? И как все будут на тебя смотреть? Как на идиота? В бизнес как то попал, но мазать не умеешь? Засмеют.

Я думал у вас в вашей сфере, всё как то... цивилизованнее что ли.

Так это и есть цивилизованность. Первооснова любого цивилизованного общества - устойчивые горизонтальные отношения. Так завещал Соломон...

Гай Юлий Цицерон блин... А вот если бы...

Ага, взявшись за руки, все вместе... Поражаюсь тебе просто. Цинизм треснул, а под ним снова этот наивный юноша, на вороном коне, готовый ринуться в бой, за интересы революции. - Игорь затягиваясь начал его дразнить. - тавариш Шкария! Я думаю, что в интересах нашей партии и трудовога народа! Вам нужно возглавить в столице нашей любимой с вами Родины, борьбу с преступными! И контреволюционными элементами... Все тройки и розыскные бригады, передаю в ваше личное, особое распоряжение!

Уже смеюсь, видишь... Плакать хочется. Одна и та-же херня. Вся жизнь по понятиям. Всё вылезаем вылезаем...

Здесь всегда было так и будет. О чём я тебе и говорю, но ты не понимаешь... Потому что ты за своих, и считаешь что вы всегда правы. Это правильно - свои и должны быть правы.

Какие "свои"?

Игорь докурил и как то даже с нажимом тушил сигарету, Гедеван ещё нет.

Был царь, были у него дружинники, посадские эти чины, князья были. А были ушкуйники, кочевники всякие степные и все кто к ним прибился. Потом был царь, князья, стрельцы. А были казаки, и все кто к ним прибивался, крепостные беглые, татары там, калмыки, эвенки там... Император, все его эти приказы-министерства, гвардия, дворянство, аристократы. А по ту сторону казаки опять же, инородцы, черкесы, грузины, буряты там всякие, ссыльные, беглые интеллектуалы к крепостным добавились, малокане, старообрядцы, евреи, поляки. Потом была ЦК КПСС, при них силовики, по ту сторону воры с диссидентами до хрена и больше, немцы, чеченцы... Теперь вот Вертикаль, аппаратчики и силовики это стало быть вы. И коммерсанты, воры, диаспоры. В этой стране две реальные силы - те кто за престол, верой и правдой, а он их кормит, обувает, одевает. И все те кто сами пытаются, выжить, по понятиям, создавая всё то что власть не регулирует.

Коммерсанты?

Гедевану бычок от сигареты уже жёг пальцы, он его быстро затушил.

Не мелкие лавочники, не обычные работяги. Ты же сам знаешь, что в стране только два крупных работодателя. И под кем весь крупный бизнес в стране, ты тоже знаешь. Либо государственный, либо... не государственный, под правильными пацанами. Тебе может это не нравится. Тебе и не должно это нравится. Тебе не положено, что бы тебе оно нравилось. Но в стране всегда были и будут только две реальные силы. Это в нашем национальном коде так. Коммуняки пытались по другому всё наладить, с корнем народ вырвали, всё поломали, аристократов перестреляли и пересажали... сами их место заняли, красный император появился, и построили ровно тоже самое что было. Что до Петра то после Петра, что после Ленина стало со Сталиным... Твои, мои, у вас свои правила, у нас свои...

"Мои", "твои", "свои"... о чём ты вообще? Что? Все эти разговоры снова про собачьи стаи. Которые очень ласковые и никому не желают зла? А народ где в этой схеме?

А народ в этой схеме всегда между. Крестьяне, горожане, буржуа, интеллигенты, они всегда были и будут между, или-или. Всегда будут склоняться то к одним то к другим. Как в 91ом всем массово всей страной поставили на блатных и нацистов, против власти. Или уже через 8 лет, поставили уже за власть против блатных, и теперь у нас федерация, дай ей Бог простоять больше чем Совку... Ну нет у нас правового государства. И не было никогда... Не было у нас не суфражисток, не Мартина Лютера Кинга, стачек нет.

Вообще то было. При Александре Втором появилось, и просуществовало достаточно долго, даже после его убийства. Пока его февралисты, эссеры, большевики и прочие, не уничтожили... сейчас вторая попытка.

Ну и много толку от этого "правового государства", если царя на мосту бомбой мудаки убили? А последнего с детьми расстреляли? Помогает тебе твоё правовое государство? В твоей работе?

Я ненавижу эту систему. Но ничего лучше у нас нет. А ты говоришь что и в мире нет, и я знаю что ты прав. Только вот не вижу здесь ничего хорошего.

Это не хорошо. Это плохо. Это то как оно есть... Видел подъезд какой чистый? Двор видел?

Причём тут подъезд то...

Ну ты видел?

Видел, чисто, как и у нас.

Ну вот... я мэра нашего не очень. Но в городе стало чище и безопаснее, разиков этак в пять, это факт. В провинции, в целом, почище, получше... не суть. Важно тут что?

Просвети...

Острит он ещё... То что люди неблагодарны. Да, люди стали культурнее. Но чисто тут не потому что люди не гадят, а потому что чаще убирают. Половина местного жлобья, при бабках, на машинах... гадят, непринуждённо, везде, там где живут. И мы из этого вот говна, из этих мудаков, уже десятилетия выбраться не можем. И ничего не меняется. Ты говоришь что я такой плохой, а люди, обыватели, такие хорошие...

Я не так сказал.

Ты громко думал. Ты защищаешь обычного маленького Васю сисадмина, Сашу слесаря. А они себя защищать не хотят. Здоровые, взрослые мужики, многие с образованием, хотя бы при наличии диплома. Десятки миллионов мужиков по стране. И всем посрать на всё!

Люди выживанием заняты. В нашем замечательном стайном обществе.

Знаешь кто выживанием занят? Пацаны, у которых либо вообще родителей нет, либо они при живых родителях сироты. Ты сам знаешь, откуда они к нам попадают. Где все эти мужички то? Где поколения русских пацанов выращенных своими отцами в мужиков? А не искалеченные дикарята?

Я никого не оправдываю. Самого бесит бывает. Но... мы с тобой наверное то уж точно знаем, что бороться со всем этим...

Игорь в первые за вечер реально разозлился, по настоящему. Сильнее чем когда они тут были в прошлый раз. Притом что он даже голоса не повысил, говорил чётко и сосредоточенно. Что было нехорошо.

У меня отец тоже выживал. Но тянул меня и маму. А тогда жрать нечего было. Он тоже был маленьким человеком. Меньше чем мы с тобой. Как ты думаешь, легко инженеру наладчику, ставшего таксистом, потом дальнобоем - сыну на спортсекцию зарабатывать? В те времена? Если бы не всё это, он бы может сейчас жив не был, но хотя бы ещё лет десять прожил. Он ради нас с мамой всю жизнь свою положил. У этих то чего блядь нет? Супермаркетов? Скоростного интернета в каждый дом? Жоповозки в кредит?

Ты же знаешь что это есть не у всех, и не всегда?

Есть, ты прав. И они выживают. Но ты вокруг то посмотри, вниз посмотри. Эти люди по твоему плохо живут?

Живут от зарплаты до зарплаты. Не все могут быть как ты. Или как я. Ты тут про социальное равенство мне затирал. А это что за социал-дарвинизм из тебя попёр.

Потому что все и всегда ищут оправдания. Всему и всегда. А пацаны эти, растут на улице, никому на хер не нужные. Не государству которое ты защищаешь. Не этим вот, мирным обывателям, которых ты трепетно жалеешь. А они дети... у меня каждый год как минимум один, в лучшем случае, воспитанник - кончает жизнь самоубийством. Они как в могиле растут, хорошо когда есть мать, старики, иногда даже отец, которым не насрать на тебя. А у многих нет и этого. Ты говоришь о жестокостях мира. Но ты почему то считаешь что слабость облагораживает...

Тут уже и Гедеван разозлился.

А ты из них волчат воспитываешь? Твои же ребята не только спортом занимаются, правда? Они себе зарабатывают, на тачку, деньги маме на домик за городом... ну типа. Кто вышибалой, кто охранником, кто ещё кем... очень удобно. Сотни ребят, все тебе в рот смотрят. За ними старшие приглядывают...

Что, мента включил? Мудак ты, Гедеван Романович...

Что? На больное надавил?

Игорь встал, злобно улыбнувшись, подошёл к краю балкона, смотрел вниз, на улицу.

Эти ребята, друг за друга готовы умереть. Понимаешь ты нет? Они вырастают хорошими людьми. Да, многие из них себя не находят, у кого мозгов не хватает. Кого эго заедает. Они идут в криминал, идут. За бабками гонятся, за силой... но это их выбор! Я не могу за них этот выбор делать! Что, у вас в мусарне не так что ли?! Все честные до усёру?! Что тут из себя строишь то?! Ум, честь и совесть блядь! Эпохи...

Ты чего взбесился то?

Ты себя таким охеренно важным считаешь да?!

Ты злишься, значит ты неправ...

Ой, иди ты на хер! Ты прекрасно знаешь чего мне стоило всё это создать! Что я делаю и ради чего! Но всё это не отвечает твоим высоким моральным стандартам! Ты и своих коллег всех поди задолбал в корень?! Сначала Лосиноостровский, потом уголовный по Подмосковью, потом экономика, теперь вон опять земля. Четыре отдела за всю карьеру, нигде не прижился. Потому что ты везде приходил и всегда себя вёл так, как будто у тебя на плече на каждом по ангелу сидит! Люди выживают как умеют, ты прав! Но одни ищут оправданий, а другие делают работу! И тут ты появляешься, моральный коленкор...

Камертон...

Хуетрон бля! Ты забыл что было?! Как у меня пацанов до полусмерти избивали?! Как мне помещения сжигали?! Как маме угрожали?! Я тебе говорю что везде надо мазать, а ты меня обвиняешь в чём то? В чём? В то что я твоим высоким стандартам не отвечаю? Ты сам то кто?!

Ты пытаешься всему этому прибавить какой то возвышенный высокий смысл. Как будто пытаясь оправдываться. А я от тебя этого не жду.

Спасибо огромное!

Мы те кто мы есть. Ты это ты, я это я. И мы там где мы есть. Но не пытайся придать этому какой то смысл, которого в этом всём нет и быть не может. Мы с тобой оба, плохие люди. И ты это прекрасно знаешь. Просто так всё сложилось. Но не пытайся всё это подвести под какой то хитровымученное оправдание... Всё так как оно есть, потому что так случилось. Просто живи с этим.

Они снова замолчали, но тишина продлилась недолго. Но в этот раз уже никто не кричал.

Ты просто, невыносимый моралист.

Кто? Я?

Нет блин, сосед Федот Петрович с восьмого этажа.

Я просто говорю...

Что мы все Богу неугодны. Точно. И что по законам твоей идеальной Российской Федерации, нас всех нужно расстрелять...

Чего... ты себя то слышишь хоть? И причём тут Бог? Ты думаешь, Богу до нас есть дело?

Ты же вроде верующий.

А это тут причём?

Слепой спросил глухого... мы о чём вообще?

О чём? Причём тут верующий я или нет? И причём тут твоё чувство вины и Бог?

Это я тебя должен спросить.

Почему все так воспринимают веру? Или Бога? Почему все правда думают, что это какой то джинн, который сидит на облаке и выполняет все твои желания? Жалуются ему на несправедливость мира, сетуют на то что жизнь ужасна и полна трудностей. Эти люди библию хоть открывали?

Большинство нет. Но, твой Бог злой...

Он злой? Господь есть любовь, это чистая правда. 12 тысяч лет человеческий истории. Дахау, геноцид индейцев, Кущёвская, британские аристократы-педофилы... У Него столько поводов было за всё время, уничтожить нас. Они все падают на колени и просят его, обо всём подряд. А надо только о самом главном... Ты думаешь Бог нас не любит? Он прощает нам всё говно что мы натворили и творим каждый день. Он великодушен, милосерден и любят нас. Люди за такое не прощают, за что он нас прощает, и не должны прощать... Мы с тобой может и плохие люди. Но знаешь, я уверен что среди всех тех кто достоин сгореть в аду, мы точно в списке не окажемся.

Игорь хмыкнул, он смотрел с балкона вниз по прежнему.

Ты и в ад веришь?

Я верю в ад. И в дьявола. Потому что нельзя верить в Бога, и не верить в дьявола. Это абсурд. А ад, он не под ногами, он везде и нигде, как радиочастота, всюду вокруг нас, передаётся волнами из самых тёмных и мерзких дыр на планете. И дьявол всегда рядом... я в этом практически уверен, после всего того что увидел. Как все те, кто отдали себя тьме, загасив последнее человеческое что в них было.

Не знаю... я верю, уверен что верю. За всё придётся платить однажды. Здесь или там... Пусть только Он меня и судит, если уж на то пошло. Если он так милосерден, по твоим словам. Остальные права не имеют.

Это факты... я как минимум раз в день думаю, о том что этот мир не достоин существовать. Я уверен что на Земле каждый день, десятки миллионов человек думают тоже самое. Это противоественно и неправильно, но люди так думают. Люди не готовы простить другим, что мы человечество, превратили этот мир в это вот угрёбище. Но Он, он нас прощает и даёт нам каждый раз ещё один шанс. Это многое говорит, ведь так?

Ладно, убедил...

Игорь сел обратно на стул, тот громко заскрипел.

Про... пацанов прости. Я знаю что они для тебя больная тема.

Забей... про мусарню тоже извини. Некрасиво.

Ты прав... я верю в этот мундир и присягу. Потому что он даёт власть что-то менять. И я вижу каждый день людей, который выполняют эту работу честно. Они отдают всё время своей жизни, своё здоровье, саму жизнь - потому что хотят защищать людей и соблюдать порядок в обществе. Но всё что идёт в нагрузку, как будто... Я всю взрослую жизнь в погонах, ты постоянно ожидаешь что что-то изменится но не меняется ничего. Потому что ничего не может измениться. Дело тут не во власти а именно в людях. Потому что власть это тоже люди, они там с земли. Ну откуда ещё? И ты прав что никто не хочет брать на себя ответственность, а те кто берут - становятся крайними... Но я не могу винить за это людей. Причём что ты говоришь ровно тоже самое что и я. Это жизнь в предлагаемых обстоятельствах. Люди такие какими мир позволяет им быть. Почему они должны быть другими? У каждого своя ответственность, свои родные, свои мечты. Жизнь у нас тяжёлая. Я не могу обвинять людей в трусости и малодушии. Я ничем не лучше. Я могу себе позволить то чего не могут позволить себе они - потому что я часть легимитизированного права государство на насилие... но я даже близко не святой. Даже не претендую. Я не лучше их.

Но ты и не должен. Но и они должны за что-то отвечать. Ты в своём рыцарском порыве защищать всех подряд, забываешь о том что люди сами выбор делают. В конечном итоге в жизни, мы сами делаем выбор. Как поступать, с кем поступать, с какой целью. Я не говорю что люди все вокруг плохие, или у них гордости нет. Я говорю что иногда страх нужно отринуть. Жизнь быстротечна, мы смертны, мир жесток и опасен. Плохие люди всегда смогут надавить на хороших. Свобода, гордость, в конце-концов дети... На Майдан посмотри, что там случилось? Вот такие же как ты, офицеры, последние русские солдаты, вышли выполнять приказы, потому что как и ты - верили в закон, даже если в него не верили... и что? Бежали в Крым, вместе с семьями, еле доехали, чуть не вырезали всех. Их жгли живьём и отстреливали, а народ где был? В лучшем случае в телек пырил... Люди должны принимать на себя ответственность за свой дом и свою страну. Если всё это нацистское говно здесь вспениться, я как минимум своих ребят подниму, и знаю только у нас тут в округе с десяток организаций которое сделают тоже самое. Но страну свою, всякой мрази мы не отдадим. Если власти забздят. Вот что надо делать, вот как поступать нужно правильно. А они как ты, холодные руки да горячие сердца, хотят принять последний решительный бой, из веры в высокие идеалы. И где теперь эти высокие идеалы? Ради чего они стояли? Ради людей которые радовались когда их жгли живьём? А они ведь последней линией обороны были, все препоны упали... ты знаешь какой там пиздец сейчас происходит?

Наслышан... Думаешь у нас так же будет?

Мы один народ, недостатки у нас ровно такие же. У нас дебилов отмороженных, готовых ради хер пойми чего всё под откос пустить, столько же. Только мы им не дадим. И я знаю многих кто тоже не позволит... Просто это всё, это вопрос именно осознания ответственности. Для кого то вершина патриотизма, это винить во всём соседей и красить заборы в цвета флага страны, надеясь что когда у соседа корова сдохнет - у тебя на душе полегче станет. Ты знаешь же сколько у нас таких же мудаков. Которым Обама в лифте нассал... Но у нас такого не будет. Люди работали, строили новую державу, не для того что бы всё отдать тем кто этих дебилов на фарш пустит отправив на баррикады. Говорю же, надо будет, всех в ружьё поставим. И люди за нами пойдут, я уверен.

Твои слова да Богу в уши...

Настя всегда много причин называла, всей семьёй из под Чернигова дёрнуть. Там реально нищета была, особенно тогда. Тогда у нас не сказать что сильно лучше было в провинции, но потом разница появилась... но она у меня женщина прагматичная. Всегда отвечала односложно, но по делу. Карьеру делать только в Киеве или накрайняк в Харькове, подмазывать при этом хлеще чем у нас. На хуторе жить вообще невозможно, разве что только с урожая, только кто его собирать будет? Родители вдвоём? Университеты дно полное, лучше реально либо к нам либо сразу в Европу... если денег море конечно. Но потом как то она мне одну вещь сказала. Мол, что поняли что надо уезжать, потому что поняли как то - что дальше будет всё очень плохо... Никому ничего не надо. Сидеть на жопе ровно и ждать пока халява свалиться. А если не свалиться, винить соседа. Не нас, вообще кого угодно, хоть соседа за забором. В стране разруха пиздец а они, это самое, заборы с поездами в цвета флага, патриотично же. Никто не пойдёт во власть не зачем кроме как сидеть на посту и откармливать жопу. Никто не будет делать ничего существенного. Были те кто пытались... как у нас в 90ые, либо закапывают или сажают, либо прогибаешься, либо бежишь, в Европу, в Канаду, в Россию... И самое страшное говорит - что западенцы то на этом фоне, людьми выглядят. Идейные, патриотичные, жёсткие, с принципами... такими принципами, что с ними на одном поле нормальный человек срать не сядет, но идеи есть. Она говорит, тогда уже стало ясно, что эти за идею будут убивать - а эти будут как те, про кого ты говорил, из экономического, попади в леса Кавказа, на коленях и наперегонки... На место серых всегда приходят чёрные, и сытых, вороватых, тупорылых и трусоватых, беспредельщики и зверьё всегда жрали и жрать будут. Как это с Совком было... Именно тогда они и сдёрнули с концами, дом продали и под Калугу, как и многие кстати - кто понял куда ветер дует. 2007 год, на минуточку, уже понимали куда всё плывёт, те кто не страдает повышенным пожизненным оптимизмом.

Ты же понимаешь? Если у нас в стране, такая же погань чёрная где то вылезет, идейная, прокачанная, которой спонсоры западные от души отсыпят... эта власть не устоит.

Ну власть не устоит, значит мы в свои руки дело возьмём...

Игорь зашипел. Становилось и правда уже холодно.

- Зябко, пить пошли.


В тепле квартиры их ещё не развезло, но в голову наконец ударило сильно, доковыляв на кухни Игорь разлил ещё по рюмкам, но Гедеван жестом показал что даёт отбой. Тогда Игорь разлил по стаканам томатный сок и они начали его пить и есть кусочки сыра. Игорь сделал большой глоток.

Слушай... а как у вас с Настей получилось?

Это ты сейчас, что? Хочешь узнать тот самый большой, самый главный секрет большого семейного счастья? Так нет его, просто нашли друг-друга и всё. А тебе просто не повезло, по крупному. Так бывает... Ты никого не ищешь, так просто случается. И у тебя случится.

Не знаю... я таких как вы не знаю просто. Вы самая гармоничная пара...

Игорь довольно хрюкнул.

Ты это... думаешь мы не ругаемся что ли? Да постоянно, она же хохлушка, знаешь какой там характер... Это как, игра в поддавки. Я гордый, она гордая, никто не умеет уступать. Мы подстраиваемся друг по друга как умеем. Просто тут цель не победить, потому по факту мы оба друг для друга же стараемся. Тут главное отсутствие эгоизма... ну разве что чуть-чуть.

Ты же в курсе, что женщину нельзя победить? Никогда? Она просто всегда сделает так как ей нужно, но так что бы ты думал что уступил.

Вот поэтому у тебя ни с кем ничего и не получается. Ты женщин любишь, но в твоём, этом... интерпретации, они все вероломные эгоистки.

Женщины мудрее и гибче, так где мужику приходится себя ломать что бы хитрить, женщины это легко делают. Это не шовинизм, это естественный механизм выживания в мире котором правят мудаки. Не можешь победить силой, манипулируй... А мужиками легко манипулировать. При первых признаках полового влечения у 80 процентов наглухо отключается головной мозг. Плюс эго, плюс комплексы, там почесать, там погладить.

Просто у тебя либидо как у кролика. Не надо всех по себе судить.

Ой бля заканчивай! Я то не помню что ты тоже ходок был! Когда был молодой и красивый...

В смысле был?! А сейчас я что?

Есть такой типаж... "уродливая красота".

Сказал алкоголик задохлик.

Гедеван посмеялся, допил сок. Есть уже не было никакого желания.

Я вам правда завидую, по хорошему... И всё что делается, по итогу. Ради семьи же, что бы они не проходили через всё то через что мы прошли.

Неа, не веришь ты в это?

Это почему?

Потому что для тебя нет своих и чужих. Ты всех хочешь спасать, обнимать... это то какой ты есть. Ты никогда не сможешь остановиться. Идеалы всегда будут на первом месте.

Думаешь я не смог бы быть хорошим отцом?

Думаю ты бы из кожи лез, что бы им быть. А потом бы смотрел в заплаканные лица очередных родственников очередного несчастного убиенного - и всё чего бы ты хотел, это поймать виновных в сие злодеянии уродов и публично их распять... Твой сын, однажды, будет страшно тобой гордиться. Но ты не будешь водить его на бейсбол... или во что они там играют. Да и на хоккей ты бы его не водил.

Я бы его к тебе на бокс отправил, или на дзюдо.

Дзюдо это в стиле Первого, сейчас модно. Все отдают, рассчитывают что президентами вырастут наверное...

Ты сам то справляешься.

Потому что он мелкий пока. Мелкому дитю много не надо. Что бы знали что его любят. Но он растёт, через два года в школу. Как вспоминаю, бывает, аж вздрагиваю...

Хуже чем когда мы учились, не будет. И не может быть.

А это не важно, хорошая школа, плохая. Всё равно страшно. Это же вообще ни от чего не зависит.

Ты тысячи ребят воспитал, со дна многих выдернул. А тут свой ребёнок, с тобой рядом. Если ты переживаешь о том что ты справишься, то это лишь показывает то что тебе не насрать. Это уже дорого стоит. Значит справишься... и хорошо что не девчонка.

Бля... ты реально шовинист!

Я бы не знал что с девчонкой делать, и как её воспитывать. Тут за пацана то страшно. А девочку в этот мир привносить... разве что и её тоже на дзюдо отдать.

И на ножевой бой тогда уж. Что бы точно быть спокойным.

Это вообще нормально? Что мы такие? Послушай нас, мы же ебанутые. Весь мир видим исключительно в чёрном цвете. Я иногда думаю что где то на третий год службы, необратимо повредил психику.

Зря переживаешь. Ты всегда таким был, ещё в школе. Да и я тоже... Сучье время.

Это да... можно в большую комнату перебраться? У меня уже от этих стульев задница болит.

Я постоянно Насте говорю что мне не нравится...

Оставила?

Угу...

Гедеван ехидно улыбнулся, они кое как собрали в руки всё что было на столе и понесли это в большую комнату, расставив там на журнальном столике. Естественно его заляпав и засыпав крошками. Оставив всё на столе Шкария рухнул на диван.

Сломаешь!

Да ладно... я лёгенький.

Игорь снова наполнил рюмки. Поставив бутылку и выпрямившись зашипел, его не от приятных ощущений, начал массировать правое плечо.

Ты чего?

Помнишь мне два верхних сломали? Вот почему то сломаны были они, а стреляет в плечо. Ну как так то?

У меня нога в плохую погоду болит, правая.

Это ты когда в 2005ом, два месяца на костылях ходил?

Угу... а вот плечо навылет почему то нет. Странно да?

Нормально... Тело так устроено, что когда так или иначе всё взаимосвязано. Конец этих связей находится там где вообще не ждёшь. Или вот если везёт...

Игорь сел на другой конец дивана.

Когда за сорок будет, болеть будет всё. И с каждым годом всё хуже.

Боль напоминает о том что ты жив, прожил славную жизнь, и что с ней выходит твоя слабость - пока ты её терпишь...

Благодарю сенсей, за эту вековечную мудрость... Я уже это чувствую.

Гедеван вопросительно поднял брови, хотя в его состоянии у него уже всё лицо окосело.

Старость... Уж не знаю что это, но это уже не молодость.

А я никогда себя молодым не чувствовал. Что есть взросление? Первая поллюция? Когда понимаешь что смерть реальна? Или когда тебе больно но ты понимаешь что можешь это пережить?

Ты ещё всегда очень умный был. Голова большая, в банку не пролезала.

Не... я дураком был.

Мы все были... я папу уже получается на пять лет пережил.

Я своего на семь.

Значит и вот так бывает? Можно не дожить даже до тридцати пяти.

Можно и до сорока не дожить, так что ты не расслабляйся... и это самое. За здоровьем следи. У нас все беспечны в этом плане, притом что здоровых нет. А учитывая как мы живём...

Записать тебя к физиотерапевту?

Да нет. Ты ходишь?

Ну да...

Дедушка.

Сам ты! Дедушка...

Предки не знали что такое физиотерапевт. И умирали в сорок лет. Так и жили.

Ты это... штампы пересказываешь. Слухи об уровне смертности в стародавние времена сильно преувеличены. Детская смертность, это да, чудовищная была. Но больные вообще долго не жили. А так то люди жили, в зависимости от климата, условий, полученных травм... Разные были времена, и мир большой... у нас нет уважения к предкам. К тому что они вынесли на своём горбу за все тысячи лет истории, что бы мы оказались здесь. Я с молодёжью разговариваю, для них эпоха до интернета - это что-то среднее между тридцатыми и семидесятыми, они вообще не понимают в чём там разница, это уже глубокая старость. А мир до изобретения электричества и автомобиля, вообще каменный век с варварами. Где там Наполеон и Марк Аврелий где то рядышком с татаро-монгольским игом...

Поумнеют же. Прочитают, поймут, осознают.

Они фильмов, выпущенных до своего рождения вообще не смотрят. Хотя читать сейчас больше стали, это да. Мы вообще не читали.

Даже дураки были сопляками.

Ой как ты это сказал!

Они оба взяли по рюмке, чокнулись и выпили, на этот раз уже и не заедая и не запивая.

Издавайся, Гедеван Романович. Может сценарий доверят писать, когда ни будь. Сколько ментовских сериалов, ни одного грузина в главной роли.

Не... в том что бы писать нет ничего стоящего. С тех самых пор как в нашем мире стала доступна массовая грамотность - любой идиот может писать. В интернет библиотеках, на книжных полках. Тонны мусора, повсюду. Это остался единственный стоящий способ в современном мире, плюнуть в вечность. В надежде что может быть что-то останется... Представь мои далёкие предки, наверняка вместе в Потёмкиным, в Таврической степи и на Кубани, с татарами крымскими воевали, турка били. В Париж входили... Да даже если за честь тейпа воевали, отары в горах пасли... мужикиии... Прадед грузовик по Ладоге водил, беженцев вывозил, продукты завозил.

Незнание порождает романтизм... Мои предки, крестьянского сословия, из самых хреновых деревень, Тверской губернии. Ну и что? Оттуда ещё тогда народ бежал, земля плохая, болота, холод собачий. Когда гражданская и революция, жить невозможно стало. Сначала в Клин перебрались, потом в Москву. Мама своих корней вообще не знала, сирота ведь. Семью построили, жили как то, пытались, хотя тяжело было. А по итогу что? Папы нет, мамы нет... Последний из рода я...

Теперь уже нет.

Это да...

Я тебе до конца жизни обязан буду. Что ты тогда с мамой помогал.

Перестань... кем бы я был, если не помогал? И ничего слышать про долги не хочу... Мне твоя мама всегда нравилась. Хорошая была женщина. Жаль отца не знал.

Мама всегда против бокса была кстати. Это отец прям меня туда вталкивал. Мама говорила - что меня либо покалечат и инвалидом сделают. Либо в какую то тему мутную втянут. А папа всегда говорил мол "женщина - ты хочешь что бы сын хотя бы за себя постоять умел"? Вот... да.

А меня мама всегда поддерживала. У неё такая политика жизненная, делай то что считаешь правильным, и поступай так как считаешь нужным. Ты у меня умный, ты справишься. Она была рада что я в милицию пошёл. Тогда сам знаешь, большие деньги по тем временам платили, льготы, пенсии. Это сейчас, кошачьи слёзки, а тогда, собачьи грёзки...

Гедеван хихикнул.

...Самое главное, мама хотела что бы я сестру защищал. Ей плевать было что там про ментов думают. Позиция была прагматическая, если что дома всегда мужчина с оружием и связями... как в воду глядела.

Ты справился... хоть ты никогда этого и не признаешь, из-за своего остодолбевшего чувства возвышенной справедливости. Ты офицер, начальник, сына заделал, о семье позаботился. Пределы всего прекрасного... они пролегают там где заканчиваются наши возможности что-то менять. Знаешь как у анонимных, в Америке, алкоголиков, наркоманов и прочих людей с проблемами. У них мантра же - "дай мне Господи сил изменить то что я могу изменить. И смиренно принимать то что я изменить не могу". Жизнь кажется говном, а потом ты помираешь. Но на самом деле, всё несколько сложнее. Можно ещё помучиться...

Нам с тобой повезло, мы живы. А они нет.

Вина выжившего? Забей... как вышло так вышло. Всех не упомнишь, обо всех не поплачешь.

А я хочу... знаешь. Когда это вот... состояние проходит, иногда накрывает. Так накрывает что хочется орать, головой об стену биться. Хочется себе так сильно башку сжать, выдавливая пальцами глаза, пока череп не треснет и содержимое не вывалиться. Это бешенство, этот ужас на хер. Понимаешь? Они все умирают, по дурацки, бессмысленно, тупо... и никакого уважения, никакого сочувствия, никакой пощады. Этот ёбанный мир, управляемый мразью, которые пишут правила... ты говоришь про стаи? А я говорю про системы... это последний остров, на всей планете, хоть чего то человеческого в системе. Какой бы она чудовищной в своём паскудном безразличии и продажности не была... и то я хочу... хочу сжечь весь мир, и эту систему, и всё вокруг, постоянно. От ужаса осознания того что мы живём по правилам мрази. И все будут умирать, и снова и снова и снова, умирать и исчезать в забвении. Потому что мы живём в мире где животные снимают расправы на телефон, радостно улюлюкая когда прыгают по головам... Отчаяние? Отчаяние это когда ты чётко осознаешь что ничего не можешь. Я не чувствую отчаяние... я чувствую что... иногда я чувствую, что однажды мне сорвёт резьбу. Понимаешь? И я просто начну убивать, всю эту мразь... И мне становится страшно. Я себя боюсь. Понимаешь?

Гедеван замолчал, уставившись в потолок, Игорь снова наклонился к бутылке и снова разлил.

Назови мне хоть одного человека на этой грешной Земле. Кто хотя бы однажды, хотя бы один раз в жизни - не хотел убить их всех. Без сомнений, без колебаний, без жалости. Мы именно такие, такие от природы. Мы в мыслях все убийцы, мы сталкиваемся с целым парадом уёбищ, каждый день, которые не дают нам жить нормально. Мы держим это в себе, это нормально. Мы выпускаем это. В драках, в видеоиграх, смотря кино, удовлетворённо смотря на то как Стэйтхем там кому ни будь шею сворачивает. Мы от природы своей хищники. Просто одни стали собирателями а затем работягами. А другие были охотниками а затем стали воинами. Когда первые работорговцы пришли угонять чужих женщин и детей в рабство, охотники взяли в руки камни и дали им отпор - так появились воины. Это сидит в нас, всегда сидело и всегда будет. Мы азартны, хищны, опасны. Ты боишься потерять контроль - и это хорошо. Это значит что ты чувствуешь свою ответственность. Ведь ты солдат, у тебя рефлексы, ты хищник... они тебя задолбали? А кого они не задолбали? Вся эта грязь? Назови мне хоть одного человека, если он ещё не выжил из ума, который бы не думал хотя бы раз в неделю - "когда же вы все блядь сдохните", слушая как у тебя под окнами орёт очередной парад этих вечно пьяных уебанов? Таких нет... Сраное зверьё, задолбали. Везде и всюду. Цензурируем в фильмах по телеку слова "жопа" и "мудак". Но если к тебе в дом влезли уроды, с целью убить твою семью... да хер с ним, врезал твари который девушку на улице в машину разве что не тащит - тебя же ещё и посадят.

Адвокаты есть у преступников. Но нет закона - обязывающий иметь защитника у потерпевшего. А за самооборону дают столько же лет сколько за изнасилование с тяжкими телесными... Но зато у нас есть целый суд по авторскому праву, где людей сажают за то что они раздают программы с торентов. Всех интересуют пора трансгендеров, но на планете каждый год три миллиона человек умирает от голода. В Афганистане бомбят свадьбы, по сто убитых за раз, "путая" их со съездами талибов. Но всех волнуют силиконовые сиськи и очередной скандал про голубую жопу. Дети умирают, семьи умирают... утром по новостям от дырявого газового котла установленного криворукими идиотами, умирают люди. А к вечеру об этом уже никто не вспомнит.

Ну а ты говоришь... "идеализм в отношении истории". Вот раньше было то? Испанские терции, дуэли на мечах... До океана Тихого дошли, дважды Берлин брали, Париж. Не было даже паровозов с железными дорогами, не то что электричества, танков, радио... Испанцы пол мира тоже покорили.

Зато у нас есть рокинролл. В космос слетали. Самолёты, химиотерапия, микроволновки.

А ты бы сейчас на переднем крае Кавказской Военной Дороги то, да? Как пра-пра-пра твои далёкие... Не переживай, ты и сейчас на переднем крае. Моссельмаш с окрестностями, похлеще Ингушетии будет.

Игорь вредно захихикал.

Да не гони ты... Не в Люберцы же меня служить отправили, например. Там да, по ночам такая нечисть на воздух лезет - огнемёты надо выдавать.

Мило... вот пацаны растут, силы набираются, навыков, рефлексов. Кто в спорте останется, кто по жизни своей дорогой пойдёт, всё пригодится. А по факту, один удар - и ты сядешь. А они ведь неглупые, они мир чувствуют. Если ты знаешь что правила ублюдские, и ты будешь виноват всегда, потому что ты виноватым уже родился - какой смысл их соблюдать? Ты заметил что у нас все дискуссии про патриотизм, они начинаются и заканчиваются Великой Отечественной? Мы то им пытаемся кругозор расширить, но это нам не по хрену. Легко рассказывать про любовь к Родине, когда ты ставишь в пример подвиг людей - вставших на пути у завоевателя желающего тебя тотально истребить. А теперь попробуй расскажи про другое, про что-то менее трагическое, и более неоднозначное. Или про то как жить и строить, так что бы быть уверенным что ты поступаешь правильно и живёшь правильно. Не рассказывая детишкам о том, что даже если ты живёшь правильно - тебя всё равно ебать будут. Врать им? Они жизнь лучше иных взрослых знают, они уже знают что ты можешь быть хорошим, плохим, никаким. Тебя всё равно, будут, ебать. На чём тогда всё построено?

А у крепостных бежавших на Дон и на Урал на чём? У поселенцев в Новом Свете? У японских крестьян до реставрации Мэйдзи? Делай что должно и будь что будет, разве не так? Тащи ношу и терпи... когда ни будь зацветёт, берёза по весне.

Пошли покурим... воздухом подышать надо.


На балкон они уже буквально вывалились, упав на стулья, закурили. Было уже холодно но они этого холода не чувствовали. Машин стало уже меньше, но трасса не переставала шуметь ни на минуту. Она никогда не переставала шуметь. Игорь задумчиво смотрел на восток, Гедеван на запад. Игорь сказал.

Заведи собаку.

Не люблю собак.

Заведи, большого, ласкового такого. Щенком возьми и вырасти.

Собаки по десять лет живут... не могу. Привяжусь потом, а он взял и умер... на хер такие перегрузки. И потом, я мент, какая собака? С кем мне её оставлять если что?

Ну кота заведи.

Может быть... сублимация привязанности?

Животные дома нужны. Коты злых духов отгоняют. Ну и потом, взамен от тебя ничего не требуют за твою любовь.

Поэтому у нас любовь к животным выше чем когда либо в истории. Два символа эпохи, порно и котики. Первые сублимируют половое влечение к другому полу. Вторые сублимируют потребность в человеческом тепле.

Ты самый невероятно нудный и пессимистичный персонаж из всех кого я знал. Я не понимаю что бабы в тебе находят, серьёзно.

Тебе честно? Я и сам не знаю... это по наитию кажется. Я всегда умел с ними общаться, а потом я был достаточно смазлив. Вот и всё.

А потом ты их спасаешь. Это очень мило. Но ты же... с тобой разговаривать, спиться можно.

Ты тоже не подарок.

А я и не претендую. Мне и так хорошо.

Потому что у тебя они есть... у сестры есть. Даже у мамы там кто-то есть вроде. И это хорошо, это замечательно.

А у тебя? Или ты будешь опять говорить мне тут про это самое... предназначение и прочее?

Не буду. Всё так как оно есть. По работе много одиноких мертвецов, их даже хоронить некому. Кто-то хоронил детей, кто-то и сам по жизни были сволочами теми ещё... но далеко не все. Я могу многое рассказать о том как умирают в одиночестве. И о том как от одиночества сходят с ума. Но всё это слишком скучно. Мы живы пока у нас есть призвание. Это делает нас теми кто мы есть.

Херня, нас делают те кто рядом с нами. Те кого мы любим, кто нас любит. Иначе всё это не имеет никакого смысла.

Знаешь, ты всё таки большой романтик. Не смотря на дубовую внешность.

Давай, давай, шути... уводи всё в шутку. Типа это не защитный механизм.

Я уже давно и ни к чему не отношусь серьёзно. И смерть и жизнь, всё стало шуткой. Когда ты знаешь, что ты можешь убить человека ложкой, и видел уже под пару тысяч трупов - тебе уже становится сложно не думать о том что смерть это не то что часть жизни. Сдохнуть очень просто, ты даже моргнуть не успеешь.

Смерть это очень просто. Жить - гораздо сложнее. Даже если мы тут в гостях, мы же тут не просто так. Ведь так? Он всё видит, значит какой то смысл есть. Даже если он кажется жестоким или кажется что его вообще нет.

Возможно... Он не жесток. Мир жесток. Люди жестоки.

И что с этим делать?

Я то откуда знаю?

Они оба снова замолчали на какое то время, курили размеренно, но в таком состоянии сигарета курилась быстро. Игорь всё же сказал.

В конечном итоге, всё что мы думаем как нечто, является, нормальным, стабильным, всё рухнет. Я это знаю, слышу. Прошлые времена закончились, кровь в землю впиталась. Но оно всё никуда не делось. Оно спит в земле, ждёт. Копится, кипит, кровь и злоба. Мы привели в этот мир сына, и он унаследует мир горящий синим пламенем. И от осознания этого, мне страшно, как никогда в жизни сука страшно не было. За него, и за всех других. Всё что создали, хрупкое, стеклянное. Один удар молотком и ничего не будет. От принципов согласно которым женщину нельзя называть последними словами просто потому что она тебе отказала и графика вывоза мусора. До идеи о том что нельзя убивать детей забавы если у тебя есть оправдание в виде какого ни будь приказа сверху. Или резать людей снимая это на телефон... Я видел это в каждом городе где был, от миллиона и больше. Оно всё рядом, ты прав, это ад, как радиоволны, стоит только настроить частоту... ты давал присягу. И меня твой ответ, "я не знаю", не устраивает. Что мы все будем делать?

Гедеван задумался.

Ну... будем им всем огнемёты выдавать. И учить ими пользоваться.

Игорь улыбнулся.

А хорошо... реально хорошо... Ладно, всё... я тут хотел киновечер устроить пока ты не позвонил.

Что в планах?

Куросава. Для начала, "Бродячий Пёс". Твоё кино, тебе прям понравится.

Круто...

Они оба затушили сигареты и один за другим пошли в комнату. Холодный северный ветер вновь надул большие дождливые облака, затягивающие всё небо над не спящим никогда городом, и освещённой ярким светом автомагистралью что никогда не останавливала свой бег.


08.06.26 - 01.08.26 Донино-Москва.