# Как выйти из тупика. Тишина полна до края

Татьяна Евгеньевна Абрамова

Как выйти из тупика.

Тишина, как чаша, полна до края.


Солнце чуть дрожало на воде, и озеро казалось тонкой, живой амальгамой света - в нём тонули отражения деревьев, облаков, самого воздуха.

Человек сидел у берега, ссутулившись, будто на плечи легла вся тяжесть дней, что тянулись без ответа: решения не приходили, тишина становилась громче любого спора. В груди было холодно, как в комнате, где давно погас огонь.


И вдруг ветер качнул траву, и у самой кромки воды вспыхнули нарциссы - жёлтые, словно вырванные из солнца кусочки. Они не стояли смирно, они танцевали: кивали, поворачивались, сплетались в лёгкий, безмолвный хоровод. Казалось, они смеются - тихо, без слов, но так искренне, что этот смех пробивался сквозь любую усталость.


Человек поднял глаза - и замер. В этом танце было столько простого, упрямого счастья, что холод начал таять. И тогда в памяти сами собой всплыли строки Вордсворта - те самые, где одиночество становится встречей, а печаль - дорогой к свету:


"Как тучи одинокой тень,

Бродил я, сумрачен и тих,

И встретил в тот счастливый день

Толпу нарциссов золотых..."


Слова легли на этот тихий танец, как тихий голос ложится на ветер: не заглушая его, а становясь его продолжением. И дальше, будто сами собой, пришли другие строки:


"Была их пляска весела,

И видел я, восторга полн,

Что с ней сравниться не могла

Медлительная пляска волн".


Человек улыбнулся - впервые за долгое время не через силу, а просто потому, что стало легче. Волны и правда двигались неторопливо, будто знали все тайны мира и никуда не спешили. А нарциссы жили мгновением: они кивали ветру, они радовались свету, они не думали о том, что будет завтра. И в этом была своя правда - простая, как дыхание.


Строки Вордсворта не отменяли ни ожидания, ни несправедливости.

Но они давали опору: напоминали, что даже в самый серый день может расцвести хоть один нарцисс - и этого хватит, чтобы сердце снова начало танцевать.


А потом человек достал блокнот и записал не жалобу, не претензию, не список обид - а три коротких строки: про то, как свет ложится на воду, как цветы кивают ветру, и как тишина вдруг становится не пустой, а полной.

И этого оказалось достаточно, чтобы день перестал быть просто ожиданием - он стал моментом, который можно удержать, которым завтра и спустя годы будут восхищаться.


***


Когда кажется, что весь мир холоден и равнодушен, а ты маленький человек безмерно страдаешь и просишь помощи у этой равнодушной тишины.

Но потом приходит прозрение.

"Тишина - это не отсутствие звука, а присутствие смысла".


Это не буквальный перевод какой‑то одной строки Рильке, а сжатая формула того, что у Рильке рассыпано по стихам: тишина у него не пустота, а пространство, где всё обретает вес.


Близко к этому звучит фрагмент из "Часослова" (в переводе А. Биска):


"...И тишина, как чаша, полна до края -

не звуком, а тем, что ещё не сказано".


У Рильке тишина хранит невысказанное, и именно из этой полноты потом приходит слово.


Ещё одна интонация - из "Дуинских элегий" (в разных переводах она звучит по‑разному, но смысл тот же):


"Мы слишком громко живём, чтобы услышать тихий голос вещей".


Здесь тишина - это способность слышать мир, который говорит тихо, почти без слов.


У Вордсворта тишина связана с природой и внутренним покоем, из которого рождается поэзия.


Из "Тинтернского аббатства" (фрагмент, в переводе В. Левика):


"И в час, когда затихнет шумный день,

И тишина опустится на землю,

В душе моей встают живые образы -

Не шум, не крик, а тихая печаль и свет".


***

Продолжение следует.