# Как выйти из тупика. Не переступай границу доверия

Татьяна Евгеньевна Абрамова

Как выйти из тупика.

Не переступай границу доверия.


Я шла по тропинке к парковым озёрам - и будто возвращалась в детство, где всё было проще, а мир - добрее. Вековые дубы стояли, как старые друзья, молчаливые и надёжные. Плакучие ивы склоняли ветви к воде, словно шептали что-то тихое, только для меня. А берёзы... Они так выросли, пока меня не было! Казалось, будто они тянулись вверх, чтобы лучше разглядеть, когда я снова приду.


На берегу я села, прислонившись спиной к тёплому камню, и закрыла глаза, вдыхая запах травы, воды и нагретой солнцем земли. Когда открыла - из зарослей прибрежной зелени бесшумно выплыла утка. За ней, как крошечные пушистые комочки, торопились четыре утёнка. Они то и дело ныряли, выныривали, сталкивались, будто не могли решить, кто первый, кто главный, кто самый быстрый.


Я порылась в сумке и нашла три бутерброда - те самые, что приготовила себе на обед. Сыр я отложила, а батон стала мелко крошить и бросать в воду. Утята тут же сорвались с места, закружились, нырнули, вынырнули - и снова за кусочками. Резвые, шаловливые, как все дети на свете. Им было не до осторожности, не до сомнений - только радость движения, только азарт погони.


А мама-утка не ела. Она стояла чуть поодаль, насторожённо, но не испуганно. Её чёрные глазки-пуговки внимательно следили за каждым моим движением, за каждым броском хлебных крошек. Молодая, красивая, наверное, это был её первый выводок. В её взгляде читалось: "Я всё вижу. Я рядом. Но я верю, что ты не причинишь им зла". И это доверие было дороже любого золота.


Потом они выбрались на бережок - мокрые, взъерошенные, но счастливые. Уселись совсем рядом, буквально в двух шагах. Так близко, что, протяни руку - и можно было бы коснуться их мягкого пуха. Но я не протянула. Не хотела нарушать эту хрупкую границу, не хотела, чтобы доверие превратилось в страх.


Они сидели, грелись на солнышке, и я смотрела на них, а в груди разливалось что-то тёплое и тихое - будто весь мир на мгновение замер, чтобы дать мне передышку. И вдруг вспомнилось другое: как я когда‑то тоже была такой - доверчивой, открытой, готовой верить, что всё будет хорошо. Как в суде я сидела и верила, что правда сама себя отстоит, что справедливость - это не абстракция, а нечто осязаемое, к чему можно прикоснуться. Как отдала свою судьбу на усмотрение "правых", надеясь, что они увидят, поймут, защитят.


Но сейчас, глядя на эту маленькую утиную семью, я чувствовала не горечь, а благодарность. За то, что мир всё ещё умеет быть добрым. За то, что среди суеты и тревог остаются места, где можно просто сидеть и смотреть, как утята учатся плавать, как мама-утка бережёт их покой.


Я посидела ещё немного, пока солнце не стало клониться к закату, а тени - удлиняться. Потом тихо встала, не делая резких движений, чтобы не спугнуть. Утка чуть повернула голову, будто провожая меня взглядом, и снова вернулась к своим малышам.


И я ушла, унося с собой это тихое чувство: пусть я не могу изменить всё сразу, но я могу не разрушать то хорошее, что есть. Могу не стать причиной чужого страха. Могу оставить после себя не тревогу, а надежду.

Пусть после меня придут другие люди. Пусть эти птицы так и не узнают, что значит бояться двуногих. Пусть они по-прежнему выходят из своего спасительного озера, садятся рядом с человеком и греются на солнце - и тем самым согревают сердца и души тех, кто устал, потерялся, забыл, как выглядит простое, тихое счастье.