# Лучшая кофейня в городе

Сергей Алексеевич Агеев-Загуденко

Светлана, открыв запасной выход, стремительно прошла к пульту управления и под прерывистый писк, набрала код. Уложилась в отведенные двадцать секунд. Сигнализация тут же замолчала. Сигнал не ушёл на пульт охраны. Теперь можно не спешить.

Пройдя по заведению, она включила везде свет и изнутри открыла ключом основные двери. Поглядев на часы, решила попить чаю. До открытия кофейни оставался час. Но, не успев залить кипятком пакетик зелёного с жасмином, как вздрогнула от неожиданности. Двери в заведение распахнулись, и в зал вошла стройная светловолосая официанта с телячьими голубыми глазами. Глубоко вздохнув, Светлана вопросительно посмотрела на недавно устроившуюся работницу.

-Доброе утро, Светлана Борисовна.- добродушно выпалила Катя и продефилировала переодеваться.

Администратор в ответ кивнула. Через десять минут официанта вернулась в боевом облачении: короткая чёрная юбка, белая блузка и черный фартук с крупной надписью "Миша".

-Что так рано?- отхлебнув напиток, без эмоционально вопросила Светлана.

- Светлана Борисовна. Вы же сами мне говорили, что я ничего не успеваю. Пришла раньше. Подготовить зал.- хлопала глазками простодушная Катя.

И вновь кивок как утверждение от морально уставшего администратора. Официанта, что-то напивая себе под нос, принялась за подготовку зала. Но не прошло и трёх минут, как выронила из рук пачку салфеток. Резко наклонившись, при этом оголив красные стринги с тыльной части, принялась в такой позе собирать уроненное. Света глубоко вздохнула. Как всегда. Ещё не началась смена, а Катя уже косячит. Бестолочь, а не работник. Но чаевых приносит больше всех и пользуется популярностью у гостей. Видать или из-за жалости, или по причине своих частых фокусов с наклонами в откровенных нарядах. Встав с барного стула, Светлана сухо произнесла:

-Я к себе. Если что - позовёшь. Открывайтесь без меня. - и устало пошла в служебную зону.

В кабинете, запустив компьютер, в приглушённом свете единственной лампы она не торопясь пила чай. Ей не хотелось выходить на работу. Но деваться не куда. Ей попросту не уволиться. А если постарается - то её найдут мёртвой. И скорей всего по частям. А может и не найдут вовсе. Какой же она была дурой, когда в это ввязалась. Ещё большей дурой, что столько лет верила этому ублюдку.

Когда администратор вернулась в зал, работа уже вовсю кипела. Народ наводнил уютную и популярную кофейню, с занимательным названием "Миша". И это не удивительно. В отличие от большинства городских кофехлё́бок, их заведение можно было назвать рестораном. Интерьер и мебель подобраны со вкусом. Чёрные столики и кожаные диваны прекрасно гармонировали с красной шелкографией. Восемь бра, цвета вороньего крыла, выдавали приглушенный, но вполне достаточный свет. А стены украшали репродукции картин Итальянского возрождения. В основном копии знаменитого флорентийца Сандро Боттичели. Хотя у выхода, друг напротив друга, висели две реплики экстравагантного Франциско Гойи. Слева, контрастируя на красном шёлке, ужасающий "Сатурн, пожирающий своего сына" смотрел на "Сон разума порождает чудовищ", что расположился на правой стене. А шторы из чёрного бархата только дополняли кофейне престижа. Но как на любом предприятии общественного питания основой была кухня, а в их случаи - ещё и напитки.

"Миша" предлагала несколько десятков видов вариаций из натурального кофе: начиная от привычных Америка́но и Эспре́ссо заканчивая кокосовым Ра́фом и Айс-Ла́тте с манговым сиропом. Имелись в продаже и авторские чаи, но их было всего с десяток. Всё-таки их заведение больше специализировалось на кофе. Особняком стояла кухня. Помимо привычных чизкейков, тирамису и панна-котт, гостям предлагали шоссо́ны с рубленым мясом и небольшие ки́ши из песочного теста с фаршем и грибами. И именно эта выпечка больше всего пользовалась популярностью у посетителей, являясь "фишкой" данного заведения.

Но что более всего удивляло гостей - это то, что все блюда, если не считать привозных чизкейков, готовил лично хозяин заведения. Мало кто верил, что подтянутый и интеллигентного вида мужчина, войдя в заведение, менял свой костюм на фартук повара и днями на пролёт занимался стряпнёй. Это добавляло уважения к нему в глазах посетителей. К тому же, Павел был исключительно обходителен и вежлив. Всегда улыбался, не матерился и следил за собой. И словно сицилийский мафиозо, черные волосы, смочив гелем, зачёсывал назад и предпочитал итальянские костюмы тёмных тонов. К тому же не смотря на свои почти пятьдесят лет, ни разу не был женат.

Помимо, администратора, хозяина и официантки на смене сегодня находились ещё парень - официант и бариста. И их пятерых хватало, чтобы сдерживать наплыв гостей. Хотя Катя как обычно косячила. То, что-нибудь пролёт, то принесёт ни то, что заказывали, а то вообще забудет записать заказ, думая, что запомнила. Была бы воля, Света её давно бы уволила, но за эту мелкую профурсетку заступался Павел. А как говориться - хозяину видней. Он ссылался на хорошие чаевые и приток новых "постоя́нников", благодаря Екатерине, но администратор догадывалась об истиной причине.

К середине дня, всегда улыбчивый Павел, нахмурившись, стал ходить кругами. Работники то и дело поглядывали на директора. Видя внимание к себе, он, накинув привычную доброжелательную маску, отмахнулся:

-Друзья, не обращайте внимания. Просто задержка поставки. Ничего страшного.- и переведя взгляд на администратора, произнёс.- Светлана, пройдёмте в кабинет.

Девушка, поднявшись с барного стула, последовала за директором.

Войдя в помещение, Павел закрыл дверь на замок и сев за стол, как можно тише произнёс:

- Поставка задерживается на два дня, а нужные продукты почти на исходе. Лишь бы ничего не произошло.

- Паш...- начала было Света, но видя суровый взгляд начальника, осеклась.- Павел Геннадьевич, так позвоните.

Руководитель откинулся на кожаное кресло и холодно посмотрел на работницу. Выдержав короткую паузу, словно подбирая слова, холодно проговорил:

- Светлана. Во-первых, не Паша. У нас с тобой новый этап и ты об этом знаешь. А во-вторых. Куда я позвоню? А если их замели? Мой телефон высветиться, и будет много вопросов. И тогда всё закончиться крайне не хорошо. По крайней мере, для нас с тобой. И ты об этом прекрасно знаешь. Так что, Светлана, будьте начеку. Смотри за входом. Если появляется полиция, в количестве больше двух - сразу ко мне. Хорошо?

Администратор привычно кивнула. Это не было просьбой. Это являлось приказом.

-Ну и отлично. Возвращайтесь к работе. - улыбнулся руководитель и указал на дверь. Его улыбка пропитала фальшь. За столько лет, Света знала его как облупленного.

Вернувшись в зал, администратор погрузилась в думы. Честно признаться, она надеялась, что поставка сорвалась. Она больше не хочет в этом участвовать. А ещё больше желала, чтобы всё вышло из-под контроля и посыпалось как карточный домик. Угораздило же её влюбиться в этого чопорного и эгоистичного ублюдка. Какая же она была дурой.

Они встречались почти семь лет, и открывать кофейню в первую очередь помогала она. Подбирала интерьер, мебель, персонал. Он только разрабатывал меню. Она думала, это будет их семейный бизнес. Но лживый ублюлок морочил ей голову, обещая жениться, но так и не выполнил своих обещаний. К тому же она взяла несколько кредитов на эту богадельню. А он её попросту устроил администратором. А неделю назад, они и вовсе расстались. Ведь как заявил этот ублюдок: "она для него старая". Она - старая! Да этому хрену почти полтинник, а ей всего 36. Но хоть Павел ничего не говорил, Света отлично понимала причину. Её поимели и выбросили, как отработанный материал. Как этот чёртов кофе, прогнанный через машину, выжав из него все соки и аромат. Он просто её использовал. К тому же, Павел последнее время всё чаще и чаще поглядывает на новенькую Катю, которой едва исполнилось 20. Он буквально пожирал глазами фигуру этой тупую шаболды. Хотя девочка тут ни при чём. Света прекрасно понимала, что в ней говорила обыкновенная ревность отвергнутой женщины. Но поделать ничего не могла.

День постепенно переходил в вечер. Народу становилось всё меньше. Ребята выполняли свою работу на "ура". За исключением новой официантки. Катя порой косячила, но Паша не ругал ей, а наоборот подбадривал. И это видела Света. А когда директор стряхнул сахарную пудру с фартука молодой официантки, несколько раз коснувшись её груди, администратор чуть не вспыхнула от ревности. Она коек как удержалась, чтобы не вскочить с места и не выбежать из кофейни. А глупенькая Катя ничего не поняла. В её глазах это было просто заботой. Как дед заботиться о внучке.

Когда начало смеркаться, со стороны запасного входа громко запищал звонок. Павел насторожено подошёл к двери и, посмотрев в глазок, тут же её открыл. Через порог переступил мужчина больше походивший на грабителя, чем на поставщика. Весь в чёрном, с накинутым на голову капюшоном и к тому же в солнцезащитных очках не смотря на полусумрак. Поздоровавшись, он сухо вопросил:

-Товар выгружаем?

-Секунду.- бросил Павел и метнулся к дверям ведущим в зал. Закрыв их на щеколду, с улыбкой произнёс.- Заводите товар. - и указал в двери подвала.

Через пару секунд, двое мужчин затащили мужчину с чёрным пакетом на голове. Его руки были связаны за спиной. Зная, что делать, они поволокли его в подвал, который построили специально для подобных дел. Павел остался ждать в служебной зоне. Как только они вернулись, директор кивнул и, открыв дверь в зал кофейни, весело произнёс:

- Ну а теперь всё остальное.

И вскоре в помещение стали заносить привычные продукты для кофеен: ящики с сиропами, мешки с кофе, коробки со сливками и единственный десерт, который не готовили в "Миши" - несколько видов замороженных чизкейков. Мужчина выглянул в зал и подозвал администратора:

- Светлана примите товар. Я вниз. Работать. Как примете - расплатитесь. - и стал спускаться в подвал.

В первую очередь он проверил пленника. Всё, как и договаривались. Поставщики положили его в неровно установленную ванну, повернув на левый бок и оставив руки связанными за спиной. Из-за скоса, ноги несчастного были заметно выше головы, и это было сделано намерено. Павел в предвкушении улыбнулся. Сегодня ночью у него будет чудесное рагу из печёнки под сухое красное Кья́нти. Прям, как делал его кумир Ганнибал Лектор.

Свою тягу к человеческому мясу Павел приобрёл после просмотра фильма "Молчание ягнят". Сперва это просто было интересом, но с годами переросло в манию. И, наконец, около семи лет назад, ему удалось его попробовать. В одну из летних ночей, он стал свидетелем аварии. Недолго думая, попросту украл отравную руку с места ДТП. И впервые вкусив человечины, Павел понял, что Ганнибал не ошибался в выборе мяса.

После той ночи, он стал подражать Лектору во всём. В одежде. В манерах. Так же увлёкся живописью времён Итальянского возрождения и высокой кухней. И даже кофейню назвал в честь сестры своего вымышленного кумира, убитой и съеденной литовскими нацистами-дезертирами. Но большинство недалёких людей думали, что заведение названо в честь какого-то мужика. И это Павла вполне устраивало. Когда-то он даже прочитал трилогию о Ганнибале Лектора. И возненавидел её. В книгах его кумир постепенно скатывается до пенсионера, потерявшего голову от любви. Он то бьёт посуду, то теряет бдительность и чуть не умирает, а то сосёт титьки своей любовницы агента Старлинг, как неразумный младенец. По его личному мнению, а значит единство верному, фильм на порядок лучше и без разницы, что книга первоисточник.

Налюбовавшись беспомощным пленником, Павел надел два одноразовых комбинезона и двое пар бахил. Мясу будет без разницы, а вот ему ни хотелось бы выкидывать дорогие туфли из-за нескольких капель крови. И натянув одноразовые перчатки, возвратился к пленнику. Сняв с его головы пакет, Павел хищно улыбнулся. Несчастный медленно моргал и не осознавал что происходит. На затылке налилась крупная гематома. Его похитили с улицы, ударив битой по голове. Пленник, взглянув мутным взором на ухмыляющегося людоеда, что-то попытался сказать, но не смог. В рот вбили кляп, попутно сломав несколько зубов, а чтобы несчастный не выплюнул его - перемотали скотчем вокруг головы на несколько раз, оставив не заклеенным только нос. Мясо должно прибыть максимально свежим.

- Ну, вот и всё. Твой путь окончен. - вальяжно и пафосно заговорил Павел, подражая Ганнибалу.- Такова жизнь. Тебе уготовано стать едой. И прошу заметить, это более правильно, чем просто состариться и умереть. Ты насытишь собой десятки людей. Так что можешь считать себя мучеником. Прям как Иисус. Вкусите плоть мою. И вот, дорогой инкогнито, твою плоть и вкусят. И я буду первым. Я съем твою печень с бобами и запью всё Кьянти.

После этого людоед, ощерившись, схватил парня за волосы и потянул назад, чтобы вспороть горло. Но несчастный, глухо воя, стал брыкаться и барахтаться. Волосы выскользнули из пальцев, и пленник вжал голову в плечи. Павел выругался. Вечно они сопротивляются. Дай волю будут выпрыгивать и из кипящей кастрюли. Приметившись, каннибал ударил мужчину в живот. Целился в диафрагму. Печень портить не хотелось. Её ещё есть. Но это толку не дало. Тогда надавил пальцем на кадык. От боли, парень стал дёргаться ещё сильней и пытаться бить ногами. Но они затекли и не подчинялись его воле.

Уловив момент, Павел отработанным движением вонзил нож в шею. За гортань. Парень протяжно и глухо завыл, а в ванну хлынула тёплая кровь. Дав ей немного стечь и подождав, когда пленник ослабнет, людоед стал резать горло, как перерезают глотку барану. Пиля от позвонков через гортань на выход. Выждав, когда парня добьют конвульсии, потянул за волосы, оголив перерезанную шею и, нашарив ножом межпозвоночный диск, окончательно отделил голову. Положив её на дно, обошёл тёплый труп и потянул его за ноги. Вытянув по пояс, он согнул тело в коленях и проткнул ахилловы сухожилия крюками, приваренными к обратной стороне ванны. Так кровь вытечёт быстрее. Не зря же он установил и скос, и подземный слив.

Когда на перерезанной шее начала запекаться кровь, Павел принялся за разделку. Сперва распорол одежду. После филейным ножом аккуратно снял кожу. И только потом принялся за самое важное. Ломоть за ломтём он отделял сладковатое человеческое мясо, аккуратно заворачивая в пакет каждый кусок. Когда перешёл к внутренностям, во рту потекли слюни. Его не смущала металлическая вонь крови. Вспоров живот, аккуратно вынул печень и сердце. Завернув их в пищевую бумагу, отнёс в небольшой холодильник в углу подвала. Плоть отравил в морозильный ларь стоящий рядом с этим холодильником. И оглядев сделанное, улыбнулся. Интересно, сколько людей он уже пристрастил к человечине. Именно ей Павел клал в свои фирменные пирожки.

Скинув на пол окровавленные вещи, убийца поднялся наверх. Но приоткрыв дверь подвала, выходить не торопился. Стоял внимательно прислушиваясь. Тишина. Складывалось впечатление, что кофейня опустела. Все, как и должно быть. Покинув подвал, направился в зал. В полутьме его ждала Светлана.

-Все ушли?- еле слышно вопросил Павел.

-Да. Кофейня закрыта как час. - кивнула администратор.

-Хорошо. - произнёс мужчина. В его голос будто появился металл. Так было всегда, когда он убивал очередную жертву.- Теперь спускайтесь вниз и приступайте к работе. И не забывай. Ты не только получаешь за это деньги. Но и такая же убийца, как и я.- и Павел пошёл в сторону кабинета.

Спустившись вниз, Света принялась за уборку улик. Сперва отделила кости и сложила их в двойные мусорные мешки. После замыла ванну на два раза: в первый - с пемоксолью, а во второй- с белезной. На последок начала собирать окровавленную одежду. Всё время она думала, какая же она была дура. Нужно было его сдать полиции, когда он её впервые угостил азу по-татарски и произнёс, что "это истинное азу по-татарски, ибо оно из татарина". Тогда она восприняла это как странную шутку. Сейчас её тошнило от воспоминаний. И какая же она была дура, думая, что у её возлюбленного просто странный юмор. Сама она никогда не убивала. Но убирала постоянно. И если раньше это было через ласку, то сейчас в приказном порядке и с угрозами.

Кладя голову в пакет, Света на миг задумалась. А что если?.. Что если всё это можно прекратить. Она вернула голову обратно в ванну и ушла в сторону столов. Вернулся, сжимая нож, которым Павел убил несчастного парня. Она вновь вынула голову из ванной и положила на пол. Повернула к себе лицом и, попросив прощение у трупа, вонзила лезвие под верхнее веко. Аккуратно провернув, она перерезала глазной нерв и отделила склеру от мышц. Этому её научил Павел. Посмотрев на глазное яблоко, она положила его в мешочек, а после спрятала в карман. Печальная улыбка коснулась её губ. Завтра будет весело.


Утро в кофейне "Миша" началось как обычно. С наплыва посетителей. Катя как обычно не выспалась и неимоверно глупила. Выждав нужный заказ, Светлана повернулась к баристе и как можно мягче произнесла:

-Маш, будь добра. Сделай мне, пожалуйста, кофе в турке. Можешь не переживать. Я тут постаю.

Девушка, слегка удивилась, но покинула стойку и направилась на кухню. Светлана подошла к бару и вынула из кармана заготовленный мешочек. Выждав удобный момент, она налила напиток, приправила его льдом и не забыла добавить секретный ингредиент.

-Ваш Айс-Ла́тте готов. -весело произнесла Светлана и тут же окликнула официантку, которая собиралась принят заказ.- Катя, что опять стоишь? Лёд в кофе тает. Относи быстрей.

Та покорно выполнила сказанное. Как только холодный кофе оказался на столе у гостей, Светлана не говоря не слова, вышла из-за стойки и быстрым шагом направилась на улицу. Скоро там будет весело. Чтобы глаз не всплыл раньше времени, Света привязала грузики к глазному нерву, а чтобы не лопнул от кипятка - дождалась, когда очередная фифа закажет Айс-Ла́тте. В бурде из молока, льда и Эспрессо тяжело было разглядеть вырванный глаз, пока не допьёшь напиток до конца. Сама же Светлана ненавидела кофе и всё из-за этого лживого ублюдка. Отойдя на приличное расстояние, она позвонила в полицию, чтобы сдаться с повинной.


Заказавшая Айс-Латте с клубничным чизкейком, эффектная брюнетка с наращёнными ресницами и надутыми губами, рисовала ложечкой в воздухе круги, расхваливая своему очередному парню прекрасное заведение:

- Это лучшая кофейня́ в городе. Я тебе говорю. А ихние пироги с мясом вообще отпад. Попробуй.

Но парень отказался, сославшись на отсутствие голода. Он уже трижды пожалел, что стал встречаться с это губошлё́пной говори́лкой. Нужно было остановиться после первой ночи. А та, говорила без устали, порой затыкая свой рот едой или напитком. Но когда почти допила, резко замолчала. На дне лежало нечто круглое. Пригляделась. На неё из стакана смотрел человеческий глаз с голубой радужкой. И в этот миг кофейню "Миша" разрезал испуганный женский крик, а в унисон ему взвыли сирены подъехавших полицейских машин.