# Ты наша мама?

Сергей Алексеевич Агеев-Загуденко

Стремительно приближался вечер, неся с собой сумрак и прохладу. Буквально за десять минут тучи затянули ясное небо. Не смотря на календарный август, чувствовалось сырое дыхание сибирской осени. Погода менялась молниеносно и непредсказуемо. И многие как обычно были не готовы к тому, что происходит каждый год в один и тот же период. Алина оказалась из этого числа. Он, прочитав предупреждение от МЧС о возможном штормовом ливне, попросту о нём забыла. И одевшись в лёгкое платье и светлые босоножки пошла на работу. Но это было утром. Когда светило солнце. Сейчас же небо затянуло угрюмыми и полноводными тучами и прогноз обещал исполниться. Выйдя с детского сада, молодая воспитательница застыла в нерешительности. С одной стороны, она вновь оделась крайне легко и, если попадёт под дождь, промокнет до резинки стрингов. С другой же, а это более важней, их учреждение за каким-то "лохматым лядом" находилось на окраине города и маршрутки тут ходили редко и с перебоями. Не мал шанс попасть под ливень именно на остановке и стоя на месте продрогнуть до костей. Двигаясь хотя бы так не околеешь. Какой же в Сибири противный дождь в конце августа. Взвесив все за и против, Алина решила пойти домой пешком через городской парк. Благо в этом парке только одна дорожка и она не заблудиться. За год работы, она ходила этим маршрутом всего два раза. Еле слышно матеря ненавистную и приближающуюся осень, девушка закинула сумочку на правое плечо и спешно пошла в сторону парка.

Но не только резко меняющаяся погода "делала нервы". Основным негативным моментом в её жизни являлась работа. И если раньше Алина любила детей, то за год в детском саду её мнение кардинально изменилось. Причин много. Это и более опытные коллеги, напоминающие надзирателей в концлагере и желающие скинуть по больше работы на молодую сотрудницу. И отношение людей к данной профессии. Она не однократно сталкивалась с мнением, что воспитатель - это что-то несерьёзное, лёгкое и чуть ли не низкое. Последнее удивляло больше всего. И, конечно же, родители своих "сыночек-корзиночек" и "доченек-принцессок". "Яжпапы" и "яжмамы" лучше профессионалов знали, чем кормить их оболтусов, как выгуливать и во что одевать, при этом устроив очередную пафосную сцену, оставляли ребёнка и сваливали по делам. Последний такой спектакль устроила очередная не обременённая интеллектом мамаша, неожиданно узнав, что её сыночку- убеждённому четырёхлетнему вегетарианцу - дали на обед котлету и - о ужас- он её с аппетитом съел и попросил дома мяса. А когда в ходе перепалки выяснилось, что в детском саду ребятишек поят обычным молоком, а не безлактозным, у "яжмамки" с синдромом "веганство мозга" чуть не произошёл инсульт пятой точки. Грозя карами небесными, она пообещала нажаловаться в Роспотребнадзор, в прокуратуру и почему-то в пожарную инспекцию. И понятно, что дальше таких истерик дело дальше не шло. Но это выматывало молодую воспитательницу. Но всё же главный фактор её выгорания являлись сами дети. Больше они не казались ей милыми и добрыми человечками. Даже наоборот. Алина всё больше убеждалась, что дети - это крайне эгоистичные и жестокие существа. Они с лёгкостью могли без причины издеваться над более слабыми, драться из-за игрушек, кидаться едой, а если их надумаешь поругать - с радостью пожаловались родителем. Тогда прилетали "коршуны дитятки" и устраивали очередной скандал. Чувствую безнаказанность, дети наглели ещё больше и ни во что не ставили воспитателей. И казалось, что после этого их игры становились ещё жесточе. И порой Алина даже их пугалась. У этих мелких человечков мало жалости и много эгоизма. И как же она от этого устала. Если раньше она сама хотела завести ребёнка, то теперь сильно сомневалась. Она боялась стать такой же долбанутой "яжмамкой". Да и не с кем было заводить детей. Парня она себе так и не нашла. По факту за последние четыре года в её жизни были только учёба и работа.

Она свернула с дороги и вошла в городской парк. Стало ещё холоднее. Не от приближающегося дождя. На душе. Об этом месте ходили не хорошие слухи. Сам парк появился сравнительно не давно и не пользовался популярностью у аборигенов. Со слов местных, шесть лет назад тут прозябал свой век Богом забытый пустырь, на окраине которого кучно ютились ни то сады, ни то частный сектор. Но в ходе очередной реновации, постройки снесли, проложили одну единственную дорожку чётко разделяющую зелёный массив пополам, а к редким кустам досадили деревья и ещё кустарников. Но такие облагораживания не пошли на пользу и дело в недовольстве жителей. Все наоборот поддержали снос пустыря. Причина совсем в другом. Буквально через год новый парк оброс пугающим и мрачным ореолом. Бытовали слухи про пропавших людей в центре парка, свернувших с основной дороги. Пару раз задерживали безобидных маньяков-эксбицианистов. А несколько раз даже находили человеческие трупы. Притом растерзанные. Вроде как несчастных разорвали собаки, обглодав мышцы до костей. И если верить сплетням, собаки были мелкие. Типа чихуахуа или пинчеров. Вроде это установили по следам от зубов. Но самым удивительным являлось то, в каком виде находили трупы несчастных. Посреди дороги лежал по факту отглоданный скелет с нетронутым лицом и пузом. Собаки не потрошили внутренности, что являлось не типичным. Да и сама версия, будто взрослого человека могли повалить и съесть такие мелкие собачонки тоже вызывала сомнение. Алина в эти слухи не особо верила, но войдя в безлюдный парк почувствовала себя не уютно. От всплывших в голове сплетен, нервы напряглись звенящей струной и реагировали на любой шорох.

Девушка с детства боялась всего подобного. Маньяков, темноты, собак, не говоря уже о одинокой прогулке по мрачному парку в котором вот-вот пойдёт дождь. Грозы она тоже боялась. В детстве никогда не становилась слушателем страшилок и не учувствовала в подобных мероприятиях. Когда дети рассказывали ужастики или вызывали гномика-матершиника, Алина или уходила в другую комнату, или вовсе домой. Считая это дурью и чушью, она на самом деле до холода в душе боялась всего, что могло напугать. А с годами страх перерос в ненависть. Она терпеть не могла фильмы ужасов и пугающие истории, а любителей хорроров считала психически больными людьми. Хотя порой она смотрела документальные фильмы в стиле тру-крайм, но и они пугали её до ночных кошмаров. Зачем она так дела, Алина не могла себе объяснить.

И сейчас детские страхи начали пробиваться наружу. В каждом шелесте листвы она слышала пугающий шёпот. В скрипе качающихся ветвей казался еле различимый скулёж собак-людоедов. А порывы ветра её напоминали загробный вой обглоданных людей. В зачинающейся темноте кусты менялись, превращаясь в невысоких антропоморфных уродцев, а деревья не просто качались на ветру, а специально тянули к ней свои корявые лапы, чтобы отхлестать по лицу или придушить. Благо парковая дорожка была довольно широка, и эти монстры не дотянутся до неё. Если конечно не ударит молния. И тогда её прибьёт стволом какого-нибудь жуткого тополя или облезлой ёлки. А может быть молнией убьёт и её саму, минуя сложные манипуляции с деревьями. Зачем грозе что-то высчитывать и следить за её перемещением, когда можно просто стремительно ударить сверху, раскинуть по асфальту гроздь белых искр и от молодой воспитательницы останутся только босоножки и новая сумочка. На которую она между прочим копила два месяца. Девушка резко остановилась и несколько раз глубоко вздохнув, стала себя успокаивать:

-Блин. Да что за бред? Как эта хрень рождается в моей голове? Дождь даже не начался, а я себя уже похоронила. Тут идти от силы час. Не хрена не будет. Всё хорошо. - Алина понимала, что накручивала себя, но ничего с этим поделать не могла.

Вроде как успокоившись, она пошла дальше. Но уже через три минуты в голову вновь закрались пугающие мысли. А ведь кто сказал, что этих людей убили именно собаки? Тем более какие-то чихуахуа. Те бояться своей тени и помирают при любом чихе. Притом не своём. Это бред. Скорей всего на людей нападал маньяк. А может не один. А про мелкие зубы полиция наврала, чтобы не создавать паники. Вспомнить только "битцевского" маньяка. Он как раз совершал убийства в парке. Или Чикатило. Он не только убивал, но и насиловал, и ел. И кто его знает в какой последовательности. Представив, как её голую на сыром асфальте заживо жуют, девушка, невольно ссутулилась и пошагала быстрей.

Ветер постепенно начал стихать, но в парке стало ещё темней. Теперь тяжёлые тучи полностью затянули небосвод, скрыв вечернее солнце. А спустя несколько минут закапал унылый мелкий дождь. Алина сперва ускорила шаг, но пройдя несколько метров, остановилась и резко обернулась. Ей казалось, что за ней следят. Её взор побежал по тёмных кустам. Но она никого не видела. Стало ещё холодней. Но не от сырости, а от страха. Она ожидала увидеть маньяка за каждым деревом или за любым, даже совсем низким, кустарником. Но ничего не было.

- Это нервы. Это всё нервы. И на какой фиг я порой смотрю "документалки" про серийных убийц, если всего боюсь. И тем более я их не перевариваю. Что за странная баба?...- бурча развернулась воспитательница и ускорила шаг.

Это действо придавало ей смелости. Как тогда. В детстве. Когда она была готова бежать от страшных историй её друзей, но, чтобы не показывать своей трусости, поднимала всех на смех и называла дураками, занимающимися ерундой. Так и сейчас. Она вслух материла себя за трусость, но при этом шла быстро и сильно наклонившись вперёд.

Не прошло и трёх минут, она вновь остановилась. И обернулась. Ей казалось, что за ней шли. Её глаза округлились, бледные от страха губы поджались, в взгляд стал шарить по кустам и деревьям. Она была готова поклясться, что за ней следят. Но не с дороги, а именно с зелёного массива. Она отчётливо слышала не типичный шелест ветвей. Не характерный для обычного дождя. Этот звук словно выбился из равномерной какофонии. Её душу коснулся тот самый животный страх. То первобытное чувство, когда человек ощущает, что на него смотрят, но он не видит кто и откуда. Дыхание участилось, а сердцебиение ускорилось. Она смотрела на непроглядные заросли пытаясь в них что-то разглядеть и в себя пришла только от боли в пальцах. На нервах она на столько сильно сжала лямку сумочки, что в белых фалангах закололо пульсом.

-Тфу блин. Дурная баба. - испуганно промямлила Алина. - Ну ничего же нет. Да и так стоя быстрее найду приключения. Нужно идти и всё.

Она отвернулась от зелёного массива и устремилась вперёд. И как только она удалилась на дюжину метров, кусты сирени, на которые она смотрела, но ничего не увидела, неестественно вздрогнули и на место вернулось несколько густых ветвей. Будто до этого их кто-то держал.

Когда Алина дошла до середины парка и решила слегка сбавить темп, тёмное небо разрезала белая молния. И тут же ударил гулкий раскатистый гром. От неожиданности девушка вскрикнула и инстинктивно вжала голову в плечи. Легкий и унылый дождь мгновенно перерос в холодный ливень. Алина посмотрела на ближайшей тополь, в надежде спрятаться под его кроной, но худые ветви были слишком редки. Она огляделась вокруг. Молодой парк не мог похвастаться крупными представителями флоры. Крепко выругавшись, воспитательница почти бегом пошло вперёд.

Через пять минут такого ливня она промокла до нитки. Представив свой нелепый и жалкий вид, Алина обречённо вздохнула. Лёгкое светлое платье прилипало к телу, сквозь тонкую ткань виднелось вызывающе красное бельё, а ноги скользили внутри сырых босоножек, доставляя уже не дискомфорт, а боль. К тому же светлые пряди скомкались в сырые неопрятные колтуны, а тушь растеклась по щекам. В таком нелепом виде она походила на промокшего и нелепого пуделя. От этого стало печально.

Ливень кончился быстро и на смену ему пришёл унылый и редкий дождь. Тучи словно выждали самый подходящий момент и целенаправленно разрядились над спешащей девушкой. А промочив её до нитки, злобной и издевательски громыхая, поползли дальше, добивая её скудными, но холодными каплями. Алина шла на порядок медленнее. Сказывались и усталость, и неудобная обувь. Ей нравилось носить босоножки, но как только те намокали из любимой обуви они превращались в пытку испанской инквизиции. Пятки постоянно скользили в разные стороны, а тонкие ремешки впивались в кожу, норовя её сорвать или хотя бы натереть до кровавых мозолей.

Небо разрезала золотая молния и через мгновение парк оглушил гром. Вскрикнув, Алина обернулась и застыла на месте. Но не раскат стал причиной такой бурно реакции. Сквозь гром пробился ещё один звук. Далёкий и протяжный крик. Прокрутив его в голове, девушка судорожно сглотнула слюну. Такой тонкий вопль мог принадлежать или молодой женщине, или ребёнку. От резко накатившего страха, Алина начала дышать через рот. Она уже трижды пожалела, что пошла через парк. Лучше бы промокла на остановке и сырым пуделем залезла в маршрутку. Хрен на эту красоту. В этом парке действительно что-то не ладно. Её разумом вновь завладели мысли о маньяках и собаках-людоедах, рисуя в красках как наступит её смерть. Как жадные до людской плоти пинчеры рвут её бездыханное тело. Или как какой-то грязный и немытый каннибал грызёт кривыми зубами её бёдра. Холод от всего тела перетёк к животу, и она невольно прикрыла его. Простояв в ступоре примерно минуту, девушка резко развернулась и стремительно пошла вперёд. На этот раз не разбирая дороги и наступая в лужи.

А через пару минут крик прозвучал вновь. Но только теперь ближе и громче. Точно. Такой вопль мог принадлежать только девушке. Притом лет 16-18. От этого стало ещё холоднее. И Алина перешла на бег. Но бежала не долго. Чёртовы босоножки скользили и стали липкими. Воспитательница быстро посмотрела вниз и остановилась. По её щиколоткам, разбавляясь дождевой водой, красными нитями струилась кровь. Всё-таки тонкие и жёсткие лямки содрали кожу. И это она заметила только сейчас. Видно от страха, он попросту не обратила внимание. Или вернее сказать- упустила момент, когда ремешки сперва натёрли кожу, а после её сняли.

-Да хрен с ним. Дома обработаю. - процедила девушка и постаралась вновь ускорить шаг.

Но обжигающая боль пронзила ноги. Теперь, когда она видела раны, идти было невыносимо. Лучше бы не смотрела вниз и не знала. Придётся идти быстро насколько возможно. Но каждый шаг доставлял боль.

Вскоре дождь почти стих. Он перерос в нудную капель и вызывал на лужах пузыри. Такой дождь мог идти ещё несколько часов. Алина шла быстро насколько могла. Ей казалось, что щиколотки начали опухать. Вновь блеснула далёкая молния и только через несколько секунд послышался глухой раскат. Ливень уходил куда-то за город. Но не прошло и мгновения, как Алина услышала тонкий детский голос:

-Ты моя мама?

Девушка резко обернулась. В груди стало холодно. Звук будто шёл из густой красной кроны пузыреплодника и из-за вечернего сумрака невозможно было ничего разглядеть. Девушка сделала шаг вперёд, но тут же остановилась. Она вспомнила тупые фильмы ужасов, где героини, встречая что-то непонятное и пугающее, совали туда нос и как правило умирали. "От любопытства кошка сдохла" - мелькнуло в голове у Алины и она, не спуская взора с пышного красного куста, попятилась от него спиной вперёд. Отойдя на несколько метров, резко развернулась и пошла прочь. От страха ноги болели всё меньше.

- Ты моя мама? - вновь услышала девушка, но теперь более чётче, громче и позади себя.

Алина резко обернулась, но никого не обнаружила. Хотя могла поклясться, что вопрос произнесли ни то, что за спиной. У неё над ухом. За полсекунды никто бы не смог убежать в массив. Она вернулась вновь к дороге, но не сделала ни шагу. Холод сковал её, а с губ невольно вырвался крепкий мат.

Буквально в метрах четырёх от неё стоял мальчик лет семи. Его светлые, почти белые волосы, были зачёсаны назад, кожа обладала бледным тоном, а жутко блестящие в сумраке глаза имели серую радужку. На столько яркую, что она словно отливала серебром. Но удивительней и необъяснимей всего было то, что ни его голубые джинсы, ни белую рубашку не намочил дождь. Капли попросту не попадали на ребёнка. Они за мгновение до соприкасания с одеждой бесследно исчезали. Мальчик широко улыбнулся, оголив мелкие жёлтые зубы и слегка наклонив голову вперёд, тонко произнёс:

-Ты моя мама?

Алина испугано отшатнулась, её губы задрожали, и она еле слышно проронила:

-Нннет, малыш. Я не твоя мама. Ты перепутал.

Мальчик, не моргая и не спуская взгляда с девушки, медленно наклонил голову в сторону левого плеча и ещё шире улыбнувшись, повторил:

-Ты моя мама?

Так же наигранно тонко и пискляво. Раздражающе, словно скрип вилки по оконному стеклу. Первичный прилив ужаса отпустил Алину, оставив после себя только липкий нервоз, и она отрицательно помотала головой.

- Нет. Я же сказала. Я не твоя мама, малыш.

И глядя на ребёнка, она начала его обходить, обогнув приличную дугу и чуть не наткнувшись на придорожные кусты. А странный мальчик, застыв в одной позе, широко улыбался, глядя куда-то в темноту и пискляво вопрошал:

-Ты моя мама? Ты моя мама?

В его фигуре было что-то неестественное. Так же как был не естествен факт его наличия тут. Что может делать ребёнок в парке один, под дождём и вечером? Хотя дождь ему никак не мешал. Да и кто сказал, что он один? Может он приманка, а в кустах прячется банда грабителей. И если её только ограбят, то это станет лучшим исходом.

Алина спешно шла вперёд, не обращая внимания на боль в ногах и прислушиваясь к каждому звуку за её спиной. Она не хотела показывать, что ей страшно. Страшно до истерики и помутнения рассудка. Но детям нельзя показывать, что ты их боишься. Они поймут твою слабость и постараются ей воспользоваться.

Отойдя на пару десятков метров, Алина кинула взгляд через плечо. Ребёнок всё также стоял, замерев той самой позе, в какой она его оставила. И если бы она не столкнулась с ним ранее, то легко бы перепутала с реалистичным манекеном. Пугающим манекенам, застывшим в жуткой желтозу́бой улыбке, больше похожей на голодный оскал. Девушка ещё несколько раз оборачивалась, но жуткий мальчишка так и стоял на старом месте. Постепенно его очертания размывала тьма. Дождливый вечер прогонял до конца остатки света и становилось темно как в первые часы ночи. Решив, что отделалась от него, воспитательница пошла медленнее. Ей хоть и было страшно, но адреналин отступил, а вместо него вернулась усталость и боль.

-Ты моя мама? - пискляво послышалось справа.

Алина интуитивно посмотрела на густые кусты и тут же еле слышно выругала себя.

-Хватит тормозить и вертеть башкой. Просто не обращай внимания и иди вперёд. А если что - просто беги.

Но потери внимания на пару секунд хватило, чтобы обстановка вновь поменялась. Перед ней опять стоял тот самый мальчик. И он так же пугающе улыбался. Он физически не мог тут оказаться. Она отвлеклась от дороги всего на пару секунд. От осознания ненормальности ситуации, у Алины на коже понялись мелкие светлые волоски, а по спине побежали электрические разряды ледяных мурашек. Это не могло быть с ней. Такое бывает только в тупых ужастиках. Но это было. И бледный ребёнок, жутко скалясь, не моргая смотрел на неё.

Девушка встала как вкопанная и судорожно замотала головой:

-Нет-нет-нет. Я... Я не твоя мама. - и в этот момент нервы дали сбой. Каждое последующее слово она говорила громче, а в конце и вовсе перешла на крик. - Я не твоя мама. У меня вообще нет детей! Отстань от меня!!!

Но жуткий ребёнок, наклонив голову теперь в сторону правого плеча, пискляво протянул:

-Ты моя мама? - и сделал шаг вперёд.

Нужно было действовать. Нельзя поддаваться панике. Набравшись смелости, Алина накинула на себя суровый вид и сделав неуверенный шаг на встречу, грубо процедила сквозь зубы:

-Слышь, малец. Отвали. Я не твоя мама. И где она - я не знаю.

И уверено пошла вперёд. По крайней мере, она хотела, чтобы так выглядело. На деле, она чуть не сорвалась на бег. А жуткий мальчишка, провожая её немигающим взглядом, убрал с лица улыбку и скорчив недовольную гримасу, жалобно прогнусавил:

-Мама. Мама. Я хочу кушать. Куда же ты? Мама, покорми меня.

Девушка проигнорировала его просьбу. Она уверено шла на выход из этого проклятого парка. Благо до городского массива оставалось порядка пары сотен метров.

Стёртые ноги уже не доставляла столько боли. Она будто притупилась. На первый план вышел страх. Он затмевал разум и мешал логично думать. Алина понимала, что происходило нечто пугающее. Одежда на ребёнке не мокла, и он буквально за две секунды преодолел несколько сотен метров и оказался перед ней. Но даже видя это своими глазами, поверить не могла. Такого просто не может быть. Всё напоминает жанр ужасов, излюбленный всякими дегенератами. В жизни и так много страшного, а они по собственной воле себя пугают и этому радуются.

-Ты моя мама? - из скомканных раздумий Алину вырвал детский голос.

На этот раз он принадлежал девочке и тянулся справа от дороги. Буквально в трёх метрах. Девушка повернула голову на звук и неосознанно замедлила шаг.

Раздвинув кусты сирени, на край асфальта вышла светлокожая и белокурая девочка. Она пугающе походила на мальчишку, что преследовал Алину. Тот же цвет волос. Тот же оттенок кожи. И даже те же самые серые, почти серебристые, радужки глаз, сверкающих голодным светом. Да и одежда по цвету походила на мальчишеский гардероб: белая блузка и голубая джинсовая юбочка ниже колена. И так же, как и на нём, наряд девочки был сух, несмотря на унылый и нескончаемый дождь. Глаза ребёнка блестели в сумраке как у голодного волчонка и заметив внимание к себе, она широко улыбнулась, ощерив жёлтые зубы и пискляво протянула:

- Мама. Мама. Я голодная. Накорми меня. - но в отличие от мальчишки, её голос имел более неестественные нотки и напоминал возглас куклы, которая издаёт звуки если ей надавить на живот.

Алина решила не скидывать с себя маску суровости и сняв с плеча сумочку, громко заговорила, вынув телефон:

-Да отстаньте вы от меня, мелкие выродки. Для забав найдите себе другую. - и показав смартфон, максимально серьёзно произнесла. - А если нет. Я сейчас позвоню в полицию и вас заберут в тюрьму.

Все дети боялись людей в форме. Воспитатель это знала. Она не раз прибегала к этому приёму, чтобы успокоить малолетних хулиганов, кидающихся кашей или дерущихся за плюшевого зайца. Алина буквально молилась, чтобы эти странные дети боялись полиции. Но девочка не моргая смотрела на трясущуюся девушку и явно не тропилась пугаться слова "тюрьма".

-Ты меня не поняла? - пыжилась от бессилия Алина. - Вот сейчас тут нажму циферки и ...

И острая боль обожгла левую кисть девушки. Воспитательница закричала и дернула руку. Но та не поддалась. Что-то тяжёлое повисло на ней и боль становилась только сильней. Взгляд вниз и Алина закричала громче, но теперь от ужаса.

Тот самый мальчишка, бесшумно появившись рядом с ней, вцепился зубами в её левую кисть. И не просто вцепился, а прокусив до крови, жадно жевал. А его глаза горели жадным и радостным огнём.

Не прекращая кричать, Алина из-за всех сил пнула ребёнка ногой в живот. Но тот, словно не чувствуя боли, продолжал жевать кисть. Девушка пнула ещё, но на этот раз метя в грудь. Зубы мальчика опустили руку. Не потому что ему стало больно или он напугался. Его попросту окинуло от удара в сторону. Но он тут же поднялся на ноги и зловеще ощерился. На его бледном лице контрастировала красным тёплая кровь.

Алина рванула со всех ног прочь из проклятого парка. На долю секунды она даже успела удивиться что может пнуть ребёнка. Она никогда не поднимала на детей руку. Скользя в босоножках и собирая на пути все лужи, девушка бежала как в последний раз. И в этот момент не было ни боли, ни страха. Только желание жить. А за спиной у неё кричали странные дети:

-Мама накорми меня. Мама накорми... Нас. Мама, мы голодные.

При этом сколько она не бежала, голоса не оставались позади. Они словно следовали за ней на расстоянии нескольких метров. Но самое пугающее, девушка не слышала бега за собой. Будто её преследовал только звук.

Платье с хрустом треснуло. Правую лопатку обожгло болью. По спине потекли липкие струйки крови. Её удрали по спине и рассекли кожу. Но били не чем-то тяжёлым или заострённым. Её словно полоснули когтями. Ей рассекли спину острыми детскими накоточками. От удара Алину пошатнуло, но она не упала. Подвывая, бежала вперёд, прекрасно осознавая, что, если остановиться хоть на мгновение - ей конец. Это не дети. Это нечто иное. И даже обычные дети не отличаются истинной добротой. Это самые жестокие и эгоистичные на земле твари. Они убивают не задумываясь. Любой из них может выждать момента и придушить младшего братика, чтобы в будущем не делиться с ним конфетами, а уже через пару минут ласково гладить любимого котёнка. В этом Алина была уверена.

Перед глазами всё плясало, дыхание начало подводить. И тут сквозь черную пелену пробилось несколько плещущих огней. Они стали расплываться в продолговатый квадрат и вскоре образовало светлое окно. Несколько окон. Несколько окон и мерцающую вывеску. Точно. На выходе из парка есть магазин известной красно-зелёной сети. Он вынырнул из темноты словно спасительный маяк. А за спиной жалобно вопило несколько детей, прося их накормить.

Вновь боль пронзила правую сторону. Только теперь мелкие жёлтые зубки прокусили девушке плечо. Челюсти постарались сомкнулся сильней, но им что-то мешало. Алина почувствовала сильный рывок и с её плеча слетела сумочка, на которую она так долго копила. Мелкие зубы хоть и угодили в плоть, но стиснуть челюсть им помешал кожаный ремешок и когда мальчишка постарался оторвать желаемый кусок, то попросту сорвал сумку, оставив несколько ссадин. Он откинул атрибут в сторону и выпрямившись, стал с аппетитом слизывать кровь Алины со своих губ. Девушка, не оглядываясь и не останавливаясь бежала, а её в след кричал радостный ребёнок:

- Мама. Вкусно. Вкусно. Ещё!

Но останавливаться было нельзя. Даже некогда было обернуться или хоть не много сбавить темп. Но силы её покидали. В глазах лопались огромные чёрные круги, а сухое дыхание начало сбиваться. Ей не хватало воздуха, а всё тело пронзало электрическими зарядами боли.

В магазин она не вбежала, а ввалилась. В буквальном смысле. Она, распахнув дверь, толкнула собой вторую и упала посреди входа в торговый зал. Сделав пару глубоких вздоха, Алина испуганно и надрывно закричала:

-Помогите! Меня хотя убить! - и в этот момент голова закружилась, и она повалилась на спину.

От нехватки кислорода, её чуть было не отключило. Она пыталась что-то сказать, но не могла. Пересохло в горле. Из-за кассы вышла крупного телосложения продавщица в зелёном фартуке с цифрой на груди и внимательно присмотревшись к потрёпанной незнакомке, настороженно поинтересовалась:

- Кто вас хочет убить?

-Дети...-глубоко дыша, прохрипела Алина. - Они...Они пытались меня убить. Кусали. Требовали еды...

-А мамой называли? - перебила её женщина.

- Д-д. Да. - удивилась девушка. - Откуда...

-А на тебе нет крови? Верне, не было? До того, как они напали? - вновь прервала Алину продавщица.

Девушка машинально посмотрела на стёртые ноги.

-Ну. Всё ясно. - буднично кивнула женщина и подойдя к девушке, начала её поднимать, приговаривая. - Ничего страшного. Пойдём девонька. Избавим тебя от этой напасти.

Но как только Алина оказалась на ногах, то вцепилась руками за стол и не хотела никуда идти. Женщина взяла её за плечи и развернув к себе, внимательно посмотрела в глаза и твёрдо заговорила:

- Не переживай. Сейчас всё закончиться. Нам надо будет выйти и сказать слова, которые я тебе скажу. Выходи, смотри на них и произноси слово в слово: Я вам не мама. У меня нет еды. И я вам не еда. После этого просто стой и смотри на них. И они уйдут. Не волнуйся. Я буду с тобой. Дверь в магазин будет открыта. Для твоего же спокойствия. Они не заходят в помещения.

-А кто они? - промямлила девушка.

Но женщина отмахнулась и потянула Алину на выход, лишь сухо проронив:

-Всё позже. Сперва надо прогнать их.

Алина осознав, что её волокут обратно на улицу, начала упираться, но крупная продавщица оказалась на порядок сильней. Она в буквальном смысле выволокла напуганную девушку на улицу и поставив в метре от входа, отошла за спину.

Возле магазина, на разном расстоянии друг от друга её ждало пятеро детей: три мальчика и две девочки. Все похожи друг на друга. У всех светлые волосы, белая кожа, серые, почти серебристые, глаза и все жутко улыбались, оголив жёлтые зубы. Все одеты в белый верх и голубой низ. И не смотря на дождь, на всех сухая одежда. Они с аппетитом смотрели на Алину.

Женщина приблизилась вплотную к девушке и шепнула на ухо:

- Говори.

Воспитательница открыла рот, но вместо слов донёсся какой-то ни то писк, ни то скулёж. И тут же закрыла. Глубоко вздохнув она закрыла глаза, но спустя три секунды открыла и уверено посмотрела на странных детей. Сжав кулаки, Алина начала громко и отчётливо говорить, перескакивая взглядом с одного ребёнка на другого:

- Я вам не мама. У меня нет еды. И я вам не еда.

Повисла тишина. И её нарушал только редкий и унылый дождь. Дети, словно хтонические антропоморфные манекены, застыли в жуткой улыбке и не моргали. Но прошло порядка двух минут, они все как по единой команде опечалились и пожав плечами, произнесли в унисон:

- Эх. Ну и ладно. - и стремительно понеслись в рассыпную.

Они не бежали. Они словно летели по лужам, не двигая ногами и не оставляя на воде разводов. Женщина дотронулась до плеча Алины, и мягко произнесла:

- Пойдём, девонька. Они тебя больше не побеспокоят.

Девушка сидела на стуле рядом с кассой и двумя руками крепко сжимала кружку кофе с несколькими каплями коньяка. Хотя виноградного дистиллята было явно больше чем несколько капель. От бодрящего напитка шёл терпкий спиртовой дух. Каждый глоток обжигал горло, но приносил умиротворение и внутреннее тепло. А за её спиной кудесила суровая продавщица. Она, обрабатывая раны на спине и плече, еле слышно приговорила:

- Ничего. До свадьбы заживёт...

Сквозь разорванные края платья виднелись три глубоких пореза, оставленные детскими накоточками. А вот плечо, если не считать нескольких глубоких ссадин, особо не пострадало.

- Так кто это был? - начиная успокаиваться поинтересовалась Алина.

Женщина пожала плечами, и не отвлекаясь от обработки раны, произнесла:

-Да так просто и не объяснишь.

Но недолго помолчав, решила отчасти пролить свет на ситуацию:

- Ты, наверное, не местная? - и получив от Алины утвердительный кивок, женщина продолжила. - То-то и видно. Ни один местный в этот парк вечером не пойдёт. Особенно в дождь. Да даже ни то, что в парк. Просто в эту сторону. Многие знают об этих детях, но молчат. Всё началось, как снесли жилой массив при расширении парка. То ли что-то разворошили, то ли что-то откопали- никто не знает. Но факт остаётся фактом. Буквально через год появились эти дети. Они приходят ближе к закату и только при дожде. Так же нападают на тех, у кого есть хоть одна ранка. Словно идут на запах крови. Ты, наверное, слышала о обглоданных трупах, на которых остаются следы маленьких зубов. Как ты понимаешь это не собаки мелких пород. Ты же видела у этих детей жёлтые зубы? Видать рвут людей, а после крови зубы не чистят.

- А полиция? - еле слышно поинтересовалась Алина.

-А что полиция? - пожала плечами продавщица. - Они пару раз выезжали. Искали. Но никого не нашли. Пытались делать облавы и так, и во время дождя. Ловили на живца. Всё безрезультатно. Эти существа будто чувствуют. Но самое жутко, что те, кто о них говорили и заявляли в полицию потом пропадали. Бесследно. Не находили даже обглоданных костей. Поэтому люди перестали о них говорить. Рассказывают только тем, кто с ними лично сталкивается. Вот ты их увидела- я тебе поэтому и рассказала. Но ты не переживай. Ты им сказала то, от чего они не приходят. Это будто негласное правило или как. Даже не помню откуда оно взялось.

- Я заметила, как они быстро двигаются. Будто летят... Они же спокойно могли меня догнать. - расслаблено произнесла Алина. Алкоголь давал о себе знать.

- Да, девонька. - привычно кивнув, констатировала продавщица и, налив уже себе коньяка с кофе, села на против. - Могли. Но не стали. Они словно играют со своей жертвой. Тебе просто повезло что ты не упала и добежала до магазина. В основном они пугают свою жертву, бегают за ней, а уже потом валят и рвут. Это рассказал один студент, что чуть не стал их ужином. Они его уже рвали, когда появились свидетели и эти дети разбежались. Они нападают только на одиночек. Парень рассказал, что сперва слышал, как шелестят ветки и было ощущение будто за ним следят. А потом протяжно кричали - понятно, что это были они- и вскоре перед ним появился мальчик и спросил: "ты мой папа". Когда тот решил успокоить ребёнка, тот ощерился и сказав "покорми меня", вцепился ему зубами в руку. И тут же налетели другие. Ну, а дальше ты уже всё знаешь. Появились люди и эти разбежались. Так что девонька. Вот тебе лейкопластырь. - женщина протянула моток белой клейкой ленты. - Заклеивай ноги. Уж прости, но ноги я тебе бинтовать не буду. Сама справишься. Сейчас тебе сменим повязку на руке, немного обновим кофе коньяком и занимаясь ступнями. А как отдохнёшь - ступай домой. А лучше вызови такси. И не переживай. Больше ты этих детей не увидишь.


В первую очередь, Алина вернулась за любимой сумочкой, за отдельную плату подговорив таксиста. Как-никак в той сумке был и телефон, и кошелёк, и ключи от квартиры. Продавщица не обманула. Странные дети нападают только на одиночек. Возвратившись домой, Алина долго плакала в подушку, а на следующее утро написала заявление на увольнение. Отпустили без отработки. Она устроилась сборщиком в службу доставки. Начала работать там, где меньше людей и совсем нет детей. И стала носить совсем другую одежду. Платья и юбки поменяла на джинсы и леггинсы, а место босоножек заняли кроссовки и кеды.

Но та встреча не прошла бесследно. На руке, плече и спине остались шрамы, которые постепенно приобрели красный оттенок, а по ночам Алине снились голодные до человеческого мяса светловолосые дети. Они, хищно улыбаясь, пискляво спрашивали:

- Ты наша мама?