# Роза и Астра

Сергей Евгеньевич Акчурин

Роза и Астра

/рассказ/


Роза и Астра - так звали двух девочек близнецов, которые родились в Москве, в шестидесятых годах прошлого века, в семье пьянствующего писателя и его жены - жены пьянствующего писателя. Красивые имена девочкам дал отец, большой выдумщик.

Квартира у семьи была маленькой, однокомнатной, так что писатель мог лишь с утра и на несколько часов в день уединяться в кухне и сочинять свои тексты, которые изредка печатались как очерки и рассказы в журналах, газетах и коллективных сборниках. Но почему же работать не ночью, когда все спят, ведь это намного удобнее? Но дело в том, что к вечеру обычно заваливались друзья, тоже писатели или около того, или же просто пьяницы, и полночи, и даже иногда до рассвета пили вино, пиво и водку, постепенно пьянея согласно тем стадиям, которые описывает А.Герцен в "Былое и думах", то есть, например, слово "цветок" постепенно превращалось в "тветок", после в "кветок", и, наконец, в "хветок". Но всегда соблюдалось приличие: не кричали, не ссорились, грубо не выражались, понимая, что в комнате за стеной спят девочки и жена. Дойдя до "хветка" компания распадалась, гости исчезали, как тени, писатель уходил спать в комнату, а кто-то, слишком уж пьяный, не в силах добраться домой, падал тут же в кухне на довольно широкий диван, и спал; падали иногда и по двое.

Девочки же почти всегда дожидались отца, и когда он входил в темную комнату и ложился рядом с женой, шепотом спрашивали:

- Папа, ты пьян?

- Пьян, дети мои, - отвечал отец, - пьян мертвецки.

- Папа, но ты жив?

- Жив, слава Богу, дети мои, жив мертвецки.

- Тогда расскажи сказку, а то мы не можем уснуть.

- Хорошо, - отвечал отец, - сказка заключается в том, что вы, обе, будете жить совсем по-другому. Вы будете жить в прекрасном хрустальном замке, где все, что ни есть вокруг, будет искрящимся хрусталем. И вы будете в этом замке как два цветка, украшающих этот хрусталь. Именно так... насколько мне дано хоть что-то предвидеть... - и отец засыпал

Девочки засыпали тоже, воображая хрустальный замок.

Утром на кухне стол был весь в разводах вина и пива, в пепле, всего одна пепельница в форме черепа со снесенной макушкой была заполнена горою окурков, которые в итоге тушились в посуде, в объедках, а на полу, как солдаты, стояли пустые бутылки, и обязательно что-нибудь разбивалось - тарелка, бутылка, стакан; а запах был - хоть из дома беги. Так что писательский день начинался с уборки кухни, с проветривания, а потом уже дверь закрывалась и уютный стук печатной машинки оповещал о том, что все в этом доме идет своим чередом, все в порядке.

Сначала уборкой кухни занималась только жена писателя, который по утрам очухивался, лежа как какая-то большая рыба с красными глазами в ледяной ванне, а позже за дело взялись Роза и Астра, однажды осознавшие, что им уже по шесть лет и пора самим наводить порядок.

Это однажды пришлось на особый разгром: ночью разбились сразу две бутылки из-под вина, два стакана, и, мало того, трижды опрокинулась двухлитровая кока кола, истечение которой никто в итоге не остановил, так что к утру жидкость запластмавела и осколки, как впаянные, торчали из натеков бурого вещества по всему полу. Да еще два грузных тела покоились на диване...

Роза и Астра, очень милые, очень симпатичные девочки, одетые в ночные рубашки, остановились на пороге кухни.

- Дядьки, - сказала Роза, - вы бы вставали и шли, мы тут убираться будем - у мамы голова раскалывается, а папа разлегся в ванной.

- Мы, девочки, и встать-то не можем, - сказал один дядька, - ботинки в прихожей, а мы в носках - видите, что на полу? Пораниться можно. Вот если принесете ботинки - тогда встанем.

- Вот еще! Вонючие ботинки таскать!.. - сказала Астра. - Ладно, мы сейчас уберемся, и пойдете куда глаза глядят!

- Только девочки, - сказал другой дядька, - Тапочки у вас тонкие, сношенные, вам сейчас придется размачивать эту пластмассу с осколками, а в таких тапочках очень опасно, можно пораниться... Вы бы привязали к тапочкам какие-нибудь дощечки, что ли... И перчатки хозяйственные наденьте.

Роза и Астра переглянулись.

- Знаешь, Роза, - сказала Астра, - я видела на балконе дощечки, кажется, от старого паркета, пойдем посмотрим.

Спустя минут десять Роза и Астра вернулись в кухню с ведром воды и тряпками, на руки каждая надела изношенные мамины перчатки, найденные в балконном хламе (Астре достались замшевые, Розе - кожаные), а к тапочками - через стопы - девочки привязали обрывками веревок длинные паркетины.

- Лыжи какие-то, - сказала Роза. - Ну, ладно, начнем.

Две девочки поливали водой из ведра, размачивали пластмассу и веником сметали осколки в совок, сваливали в обувную коробку. Все это они делали в полном молчании, неторопливо и обстоятельно, во всех движениях была даже какая-то театральность, ко всему слаженность, как это бывает у близнецов, и все это было похоже на церемонию или этикет, а если учитывать дощечки, привязанные к ногам, то Роза и Астра были похожи китаянок или японок, совершающих какой-то особенный ритуал.

Родители были очень довольны. Особенно им понравилась идея с дощечками. Так что скоро отец окультурил эти дощечки: несколько укоротил, оставив длину на вырост (чем он тут руководствовался - непонятно, но, как сказано, он был большим выдумщиком), округлил углы, зачистил наждачной бумагой шероховатости, нашел в ящике с миллионом всякого барахла подходящие тесемки и надежно закрепил их, а к нижней части дощечек прибил гвоздиками куски тонкой рифленой резины, обнаруженной в том же ящике с барахлом.

Девочки были в восторге. Мало того, один из тех собутыльников, которые приходили к отцу, был полиглотом, владел двенадцатью языками, да и вообще знал много всего - если не почти все, и, увидев паркетины, превращенные в обувь, прочитал Розе и Астре целую короткую лекцию про восточную, деревянную обувь, называемую Гэта:

- Подошва, дети, у вас будет называться дай, тесемки - ханао, и еще у такой обуви обычно бывают зубья или же ножки, они называются ха, но если приделать ха, то вам будет трудно передвигаться, думаю даже, вы будете падать, еще покалечитесь...

- Неважно, - сказала Астра, - зато у нас есть ханао и есть дай.

- Действительно, и так хорошо, обойдемся без ха, - подтвердила Роза.

Теперь Роза и Астра были вооружены, и, когда это требовалось, с нетерпением приступали к уборке кухни. Вот только резиновые накладки им не понравились - им нравилось так, чтобы дощечки стучали по полу, как истинная Гэта, и отец по их просьбе убрал накладки.

- Ханао, Роза! Мне не терпится, пойдем скорей убираться! - говорила Астра.

- Дай! - отвечала Роза. - Почапали!

И девочки привязывали дощечки к ногам и чапали.

Чуть ли не ежедневная эта церемония растянулась на целое десятилетие.

Роза и Астра привыкли и успевали убраться до школы.

- Слава богу, сегодня осколков нет.

- Все равно грязно, оденем дощечки.

- Конечно!

Дощечки как-то странно стали необходимым атрибутом. Когда, например, наступала очередь девочек-близнецов мыть классную комнату после уроков или какой-нибудь кабинет, как было принято во времена СССР, они приносили с собой дощечки и убирались только в дощечках, удивляя этой вычурностью учителей и школьников. Однажды их мама целую неделю пролежала в больнице, и девочки посещали ее каждый день, еще в гардеробе привязывая к своей обуви дощечки и объясняя медицинскому персоналу, что, таким образом, предохраняются от микробов. Или, вот, родители повезли их отдыхать на Кавказ, к морю, и там тоже девочки привязывали к ногам дощечки, объясняя родителям, что ходить босиком по гальке после множества других ног они брезгуют, в шлепанцах им неудобно, соскакивают, а вот в дощечках им очень нравится. Курортники тоже удивлялись, а некоторые даже думали, что это какая-то новая молодежная мода, и даже спрашивали, где можно купить такие дощечки.


х х х


Отец умер, когда Розе и Астре исполнилось по 17 лет. Спустя год мама нашла себе другого писателя, уже не пьянствующего, да и вообще совсем другого образа жизни. Писатель этот был верующим человеком, носил большой крест на груди, развесил иконы по всей квартире, крестился перед едой, если учитывать бороду, то был похож на священника, друзей к себе не приглашал никогда, работал исключительно ночью, страница за страницей двигая какой-то огромный роман, конец которого маячил где-то далеко впереди, раз в три дня сам мыл полы и пылесосил, ходил в церковь и в какой-то мере приобщил к церкви свою жену, то есть в доме зазвучала совсем другая музыка, и даже выражаясь не фигурально другая: отец любил рок и всякие зарубежные группы, отчим же слушал церковные песнопения, казацкие народные песни. Роза и Астра как-то не вписались в новый уклад семейной жизни, почувствовали себя сиротами и поняли, что в доме этом делать им больше нечего.

Пьянствующий писатель мало что оставил после себя, в основном черновики, в которых были наброски задуманных, будущих великих произведений, писатели-собутыльники почти сразу его забыли, но все же Роза и Астра получили от отца немалый заряд интеллекта, поскольку отец был довольно образованным человеком, с приличной библиотекой не только в книжных шкафах, но и в своей голове, девочек, в дни просветления он водил на концерты, в музеи, подсовывал им разные книги, определил их в художественную школу, и ко всему старался привить ту разумность и простоту поведения, которой отличается истинный интеллект. Так что Роза и Астра выросли очень и очень умными, сметливыми, и, казалось, хоть это было и странно, немного брезгливыми к окружающему их миру. И выросли очень красивыми, складными, кожа у обоих была тонкая, белая до синевы, как будто просвечивала, на лицах и на руках было ровно столько веснушек, чтобы не привлечь, но лишь обратить внимание на эти симпатичные "поцелуи солнца". Прекрасные, словом, были девушки, две блондинки с рыжеватым оттенком волос, с зеленоватыми, пытливыми глазами.

Обе поступили учиться в текстильный институт, на художественный факультет, и уже на первом курсе, мечтая вырваться в самостоятельную жизнь, повыходили замуж за действующих художников декоративного искусства, которые закончили Строгановку: один был керамистом, другой стеклодувом, то есть занимался художественным стеклом. После года замужеств Роза и Астра, родили мальчиков и бросили институт, полностью посвятив себя семейным заботам.

Скоро пришли девяностые годы, стеклодув и керамист стали никому не нужны, никто их продукцию не покупал, не интересовался ею, выставки не предполагались, и оба художника надолго и горько запили, очухиваясь по утрам в той атмосфере, которая бывала в кухне покойного пьянствующего писателя - отца Розы и Астры. Правда, пьянствовали они в своих мастерских. Но к бутылкам, окуркам, разбитой посуде прибавились еще черепки и разноцветное художественное стекло, потому что в запое, в отчаянии от своей ненужности, стеклодув и керамист пытались изобразить что-то новое, нащупать какую-то оживляющую струю в своем творчестве, но от неудовлетворенности разбивали вновь созданное, а иногда крушили и то, что было сделано раньше. То есть Роза и Астра оказались женами пьянствующих художников и окунулись в привычную атмосферу. И поэтому долго не думая, даже, надо сказать, с долей какого-то вдохновения, в полном спокойствии они извлекли на свет памятные дощечки и приступили к своим, как они считали, обязанностям.

- Ханао! - говорила Роза. - Сегодня поехали к моему стеклопузу - там, кажется, полный бардак, но, вроде, из запоя он вышел.

- Дай! - отвечала Астра, - почапали к твоему. А мой керапуз, кажется, еще дня два будет пить. - Так что к нему - послезавтра.

Так, посмеивались, они прозвали своих мужей, потому что у тех от переизбытка пива основательно раздались животы.

Все это продолжалось долгие годы.

- Где же хрустальный замок, который обещал нам отец? - вздыхала Роза, сметая в кучу осколки стекла и совком отправляя эти осколки в ведро. - Может быть, мы проглядели, замок разбился и вот - результат?

- Нет, Роза, - успокаивала ее Астра, с грохотом складывая в пакет пустые бутылки, - все еще впереди. Жизнь просто подготавливает нас к тому, что неизбежно должно случиться. Знаешь, вчера мне было не по себе, черепки в мастерской твоего мужа показались мне разбитой папиной пепельницей - помнишь, у него была пепельница с половиной снесенного черепа?

- Помню, конечно... Ну, я думаю, Астра, это нам послание от папы - с того света.

- А что-нибудь поизящнее он послать нам не мог?

- Ну, как видно не мог. Наверное, он показал этими черепками, что бросил курить.

Своего отца, надо заметить, девушки продолжали любить до бесконечности, и с того дня, как потеряли его, чувствовали себя одинокими в этом мире.

Все эти годы, разумеется, состояли из той жизни, которую обычно ведет человек. Роза и Астра воспитывали детей, не было денег, поскольку любимые мужья не работали, и поэтому какое-то время Астра торговала на рынке селедкой, а Роза - картошкой, потом они стали покупать прямо на складе брикеты мороженного и продавали эти брикеты на улице, выгадывая в разнице по цене, потом унаследовали от своей мамы квартиру, избавились от нее и купили под Тверью, в деревне старые избы, стоящие друг против друга, и там, на природе, стали писать картины и потихоньку рекламировать их для начала с помощью интернета. К тому времени тяжкое состояние России пошло на убыль, мужья Розы и Астры бросили пить, занялись, как дизайнеры, оформлением расплодившихся ресторанов, кафе и баров, и постепенно, с какой стороны ни взглянуть, жизнь семей стала вполне приличной.

Мальчики, дети Роза и Астры, как-то неожиданно повзрослели, и вскоре после наступления восемнадцати лет взяли и поженились на двух родных сестрах - одного возраста, но, правда, не близнецах - как Роза и Астра. Год спустя у молодых появились дети - прелестные девочки. Возможно, это было что-то наследственное - рано выходить замуж, жениться и заводить детей.

Вскоре выяснилось, что обе невестки Розы и Астры - настоящие истерички. Мало того - пьющие. Слава Богу, они были из хорошей, благополучной семьи, родители их были потомственными врачами, так что действуя поэтапно молодых женщин постепенно отвадили от спиртного, но вот с истеричностью сделать ничего не могли, не действовали никакие лекарства. По любому поводу невестки закатывали скандалы и, что главное для этого повествования, беспощадно били посуду, осколки которой ни сами жены, ни их мужья принципиально убирать не хотели. Так что на свет были снова извлечены дощечки:

- Ханао, бабушка! - говорила Роза, обращаясь к Астре. - Поехали убирать осколки...

- Дай, бабуся, - отвечала Астра, - поехали! Но надо бы им потом подкупить посуды...

И две бабушки по привычному ехали убирать осколки и, ко всему, пополнять детям запас кухонной посуды, что, в общем-то, было даже приятно - женщины любят приглядеться, выбрать и купить всякую всячину.

Болезнь у невесток оказалась неизлечимой, это было врожденное расстройство свойств личности на всю жизнь, приступы истерии то ослабевали, то усиливались. Но дети Розы и Астры любили своих жен, были странно-страстно привязаны к ним и бросить их не могли. Терпели, смирялись, довольствуясь, как счастьем, периодами просветления. И, даже, кое в чем добивались успеха: одну отучили разбивать молотком кафель на стенах в ванной, другую - кусаться и кидать в люстры тарелки.

- Хорошо еще, - говорила Роза, - что не трогают окна.

- Да уж, - отвечала Астра, - и зеркала, я заметила, тоже всегда целы.

- Ну, - продолжала Роза, - тут, я думаю, срабатывает инстинкт: разбить зеркало - это разбить самое себя, уничтожить себя...

- Пожалуй.

Иногда Роза и Астра заставали невесток как раз в момент приступа, но как только дощечки привязывались к ногам, приступ сразу же обрывался, и невестки - каждая - с благоговением, притихнув, наблюдали и слушали, как бабушки стучат по квартире дощечками, как неспешно выметают осколки из разных углов, как моют полы. Ритуал этот, видимо, действовал как гипноз.

Но внучек нужно было спасать, вытаскивать из больной атмосферы, Роза и Астра все чаще забирали внучек к себе, и, наконец, оставили их у себя, занялись воспитанием, и делали для них даже больше, чем может сделать иная мать. Для оригинальности определили девочек в школу с изучением китайского языка. Керамист и стеклодув постоянно работали в своих мастерских, там же часто и ночевали, внучками не занимались, но при случае, в определенных ситуациях, когда требовалось указать кому-то на уважение к личности, произносили одно: "Я, между прочим, к вашему сведению, дедушка!"

Очень редко теперь, но Роза и Астра все же ездили убирать осколки.

Это затянулось на годы.

- Я иногда думаю о предсказании нашего папы - где же хрустальный дворец? - говорила Роза. - Не может такого быть, что это наши избы под Тверью.

- Не может, - соглашалась Астра.

- А может, когда мы умрем, наши дети и внуки возведут над нами хрустальный какой-нибудь пантеон?

- Это за какие заслуги? Да и на какие шиши?

Время в наше время ускорилось, события летят быстро, это все уже замечают, внучки-девочки неожиданно подросли, познакомились, благодаря знанию китайского языка, с молодыми людьми - китайцами, которые были супер одаренными программистами, и - О, Боже! (обе бабушки так и присели!) - укатили с ними в Китай. Там они вышли замуж за своих программистов, и скоро сообщили, что у каждой появилось по мальчику, то есть в 60 лет Роза и Астра стали прабабушками китайцев. Внучки выслали своим бабушкам фотографии шикарных домов и чайных плантаций, принадлежавших их семьям, и фотографии чудесных правнуков: черноволосых, с белой кожей и чуть раскосистыми глазами. И постоянно стали приглашать в гости, добавляя, что китайские родственники будут просто в восторге, если к ним приедут цветы, и что "обязательно захватите с собой дощечки"

То есть в роду у Розы и Астры пошла уже другая, абсолютно не русская, не наша история, и чувство одинолчества усилилось


х х х


Роза и Астра стояли перед большим зеркалом, изучали себя.

- Слушай, - сказала Астра, - мы на вид совсем не прабабушки...

- Мало того, даже не бабушки, - добавила Роза.

И действительно, обоим на вид было лет по тридцать, причем сохранилось все то обаяние, которым они обладали в юности. Графиня Батори позавидовала бы, наверно, им до смерти.

- Ты знаешь, Роза, меня мой правнук как-то не интересует.

- Меня, мой, тоже. Давай хоть поживем для себя. Что значит: прабабушки - чушь какая-то.

- Я знаю, Роза, что в Чехии много замков, но хрустальных там нет.

- А я знаю, Астра, что в Финляндии зимами, где-то существует целый ледяной дом, и там даже можно переночевать, там все изо льда, и даже рюмки, в которые наливают финскую водку... Может, нам поехать туда. Поедем, мы же нигде, по существу, не бывали - кроме Твери и Кавказа.

- Слушай, Роза, я тоже недавно интересовалась экскурсиями, но только у нас, по России.

И она рассказала сестре, что в городе N, расположенном в трехстах километрах на севере от Москвы, есть не только памятники старинного зодчества, но и устраивается каждую зиму выставка ледяных фигур и главной фигурой на этой выставке является как раз ледяной дворец, то есть дворец изо льда.

- Не знаю, больший он или маленький, на фотографиях не очень понятно, - сказала Астра, - но, может быть, стоит туда поехать и посмотреть. Ведь лед похож на хрусталь...

- А что, почапали! Дай!

- Ханао!

Роза и Астра купили современные рюкзачки, первым делом засунули в них свои дощечки (мало ли что!), а потом уже все остальное, оделись в спортивные куртки, кроссовки и джинсы и поехали сами, не прибегая к услугам экскурсионных бюро.

Уже в поезде они заказали по интернету гостиницу, по прибытии в городок отметились в ней, немного перекусили, и сразу отправились на окраину городка - к выставке ледяных фигур.

Перед этим они спросили у женщины на рецепшене:

- Мы хотим увидеть выставку ледяных фигур, но, главное, ледяной дворец - как нам туда пройти?

- Это на окраине, в парке, в самом конце... Тут была сильная оттепель, фигуры, наверно, немного оплавились, но дворец точно цел.

И, когда Роза и Астра поправили свои рюкзачки и вышли, улыбнулась:

- Какие девчонки славные! - но, взглянув на заполненные анкеты, добавила: - Хм, что-то в возрасте они тут ошиблись лет на тридцать. Ничего, вернутся - исправим, а то смешно получается!

Было морозно, сияло солнце, как раз хорошо. Подход к самой выставке, расположенной в парке, оказался весьма затруднительным, потому что и главную и боковые аллеи почему-то перекопали, повсюду были траншеи и горы земли, так что сестрам пришлось обходить по газонам по колено в снегах. Народу не были никого, полная пустота, как это бывает в будние дни в парках провинциальных городишек и городков.

И вот, наконец, они приблизились к выставке. Фигуры зверей, людей и множества непонятных объектов, конечно, немного оплавились, потеряв внешний облик, но главный объект оттепель, кажется, и не тронула. На солнце сверкал настоящий замок из льда. Замок с подобием главных ворот, с оригинальными башенками, узкими окнами, с главной башней и шпилем на ней, с множеством мелких деталей, мало того, невысокие стены, сверху украшенные зубцами, окружали это архитектурное чудо, фантазию художника, который еще добавил на все плоскости какую-то гравировку, какую-то вязь в духе древнерусского языка. Размеры всего этого творения не с чем было сравнить, потому что подобные чудеса рассчитаны на воображение зрителя: для кого-то замок был маленьким, детским, для кого-то обычным, средним, для других казался огромным.

Роза и Астра, зачарованные, рассматривали детали, щуря глаза от солнечных искр, стреляющих изо льда.

- Да, - сказала Астра, - вот если бы все это было из хрусталя...

- Пока, достаточно и такого, - ответила Роза. - Во всяком случае, мы увидели хотя бы символ того, что обещал нам отец. А дальше - посмотрим...

И тут произошло нечто... ужасное. Но это для Розы и Астры, которые находились под впечатлением. А если заглянуть в информационный поток и посмотреть, что вообще происходит на нашей Земле, то случилось, можно сказать, вполне рядовое, обычное, подходящее разве что для заштатного журналиста или же блогера, которые ищут для публикации хоть какое-то свинство...

Дело в том, что из-за деревьев неожиданно выбежал человек с длинными волосами, одетый в распахнутый, черный овечий тулуп и - с огромной кувалдой в руках. Роза и Астра сначала подумали, что это какой-то клоун, который сейчас будет давать представление, и что кувалда эта - игрушечная, из пластмассы. Но человек этот, подбежав к стенам дворца, начал крушить их кувалдой, удары которой оказались совсем не игрушечными. Вмиг, на глазах Розы и Астры, две стены были превращены в ледяные осколки, куски и глыбы, после чего этот "клоун" принялся сокрушать дворец. Роза и Астра от испуга, от страха даже присели в снег, и как будто бы онемели - они пытались было что-то кричать, но голоса не было.

Под ударами ужасной кувалды замок распадался на части, да еще крупные глыбы-фрагменты сокрушитель со злостью дробил на мелкие. Покачнулся и рухнул шпиль, башни были уничтожены одна за другой, нижняя часть замка или остов тоже подверглись дроблению, и все это продолжалось около часа. Наконец, человек в тулупе остановился, дико взглянул на Розу и Астру, так и сидевших в снегу и онемевших, положил кувалду себе на плечо и, как ни в чем ни бывало, удалился в глубину парка, исчез за деревьями.

Роза и Астра встали и отряхнулись. Очистили от снега скамейку, присели.

- Если учесть то, что вообще сейчас происходит, - первой сказала Роза, - то я не думаю, что случилось нечто неповторимое.

- Да, - ответила Астра, - может и так, но он разрушил нашу мечту...

- Не мечту, а символ мечты - это был всего лишь какой-то лед.

Постепенно сестры пришли в себя.

- Давай-ка, Роза, - предложила Астра, - пройдемся по осколкам нашей мечты, по хрусту жизни и фантазиям нашего папы, преодолеем эти осколки и тогда, может быть... Время-то еще есть, нам всего-то по шестьдесят, и, вроде, болезней нет.

- Давай, - согласилась Роза, - только наденем наши паркетины - так хруст нашей жизни будет яснее.

- Ханао, - согласилась Астра.

- Дай! - ответила Роза.

Две прабабушки достали из своих рюкзачков дощечки, крепко привязали их к зимним кроссовкам.

- Жаль только, - сказала Астра, - что мы попросили папу убрать резиновые накладки - помнишь? Они бы сейчас пригодились, скользко будет.

Две прабабушки шли вперед по хрустящим осколкам льда, скользя, соскальзывая, подворачивая лодыжки, колени, поддерживая друг друга, несколько раз обе чуть не упали, но, все же, благодаря слаженности, которой обладают многие близнецы, успешно выбрались на аллею с утрамбованным снегом.

Они оглянулись, возвращаться назад, обходя снова траншеи и горы земли, им не хотелось, и, так и не сняв с кроссовок паркетины, они "почапали" к ближнему - противоположному выходу из этого парка.

Толкнули калитку.

Перед ними открылась грязная, широкая трасса, по которой неслись в обе стороны, упрямо рыча, потоки огромных грузовиков, обеспечивая, видимо, какое-то основательное строительство. Перехода не виделось.

- А что, - предложила Роза, - может, рискнем перейти. Если удастся, то, значит, мы с тобой минуем самое страшное и впереди нам уж точно засветит этот хрустальный дворец. Будет случайность, я уверенна.

- Ты что, - ответила Астра, - хочешь жизнью рискнуть? Ты что, в зацеперы записалась? Пойдем тогда на войну, медсестрами.

- А возраст, Астра?

- Да, возраст...

- Знаешь Астра, я вот сейчас думаю, что мы с тобой целую жизнь прожили как-то без Достоевского.

- Что ты имеешь ввиду?

- Ну, то, что, конечно, трудности были, и даже немалые, но мы как-то не испытывали никогда душевных терзаний, страха предательства, страха смерти, любовных измен и всяких там прибамбасов, связанных с эти чувством, не было особо глубоких эмоций, все было как-то обыденно, даже ровно.

- Это все потому, - ответила Роза, - что мы же с тобой - цветы, и существуем для красоты и спокойствия.

- Цветы - цветами, но если все так ровно и будет, то не видать нам хрустального замка... Необходим какой-то сдвиг в голове, я чувствую...

- Ну, и выбрала ты... игру. Посмотри на эти грузовики - это же монстры!

- Да, мне страшно, но в этом-то и вся суть... Ханао, Роза?

- Ладно, чего уж, Дай!

Водители грузовиков гудели, ругались, притормаживали, крутили пальцами у висков, объезжали, обдавая дорожной грязью, двух, как им казалось, полоумных женщин, переходивших рабочую трассу в каких-то нелепых дощечках, не дающих возможности даже быстро пойти, не то, чтобы отпрыгнуть или пробежаться. В какой-то момент образовался затор, шофера пооткрывали двери, заматерились....

Роза и Астра, чудом, можно сказать, уцелевшие, забрызганные грязью чуть ли не до голов, сидели теперь на бетонной плите, на той стороне трассы и чувствовали себя героями.

- Вот и все, Астра, - сказала Роза, - не так уж было и страшно.

- Да, только в первый момент... Ну, что, сдвинулось в голове? Что там с хрустальным дворцом? Замаячил?

- Не хотела тебе говорить, но такой хрустальный дворец есть в Австралии. Но это же черти где, да и это скорее музей, чем дворец. Но задумалась я вот о чем: может быть, хрустальный дворец должен быть в самом человеке, как бы в душе у него, и душа человека в нем и живет... Может, наш любимый отец подразумевал именно это...

- То есть, - ответила Астра, - я должна сидеть в своей деревенской избе, а в душе находиться в папиной выдумке?

- Ладно, - сказала Роза, - изба - это действительно чересчур уж земное. Но в одной эзотерической книжке я прочитала, что есть такой хрустальный дворец и находится он в поднебесье... Чуешь?

- Не чую.

- Где у нас поднебесье?

- Ааааа...

- Ну, что, проверим?

- Ханао!

- Дай!


Две женщины, стопроцентные близнецы, вошли поздним утром в бюро путешествий на Никитском бульваре и одним голосом заявили:

- Нам в поднебесную два билета на завтра.

- Куда именно, девочки? - спросила с улыбкой девушка-менеджер, залюбовавшись искренне этой привлекательной парой.

- Ну, в Пекин.

- Назавтра билетов нет, если в Пекин.

- А куда есть?

- Есть в Шанхай.

- Давайте в Шанхай, а там доберемся.