# Ин-Го

Богдан Романович Акименко

В 1874 году младший инспектор Королевского министерства горнорудной промышленности Дэвид Кендрик прибывает в шахтёрский городок Каэр‑Ивон в Южном Уэльсе, чтобы разобраться с отсутствием налоговых отчётов. Город встречает его мёртвой тишиной, угольным туманом и пугающими жителями: их кожа серо‑асфальтовая, вены напоминают корневую систему плюща, а движения синхронны и неестественны. От сэра Вогана, владельца промысла, Дэвид узнаёт правду: три года назад на глубине 500 ярдов шахтёры нашли не угольную жилу, а древний Чёрный Корень - живую биомассу, дремавшую в недрах земли. Корень дал людям выносливость и богатство, но взамен пророс в их телах, изменив их физиологию и подчинив волю. Дэвид пытается бежать, но город окружает его. Погоня по тёмным улицам, падение в бездонную шахту - и инспектор оказывается во власти Черного Корня. Через два месяца дело Кендрика закрывают как несчастный случай, а Каэр‑Ивон исчезает с карт. В 1876 году путник встречает у заброшенной шахты странное существо в лохмотьях. Оно выглядит как человек, но его кожа серая, вены чёрные и пульсирующие, а глаза - бездонные и чёрные. Существо молча указывает на шахту и исчезает в её глубине, туда, где бьётся вечное сердце Черного Корня. История оставляет вопрос: сколько ещё таких городов скрыто в холмах, и сколько людей уже стали частью древней подземной системы?

Глава I

"Странные жители Каэр‑Ивона"


Почтовый дилижанс, скрипя рассохшимися рессорами, медленно полз по извилистой каменистой дороге. Вокруг, сколько хватало глаз, расстилались суровые, безжизненные холмы Южного Уэльса. Небо, затянутое тяжелыми свинцовыми тучами, казалось, давило на саму землю. Шел октябрь 1874 года.


Дэвид Кендрик, младший инспектор Королевского министерства горнорудной промышленности, прижал к носу надушенный платком манжет. Из окна кареты несло чем-то невыносимым - смесью застарелой угольной гари, серы и приторного, сладковатого запаха прелой, гниющей древесины.


Цель его визита была сугубо бюрократической. Полгода назад из шахтерского городка Каэр-Ивон перестали приходить налоговые отчеты. На запросы из Кардиффа и Лондона местная администрация не отвечала. Последнее письмо от владельца гранитного и угольного промысла, сэра баронета Вогана, содержало лишь бессвязные жалобы на "нехватку рабочих рук" и "необходимость углубления главного шурфа ради общего блага".


Карета резко затормозила, преодолев очередной излом холма. Дилижанс въехал на разбитую главную улицу Каэр-Ивона.


Дэвид выглянул в окно и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Город выглядел полумертвым. Двухэтажные дома из грубого черного сланца стояли вплотную друг к другу, словно пытались удержаться на крутом склоне. Большинство окон на первых этажах были наглухо заколочены досками или затянуты грязной рогожей. На улицах не было ни бродячих собак, ни домашней птицы - только густой, липкий угольный туман, ползущий из провала раскинувшейся в низине огромной шахты.


На крыльце покосившейся таверны "Угольный узел" сидели трое местных жителей. Когда дилижанс поравнялся с ними, Дэвид невольно отпрянул.


Они были одеты в глубокие, испачканные сажей шахтерские куртки с капюшонами, низко надвинутыми на глаза. Но даже в полумраке Кендрик заметил их странную, пугающую анатомию. Их кожа имела неестественный серо-асфальтовый, почти землистый оттемент. На бледных шеях и щеках отчетливо проступали вздувшиеся, иссиня-черные вены, сплетавшиеся в причудливые узоры, напоминающие корневую систему дикого плюща. Пальцы рук, державших глиняные кружки, казались непропорционально длинными, тонкими и заканчивались грубыми, темными ногтями, похожими на когти.


Самым жутким были их движения. Они повернули головы вслед карете одновременно - медленно, синхронно, словно марионетки, ведомые одним невидимым кукловодом. Под капюшонами блеснули абсолютно черные, лишенные белков глаза. Они не моргали. Светобоязнь этих людей была настолько очевидной, что они щурились даже от тусклого, рассеянного света валлийского полдня.


- Приехали, сэр, - хрипло бросил кучер, даже не слезая со сток. Он швырнул чемодан Дэвида на грязную землю и, не дожидаясь платы, яростно стегнул лошадей, стремясь как можно скорее покинуть этот проклятый Богом тупик.


Глава II

"Тайна сэра Вогана"


Дэвид устроился в единственной свободной комнате "Угольного узла". Трактирщик, сутулый старик с такой же сухой, растрескавшейся асфальтовой кожей на лице, общался исключительно короткими, сиплыми фразами, больше похожими на шелест сухих листьев под землей. Еду Кендрик трогать не стал - поданный хлеб пах сыростью и имел странный, землистый привкус.


После полудня инспектор направился к конторе сэра Вогана, расположенной у самого устья шахты "Глубокий излом".


Угольный сектор встретил его мертвой тишиной. Огромные паровые машины, которые должны были откачивать воду и приводить в движение клети, стояли ржавыми памятниками. Тросы провисли. Шахтеры не использовали технику. Дэвид с удивлением заметил, как из темноты шурфа один за другим выходили рабочие. Они несли тяжелые корзины с редкой, невероятно тяжелой антрацитовой рудой вручную. Их длинные, изломанные пальцы впивались в породу с такой силой, словно руки сами были частью забойных инструментов.


Контора баронета оказалась темной комнатой, окна которой были закрашены черной масляной краской. За столом, освещенным одной единственной свечой, сидел сэр Воган. Когда-то, судя по портретам в столице, он был статным аристократом. Сейчас перед Кендриком сидело существо, едва напоминающее человека.


Его редингот висел на нем как на скелете. Воротник рубашки был расстегнут, обнажая шею, которая буквально была опутана пульсирующими черными волокнами, уходящими под кожу.


- Вы приехали из Лондона, мистер Кендрик, - голос Вогана был глухим, идущим откуда-то из груди. - Вы ищете цифры. Налоги. Отчеты. Как это мелко... Как это глупо перед лицом Того, что растет внизу.


- Сэр Воган, я требую объяснений, - Дэвид попытался придать голосу твердость, хотя его сердце бешено колотилось. - В каком состоянии находится промысел? Почему люди выглядят больными? Что это за черные вены? Это эпидемия?


Баронет тихо, жутко рассмеялся. Его длинные пальцы забарабанили по столу, и Дэвид заметил, что из-под его ногтей сочится густая, маслянистая черная жидкость.


- Болезнь? Нет. Это эволюция. Освобождение. Три года назад мы пробили слой гранита на глубине пятисот ярдов. Мы думали, что нашли новую угольную жилу. Но мы нашли Его. Черный Корень. Древнюю, живую биомассу, которая дремала в недрах земли со времен, когда планета была лишь жидким камнем.


Воган подался вперед, и свет свечи выхватил его лицо - его зрачки расширились, полностью затопив радужку чернильной темнотой.


- Корень предложил нам сделку. Он дал нам богатство - металлы, которые не снились алхимикам. Он дал нам выносливость. Мои люди больше не знают усталости, им не нужен сон, им не страшны обвалы и рудничный газ. Корень пророс сквозь нас, мистер Кендрик. Мы впустили Его в свои вены. Мы кормим Его своей кровью, а Он делает нас частью вечной, несокрушимой подземной системы. Мы больше не люди Каэр-Ивона. Мы - Его пальцы, Его глаза в этом верхнем, слишком ярком и холодном мире.


Дэвид в ужасе отпрянул к двери.- Вы сумасшедший. Весь этот город сошел с ума. Я немедленно возвращаюсь в Кардифф и вызываю гвардию!


- Возвращаетесь? - Воган медленно встал, его фигура казалась неестественно высокой в полумраке. - О нет, мистер Кендрик. Корень помнит тех, кто принадлежит Ему по праву крови. Разве ваш прадед, старый шахтёр Томас Кендрик, не был одним из тех, кто закладывал первые шурфы в этих холмах? Наша кровь уже имеет правильный вкус. Вы не уедете. Корень хочет познакомиться с новым родственником.


Глава III

"В ловушке Каэр‑Ивона"


Дэвид бросился вон из конторы. Он бежал по грязной улице к таверне, надеясь забрать вещи и уйти из города пешком через холмы. Но небо стремительно темнело. Как только последние лучи солнца скрылись за хребтом, Каэр-Ивон изменился.


На заколоченных улицах началось бесшумное, жуткое движение. Из дверей домов, из подвалов и канализационных стоков начали выходить люди. Сотни жителей города. Они сбрасывали ненужную верхнюю одежду. Их серая кожа в темноте казалась бледной, матовой. Черные вены на их телах пульсировали, и Дэвид готов был поклясться, что слышал этот тихий, сочный звук - звук соков, циркулирующих по стеблям внутри живой плоти.


Они не кричали. Они не переговаривались. Они двигались в абсолютной, зловещей тишине. Их длинные руки с когтями слегка касались стен домов, выискивая чужака по вибрации земли и запаху пресной, человеческой крови.


Дэвид заперся в своей комнате в таверне, подперев дверь тяжелым комодом. Он достал из кармана дорожный пистолет, но понимал, что против целого города это оружие бесполезно.


За окном раздался мягкий, шуршащий звук. Кто-то лез по отвесной сланцевой стене здания. Инспектор заглянул в щель между досками окна. По стене, цепляясь длинными пальцами за малейшие выступы камня, словно гигантское насекомое или побег плюща, ползла местная прачка, которую он видел днем. Ее лицо было абсолютно гладким, лишенным эмоций, а черные глаза смотрели прямо на него сквозь щель.


Она издала тихий, свистящий звук.


В ту же секунду снизу, со стороны первого этажа, раздался оглушительный треск. Десятки рук начали ломать хлипкую деревянную дверь таверны. Шахтеры вошли в здание. Дэвид слышал их шаги на лестнице - это не были шаги людей, это был скрежет когтей по старым половицам.


- Убирайтесь! - закричал Дэвид, стреляя сквозь запертую дверь комнаты.


Пуля пробила дерево. Раздался сухой, глухой стук, словно снаряд попал в гнилое бревно, но никто не вскрикнул, и шаги не остановились. Меблям у двери начали поддаваться под чудовищным, неестественным давлением снаружи. Черные, изломанные пальцы просунулись в образовавшуюся щель, с легкостью щепляя толстые дубовые косяки.


Выхода не было. Дэвид рванулся к окну, выбил ногами хлипкие доски и прыгнул вниз, на крышу каретного сарая, а оттуда - в грязный переулок.


Глава IV

"Край обрыва"


Он бежал сквозь туман, не разбирая дороги. Сланцевые дома Каэр-Ивона казались ему стенами склепа. Позади него, со всех сторон, раздавался этот страшный, сухой шелест. Шахтеры преследовали его. Они двигались быстрее любого бегуна, плавно скользя в темноте, перепрыгивая через заборы и цепляясь за крыши.


Дэвид выскочил на окраину города, но вместо дороги на Кардифф перед ним открылся колоссальный, зияющий провал шахты "Глубокий излом". Преследователи отрезали все пути к холмам. Они выстроились полукругом, медленно сжимая кольцо. Впереди шел сэр Воган.


- Прими это, Дэвид, - прошептал баронет, протягивая к нему свои черные ладони. - Твое бегство бессмысленно. Земля все равно заберет свое.


Кендрик, тяжело дыша, отступал к самому краю обрыва. Под его ногами крошился сланец. Он посмотрел вниз, в бездонную глубину шурфа. И там, в кромешной тьме, на глубине сотен ярдов, он увидел Его.


Из шахты поднималось тусклое, едва заметное фиолетовое свечение. Там, на дне, копошилась, пульсировала и дышала гигантская, бесконечная масса живых черных жгутов. Это был Черный Корень. Он заполнял собой всю изнанку этих холмов. От него во все стороны - к домам, к кладбищу, к людям - тянулись миллиарды тонких, волокнистых отростков. И в этот миг Дэвид почувствовал, как этот подземный ритм, этот пульс Бездны, совпал с биением его собственного сердца.


От ужаса и подсознательного, древнего зова у Дэвида закружилась голова. Опора ушла из-под ног, и инспектор с криком сорвался вниз, в каменистый зев шахты.


Глава V

"Судьба инспектора Кендрика"


Дэвид Кендрик не погиб. Падение в пятисотметровый шурф должно было превратить его тело в кровавое месиво, но Черный Корень умел заботиться о тех, кто был ему нужен. Мягкие, упругие жгуты живой биомассы перехватили его тело у самого дна, бережно опутав руки и ноги.


Через два месяца Королевское министерство официально закрыло дело об исчезновении инспектора Кендрика, списав всё на несчастный случай во время обвала в неперспективном регионе. Каэр-Ивон навсегда исчез с географических карт, превратившись в "белое пятно".


В 1876 году один заблудившийся путник, проезжавший мимо заброшенных холмов Уэльса на рассвете, заметил у старого шурфа странную фигуру. Человек сидел на груде черного сланца, подставив лицо первым, холодным лучам солнца, и яростно щурился.


На нем были остатки дорогого лондонского пальто, превратившиеся в лохмотья. Его кожа была сухой, серо-асфальтовой, а сквозь нее на запястьях и шее отчетливо проступали толстые, пульсирующие черные вены. Человек методично, глубоко загонял свои неестественно длинные, изломанные пальцы в твердую породу, с легкостью отковыривая куски антрацита.


Путник окликнул его, спросив дорогу.

Существо медленно, с сухим хрустом повернуло голову. Его абсолютно черные, бездонные глаза посмотрели на чужака без всякого интереса. Он не произнес ни слова. Он лишь поднес один длинный, покрытый черной маслянистой жидкостью палец к своим растрескавшимся губам, призывая к тишине. А затем плавно, словно змея, скользнул спиной вперед в темный провал заброшенной шахты, возвращаясь туда, где под землей билось огромное, единое и вечное сердце Черного Корня.