# Консервативный робопёс

Алексей Л Дроббышеев

Четвёртый рассказ в серии про матриархальные коммуны. Начало 2036 года. У коммуны начинаются проблемы

Консервативный робопёс


Заявление Консервативного Общества России В эпоху глобальных вызовов и стремительных перемен российское общество сталкивается с беспрецедентной угрозой традиционным ценностям и устоям. Появление так называемых матриархальных коммун представляет собой не просто эксперимент над будущим наших детей, но и целенаправленную атаку на фундаментальные основы российской государственности и духовности. Традиционная семья — основа российского общества — подвергается разрушительному воздействию. Институт брака как священного союза мужчины и женщины ставится под сомнение. Роль отца в воспитании подрастающего поколения целенаправленно подрывается. Происходит искажение естественных семейных ролей, формируется альтернативная модель семьи, противоречащая многовековым традициям. Разрушается преемственность поколений, что ведёт к утрате важнейших социальных связей. Внедрение искусственного интеллекта в процесс воспитания детей создаёт серьёзную опасность для общества. Человеческое общение заменяется алгоритмами, формируется эмоциональная привязанность к машинам. Естественное психоэмоциональное развитие детей нарушается, происходит дегуманизация воспитательного процесса. Духовные связи между поколениями разрываются, что ведёт к утрате важнейших нравственных ориентиров. Кроме того, система «профессионального материнства» несёт в себе серьёзные угрозы для общества. Массовое использование репродуктивных технологий приводит к коммерциализации процесса деторождения. Отсутствует стабильность в воспитании, разрушается естественный семейный уклад. Формируется новый социальный класс «профессиональных матерей», что противоречит традиционным представлениям о семье.

— Ну и бред! — у матриарха коммуны «Северный бор» не было привычки говорить мысли вслух, но здесь просто вырвалось. Впрочем, Елена Владимировна ознакомилась только с половиной документа. Потерев виски и собрав волю в кулак, она продолжила чтение.


Применение генетического отбора в коммунах возрождает опасные евгенические идеи. Создаётся система «идеальных» детей, что неизбежно ведёт к социальному расслоению и нарушению принципов равенства. Формируется новый тип общества, основанный на искусственных критериях отбора, что противоречит базовым принципам справедливости и гуманизма. Деятельность матриархальных коммун игнорирует национальные особенности и разрушает культурную идентичность народа. Происходит подрыв духовных основ общества, отрицание исторического опыта и формирование альтернативной системы ценностей. Это ведёт к утрате самобытности и разрушению традиционных устоев. В связи с вышеизложенным Консервативное Общество России требует: • Немедленного законодательного запрета деятельности матриархальных коммун • Ограничения использования искусственного интеллекта в сфере воспитания детей • Установления строгого контроля за применением репродуктивных технологий • Защиты прав детей на полноценное семейное воспитание в традиционной семье • Поддержки и укрепления института традиционной семьи Мы призываем всех граждан объединиться в защите традиционных семейных ценностей, противодействовать распространению деструктивных идей и поддерживать традиционные формы семьи. Только совместными усилиями мы сможем защитить будущее России и сохранить её самобытность для грядущих поколений.


«А ведь похоже, нейросеть писала, — подумала Елена. — Тоже мне защитники традиций от всего плохого». Её пальцы машинально провели по планшету, и он свернулся в трубочку. За окном таял снег — февраль в 2036 году был уже привычно тёплым.


В дверь постучали.


— Заходите. — голос Елены казался усталым после непростого дня и чтения опуса консерваторов, но за годы руководства коммуной матриарх привыкла к трудностям.


Две беременные женщины, обе примерно пятом-шестом месяце, вошли в комнату. В их походке читалась особая, почти торжественная грация, что появляется у женщин, носящих в себе новую жизнь. Они держались чуть осторожнее обычного, словно создавая невидимый барьер вокруг своих нерождённых детей.


— Присаживайтесь, девочки, — Елена указала на диван у окна. — Спасибо, что пришли. Честно говоря, мне неловко вас об этом просить, но обстоятельства вынуждают.


— Мы всё понимаем, Елена Владимировна. — сказала та, что постарше, на вид ей было немного за тридцать.


— И всё сделаем как нужно, — добавила её подруга.


— Я не сомневаюсь. Но всё равно, если трудно…


— Нам не трудно. Правда, Зоя? — старшая повернулась к подруге.


— Если вам всё же трудно, — твёрдым голосом продолжила Елена — то приоритетом должно быть здоровье ваших будущих детей.


— Мы понимаем. — ответила Зоя. — Артём мне то же самое говорил.


— Вот и отлично, слушайся мужа. Теперь о деле. Юлия Баранова — опытная журналистка, сама мать троих… нет, уже четверых детей, она полностью на нашей стороне. Положение дел в коммунах и суть нападок она в общих чертах знает. Про ваш случай — тоже знает. Ваша задача — помочь ей сделать хорошее интервью. Просто говорите искренне, говорите правду. Не волнуйтесь. Если даже сболтнёте что-то лишнее — отредактируем. Но ваше волнение, вашу неуверенность, неискренность отредактировать не получится. Поэтому главное — …


— Спокойствие! — хором закончили подруги.


— Точно! Теперь о практических моментах. Марина, как там Тёма? Лиза сможет подменить тебя?


— Лиза сможет, но надеюсь, не понадобится. Тёма уже достаточно самостоятельный.


— Отлично. Тогда остаётся пожелать вам удачи. Помните: всё будет хорошо.


Когда женщины ушли, Елена снова развернула планшет. Тревожные мысли не давали ей покоя: кто стоит за этим манифестом? Почему эти псевдоконсерваторы пользуются нейросетями? Кому помешали матери-одиночки, живущие в коммунах под руководством опытных женщин-матриархов? И что предпримет их таинственный противник следующим шагом?


Ответов на эти вопросы у матриарха не было. «Ну ничего, всё тайное рано или поздно станет явным», — Елена выключила свет и подошла к окну. На дворе уже темнело. Постояв так несколько минут, она глубоко вздохнула, пытаясь вобрать в себя спокойствие наступающего вечера. Медленно, словно нехотя, Елена отвернулась от окна. Пора возвращаться к делам — завтра предстоял непростой день.


* * *


Пердача у Юлии Барановой начиналась как обычно: круглый стол, за ним сама Юлия и две собеседницы.


Юлия Баранова: Добрый день, дорогие друзья! Сегодня у нас очень важная и тема, все вы наверняка о ней уже слышали: матриархальные коммуны. В студии две замечательные женщины, которые согласились поделиться своими историями о жизни в подмосковной коммуне «Северный бор». Позвольте представить наших гостей: Марина и Зоя. Марина, Зоя: Здравствуйте. Ю: Для начала, давайте я кратко напомню, о чём речь. Матриархальные коммуны — объединения матерей-одиночек под руководством, старшей, опытной женщины — матриарха. У неё в коммуне не должно быть детей или родственников. Всё правильно? М: Да, всё так. Ю: Хорошо. Тогда, Марина, расскажите, пожалуйста, как вы оказались в коммуне? Что привело вас к такому решению? М: Моя история началась четыре года назад, когда я осталась одна с двумя маленькими детьми. Было очень тяжело справляться самой, и подруга рассказала мне о коммуне «Северный бор». Я к ней присоединилась и нашла новую семью. Ю: А вы, Зоя, как пришли к этому решению? З: Моя ситуация немного другая — я тоже мать одиночка, вступила в коммуну с одним ребёнком, но через полгода покинула её. Ю: Почему? З: Я вышла замуж. Ю: Поздравляю! Расскажите, как это произошло? З: Знаете, это довольно интересная история. Со своим будущим мужем, Артёмом, я познакомилась в коммуне. Он был там наставником, преподавал детям робототехнику. Мой сын был самым младшим из его учеников, ему было четыре года тогда. Мы с Артёмом общались, и постепенно поняли, что между нами что-то большее, чем просто дружба. А потом оказалось, что у нас отличная генетическая совместимость… Ю: Подождите, генетическая совместимость? З: Да, в коммуне это тоже учитывается. У Артёма очень редкая комбинация генов, которая идеально нам подходит для рождения перспективных дочерей. Ю: Почему именно дочерей? З: Я точно не могу объяснить… М: Я могу. У Артёма хорошая икс-хромосома, а её мужчина может передать только дочери, не сыну. Поэтому, чтобы она не пропала, желательно родить дочь. Ю: Это очень важно! Мужчины, вы нас услышали? Для многих из вас желательно родить именно дочь! М: Даже почти для всех. Дело в том, что на икс-хромосоме больше генов, чем на игреке, и дочери мужчина передаёт больше генов, чем сыну. Ю: Вот! Я хочу, чтобы все наши мужчины это услышали. Многие не хотят дочь, хотят сына, а напрасно. Но как у вас этого достигают? З: Искусственное оплодотворение в Центре репродуктивного здоровья. Тогда шанс зачать дочь 95%. Ю: Хорошо. Но я знаю, в коммуне запрещены романтические отношения между наставниками и матерями? З: Да, это так. Поэтому нам пришлось принять непростое решение — я покинула коммуну. Но мы с Артёмом оформили отношения, и наш сын Миша до сих пор ходит в коммуну, как в детский сад. И Артём продолжает там вести занятия. Ю: А как вы сами отнеслись к такому необычному способу создания семьи, не было неприятия, колебаний? Что вот вас подбирают по генетике, как породистых животных… З: Совсем нет. Скажу больше, меня это даже мотивирует, и очень сильно. Ведь все мы хотим счастья и здоровья нашим детям. Ю: Интересно… Есть много критики, что такие коммуны разрушают традиционные ценности. Но я вижу, что наоборот, мать-одиночка в вашей коммуне сумела создать традиционную семью… М: Да, наш матриарх, Елена Владимировна, так и сказала, что пристроить мать-одиночку — это лучшее достижение коммуны за всё время. Ну и Артёма в хорошие руки отдали. Ю: То есть, вопреки критикам, традиционная семья для коммуны в приоритете? М: Именно так. Ю: Марина, а что с вами? Вы вступили в коммуну с двумя детьми, сейчас беременны третьим? М: Четвёртым. Ю: (удивлённо) Четвёртым?! М: Да, я всегда мечтала о большой семье. В но воплотить свою мечту в традиционной семье у меня не получилось. И я очень рада, что это получается в коммуне. Ю: А как вы справляетесь с тремя детьми и четвёртым внутри вас? Это же непросто! М: Но и не сложно, когда живёшь в коммуне. У нас все матери заботятся обо всех детях. К тому же, у меня есть ученица – старшая дочь нашей коммуны, Лиза. Она помогает мне, когда остальные матери на работе. Особенно хорошо помогает с моим младшим, с Тёмой, ему полтора года. Ю: С Тёмой? Он родился уже в коммуне? И назван в честь наставника Артёма? М: Да, Артём немного стеснялся, когда я решила так назвать сына, но вся коммуна одобрила мой выбор, и дети, и матери. Ю: А кто отец ваших детей? М: У моих детей разные отцы. В коммуне мы можем выбирать доноров, учитывая не только генетическую совместимость, но и другие важные факторы. Так вот, отец Тёмы – анонимный донор, подобранный Центром репродуктивного здоровья. Ю: А дети знают о том, что их отцы — доноры? М: Да, знают. Причём, если донор анонимный, то по договору ребёнок, достигнув 16 лет, может узнать, кто он. Если захочет, конечно. Но есть другая форма донорства — заключение договора с коммуной. Тогда ребёнок сразу знает своего отца, отец имеет право участвовать в воспитании ребёнка, но решающее слово остаётся за матерью и коммуной. И это как раз случай моей будущей дочери. Ю: И кто её отец? М: Артём. Ю: Артём?! Муж Зои? З: Да. Ю: А как же вы… З: Скажу вам больше — мы с Мариной прошли процедуру в Центре репродуктивного здоровья вместе, в один день. Нам циклы это позволили. М: У меня с Артёмом тоже очень хорошая генетическая совместимость. Нет, у других матерей коммуны она обычная, а вот со мной и с Зоей хорошая. Ю: Но… А вы, Зоя, как к этому относитесь? З: Ну как, одобряю хороший выбор Марины. М: Дело в том, что Артём мог бы стать отцом моего третьего ребёнка. Коммуна ему предложила это ещё в 2033 году. Но он не был морально готов, и я родила Тёму от другого донора. К 2035 Артём дозрел, и вот… Ю: Но Зоя не против того, что её муж стал вашим донором? З: Он стал донором, то есть договор подписал, раньше, чем мы расписались. Так что я его взяла уже таким, какой он есть. А вообще нет, не против. М: Зоя правильно сказала, генетическая совместимость мотивирует, и меня, и её. Ю: Но это же очень необычно! Как вы объясняете такие отношения детям? З: Мы говорим с ними открыто и честно. Объясняем им. Дети гораздо умнее, чем многие думают. М: И в обычных семьях такое сплошь и рядом, когда у папы есть дети и в этой семье, и в другой. Таким детям тоже приходится объяснять. Мы велосипед не изобретаем. Ю: Вы знаете, вы правы. У меня был такой случай в одном регионе, там губернатор решил наградить многодетных отцов. И вот, в один день в регионе у девяти отцов родился третий ребёнок. Но только у одного все трое были в одной семье. Его и наградили (смеётся). Вот такая удивительная история! А как вы думаете, общество когда-нибудь примет такие формы семейных отношений? З: Очень надеюсь, что да. Я уже не состою в коммуне, но очень хочу, чтобы общество это приняло. М: Я тоже думаю, что примет. Ведь это полезно для общества, значит, должно быть принято. Ну, чтобы всё наше общество не выиграло “премию Дарвина”. Ю: Что вы имеете в виду? М: Я имею в виду демографический кризис. Мы с ним боремся. И коммуна, и лично мы, я и Зоя. Вот вы были в разных регионах, вы же видели, что везде традиционные семьи получают поддержку, но кризис продолжается. Традиционные семьи не могут его одолеть. Значит, коммуны полезны для общества. Ю: А как вы думаете, почему именно такой формат помогает справляться с демографическим кризисом? М: Потому что мы создаём условия, в которых женщины не боятся рожать. В обычной семье очень многое зависит от мужчины. Если он детей не хочет, то их и не будет. Ну или семья распадётся, с большим скандалом. У нас с этим проще – отношения чисто договорные. З: И поддержка от государства идёт за рождение ребёнка. М: Да, и что важнее, поддержка от коммуны и других матерей тоже. Никто не говорит женщине «не рожай, я против». Единственное исключение — медицинские противопоказания, но это редко бывает. Ю: А как вы отвечаете тем, кто говорит, что такие коммуны — это эксперимент над детьми? М: А неполные семьи не эксперимент над детьми? Над матерями? Тоже, можно сказать, эксперимент, причём очень жестокий. А коммуна от этого избавляет. Хотя бы частично. Ю: Но ведь есть и те, кто считает, что детям нужен традиционный уклад семьи — мама, папа, бабушки, дедушки… З: Традиционный уклад — это прекрасно, но что делать тем, кто не может его создать? В коммуну, как правило, не идут те, кому помогают бабушки и дедушки. М: Кстати, про дедушек. Коммуны называются матриархальными, но я слышала краем уха про одну, где есть и патриарх тоже. То есть дед для всей коммуны. Потому что мужская роль в воспитании, конечно же, важна. Ю: Да, я тоже слышала про эту коммуну. Но руководитель там всё равно женщина? М: Насколько я знаю, да. Ю: Понятно. Конечно, очень важна мужская роль, важно научить мальчика быть мужчиной. Не в смысле сексизма, а в смысле — показать, как обращаться с инструментами, как постоять за себя. У вас, как я поняла, эта роль отводится наставникам. Но как дети воспринимают такую систему воспитания? Не возникает ли у них путаницы? М: Не больше, чем в традиционных семьях, где воспитываются неродные дети. Ю: Давайте теперь поговорим про роль искусственного интеллекта в матриархальных коммунах. В чём она состоит? М: Самое главное — это поддержка матриарха, планирование всей деятельности коммуны. Кроме того, ИИ помогает в учебном процессе. Ю: Критики говорят, что ИИ оглупляет. Вы не согласны? М: Точное, он делает умных — умнее, а глупых и ленивых — глупее. Наш матриарх очень умная женщина, профессор МФТИ. Поэтому я спокойна за нашу коммуну. Ю: Да, если так, то конечно. Но расскажите, пожалуйста, подробнее, как организован у вас учебный процесс с участием ИИ? М: Здесь много можно рассказывать, мы даже фильм об этом сняли… З: И мой муж об этом рассказывал на канале у математика Савватеевского. Ю: Да, хорошо, если вы дадите ссылки на фильм, на выступление, мы разместим их на странице, под этим видео. Но, если можно, всё же кратко расскажите, этот вопрос интересует многих. М: Если кратко, то мы разделяем учебную и дисциплинарную функции. Дисциплину поддерживает человек: взрослый, либо старший из детей. Учебная функция в значительной степени ложится на ИИ, особенно по специальным предметам. Такое разделение очень помогает. Я сама работала в школе, правда, совсем недолго… Ю: Вы работали в школе? А какой предмет вели? М: Историю. Я историк по образованию, хотя и не педагог. Так вот, это очень трудно — и материал объяснять, и порядок в классе поддерживать. У нас проще: сидят дети в наушниках, с микрофонами, читают учебник. Алиса — наш ИИ — задаёт им вопросы, они отвечают. Алиса уточняет, разъясняет, даёт задания. А взрослый следит за порядком. Ю: Звучит очень современно! Но подходит ли такой формат обучения для самых маленьких? З: Да, подходит. Для них ИИ — это как игровой персонаж, с которым можно общаться. М: Но отчасти вы, Юлия , правы. Для начальной школы очень важен живой пример, особенно при обучении чтению, письму, счёту. Поэтому для нас такие занятия с малышами — что-то вроде общественной обязанности. Это делают все матери и старшие дети. Ю: Получается, что образование в коммуне — это коллективное дело? М: Да, как и воспитание в целом. Более того, мы считаем, что воспитание и образование — это общая ответственность всего общества. Ю: Ну хорошо. Вопросы образования мы рассмотрели кратко, но будут ссылки под этим видео, вы пришлёте? М: Да, обязательно. Ю: Теперь к другим вопросам. Расскажите, пожалуйста, как вы решаете финансовые вопросы в коммуне? На какие средства существует ваше сообщество? М: У нас несколько источников дохода. Во-первых, это государственная поддержка многодетных семей. Во-вторых, многие из нас работают: кто на полную ставку, кто неполный день, а кто-то удалённо. В-третьих, мы получаем гранты на образовательные проекты: наш подход к образованию представляет интерес для государства. З: И ещё важно отметить, что совместное ведение хозяйства позволяет оптимизировать расходы. Например, закупка продуктов оптом, расходы на бытовые нужды тоже… Знаете, когда я покинула коммуну, сразу заметила это. Ю: Что делать, многие вещи мы начинаем ценить, только когда их потеряем. А как распределяются обязанности по ведению хозяйства? М: У нас есть график дежурств, где прописаны все обязанности. В этом отношении очень помогает ИИ. Ю: Как решается вопрос с личным пространством при таком совместном ведении хозяйства? М: У каждой семьи есть своё личное пространство — отдельная комната с санузлом, можно сказать, почти квартира. З: Но без кухни – кухня общая. М: Да, кухня общая. Впрочем, иногда, если места не хватает, семьи частично объединяются. Обычно это касается мальчиков. То есть бывает, что мальчики из двух разных семей живут вместе. Но они, как правило, этим довольны. Ю: Расскажите о досуге и отдыхе. Как вы организуете свободное время? М: У нас много совместных мероприятий: праздники, походы, спортивные занятия. Дети участвуют в различных кружках и секциях. Здесь объединение в коммуну тоже помогает. В обычных семьях водить детей по кружкам и секциям часто трудно, поскольку родители заняты. У нас с этим проще. Ю: Хорошо. Теперь у нас вопросы от наших зрителей. Давайте послушаем. ?: Как вы относитесь к тому, что дети могут выбрать другой путь в жизни, отличный от коммунального? М: Как правило, положительно. Скажу больше, подавляющее большинство матерей отнесётся отрицательно к другому выбору, к противоположному. Мы хотим, чтобы наши дочери создали нормальные семьи и не повторяли наших ошибок. Ю: Но как этого избежать? Ведь по статистике у матерей-одиночек большинство дочерей сами потом становятся такими же. М: В нашем случае, в матриархальных коммунах, говорить об этом немного преждевременно. Мы недавно появились, и наши дочери не успели обзавестись потомством. Но хочется надеяться, что у них будет лучше, чем у нас. Ведь наши дети видят не только отрицательные, но и положительные примеры, со стороны наставников коммун, и всех, кто нам помогает. Ю: Ну и нельзя забывать, что есть и положительные примеры, когда женщины в коммунах выходят замуж, вот как Зоя. З: Да, конечно. Ю: И мы надеемся, что это будет для них положительным примером, положительной моделью поведения. Давайте послушаем следующий вопрос. ?: А как вы готовите детей к жизни в обществе за пределами коммуны? Не будет ли у них проблем с адаптацией? М: Понимаете, коммуна — не секта. Мы не пытаемся изолировать наших детей от общества, от других детей. Напротив, мы поощряем контакты. Наши дети посещают кружки, секции, общаются там с другими. Поэтому никакая специальная подготовка к жизни вне коммуны не требуется. Не больше, чем в обычных семьях. Ю: И у нас ещё один вопрос, давайте послушаем. ?: В матриархальных коммунах некоторые женщины выбирают карьеру профессиональных матерей, рожая от доноров одного ребёнка за другим. Даже если это в ближайшем будущем поможет решению демографических проблем, не нанесёт ли это в дальнейшем непоправимый вред обществу? Ю: Очень важный и непростой вопрос. Что вы думаете по этому поводу? З: Я считаю, что главное — это благополучие самих детей. Если женщина способна обеспечить им полноценную жизнь, любовь и внимание, то и всему обществу будет хорошо. Потому что дети — будущее нашего общества. М: Как историк по образованию, могу сказать, что профессиональное материнство — нормально. Во все времена, кроме самых последних, успехом для женщины считалось выйти хорошо замуж, родить много здоровых детей и не работать. Только рожать и воспитывать. Работа — для рабынь и служанок. А профессиональная карьера женщины — аномалия последних ста лет, или около того. Так что матриархальные коммуны — это скорее попытка вернуться к исторической норме. Хотя, нужно признать, довольно необычная попытка. Ю: Да, действительно. М: Но этим самым, такой моделью материнства, матриархальные коммуны возвращают нас к традициям. И немного странно слышать, когда защитники традиций нас за это упрекают. З: И важно понимать, что в коммуне никто не заставляет женщин рожать. Это всегда осознанный выбор. Он основан на понимании наших возможностей и готовности нести ответственность. Ю: Но не создаёт ли это определённую зависимость общества от такого подхода? М: У общества всё равно будет зависимость: от традиционных семей, которые с демографией не справляются, от матерей-одиночек, от притока мигрантов, ещё от чего-то. Так чем же матриархальные коммуны хуже всего этого? Ю: И всё же, как вы оцениваете долгосрочные последствия такого подхода для общества? М: Думаю, что если дети вырастают здоровыми, образованными, ответственными, то выбранный путь оказался правильным. История покажет, насколько успешной оказалась наша модель. Ю: Согласна с вами. Рассудит нас только будущее. В заключениехочу добавить вот что. Когда готовилась к эфиру, проичтала в журнале «Если» (2010, № 4) фантастический рассказ из одной фразы: «Женщина с разбитым сердцем ищет донора». Мне кажется, это очень точно описывает положение в коммунах. Там все женщины прошли через сложные ситуации, но донорство и материнство лечат их сердца. И не только их сердца, это лечит всё наше общество в целом. Подумайте об этом, дорогие критики. М: Полностью присоединяюсь. З: И я тоже. Ю: Марина, Зоя, спасибо за ваши ответы. На этом мы завершаем обсуждение этого сложного вопроса…


— Ну всё, дальше можно не смотреть. — Елена нажала на паузу. — А цитата мне понравилась. Можно сказать, наш девиз. Неофициальный.


— Нужно будет почитать. — сказала Марина. — Благо, время сейчас есть.


— Ну а в целом, что скажете? По-моему, всё неплохо.


— Ну не знаю. — ответила Зоя. — Как на себя со стороны глянешь, хочется всё это убрать.


— Зачем убирать? — возразила Марина. — Цель достигнута: мы показали реальных матерей коммуны, то есть себя. Очевидно, что матери счастливы, кое-кому даже замуж выйти удалось. На нападки мы тоже ответили. Не идеально, конечно, но что делать…


— Это и к лучшему, что не идеально. В идеальный ответ вряд ли кто поверит. — Елена встала. — А здесь видно, что вы настоящие, и отвечаете так, как на вашем сроке и должно быть.


— И что требуется от нас?


— Посмотрите запись ещё раз, есть ли там что-либо для вас полностью неприемлимое? Тогда это уберут. Это всё ещё черновой вариант, потом Юлия добавит, что нужно: свои фразы, оба наших фильма тоже вставит. Окончательный вариант нам тоже покажут, но вы не затягивайте. Завтра к полудню, если от вас не будет замечаний, я дам Юле отмашку.


— Понятно. Тогда, мы пойдём? — Зоя встала.


— Да. И берегите себя, девочки.


* * *


Она появилась утром на следующий день после выхода передачи в эфир — пожилая женщина с сумкой-тележкой и плакатом «Защитим детей от цифровых монстров». Скромно, даже застенчиво, она стояла напротив ворот коммуны. Младшие дети, особенно мальчишки, время от времени подкрадывались к забору, выглядывали на улицу и опрометью бросались обратно. Старшие же дети реагировали по-разному. Лиза была самой решительной:


— Я выйду и спрошу, что ей нужно, — заявила она, упрямо уперевшись кулачками в бёдра. — Что им вообще от нас нужно? Чего они примотались к нам?


— Не смей! Себя не жалеешь — мать пожалей! — прикрикнула на неё Ирина. — Ты ещё слишком молода, чтобы связываться с такими людьми.


Лиза нахмурилась, но промолчала. Её тёмно-русые волосы, собранные в небрежный хвост, слегка подрагивали от праведного гнева. Ей уже исполнилось шестнадцать, и она считала себя достаточно взрослой, чтобы защищать свою коммуну.


— Слушайся мать, а участковому я уже позвонила. — подошла к ним Елена. — Остаётся дождаться результатов. Ира, поручаю это тебе — мне пора уже ехать. И проследи, чтобы в контакт с ней никто из наших не вступал.


Участковый прибыл спустя двадцать минут после отъезда матриарха. Молодой младший лейтенант, невысокий, с внимательными глазами, подошёл к пикетчице, проверил её документы. После этого он зашёл в коммуну и сообщил Ирине, что у старушки всё в порядке — её пикет законен, и претензий к ней нет. Но при этом он оставил свой телефон и попросил всех жителей коммуны быть с ним на связи в случае любых подозрительных ситуаций.


Вскоре после его ухода приехал Артём с Мишей. Пятилетний мальчик, укутанный в тёплый шарф, весело болтал о своих детских делах, не обращая внимания на царившее напряжение.


— Мне тоже нужно ехать, — сказала Ирина, нервно поправляя складки на одежде. — К сожалению, никак не могу сегодня быть дома.


— Не переживай. — ответил Артём. — Я уже позвонил своим, что на пару часов задержусь. А там видно будет.


Ирина уехала, а Артём остался, сменив Марину на занятиях у детей. Пикетчица всё так же стояла у ворот, время от времени поправляя трепавшийся на ветру плакат.


Так прошёл ещё один день. Пикетчица, словно тень, появлялась утром и уходила с наступлением темноты. В середине дня она ненадолго отлучалась, но обязательно возвращалась на место. За это время обитатели коммуны привыкли к её присутствию, и напряжение начало спадать.


Но на третий день всё изменилось. Мокрый снег с дождём превращал улицы в сплошную слякоть, когда Артём снова привёз в коммуну Мишу.


— Смотри, у собачки три глаза! — потянул мальчик Артёма за рукав.


— Что ты говоришь?


— Большой глаз на лбу, как у циклопа в кино, — пояснил Миша, указывая в сторону пикетчицы.


Артём посмотрел на неё. Рядом со старушкой стоял робопёс. Не самая дорогая модель, но на его лбу и в самом деле блестел объектив — третий «глаз».


— Да, действительно… — пробормотал Артём, входя с Мишей в ворота коммуны.


«А ведь хороший объектив у этого „циклопа“, — подумал он. — Зум как минимум двадцать, а то и все тридцать крат».


Они вошли в дом, и Артём начал раздевать Мишу. Внезапно его осенило:


«Стоп, что за бред! — Артём застыл с детским шарфом в руке. — В такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выгонит, не то что робопса. Ведь даже этот кучу денег стоит».


По спине Артёма побежали мурашки. Дорогая техника у пенсионерки. В такую погоду. Сторонница традиций стоит с «цифровым монстром». И у «монстра» очень хороший объектив. Кто виноват уже почти понятно, но что же делать?!


— Марина! Где Марина? — Артём почувствовал, как сжимается его сердце.


— Здесь я, что кричишь? — Марина в свободном платье вышла в коридор, машинально поглаживая живот. — Случилось что-нибудь?


— Собирай Тёму, бери Мишу, и давай к Зое. Я такси вызову.


— А в чём, собственно… — тут телефон Марины завибрировал. — Подожди, это Елена.


Артём ринулся к ней, пытаясь разглядеть экран. Марина уже отвечала:


— Да, Елена Владимировна. Да… А может… А может, Артём…


Последние сомнения развеялись как дым. Он набрал номер матриарха. Гудки — долгие, но Елена не отвечала. Долгие гудки!


— Марина, это дипфейк! Не отвечай! Нас атакуют! — но Марина словно не слышала его. Она направилась к учебному залу, и Артём понял, что худшие его опасения сбываются. Сейчас Марина отключит сервер, и робопёс начнёт атаку.


Одним движением он выхватил телефон из рук Марины.


— Ты что… Ты… — глаза Марины расширились от изумления.


— На, с настоящей поговори. — Артём протянул свой телефон Марине, крикнув напоследок: — Елена Владимировна, на нас напали!


В этот момент в зал вошла Ирина, тоже разговаривая по телефону. Всё стало ясно — и её атакуют.


«Сейчас она всё сделает», — подумал Артём. Но тут у него в голове пронеслась мысль, ясная, как сама Физика: «РЭБ! Только РЭБ!»


Обогнав Ирину, Артём открыл дверцу шкафчика на дальней стене. Раньше её не открывали ни обитатели коммуны, ни он сам. За дверцей были три опломбированных рубильника.


«Чёрт, некогда разбираться!» — он разом опустил все три.


Мелодичный звук и спокойный голос Алисы:


— Защита включена. Вызов отправлен.


— Отойди от компа! — крикнул Артём Ирине. Но Марина уже оттаскивала её.


— Идите к детям, а я за воротами посмотрю.


— Надо полицию вызвать. — пришла в себя Ирина.


— Уже. Вызвали автоматически.


В это время дети начали собираться на занятия в зале.


— Лиза, приведи всех сюда. Вообще всех.


— А что случилось? У меня вся связь пропала.


— Меньше в интернете надо сидеть. Я РЭБ включил.


— Зачем?


— По-хорошему не получилось.


Когда Артём наконец добрался до ворот коммуны, там уже стояла полицейская машина. Робопёс всё ещё был на месте, но пикетчицы след простыл.


— Её нужно взять. Пикетчицу. — сказал Артём полицейскому.


— Возьмут. Далеко не уйдёт. Что у вас случилось?


Артём глубоко выдохнул, собираясь с мыслями.


— Может, пройдём к нам? Там будет удобнее всё обсудить.


— Обязательно пройдём. И всё зафиксируем как положено, — кивнул полицейский, проходя в ворота.


Следующий час Артём давал показания, подробно описывая все детали произошедшего. Полицейские внимательно слушали, задавали уточняющие вопросы, фотографировали улики.


Когда основные формальности были улажены, Артём наконец смог уехать в свой институт. Его действия признали правильными — РЭБ сработал как надо, предотвратив возможную угрозу. Но день был безвозвратно испорчен, и сосредоточиться на работе никак не получалось. Мысли то и дело возвращались к произошедшему.


Уже вечером, забирая Мишу из коммуны, Артём встретил матриарха. Она тоже выглядела уставшей.


— Они запретили пикеты в радиусе трёхсот метров от коммуны. И сказали, что теперь будут уделять нам больше внимания, с учётом всей этой обстановки.


— А что по делу? — спросил Артём. — Кто это всё устроил?


— Расследуют. Они хотят с нами встретиться на февральских праздниках.


— Двадцать третьего или двадцать четвёртого?


— Они пока не знают точно, — вздохнула Елена. — по мне, так всё равно.


* * *


Встреча состоялась двадцать третьего, в День Красной Армии. Историческое название празднику этому вернули восемь лет назад. Днём Защитника Отечества стали называть следующий день, 24-е февраля. День этот отмечали и за рубежом. Впрочем, там его называли по-разному, кто-то Днём Нового Мира, а некоторые днём Катастрофы.


На встрече собрались все заинтересованные стороны. Матриарх, четыре матери коммуны, Артём, Зоя, участковый и следователь — молодая женщина в звании капитана с проницательным взглядом.


Елена, как хозяйка, начала встречу с поздравлений с праздником всех причастных — сотрудников МВД и Артёма. Артём, улыбнувшись, заметил, что по причинам ЗГТ его причастность к празднику афишировать не следует. Представители МВД понимающе кивнули, и слово перешло к капитану. Она развернула планшет и начала свой доклад.


— Расследование показало, что консервативная активистка действовала неосознанно: она была использована втёмную. Благодаря своевременной активации станции РЭБ, робопёс не успел самоуничтожиться, сохранив критически важные улики.


Это довольно интересная модель, сильно модифицированная. Хороший объектив с возможностью съёмки в разных диапазонах, направленный микрофон, сложное хакерское оборудование, собственная система РЭБ, SIM-карты разных операторов, модифицированная ходовая часть.


Артём не смог сдержать вопроса:

— И что за модификация?


— Довольно интересная модификация, она позволяла робопсу забраться на забор и перелезть его. Эксперты пришли к выводу о спланированной атаке из-за границы. Злоумышленники намеревались взломать ИИ и системы безопасности, чтобы спровоцировать нечто дискредитирующее коммуну. Мы пока не знаем, что именно. Например, на занятиях у детей можно показать на экране что-нибудь непристойное и зафиксировать это робопсом — его возможности позволяют.


Марина не выдержала:

— И кто же за границей пытался нас так подловить? Потужные эльфы?


Капитан задумчиво посмотрела в планшет:

— Пока рано говорить, хотя без них, скорее всего, не обошлось. В целом попытка оказалась неудачной из-за мощной станции РЭБ у вас. Они не ожидали, что здесь стоит военная версия. Вообще-то, не положено такое ставить на гражданские объекты, но результат очень хороший.


— И что они сделают в следующий раз? Робопса на оптоволокне? — не унимался Артём.


— Во-первых, вряд ли следующий раз будет у вас, — ответила капитан. — У вас уже есть опыт противостояния таким угрозам, а нападать выгоднее на неопытных. Во-вторых, оптоволокно при таком нападении возможно лишь на короткой дистанции, иначе возможен его обрыв. То есть неподалёку нужно располагать ретранслятор. Так что, скорее всего, будут использовать элементы ИИ.


— Но что мы им сделали? Мотив какой? — подала голос Ирина.


— Матриархальные коммуны считаются весьма перспективным социальным институтом. Особенно хорошо они себя проявили в Китае. В странах с сильным влиянием индивидуализма и либерализма их эффективность ограничена. Так что, возможно, они решили уравнять шансы, дискредитируя вас в глазах общественности.


— И что же нам делать?


— А вот об этом как раз собирался рассказать я. — отозвался участковый, вставая со своего места. — Если кратко — нам с вами нужно повысить бдительность. В широком смысле. Некоторые меры нами уже приняты. Первое — усиление патрулирования района. Второе — установка дополнительных камер наблюдения не только внутри, но и вокруг территории коммуны. Третье — организация регулярных учений по противодействию манипуляциям для всех жителей.


Зал молчал.


— Мы также рекомендуем, — продолжил участковый, — создать внутреннюю систему оповещения и разработать план действий на случай подобных инцидентов. В частности, мы хотели бы прислать к вам нашего детского психолога для проведения специальных инструктажей с детьми. Это поможет нам быть готовыми к любым неожиданностям. Электронная версия плана уже направлена вам, Елена Владимировна.


Матриарх поблагодарила.


Капитан, до этого молча смотревшая в свой планшет, снова взяла слово:

— Позвольте добавить ещё кое-что крайне важное. Нужно использовать неудачу противника в наших интересах. Они не просто провалились — они предоставили нам уникальную возможность склонить общественные симпатии на сторону коммуны. Теперь вы не просто коммуна — вы жертвы, пострадавшие от действий высокотехнологичных злоумышленников из-за рубежа. Это необходимо грамотно использовать.


Она сделала паузу, обводя взглядом присутствующих:

— Мы слишком долго недооценивали информационное противостояние — как до двадцать второго года, так и после. Но сейчас ситуация изменилась. Принято решение нанести ответный информационный удар. Мы даже готовы пойти на частичное раскрытие следственных данных ради этого. И мы рассчитываем на ваше сотрудничество.


В зале повисла напряжённая тишина. Капитан продолжила:


— В ближайшую неделю к вам прибудет съёмочная группа. Они подготовят репортаж, который расскажет не только о недавнем происшествии, но и о жизни вашей коммуны в целом. Просим вас оказать максимальное содействие.


— Разумеется. — ответила Елена.—От нас требуется что-то конкретное?


— Ничего особенного, — улыбнулась капитан. — Просто учтите, что информационный повод имеет свойство быстро терять актуальность. Нам нужно действовать оперативно.


— Мы понимаем и готовы к сотрудничеству, — подтвердила матриарх, поднимаясь. — Есть ли ещё какие-то вопросы?


Участковый покачал головой:

— У нас всё. Ещё раз благодарим за грамотную реакцию на угрозу. Пойманный робопёс представляет огромный интерес для следствия — такие трофеи достаются нам нечасто.


Артём, Зоя и Марина выходили из зала вместе. Марина спросила:


— А как тебе наше выступление в передаче Барановой?


— Здорово. Вы обе отлично справились.


— А цитата тебе понравилась?


— Какая, про донора и разбитое сердце? Да, это точно, не в бровь а в глаз.


— Там, оказывается, есть ещё одна очень уместная цитата: “Новые гены требуют самовыражения — третьего глаза”. Прямо про нашего робопёсика.


Артём улыбнулся:

— Да, бывают же совпадения. А что там ещё? Может, ещё что пророческое есть, про нашу жизнь?


— Лучше сам почитай, — предложила Марина.


Внезапно их разговор прервал Миша, со всех ног бросившийся к Зое:

— Мама, мама!


— Почитаю, — кивнул Артём. — А нам пора.


— Всего хорошего, ребята. С наступающим вас.


Зоя, Артём и Миша ушли. Марина смотрела им вслед и долго ещё стояла у окна, когда все трое скрылись. А за окном начал падать снег, укрывая двор белым одеялом, словно очищая его от всех тревог и волнений прошедших дней.