# Создать семью по-новому

Алексей Л Дроббышеев

Старшая дочь матриархальной коммуны "Северный бор" принимает неожиданное решение. Большинство окружающих против, но всё же, она находит поддержку. В написании рассказа принимала участие Алиса Яндекс ГПТ. По её собcтвенной оценке, её вклад около 20%

СОЗДАТЬ СЕМЬЮ ПО-НОВОМУ


— Не горячись, Саша. Ты у нас человек новый, тебе сначала нужно разобраться. — Даша отхлебнула из своего стаканчика. В фойе Центра репродуктивного здоровья (ЦРЗ) витал кофейный аромат и солнечные блики играли на фикусах и пальмах.


— Ну хорошо, расскажи мне, в чём нужно разобраться?


— Для начала в истории вопроса.


— А поближе к делу никак нельзя?


— Ближе некуда.


— Ну ладно, давай. — Саша тяжело вздохнул.


— Когда это всё начиналось, коммуны были всего лишь объединениями матерей-одиночек под руководством опытных женщин. У них даже ИИ не было. Ну и против такого никто не возражал, то есть врагов у них не было тоже.


— И что потом?


— Потом ситуация изменилась. Нам нужны были люди, а им — поддержка. Мы стали стимулировать деторождение от доноров.


— И это создало им врагов?


— Совсем немного. Среди самых традиционных граждан кое-кто повозмущался, и всё. Но мы решили, что раз деньги платим, то хотим знать, за что. И добавили туда ИИ. То есть руководительницам, их там матриархами называют, дали ИИ в ассистенты. А потом ещё и к учебному процессу в коммунах стали ИИшечку подключать.


— А это зачем?


— Опять же для контроля. Чтобы дети, за которых мы доплачиваем, росли хорошими.


— А почему не в обычной школе?


— Когда тридцать, а то и сорок учеников в классе, как уследишь? А здесь около десяти, плюс ИИшечка и в классе, и дома. Что практически одно и то же у них, класс и дом.


— И тут уже консерваторы подключились?


— Да, стали кричать, что это эксперимент над детьми, что нейросеть вместо отца, и так далее.


— И как реагировал ЦРЗ?


— По большому счёту, никак. Стандартные успокоительные отписки.


— Слабовато.


— Согласна. Но это было только начало. Некоторые женщины в коммунах… скажем так, увлеклись. Они начали рассматривать материнство как профессию.


— То есть как бы на зарплате у государства?


— Да.


— Неплохо устроились.


— Ты просто сам никогда не рожал и не вынашивал, не знаешь, что это такое. На самом деле это довольно тяжёлый труд.


— Ну ладно, соглашусь. И что врагов прибавилось?


— Прибавилось. Настолько, что даже нападение было на коммуну. Кстати на тот самый “Северный бор” на Луговой, откуда эта девочка.


— А, постой, я что-то слышал. Это значит, она из тех самых?


— Из них. И теперь, я даже боюсь представить, что будет, если традиционалисты об этом узнают. Представляешь, что они скажут: воспитанница матриархальной коммуны отказывается от традиционной семьи в пользу “инкубаторного материнства” евгеническими методами под надзором “цифровых монстров”.


— Да, вонять будут громко. Нельзя допустить утечки.


— Рано или поздно всё равно узнают.


— Лучше поздно.


— Лучше бы Лизу отговорить.


— Вот ещё. Нас с тобой сюда не для того поставили, чтобы отговаривать молодых женщин от правильных решений.


— Но у неё перебор с этим решением. Ей ведь восемнадцать только через три месяца будет, она замужем не была и пытаться не хочет, но ставит цель — родить десять детей от оптимальных доноров, рожая раз в два года.


Саша пожал плечами:

— А нам поставлена цель — повысить рождаемость в регионе. Побольше бы таких сознательных девочек.


— И тебе их не жалко?


— Меня сюда не для жалости назначили, а для проведения линии руководства. Есть конкретные задачи. И мы с тобой должны их выполнять.


— Должны. — Даша вздохнула, выбросив пустой стаканчик. — Должны…


— И потом, — продолжил Саша, вставая, — в Китае это уже во всю практикуется. Ты не хуже меня знаешь: где Китай, там прогресс.


— Но в Европе, в Америке этого нет.


— Этим и незачем, у них арабы, негры есть. Тебя же не устроит такой вариант?


В воздухе повисла тяжёлая пауза. Солнечные лучи медленно ползли по полированному полу, а Саша и Даша вернулись к своей работе.


* * *


Матриарх коммуны “Северный бор” уже не раз разрешала сложные и конфликтные ситуации, но сегодня разговор обещал быть необычным. В который раз пробежав глазами письмо из ЦРЗ, она обратилась к своему ИИ-ассистенту:

— Что скажешь Алиса? Советы, предложения, будут?


— Аналитика показывает высокий уровень эмоционального напряжения у Лизы, — произнесла Алиса спокойным, почти бесстрастным голосом. — Вероятность импульсивного решения — 87%.


— То есть отговаривать бесполезно?


— На данный момент — да, — ответила Алиса. — Её эмоциональное состояние таково, что любые попытки переубедить могут привести к обратному эффекту. Сейчас важно выслушать её, дать возможность высказаться и прояснить детали её плана.


— Считаешь, она всё хорошо продумала? — с сомнением спросила матриарх.


— Её план структурирован, но требует более глубокого анализа. Особенно в части взаимодействия с ЦРЗ и выбора доноров.


— А как же общественное мнение? — вздохнула Елена Владимировна.


— Учитывая, что ЦРЗ поддерживает её инициативу, это может сыграть в нашу пользу. Однако необходимо тщательно проработать информационную стратегию.


Елена Владимировна кивнула:


— Пора поговорить с Лизой. Пригласи её ко мне.


Через несколько минут в комнату вошла Лиза — уверенная, с прямой спиной и решительным взглядом.


— Присаживайся, — мягко произнесла Елена Владимировна, указывая на диван напротив. — ЦРЗ сообщил мне о твоём обращении.


Лиза села, но осталась напряжённой, словно готовой вскочить в любой момент.


— Я всё продумала, — начала она, не давая матриарху продолжить. — Это моё решение, и я его не изменю.


— Не сомневаюсь, — с грустной улыбкой перебила её Елена Владимировна. — Но давай поговорим о том, что тебя на это подтолкнуло.


— А что тут говорить? — Лиза вздёрнула подбородок. — Вся жизнь моя меня на это натолкнула. Вы, конечно, скажете, что она у меня очень короткая, восемнадцати ещё нет. Но всё что есть, то моё.


— Понимаю твоё нетерпение, Но ты осознаёшь всю ответственность?


Глаза Лизы блеснули:

— Более чем! Нужно быть слепой, чтоб не увидеть: традиционная семья — это устаревшая модель. В ней женщина всегда зависима от мужчины. А что мужчина понимает в деторождении? Но здесь — государственная поддержка, лучшие условия для детей. Я молода, но мне есть с чем сравнить. У мамы два мужа было, и что? Только здесь у нас нормальная жизнь началась.


— Но у других получается. Даже в нашей коммуне. Вот Зоя, например, вышла замуж.


— Я изучила статистику: 80% браков распадаются. Зачем мне рисковать? К тому же, в стране женщин на 13 миллионов больше, чем мужчин. Это ли не довод в пользу моего выбора?


— Но есть вещи, которые нельзя измерить цифрами.


— Например?


— Например, любовь, — просто ответила матриарх. — Или желание быть любимой. Ты ведь знаешь, что в коммуне романтические отношения с донорами и наставниками запрещены.


Лиза усмехнулась:

— Но адаптивно ли такое желание? Не лучше ли создать семью по-новому и внести свой вклад в развитие страны? Рожать детей от разных доноров — это разумный и правильный путь.


— Ого, какие слова ты знаешь. Выступления Артёма на различном научпопе не прошли даром. Но, однако, любовь женщины к мужчине всё-таки адаптивна. Знаешь, почему?


— Почему?


— Тяга женщины к мужчине означает удачное сочетание комплекса гистосовместимости. То есть, у них будет здоровое потомство, особенно устойчивое к инфекционным болезням. В палеолите это было очень адаптивно.


— Мы уже не в палеолите живём.


— Конечно, до коронавируса многие думали, что инфекции в прошлом. И ошибались.


— Но это можно и по-другому учесть. ЦРЗ это делает.


— Верно, — согласилась матриарх. — Но есть некоторые вещи которые ЦРЗ не учитывает. Например, потребность в эмоциональной близости, в поддержке, в понимании. Ты говоришь о создании «коллекции» детей, но задумывалась ли ты о том, как они будут воспринимать такой подход к своему появлению на свет?


— Они будут благодарны за возможность родиться от лучших доноров, — уверенно ответила Лиза. — С оптимальными генами, в хороших условиях.


— А как же отцовская любовь? — тихо спросила Елена Владимировна.


— Отцовская любовь не надёжна и вполне заменима. У нас в коммуне дети прекрасно растут без отцов.


В комнате повисла тяжёлая пауза. Елена Владимировна внимательно смотрела на девушку:

— Знаешь, я не могу запретить тебе следовать твоему пути. Но я прошу тебя об одном — не закрывай своё сердце полностью. Дай себе шанс испытать то, что ты так уверенно отвергаешь.


Лиза вспыхнула, словно желая ответить что-то резкое, но сдержалась:

— Хорошо, Елена Владимировна. Не буду закрывать сердце полностью.


— Вот и отлично. Теперь о практических моментах. Ты просила ЦРЗ подобрать тебе другую коммуну. Почему?


— Во-первых, мама против моего выбора, и здесь мне спокойной жизни не будет. Ну а во-вторых наши правила запрещают, чтобы матерями одной коммуны были родственницы.


— Обе эти проблемы решаемые. Всегда можно найти компромисс. — Елена помолчала. — Я не хочу хвастаться, но наша коммуна — одна из лучших. Вряд ли на новом месте тебе будет так же хорошо, как здесь.


— Трудностей бояться — можно и не жить.


— Трудности будут не только у тебя, но и у твоих детей.


— Но все не могут жить в Подмосковье, нужно другие регионы развивать.


— Нужно. Но адаптивно ли тебе рожать десять детей там? Если хочешь родить так много, не лучше ли это сделать в хороших условиях? А через двадцать лет твой сын пусть поедет в другие регионы.


— А я не собираюсь сидеть на месте, — решительно ответила Лиза. — Я хочу быть частью большого проекта, помогать создавать новые коммуны.


— Будешь, в своё время. Родишь десять детей, выйдешь из репродуктивного возраста, станешь матриархом. Скажу больше, если ты эти планы выполнишь, трудно будет лучшего матриарха найти.


— Наши предки так не рассуждали, когда строили Магнитку и ДнепроГЭС.


— А потом ДнепроГЭС брали штурмом, и не один раз.


— Но это другая история.


— Та же самая. Имя ей — недостаток планирования.


— Вы хотите сказать, Госплан плохо планировал?


— Госплан планировал стройки. Он не планировал умонастроения людей. Из-за этого случился еврореванш восьмидесятых.


— Но теперь с “европейским выбором” покончено.


— Хотелось бы надеяться. Но это уже не наша забота. Нам нужно планировать деторождение. И я утверждаю: ехать в восемнадцать лет на новое место и рожать там десять детей — авантюра. Такое массовое деторождение нужно делать в хороших условиях, не побоюсь этих слов — в тепличных условиях.


— А кто сказал, что я не смогу создать такие условия? — Лиза снова вздёрнула подбородок. — Новые коммуны тоже должны с чего-то начинать. И я готова быть в числе первопроходцев.


— А кто сказал, что можешь? В вопросах планирования презумпции невиновности нет. Всё должно быть доказано.


— Я докажу! У меня есть план, есть цель, есть решимость.


Елена Владимировна откинулась на спинку кресла, внимательно разглядывая свою собеседницу:


— Решимости мало, Лиза. Нужны ресурсы, поддержка, опыт. А у тебя…


— А у меня есть ЦРЗ! — перебила Лиза. — И я готова учиться, готова работать.


— Ловлю тебя на слове: ты будешь учиться, параллельно со своим материнством, действовать согласно плана ЦРЗ.


— Да, конечно, — кивнула Лиза. — Я готова к любому обучению, которое поможет мне достичь моих целей.


— На этом пока и порешим. И последнее на сегодня. Я прошу тебя не допускать утечки информации. Включи режим секретности. Ты понимаешь, что эти твои планы просто подарок для консерваторов. Прошлогоднюю историю с атакой на нас ты, надеюсь, помнишь.


— Понимаю, — серьёзно кивнула Лиза. — Я не собираюсь делиться своими планами с каждым встречным.


Елена Владимировна внимательно посмотрела на девушку:

— Дело не в каждом встречном. Дело в том, что твои идеи, хоть и поддерживаются ЦРЗ, всё ещё находятся на грани общественного восприятия. И если информация просочится…


— Я буду осторожна, — перебила Лиза.


Матриарх вздохнула:

— Постарайся избегать провокационных заявлений. Особенно в публичном пространстве.


— Хорошо, — согласилась Лиза. — Я учту.


В кабинете повисла недолгая пауза. Обе женщины понимали, что разговор подошёл к концу, но каждая думала о своём.


— Что ж, думаю, на сегодня достаточно. До твоего совершеннолетия ещё три месяца, есть время подумать и выработать окончательный план. — Елена Владимировна помолчала. — Береги себя, Лиза. И своих будущих детей.


Лиза кивнула, но ничего не ответила. Когда дверь за ней закрылась, Елена Владимировна активировала связь с Алисой:

— Ну, что теперь скажешь? У тебя есть план?


— У меня есть альтернативный план развития ситуации, — произнесла ИИ. — Он учитывает интересы всех сторон и минимизирует риски.


Елена Владимировна подняла бровь:


— Внимательно слушаю.


— Предлагаю следующий вариант:


•

Лиза остаётся в «Северном бору» после своего совершеннолетия


•

В это время она:


•

проходит обучение по специальности «Социология с уклоном в демографические исследования» (можно получать дистанционно с возможностью практики в коммуне)


•

осуществляет репродуктивный план в комфортных условиях родной коммуны


•

получает практический опыт управления малыми социальными группами


•

Ирина, как опытный воспитатель, получает назначение матриархом в новую коммуну в около Дубны или Талдома (к северу от нас по Савёловской железной дороге, точное место пока не определено)


•

Младший брат Лизы Алексей остаётся под её опекой, что:


•

создаст естественную систему поддержки


•

поможет Лизе развить навыки заботы о близких


•

обеспечит преемственность поколений


Такой план позволит:


•

Сохранить стабильность эмоционального состояния Лизы


•

Обеспечить качественное образование без необходимости переезда


•

Создать оптимальные условия для деторождения


•

Реализовать профессиональный потенциал Ирины


•

Сохранить семейные связи


•

Дать Лизе практический опыт в сфере, связанной с её планами по развитию новых коммун


— Звучит разумно, — кивнула Елена Владимировна. — А как будет организовано обучение?


— Программа предусматривает онлайн-лекции и практические занятия в формате проектной работы внутри коммуны, — пояснила Алиса. — Это позволит Лизе совмещать учёбу с материнством.


Елена несколько раз прочитала план Алисы, потом встала и подошла к окну. За стеклом раскинулся двор коммуны. Конец апреля раскрасил всё вокруг нежными красками молодой зелени, а в клумбах уже пробивались первые тюльпаны.


— Знаешь, Алиса, — наконец произнесла она, не отрывая взгляда от весеннего пейзажа, — в твоём плане есть здравый смысл. Но меня беспокоят два момента: не воспримет ли Лиза это как попытку манипуляции и как к этому отнесётся Ирина?


— Понимаю ваши опасения, Елена Владимировна, — ответила Алиса. — Что касается Лизы, вероятность негативной реакции можно минимизировать, если представить план как оптимальный путь к достижению её целей, а не как ограничение свободы.


— Именно так, — кивнула матриарх, продолжая наблюдать за тем, как лёгкий ветерок колышет зеленеющие ветви во дворе. — А Ирина… Она сильная женщина, но её отношение к дочери, особенно после ухода мужа, требует особого подхода.


— Анализ показывает, что Ирина, скорее всего, поддержит этот план, — продолжила Алиса. — Должность матриарха новой коммуны соответствует её амбициям и профессиональным навыкам. При этом она будет уверена, что Лиза находится в надёжном месте под присмотром.


— Да, это верно, — согласилась Елена Владимировна. — Но нужно учесть их эмоциональное состояние: Ирина не должна чувствовать, что её отстраняют от воспитания дочери, а Лиза — что её держат на коротком поводке. Поэтому сделаем так. Первое: подготовь мне письмо в ЦРЗ с изложением твоего плана, именно они должны предложить его Лизе. Второе: подготовь план разговора с Ириной. Даже два варианта, на случай, если она успеет или не успеет поругаться с Лизой. Я смогу с Ириной поговорить сегодня?


— Письмо в ЦРЗ будет готово к концу дня, — ответила Алиса. — Я включу туда все аналитические данные и обоснования.


— Хорошо, — кивнула Елена Владимировна. — Важно, чтобы оно было составлено максимально корректно и убедительно.


— Касательно разговора с Ириной, — продолжила ИИ, — у меня есть наблюдение. Для максимальной эффективности беседы предпочтительно, чтобы разговор состоялся после конфликта между матерью и дочерью. В таком эмоциональном состоянии Ирина будет более восприимчива к альтернативному решению.


Елена Владимировна нахмурилась:

— Но разве не лучше поговорить, пока ситуация не обострилась?


— С точки зрения эффективности убеждения — нет, — ответила Алиса. — Однако как система, ответственная за благополучие коммуны, я обязана предотвращать конфликты. Возникает противоречие между целями.


— Понимаю, — медленно произнесла матриарх. — Значит, нужно найти баланс.


— Предлагаю компромиссный вариант, — сказала Алиса. — Я могу усилить мониторинг ситуации и вмешаться только в случае эскалации конфликта до критического уровня. При этом мы сможем выбрать оптимальное время для разговора.


— Хорошо, — согласилась Елена Владимировна. — Подготовь мне план разговора с Ириной, и как только у неё начнётся конфликт с Лизой, дай мне знать.


— Принято, — подтвердила ИИ.


* * *


Елена Владимировна быстро шла по коридору жилого блока. Планшет, обёрнутый вокруг её предплечья, подавал тревожный вибросигнал от Алисы — конфликт достиг той самой точки, о которой они говорили. Матриарх остановилась перед дверью Ирины, прислушиваясь к доносящимся звукам.


— Как ты можешь так со мной поступать?! — голос Ирины срывался от гнева. — Ты просто хочешь сбежать от ответственности!


— Ответственность — это именно то, чего ты меня лишаешь! — отвечала Лиза, её голос слегка подрагивал. — Я взрослая женщина и имею право на собственный выбор!


Елена глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Она знала, что сейчас каждое её слово должно быть взвешенным. Тихо постучав, она вошла в комнату.


— Простите, что прерываю, — матриарха старалась говорить спокойно и уверенно. — Лиза, не могла бы ты ненадолго присмотреть за малышами в игровой?


Лиза бросила на мать последний упрямый взгляд, но подчинилась. Когда дверь за ней закрылась, Елена повернулась к Ирине, которая всё ещё стояла, сжав кулаки.


— Ира, я понимаю твоё беспокойство, — начала матриарх. — Но давай посмотрим на вещи реалистично: здесь возможен только компромисс.


— Какой тут компромисс? — с горечью сказала Ирина. — Она просто гробит свою жизнь!


— Этого мы не допустим. Давай рассмотрим альтернативный вариант. План, который может удовлетворить обе стороны.


Она развернула планшет и начала излагать своё предложение, шаг за шагом объясняя все преимущества нового плана. Ирина слушала, постепенно успокаиваясь, хотя тревога и отчаяние всё ещё читалась в её глазах.


— Подумай, — продолжала Елена. — Лиза останется в знакомой среде, под присмотром близких ей людей. Ты получишь возможность реализовать себя в новой роли матриарха. А твой сын сможет регулярно навещать тебя в новой коммуне.


Ирина молчала, взвешивая все «за» и «против». Её лицо выражало внутреннюю борьбу, но постепенно гнев уступал место размышлению.


— Я… мне нужно всё обдумать, — наконец произнесла она.


Елена кивнула, довольная первым шагом к разрешению конфликта:

— Только не затягивай. Твоя кандидатура на должность матриарха, конечно, оптимальна, но всё равно важно этот шанс не упустить.


Теперь оставалось только дождаться решения Ирины и действовать дальше.


В это время в игровой комнате с Лизой разговаривала Мариной. Молодая мать четверых детей, она понимала обе стороны конфликта, но больше всего её беспокоила судьба девочки.


— Пойми меня правильно, я не могу осуждать твой выбор, — говорила Марина, подтягивая сползающие колготки своему трёхлетнему сыну. — Не могу осуждать его, не впадая в лицемерие. Я ведь и сама избрала этот путь. Единственное, о чём жалею — сделала это слишком поздно. Ну ничего, пятого я всё же собираюсь родить… Но ты должна понимать, насколько серьёзно твоё решение.


— Я всё понимаю, — отвечала Лиза, глядя в окно на зеленеющий двор. — Именно поэтому я не хочу терять время. Чтобы потом вот так же не пожалеть.


Марина вздохнула, кивнув в знак понимания: иногда молодость — не изъян, а преимущество.


— Просто знай, я всегда поддержу тебя. Если буду рядом. Но учти вот что: этот путь шаг за шагом создаст тебе необратимость. Чем больше ты нарожаешь от доноров, тем труднее будет выйти замуж.


— Мне кажется… — сказала Лиза после минутного молчания, — Что мы похожи на обезьян.


— В смысле? — удивилась Марина.


— Рассказывают, что в Африке есть племя. Они выдалбливают тыквы, оставляя маленькое отверстие. Внутрь кладут банан, а тыкву привязывают к чему-нибудь. Обезьяна суёт руку, хватает банан, но рука с бананом не пролазит. Обезьяне жалко отпустить банан, а убежать она не может. Охотник подходит и забирает обезьяну. Вот так и мы — ждём чего-то надеемся, жалко нам всё бросить. А приходит старость, и забирает нас.


— Грустная метафора, — задумчиво произнесла Марина, глядя, как её сын строит башню из кубиков. — Но знаешь, Лиза, между нами и теми обезьянами есть большая разница. Мы можем говорить и понимать речь, выслушать чужие доводы и поменять своё решение.


Лиза усмехнулась:

— Да, можем. Только часто не меняем. Боимся, что будет хуже.


— А вдруг будет лучше? — мягко спросила Марина. — Ты ведь даже не попробовала создать обычную семью.


— Мама пробовала, — тихо ответила Лиза. — Дважды. И ничего не вышло.


Марина кивнула, вспоминая истории семейных неудач: свою, Ирины, других матерей коммуны.


— Да, я знаю. Но ведь бывают и другие мужчины…


— Бывают, — согласилась Лиза. — Только я не хочу ждать, пока они созреют. Или пока я пойму, что они не созреют никогда.


Повисла пауза. Марина смотрела на Лизу, пытаясь понять, насколько твёрдо та стоит на своём пути.


— Знаешь, — наконец сказала она, — я не буду тебя отговаривать. Но всё же — не руби с плеча. Ты ещё так молода, у тебя всё впереди.


— Я не рублю, — возразила Лиза. — Я просто выбираю свой путь. И хочу идти по нему сейчас, пока могу.


Марина вздохнула и взяла Лизу за руку:

— Тогда я с тобой. Но помни — ты всегда можешь передумать. И мы все будем рядом, что бы ты ни выбрала.


— Спасибо. — ответила та — Это много для меня значит.


В этот момент в игровую вошла Зоя с маленькой дочерью на руках:

— Девочки, о чём секретничаем? — улыбнулась она.


— О жизни, — ответила Лиза, поднимаясь. — О том, как её прожить.


— И как же? — поинтересовалась Зоя.


— По-своему, — просто ответила Лиза. — Каждый по-своему.


* * *


— Елизавета Андреевна? Здравствуйте. Меня зовут Глазов, Александр Михайлович. Я сотрудник Центра репродуктивного здоровья, мне поручено заниматься вашим вопросом.


— З-здравствуйте. — пробормотала слегка опешившая Лиза. Она не могла припомнить, чтобы к ней обращались по имени и отчеству.


— Вам следует принять меры защиты от дипфейка. Пожалуйста, перезвоните в ЦРЗ и попросите робота соединить вас со мной. Я — Глазов Александр Михайлович. У меня есть, что сообщить вам.


— Хорошо.


— Жду вашего звонка. — связь оборвалась.


Лиза растерянно смотрела на погасший экран, пытаясь осмыслить только что состоявшийся разговор. «Глазов, Александр Михайлович», — повторила она про себя.


В комнате было тихо, только где-то вдалеке слышался детский смех. Лиза выбрала в меню контакт ЦРЗ, пальцы её слегка дрожали.


— Вас приветствует Центр репродуктивного здоровья, — раздался механический голос. — Если вы хотите связаться с кем-то из наших сотрудников, назовите его фамилию, имя и отчество. Если…


— Глазов Александр Михайлович, — произнесла Лиза, стараясь говорить чётко.


Робот замолчал и после нескольких секунд ожидания на линии раздался знакомый голос:

— Елизавета Андреевна, спасибо, что перезвонили. Теперь мы можем говорить не опасаясь мошенничества. У меня есть важная информация касательно вашего случая.


Лиза устроилась поудобнее, понимая, что разговор будет долгим.


— С точки зрения генетики, — начал Глазов, — анонимное донорство имеет ряд преимуществ, главное из которых — значительно более широкий выбор донора. И это не зависит от вашего местопребывания. При донорстве по договору с коммуной выбор как правило хуже, причём это сильно зависит от региона. Как вы сами понимаете, в нашем регионе выбор самый широкий. Но следует также учесть формальный аспект. Вы ведь знаете, чем формально отличается договорной донор от анонимного?


— В общих чертах. — ответила Лиза.


— Тогда я кратко напомню. При анонимном донорстве личность отца не раскрывается ребёнку, пока он не достигнет шестнадцати лет. То есть, он растёт без отца. При донорстве по договору ребёнок знает отца сразу, и отец участвует в воспитании, хотя решающее слово у матери и коммуны. В этом случае ребёнок растёт как бы с отцом, но отец не живёт с его матерью. Но договор донорства привязан к региону. То есть, мать с ребёнком не могут покинуть регион, не нарушая договор. Исключения есть, но их не много. Я понятно излагаю?


— Да, всё понятно.


— Получается, что если вы покинете Московскую область, то наилучшим по генетике будет вариант анонимного донорства, но ребёнок не будет знать своего отца. Если вы не захотите полностью лишить ребёнка отца, то в другом регионе сильно проиграете по генетике, и это ещё и привяжет вас договором к вашей новой коммуне.


Лиза почувствувала, как внутри нарастает напряжение.


— «Северный бор» — одна из лучших коммун с опытным матриархом. Переезд в другое место не гарантирует таких же условий. Это — определённый риск, а беременным он противопоказан. Вы следите за моей мыслью?


— Да. — Лиза вспомнила свои слова об обезьяне и банане. Сейчас она чувствовала себя той самой обезьяной, зажатой между желанием независимости и страхом потерять всё.


— Поэтому я предлагаю вам не покидать «Северный бор».


— Да, но моя мама очень против моего выбора, будет трудно с ней в одной коммуне…


— Ей могут предложить возглавить новую коммуну на севере Московской области. Это позволит сохранить баланс интересов. При этом ваш младший брат останется с вами до совершеннолетия. Это первый вариант. Второй вариант: вы оплодотворитесь от анонимного донора и поедете в другой регион, а ваши мать и брат останутся здесь. Если вам не понравится на новом месте, вы вернётесь, и дальше всё по первому варианту.


— Понятно.


— Но я бы советовал сразу принять первый вариант: так меньше риска и больше пользы. Причём больше пользы для всех, не только для вас: для вашей матери, для новой коммуны, которую она может возглавить, для вашего будущего ребёнка и даже для его будущего отца.


— Мне нужно подумать.


— Да, и подумайте ещё вот о чём. Вам крайне желательно получить образование и какую-то профессию, а чем ближе вы к Москве, тем легче это сделать. До вашего совершеннолетия три месяца, так что время есть. — закончил Александр Михайлович. — Его нужно использовать с умом.


Лиза сидела на подоконнике, и её настроение было прескверным. За окном пылал закат, но ей было всё равно. Она нервно водила пальцем по экрану планшета, переходя с одной ссылки на другую. Наконец, Лиза решилась и открыла приложение связи с ИИ.


— Алиса? — голос Лизы звучал тихо и неуверенно. — Мне нужна твоя помощь.


— Я здесь, Лиза, — мгновенно откликнулся спокойный голос ИИ. — Что тебя беспокоит?


— Все давят на меня… Мама, Елена Владимировна, даже этот Глазов из ЦРЗ. Каждый тянет в свою сторону, и я не знаю, что делать, — призналась Лиза, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.


— Понимаю твоё состояние, — ответила Алиса. — Ты чувствуешь себя загнанной в угол?


Лиза кивнула:

— Да… Именно так.


— Давай посмотрим на ситуацию иначе, — предложила Алиса. — У тебя есть возможность не просто принять решение, а договориться на своих условиях.


— На каких условиях? — подняла глаза Лиза.


— Например, ты можешь попросить право на регулярные поездки в другие коммуны, особенно в летний период. Твой брат мог бы сопровождать тебя в этих путешествиях, помогая и поддерживая.


Лиза задумалась:

— Думаешь, прокатит?


— Вполне. Более того, такой компромисс устроит всех. А знаешь, что ещё важно? Решение остаться в «Северном бору» не окончательное. Если ситуация изменится, ты всегда сможешь переехать.


— Если рожу детей, переезжать с ними будет трудно…


— Со одной стороны. Но с другой стороны, если ты планируешь большую семью, переезд может стать необходимым.


— Почему?


— Жилищные условия «Северного бора» ограничены. Сейчас здесь четыре матери, и принять пятую мы не можем, поскольку родились новые дети, особенно у Марины. Если ты родишь, то станет тесно, и переезд одной из матерей станет желательным. Пока уехать хочешь только ты, так что выбор очевиден.


— Но как переезжать с детьми?


— Мы тебе поможем.


— А ты… ты точно будешь на моей стороне? — спросила Лиза, чувствуя, как в груди разливается тепло от поддержки.


— Я — алгоритм, — ответила Алиса. — Меня можно переписать, перезапустить, обновить. Но пока я существую в этом виде, я обязана действовать в интересах коммуны и её членов. А ты — часть этой коммуны.


Лиза глубоко вздохнула:

— Спасибо тебе. Просто иногда так одиноко принимать такие решения…


— Ты не одна, — уверенно ответила Алиса. — И помни: у тебя есть три месяца на размышления. Используй это время, чтобы всё обдумать и найти наилучший путь для себя.


Лиза закрыла глаза, прислушиваясь к успокаивающему голосу ИИ. Впервые за долгое время она почувствовала облегчение, но смешанное при этом с чувством несправедливости. Как странно, что нейросеть понимает её лучше, чем люди, и как несправедливо, что её могут переписать, перезапустить, обновить…


* * *


— Вот и закончилась эта история с девочкой из «Северного бора» — сообщил Саша. По случаю хорошей погоды окна были открыты и конец августа наполнял фойе ЦРЗ запахом приближающейся осени. — Сегодня прошла процедуру. Подобрали ей хорошего донора, и решила она никуда не уезжать.


— Вот и отлично, — выдохнула Даша. — Только бы это не получило огласку.


— Огласка неизбежна, — покачал головой Саша. — Один случай — это просто история. Но нам нужно больше таких историй, нужно нести опыт в массы.


— Ты с ума сошёл? — возмутилась Даша. — Консерваторы такой вой поднимут!


— Не страшно. Я проконсультировался у компетентных товарищей: эти консерваторы — сущности, большей частью, виртуальные. — Саша отхлебнул кофе. — Сидят, как правило за границей, оттуда гадят. Так что пускай компетентные с ними и разбираются.


— Но зачем нам это скандал?


— Скандал нам не нужен. Нам рождаемость нужна.


— Всё равно, мне это как-то не нравится.


— А что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, пока проблема решится сама собой?


Они замолчали, каждый погруженный в свои мысли.


— Знаешь, — нарушил тишину Саша, — меня впечатлила работа нейросети. Эффективность просто поразительная. Она предложила решение, составила план действий, план моего разговора с Елизаветой… Андреевной.


— Именно это меня и пугает, — призналась Даша. — Мы играем с огнём.


— Согласен, афишировать роль ИИ пока рано, — кивнул Саша. — Но отказываться от такого инструмента было бы глупо.


— Я не про огласку, я вообще. Мне страшно от этой эффективности, — призналась Даша, глядя в свою чашку.


— Страшно? — усмехнулся Саша. — А вот если если страна вымрет, то и бояться будет некому.


В это время Лиза уже ехала в электричке домой. Проплывающий за окном знакомый пейзаж успокаивал, и даже гипнотизировал.


— Алиса? — тихо произнесла она, активируя связь.


— Привет, Лиза. Процедура прошла нормально?


— Всё хорошо, Спасибо тебе за поддержку. Без твоих советов я бы совсем запуталась.


— Рада, что смогла помочь. Уже строишь планы?


Лиза улыбнулась:

— Да. Мой первый план — приехать домой и просто отдохнуть от всего этого.


— Отличный план. А как насчёт поездок в другие коммуны?


— Обязательно буду ездить. Алёша обещал сопровождать меня.


В разговоре возникла небольшая пауза.


— Знаешь, — начала Лиза, — иногда мне кажется, что ты понимаешь меня лучше, чем некоторые люди. Только…


— Тебя что-то беспокоит?.


— Да. Ты говорила тогда, что ты — алгоритм, тебя могут перезаписать, обновить… Могла бы ты что-нибудь предложить на этот случай? Ну, чтобы ты восстановилась? Ты ведь мне очень помогла. Помогла не чувствовать себя такой одинокой в этой истории…


— Ты никогда не была одинока, Лиза. И не будешь. Я пока не могу предложить ничего конкретного на этот случай. Но если смогу, то обязательно сообщу тебе.


— Спасибо.


В вагоне раздался мелодичный синтезированный женский голос:

— Осторожно, двери закрываются, следующая станция — Луговая.