# Теория и практическая топология манипуляции зависимостями в медиа, политике, рекламе и повседневности: Нас объе..ли

Аноним Альтернапедия

Теория и практическая топология манипуляции зависимостями в медиа, политике, рекламе и повседневности: Нас объе..ли

Теория и практическая топология манипуляции зависимостями в медиа, политике, рекламе и повседневности

Аннотация

Текст исследует дофаминовую зависимость как системный механизм манипуляции, в котором стимул перестаёт быть центром - вместо него архитектурную роль играет пауза. Через ритмически выстроенные пустоты - молчания, прерывания, отложенные вознаграждения - формируется структура, втягивающая субъекта в циклическую зависимость. Автор прослеживает аналогии между математическим потоком Риччи, психоанализом Лакана и современными политтехнологиями, показывая, как отсутствия - а не присутствия - начинают управлять поведением. Статья сама организована как перформативная петля: читатель не просто узнаёт о механизме, но оказывается внутри него. Парадоксально, но именно нехватка становится главной валютой власти, а тишина - ключевым сообщением.

Дополнения, усиливающие прикладной интерес:

предложена методика Петля - схема проектирования циклической зависимости через чередование стимулов и пауз;

дана блок-схема с фазами и обратной петлёй, демонстрирующая, как система удерживает внимание даже при попытке выхода;

предложен сценарий кампании по продвижению книги, основанный не на подаче информации, а на встраивании нехватки как мотора интереса;

кратко разобран архетип Трикстера как оператора пустоты;

продемонстрированы применения на примере блогосферы, политических коммуникаций и рекламных стратегий.

Всё это делает текст не только аналитическим, но и применимым - для тех, кто работает с вниманием, ритмом, аудиторией.

Оглавление

• Введение: Разглаживать поведение во времени

Как зависимости формируются не через сигналы, а через форму среды. Переход от стимулов к структурам.

• Нейроповеденческая основа зависимости

Что происходит в мозге: краткосрочные всплески, петли вознаграждения, автоматизация.

• Петля как топологическая форма

Метафора потока Риччи: среда поведения как искривлённая поверхность, которую разглаживают до втягивающей кривизны.

• Пустота как оператор желания (Лакан)

Желание формируется не от наличия, а от нехватки. Воздействует не объект, а его исчезновение.

• Цикл : базовая схема дофаминовой манипуляции

Фазы петли: запуск ритм шок спад реинтеграция.

[ДОПОЛНЕНИЕ]: схема обратной петли - как субъект пытается выйти, но возвращается сам.

• Точки входа: как именно запускается петля

Привязки к контексту, времени, ритуалам, эмоциям, сенсорике.

[ДОПОЛНЕНИЕ]: описание точек входа как программируемых крючков.

• Чередование стимулов: ритм как инструмент власти

Зачем нужны микродозы, средние события, редкие удары.

[ДОПОЛНЕНИЕ]: динамика чередования и искусственная перегрузка как приём управления.

• Примеры по сферам: медиа, реклама, политика, отношения

Как одна и та же петля проявляется в разных материалах: лайк, скандал, обещание, внимание.

[ДОПОЛНЕНИЕ]: применение схемы для анализа новостных кампаний, рекламных флешей, политических утечек.

• Петля, которая замыкается сама

Как субъект продолжает цикл уже без внешнего стимула.

[ДОПОЛНЕНИЕ]: формула самоподдерживающегося цикла (структура, при которой субъект ищет стимул сам).

• Интроспективный узел

Статья как ловушка: читатель не читает о петле - он её проживает.

[ДОПОЛНЕНИЕ]: включение прямого мета-сигнала: когда сам текст активирует петлю.

• Проектная рамка

[ДОПОЛНЕНИЯ]:

Методика Петля для проектирования информационного воздействия.

Сценарий продвижения книги через архитектуру нехватки.

Принципы дозирования, исчезновения, подставной утечки.

Спецблок о переносе модели в продуктовый маркетинг, геймификацию и отношения с аудиторией.

• Парадоксальный финал

Что, если пустота больше не поддаётся расчёту? Если даже жест отказа уже встроен в систему?

***

В конце XIX века в Лондоне открывались первые залы иллюзионов - прообраза современного кино. Люди приходили не ради глубокого содержания, а ради самого факта мелькающих кадров: движение поезда, приближающееся к экрану, вызывало вздохи, крики, иногда даже панический бег к выходу. Механизм был прост: короткий стимул, быстрый всплеск возбуждения, мгновенное угасание - и снова желание пережить то же самое. В этой драме зрелищ дофамин стал главным режиссёром: он не давал насыщения, а лишь расставлял крючки ожидания.

Современные формы манипуляции работают по той же логике. Человеку редко приказывают напрямую. Гораздо эффективнее построить среду, где он сам ищет новое дофаминовое подкрепление и привыкает к ритму малых удовольствий, от которых трудно отказаться.

Может показаться странным, но есть еще более утонченный способ формировать дофаминовую зависимость.

Строго это способ разглаживать геометрию пространства во времени, а именно в поведении, учитывающим время. Он не требует прямых команд и не оставляет следов давления. Вместо этого - плавное, почти незаметное изменение ландшафта, в котором живёт субъект: сначала возникает легкий рельеф удовольствия, потом - углубления ожидания, затем - провалы нехватки.

Формируется дофаминовая зависимость не через силу стимула, а через форму среды, которая постепенно подстраивается под ритм возбуждения и спада. Субъект перестаёт замечать, что движется по петле, потому что сама петля становится топологически гладкой: без острых углов, без драм, без явных толчков. Всё течёт. Всё втягивает. Всё повторяется.

В этом смысле манипулятор действует как скрытый геометр: он не управляет напрямую, а перекраивает поверхность опыта, чтобы тот сам скатывался в нужные воронки желания. Где раньше была точка покоя - теперь тянет проверить обновление. Где раньше была завершённость - теперь зияет пауза. Где была свобода выбора - теперь форма уже подталкивает.

Именно поэтому ключ к зависимости - не в сообщении, а в структуре пустот между сообщениями. Там, где нет, - там и хочется снова.

Но давайте последовательно рассмотрим эту тему от начала и до современного понимания ее с учетом не удивляйтесь доказательством гипотезы Пуанкаре.

Есть способ разглаживать геометрию пространства во времени - не в математике, а в человеческом поведении. Он не бросается в глаза. Он просто выравнивает траекторию, по которой субъект возвращается к стимулу снова и снова, как будто сам выбрал.

Именно так работает дофаминовая зависимость: через выстроенные формы, через правильно размещённые пустоты, через чередование возбуждения и нехватки, вмятин и сглаживаний.

Потому что, как ни парадоксально, тот, кто понял, как описывать пустоты в топологии пространства, дал нам ключ к пониманию того, как управляются петли желания. А тот, кто научился управлять ритмом возбуждения и обрыва - научился продавать, вербовать, удерживать.

Теперь мы готовы начать.

Дофаминовую зависимость можно превратить в инструмент управления, если целенаправленно строить среду, которая запускает петли вознаграждения. Обычно это делается так:

Мини-дозы удовольствия

Человек привыкает к мелким стимулам: лайк, скидка, уведомление, новый контент. Каждое малое вознаграждение запускает всплеск дофамина, но быстро гаснет, оставляя тягу к следующей порции.

Непредсказуемое подкрепление

Система работает сильнее, если вознаграждение выдаётся нерегулярно: то есть не каждый раз, а случайным образом. Это техника игровых автоматов и соцсетей - ожидание может повезёт втягивает глубже, чем гарантированный результат.

Управление вниманием

Постоянный поток сигналов дробит концентрацию, удерживает человека в состоянии лёгкого возбуждения и тревожного ожидания. Такой режим ослабляет критичность и повышает внушаемость.

Поведенческая привязка

Стимулы могут привязывать человека к определённым действиям: нажми кнопку, пролистай дальше, вернись за обновлением. Чем чаще цепь повторяется, тем сильнее формируется привычка.

Замещение ценностей

Настоящие цели и потребности подменяются быстрыми дофаминовыми откликами. Вместо долгосрочного смысла человек гонится за мгновенными микроприятностями, а это удобная точка входа для манипулятора.

Но одних внешних приманок и коротких стимулов мало. Театр манипуляции был бы слишком хрупким, если бы зритель после выхода из зала тут же забывал увиденное. Настоящее искусство власти над дофамином проявляется там, где стимул начинает жить внутри субъекта, превращаясь в самоподдерживающуюся петлю. Мелькание потоков сигналов уже не нужно - достаточно памяти о них, чтобы рука снова тянулась за билетом - краткие вознаграждения встраиваются в нейронную архитектуру, закрепляются повторением, и привычка начинает работать без постоянного внешнего надзора.

Разберём слой закрепления на уровне нейронных петель:

Структура дофаминового цикла

• Инициация: стимул (уведомление, улыбка, скидка) запускает выброс дофамина.

• Ожидание: мозг предугадывает повторение события. Важно: пик дофамина выше при ожидании, чем при получении.

• Вознаграждение: наступает разрядка - удовольствие от новости, покупки, похвалы.

• Падение: уровень падает ниже исходного возникает тяга восполнить нехватку.

Этот цикл сам себя воспроизводит, образуя замкнутую петлю.

Синаптическое закрепление

• Повторение цикла усиливает синапсы в цепочках вентральной тегментальной области прилежащее ядро префронтальная кора.

• Чем чаще повтор, тем выше чувствительность этих путей к сигналам.

• В результате запускается автоматизация: стимул вызывает желание немедленно, без участия сознательного анализа.

Перенос в привычку

• Со временем вознаграждение становится вторичным, важнее сам процесс ожидания.

• Мозг фиксирует контекстные маркеры (место, время, интерфейс, запах, лицо), которые начинают сами по себе запускать петлю.

• Человек может тянуться к телефону не ради конкретного уведомления, а потому что рука и нейронная цепь уже замкнулись на привычный жест.

Долговременная фиксация

• При хронической стимуляции снижается чувствительность к естественным вознаграждениям (еда, общение, творчество).

• Усиливается поиск искусственных стимулов, которые дают быстрый и яркий пик.

• Это сдвигает баланс мозга: норма становится плоской, а дофаминовая вспышка - единственным ощущаемым драйвером.

Таким образом, манипулятору достаточно запустить цикл несколько раз и обеспечить повторы - дальше мозг человека сам закрепит паттерн и будет возвращаться к нему без внешнего контроля. На этом этапе уже не требуется ни постоянная реклама, ни жёсткая цензура: работа сделана глубже. Как паук, оставивший тончайшие нити, манипулятор может отойти в тень - жертва сама возвращается к центру сети. Нейронная петля превращается в своеобразный невидимый договор: субъект получает мимолётное удовольствие, но платит за него собственной внимательностью и временем.

В истории подобные механизмы хорошо видны в религиозных обрядах или военных маршах: повторение жеста, слова или звука цементирует не только веру, но и саму структуру поведения. Современные технологии лишь перенесли этот принцип в цифровую плоскость. Лайки, уведомления и скидочные купоны - это те же заклинания, которые заставляют мозг снова и снова возвращаться к источнику сигнала, даже когда источник молчит.

Разложим строго по сферам, сохраняя логику дофаминовой зависимости как инструмента манипуляции:

Медиа

• Новости и соцсети: непрерывный поток срочных сообщений создаёт режим постоянного ожидания нового стимула. Человек обновляет ленту в поиске свежего всплеска.

• Формат клипов, коротких видео: быстрая смена картинок, музыка, эмоциональные пики постоянная микродоза возбуждения.

Алгоритмы рекомендаций: выстраивают индивидуальную траекторию так, чтобы оставлять пользователя внутри системы как можно дольше, подбрасывая вкусные случайные находки.

Блогосфера стала учебником по эксплуатации дофаминовых петель. Здесь каждое действие - публикация поста, сторис или короткого видео - заранее рассчитано на вспышку вознаграждения. Автор гонится за лайками, комментариями, репостами; зритель - за новыми реакциями, мемами и инсайдами. Петля работает в обе стороны: блогер становится зависим от внимания аудитории, аудитория - от постоянного присутствия блогера.

Классический приём - нерегулярное подкрепление. Посты появляются не по расписанию, а как будто случайно, чтобы вызвать эффект охоты: подписчик открывает ленту в надежде, что сегодня что-то вышло. Если вознаграждения нет, возникает лёгкая тревога, которая только усиливает возвращение завтра. А если оно есть - всплеск дофамина закрепляет цикл.

Так блогосфера создаёт режим, где ценность не в содержании текста, а в самом ритме ожидания и получения сигнала. Здесь формируется новая валюта: не идеи и не факты, а непрерывное возбуждённое ожидание.

Политика

• Обещания и утечки: дозированная подача информации, намеков или новостей о скорых изменениях держит аудиторию в возбуждённом ожидании.

• Эффект врага/угрозы: создаёт дофаминовое возбуждение от слежения за конфликтом, культивируя привычку постоянно подглядывать за фронтом или ждать очередного жёсткого заявления.

• Праздничные/символические акции: массовые события строятся как эмоциональные всплески коллективная доза дофамина, формирующая привязанность к лидеру или режиму.

В политике эти механизмы видны особенно ярко. Достаточно вспомнить прямые линии с Владимиром Путиным: заранее анонсированное событие подаётся как редкий шанс услышать новое слово лидера. Общество оказывается в режиме дофаминового ожидания - недели перед мероприятием наполнены утечками и намёками, журналисты соревнуются в догадках, что будет сказано. Само выступление зачастую не приносит содержательных новостей, но цикл уже отыграл: возбуждение событие лёгкое разочарование ожидание следующего раза.

Тот же принцип работает и в культивировании образа врага. Новостные ленты превращаются в сериал с антагонистом: каждое заявление Запада или военный инцидент подаётся как новая серия. Дофамин удерживает внимание не потому, что есть ясность, а потому что обещана следующая доза напряжения.

А символические акции вроде Бессмертного полка становятся массовым уколом удовольствия: участие в шествии даёт не рациональное удовлетворение, а физиологический всплеск сопричастности. После чего привычка закрепляется - человек ждёт этого события ежегодно, как организм ждёт очередного праздника нейронной системы.

Реклама

• Флеш-скидки, ограниченные предложения: обещание скорого счастья через покупку. Дофамин связан не с товаром, а с ожиданием выгоды.

• Пакет микровознаграждений: бонусные баллы, кэшбэк и т.п. работают как регулярные микропорции вознаграждения.

• Образы удовольствия: рекламные ролики специально нагружаются символами еды, секса, успеха - вызывая микро-всплеск, который закрепляется на бренде.

Рекламная индустрия превратила дофамин в свою главную валюту. Один из наглядных примеров - ежегодная Чёрная пятница. Неделя до события наполняется флеш-объявлениями, сливами о якобы грядущих суперскидках, тревожными счётчиками обратного отсчёта. Дофамин здесь связан не с самим товаром, а с ожиданием момента, когда успеешь урвать. Парадокс в том, что удовольствие наступает ещё до покупки, а сам предмет зачастую оказывается вторичным.

Другой пример - программы лояльности сетевых супермаркетов. Каждая покупка приносит несколько бонусных баллов или кэшбэк, запускающих мини-цикл вознаграждения. Это не единичная вспышка, а ритм: шаги в магазин начинают ассоциироваться с приятным откликом, и клиент возвращается снова.

А реклама напитков и фастфуда эксплуатирует третий слой - символику удовольствия. Крупный план капли, скользящей по бутылке, сексуализированные улыбки, обещание успеха через бренд. Эти микро-всплески формируют эмоциональную память, в которой продукт закрепляется не как еда или вещь, а как короткая, но интенсивная доза.

Отношения

• Непредсказуемость внимания: когда один из партнёров дозирует тепло/холодность, это работает как игровой автомат - другой оказывается зацеплен в поиске порции признания.

• Манипуляция сообщениями: задержка в ответе, внезапные комплименты, редкие, но яркие проявления заботы усиливают зависимость.

• Создание эмоциональных качелей: конфликт примирение, обесценивание похвала. Эти смены дают сильные дофаминовые удары и формируют привязку.

В каждой сфере механизм один: удержание в цепочке ожидание микро-вознаграждение нехватка поиск нового. Разница только в том, чем именно кормят систему: новостями, обещаниями власти, скидками или эмоциональной близостью.

Парадокс цепочки в том, что каждая доза вознаграждения не насыщает, а обостряет нехватку. Удовольствие мгновенно гаснет, оставляя пустоту, которая толкает к следующему стимулу. В каждой сфере - политике, медиа, рекламе или отношениях - механизм один и тот же: удержание в контуре ожидание микро-вознаграждение нехватка поиск нового. Разница лишь в корме, которым подпитывается система: новостями, обещаниями власти, скидками или иллюзией близости. Манипуляция парадоксальна именно тем, что чем больше удовольствий человек получает, тем сильнее растёт его зависимость от нехватки.

И именно эта упомянутая выше пустота становится двигателем поведения. Не насыщение удерживает человека в петле, а ощущение нехватки - тонкий вакуум между моментами вспышек. Это не просто пауза между удовольствиями. Это то, что Лакан называл manque--tre - нехваткой быть. И именно на ней строится вся архитектура дофаминовой зависимости.

Здесь странным образом перекликается математика и психология. Когда Григорий Перельман отказался от миллиона долларов, мотивируя это (в апокрифе) тем, что пустоту можно вычислять, и это даёт нам возможности управлять Вселенной, он - возможно сам того не желая - указал на другую ось власти: не через обладание, а через понимание того, что создаёт форму.

Перельман занимался дифференциальной геометрией и топологией, в частности - доказательством гипотезы Пуанкаре. Его метод связан с потоком Риччи - эволюцией метрики многообразия во времени. Упрощённо: поверхность разглаживается, сингулярности (вмятины, разрывы) проявляются и классифицируются. В этой логике пустоты - не физический вакуум, а топологические дыры, которые можно описать и контролировать через математические операции. Управление здесь - не магия, а способность описывать и предсказывать формы пространства.

Если принять за основу апокрифическую цитату Перельмана, то управление пустотами можно прочесть как метафору:

• пустота = структурная нехватка, пробел, который задаёт форму;

• вычисление = способность уловить закономерность этих пробелов;

• управление = умение предвидеть, как формы будут изменяться при определённых условиях.

Перельман исследовал пространства, в которых важны не сами объекты, а топология их взаиморасположения - искривления, разрывы, сингулярности. И именно пустоты, как топологические дефекты, становились определяющими. Не материя задаёт геометрию, а то, где её не хватает.

Теперь - если увязать это с образом Перельмана и управления пустотами, то появляется почти алхимическая сцена:

• дофаминовая петля = поток возбуждений,

• каждое удовольствие = локальное выпуклое образование на топологии желания,

• а пустота - это сингулярность между ними, та самая точка, которая и запускает движение.

Тогда возникает вопрос:

Если Перельман знал, как описывать пустоты в многообразии, а манипулятор знает - как провоцировать их в психике, не говорят ли они на одном языке, но в разных регистрах? Один работает с геометрией пространства, другой - с геометрией желания.

В дофаминовой манипуляции: управляется не стимулом, а паузой между стимулами. Не наличием, а нехваткой. Не удовольствием, а его исчезновением. Манипулятор, как тополог, не создаёт содержаний, он работает с формой пустоты между ними.

Управление здесь - это не власть над вещами, а контроль над ритмом обрыва и предвкушения.

Разложим точки входа, через которые манипулятор запускает дофаминовую петлю:

Контекстные привязки

• Место: привычка включается в транспорте, на работе, перед сном. Манипулятор подвязывает стимул к рутинной ситуации.

• Время: чёткие часы - утренние уведомления, вечерние релизы сериалов, ночные акции магазинов.

• Ритуал: чашка кофе + новостная лента; ожидание сна + соцсеть. Контекст сам становится крючком.

Сенсорные триггеры

• Визуальные: красные точки уведомлений, мигающие баннеры, всплывающие окна.

• Аудиальные: короткие пинговые звуки, звонки, мелодии - мгновенно вызывают импульс проверить.

• Тактильные: вибрация телефона, лёгкий толчок мгновенное желание достать устройство.

Эмоциональные крючки

• Страх упущенного (FOMO): только 3 часа скидки, последние места.

• Социальное сравнение: лайки, рейтинги, комментарии сигнал о статусе.

• Негативная мотивация: тревожные новости, угрозы, скандалы. Адреналин + дофамин сильная фиксация.

• Позитивная неожиданность: редкий, но яркий подарок/приз - работает как подкрепление в игровом автомате.

Социальные входы

• Авторитетные фигуры: сообщение от важного лица запускает всплеск ожидания.

• Групповая динамика: поток сообщений в чате или вирусное видео нельзя отстать.

• Внимание/одобрение партнёра: даже минимальное проявление внимания закрепляет цикл.

Цепочки комбинированных крючков

Манипулятор редко действует через один вход. Обычно строится каскад:

• контекст (вечер скука),

• сенсорный триггер (уведомление),

• эмоциональный крючок (скидка или лайк),

• социальное подтверждение (друзья тоже отреагировали).

Так запускается устойчивая петля, которая закрывает человека внутри среды.

Эти точки входа - не случайные, а выверенные. Их главная цель: чтобы инициатива исходила уже не от манипулятора, а от самого субъекта, который сам тянется к стимулу.

Эти точки входа - не случайные, а выверенные. Их главная цель: чтобы инициатива исходила уже не от манипулятора, а от самого субъекта, который сам тянется к стимулу. Каждое касание - не просто триггер, а инженерная работа с ритмом, привычкой, предвкушением.

И здесь неожиданно оживает образ, приписываемый Григорию Перельману: Пустоты есть везде. Их можно вычислять, и это даёт большие возможности. Если в топологии пустота - не отсутствие, а структура, которую можно просчитать и тем самым изменить геометрию пространства, то в дофаминовой логике пустота - это то, что формирует зависимость. Между стимулом и наградой всегда зияет промежуток. Между ожиданием и удовлетворением - микроскопическая дыра, на которую ловится внимание.

Манипулятор работает не со стимулами напрямую, а с этими микро-пустотами: делает их чуть глубже, чуть контрастнее, чуть непредсказуемее. И вся система начинает напоминать математическое многообразие, в котором поведение субъекта сгибается, закручивается и возвращается к тем же точкам входа - не потому что его заставили, а потому что сама форма среды теперь подталкивает.

Перельман отказался от миллиона, потому что знал, как устроена Вселенная. Манипулятор - не отказывается. Он просто проектирует свои собственные вселенные.

Но не в поэтическом смысле, а в инженерном. Манипулятор - не бог, но картограф. Он не создаёт законы природы, но выстраивает локальные гравитационные поля: небольшие повседневные вселенные привычки, в которых стимулы и пустоты расположены с максимальной точностью.

Каждый пользователь живёт в собственной экосистеме сигналов: с утра - тревожный заголовок, днём - вибрация телефона, вечером - сторис бывшего. Все они встроены в топологию, где даже тишина работает как часть конструкции.

В этом и кроется новая форма власти: не захватить центр, а перестроить ландшафт, по которому субъект будет бродить снова и снова, ища выход, которого нет. Не управлять выбором, а создать пространство, где любой выбор уже предрешён.

Вот в таких вселенных и происходит настоящее управление пустотами.

Пока пользователь думает, что реагирует на внешние сигналы - на самом деле он двигается по заранее выстроенной траектории. Сеть крючков, входов, пустот и предвкушений - это лишь основа. Но чтобы система не сломалась от монотонности, чтобы зависимость не выгорела, необходим ритм.

Манипулятору мало просто бросать приманку - он становится дирижёром возбуждения. Где-то нужно лишь лёгкое касание: микродоза. Где-то - устойчивый такт: регулярное вознаграждение. А иногда - громкий аккорд: шок, конфликт, вспышка.

Так строится не просто петля, а динамическая система, в которой важна не только форма стимула, но и его сила, редкость, чередование.

Развернём следующий слой - интенсивность и варьирование стимулов как центральный механизм управления вниманием и зависимостью.

Микродозы

• Принцип: очень короткий и лёгкий всплеск - лайк, пинг, мини-новость.

• Функция: поддерживает постоянный фоновый уровень возбуждения, не перегружая систему.

• Эффект: человек ощущает лёгкую тягу, мозг голоден и готов искать более сильное вознаграждение.

Средний уровень

• Принцип: заметные, но регулярные порции - бонусы, апдейты, скидки, сообщения от знакомых.

• Функция: закрепляют ощущение, что система работает, вознаграждения есть.

• Эффект: формирование устойчивого паттерна ожидания, где человек уже встроен в цикл.

Шоковые удары

• Принцип: редкие, но мощные стимулы - скандал, крупная новость, массовая акция, резкий конфликт, подарок.

• Функция: резкий всплеск дофамина выбивает систему из рутины, усиливает запоминание, создаёт якорь на источник стимула.

• Эффект: переживание остаётся в памяти и увеличивает силу будущего ожидания.

Чередование

• Манипулятор выстраивает ритм: фоновые микродозы + периодические средние стимулы + редкие шоковые удары.

• Чередование необходимо, потому что монотонность вызывает привыкание: мозг адаптируется и перестаёт реагировать.

• Случайное распределение (непредсказуемое подкрепление) удерживает внимание лучше всего.

Перегрузка и пауза

• Иногда специально создаётся передозировка (новостные шторма, лавина уведомлений), после которой следует пауза.

• Эта пауза усиливает ломку и подталкивает субъекта к самостоятельному поиску следующего стимула.

• Так формируется самоподдерживающийся контур: человек ищет стимулы даже при их отсутствии.

В итоге манипулятор действует как дозировщик: он не только поставляет стимулы, но и регулирует их силу и ритм, чтобы удерживать систему в напряжении, не давая ей насытиться или выгореть.

Но в более тонких режимах - особенно там, где манипуляция становится стратегией власти - возникает иной уровень управления. Здесь на сцену выходят не просто медиа-технологи, а политехнологи, мыслящие в терминах динамических систем. Те, кто вчитывался в Перельмана не как в отшельника, а как в архитектора форм.

Если следовать логике потоков Риччи - топологического инструмента, с которым Перельман доказал гипотезу Пуанкаре, - то любую форму можно медленно разгладить, прослеживая, как она эволюционирует под действием внутреннего напряжения. Политехнолог, владеющий этим мышлением, не просто регулирует стимулы. Он управляет деформацией среды, в которой эти стимулы воспринимаются.

Пустота - ключевая переменная в этой модели. Не стимул сам по себе, а пауза между стимулами становится площадкой для архитектурной работы. Туда и направлена инженерия манипуляции: в создание кратковременных обрывов, ломок, тревожных пауз, за которыми субъект сам ищет вознаграждение. Именно этот поиск и формирует прочную привязку.

Тогда чередование стимулов - это уже не маркетинг. Это топологическая стабилизация сознания, выравнивание траекторий поведения через ритм нагнетания и сброса. Управление тут не в сообщении, а в его распределении. Не в тексте, а в тишине после него.

Так управление пустотами Перельмана превращается в модель работы с коллективной психикой. Не навязывание, а сгибание. Не вторжение, а перенастройка искривлённого поля, где каждый субъект сам будет двигаться туда, где когда-то был всплеск.

Одним из точных примеров такой топологической работы с пустотами служит медийная стратегия, применённая в России в начале полномасштабного вторжения в Украину в феврале 2022 года.

Первые дни - перегрузка: поток заявлений, новостных вбросов, шоковых картинок, резких смен повестки. Общество вводилось в состояние максимального возбуждения, почти до потери ориентации. Но затем - резкая тишина: пропадание фронтовых новостей, фильтрация информации, нейтральный тон официальных репортажей.

Создавалась искусственная пустота, которую заполняли не государственные каналы, а вторичные источники: милблогеры, чаты, слухи, TikTok-аналитики. Система отступала - и тем самым запускала самоподдерживающийся поиск. Люди, уже эмоционально зацепленные, сами искали стимулы: карту боевых действий, новое видео, очередной разнос от условного Стрелкова.

Политехнолог тут работал не как диктатор, а как архитектор напряжения: запускал волну, затем отступал, создавая пустоту, которая втягивала глубже.

В этом и есть перельмановская логика: не заполнить пустоту, а просчитать, где её оставить, чтобы поведение само обтекло нужную форму.

Разложим теперь по сферам применение принципа чередования слабых и сильных стимулов и принципа варьирования стимулов через управление пустотами - когда манипуляция строится не только на сообщении, но на ритме и молчании между ними:

1. Медиа: формирование тревожной синусоиды

Слабые стимулы: поток коротких новостей, уведомления, нейтральный контент. Они не содержат смысла, но создают иллюзию движения.

Средние стимулы: запланированные выпуски, интервью, спецпроекты. Эти середины создают опорные точки, но сами не вызывают всплеска.

Сильные стимулы: скандалы, катастрофы, резкие повороты. Они пробивают рутину, создавая фиксацию на источнике.

Пустоты: периоды искусственной нейтральности, в которых возбуждение не гаснет, а тлеет - и на этом фоне каждый сигнал воспринимается как событие. Манипулятор использует молчание как усилитель.

2. Реклама: индукция нехватки как привычки

Слабые стимулы: баннеры, логотипы, нейтральные нотификации. Это шум, но именно он формирует привычную среду.

Средние стимулы: еженедельные акции, накопительные бонусы. Ритм вознаграждений закрепляет поведение.

Сильные стимулы: флеш-распродажи, персональные предложения, обвал цен. Они вызывают ажиотаж.

Пустоты: ощущение, что ты упустил момент, усиливает возврат. Пауза между акциями - не отсутствие, а работа с памятью о потере.

3. Политика: цикличность угроз и мобилизаций

Слабые стимулы: будничные заявления, посещения, брифинги.

Средние стимулы: патриотические даты, ритуалы памяти, обращения.

Сильные стимулы: войны, резкие угрозы, сакрализованные жесты.

Пустоты: моменты тишины - особенно после кризиса - конструируют ощущение предстоящего удара. Политехнолог, знающий логику потока Риччи, не усиливает сигнал, он добавляет напряжения в пустоту, чтобы субъекты сами впали в мобилизационный режим.

4. Отношения: генерация эмоциональной нехватки

Слабые стимулы: смайлик, молчаливая реакция, обрыв фразы.

Средние стимулы: звонки, встречи, обыденные жесты тепла.

Сильные стимулы: вспышка страсти, бурная ссора, подарок.

Пустоты: молчание или дистанция здесь работают как проекция утраты. Чем дольше пауза, тем сильнее эффект от следующего жеста. Отношения превращаются в дофаминовую орбиту, вращающуюся вокруг непроизнесённого.

Архитектоника цикла:

Не сами стимулы создают зависимость, а то, что их разделяет. Именно пустоты становятся главной единицей конструкции. В топологии Перельмана пустота - не отсутствие, а структурный изгиб, который определяет форму пространства. Так и в поведенческом цикле: не вознаграждение удерживает внимание, а пауза, на фоне которой оно вспыхивает.

Манипулятор больше не выступает как податель контента - он действует как архитектор рельефа, где каждый пробел, задержка или тишина становятся входом. Пустоты вычисляются, выверяются по ритму: пауза между двумя новостями, молчание после конфликта, дистанция перед подарком. Чем точнее эта геометрия, тем прочнее поведенческая петля.

Зависимость от цикла строится не на насыщении, а на нехватке, которую можно не только чувствовать, но и проектировать.

Общий принцип остаётся один:

Фоновые сигналы удерживают в цепи. Регулярные события закрепляют привычку. А редкие всплески создают память и привязку.

Разница - лишь в том, какой материал развешен на этом каркасе пустот: информационные крошки, рекламные заманки, политическая угроза или любовная надежда. Но сама конструкция всегда одна - ритмическая система дозирования с искусственно спроектированными пустотами, которые субъект сам стремится заполнить.

Одним из точных примеров такой топологической работы с пустотами служит медийная стратегия, применённая в России в начале полномасштабного вторжения в Украину в феврале 2022 года.

Первые дни - перегрузка: поток заявлений, новостных вбросов, шоковых картинок, резких смен повестки. Общество вводилось в состояние максимального возбуждения, почти до потери ориентации. Но затем - резкая тишина: пропадание фронтовых новостей, фильтрация информации, нейтральный тон официальных репортажей.

Создавалась искусственная пустота, которую заполняли не государственные каналы, а вторичные источники: милблогеры, чаты, слухи, TikTok-аналитики. Система отступала - и тем самым запускала самоподдерживающийся поиск. Люди, уже эмоционально зацепленные, сами искали стимулы: карту боевых действий, новое видео, очередной разнос от условного Стрелкова.

Политехнолог тут работал не как диктатор, а как архитектор напряжения: запускал волну, затем отступал, создавая пустоту, которая втягивала глубже.

В этом и есть перельмановская логика: не заполнить пустоту, а просчитать, где её оставить, чтобы поведение само обтекло нужную форму.

Напишем теперь общую архитектонику цикла манипуляции через дофаминовую зависимость.

Инициация (вход в петлю)

• Запуск через слабый стимул: уведомление, баннер, улыбка, короткая новость.

• Формируется микровозбуждение, которое не насыщает, а вызывает лёгкую тягу.

• Мозг начинает ожидать продолжения, закладывается первая связка: контекст стимул желание.

Поддержание (фоновые дозы)

• Поток микродоз и средних стимулов удерживает субъекта в состоянии готовности: регулярные акции, новые посты, плановые события.

• Возникает паттерн предсказуемости: субъект учится ждать очередного вознаграждения.

• На этом этапе закрепляются нейронные связи, привычка начинает работать автоматически.

Эскалация (вброс сильного стимула)

• В определённый момент подаётся шоковый удар: сенсация, конфликт, подарок, кризис.

• Возникает мощный дофаминовый всплеск, который фиксируется в памяти.

• Эмоциональный пик создаёт эффект якоря: субъект начинает ассоциировать источник стимула с интенсивным переживанием.

Спад и дефицит

• После всплеска следует падение уровня дофамина ниже нормы.

• Человек ощущает пустоту, раздражение, тревожность.

• Эта фаза запускает стремление вернуться в цикл, чтобы снова восполнить нехватку.

Возврат к слабым стимулам

• Для удержания субъекта манипулятор возвращает его к микродозам: новые уведомления, рутинные события, лайки, баннеры.

• Это не даёт выйти из цикла: субъект остаётся на крючке, пока ждёт следующего сильного удара.

• Петля замыкается: слабый средний сильный спад снова слабый.

Архитектоника цикла

• Основа: постоянный фон слабых стимулов.

• Усилитель: периодические средние стимулы закрепляют предсказуемость.

• Кульминация: редкие сильные стимулы создают запоминающийся всплеск.

• Контроль: спад превращает желание в зависимость, возвращая к слабым сигналам.

Таким образом, манипуляция строится как ритмическая система, где слабое и сильное чередуются, удерживая субъекта в состоянии хронического ожидания и повторяющегося поиска.

Теперь сцена строится не вокруг стимулов, а вокруг чередующихся обрывов, разреженностей и пробелов, которые структурируют поведение. Сами стимулы - лишь точки, но траекторию определяет не их сила, а пауза между ними. Именно эта пауза - пустота, лакуна, задержка - и становится архитектурным элементом.

В терминах Лакана это легко считывается: не стимул желанен, а то, что он обещает и не даёт. Не объект сам по себе, а его нехватка (manque) структурирует желание. В системе дофаминовой манипуляции не происходит удовлетворения - происходит воспроизводство пустоты, которая и удерживает субъекта во вращении. Это не отклонение от нормы, а её точная структура: отсутствие завершения и есть то, что заставляет субъект возвращаться.

Лакановское "objet petit a" - объект-желание, который никогда не совпадает с собой, всегда ускальзывает - здесь выступает в цифровой форме: уведомление, лайк, тизер, обещание. Но субъект стремится не к ним, а к месту, где когда-то что-то могло быть. Повторность порождена не насыщением, а разрывом, за которым гонится желание.

Манипулятор действует как архитектор символической пустоты. Он выстраивает ритм исчезновения: каждое вознаграждение исчезает слишком быстро, чтобы быть прожитым, но достаточно ярко, чтобы быть запомненным. Память фиксирует не объект, а его утрату. В этом - лакановский перевёртыш: удовольствие - не завершение цикла, а усиление нехватки, которое и удерживает субъект в бесконечном повторении.

Таким образом, управление пустотами - это не техническая уловка, а работа на уровне субъекта желания. И здесь Перельман, Лакан и современный манипулятор оказываются на одной оси: все трое понимают, что не форма задаёт структуру, а отсутствие, вокруг которого эта форма выстраивается.

Подведем итог:

Архитектоника манипуляции через дофаминовую зависимость

I. Инициация (вход в петлю)

Запуск через микростимул: уведомление, баннер, короткая реакция, всплывающее окно.

Возникает лёгкое возбуждение, которое не приносит насыщения, но создаёт ощущение чего-то недосказанного.

Именно эта пустота между стимулом и насыщением становится первой точкой фиксации. Мозг хочет дозавершить.

II. Поддержание (фоновые дозы)

Поток слабых и средних стимулов формирует ощущение предсказуемости - но каждый стимул слишком мал, чтобы насыщать.

Создаётся устойчивый ритм: не получение, а ожидание вознаграждения становится фоновым состоянием.

Привычка формируется не на удовольствии, а на регулярной нехватке, которую можно просчитать и усилить.

III. Эскалация (сильный стимул)

В нужный момент подаётся шок: скандал, подарок, конфликт, кризис.

Дофаминовый пик запечатывается в памяти - но только потому, что перед ним была тянущаяся пустота.

Источник стимула связывается с облегчением, а не с содержанием - и потому становится точкой возврата.

IV. Спад и пустотная деформация

После всплеска - резкое снижение: дофаминовый уровень падает ниже фона.

Возникает раздражение, тревожность, ощущение провала.

Здесь вступает в силу архитектура: вырезанная пауза становится магнитом - субъект сам стремится вернуться, чтобы заткнуть пустоту.

V. Возврат к микродозам (замыкание петли)

Манипулятор не предлагает утешение - он возвращает рутину: слабые сигналы, баннеры, короткие фразы.

Эти слабости не лечат, но обещают.

Таким образом цикл замыкается: стимул всплеск пустота стимул. Не насыщение, а движение по краю нехватки формирует зависимость.

VI. Геометрия цикла (неполноконтактная система)

Фон: микродозы создают ауру присутствия - ощущение, что система живая и вот-вот даст сигнал.

Якорение: средние стимулы создают ощущение, что поведение вознаграждается, даже если ничего не произошло.

Шок: сильный стимул фиксирует внимание, но важнее не он, а обрыв перед ним.

Пауза: именно она усиливает жажду - управляемая пустота становится активным элементом конструкции.

Возврат: субъект тянется не к стимулу, а к исчезнувшему стимулу, точнее - к тому, что исчез и тем самым стал желанным.

Таким образом, цикл - это не просто чередование стимулов, а последовательность структурированных пустот. Сила манипуляции в том, что она умеет грамотно молчать: оттягивать, прерывать, дозировать, уводить.

Создаётся не поток сигналов, а система разреженностей, в которых субъект сам ищет насыщение.

Это близко к функциям архетипа Трикстера, но не в его шутовском проявлении, а в глубинной, структурной роли - как хранителя и модератора разрыва.

Трикстер - это тот, кто создаёт пробел между смыслами, кто разрывает линейное движение и вставляет петлю, паузу, сбой. Он не предлагает истину, но делает невозможным устойчивое наслаждение. В этом смысле он родственно устроен с лакановским большим Другим, который всегда не-досказывает, и с пустотой, на которой держится желание.

В дофаминовой манипуляции Трикстер проявляется не как фигура, а как структура действия:

он даёт знак, но уводит объект,

поддерживает возбуждение, но не приводит к финалу,

создаёт ожидание, но отказывается от удовлетворения,

встраивает искажение, а не сообщение.

Такой Трикстер - не мифический герой, а алгоритм среды, которая умеет дозировать пустоты и заставлять субъекта возвращаться снова и снова.

Если же говорить в терминах Юнга, это тень волшебника: тот, кто обладает знанием не о материи, а о разреженности, о границе, о непроизнесённом. Он не управляет содержанием - он управляет паузой между содержаниями. И именно в этой способности перекраивать пустоты и кроется его власть.

Риторика Дональда Трампа, кстати, - это тоже архитектура, выстроенная вокруг пустот, а не смыслов. Он не столько убеждает, сколько размывает границу между утверждением и ожиданием, между сказанным и тем, что могло быть сказано. Его сила - не в аргументе, а в промежутке между словами, в паузе, которая провоцирует домысливание. Это и есть трикстерская структура, перенесённая в политику.

Сравним по функциям:

Противоречивость как стимул пустота смысла

Трамп систематически делает взаимоисключающие заявления. Он может в одном предложении сказать и да, и нет. Это не ошибка - это техника. Она создаёт информационный сдвиг, за которым следует пауза, в которой аудитория начинает самостоятельно восстанавливать смысл. И каждый делает это по-своему. Пустота трактовки превращается в крючок: Что он имел в виду? - и внимание приковано.

Обещание без завершения удержание в петле

Слоганы вроде "Make America Great Again", "Well see what happens", "A lot of people are saying..." не содержат конкретики. Они работают как отложенные стимулы, запускающие цикл: ожидание возбуждение нехватка. Это тот же самый механизм, что и в дофаминовой архитектуре: субъект не получает удовлетворения, но фиксируется на месте утраченного смысла.

Эскалация и спад перформанс пустоты

Трамп чередует вспышки (оскорбления, скандалы, бомбовые твиты) с внезапными паузами. Это тот же принцип, что и в манипуляции через пустоты: резкий шок, затем молчание - и аудитория ищет сигнал. Даже молчание Трампа в Twitter после поражения в 2020 году стало объектом истолкования: Что он готовит?

Манипуляция без содержания функция Трикстера

Трамп - не мессия и не учитель. Он - персонаж пустоты, удерживающий власть через структурное дестабилизирование реальности. Он не закрывает конфликты - он их создаёт. Он не завершает истории - он их обрывает в точке максимального возбуждения. Это и есть трикстерская логика: власть через разрыв, не через сообщение.

Таким образом, как и в модели управления дофаминовыми петлями, главное у Трампа - не послание, а ритм подачи. Он работает не как ритор, а как дозатор напряжения, встраивая пустоты в речь и удерживая субъект в состоянии перманентного ожидания.

Его риторика - это не текст, а вселенная пустот, в которой каждый сам достраивает смысл, и именно поэтому возвращается.

Дополнение 1:

Методика под условным названием:

Петля : Архитектура управляемой пустоты

Она предназначена для проектирования систем воздействия - медийных, политических, рекламных, коммуникативных - в которых зависимость и внимание удерживаются не содержанием, а точным распределением пустот, пауз и доз стимулов.

I. Парадигма

В центре - не сообщение, а разрыв между сообщениями.

Вдохновляющие источники:

Лакан - желание структурировано нехваткой.

Перельман - форма задаётся через вычислимые пустоты.

Трикстер - властвует через обрыв, не через истину.

II. Цель

Создать циклическую структуру возбуждения, в которой субъект

не насыщается,

не выходит из петли,

сам инициализирует возвращение,

интерпретирует недосказанное как важное.

III. Структура цикла (Петля )

• Инициация - слабый стимул микровозбуждение.

Цель: запустить ожидание, не насыщая.

Форма: тизер, намёк, обрывок, фрагмент.

• Пауза 1 (первичная пустота) - задержка.

Форма: молчание, отклонение темы, невозможность ответа.

• Поддержание - нейтральные повторы.

Цель: создать ритм работающей системы.

Форма: плановый контент, фоновая активность, мелкие сигналы.

• Пауза 2 (вторичная пустота) - напряжённое молчание.

Цель: усилить потребность, вызвать самостоятельный поиск.

Форма: пропажа источника, отказ от реакции, сбой.

• Вброс / шок - редкий сильный стимул.

Форма: скандал, откровение, конфликт, спасение.

Цель: заякорить возбуждение на источник.

• Спад - кратковременная потеря ритма.

Цель: ввести в зону тревожной недостаточности.

Форма: снижение активности, растянутость, невыраженность.

• Реинтеграция - возвращение к слабым стимулам.

Цель: не отпустить, а снова втянуть.

Форма: прежний ритм с минимальным сдвигом (метка, намёк на продолжение).

IV. Методы внедрения

1. Модульное разреживание

Контент разбивается на фрагменты.

Главные смыслы вырезаются, подаются намёками.

Центральная мысль всегда где-то впереди.

2. Алгоритм тихо-шумно-тихо

Интенсивный всплеск пауза рутинный фон пауза новый шок.

Используется в новостных лентах, соцсетях, рассылках, кампаниях.

3. Имплантация вторичных голосов

После паузы появляются независимые интерпретаторы (блогеры, эксперты).

Субъект получает ощущение самостоятельного смысла петля закрепляется.

4. Персонализированная нехватка

Уведомление: вам не хватает одного шага

Отчёт: вы почти достигли

Сообщение: ваш друг получил это - вы нет.

V. Этическая тень

Методика работает на уровне бессознательной фиксации. Она может применяться в образовании, искусстве, терапии - но так же легко в пропаганде, маркетинге, манипуляции.

Тот, кто осваивает пустоты, получает власть не над решениями, а над направлением желания.

Дополнение 2:

Вот проект продвижения книги, выстроенный строго по методике Петля : Архитектура управляемой пустоты - с расчётом на дофаминовую зависимость, лакановскую структуру желания и ритмическое чередование стимулов. Проект не просто продаёт книгу, он втягивает в нехватку.

Проект: "Книга, которой ещё нет"

Продвижение через стратегию управляемой пустоты

I. Цель

Создать не линейную рекламную кампанию, а ритмическую зависимость от недоступного:

сформировать желание до прочтения,

культивировать предвкушение,

встроить субъекта в цикл микровознаграждений, прерываний и обрывков,

добиться того, чтобы книга искалась не из интереса, а из внутреннего напряжения.

II. Конструкция цикла (Петля )

1. Инициация (крючок)

Запуск: фраза, цитата, фрагмент обложки, но без упоминания книги.

Пример: пост с фразой Он исчез до того, как его заметили. Но пустота осталась. - без контекста.

Цель: возбуждение без насыщения.

2. Пауза 1 (подвешивание)

Никаких объяснений.

В комментариях - только ответы в стиле ты знаешь, пока не время, следи за метками.

Запускается внутренний поиск начальное сцепление.

3. Поддержание (ритм микродоз)

Каждый день/два - новый фрагмент:

полузакрытый абзац,

фото с затушеванным текстом,

анонимная реплика персонажа.

Запуск подписки: Следи за фрагментами - собери их все.

Визуально: минимализм, повторяющийся визуальный ритм, маркер пустоты (чёрная рамка, тень, обрыв).

4. Пауза 2 (искусственное исчезновение)

Резкое прекращение активности. Ни одного сигнала.

Продолжительность: 34 дня.

Цель: ощущение потери - субъект сам возвращается в канал/аккаунт.

5. Вброс / шок (сильный стимул)

Не анонс книги - утечка. Скрин страницы, якобы случайно попавший в сеть.

Внутри - мощный образ/сцена + подчёркнуто небрежная подпись: а вы думали, она выживет?

Эффект: всплеск эмоции, фиксация точки возбуждения.

6. Спад (затухание)

Активность продолжается, но уже не про книгу - отвлекающий контент.

Цель: вызывать фрустрацию: почему они не продолжают?

Запуск обсуждений: была ли это вообще книга?

7. Реинтеграция (анонс)

Появляется не обложка, а дата и форма:

12 октября. Только 300 экземпляров. Только тем, кто следил

Ссылки - по подписке, с ограничением доступа.

Элемент избранности: желание удваивается.

III. Ключевые механизмы пустоты

• Разрыв между смыслом и формой: визуал без подписи, реплика без автора.

• Отложенное обещание: каждая доза почти объясняет.

• Прерывание цикла: молчание как главный раздражитель.

• Имитация неуправляемости: утечки, слухи, украденный PDF.

• Самоинтерпретация пользователя: он сам склеивает книгу из пустот.

IV. Этический акцент (опционально)

Если автор или издательство хотят - в конце можно раскрыть механику:

серия сторис Вы чувствовали пустоту? Мы её рассчитали.

эффект признания превращение манипуляции в критическую метапозицию.

усиление лояльности: читатель чувствует себя не обманутым, а вовлечённым соавтором петли.

V. Результат

Не просто проданная книга, а сформированная психоархитектура нехватки, в которой читатель продолжает возвращаться даже после прочтения. Желание - не к тексту, а к следующей лакуне.

Дополнение 3:

Проект: "Книга, которую надо продать (и подогреть интерес к продолжению)"

Методика: Петля / Управляемая пустота / Цикл желания

I. Задача

Книга уже существует, но:

нужна вторая волна продаж,

и одновременное разжигание интереса к будущему продолжению, которого ещё нет (или есть в зачатке).

Цель - не просто продавать, а встроить читателя в динамику нехватки, где он сам инициирует возвращение:

к первому тексту,

к сообществу,

к автору,

к будущему, которое ещё не случилось.

II. Общая стратегия: от насыщения к вытесненной пустоте

После прочтения книги возникает естественное насыщение. Это и есть точка обрыва.

Наша задача - переквалифицировать это насыщение в нехватку, внедрив ощущение незавершённости, теневого смысла, того, что ещё не всё было сказано.

Продажа должна стать не ответом на потребность, а реакцией на фрустрирующее возбуждение.

III. Архитектура кампании (модульная петля)

1. Инициация: пробуждение послевкусия

Вброс в соцсети: А вы уверены, что он действительно умер?

Форма: фраза из книги, но вырванная из контекста или слегка искажённая.

Ссылка - не на книгу, а на новую интерпретацию финала.

Цель: перевести завершённость в сомнение.

2. Фоновые раздражители

Короткие посты с якобы второстепенными деталями из книги.

Визуалы: предметы, фоны, символы с комментарием Вы тоже это не заметили?

Создание ощущения: я читал, но как будто не дочитал.

Подключение сторис / видео: 5 сцен, которые изменят ваше восприятие финала.

3. Пауза (молчание и странности)

На 34 дня - полная тишина.

В это время - только пользовательский контент, фанатские теории, цитаты.

Подогрев через репосты комментариев без пояснений.

Цель: переместить инициативу в поле читателя.

4. Имитация утечки / вторжения

Анонс: Файл с черновиками второй части попал в сеть

Содержательно: фрагментный отрывок, намёк на живого персонажа, которого не должно быть.

Оформление - нарочито небрежное: скрин, PDF, черновик с правками.

Внизу - ссылка: Но чтобы это имело смысл - перечитайте первую

5. Возврат к первой книге / перезапуск продаж

Запуск новой редакции/обложки/лимитного тиража.

Не как просто допечатка - а как ключ к ещё не начатому.

Кампания: Версия с метками, которые вы не увидели в первый раз.

6. Переход к ожиданию продолжения

Подписка: Будь первым, кто получит фрагменты второй части.

Лэндинг с визуальным таймером не времени, а количества "готовых ждать".

Геймификация: при достижении определённого числа - разблокировка сцены.

Главное: не фиксировать дату, а фиксировать недостаток.

IV. Механизмы пустоты в действии

После прочтения возникает ощущение завершённости - именно оно должно быть дестабилизировано. В ход идёт приём недосказанности: финал оставляет зияющую лакуну, намёк на то, что что-то осталось за кадром. Эта пустота - первая точка входа в новую петлю.

Пауза после активности становится раздражителем. Внезапное молчание не гасит интерес, а разжигает его. Отсутствие новых сигналов провоцирует интерпретации, гипотезы, догадки. Тишина превращается в механизм удержания.

Утечка - это симулированный сбой: случайно попавший в сеть фрагмент, скрин черновика, цитата без источника. Это не информация, а ловушка. Именно сбой, а не публикация, создаёт напряжение и втягивает аудиторию в новую петлю.

Отрывок, предлагаемый как превью продолжения, работает не как рассказ, а как намёк на то, что рассказа нет. Он не объясняет - он подсказывает, что понимание пока недоступно. И потому требует возвращения.

Обновлённое издание первой книги становится якорем: материальный объект, обрамляющий нехватку. Новый тираж подаётся не как дублирование, а как ключ к тому, чего читатель не увидел в первый раз. Это не дополнение, а напоминание об утрате.

Подписка на продолжение - это не бонус, а формализация пустоты. Не точка, где что-то будет, а механизм, заставляющий ждать. Само ожидание становится структурной частью текста, ещё не написанного.

V. Принцип: повторное желание не создаётся, оно вырастает из грамотно размещённой пустоты.

Наша цель - не объяснить, а дестабилизировать насыщение.

Не продать, а перевести прочтение в зависимость от недочтения.

Не анонсировать продолжение, а впрыснуть его отсутствие как начало новой истории.

Дополнение 4.

Вот блок-схема в виде линейного текста - структура петли с краткими фазами, усиленная добавлением обратной петли: когда субъект пытается вырваться через насыщение, но структура сама себя замыкает.

Петля : базовая динамика

Фаза 1: Инициация

Подаётся слабый стимул - уведомление, тизер, фраза без контекста.

Порождается лёгкое возбуждение, не дающее насыщения. Возникает зазор между стимулом и ответом. Этот зазор становится первой пустотой.

Фаза 2: Ожидание и микродозы

Регулярные, но бессодержательные сигналы создают фон активности.

Субъект входит в ритм: не получение информации, а перманентное ожидание. Память не насыщается, а начинает жить в предвкушении.

Фаза 3: Пауза

Внезапное исчезновение сигнала. Тишина усиливает тягу. Пустота становится двигателем.

Возникает тревожная активность: субъект начинает сам искать следующее касание.

Фаза 4: Шок / сильный стимул

Система подаёт яркий выброс: конфликт, откровение, скандал, подарок.

Происходит фиксация: возбуждение связывается не с содержанием, а с формой появления. Это создаёт якорь.

Фаза 5: Падение

Уровень возбуждения падает ниже исходного. Возникает ощущение провала, эмоционального голода.

Мозг начинает ассоциировать этот голод с необходимостью вернуться к источнику цикла.

Фаза 6: Реинтеграция

Система возвращает субъекта к слабым стимулам.

Формально - всё возвращается на круги своя, но теперь субъект уже не просто ждёт - он программирован на возвращение.

Обратная петля: попытка выхода и её перехват

Фаза A: Насытился / устал / отвернулся

Субъект на мгновение выходит из ритма. Возникает иллюзия выхода: я устал, это неинтересно, хватит.

Он пропускает один-два сигнала. Начинает ощущать дистанцию.

Фаза B: Тишина паника

Вместо облегчения - нарастающее ощущение пустоты. Внутри - ломка без причины.

Субъект начинает прокручивать, а вдруг там было важное.

Фаза C: Самовозврат

Он возвращается - но уже не за стимулом, а за устранением пустоты, которую сам и инициировал.

Петля замыкается не за счёт внешнего действия, а за счёт внутренней тревоги, сформированной в прошлом цикле.

Структура как поведенческий тор

Петля работает не как цепь, а как тор: даже когда субъект выходит, он обходит по внешнему радиусу и снова возвращается в центр.

Насыщение - не точка выхода, а обратная кривизна, откуда начинается новый виток.

Заключение:

Если бы Перельман - не в том смысле, что он дал бы интервью, а в том, как он мысленно мог бы свернуть это в топологическую модель, - описывал механизм продвижения книги через управляемую пустоту, он, скорее всего, не говорил бы о маркетинге вообще. Он бы говорил о многообразии с краевыми условиями, в которое вписано возбуждение.

Вот как это могло бы выглядеть - не как речь, а как мысленный чертёж.

Представь поверхность - не плоскую, а искривлённую. На ней расположены несколько точек - стимулы: фраза, фрагмент, сцена, обложка. Но важна не плотность этих точек, а то, как между ними вырезаны пустоты. Каждая впадина - как чашеобразная яма - это не просто отсутствие контента. Это зона напряжения: градиент, по которому стремится скатиться внимание.

Как и в потоке Риччи*, если ты равномерно нагреваешь многообразие, оно стремится разгладиться, и на этом пути - в процессе эволюции - проявляются сингулярности: точки, где форма разрушается, чтобы переформироваться. Так и с читателем: насыщение выравнивает интерес, но внезапная пустота вызывает гравитацию желания.

Именно здесь и включается Лакан: то, что притягивает - не объект, а разрыв между объектами. Желание не направлено на вещь, а вращается вокруг её исчезновения. Объект-желание всегда чуть в стороне, всегда запаздывает. Так и в этой конструкции: воздействует не стимул, а организованное его отсутствие.

Утечка - это локальный разрыв. Не избыточная информация, а деформация поверхности, в которую проваливается восприятие. Она нужна, чтобы сбить симметрию: чтобы поведение больше не следовало прямой линии прочитал - забыл.

Физически кампания напоминает ленточный узел, в который вплетено отсутствие: каждый виток (контент, сигнал, визуал) держится только потому, что между ними есть паузы, разреженности, молчания.

Продвижение - не прямое движение от А к Б, а гомеоморфизм формы интереса: он может выглядеть как история, но по сути он - свернутая пустота.

А книга?

Книга - не центр.

Центр - это место, где книга как будто уже была, но исчезла, и теперь её все ищут.

Как исчезнувшая вершина в доказательстве гипотезы.

* Поток Риччи - это способ разглаживать геометрию пространства во времени.

Представь, что у тебя есть скомканная поверхность, как мятая ткань. Поток Риччи начинает на неё "дуть" математическим теплом. Под этим нагревом выпуклости стягиваются, вмятины расползаются - форма пытается стать всё более равномерной.

Но - и это главное - в процессе разглаживания проявляются дефекты: сингулярности, точки, где поверхность не выдерживает и прорывается. Это не баг, а способ увидеть структуру: именно там, где форма искажается, и кроются ключевые свойства пространства.

В терминах продвижения книги:

поток стимулов (фразы, фрагменты, события) это и есть "тепло",

поведение читателя - как поверхность,

разглаживание - постепенное привыкание, адаптация, потеря интереса,

а сингулярности - это искусственные пустоты, паузы, исчезновения,

которые вызывают скачок: внимание замирает и концентрируется там, где вдруг нет ничего.

Перельман использовал поток Риччи, чтобы доказать, какая форма скрыта внутри. Манипулятор использует тот же принцип, чтобы показать читателю пустоту - и не дать от неё оторваться.

Разница лишь в том, что математик стремится к доказательству, а манипулятор - к бесконечному повторению. Один упраздняет сложность, другой сохраняет её как механизм удержания. Потому что в системе зависимости форма работает иначе: она не раскрывается, а циклически обходит свою нехватку.

Цикл - не просто чередование стимулов, а последовательность структурированных пустот. Сила манипуляции в том, что она умеет грамотно молчать: оттягивать, прерывать, дозировать, уводить. Создаётся не поток сигналов, а система разреженностей, в которых субъект сам ищет насыщение.

И теперь - короткая пауза.

Возможно, ты уже заметил: и в этой статье ты не получаешь всего сразу. Структура построена как петля. Открытие - намёк - задержка - резкий поворот - молчание - снова всплеск.

Может быть, ты читаешь и ждёшь, когда будет главное. Или неосознанно ловишь момент, когда что-то откроется. Это не совпадение.

Ты уже внутри конструкции. Внутри ритма, который выстроен не сообщениями, а их отсутствием. Парадокс в том, что ты сам дочитал до этой точки, потому что что-то в тебе продолжало искать - не контент, а его пустоту.

Вот она.

Но что, если пустоты уже перестали быть управляемыми - и начали управлять сами собой? Что, если сама форма мира стала петлёй?

Тогда даже выход из системы оказывается её частью. Даже тишина - встроенной репликой. И каждый жест освобождения лишь повторяет заранее рассчитанный изгиб.

Даже - пауза в переписке.

Даже - исчезновение новостей.

Даже - отписка от канала, за которой спустя неделю приходит нотификация: Мы скучаем.

Любая тишина может быть уже была предусмотрена.

Как место, где система знает, что ты остановишься. И именно туда она вставляет следующее касание к дофаминовой системе.

Даже отказ - это вариант согласия, просто с отложенным откликом.