# Там, где нас нет 2 Глава 5

Де Лорени Альвин

... Вероятности ветвились, множились и, едва видимые мной, расползались полупрозрачной дымкой в едином моменте времени. Ледяной холод Великого Ничто, Серых пределов, как называют демоны место своей окончательной смерти, обжигал температурой абсолютного нуля. Казалось, что это будет длиться бесконечно. Бесконечно долго, бесконечно страшно, ибо облитый этим холодом, как водой на морозе, я чувствовал на себе взгляд... Взгляд смерти, вымораживающий нутро и вытягивающий всё поглощённое мной с лица Аул Бит. Досуха вытягивающий, так, что ещё мгновение - и я останусь тут навечно, осыпаясь серыми невесомыми хлопьями вниз... Хлопья эти кружатся в медленном бесконечном падении. Летят и летят...

И никогда не достигают дна...

Х-ха! Глоток воздуха, кажущегося горячим после Серых пределов врывается в развёрстый рот. Я тяну такой сладкий воздух, пробуя отдышаться, стоя на четвереньках. Мгновенно пришедшее ощущение ограниченного пространства не подтверждается моими глазами - вокруг ничего нет. Только под руками и коленями голубая керамическая плитка пола, разрисованная кругами и знаками. Вглядевшись, читаю: Врата зимнего ветра...

Хм... лежит кристалл на котором чёрным нарисована какая-то загогулина от которой тянет энергией. Холодом тянет.

Врата Зноя, тоже кристалл и загогулина, только другая, горячая.

Врата Вихрей и Врата Ураганов. И тоже кристаллы с нарисованными знаками. Все они переливают поочерёдно друг в друга, гонят между собой энергию, бледно-жёлтые потоки которой просверкивают между знаками, проходя по надписям. Едва видимое свечение поднимается вверх сообразно кругу, в котором я нахожусь, и уходит вверх, теряется там, в высоте. Задираю голову - конца этой трубе, внутри которой я нахожусь, невидно.

Встаю и касаюсь желтоватого потока, рука проходит в него. Размывается, смазывается, становится прозрачной и розоватой струёй вплетается в этот жёлтый свет, уходит вверх вместе с ним. Потоки энергии, проскакивающей между камнями, замелькали быстрее.

Не больно. Совсем. Но подкатывает тошнота, от слабости подкашиваются ноги. В средоточие проникает холод. Холод и пустота. Тянущая, сосущая... Замечаю, что тело побледнело.

Ах-х! Голова закружилась, сил нет совсем и я опускаюсь на пол.

Это я в тюрьме теперь?

Что если попробовать вернуться? Провожу языком по губам... вспоминаю вкус тела обеих хозяек... по-моему, даже что-то осталось!

Ну! Ну, же!

Тошнота энергетического голода отступила немного. По крайней мере, голова уже не так кружится от слабости. Представляю коридор с факелами. Он, едва освещённый, изгибается, языки ближайших двух факелов колеблются, зовут...

Голова моя влетает в жёлтый поток энергии, идущий от оставшегося далеко подо мной пола из плиток. И я, чувствую, как она расщепляется сразу на множество своих вероятных состояний... Здесь, сейчас, миллисекунду назад и миллисекунду раньше... образы, её образы, возникают в ветке реальности... вот у одной глаза закрыты, другая смотрит вперёд... Глаза, рот, уши, наклон - всё разное и образов этих несчётное множество.

Они плодятся и плодятся... и энергия... она уходит из меня неостановимым потоком. Уходит как в бездонную пропасть. Жёлтый кокон, удерживающий меня в магическом кругу, становится плотнее. Неудивительно - он подпитывается и от меня тоже.

Валюсь снова в центр, испещрённый магическими символами и знаками местного письма. В этот раз плашмя, на спину. Кончик хвоста обессиленно шлёпается на самой границе круга и касается жёлтого потока энергии. Слабость усиливается и становится хуже.

Нет! Не-ет...

Едва шевелясь, вытягиваю хвост на себя, повернувшись на бок, подбираю его к животу, туда же, к животу, пристраиваю член, вытягиваю вслед за ним мошонку и, скрючившись, подтянув колени почти ко лбу, закукливаюсь в комок...

Надо отлежаться. Надо...

Сколько прошло времени я не знаю. Загремело железо. Потом кто-то подошёл к так и текущему вверх столбу желтоватой энергии.

Присел рядом:

- Ага. Есть один.

В голосе удовлетворение.

До рогов дотронулась рука. Провела по затылку, по шее. Нащупала железо ошейника. Подёргала, проверяя прочность. Начала перебирать его, протягивать, оборачивая вокруг шеи. Сил сопротивляться не было.

- Ну-ка!

Меня, ухватив за ошейник, подтянули ближе к краю, совсем близко к энергетическому потоку.

Зазвенело. С собачьим кольцом, так меня раздражавшим своим бряканьем, что-то делали. Звякнуло ещё. Ошейник перекосился, сдавил шею, затем ослаб, вернулся на место.

Я скосил глаз. Рука в чёрной перчатке протянулась к одному из исписанных камней, толкнула его и ток энергии нарушился. Камень сверкнул ещё раз и всё погасло.

У затылка снова звякнуло. Внизу, под полом, загудело и меня потянуло, поволокло по холодной плитке.

- Вставай, тварь! - в бок мне прилетел пинок.

Я разогнулся. Сверху на меня смотрел человек. Высокий, в чёрном плаще, в полированной металлической маске с узкими прорезями для глаз на лице. Маска качнулась и начала удаляться - меня по-прежнему волокло мимо него.

Тащила цепь, со звоном проскакивающих звеньев уходившая в дыру в полу, обрамлённую блестящей металлической окантовкой с торчащими из неё четырёхгранными головками болтов. Цепь неумолимо уходила куда-то в тёмную глубину и меня волокло к этой дыре.

Попробовав ухватить её, я шипением отдёрнул руку - цепь жгла пальцы!

Человек в плаще нажал кнопку пульта, бывшего у него в руке и сразу мной не замеченного. Цепь остановилась, притянув меня к дыре вплотную - голова в неё не пролазила, та была меньше, так, что я, растянувшись на животе, только смог повернуть её на бок и щекой касался блестящего металла окантовки. Ещё бы немного и кольцо ошейника, надетого на меня Аул Бит, было бы утащено в дыру, разорвав тем самым мою шею.

И покатилась бы моя рогатая бедовая головушка по полу, хлопая глазами...

Искоса, краем глаза я следил за этим, в плаще.

- Та-ак, что тут у нас...

Рука в перчатке, осторожно, будто опасаясь обжечься, дотронулась до моей головы, осмелев, потёрла, выворачивая кверху, ухо. Пальцы, грубо надавливая, коснулись щеки, развели губы в стороны, потыкали в зубы.

- Ага... - глухо прозвучал голос за маской.

Свободной рукой он порылся в складках плаща, достал короткую круглую чурку, диаметром сантиметра три. Закруглённый конец чурки упёрся в челюсть возле сустава и начал вкручиваться в щёку, требуя раскрыть рот. Я попробовал отвернуть голову в сторону - не удалось, меня ухватили за рога.

Этот, в плаще, оставил чурку, из-под плаща вытащил ещё одну палку, в этот раз длиннее и, просунув её в изгиб рога, придавил коленом к полу свободный конец палки, вторым коленом навалился на спину между лопаток. Голова оказалась зафиксирована так, что поворачивать её я не смог бы при всём своём желании. Потом он снова начал давить на сустав челюсти, требуя пропихнуть в рот короткую палку. Я мычал от боли, челюсть хрустела под давлением его тела, я забил по полу руками и ногами, пробовал хватать его за плащ, пытаясь царапать своими когтями. Они скользили по ткани плаща. Извернувшись, согнул ногу в колене, треснул копытом в спину. Ударил хвостом так, что кончик его захлестнулся через голову схватившего меня и довольно сильно шлёпнул по лбу его маски, закрывавшей лицо.

Бесполезно.

Он добился своего. Надавив сильнее, он заставил рот раскрыться и палка была пропихнута в него - я едва успел прижать язык к нижней челюсти. Снова вытащив из-под плаща теперь уже полосу сыромятной кожи, он сноровисто примотал палку, обводя кожу вокруг шеи и затылка, так, что я оказался с широко раскрытым ртом и палкой поперёк него затянутой на шее сзади.

Борьба измотала нас обоих и, отдуваясь, он снова полез мне в рот. Пальцы в перчатке бесцеремонно задрали мне губы, блестящая маска склонилась над моим лицом, внимательно, оценивающе разглядывая зубы. Удовлетворённо кивнув сам себе, он снова начал рыться в складках плаща. Скосив глаза, с раззявленным ртом, я настороженно наблюдал за ним.

- Во-от..., - удовлетворённо пробурчал он, вытащив что-то.

Пассатижи. Обыкновенные пассатижи.

- Что смотришь, сучёныш? Знаешь что это, тварь? - обратился он ко мне, - Сувениры я люблю. Вот и ты удостоился. Сейчас мы...

Склонившись ниже, он ухватил пассатижами левый верхний клык и, раскачивая его из стороны в сторону, начал тянуть...

Я замычал. Резкая боль дёрнула, ударила куда-то под глаз. В голове у меня хрустело, пассатижи сорвались с мокрого зуба. Он наложил их снова. Я снова замычал и попробовал извернуться под ним. Боль во рту нарастала и нарастала, уходя куда-то под левую ноздрю, глаз, охватывала раскалённой лапой затылок. Руги и ноги задёргались, хвост метался из стороны в сторону, беспорядочно хлеща по полу...

Он пыхтел мне прямо в лицо и я чувствовал его зловонное дыхание, выходившее из-под маски. Снова хрустнуло и крутой кипяток невыразимой муки облил лицо и кости черепа, забравшись внутрь куда-то под ухо. Солоновато-сладкий ихор заливал мне рот, не давая дышать. Левый глаз закрылся от боли, я задыхался, пытаясь заполошно тянуть влажный сырой воздух - мешала втиснутая в рот палка.

Урод в плаще удовлетворённо бурча, крепко зажав пассатижами выдранный клык, рассматривал его, подняв к самому лицу.

Я снова шевельнулся придавленный его весом.

- Лежать! Я тебя пока не убиваю. Пока, - тут же откликнулся он.

Не слезая с меня, он снова порылся в складках плаща и, достав что-то напоминавшее ручку, начал быстро и аккуратно покрывать надписями так и удерживаемый в пассатижах зуб.

Закончив, он снова начал ковыряться у меня во рту - разводил губы в стороны, примеривался к следующему клыку. Я лежал правой щекой вниз и выдрать правый клык оказалось сложнее - он был ближе к полу и действовать ему было не так удобно.

Расширенным от боли и ужаса глазами я следил за его руками, сжимавшими пассатижи. Он снова наложил инструмент на клык, я замычал, забился, неловко дёрнул головой и в ней противно захрустело. В глазах полыхнуло чёрными кругами, дыхание перехватило от боли.

- Т-тварь! Что, думаешь, подохнешь? Не-ет... Нихрена с тобой не будет! Ш-шетани! Зуб обломал! Какого хрена ты башкой дёргаешь?

Я замычал, сил бороться с ним уже не было.

- Лежи! Нихрена ты не сдохнешь. Ты мне живой нужен. А зубы... Сувениры. Я с вас, тварей, всегда сувениры снимаю. Хочешь покажу?

Он притворно вздохнул и слез с моих плеч, вытащив палку из рогов, с помощью которой прижимал мою голову к полу.

Я моргнул, провожая его глазами полными слёз от невыносимой боли дёргавшей рот.

- Потом посмотришь, тварь. Потом...

Оглядев меня распластанного на полу на животе совсем без сил, он снова наклонился, распутал на шее завязки и вытащил изо рта палку не дававшую мне его закрыть. Рот не закрылся - по-видимому, были повреждены суставы челюсти.

- Ты сейчас в низкой активности находишься - всех-то делов, - рука в перчатке грубо, оттягивая кожу, провела по щеке, - Будешь еле ползать, но жить. Меньше норова - меньше проблем. Да...

Он усмехнулся, встал и снова оглядел меня сверху.

- Н-да... Ты должен на брюхе передо мной ползать. А не сдыхать...

Тяжёлая подошва его сапога придавила мои пальцы. Надавила сильнее...

Ребристая подошва давила и давила. Усмехаясь - я узнал по звуку из-под маски. Потом он повернул ногу вправо-влево. Хрустнули кости...

Руку ожгло болью. Он переступил, освобождая мою руку, поменял ноги и теперь ребристая подошва мяла нежную кожу на боку, продавила упругие рёбра, заставив выдохнуть. Грязный сапог расчерчивал мою спину, а этот, в плаще, и не старался делать вид, что происходит что-то особенное, словно это не ощущалось, как вытирание ноги. Напротив, он вел ногу вверх и вниз, растирая грязь с подошвы, вдавливая ее в бок, в спину, в остальное тело, которое было так исключительно приятно для его взора из-под маски прижато к полу.

- Жалеешь, что вылез из своей норы? Сидел бы сейчас там, у себя, и был бы счастлив в этом своём аду. Или где вы там живёте?

Он снова внимательно осмотрел меня, особо останавливаясь на ягодицах. Что-то в нём изменилось. Я почувствовал это.

Что?

Нагнувшись, он ухватил мой безвольно лежащий хвост. Потянул вверх, так, что косточки позвонков хрустнули внутри.

Ай!

Перехватил второй рукой ближе к основанию. Браслетика там не было - Аул Бит сняла, отбирая украшения, и я дрогнул всем телом, когда его рука коснулась основания хвоста.

- Думаешь, как бы я быстрее отъебался от тебя? Думаешь, мне нужна твоя задница? Не-ет... Мне от тебя унижение нужно. Тотальное. Раньше я... нет, не так. Я вас и раньше убивал. Просто убивал. А теперь... Теперь ещё и это... Шире расставляй!

Носок сапога, требуя раздвинуть ноги, упёрся в промежность, требовательно толкнул мошонку, так что тестикулы разбежались в стороны.

- На колени упрись!

Хвост прижали у самого основания и моё тело... моё предательское демоническое тело откликнулось.

Сука!

Я зажмурился, ощерив окровавленный рот. Сил не было даже пошевелить рукой. Меня, поднимая задницу, тянули за хвост вверх. Дёрнули ещё. Отпустили и я снова распластался на животе.

- Вставай! - требовал мой мучитель.

Я не мог. И не хотел.

Тело моё снова вздёрнули вверх и он, удерживая меня за хвост у самого основания, пнул по подколенной впадине правой ноги, заставив её согнуться. Тут же упёр моё колено в пол. Ловко ударил по второй ноге, заставив её согнуться точно также и мой зад оказался стоящим на коленях, в то время как голова была прижата к полу натянутой цепью, уходившей в дыру.

Он усмехнулся. Носок сапога идёт глубже. Теперь ему хватает места. Теперь он идёт по внутренней стороне бедра, поджимает снизу член с яйцами, будто взвешивая. Но пока ещё не давит. Ещё рано, ещё не время...

Он опускается на колени позади. Он напряжён. Но теперь это его даже заводит. Он смотрит мне на спину. Цепочка позвонков вьётся перед ним и уходит в хвост, толстое основание которого, едва рукой охватить, зажато крепкими пальцами. Он ещё раз пожамкал хвост в этом самом месте и даже вздрогнул от того как побледневшее до белизны тело дрогнуло, отозвавшись на грубую ласку.

Палец его свободной руки движется вдоль позвонков, будто бы пересчитывая их и перескакивая с одного на другой. Медленно... раз, два, три...

Рука снова жамкает основание хвоста и моя поясница вздрагивает и от острого обжигающего удовольствия и от того, что его палец перешёл со спины на ягодицу.

Нет! Нет! Нет! Тварь! Тебе не жить! Сдохну, а горло тебе разорву! - заметались в голове панические мысли.

Но тело решило иначе...

Рука в перчатке сжимает в горсть яйца. Сильно. Больно.

Бескостная пригоршня мяса.

Он тянет их на себя и тело, насколько может, подаётся следом. Ошейник упирается до хруста в затылке. Грубая рука в перчатке безжалостно сжимает и крутит их и вслед за этим я веду поясницу вправо и влево, пытаясь снизить боль и дискомфорт.

- Жаль, перчатку не могу снять. Не могу потрогать твою кожу, - шепчет он с выражением маньяка, поймавшего жертву, - Знаешь, это восторг. Что ты валяешься здесь, тут. Для тебя теперь всё кончено. Откуда ты вылез, из какой норы...

Хватка расслабляется, выпуская мошонку. Он копошится в одежде и меня будто водой из ледяного ведра обдаёт осознанием, что он сейчас собирается делать...

Но это секундная заминка осознания, ее нельзя дать распробовать. Нельзя дать ему насладиться моим страхом.

Несколько холодных маслянистых капель прямо в щель между расступающихся ягодиц под отвёрнутым в сторону хвостом обдают ознобом.

А дальше - созерцание и наслаждение - для него, не для меня. Для меня только ужас боли в изуродованном рту и кошмарная паника унижения от предстоящего проникновения.

Он разводит руками мою круглую задницу, и без того мало что скрывающую, и наслаждается видом того, как сила тяготения местного мира делает свою работу, как вязкие прохладные капли медленно ползут вниз, пока не встречаются со сжатым кольцом паникующего ануса.

- Но раз попал сюда - терпи. Я тебя убью. Не сразу, но убью, - пыхтит он сзади.

Пора.

Пора поводить членом вперед-назад по ложбинке, растирая и собирая смазку. И он делает это, одновременно выкручивая и сильно сжимая основание моего хвоста.

А-а! А-а... Сук-а-а! Как же хорошо! Я убью тебя, гад! Запомни... А-ах-х...

Не в силах терпеть унижение - боли не было (демон любви, я - грёбаный, мать его так, демон любви), я прикрыл отдавленной рукой лицо. Что есть сил, сжал пальцами височные кости и крепко зажмурился. Острые колючки дикого нестерпимого стыда, приправленного сиренево-сизыми полосами жалости к самому себе, рванули вверх, каменными пальцами ухватили желудок и начали мять его и выворачивать, заставляя содрогнуться от ненависти и ожесточения. И сейчас же череда неясных мутных образов нахлынула пёстрым потоком, мчалась в голове, не давая сосредоточиться на них и одновременно вызывая ассоциации... навевая что-то...

Вот плоский монитор показывает медленно вращающийся разлохмаченный, с протуберанцами, диск галактики...

Зимний лес и огромный ворон, распластав крылья, ходит в вышине над деревьями, высматривая добычу...

Огонь в печи полыхает и коротко стриженная, красивая до судорог, черноволосая девушка я карминно-красными губами и длиннющими чёрными ресницами влюблённо смотрит на меня, губы её шевелятся, она что-то говорит мне... что?.. не понять...

Горы... высокие горы вокруг...

Мгновение, и средневековый город, почему-то пустой, совсем без людей... и только в вышине над ним машет перепончатыми крыльями, летит прямо на меня длинное извивающееся отвратительное безглазое тело...

Море... Тёплое, ласковое... и вокруг южный город, привольно раскинувшийся у мелководной бухты. Башни и золотые купола дворцов, чистенькие белёные домики, разноцветные крыши, купы тёмно-зелёных деревьев...

Лицо... миловидно-остроугольное, бледное, с кругами под глазами, короткие вьющиеся золотистые волосы, мягкие полные губы, прямой нос, густые длинные чёрные ресницы взмахнули и на меня преданно-влюблённо глядят голубые глаза... губы шевельнулись...

Череда образов снова путается, перемешивается, закручивается разноцветным потоком... улетает, оставляя меня одного... здесь...

Дыхание насильника на мгновение перехватывается. Он резко толкается вперёд и толстая головка его члена сквозь мизерное сопротивление врывается внутрь кишки. Язык быстро смачивает губы, хорошо... Хорошо... Ему хорошо сейчас.

Первые фрикции психологически самые сладкие и ему хочется прикрыть глаза... Перед ним бледная тварь с рогами на голове, копытами и хвостом. Тварь с когтями, способными располосовать его тело надвое в мгновение ока... Это если сможет. Если дать ей такую возможность. Но он умеет, знает, как обращаться с ней. Но риск есть всегда и...

Перчинка.

То, что и доставляет то самое удовольствие. Риск. Контролируемый. Но и непредсказуемый в то же время.

Напряжение растёт, в том числе и в яйцах. Его жёсткая перчатка упирается мне между лопаток, давит, царапает. Движения ускоряются.

...Тело... моё тело... Предательское моё тело... Оно получает удовольствие. Ему нравится то, что с ним происходит... Но я же мальчик...

Это неправильно...

...Неправильно...

Сзади в меня толкается член этого, в плаще. И тело отзывается на это воздействие - накатывающие волны эндорфинов (эндорфины у демона?) захлёстывают мозг и я неожиданно понимаю, что для меня здесь и сейчас потеряно и время и реальность всего происходящего со мной.

Волны какого-то безразличия с едва заметными на дне крупинками удовольствия от того, что со мной делают, качаются и качаются густой маслянистой жижей в голове в такт мерным движениям члена ходящего во мне. Взгляд мой остановился, застыл, упёрся в близкую ладонь, язык, не удерживаемый больше повреждённой челюстью, вывалился изо рта.

Сам того не осознавая, насильник в плаще передаёт и передаёт мне энергию. Она колышется, переливается, колеблется... по ощущениям будто бы за какой-то прозрачной стенкой, готовая вот-вот перелиться через её край и наполнить иссохший оазис моего тела.

Но меня давит унижение от происходящего и..., видимо, это связано с тем, что я инкуб и... мне нужна самка, а не вот это вот всё...

Мысли, тяжёлые, как камни, ворочаются в голове и как-то отстранённо анализируют происходящее вокруг. Как-будто бы это всё происходит не со мной.

Это я не сейчас стою на коленях и голова моя прижата ошейником к полу...

Это не меня сейчас со всей ненавистью инквизитора, пытающего грешника, долбят в зад, выкручивая при этом основание хвоста...

Это не у меня мошонка, подтянулась к промежности и по внутренним ощущениям вот-вот произойдёт разрядка.

Архидемоны светлые! Это мне сейчас всё это доставляет удовольствие. Тело демона... оно приспособлено в том числе и к такому. И смазка, выделившаяся из ануса, сейчас хлюпает вокруг члена этого урода. Он настолько обильна, что, взбиваемая его фрикциями как миксером, стекает по коже мошонки вниз...

А размеренные движения вгоняют в своеобразный транс. Монотонное воздействие - похоже, как фантазёром в сексе этот хмырь не был, загоняет меня в изменённое состояние сознания. И вот уже я не ощущаю своего тела, которое так и осталось на полу в пустом бассейне - я смог осмотреться пока цепь тащила меня по полу.

Это бассейн. Бассейн предназначенный, судя по всему для прыжков в воду - больно уж глубина большая - метров шесть, не меньше.

Бассейн давно заброшен и этот... приспособил его для вызова демонов. Теперь вот меня в нём держит. Обжигающая цепь, прикрученная болтом с гайкой к собачьему кольцу на моём ошейнике, уходит в сливное отверстие. Где-то внизу есть механизм, позволяющий сматывать и разматывать её и управляется он пультом...

Мысли эти помимо моей воли плывут в голове... сознание, будто бы одурманенное наркотиком, делается неповоротливым, медленным... уплывает и уплывает... далеко-далеко. Становится легче. Тревоги и проблемы отступают, превращаясь во что-то мелкое, незначительное... Даже жизнь уже не кажется мне столь ценной - подумаешь, очередной сон разума. Разум, ведь, бессмертен. Вечен, как сам Универсум вокруг нас... Тех образов уже нет. Они ушли. Не возвращаются больше...

И на самом краю сознания выплыл из серого марева Ничто огромный зелёный глаз с вертикальным зрачком. Глаз блестящий, внимательный... Он смотрит и смотрит... будто бы знает про меня что-то...

... по заднице звонко прилетает удар. Ещё и ещё...

Оргазм быстрый, но яркий накрыл насильника. Ему нужно несколько секунд, чтобы отдышаться, проморгаться от ряби, застилавшей глаза.

Тело моё, почувствовав окончание процесса, завершившееся у него тем, чем и положено - эякуляцией, впитало всю энергию и сейчас слегка порозовело, раскрытая челюсть неожиданно легко вернулась на положенное место, я с хлюпом слюны втянул язык и неожиданно почувствовал, что все зубы на месте.

Ему было хорошо... Да-а! Тварь просто предназначена для этого, так было хорошо. Так бывает не всегда. Те, до него, были не такие. Жилистые, жёсткие, как камень тела. Поддающиеся ударам только ломом. И он использовал его. Лом. Приходилось варить рамы из двутавра, чтобы удерживать тех тварей. А этот...

Он достал еще не вполне расслабленный член. Бросил весело-скептический взгляд на все еще раскрытую задницу.

- Хорошая у тебя дырка. Как будто под меня растянута. Неужели тебя не я один ебу? Или это ты сам по себе такой, а?

Пальцы поддели все так же бессильно и терпеливо висящие мясистой каплей яйца. Но бить по ним он не захотел. Оставлять просто так - тоже.

- А ну-ка, поссы, - давя в горле смешок велел человек, - Давай-давай, я знаю, ты не пуст, в тебе что-то должно быть.

Ага. Спешу и падаю. Нет у меня ничего. И не было никогда. Член демонам не для мочи.

- Сука ты теперь публичная, - будто бы ласково произнёс он, констатируя факт, - Я велел тебе обмочиться! - его ладонь снова с размаху впилась в ягодицу, оставив пятипалый след на моей заднице. Почти игриво.

Он заглянул между ягодиц, затем внимательно осмотрел в тусклом свете единственного высоко висящего фонаря свой член. Крови не было. Ну и хорошо, на то она и смазка. Обтёр головку о моё бедро.

- Я долго ждать буду?! - требовательно рявкнул он.

- Чего ты от меня ждёшь? - пробормотал я, убрав руку от лица и с трудом повернув голову назад, к нему.

- Я. Хочу. Чтобы ты. Поссал, - потребовал он, вставая и возясь под плащом, чтобы застегнуть ширинку.

- Не хочу, - ответил я кратко, так и продолжая торчать перед ним с задницей, стоящей на коленях.

Вот ещё, буду я ему разъяснять, что демоны не мочатся. Сил после совокупления, пусть и такого, пусть и не с самкой, прибавилось и мне стало легче. Но показывать этого ему не надо.

- Тогда я..., - он подошёл к голове, порывшись под плащом, развёл его в стороны и жёлтая горячая струя, разбрызгиваясь, потекла на моё лицо, уши, залила глаза, попала на губы...

Ар-р! Гх-ха! - я дёрнулся, закашлялся, взмахнул рукой, хлестнул хвостом в его сторону. Когти бессильно скользнули по какой-то чересчур уж прочной ткани плаща, но шея схваченная ошейником, зажатым у блестящего клюза дыры, хрустнула и голова не сдвинулась ни на миллиметр.

Хохотнув, он отскочил:

- Можешь дёргаться, тварь, сколько угодно. Пока жив ещё...

Он повернулся, подошёл к краю стены, выложенной тем же голубым кафелем, дёрнул висевшую тонкую верёвку и сверху, раскладываясь, спустилась металлическая блестящая лестница.

Скрипя ступенями, он поднялся наверх, свернул за собой лестницу. В дыре, куда уходила цепь, снова загудело и её натяжение ослабло. Шаги затихли. Щёлкнул выключатель.

Стало темно....

Я шевельнулся, приподнял голову, отёр лицо руками. Повернулся на бок. Цепь позволила. Встал на четвереньки и задом начал отползать от дыры. Цепь, позвякивая, вытягивалась вслед за мной. Я полз и полз, пытаясь выяснить, насколько далеко могу отойти от блестящего клюза цепи.

Три метра.

Вот длина моей свободы. Я сел на пятки почти на самом краю выделенного мне лимита воли. Мокрый развёрстый анус сочился смазкой и спермой насильника, местного демонолога, судя по всему. Лицо было мокрым. Дотронулся языком до губ изнутри. Солёное. Меня передёрнуло от отвращения.

Тело, предательское тело демона любви, как ты посмело получить удовольствие от изнасилования? Ответь мне? Или ты действительно тварь? И тебя надо просто убить, как похвалялся этот...

Ты же ведь не моё. Я - не демон. Человек.

Я покачивался из стороны в сторону. Полунатянутая цепь, тяжёлым полукругом висевшая перед моим телом едва слышно поскрипывала - её звенья, слабо светившиеся от покрывавших их магических надписей, тёрлись о блестящую окантовку сливного отверстия бассейна.

Что со мной? Почему?

Ещё немного и я просто сдвинусь. Сойду с ума. Если меня не убьёт этот...

А он убивал демонов. Убивал. И не раз. Зачем?

Ведь демоны могут много чего. Разного. Раньше...

Мысли спутались. Где раньше? Когда? И что именно?

Я вспомнил поток образов крутившихся в моей голове. Кто эти люди? Что там была за местность? Города... Разные... Один - пустой. И только летающая тварь в этой пустоте. Второй... Образ второго города откликнулся неожиданной теплотой где-то в груди. Так, что я непроизвольно улыбнулся. И стало как будто чуточку легче... И зелёный глаз... дракона?

Дракона?!

Мороз пробежал по спине.

Дракон... дракон... Наша Киндж Лислис тоже дракон. Правда, маленький пока ещё. Но всё равно она - дракон.

Да ещё и отвращение к самому себе... Меня изнасиловали... И мне, вернее, моему телу, понравилось!

Да. Мне стало легче, повреждения тела исцелились. Средоточие получило энергию для жизни, правда, не настолько много, как от совокуплений с самками, но сейчас я хотя бы могу двигаться, а не лежать пластом.

Но...

Какой ценой?

С другой стороны... Тело демона, в котором я сейчас живу (надолго ли?) - не моё. Я осознал себя. Я - человек. А это тело... Оно как одежда для разума. И сейчас эту одежду окатили грязью насилия, забрызгали с головы до ног. Наверное, эту одежду можно постирать. Но сам-то я не испачкался. Не должен... Ведь, правда же? Правда?

Я спрашивал сам себя и не находил ответа. В голове сидело ощущение удовольствия от изнасилования и именно оно и не давало ответить на этот вопрос. Хоть как нибудь ответить.

Меня изнасиловали и мне это понравилось. Вот так будет честнее.

Одежда, разум... испачкался, не испачкался... фигня всё это...

А вот то, что тебя отпялили, даже не так - выебали самым жестоким образом и тебе это понравилось - вот это правда.

Жестокая правда жизни. Жестокая правда существования демоном.

И теперь что?..

Сейчас вот, этот вернётся и на четвереньки перед ним сразу встанешь? Или лучше на спинку завалишься и ножки повыше задерёшь, жопу пошире откроешь? Не убивай меня, дяденька демонолог! Я всё сделаю! Я ж такой сладенький мальчик.

Жить-то ведь хочется, а? Хоче-ется.

...Тварь ты, Вигдис. Самая настоящая...

И пока он тебя пялить будет, подрочишь сам себе? А он ещё смотреть будет и лыбиться. Кайфа-то сколько!

От этих мыслей, член, безвольно висевший между, ног дёрнулся.

А-а, сука!

Тело задрожало от гнева и средоточие сжало его колючей рукавицей.

...Мысли, мысли, мысли... Тягостные, тоскливые и жгуче-злобные о самом себе... Они ворочались в голове. Ходили по кругу, выматывая и вытягивая энергию.


Сначала я сидел на максимальном отдалении от клюза из которого выходила эта магическая цепь. Потом лёг. Думаю, что простуда от лежания на холодном кафеле не должна грозить моему демоническому телу.

Сколько прошло времени я не знаю. Темнота вокруг меня не служила мне препятствием для разглядывания окружающей меня обстановки. И я видел круг призыва вычерченный на плитке метрах в трёх от меня. Камни демонолог забрал с собой, остался только рисунок.

Звякнув цепью, я встал, огляделся. Рисунков было несколько. Круги призыва... раз, два, три, четыре, пять...

Мой был пятым. Я тут уже пятый. Куда делись предыдущие четверо? Он говорил, что убивает демонов. Получается, убьёт и меня...

Осознание этой простой мысли заставило попробовать дёргать цепь. Я пошёл к дыре. Цепь, звеня, проваливались в глубину под собственным весом. А теперь...

Развернувшись и оскальзываясь копытами на кафеле, я рванул в сторону от блестящего клюза. Вслед мне нёсся звон цепи, стремительно вылетавшей из дыры.

Эк! Горло резануло ошейником.

Выбранная слабина кончилась и остановившаяся цепь рванула меня. Я полетел вверх тормашками и со всей силы шлёпнулся спиной назад, здорово, до звона в голове, приложившись затылком о пол. Не осознавая, схватился за цепь.

Ш-ш-ш! - ожгла она руку.

Вот тебе и способ подохнуть - вдруг пришла мысль, пока я, лёжа на спине, баюкал обожжённую ладонь. Обмотай цепь вокруг шеи и помрёшь гарантированно. Сдохни, Вигдис, и никто тебя больше не выебет. И не обоссыт. Осыпется твоя розовая никчёмная тушка невесомыми хлопьями в Серых пределах и - всё. Свободен. Навечно.

От жалости к самому себе глаза заволокло слезами. Внутри вдруг что-то долго копившееся собралось в тугой ком и неожиданно прорвалось наружу.

Да что ж так-то всё! - нахлынули эмоции, - почему всё это со мной происходит? За что? Что я сделал? Что я вам всем сделал? - колотилась раскалённым молотом внутри черепа, разрывая его жгучей безысходностью, тяжёлая горькая мысль.

Слёзы хлынули из глаз и я неожиданно сам для себя зарыдал в голос. Не хочу! Ничего не хочу! Убейте меня! Я не хочу больше так мучиться!

Тело само по себе повернулось на бок и начало сжиматься, скрючиваться в комок. Колени подтянулись к груди, руки обхватили плечи, лбом я ткнулся в колени. Как мне плохо! Не сдерживая рыданий, я дышал раскрытым ртом в живот - нос забился, и ревел... ревел, подвывая и захлёбываясь слюной и соплями, вжимая лицо глубже и глубже, пока что-то тёплое и мягкое не ткнулось прямо в подбородок.

Ткнулось просительно, будто уговаривая.

Спермой пахнет. Что это?

Отвлёкшись от нахлынувших переживаний и разлепив залитые слезами глаза, я узрел прямо перед собой, перед своими жарко дышавшими губами, полуоткрытую головку своего собственного члена.

Длина его всегда была велика - сантиметров сорок, не меньше, вечно его приходилось то придерживать во время ходьбы, то укладывать в сгиб ноги во время сидения моего на корточках и теперь он, когда я, рыдая, сжался в комочек, совершенно без проблем доставал до губ, бесцеремонно тыкаясь в них влажной щелью уретры.

Ты ещё тут!

Со злости, вымещая всё своё негодование и на эту проклятую жизнь и на это тело, я куснул его прямо в головку.

Ай! Ай-ай-ай! Как больно-то!

Архидемоны светлые! Как больно!

Резко разогнувшись и рефлекторно ухватив своё могучее орудие за середину, я вертелся от боли на полу, хвост метался из стороны в сторону. Горе моё, столь сильно переживаемое мной и задавившее меня своей безысходностью, улетучилось и сейчас только боль от укуса занимала всё моё сознание.

Сука! Блядь! Как больно!

Прекратив крутиться, отпыхиваясь и шмыгая носом, я лежал на спине и смотрел в далёкий потолок. Разглядывал поржавевшие листы рифлёного железа, прихваченные болтами к металлическим фермам перекрытий, видел кое-как перетянутые проволокой провода, шедшие в единственному фонарю в ржавом плафоне, висевшему в вышине прямо над самой серединой бассейна.

Скосив глаза, начал разглядывать виденную мной ранее рыжую от ржавчины металлическую квадратную раму, сваренную из двутавра в ладонь шириной, размером где-то три на три метра, лежавшую в углу бассейна.

Это что?

Может попробовать цепь ею перебить?

Вздыхая и шмыгая носом встал. Пошёл к раме, цепь звенела следом.

Так. Её длины не хватит, чтобы я мог руками дотянуться до рамы. Лёг на пол, натянул цепь до звона и, вытянув ноги, попробовал ими дотронуться до рамы.

Металл рамы звякнул под копытами, коснувшимися этой конструкции. Они доставали до неё самыми кончиками. Не больше. Отпихнуть дальше получится, а вот подтянуть ближе...

Может быть хвост?

Хвост доставал без проблем, но как им уцепить эту проклятущую раму? Из сознания выплыло - были какие-то животные, которые хвостом могли очень крепко цепляться за ветки. И я даже видел их. Но где?

Ладно, это потом.

Как бы мне тоже также хвостом ухватить эту раму?

Хвост свободно шлёпал по ржавому железу, и даже был способен погладить его, но вот подтолкнуть ко мне не мог. Его кончику, согнутому крючком, просто не хватало силы. Мышцы в самом конце хвоста, повершённого мягким треугольным наконечником, были очень слабыми - их хватало только на то, чтобы гнуться из стороны в сторону - и всё.

Устав возиться, наревевшись вдоволь и изверившись в том, что мне отсюда удастся сбежать, я просто повернулся на живот, подсунул руки под грудь, упёрся лбом в пол и так, ничком, остался лежать. И неожиданно заснул.

...Красивая хрупкая девушка с пепельными волосами ниже плеч сидела передо мной. Лучи солнца, пробивающиеся сквозь густую тень кедра, широко раскинувшего ветки над маленьким кафе в котором мы с ней сидели, перебегают по её лицу и когда попадают в глаза она прищуривается и в уголках глаз возникают морщинки, а на щеках милые ямочки. За спиной её, внизу, видны разноцветные домики, их рыжие черепичные крыши. Улочки, сбегающие ступенями вниз. И ещё дальше море. Сизая дымка уходящая далеко-далеко и там, в этом далеке, незримо сливающаяся с небом...

Ворот её блузки, больше всего напоминающей рубашки 18 века с длинными треугольниками распахнутого ворота обшитого кружевом открывал нежную кожу шеи. Девушка говорила мне что-то. Её мягкие нежные розовые губы шевелились. Я не слышал. Я смотрел в её лицо...

Ласковые орехово-тёплые глаза её смотрели на меня. Охватывали лицо, будто ища на нём что-то. Смотрели и не могли наглядеться. И я сам в ответ искал взгляд этих глаз. Затем протянул руку и ладонью дотронулся до её нежной щеки, медленно провёл большим пальцем ниже глаза... Золотистые глаза её затуманились, наполнились нежностью и божественный запах иланг-иланга достиг моего носа. Запах, будящий воспоминания о чём-то... чём-то очень хорошем... что было в моей жизни...

...Проснулся я от того, что цепь натянулась и меня снова волокло по полу к сливному отверстию. Я решил не двигаться - будь, что будет.

Цепь ушла вниз почти полностью и я едва успел приподнять над клюзом лицо, чтобы его не разодрало выступающими головками болтов. Гул внизу прекратился. Я облегчённо выдохнул, повернул голову в сторону складной лестницы. Моргнул спросонья. Внизу снова загудело и меня ещё ближе подтянуло к дыре, почти заставив уткнуться в неё лицом. Оттуда тянуло сыростью, смазкой, нагретым металлом.

Заскрипела раскладываемая лестница под весом спускающегося человека. Искоса я наблюдал за призывателем.

- Ожил? - меня ткнули сапогом под ребро, - Смотри, что я тебе принёс.

Он скинул на пол звякнувшие браслеты, соединённые цепями. Едва я перевёл взгляд на них, как мне на спину с размаху рухнули колени демонолога, выбивая из меня дух.

- Руки! - рявкнул он, - Руки сюда давай!

Я едва попробовал шевельнуться под ним, скинуть или хотя бы хлестнуть хвостом, как он ловко схватил одно за другим мои запястья и защёлкнул на них браслеты. Цепь, соединявшая их, несмотря на моё сопротивление, начала стягиваться и руки мои оказались прикованы за спиной запястьями друг к другу.

Как я не вертелся, не подкидывал его спиной, он смог застегнуть такие же браслеты и на ногах, выше копыт. Точно также как и руки, ноги были сведены вместе и я оказался лежащим на животе с руками за спиной, с металлическими браслетами на руках и ногах.

Внизу загудело, мотор, подчиняясь пульту, отматывал цепь обратно и она ослабла.

- Встал! - наклонившись, он схватил меня за ошейник и вздёрнул на ноги.

Я увидел своё отражение в полированном металле его маски.

Он отошёл и разглядывал меня так, будто никогда не видел. Обошёл вокруг. При этом находясь сзади с размаху, звонко, шлёпнул по заднице, так, что я едва не упал, покачнувшись на стянутых вместе ногах.

Снова встал напротив. Я буравил взглядом его маску, буравил эти узкие щели для глаз, наполненные непроглядной темнотой. Кто ты, что ты из себя представляешь?

Он хмыкнул. Полез под плащ, за пазуху. Вынул чёрную плоскую коробочку размером с ладонь, открыл откидную крышку. Покрутил ручки настройки. Защёлкало. Негромко и часто. Начал водить им вокруг меня, приближая его к голове, груди, паху. Щелчки то усиливались и звучали звонче, то стихали, почти пропадали.

Я внимательно наблюдал за его действиями и меня снова накрыло злостью и на себя, на своё тело - задница ещё горела от удара, и на него.

- Тебе ведь нравятся мальчики? - задал я ему вопрос.

- Мальчики? С чего ты взял, тварь?

- Ну, в прошлый раз ты так со мной..., - я облизал губы, - мне понравилось...

Бах! Мне прилетела пощёчина.

Я снова провёл языком по губе, не отрывая пристального взгляда от блестящей маски. Почувствовал ихор. Очень неудобно отслеживать реакции человека в маске. Продолжим провоцировать. Почему-то именно сейчас я решил сделать это. То, как он говорил и что со мной сделал свидетельствовало о его психической нестабильности. И мне надо её усилить.

- Мне особенно понравилось, как ты на меня... это... помочился...

- Да? Могу обеспечить прямо сейчас!

Меня схватили пальцами одной руки за щёки. Сжали, так, что губы мои сжались куриной гузкой, превратившись в бутон.

- Какая же ты тварь! Вот за это я вас и ненавижу!

- Ша што? - выдавил я.

- За провокации ваши. За то, что вы есть. За всё! За всё это ваше!

Он брезгливо оттолкнул моё лицо от себя и я снова едва устоял на ногах.

- Посмотри на меня, - жалобно попросил я.

Он молчал.

- Посмотри-и, пожалуйста..., - шептал я, глядя на него своими широко раскрытыми голубыми глазами, умоляя поглядеть на меня.

Он окинул меня взглядом.

- Ну. Посмотрел. Что дальше?

- Я тебе нравлюсь?

- Что?! Да как ты посмел!

- Ну, я же правда нравлюсь тебе. Не ври. Посмотри на меня. На моё тело. Оно же нравится тебе..., - шептал я, торопясь и расходуя всё отпущенное мне природой обаяние.

- Тебе же нравятся мальчики... Я мальчик и сделаю всё, что ты попросишь... Для тебя... Всё, что угодно... Хочешь кромсать моё тело? Хочешь хлестать его до кровавых клочьев? Бей... я буду визжать от боли под твоими руками и умолять тебя, - я задохнулся, сглотнул, что-то... куда-то... не туда пошло, я чесчур много ему обещаю, - Мочись на меня... Хочешь... я даже могу вылизывать тебе анус, а ты будешь испражняться на меня...

Оно... конечно... меня снова внутренне передёрнуло от собственных предложений ему. Но... как мне ещё раскорячиться, чтобы выжить?

- Хм... хорошее предложение.... Ты мне нравишься, демон, - он притворно занёс руку, якобы для удара по лицу и я шарахнулся, притворно испугавшись, чем привёл его в доброе расположение духа.

- Ты слаб, демон. Тебя надо откормить.

Он задумался. Попробовал потереть лицо рукой в перчатке, но наткнулся на маску.

Снова начал водить прибором вокруг меня, потом выключил его, закрыл крышку и убрал под плащ.

Постоял рядом со мной, будто бы размышляя, я всё это время внимательно наблюдал за ним. Затем он сделал шаг, вроде как собираясь уйти и вдруг неожиданно в ухо мне прилетела звонкая затрещина. На ногах я в этот раз не устоял и брякнулся на пол на бок, больно ударившись плечом.

Цепь, комом лежавшая у меня под ногами, коснулась щеки. Я завертелся на полу от боли. Кожа на щеке зашипела, обжигаясь под воздействием магических знаков. Я отдёрнул голову в сторону.

- Если ты думаешь, тварь, - твёрдая как железо рука схватила меня за горло, - что смог купить меня своей сладкой задницей, то ты ошибаешься. Задница у тебя действительно сладкая, но я великий Амоно..., - тут он оборвал себя на полуслове, видимо полагая, что мне не следует знать его имя.

- Знаешь ли ты, тварь, что мне предлагали твои сородичи? Деньги, власть над миром, духовные камни... А ты... ты только предлагаешь своё тело, - хмыкнул он, по прежнему сжимая руку у меня на горле.

Я сглотнул. Затем прошептал прямо в склонившуюся надо мной маску:

- Они врали... Я - нет. Моё тело здесь. Готово служить тебе прямо сейчас. Ты же видишь сам.

- Хм... - хват его руки ослаб, - вижу, тварь, вижу. Я всё вижу. И вижу, что больше всего ты хочешь жить, - ладонь в перчатке сильно хлопнула меня по щеке.

- Да. Я хочу жить. Я честен с тобой, - прошептал я снова, собираясь с силами прикрыл глаза, - посмотри на меня, - тут я шевельнулся так, что моя круглая попка, довольно завлекательно (ну, я думаю, что это было так), повернулась к нему, - если хочешь, то я готов..., - тут я снова сглотнул и прикрыл глаза, потом открыл, - прямо сейчас...

- Покупаешь себе жизнь?

- Да. Покупаю. Я хочу жить. Ты бы на моём месте...

По лицу снова прилетела звонкая пощёчина. Губа закровила. Я медленно провокационно облизнул её.

- Ты не на моём месте, тварь! И я не намерен с тобой торговаться. Я возьму сам всё, что захочу.

- Так возьми...

Он вздохнул, присел на корточки рядом со мной, стянул перчатку и его тёплая подрагивающая рука провела по моей коже. По боку. Потом по ягодице. Приблизилась к основанию хвоста. Я прикрыл глаза. Сука! Я наступил на свою гордость, на самого себя, предложив демонологу своё тело. А тело... Оно как будто только этого и ждало. Ждало и жаждало прикосновений, просило проникновения, требовало секса. Хотя бы такого.

Рука демонолога оставила хвост. Развела ягодицы, провела по их внутренней стороне, грубо, так что я вздрогнул, ткнула в анус, проникая вглубь.

- Ты мокрый. Ждёшь меня, тварь?

Стараясь не показать, что мне невыразимо противно и от самого себя и от его прикосновений, отвернулся как смог - голова удерживалась ошейником - выдавил сквозь сжатые зубы:

- Жду...

Он молча встал, постоял глядя на меня сверху и затем что есть силы ударил меня ногой в живот.

Х-ха! Я задохнулся от боли и невозможности вдохнуть. Х-ха! Ещё один удар прилетел в то же место.

Я корчился на полу со стянутыми за спиной руками, пробовал подтянуть колени к животу, чтобы хоть немного прикрыть его и от ударов.

Ударив ещё три-четыре раза, он остановился и снова присел ко мне. Ухватил за рог и повернул голову лицом к себе:

- Запомни, тварь, я решаю, когда тебя трахнуть.

Плотно сжав губы и стараясь не показать ему восстановившиеся зубы, я широко раскрытыми глазами смотрел в его маску и, задыхаясь, часто-часто закивал. Внутри шла лихорадочная работа мысли. Я испугался. Мне больно. Очень. И больно сделал он. Но я же хороший! Я милый. Посмотри на меня. Ты же видишь какой я. Вот это и надо изобразить - испуг, милоту и боль от удара.

И я старался. Старался, что было сил. Подстёгиваемый страхом смерти и наказания. Обаяние демона, по самой своей природе инкуба, заточенное для очарования самок, пусть и слабо, но воздействовало и на него.

Демонолог видел, что я мальчик. И, тем не менее, изнасиловал меня. Что у него в голове? Что заставило поступить именно так? Понятно, что психология приматов требует от старшего демонстрации сексуальной силы по отношению к младшему. Но это не всегда происходит в такой форме. А он именно изнасиловал и получил от этого удовольствие. И сейчас, в нашем разговоре, постоянно настаивал на том, что секс с мальчиком для него нетипичен и отвратителен. По некоторым оговоркам я понял это. Но где-то в глубине у него сидит именно это - секс с мальчиком. Пусть он и демонстрирует другое. И вот туда-то и надо мне бить. Свою силу я показать не могу (да и есть ли она у меня с моим-то уровнем?), значит, надо демонстрировать слабость. И на неё, на эту слабость, и своё очарование ловить его.

Противно? Да. Это идёт полностью против всех моих установок личности. Это ломает меня как личность? Безусловно. Но что делать, кто мне ответит?

Унижаться, отвоёвывая хотя бы день, хотя бы час жизни.

- Я понял, великий Амоно, понял, - шептал я, глядя на него расширенными зрачками.

- Как ты меня назвал, тварь?

- Великий Амоно... вы же сами так сказали.

- Хм, - он провёл рукой, которой гладил меня по маске и сбоку остался едва заметный след от моей смазки, - хорошо, тварь, разрешаю тебе так меня называть.

В подтверждение своей великой милости он снова с размаху ударил меня в живот. Кха! Кха! Я дёргался, пытаясь вдохнуть, колени стянутых кандалами ног, задёргались от судорожного, в очередной раз сбитого дыхания. И тут...

Тело опять подвело меня. Член мой, эта здоровенная, проклятущая елда, плотно прижатая ногами к животу, от всех этих движений возбудилась и не нашла ничего лучше как разрядиться. В промежности загорелось тягостным, не к месту, удовольствием, яйца, оставшиеся висеть после связывания с той стороны бёдер, возле ануса, подтянулись, упёрлись в плотно сжатые ноги, мошонка напряглась и тягучая жидкость медленно, без толчков, потекла из уретры.

Я попробовал сжаться плотней, чтобы не показывать своего позора. Но он заметил.

- Что это там у тебя? Ну-ка!

Рука демонолога безжалостно схватила мой член, вытягивая его до груди. Пальцы демонолога измазались в истекающей тёплой семенной жидкости.

- Фу-у!

Он начал вытирать руку об меня. Об грудь, о лицо.

- Вот видишь, ве... великий Амоно, - задыхаясь, шептал я, снова повернув лицо в его сторону, - ах-х... я кончаю... от того, что ты рядом, великий...

Демонолог стремительно поднялся, полез другой рукой под плащ. Вытащил платок и начал брезгливо вытирать пальцы испачканной руки.

- Какая же ты тварь! - добавил он уже без прежней озлобленности. В голосе его была только брезгливость.

- М-м! - промычал я, изображая наслаждение от того, что последние капли спермы вытекли из члена, - ударь меня, великий, ударь... Я хочу кончить ещё...

- Фу! Тварь! - мне в лицо полетел скомканный платок.

Ну... по крайней мере теперь он хоть бить меня не будет. Побрезгует. Повернувшись лицом в сливное отверстие я удовлетворённо выдохнул. Насиловать тоже, наверное, не станет. Я ж ясно дал ему понять, что хочу этого...

Тот, опять полез под плащ. Снова вытащил свой прибор. Начал водить надо мной.

- Хм... Шетани! Ну, тварь! - меня брезгливо толкнули сапогом в плечо, - Того и гляди сдохнешь ведь, а туда же... Не-ет... ты мне нужен... Живой нужен... Так. Тебя кормить надо. И что ты у нас ешь? А?

Он снова присел надо мной.

Я молчал, глядя снизу на его маску. Еблей я питаюсь. Еблей. Понял? Только я тебе этого не скажу. А то ты опять...

Может быть бабу у него попросить?

Ну, приведёт он её. Трахну. Подпитаюсь и он меня тут же... ликвидирует. Зачем-то ему сытый демон нужен. Зачем?

- Знаешь, - его рука, на которую он одел перчатку, снова потянулась к моему лицу, пробуя дотронуться до щеки - обаяние демона действовало и он подпал под него, - я тебя переработаю. В кристалл духа. Из вас, демонов, получаются отличные кристаллы духа. Ты не переживай, это совсем не больно. Хех! Некоторые, правда, орут, сопротивляются. Вон, видишь..., - он показал на круги призыва, - Ты уже пятый будешь. А кристаллы духа... Они очень важны. С ними... О-о, тварь, с ними можно достичь чего угодно.

Рука его безжалостно тискала и мяла мою щёку. И по мере его откровенности мяла сильнее и сильнее.

- Те... Они не понимают сколь велик может быть маг и волшебник. Они там говорят, что всё это невозможно. Они говорят, что магия - это предрассудок. Наука, они говорят, не подтверждает магию экспериментально, - рука его мяла и давила всё сильнее, ещё немного и он мне челюсть сломает.

- Ох-х... великий... твои руки... - выдавил я из себя.

- Что? Ты опять! - рука в перчатке, поднялась и отвесила мне пощёчину от которой зазвенело в голове и мир закружился.

- Да, великий, - я закусил губу от боли, - вы... ударьте ещё...

Видимо, придётся притворяться ещё и ещё, пока он не отучится бить меня.

Он встал. Постоял, уставясь на меня, лежащего в его ногах, будто бы в недоумении, дескать, что это на него нашло?

- Ладно, тварь, на сегодня хватит с тебя.

- Великий, когда вы вернётесь снова? И..., - тут я замолчал, снова собираясь силами и снова переступая через себя, - подарите мне... наслаждение от ваших... прикосновений...

Он постоял и, не говоря ни слова, резко, так, что полы плаща всколыхнули передо мной воздух, развернулся и пошёл к лестнице.

Заскрипело железо ступеней. Загудел мотор внизу, выпуская меня из плена. Где-то вверху щёлкнул выключатель. Стало темно.


А кандалы-то он с меня не снял. Извиваясь червяком, я отполз от клюза сливного отверстия подальше. Повозился, попытался подняться и сесть на пятки. Повернулся на живот и отклячив свою многострадальную задницу и упираясь лбом в пол, наконец, умостился на подвёрнутых под себя, стянутых железом, копытах лицом к сливу.

Три метра. Таково расстояние, на которое мне позволено отойти от дыры. Не больше и не меньше. Как и в тот раз.

Ну, что, дорогой мой, как? Всех обманул, всех обдурил? Самого себя тоже?

С другой стороны... Слава всем богам и демонам, верхним и нижним, светлым и тёмным и даже нейтральным стихийным, что он не знает о том, какой я демон. Наверное, ему это просто не нужно. Ну, или он не знает о специализации демонов. Хотя, вряд ли - демонолог же. Должен знать.

А то бы притащил бы бабу какую, подсунул бы под меня, а сам ещё до кучи сзади пристроился. Пять минут и вот тебе, Вигдис, новый уровень. Пожалте в кристалл духа. А тут не-ет... Вон даже кормить собрался. Чем бы это?

Я сидел посреди пустого тёмного заброшенного бассейна, слабо натянутая цепь едва заметно светилась магическими письменами надёжно удерживая меня в этом мире. Мире, из которого я уже не выйду.

А противно ведь... Противно. И ещё как! Ах-ах, ударь меня, великий, трахни поскорее, я жду не дождусь. Тьфу! Гадко и мерзко. Ещё и кончил как тварь последняя.

Меня затрясло от отвращения к самому себе.

Как теперь с этим жить? Как?

Я бездумно пялился в темноту перед собой. Внутри было какое-то опустошение. От всего произошедшего со мной. От моих рыданий и несправедливости такой жизни. От жалости к самому себе. От размазывающего, растирающего мою личность в кашу унижения. В котором я принял самое непосредственное участие. И даже шёл навстречу в этом самом унижении.

Где выход? Как это пережить теперь?

Пережить?

Ты собрался переживать это? Ты сдохнешь. И очень скоро. Превратишься в кристалл духа. И будешь служить этому... Бессловесной вещью будешь служить.

Застонав от мучительного осознания своего будущего, я повалился на бок, стараясь, впрочем, лечь так, чтобы цепь не касалась тела.

Или, может быть?..

Пожить бы ещё, а? Пусть и так мучительно. В конце концов, ведь это не меня мучают, а всего лишь моё тело. Мою одежду. Мнут, рвут и пачкают. А я-то, по-прежнему, весь в белом!

В белом? Ну, может быть и в белом. Тапки вон, тоже белые. Скоро будут.

Я уткнулся рогом в пол и закрыл глаза. От пола тянуло холодом и сыростью. Не заболею. Не должен. Демоны не простужаются.

А вот интересно, какое у этого... лицо? Он в маске всё время. Зачем?

В маске... Её надевают когда...

Хорошо бы и мне. Её. Маску.

И пусть её, маску, бьют и насилуют. Пусть маска подставляет задницу и отсасывает. Пусть маска общается с этим уродом. Просит и уговаривает. Ещё бы так противно и больно не было.

А я в белом... Д"Артаньян, а все вокруг пидарасы.

Здорово. Хорошая психологическая конструкция. Вот только она запросто может повлечь расстройство психики.

Психика у демона? Да, она есть - приходится признать. Как у любого разумного существа.

А выбор богатый - тут тебе и шизофрения, тут и диссоциативное расстройство. Выбирайте, ваше темнейшество...

Маска унижается, маску опускают, именно она сосёт и тащится от побоев, именно на неё ссут и испражняются (надеюсь, до этого не дойдёт). А внутри...

Внутри - я. Вигдис. Человек и демон-инкуб. Психологически это позволит уйти, избежать самоуничижения и сохранить самоуважение. Вот только...

Маска - это моё тело демона. И снять я её не смогу никогда. Именно это и опасно. Опасно тем, что моё сознание, понимая, что от маски избавиться нельзя, возьмёт и на самом деле расщепится. Пойдя вслед за своим вместилищем - телом...

Постой-ка, постой-ка. Вон там была развилка в рассуждениях. Кем ты себя назвал? А? Назвал ты себя человеком и демоном-инкубом. Во-от.

Так кто ты? Человек или демон-инкуб? Подумай-ка над этим.

Думать вообще полезно. Тебе особенно. Тем более сейчас.

Я шевельнулся и оглядел своё узилище. Темнота не препятствовала моим демоническим глазам разглядывать окружающее. Я шевельнулся снова, звякнула цепь. Я опять вернул голову в прежнее положение - рогом в пол.

Тебе маски нужны? На.

Человек и демон. Выбирай любую.

Памяти у тебя нет. Чего-то навспоминал там. У сфинги...

Сердце кольнуло воспоминаниями. Сейчас она счастлива. Надо бы навестить. Когда вернусь.

А вернусь ли?

Не знаю. Сколько такой вот мелочи как я гибнет в разных мирах? Попадают в разные передряги. Гибнут в зубах хищников Серых пределов...

Да, давай, не отвлекайся мне тут. Короче, человек и демон. Вспомнил, что был человеком. Когда и где - не установлено. Каких-то девок видел недавно. Троих. Значит, человек, раз воспоминания про людей.

Теперь дальше. Тело у тебя какое? Демоническое. Стало быть, и личность должна ему соответствовать. Логично? Логично.

Вот тебе и набор масок. Целая матрёшка.

Снаружи самая большая - тело. Делайте с ним, что хотите. Только не убивайте. И кормите. Сами знаете чем.

Вторая маска - демон. Он не конфликтует с телом. Он с ним родился. Ему нравится то, что делает тело. Ему почти нравится то, что делают с телом. Они довольны друг другом.

А вот самая маленькая матрёшка... Она ещё не осознала себя до конца - памяти нет. Личность без памяти - неполноценна. Но... Есть ещё одно. Она, эта матрёшка, не конфликтует с демоном. А вот с телом - иногда. В основном тогда, когда с телом творят всякое, вот как здесь. Она, матрёшка, не согласна с тем, что тело вытворяет, прося этого урода.

Но, матрёшечка моя дорогая, это ведь не ты просишь ударить тебя. Это тело. Это ведь не тебя выебли в зад. Это его, тело. Это ведь не тебя обоссали - тело. И вовсе не ты кончила от того, что член тёрся о бёдра и живот пока тебя били...

Тело. Оно твоя и демона главная маска. Надень её и успокойся. Во всём маска виновата.

А ты в белом... Как всегда...

Вот только если тело умрёт - умрёшь и ты. Поэтому не сопротивляйся. Пусть просит, пусть сосёт, пусть подставляется. Пусть даже ему, телу, насрут на голову. Лишь бы оно жило...

А там... вдруг повезёт?


В вышине с шипением загорелся фонарь. Цепь натянулась, под гудение мотора пошла, подскакивая звеньями, в сырую глубину слива. Я, как был, так и поехал по полу туда же, пока моё лицо снова не оказалось втиснутым в полированный клюз.

Лестница загрохотала, раскладываясь. Ступени скрипели под двойным весом. Топнули сапоги демонолога. Он, отдуваясь, положил увесистую ношу на пол. Я не видел, что он такое принёс - лицо в этот раз оказалось притянуто к дыре слишком близко, так, что повернуть голову не было никакой возможности.

Демонолог присел у моих ног, звякнула цепь - отстегнул кандалы. Я с трудом удержал хвост от всяких необдуманных движений. Вдруг ударит его по роже. А мне ещё с ним жить тут. Можно сказать, сожительствовать.

Затем вес его тела навалился мне на спину. Он отстёгивал ручные кандалы.

- Свободен! - меня пнули в бок и тело дрогнуло от удара и неожиданности, - там я тебе пожрать принёс...

Он повернулся и, позвякивая металлом цепей и браслетов, пошёл обратно к лестнице. Заскрипело. Из дыры пошёл гул. В этот раз гудело довольно долго и я, почувствовав свободу, пятился от сливного отверстия, вытягивая цепь дальше и дальше. В этот раз мне было даровано метров пятнадцать.

Повернувшись туда, где демонолог скинул на пол свою ношу, увидел тело. Худой, угловатый человек. Чёрная майка с коротким рукавом, разрисованная каким-то рисунком, бледно-голубые вытертые шорты длиной почти до самого паха. Тощие, исцарапанные, со сбитыми коленями ноги. Такие же тощие руки с накрашенными обломанными ногтями. И волосы. Чёрные, густые, длинной волной разметавшиеся по кафелю. Вроде девчонка. Нет?

Подошёл ближе. Нет, не девчонка. Парень. Груди нет и плечи широковаты, а таз, наоборот, узкий. Но какой-то он мелкий. Лицо со следами косметики, которой были густо накрашены глаза и сейчас она некрасиво растеклась под глазами и по щекам. По каким-то неуловимым признакам я понял, что он молодой. Почти мальчишка. Он лежал так как его и бросили - ноги и таз на боку, остальное тело, с раскинутыми в стороны руками, повёрнуто вверх. Не шевелился. Глаза были полуоткрыты - под густыми длинными чёрными ресницами я увидел блеск, но на движение не реагировали.

Дышит, значит живой.

Я присел рядом, разглядывая лежащего. Сверху, над краем бассейна стоял демонолог. Смотрел вниз:

- Можешь жрать его. Приволок специально для тебя. Цени.

Я молча посмотрел на него и сел на пятки рядом с лежащим парнем, так, чтобы цепь оставалась полунатянутой и не могла коснуться моего тела.

Подожду.