# Там, где нас нет 2 Глава 7

Де Лорени Альвин

Мальчишка принял от меня всё. И сейчас, скрючившись надо мной (жалея, я рассудил, что будет не полезно для его здоровья, если я его разложу под собой на ледяном кафельном полу) так и не выпуская из своих тощих ягодиц мой член, остававшийся у него внутри горячим твёрдым стержнем, приникнув в моему животу, старательно вылизывал мне грудь, куда он, заходясь от нахлынувшего на него наслаждения, излился бурным потоком.

Остановившись несколько мгновений назад, я приподнял его безвольно поникшую голову с залитыми слезами глазами и настойчивым шёпотом попросил слизать всё, что он выплеснул. Логика была проста - сперма почти чистый белок, а поесть нам точно не дадут. Так зачем расходовать понапрасну ценный ресурс?

Его мысль о том, что он готов отсосать мне и заставить меня выплеснуться, а потом разделить это на двоих я пресёк на корню (хотя что-то в ней было... было... особенно, если набрать эякулят в рот и передавать его другу другу поцелуями, но... не в наших нынешних условиях), указав ему на то обстоятельство, что он не готовился к соитию, следовательно, нечист, а слизывать мою сперму с головки моего же члена, побывавшего у него в анальном отверстии - это фу! Достаточно с него и того, что я кончил ему внутрь, наполнив его тело своей энергией.

О том, что я и сам наполнился ей, сойдясь с ним, я умолчал. Сейчас я был сыт. Средоточие полнилось мягкой, тёплой энергией, мальчик тоже был доволен и умиротворён (во время соития я видел, как ему было хорошо, как малейшее моё в нём движение отзывалось волнами наслаждения, захлёстывавшими всё его существо и, смею надеяться, такого он не испытывал никогда и ни с кем), лежал у меня на груди и счастливо улыбался, изредка вскидывая свои глаза на меня и блестя ими в темноте из-за прядей своих волос.

- Ты знаешь... демон Вигдис... - начал он шёпотом.

Знаю, я всё знаю... Договорить я ему не дал. Сжал хрупкое тело в своих объятиях. От него полыхнуло удовольствием и нежностью. Сжал ещё сильнее, так что он, счастливо пискнув, застыл в моих объятиях и я начал говорить, касаясь губами волос, прямо в его лоб, оказавшийся напротив моего рта:

- Яа, слушай меня внимательно. Нам надо с тобой разыграть для демонолога спектакль. Понял?

Он кивнул, соглашаясь, но всё равно задал вопрос - зачем? Ладно, всяк солдат должен знать свой манёвр.

- Мы должны отвлечь его внимание. Как только загорится свет, ты будешь стоять, скинешь свою майку и бросишь в меня. Но бросишь так, чтобы майка прикрыла место на раме, где намотана цепь. Будешь орать, что я обманул тебя. Орать громко. Будешь орать, что я тебя изнасиловал. Если при этом сдёрнешь шорты и покажешь ему свою попку - будет ещё лучше. Будешь орать, что я говорил тебе, что люблю, а на самом деле мне было от тебя нужно только одного...

Яа удивлённо уставился на меня. Действительно, не хватало только заявить, что я украл у него лучшие годы его жизни и семейный скандал предстал бы во всей красе.

- Можешь даже ударить. Только так... короче, пощёчину отвесишь. Я специально встану. Ногами в живот не надо. Потом, - пресёк я его возражения, - потом, я буду орать в ответ что-нибудь обидное. Не верь. Я тебя люблю...

Ох, вот это я зря ляпнул. Всё существо мальчишки всколыхнулось, он заелозил на мне, полез целоваться, при этом член мой выскочил из его растянутого ануса и оттуда начала сочиться моя голубоватая, светящаяся в темноте бассейна сперма. Балбес! И я и он. Я, что сказал, не подумав, он - что соскочил и теперь всё вытечет не усвоившись.

- Стой! Погоди. Да постой же ты... Постой... хороший мой... Я приподнялся на локтях, положил руку на поясницу мальчика, направил головку члена туда, куда нужно и, надавив на выпирающие под тонкой кожей косточки таза, обратно посадил на свой член. Мальчишка только блаженно выдохнул.

Член его, расслабившийся после эякуляции, дрогнул и стал наполняться кровью. Блаженные годы гиперсекуальности! Два-три раза подряд...

Я подтянулся ещё и сел. Он на мне, лицом в грудь. Стой, мальчик, стой. Не надо двигаться. Просто сиди. Если хочешь, я тебя обниму. Согрею. А ты просто сиди - бились у меня в голове такие мысли. Вполне возможно, что я говорил это вслух. Он успокоился, немного поелозил, устраиваясь поудобнее и умещая внутри себя моё немаленькое орудие и выдохнул.

Хотя, насчёт размеров это не так. Мой организм подстраивается под партнёра. Подстраивается наилучшим из возможных способом, чтобы от соития был максимальный эффект. Для меня энергетический, для партнёра наивысшее удовольствие из того, что он может перенести физически, что, в свою очередь, в сильнейшей степени способствует привязке. Он закинул лицо ко мне, нашёл мои светящиеся в темноте глаза и неотрывно смотрел в них. Я провёл рукой по его щеке, вновь и вновь пробуя стереть потёки туши, задел пальцами его губы и он тут же ухватил их. Голова его блаженно закинулась вверх, глаза полуприкрылись и он вёл и вёл своё лицо за моими руками, ловя губами пальцы, посасывая и их и втягивая в рот глубже и глубже. И снова выталкивая горячим мокрым языком.

Так! Стоп! Почему он горячий? Сука-а... у него температура поднялась.

- Стой, Яа, стой! - начал шептать я прямо ему в лицо, обхватив его обеими ладонями сразу.

Отвлёкшись от своих сексуальных переживаний, он с трудом сосредоточился на мне.

- Ты должен мне верить! Понял? Я буду говорить ему всякое. Про себя, про тебя. Унижаться. Не верь! Это неправда. Я специально буду так говорить. Его нужно будет отвлечь. Чтобы он не заметил намотанную цепь. Ты понял? Повтори!

Светлый архидемон! Мальчишка, похоже, заболел. Когда этот придёт неизвестно. А он у меня тут просто сгорит от простуды.

- Ты будешь говорить ему всякое. Про меня. Про себя. Унижаться перед ним. Мне... я не должен верить тебе, демон Вигдис... Не должен... Я верю тебе... ты скажешь неправду...

Слова его напоминали бред. Внутри напару паниковали и демон и человек в белом. Что с ним? Почему так быстро?

- Х-холодно... - прошептал напоследок Яа.

Я сгрёб в охапку его горячее тело. Откинулся на спину и прижал к груди. Член мой, слюняво чпокнув, вышел из него. Я тут же толкнул его ноги от себя, заставив вытянуться на мне, и сжал руками его худую попку. Не надо чтобы из него текло. Моя сперма какая-никакая, а подпитка. Толстый кишечник всегда служит резервуаром для восстановления водного баланса в организме и витамины там тоже всасываются и ещё всякое...

Еды у нас нет. Сколько нам ещё кантоваться тут - неизвестно. Так, что... за неимением горничной...

Э! А вдруг это на него так моя сперма воздействует? А? Об этом ты не подумал, физиолог хренов?

- Д-демон... ты мой демон... - шептал Яа неотрывно глядя на меня своими глазищами, казавшимися особенно большими в темноте.

- Спи, мальчик, спи... Тебе поспать надо... - гладил я его по волосам, пробуя уложить его голову себе на грудь.

- Да... я посплю... ты не уходи... демон... холодно... как холодно... - бормотал он, успокаиваясь и пробуя сжаться в комок, подрагивающий от озноба комок. Я укрыл его спину майкой и шортами, обнял руками пытаясь согреть хоть немного.

А у тебя ведь с ним связь образовалась. Неужели не чувствуешь? Как со сфингой и с той девчонкой, из трамвая. А говорил - инкуб, инкуб... только по девочкам. На вот тебе! Он ведь теперь только тебя будет ждать. Если выживет, конечно.

Если выживет.

А, собственно, чего это ты так распереживался насчёт здоровья мальчишки? А? Ну-ка, ну-ка.

Давай колись! Он тебе симпатичен? Да. Он мне симпатичен. И ещё мне его жалко. А чего больше? Симпатии или жалости?

А демон его знает. Вот. Демон здесь ты. Ты и должен знать. Тащишь к себе всех подряд. А потом расплачиваешься за это.

Вон, как со сфингой было... Едва-едва не обменяли тебя. Эх! Правда... Наверное, жалко, что не поменяли.

Сейчас бы с той рыжей... Образ рыжей демоницы снова появился перед моим внутренним взором. Так явственно, что по телу проскочила блаженная волна, закончилась в члене, до сих пор находившемся внутри Яа.

Член дёрнулся и мальчик, так и сидевший в обнимку со мной (я снова сел), не открывая глаз, дрогнул и судорожно выдохнул. И как далеко ты способен зайти в своей жалости?

Демон внутри меня поучал, настаивал - ты пойми, тебе от него нужна только энергия. И, считай, тебе сильно свезло, что ты её можешь получать от него. Ты ж инкуб! Тебе девочки нужны.

А ты предлагаешь бросить его вот так просто? - отвечал человек в белом.

А оставить всё равно придётся - убеждал демон. Рано или поздно ты сможешь уйти. Ну, если не брать худший случай. И что тогда? С собой заберёшь, как сфингу?

А можно? Нет. Не обольщайся. Ты - магическое существо. Сфинга - тоже. Он - нет. Он просто там умрёт. Ты этого хочешь? Умрёт у тебя на руках. Так как кроме тебя никому не нужен. И умрёт быстро. И потом... вот привёл ты его с собой... Ха! Привёл. У тебя энергии на перемещение не хватит. Вспомни, сфингу тоже не ты тащил. Аул Бит принесла.

Да, так вот, привёл, предположим. Куда денешь? Футкам отдашь? Что он у тебя есть будет? Короче, заводить в домене человека хлопотно. Хуже только... я даже не знаю что... Даже с нагой и дракошкой хлопот меньше. А всё почему - они существа магические. А вот он...

Я ещё раз оглядел исхудавшее лицо Яа, который с закрытыми глазами, обхватив мою шею руками, сидел передо мной. В полузабытьи сидел на моём члене.

Голова его поникла и пряди длинных волос свисали на мою руку, бережно удерживавшую его горячее тело. А разговор-то...

Здравствуй, шиза! Я тебя так ждал! Не-ет... Ещё немного и я с ума сойду. Сумасшедший демон получится. Кстати, такие бывают?

Бывают - снова высказался демон. Особенно стихийных много таких.

Так! Стой! Демон, кто ты такой? Отвечай немедленно!

Бе-бе-бе! Он в ответ только дразнился самым бесстыдным образом. Так я тебе, дурачку, и ответил.

А ну-ка! Снимай маску! Белая маска без лица, придуманная мной, совлекается с дымно-серой неопределённой тушки, представленного демона.

Оп-па! Вот ты где, дорогой мой. Вот где! Вигдис. Настоящий. Только... Розовое лицо колеблется, плывёт... Образ демона пытается сопротивляться, удержаться хоть на мгновение в привычном облике. И опять расплывается радужными пятнами. Как капля машинного масла в луже.

Рр-рау! - пронёсся где-то внутри меня грозный рык и образ настоящего Вигдиса испуганным облачком метнулся и растворился в серой мгле. Только белая маска без лица так и осталась висеть перед моим внутренним взором.

Значит, мой внутренний демон, одна из моих масок содержит в себе что-то от бывшего хозяина тела. А человек в белом - это я и есть? А тело? Выходит, оно общее? Так? Нет. Что-то тут не то.

Я ж изначально матрёшку выстраивал. Тело снаружи. Потом - демон. После - человек. Все трое - маски. И всё вместе - это я.

Делить нельзя. Разговаривать сам с собой - пожалуйста. Даже на вопросы отвечай внутри. Но делить нельзя. Вот именно это и важно. Именно это я чувствую. Делить - опасно.

А кто рычал тогда? Кто ещё сидит у меня внутри? Обратившись внутренним взором к самому себе, снова придирчиво перебираю все составляющие моей личности. Нет. Трое. Больше - никого.

Белые безликие маски так и висят неподвижно передо мной. Большая - тело, поменьше - демон и совсем небольшая - человек. Вокруг серая муть. Всё три маски повёрнуты лицами ко мне, а я в центре. Но кто я? Четвёртая составляющая моей личности? Или вообще кто-то посторонний? А что там, за масками? В этой серой мути. Неужели она бесконечно тянется во все стороны? Тело моё чувствует, что сидит на холодном полу. Держит горячие от температуры руки, сидящего на мне мальчика. Член плотно охвачен его телом и больше всего доволен своим сладостным пленом. Думаю, что никаких инфекций я не подцеплю. Не для того существуют демоны любви чтобы болеть всякими срамными ЗППП.

А вот сознание...

Сознание в настоящее время занято путешествием по своим закоулкам. Разговаривает со своими частями, появившимися, впрочем, не без моего участия.

О! Я понял, кто это то самое я, находящееся в центре круга масок. Ядро личности. Это оно и продуцирует разделение на части потоков сознания и присвоение масок. Оно же и понимает всю опасность такого деления. Оно же и задаётся вопросами, сыплющимися как горох из порванного мешка. Его и гложет любопытство относительно того, что там, за серой мутью. А вот если попробовать?

Ядро моей личности потянулось туда, за маски. Границ серой мути не видно, но складывается ощущение, что я внутри шара. Куда ни сунься - выхода нет. Пометавшись, потыкавшись, казалось бы, безуспешно в разные стороны совсем бессистемно, неожиданно оказывается, что прямо вверху над кругом масок есть что-то такое... Вроде тянет так... сквознячок какой.

Это не объяснить... но... вот я тут и вокруг меня прямо ощущается, какие границы плотные, твёрдые, хоть и невидимые. И выхода из них никакого нет. А там, вверху, чувствуется, что или границы личности настолько тонки, что их можно пробить и вырваться наружу или там есть какая-то отдушина, форточка. Из которой и тянет чем-то...

Рванувшись вверх, начал тыкаться туда, сюда, здесь и там... и нащупал! Отыскал что-то... выход... Толкая перед собой волны серой мути начал пробовать протиснуться в узкий лаз. Он плотно обхватил моё тело... нет, не тело, но то, в чём и содержалась моя личность почти целиком. Лаз становился уже и уже, сдавливал, но я упорно двигался, лез вперёд, чувствуя как сгусток энергии, содержащий моё я, становится плотнее. Лаз стал закручиваться, извиваться и шар или ком энергии составляющий ядро моей личности стал тянуться согласно стенам лаза, оставаясь при этом плотным, но в тоже время, размягчаясь, делаясь более подвижным, гибким.

П-пах-х! - вылетел я в пустоту. Чёрный вакуум вокруг. И звёзды. Мерцающие бешено вращающиеся пульсары дико воющие в радиодиапазоне; кипящие раскалённым веществом голубые гиганты, за мгновения своей звёздной жизни сжигающие миллиарды тысяч тонн водорода и выплёскивающие в пространство губительные лучи радиации; доживающие свой век красные гиганты, покрытые пятнами, с бурлящим в глубине тяжёлым веществом, дожигающие остатки звёздного топлива; жёлтые и оранжевые карлики, спокойно горящие и перемигивающиеся чередованием циклов светимости; красные и коричневые карлики, холодные для звёзд, едва видимые и теряющиеся среди своих товарищей, медленно тлеющие в ожидании конца этой Вселенной; углеродные и циркониевые звёзды, маскирующиеся под холодных красных карликов, - все, они все были вокруг и, казалось, приняли меня к себе, в свой мир так долго ждавший меня.

Но... всё это радостное перемигивание было отделено от меня прозрачной, едва заметной сетью со странным узором. Узором, напоминавшим чешую. Каждая чешуйка в этом узоре была с заострённым кончиком. И узор это шевелился, двигался, казался живым. Мгновение, и на меня уставился глаз. Огромный, в несколько раз больше меня самого.

Тоже полупрозрачный, едва просматривающийся на фоне угольно-чёрного звёздного неба. Глаз сосредоточился на мне, зрачок его, вертикальный, узкий как нить, дрогнул, чуть расширился, фокусируясь на мне и показалось, что от него пришло облегчение. Это же чувство испытал и я. Похоже как, я вернулся куда-то, где уже был раньше и... этот глаз мне был знаком... Я помню его... помню... Мысленное усилие, желание вспомнить что-то охватило меня, начало мучить, но... но... но... Нет. Не могу.

Едва я ослабил свои усилия в попытке вспомнить что-то важное, как меня втянуло обратно и я снова оказался в круге масок. Ощутил своё тело и горячую кожу мальчика. Всплыл, вынырнул на поверхность реальности. Почувствовал и его, сидящего на мне, и свой член в нём, и его волосы, щекочущие кожу и тяжесть его головы бессильно свалившейся мне на плечо...

И давление этого мира. Мира без магии. Возможно, она когда-то была тут, иначе, откуда демонолог почерпнул свои знания о призыве демонов, создании Кристаллов Силы и их использовании? А может быть кто-то из живущих тут, в порыве озарения, безусловно, наведённого извне, вычленил из своего сознания эти сведения? Давление мира без магии демоны могут выдерживать сколь угодно долго, но и расход сил в таком мире выше, так как эманации, их питающие, слабее, ибо сама ткань такого мира не приспособлена к магическим манипуляциям.

...Жажда действия. Мне нужно что-то сделать. Я полон энергии. Пусть не до конца. Не так, как от взаимодействия с самками. Но... она есть. И оставаться в прежнем положении я не могу. Та-ак. Давай-ка, мы с тобой ляжем по-другому. Подхватив в подмышки мальчика, я поднял его вверх, член, хлюпнул и вышел из растянутого ануса. Я переложил Яа, как маленького ребёнка, опять себе на руки, головой в плечо, умостил его бёдра вокруг себя, накрыл одеждой, обхватил руками и снова, как тогда, начал укачивать, похлопывая рукой.

- Пить... - не открывая глаз, прошептал он, обмётанными потрескавшимися губами, - пить...

Да где же нам воду взять? - всполошился я, - Где? Терпи, маленький, терпи. Нет воды. Нет, и не будет.

Он замолчал, снова впав в тяжёлое забытьё.

Вода. Вода. Где её взять? Я раскачивался вперёд-назад, закусив губу. Он только при мне два раза поссать ходил. Хоть бы снова захотел. Тогда бы можно было бы майку ему подсунуть. Он бы надул в неё и можно было бы выжать эту жидкость ему в рот... Какая-никакая, а вода. Да, отвратная, солёная, но жидкость...

Эх... Я снова куснул губу. О! У меня есть чем его напоить.

- Так. Постой-ка, мой хороший, - я уложил его голову по-другому, высвободил кисть правой руки - он лежал у меня на правом плече, и когтем рассёк локтевой сгиб левой руки. Потекло. Розовый полупрозрачный ихор. Солоновато-сладкий.

- Пей! - я, приподняв его голову, сунул ему в рот свою руку. Он почувствовал жидкость на губах и, не открывая ввалившихся глаз на исхудалом лице, чмокнул ими, сглотнул, затем присосался к коже, поглощая текущий ихор.

Та-ак... демон Вигдис... много ему давать не надо - пару глотков - не больше. Да и часто это делать нельзя - тебе самому плохеет прямо на глазах. Я ослабел. Так, что даже тело стало бледнее.

Голова закружилась и я, отняв руку ото рта мальчишки, согнул её в локте, останавливая кровотечение, вцепился в него, осознав вдруг, что если этого не сделаю, то повалюсь без сил. И его выпущу. И он упадёт на холодный пол. И замёрзнет ещё больше.

Сотрясаясь грудью, он кашлянул. Ещё. По губам потянулась розовая струйка ихора. Глотай, глотай. Я приник губами к его горячему лбу, мысленно уговаривая проглотить всё. Так и сидел. Долго. Съёжившись вокруг его тела. Укачивать сил не было. Просто сидел и держал на коленях его тело, сгоравшее от запредельной температуры. Держал его и себя вокруг него. Склонившись над ним и прижавшись своим лбом в его лбу, так что наши дыхания смешивались и мы тянули внутрь один тёплый воздух. Один на двоих...

Похоже, я даже задремал. Очнулся от того, что мальчишка шевельнулся в моих руках. Температура у него так и не упала, он по-прежнему оставался горячим. Но сейчас он вздохнул и открыл глаза. Я едва смог поднять голову - так ослабел. Но отстранившись, свёл глаза в кучу и увидел его огромные, с синяками измазанными потёками туши, чёрные в полумраке бассейна глаза. Снаружи рассвело и кое-где под крышей, сквозь щели карниза пробивался свет. Мне его хватало с избытком. Мальчик тоже стал видеть хоть немного. И сейчас я смотрел в его близкие глаза с расширенными до размеров радужки зрачками и видел красноватый отсвет сетчатки на дне.

- Д-демон... - он сглотнул, провёл кончиком языка по губам, видимо, почувствовал вкус моего ихора, - у меня горячо внутри. Я что-то пил... Чем ты меня напоил?

- Своей кровью, мальчик... - прошептал я, не отрывая своего взгляда от его глаз.

Он прикрыл глаза, приник к моей груди и чмокнул губами бледную кожу, внутри него полыхнуло жгучей любовью перемешанной с изумлением.

Сейчас это его единственная благодарность. Я понимал это. Он готов отдать за меня свою жизнь, но сил нет ни на что. Поэтому жертвовать он ей сможет позже, когда наберётся сил. Если наберётся. Сейчас - только так.

- Внутри... там... так горячо... она греет меня и я... вон... - он снова шевельнулся в моих руках, разгибая согнутую вокруг меня спину, выпрямил одну, верхнюю ногу, показывая мне промежность. Между ног, у гладкого лобка торчала багровая головка зажатого ногами члена.

Лежи, мальчик, лежи спокойно. Сейчас я... сейчас мне легче станет... - ползала улиткой в голове ленивая мысль. Но Яа не унимался. Моя кровь бродила в нём и звала на подвиги.

Подвиг он мог совершить только один - дать мне. Этим и занялся. Возясь у меня в кольце рук, вынудил завалиться на спину, верхом сидя у меня на животе и подрагивая от озноба, натянул майку на своё тощее тело, затем бесцеремонно приподнялся надо мной, ухватил горячими пальцами мой член и заправил его себе внутрь. Размятый ещё с прошлого раза анус пропустил его на всю длину, заставив мальчишку судорожно выдохнуть - не от боли, от удовольствия - внутри ещё сохранялась моя сперма и член беспрепятственно проскользнул по ней. Я почувствовал его наслаждение от самого факта проникновения. Устраиваясь удобнее, он удовлетворённо потёрся промежностью о меня.

Я отстранённо наблюдал все эти эксперименты со мной - не было сил сопротивляться. Да и желания тоже...

- Я хочу, чтобы ты кончил, Вигдис... - произнёс он каким-то грудным голосом, улыбаясь и глядя на меня сверху вниз. Член его предерзко торчал вверх, крайняя плоть чуть отошла назад и открывала багровую головку и щель уретры, блестевшую преякулятом. Медленно, рисуясь и заставляя любоваться его телом, он, закидывая руки за голову, стянул с себя майку. Соски его плоской груди стали острыми. Не слишком ли многого ты от меня требуешь? Я едва лежу под тобой. Чуть живой от слабости, а ещё и кончить...

Он начал двигаться на мне, движением головы откинув волосы назад и пристально наблюдая за выражением моего лица. По мере того как волна наслаждения, а с демоном не достичь его просто невозможно, накрывала мальчика, выражение лица его менялось. Мышцы расслабились, рот приоткрылся, он качнулся на мне несколько раз и его рот открылся шире, глаза же так и остававшиеся широко раскрытыми прикипели ко мне, к моему лицу и неподвижно смотрели и не могли насмотреться проникая прямо в душу, будто пробуя передать что-то мне. Энергия, энергия, тёплая, насыщающая, пошла от него ко мне.

Из мальчика будто выпустили воздух, он сбился в набранном было ритме, задохнулся, опустил голову, так что его длинные волосы свесились по сторонам головы, затем снова упрямо, закусив губу, из-под волос поднял на меня взгляд. Мне стало легче и я, продолжая отслеживать его состояние, не глядя, поднял левую руку, чиркнул по сгибу локтя когтями, поднёс закровившую рану к его рту и, дотянувшись и ухватив второй рукой его за затылок, сунул ему в губы. Он жадно втянул в себя капли ихора.

Мне снова стало хуже, но энергия от совокупления шла и шла ко мне, мальчику тоже стало легче, сознание его, раскрывшееся от того, что он получает удовольствие, сидя на любимом (чего уж там!) существе, захлестнуло новой волной наслаждения. Он рухнул на меня, прижался всем телом и, по-прежнему, не отрывая губ от раны пил, пил, пил сладостный ихор, вытягивая из меня силы и в то же время отдавая их мне, отдавая все, без остатка...

Дальнейшее просто превратилась в какое-то безумие. Он елозил по мне, заливаясь слезами от нахлынувших эмоций, путаясь в своих длинных волосах, приникал губами то к ране, то судорожно, взивзгивая и постанывая от ощущений проникновения, целовал мня куда попало - в лицо, в глаза, в губы.

Член его давно разрядился, расплескав тягучее, тёплое семя на моём животе и сейчас мальчик, двигаясь, растирал эту жидкость между нашими телами, словно обезумев от пожирающей его любви ко мне и не менее опасной температуры, туманящей мозг.

Молодое тело снова выдало ему свой бонус. Только что разрядившйся от стимуляции простаты член, воспрял опять и Яа, присосавшийся к моей руке, содрогаясь всем телом, разрядился снова. Выплёскивая в меня волну энергии, наполняя моё средоточие живительным теплом. Я сам, как сквозь туман, осознавая происходящее, едва смог остановиться. Все три маски белым хороводом кружившие во мне, остановились, застыли кто, где, я согнул руку, останавливая кровотечение (или, скорее, ихоротечение), обхватил задыхающееся, подрагивающее тело мальчика, шмыгавшего носом прямо мне в ухо, прощупывая косточки позвоночника, погладил по худой спине, и вдруг, выгнувшись, излился прямо в его нежную, горячую и от любви и от температуры глубину. Почувствовав произошедшее он выдохнул и истерично впился своими губами в мои и мы надолго застыли в этом последнем поцелуе. Я чувствовал на его губах вкус своей демонической крови - и надо сказать, мне понравилось, или может быть, это от того, что она смешалась с его слюной? Чувствовал, как мой член напрягается у него внутри, растягивая и прямую кишку и толкая близкую простату, даря удовольствие и чувство заполненности. И как он, в ответ, сжимает меня сфинктером ануса, подрагивая от сладостного напряжения и снова расслабляясь. Чувствовал как его член, безвольно лежащий между нашими телами, выдавливает из себя последние пахучие капли. Капли, которые ему вновь предстоит слизать с моей кожи вместо еды. Голова моя кружилась теперь уже не просто от слабости, а ещё и от того хоровода энергий, который захватил нас обоих.

Да, долго это продолжаться не может. Существует определённый коэффициент усвоения - я чувствовал это. Не вся энергия от моей крови усваивается им и я поглощаю не всё от него полученное. Подобный обмен истощит нас весьма скоро и мы оба просто сдохнем от упадка сил, у него ещё и усугубленного простудой. Но... как же это... затягивающе... и крышесносно... Да... наверное, это можно назвать так...

Я лежал вытянувшись на полу. Он, согнувшись в пояснице, не желая выпускать из себя мой член, - на мне, приникнув к моей груди. Лица наши друг напротив друга. И снова наши дыхания смешиваются. Втягивают запах нашей кожи, слюны, ихора, размокшей туши, слёз... Я чувствую их все. Чувствует и он. Я слышу, как у него в груди под горячей кожей колотится его сердце. Он слышит моё...

А потом его настиг кашель. Он содрогнулся от спазмов воздуха выталкиваемых воспалёнными лёгкими. Задохнулся, с хрипом втянул воздух и снова начал колотиться в пароксизме кашля. Сухого, лающего, выматывающего и забирающего последние силы. Я прижал его голову к себе, повернув её набок, чмокнул в висок, поискал рукой его валяющиеся где-то рядом шорты, нашарил сброшенную майку и прикрыл этим жалким импровизированным одеялом его пламенеющее тело. Прокашлявшись и вытерев тыльной стороной ладони слёзы и слюну, Яа молча блаженно потёрся о мою грудь щекой.

- Мой демон... мой... - услышал я тихие слова, произнесённые в полузабытьи.

...Прошло какое-то время. Довольно долго. Свет местного солнца погас и бассейн погрузился во тьму. Яа несколько раз выходил из своего полузабытья и мы с ним снова и снова сплетались в экстазе безумного, как в последний раз, сексуального слияния, когда не различить где он и где я, когда не понять куда и от кого течёт сейчас энергия. Я вскрывал руку, поил его своей кровью, кончал в его растянутый анус, слабел, снова наливался сытным блаженным теплом, а он... он пил мою кровь, как вампир заходясь в экстазе блаженства, вскидывая лицо с текущими по губам розовыми струйками, облизывал их, теряя разум, приникал к моим губам и делился со мной и энергией и моим ихором. Есть и пить он не хотел - ему хватало моей спермы в кишке и моей крови во рту. Не мочился, чего-то большего тоже не было.

Только кончать ему теперь приходилось почти насухую - измученный организм отдал все силы и больше не имел возможности производить сперму. Оргазм его, острый, яростный и очень короткий, происходил без эрекции и кончался жалкой прозрачной капелькой простатического секрета, едва заметно выступавшей на самом кончике уретры. Собрав её пальцем, он облизывал его, пристально глядя мне в лицо. Затем валился мне на грудь и снова и снова содрогался в кашле. Попробовав однажды встать на ноги и поднять его, я увидел, что сил стоять у Яа почти не осталось. Не поддерживаемый моей рукой он опасно качнулся и я едва смог его ухватить за майку - одевать шорты не было необходимости, болтавшуюся на нём как на палке.

Когда он выходил из своего полузабытья, развлекались разговорами, моими бесконечными настойчивыми просьбами запомнить, что ему надо делать если придёт демонолог.

Потом я решил разнообразить наскучившие занятия и прямо во время одного из наших судорожно-наркотических соитий превратился в здоровенного мужика. Вернее не превратился - тело, каким было таким и осталось, а создал иллюзию, изобразил картинку, весьма правдоподобную. Яа, лежавший у меня на груди с закрытыми глазами и блаженной улыбкой, содрогавшийся всем телом от моих фрикций, толкавших его снизу и сзади, открыл посоловелые глаза, с трудом сфокусировался на мне и вдруг удивлённо распахнул длинные ресницы ещё шире.

Перед ним было лицо крепкого коротко стриженого загорелого мужика, внимательно разглядывающего мальчика. Яа вздрогнул, с трудом приподнялся, перебирая подрагивающими руками по широченной мускулистой груди лежащего под ним человека.

- Д-демон? - прошептал вопросительно, проведя пальцем по моей щеке.

- Я... - откликнулся я.

- Зачем? - снова шепнул он.

- Тебе понравиться хотел.

- Не надо, - ослабев, он лёг на меня, уткнувшись лицом в грудь мужика и медленно ласково водя дрожащими горячими пальцами по моему лицу, - ты мне нравишься в натуральном виде...

Он сглотнул, сдерживая кашель. Но тот рвался наружу, превратившись в последнее время во что-то ужасающее - громкий, рвущий, с хрипами и клокотанием где-то в груди. Яа пробовал отплёвывать мокроту, но та не шла, оставаясь в глубине и мешая дышать, так, что он начинал задыхаться и синеть лицом.

В такие минуты я просил его раскрывать рот пошире и дышать им, потом снова резал руку и несколько капель ихора заставляли его успокоиться.

Яа говорил, что моя кровь греет его изнутри, ему становилось легче и он улыбался, лихорадочно блестя огромными ввалившимися глазами.

Запах его тела изменился и, принюхиваясь, я чувствовал - так пахнет болезнь. Вполне возможно, попадание в стационар, вентиляция лёгких и лечение его антибиотиками довольно быстро поставили бы его на ноги. Но... Вот именно, что но...

Мы сидели в бассейне. Я прикованный цепью. Он... Он умирал...

Разглядывая в темноте стены, облицованные кафелем, я подумал, а что если наделать в них ступенек и высадить Яа отсюда? Он доберётся до дому или до местной полиции, сообщит, что тут удерживают пленника.

Они освободят меня. А я... притворюсь, что человек.

Светлые архидемоны! И время упущено. Он же теперь никуда добраться не сможет. Просто не дойдёт. Да даже и не вылезет отсюда. До стены я, к примеру, дойти смогу. Внизу напробиваю дыр в виде лестницы. Метра на три, может быть, четыре вверх. А дальше? Цепь меня туда не пустит - не хватит длины. А тут шесть метров, не меньше. Если даже подсаживать мальчишку, то тоже высоты не хватит.

Эх... Демонолог этот, тварь такая, знал, что делал...

Минули ещё сутки... я определил по тому, как свет проникал и гас под карнизом крыши. Мы с Яа тихо угасали, теряя силы...

Мальчик почти всё время находился в полузабытьи. Порой бредил, зовя мамочку и какого-то Эдоро, метался, лёжа на мне, тёрся телом, водил руками и звал... звал меня... своего демона... звал, признавался в любви, тяжело с хрипом, вздыхал, содрогался от разрывающего кашля. Я привставал на локтях, опасаясь уронить его на холодный пол, садился по-турецки, брал его на руки, резал руку, капал ихором на его губы, он глотал розовую жидкость и успокаивался, затихал. Потом, очнувшись, открывал глаза, с трудом узнавал меня в полумраке - если был день, улыбался, тянул руку к моей щеке, осторожно гладил. Если была ночь, то слепо шарил рукой по телу, добирался до лица, протянув её до уха, задевал его, тянулся дальше, касался рога и, успокоенно выдохнув, убедившись, что его демон здесь, с ним, затихал.

Я тоже ослабел и, держа умирающего мальчика на руках, прижимался к нему головой и дремал, экономя силы. Меня тоже всё время тянуло в сон. Видимо, энергия больного человека так сказывалась на мне. Но надо держаться. Надо беречь силы. Дождаться этого урода и решить раз и навсегда - живы ли мы с Яа или умрём.

Дождались...

На потолке, под ржавым колпаком вспыхнул свет. Под полом загудел мотор, натягивая намотанную на раму цепь.

- Эй, твари, вы ещё живы? - довольно хохотнув, над срезом борта бассейна показалась маска и плащ демонолога.

Я столкнул Яа с колен, хлопнул его по щеке, заставляя очнуться. Ну, давай, мальчик, вставай! Вставай! Потерпи немного! Тебе надо встать. Наклонился к его уху. Зашипел:

- Вставай, Яа! Встань, любовь моя! - на самом деле никакая не любовь, маска-демон однозначно не может любить.

Влечение - это да. Жалость, любование. Но не любовь. А маска-человек... да, ему жалко мальчика. Очень. Но любить его... Именно как любовника. Нет. Как несчастного ребёнка, попавшего в беду - да.

Всё это я выяснил уже довольно давно. Сидел, укачивал мальчишку и копошился сам в себе. Но сейчас мне надо чтобы он встал и отыграл спектакль так, как надо. От этого зависит жизнь.

И моя и его.

Яа очнулся, услышав моё признание, широко раскрыл глаза и, подталкиваемый мной, начал подниматься на ноги. Мотор гудел, натянутая цепь звенела от напряжения. Яа встал так, что закрыл собой и меня и обмотанную цепь. Нагнувшись и сверкнув обнажённой задницей перед стоявшим наверху с пультом в руках демонологом, подхватил с пола свои шорты.

- Эй! - голос его ломался и хрипел, - Ты посмотри, что он со мной сделал! - он едва стоял на ногах.

Затем размахнулся и бросил свои шорты в мою сторону. Но он сильно ослаб и шорты просто не долетели до намотанной цепи, хотя стоял он всего в двух шагах от меня. Я, не вставая, завозился, загремел цепью, потянулся за брошенной тряпкой, одновременно заорал, задирая голову вверх:

- Не верьте ему, великий! Он врёт!

Цепь звенела, намотанная на раму её часть заскрипела, сжимаясь вокруг двутавра. Мотор натужно гудел под полом.

Я снова заорал, перекрывая его гул и не давая демонологу прислушаться к происходящему:

- Великий, я всё для вас сделаю, только заберите от меня этого мальчишку. Он наркоман! Он болеет заразной болезнью!

Рама, скрипнула, сдвигаясь с места. Бах! Лопнул сварной шов на одном из шести штырей, к которому она была приварена. Я заорал громче:

- Заберите-заберите! Он воняет! Он хотел меня придушить!

Затем, видя, что демонолог, отвлекаясь на мои крики, не чувствует, что мотор начал завывать, а цепь заскрипела сильнее, готовая вот-вот разорваться, я создал картинку огромного багрового демона, с оскаленной пастью, бугрящегося мышцами, который с обрывком цепи на шее, громко пыхтя (звук я изобразил сам, в пустом бассейне была неплохая акустика), пошёл к борту бассейна, высоко подпрыгнул и уцепился когтями за его край.

Демонолог как-то странно заверещал, выронил пульт, который свалился при этом в бассейн, трясущимися руками полез под плащ, выхватил что-то чёрное и начал заполошно стрелять в картинку лезущего из бассейна огромного демона.

Бах! Бах! Бах! - летели пули вниз, прямо в голову иллюзии.

Кафель лопался от их попаданий, острые осколки летели в стороны. Я, присев к полу, прищурившись и прикрыв руками голову от возможного рикошета, одновременно изображал иллюзией дергающееся тело демона и пытался докричаться до Яа, так и стоявшего на ногах недалеко от меня.

- Ложись! - крикнул я ему, а потом, повернувшись, кроил картинку, заставляя рычащего моим голосом демона, отмахиваться от пуль и изображать попадания. Демонолог стрелял. Упавший пульт хрястнулся о кафель пола, треснул и мотор внизу затих.

Яа, наконец-то догадался упасть, я перелез через брус рамы и, ухватив его за руку, потащил к себе, сгрёб в охапку и мы с ним, сжавшись на полу, затаились за рамой.

Четыре, пять, шесть, семь... считал я выстрелы. Да сколько там у него? На десятом патроне пистолет издал сухой щелчок и замолчал.

Демон, тем не менее, подтягиваясь на руках, выбрался на борт бассейна, гулко ухнул, собрался было бежать, как демонолог трясущимися руками сменил пустой магазин - он, звякнув, свалился к нам, вниз, и снова наверху зазвучали выстрелы. Яа закашлялся подо мной - я накрыл его своим телом.

Прикрыл рукой рот мальчишки, отслеживая передвижения картинки демона и самого демонолога по краю бассейна, затем не глядя царапнул руку и сунул ему в губы сгиб локтя. Горячий язык провёл по коже, слизывая каплю ихора. Взбудораженный происходящим я не чувствовал, что становлюсь слабее. Не до этого сейчас!

- Яа, пульт! Вон, лежит. Сможешь достать?

Мальчик попробовал моей крови и ему стало легче. Кашель утих на время. Так-то я бы и сам смог бы его взять. Но это надо цепь разматывать, а она сейчас туго натянута и просто так сделать это не получится.

Тем более, чтобы освободиться надо её снова намотать на раму и только тогда включать мотор. Мальчишка и сам находившийся под действием адреналина, закивал головой. Я слез с него и он, пошатываясь, на четвереньках полез к валявшемуся у самой стенки бассейна пульту.

Я, стремительно теряя силы, продолжал контролировать иллюзию демона, сейчас увлечённо махавшего лапами со здоровенными когтями и уворачивавшегося от выстрелов на краю бассейна.

Вернее, демонолог в него наверняка бы попадал, если бы он был настоящим. Но я заставлял картинку двигаться не заморачиваясь изображением пулевых попаданий, и демонологу казалось, что он безбожно мажет, стреляя почти в упор.

Но сил у меня было немного и иллюзия демона слабела, становилась прозрачнее. Демонолог понял, наконец, что его одурачили и с пистолетом в руке кинулся к краю бассейна. Яа тем временем смог добраться до пульта и нажал кнопку включения мотора. Ничего. Видно, разбился или батарейки вылетели.

- Тащи сюда! - крикнул я ему.

Бах! - прогремел в пустой чаше бассейна выстрел. Пуля взвизгнула у меня над головой, ударила в пол, выбила кафельную крошку и, вереща, отлетела в стену, расколов кафель и там. Гильза, кувыркаясь, упала на пол, зазвенела, покатилась.

Яа, замер с пультом в руке, распластавшись на полу.

Бах! Демонолог снова выстрелил в меня. В этот раз пуля высекла искры из рамы. И ещё одна гильза, прилетевшая сверху, несколько раз подпрыгнула на кафельном полу, упав где-то рядом с мальчиком. Яа, вскочив и задыхаясь от накатившего не ко времени кашля, кинулся ко мне.

Бах! Демонолог выстелил уже в него.

Промазал.

Пуля ударила в пол в то место, где он только что был. Лестница загремела, раскладываясь и демонолог начал спускаться по ней лицом вперёд, а не так как в прошлый раз, спиной. В одной руке он держал пистолет направленный на нас - к тому времени Яа добрался до меня, с пультом в руках рухнул на колени передо мной и сотрясался от кашля, выворачивавшего его воспалённые лёгкие.

Я схватил пульт, потряс его, даже хлопнул пару раз о раму. Давил и давил кнопку пуска, в панике глядя как этот спускается к нам и, не сводя с нас пистолета, шагает по дну бассейна.

Раз, два, три... считал я шаги, шедшего к нам как в замедленном кино человека.

Тут и было-то их всего с десяток, не больше. Кнопка пульта продавилась, пульт ожил, мотор взвыл под полом, пытаясь намотать на барабан туго натянутую цепь. Рама опять скрипнула, металл её затрещал, выгибаясь, ржавчина посыпалась с мест изгиба.

Крак! - лопнуло ещё одно место сварки штыря и рамы. Цепь дрогнула, зазвенела, начала вытягиваться, магические знаки на ней замерцали.

А этот медленно, рисуясь, шёл на нас и пистолет его в руке, был направлен мне прямо в лоб... Полированная маска удовлетворённо склонилась, глаза полыхнули темнотой, качнулась пола плаща...

Рука с пистолетом поднялась чуть выше, прицеливаясь, палец начал давить на спусковой крючок... вот уже шевельнулся.

Я зажмурился, ожидая неминуемого конца. Яа, смотревший на подошедшего демонолога, вскочил, закрывая меня своим исхудавшим телом.

Я не увидел этого. Всё вдруг вокруг стало неспешным, тягучим. Казалось, само время замедлило свой бег...

Мир или мой организм решили показать мне события во всей красе. Я снова медленно, как будто бы под водой, раскрыл глаза. Вовремя.

Бах! Не выдержавшая напряжения цепь разлетелась на самом перегибе у клюза, освободившийся конец её, звеня, лениво, плавно взметнулся вверх, изогнулся посередине... одно из звеньев её лопнуло пополам и кусок его, здоровенной картечиной со скоростью неторопливого воробья пролетел мимо и гулко ударился в стену бассейна выше и правее нас. Отбитый кафель медленно, нехотя покидая насиженное место, начал оседать вниз...

Я медленно, казалось, на целую минуту, моргнул глазами и из-за спины Яа, раскинув руки в стороны стоявшего надо мной, приникшим к полу, увидел, как сверкающая магией стальная плеть, раскачиваясь в воздухе, неторопливо перемещается за спиной демонолога.

Летит прямо в него, отвлёкшегося на мгновение на удар в стену и обнимает, охватывает своим светящимся концом сверху и сбоку его голову, выбивая крохотные частички пыли и ткани из капюшона плаща.

Полированная металлическая маска вздрагивает, медленно сминается под ударом тяжёлых сверкающих звеньев...

Он ещё стоит на ногах и палец его совершает медленное микроскопическое движение и дожимает спуск.

Ба-а-х-х! - раскатом далёкого грома доносится до меня звук выстрела, из ствола пистолета показывается сноп пламени, вылетают частички несгоревшего пороха и я, обострившимся до крайности зрением вижу, как медно-красная тупоголовая пуля, исчерченная по бокам полосами нарезов, поблёскивая в лучах света тусклого фонаря, вылетает, вращаясь, и ударяет в тело мальчика, рвёт его, пробивает его насквозь - на спине майка вздувается конусом, разрывается, пропуская пулю, и брызги тёплой крови тяжело, лениво выплёскиваются следом, летят в меня, крупными каплями ударяя в грудь, в шею, в подбородок, попадают прямо в губы...

... Вижу, как пуля, продолжая свой неспешный убийственный полёт, движется дальше, чиркает меня по рогу, так, что у меня хрустит в шее, а голову от сильного удара закидывает назад...

Х-хы! Пробую я тянуть в себя непослушный тугой воздух, выбитый из груди ударом по голове, преодолевая сопротивление густой прозрачной патоки вокруг, возвращаю голову назад и вижу как оплывает, оседает на пол чёрный плащ демонолога вместе с ним самим...

Тело мальчика в одной только майке, нелепо, как под водой, взмахнув руками, замедленно валится на меня, придавливая сверху, прижимая к лежащей на полу подо мной колдовской цепи. Она жжёт меня, но я не чувствую...

Нет! Не-ет! Воют во мне и человек в белом и демон. Нет! Рот мой, расталкивая всё ту же тугую патоку этого проклятого мира открывается, издавая неслышимый сейчас мне вопль. Открывается плавно, будто во сне...

Глаза Яа широко раскрыты, они смотрят на меня. Вот веки медленно опускаются, затеняя их длинными ресницами. Он ещё не чувствует боли и счастлив. Я вижу это по его глазам, счастлив от того что смог защитить, закрыть меня. Защитить ценой своей коротенькой и не самой счастливой жизни. Я с трудом поворачиваю своё лицо к нему, пробую кричать, тормошить его, требовать встать... встать и пойти со мной отсюда... ведь я теперь свободен, надо только цепь размотать... только размотать цепь...

И цепь... она ленивым маятником качается у меня на шее, обжигает плечи, руки, краем сознания я замечаю, как на коже образуются глубокие рубцы, но мне сейчас важнее другое... Звук моего крика не идёт, гаснет - я только могу открывать рот - проклятый мир сопротивляется мне, не желает изменения предначертанного...

И снова я, схватив его за плечи, трясу безвольное тело и оно медленно колышется в моих руках и выражение глаз Яа меняется. К нему приходит боль...

И я склоняюсь к его лицу... к худому, в полосах размазанной туши лицу и пробую вытянуть из него эту боль и снова патока мира не даёт мне сделать это быстро и я тянусь и тянусь к нему... и вот уже совсем рядом с его лицом...

Губы его раскрываются и густая, чёрная кровь вишнёвым вареньем ленивыми полосами выплёскивается прямо в меня. И как то самое варенье оседает у меня на лице... свисает длинными горячими каплями, сползает по подбородку и снова я давлюсь криком которого нет, только беззвучно открывая рот...

Я сглотнул и, прекратив бесконечно тянуться вернулось время и эти страшные мгновения тягучего бессилия прошли, отступили, затаившись в глубинах памяти, и мир выпустил меня из своих душащих объятий.

И вернулись звуки. Запахи. Холод пустого бассейна. Воняет сгоревшим порохом. Какой-то кисло-тусклый запах. Душит и не дает набрать воздуха в грудь. Железисто-сладковатый запах крови вокруг меня.

И я сижу с ещё живым телом мальчика в руках. Кровь его натекает из сквозной раны, пачкая мне бёдра и член, просачиваясь между плотно сжатых ног и дотекая там, внизу до хвоста.

- Д... демон... мой демон... - едва слышно шепчет он и я прижимаю его к себе как тогда, когда хотел его согреть, укладывая головой себе на плечо, обнимая и едва-едва похлопывая ладошкой по боку.

Спи. Спи, мой мальчик. Спи. Чиркаю когтем по сгибу руки и подношу к его губам рану истекающую ихором.

Он шевельнулся, вытянул губы, дотянуться головой не смог. Розовые капли попали в рот, но проглотить их не получилось - рот был полон его собственной крови.

- Демон... пока я был... с тобой, - он сглотнул натекающую изо рта кровь и судорожно втянул воздух.

- Молчи. Тебе нельзя говорить. Сейчас я отвяжу цепь и мы пойдём. Я понесу тебя. В больницу. Тебя вылечат и ты скажешь мне всё, что захочешь. Я приду к тебе, - уговариваю я его и самого себя.

- Нет... мой демон... Больно... как больно... мне больно, мама...

Я завозился, отыскивая валяющиеся где-то здесь шорты - надо разорвать их и перевязать его. Яа задышал мелко, коротко, на губах его выступила розовая пена.

- Д... мой демон... я хочу, - он остановился, пробуя отдышаться, в груди его булькала кровь, - за всю жизнь... я не получал столько ласки, как от тебя... тут...

Он обессилел от боли и недостатка воздуха - было пробито лёгкое. Кровь пузырилась в ране. Снова отдышался и смог продолжить, глядя мне в лицо воспалёнными глазами и быстро, давясь выталкивал из себя слова:

- Я люблю тебя, мой демон... Люблю... никого не любил... никогда...

Грудь его поднялась, опустилась. Я во все глаза смотрел в его лицо, стараясь ухватить всё, малейшие проявления его эмоций и чувств. Он в ответ широко раскрытыми чёрными глазами неподвижно смотрел в меня. Струйка крови снова выбежала изо рта и потянулась по подбородку вниз, капнула, растеклась по прядям волос.

- Мой демон... ты сказал... тогда... - лицо его исказилось гримасой боли, - как мне больно... - глаза его закрылись и из их уголков вытекли крохотные капли, но не упали вниз, а так и остались там, - ты сказал, что моя душа навсегда... будет с тобой... я... - дыхание его ускорилось ещё, он торопился сказать всё, - я хо... хочу... быть с тобой... забери её, - тело его выгнулось в моих руках, напряглось и вдруг расслабилось.

Глаза мальчика спокойно открылись и смотрели на меня. Я снова поднёс руку к его рту и прозрачно-розовая капля ихора упала на его губы, ушла в рот, смочив их.

- За... бе... ри... люб...лю... - он снова судорожно выгнулся и опять губы его дрогнули, оскалив окровавленные зубы.

Тело снова дрогнуло и остановившиеся глаза теперь уже неподвижно смотрели на меня. Слезинка скатилась из уголка левого глаза...

Что-то тёплое, золотистое, мягкое выплыло из груди мальчика, потянулось ко мне. Последняя, смертная энергия любви. Всё, что у него осталось было отдано мне...

Нет! Так нельзя! Я кусал губы, чтобы не завыть в голос.

Вернись назад! Я приказываю! И демон и человек внутри меня ухватили своими незримыми руками это тёплое золотистое и втолкнули обратно в тело Яа...

Живым он, конечно, не стал. Сделал я это не для себя - для него. Мне не нужна человеческая душа. Да и есть ли она на самом деле? А энергия... почти всё я вернул обратно. Почти всё. Изголодавшееся тело усвоило совсем небольшую часть её.

Против моей воли. Остальное я отдал ему. Я сидел на пятках возле мёртвого тела, сжимая в руках пропитанные кровью шорты Яа. Мальчик лежал на полу и лицо его было неожиданно спокойным, даже улыбающимся. А я сидел и тупо смотрел в стену перед собой. В ту самую стену в которую ударился кусок звена колдовской цепи от которой я так хотел избавиться и, наконец, избавился... Цена моей свободы...

Что бы стало со мной если бы он меня не заслонил собой? А ничего, демон Вигдис. Ничего бы не было. Твоя жизнь просто бы кончилась. Как ты и хотел тогда. Помнишь? Хотел удушиться волшебной цепью и осыпаться серым прахом. А теперь ты жив. А он нет...

И этот тоже - покосился на тело в плаще неподвижно лежавшее в четырёх шагах от нас с Яа. Вздохнул, снова сжал в руке окровавленные шорты. Болели сожжённые цепью плечи и руки. Прихватив шортами цепь, начал разматывать её, снимать с рамы.

Она звенела как живая, чувствуя рядом с собой тело демона.

Ай! Палец коснулся цепи и тут же дёрнулся от ожога. Пятнадцать метров. Все мои. Как же теперь...

Прости, мальчик. Прости меня. Я обернулся к телу Яа, задрал и стянул через голову пробитую пулей, пропитанную кровью чёрную майку. Тонкие белые руки его, ещё теплые, бессильно мотались передо мной, вытягиваясь из рукавов. Бледное обнажённое тело. Худое, с рёбрами наружу, ввалившимся животом и торчащими косточками таза, съёженным в гладкой безволосой промежности членом, острыми коленями со ссадинами, узкими ступнями, оно лежало передо мной. В груди чёрная от крови дыра. Ещё кровоточащая.

Я снял майку и рот его приоткрылся. Оттуда снова вытекло. Кровь. Сбежала и впиталась в волосы, раскиданные на полу. Полуоткрытые глаза ещё блестели и, казалось, что он жив. Просто молча наблюдает за мной из-под густых ресниц.

Обмотав руки майкой и шортами, я выволок, наконец, цепь и спиной вперёд пошёл к лестнице, по которой сюда спустился демонолог. Растянув цепь по дну бассейна, я начал собирать её в кучу и укладывать в майку, делая из неё своеобразный мешок. Выйду сейчас наверх, осмотрюсь. Тело мальчика надо убрать отсюда - не хочу, чтобы он лежал тут рядом с этой падалью. Потом - домой.

Я чувствовал, что сил вернуться мне хватит. Мешок получился весьма увесистым - держать его пришлось двумя руками. Но наверх я смог выбраться. Оскальзывался копытами по ступенькам, но вылез.

Побродил по этому давно заброшенному спортивному центру, разыскал выход. Снаружи всё заросло бурьяном выше меня ростом.

Узкая тропинка от выхода едва просматривалась, петляла в диких зарослях. Прошёл по ней до конца. Кругом кучи обломков кирпича, бетонных плит, заросшие дикой сорной травой. Как же тут этот-то ходил? И, главное откуда?

Вздохнул, поддёрнул импровизированный мешок с цепью повыше. Как пойдёшь-то с ним, когда парнишку потащишь? На спину бы привязать. А тело в руки.

Распустил шорты на ленты, завязал короткие рукава майки, пристроил к ним лямки, перетянул одной из лент её ворот, обжигаясь и шипя от боли, повернул ошейник назад и закинул получившийся сидор на спину.

Тело потянуло назад - всё-таки ходить на копытах не очень удобно, ноги бы человеческие... Ну, да чего уж теперь... подпрыгнул, проверяя, не сорвётся ли мешок от первого же усилия. Вроде держит. Ещё раз оглянулся вокруг. Присмотрел пару плит, сложившихся когда-то домиком. Вот и место для Яа нашлось. Суну туда, завалю обломками, чтобы местное зверьё не растащило. А тот пусть там вонять остаётся.

Вернулся. Осторожно спустился вниз. Подхватил на руки ставшее неожиданно тяжёлым ещё тёплое тело мальчика. Идти стало труднее, но кое-как, мотая из стороны в сторону хвостом и раскачивая руки и ноги трупа, начал взбираться наверх. Кровь ещё не свернулась, текла из раны в груди и изо рта Яа, пачкала меня, неподъёмное тело стало скользким и я едва не выронил его обратно в бассейн. С трудом выбравшись, тут же опустился на пол, отпыхиваясь и стараясь унять круги в глазах.

Нет, так не пойдёт, надо его нести как-то по-другому. Волочь по полу не хотелось бы. На плечо навалить? Попробую.

Удерживая тело вертикально перед собой, быстро подсел под него, навалил себе на плечо, постоял, ловя равновесие. Пошли. Ага. Пошли. Я не прошёл и десятка шагов, как майка с цепью, болтавшаяся сзади, оборвалась и цепь, разматываясь и снова обжигающе касаясь спины, взметнув пылищу, брякнулась на пол.

Архидемоны светлые! Я стоял с телом мальчика на плече посреди просторного когда-то богато отделанного холла спортцентра. В оконные проёмы со ржавыми металлическими рамами давно утратившими свои стёкла тянуло сквозняком. Снаружи было темно, на давно брошенные постройки опустилась ночь. Из развалин слышался шелест листьев на деревьях, выросших среди куч мусора и обломков плит, где-то тоскливо кричала ночная птица, свет местной луны серебряными прямоугольниками падал сквозь окна на пол, когда-то отделанный натуральным камнем, а сейчас заваленный всяким хламом. Хрен с ним, со всем. Осторожно обернув ошейник и переведя цепь на грудь, я развернулся спиной вперёд и задом, изредка поглядывая через плечо, пошёл к присмотренному месту. Цепь, позвякивая и сверкая магическими надписями тянулась следом.

Дошёл. Кряхтя, кое-как протиснул податливое тело между плит, придерживая цепь майкой, насобирал несколько кусков бетона, из тех, которые можно было взять одной рукой, и аккуратно расправив разлохматившиеся волосы на голове Яа, закрыв ему глаза и сложив руки на животе, начал закладывать проём между плит кусками бетона.

Вот и всё, мальчик... Вот и всё... Твой демон отдал тебе последние почести. Какие смог...

... Серые пределы приняли меня, окатив ледяным потоком абсолютного холода. Паскудная цепь, взметнувшаяся следом за мной настигла меня и здесь. Выдернутый инерцией свободный её конец, настиг меня и, захлестнувшись наискосок через спину, обогнул тело, ударил в живот ниже пупка, зацепил пах и обернулся вокруг левого бедра...

А-а-а! Беззвучно заорал я прямо там и с этим воплем вылетел в домене Аул Бит, вздымая песчаную пыль, проскользил по тёплой песчаной площадке и, как ошпаренная кошка, начал кататься там, сшибая стойки с оружием, бессмысленно вопя от нестерпимой боли и пытаясь оторвать впивающуюся глубже и глубже в моё несчастное тело волшебную цепь...


* * *

Он лежал на кафеле довольно долго - удар цепи прилетевшей сбоку и сзади был сильным - даже металлическая маска - предмет его гордости, получила вмятину. Демонолог вздохнул, собрался с силами - его подташнивало, верный признак сотрясения мозга и, помогая себе руками, сел.

Откинув капюшон и сдвинув бесполезную теперь маску на лоб, оглядел в слабом свете так и горевшего фонаря опустевшую тюрьму.

Цепь, на зачарование которой он в свой время потратил энергию из целых двух Кристаллов силы, оборвалась и свободный конец её провалился под пол, к барабану. Теперь вот лазить там придётся по отсыревшим техническим тоннелям, наращивать стальным тросом...

Но какая всё-таки тварь этот демон! Нет бы сдохнуть, как положено. Да и педик этот, губы демонолога брезгливо скривились...

Неудачно в этот раз получилось. Но ничего... он всё исправит... у него всё получится. Кряхтя и мысленно проклиная и всех демонов и поганых педерастов, захвативших страну, он подобрал пистолет, подошёл к лестнице.

Собравшись с силами выбрался из бассейна. Отдышался, погасил свет и пошёл к выходу. Здесь у него, почти в километре от бывшего спорткомплекса, в брошенном гараже, пристроенном к полуразрушенному коттеджу, был спрятан мобиль.

Надо ехать. Ехать в город. Отлежаться в номере мотеля. Развалины давно оставлены людьми и тут могут быть дикие звери. Демонолог снова полез под плащ. Достал пистолет. Выщелкнул магазин. Пустой. Оттянул затвор. Тоже пусто. Шетани! Потратил на этих ублюдков двадцать патронов. Теперь вот ищи, договаривайся с людьми на чёрном рынке. А они потребуют взамен... О-о... обязательно потребуют чего-нибудь такого...

Ну, ничего, Кристаллы силы у него ещё есть. Он сможет...

Пробираясь в темноте через развалины и прислушиваясь к звукам ночной жизни в них, он добрался до места. Отворил немилосердно скрипящие ворота гаража (надо как-нибудь смазать, а то за пару километров слышно, что тут кто-то есть), скинул плащ и маску на заднее сиденье, сел в мобиль, отогнул противосолнечный козырёк, достал расчёску, поглядывая к зеркальце на том же козырьке, причесался, придал лицу спокойное выражение и, включив фары, бесшумно выехал на грунтовую заросшую дорогу. Ползти по ней придётся ещё километров двадцать, не меньше. Там он выберется на трассу. Ещё километров пятьдесят и он в мотеле...

Небольшой зверёк, рыжеватый, тощий по летнему времени, с длинными чёрными лапами и толстым длинным пушистым хвостом с белым кончиком, вытянув острую мордочку принюхивался к куче бетонных плит, стоявших домиком.

С обеих сторон проход внутрь был заложен обломками. Пахло свежей кровью, человеческим потом. Он, прислушиваясь, подошёл ближе. Острые чёрные уши шевелились, поворачивались на малейший звук. Запахи были будоражаще-страшные. Люди - это всегда опасно. У них есть страшные грохочущие штуки. От которых воняет удушливым дымом. От тела, что лежало внутри тоже так пахло.

И этот запах останавливал зверька. Он снова прислушался. Переступил длинными лапами. Оглянулся. Под плитами было тихо и он осмелел. Отыскал широкую щель между кусков бетона и кирпичей и сунул туда чёрный подрагивающий нос.

Запах... запах был привлекательным... Ещё немного и он мог бы дотянуться до плеча трупа, вонзить зубы в остывающую плоть. Он был первым и ни с кем делить добычу бы не пришлось.

Неслышный энергетический вздох пронёсся вокруг.

Зверёк его не услышал. Но почувствовал. Шарахнулся прочь от страшных плит. Глаза лежащего открылись. Внезапно. Резко. Глаза насыщенного алого цвета. Было темно, но это его не останавливало. Он прекрасно видел всё вокруг - сходившиеся вверху, прямо над ним куски бетонных плит. Он видел каждую трещинку в них, видел даже крупные песчинки хрящеватого песка из которого в своё время замешивали бетон. Прислушавшись, он понял и охватил каким-то неизвестным человечеству чувством всё вокруг - и ночь в заброшенном городке, и улепётывающего зверька, недавно претендовавшего на его тело в качестве добычи, потрескивание нагретых дневным солнцем бетонных плит над ним, сердцебиение и зверька и ночной птицы, сидевшей рядом с развалинами на дереве и судорожно-опасливый шорох мелкой ночной живности, где-то под соседней кучей наваленных как попало обломков.

Он слышал очень много всего, так, что даже с непривычки заболела голова. Он вздохнул и пришли запахи. Следы зверька пахли псиной. Это самец. Птица на дереве пахла пылью и старой подушкой, а ещё её когти и клюв отдавали тухлятиной. Птица была хищная. Пряно пахла трава, росшая на камнях и кучах мусора.

Пахло сырой землёй от едва заметной тропинки, петлявшей между стеблями бурьяна из заброшенного спорткомплекса. Пахло следами человека, недавно вышедшего оттуда. И запах этот был ненавистен ему. А ещё пахло кровью. Густо. Аппетитно. Обещающе сытно. Эта кровь была его собственная и он инстинктивно провёл языком по зубам во рту, зацепив его кончиком нереально острые клыки, неожиданно вытянувшиеся из дёсен. Почувствовал её железистый вкус. Был и ещё вкус. Немного. Совсем немного. Солёно-сладкий, будящий воспоминания. Воспоминания, всколыхнувшие всё его существо. Вслед за вкусом пришёл и запах. Тот самый...

Самым желанный для него. Пахло его демоном. Его божественной кровью. Ихором. Пахло его спермой, пахло его слюной, пахло его телом. Но его самого не было рядом. Осознав это, почувствовав своё одиночество в этом мире, лежащий дёрнулся, прикрыл алые глаза. Ему стало неожиданно плохо. Плохо от того, что самое близкое ему существо отсутствует. Его нет рядом с ним.

Блестящие слезинки собрались во внешних уголках глаз. Он повернулся на бок - расстояние под плитами позволяло, обхватил себя руками за плечи. Как тогда...

Но... никто не положил тёплую руку на него и не спросил замёрз ли он. Рядом с ним теперь никого не было. Не было того, кто мог бы обнять и согреть, хотя теперь он и не мёрз...

Не было того, кто брал его как своего малыша на руки, укачивал, похлопывая ладошкой по спине...

Не было того, кого он полюбил всем сердцем, всей своей душой за те несколько дней, что они были вдвоём...

Не было того, кому от отдал свою душу, а тот... тот её не принял... вернул ему его энергию жизни, взяв совсем немного, вдохнул её обратно, смешав со своей кровью...

И ушёл...

И вот теперь он один... совсем один...

Слезинки скатились, растёкшись по щекам так и перепачканным тушью. Он найдёт. Он найдёт своего демона. Найдёт чтобы обнять его. Чтобы снова почувствовать его розовое тело, вкус его губ...

Он сделает всё. Ведь у него теперь впереди бесконечная жизнь. Жизнь, ради которой он будет убивать, выпивая кровь этих презренных существ, что называют себя людьми. Но сначала он найдёт того демонолога. Он расскажет ему всё. Всё, что знает и не знает. О призыве демонов. О них самих. О духах и Кристаллах силы. О магии. Он научит его всему. А потом сдохнет под его рукой. Ибо он, эта тварь, посмел поднять свою руку на его демона.

...Мой демон, я найду тебя...