# Заклинатель ордена Линшань. Чужое прошлое. Книга 3. Глава 1

Мария Владимировна Архангельская

Война за престол в самом разгаре, и враги готовы использовать самые неожиданные способы, чтобы победить. Линьсюань и представить себе не мог, что его захотят превратить в оружие, направленное против юного императора. Однако у него есть козырь в рукаве, о котором не подозревают даже самые близкие: знания о сюжете книги, в которой он обитает. Но сюжет активно переписывается, в том числе и его стараниями, а потому даже самому Линьсюаню не дано предугадать последствия его действий.

1.


- Что же нам делать с Мэй Хайтан? - И Гусунь развёл руками. - Я вообще-то собирался её казнить, но женщину как-то...

- Видимо, придётся держать её в плену, - Ши Чжаньцюн с философским видом налил себе ещё вина. - Хотя, думаю, можно и отпустить. Если то, что она женщина, станет известно не только нам, с её карьерой военачальника так или иначе будет покончено. А ты что думаешь, шиди?

- Хм? - задумавшийся о своём Линьсюань поднял взгляд. - Будет покончено? Почему?

- Кто же из воинов захочет ей подчиняться?

- Они и раньше ей подчинялись, они хорошо её знают и под её началом одержали не одну победу. Глава думает, что так сразу все возьмут и отвернутся?

- Раньше они не знали, что она женщина.

- Но женщиной-то она от этого быть не переставала, - возразил Линьсюань. - Разве теперь, когда тайна раскрылась, она стала хуже?

- Мэи могут объявить её второй Фу Хао, - неожиданно поддержал Линьсюаня Гусунь. - Конечно, то, что Мэй Цзыдянь выгнал на поле боя племянницу, его не красит, но мастер Хэн прав - результаты говорят сами за себя. В конце концов, если заклинательницы могут участвовать в ночных охотах, почему бы и в бою не поучаствовать?

- Она не заклинательница, - напомнил Чжаньцюн. - Но, возможно, ваше высочество правы. Что ж, значит, остаётся только один вариант.

- Тогда я рискну затруднить главу Ши.

- Охотно, ваше высочество, сделаем всё, что в наших силах. Шиди, боюсь, отконвоировать Мэй Хайтан в Линшань предстоит тебе.

Линьсюань кивнул. После сорвавшегося покушения на Чжаньцюна отлёт Линьсюаня оказался отложен: сперва он слишком устал, чтобы выдержать длинную дорогу, и улёгся отдыхать и отсыпаться в обозной повозке, а на следующий день Чжаньцюн заявил, что никуда не отпустит любимого шиди до тех пор, пока не удостоверится, что дорога будет безопасной. То есть, пока Линьсюаню не смогут выделить достаточного сопровождения. Аргумент, что Мэи охотились вовсе не за ним, на Чжаньцюна не подействовал.

- Они хотели увести тебя с собой, помнишь? И теперь могут повторить попытку - не только убить меня, но и похитить тебя.

- Я им нужен только потому, что они думают, будто смогут шантажировать меня моим прошлым.

- Может и так. А может, ты им нужен для чего-то другого. В конце концов, имея тебя в руках, они смогут шантажировать не только тебя.

- Ты прав, шисюн, об этом я не подумал.

- И всё же, полагаю, дело не только в этом. Они хотели тебя живым и после моей смерти, хотя для шантажа прошлым захватывать не обязательно. Я постараюсь выяснить, нет ли у них на тебя ещё каких-то планов.

Линьсюаню очень хотелось узнать, как можно это выяснить, не будучи конфидентом Мэй Цзыдяня, но от вопросов он воздержался.

К счастью, никаких из ряда вон выходящих происшествий больше не случилось. Армия Мэй Хайтан после поражения и пленения командующей частично рассеялась, частично отступила обратно к Фэнчэну. Пользуясь этим, повстанцы решили совершить марш-бросок к реке Дунхэ и попытаться взять Шуанцин - второй по величине город Мэев. Лежащий по пути город Хучжоу с готовностью открыл ворота, дав возможность Гусуню с приближёнными горделиво проехаться по улицам под приветственные крики горожан. Но вот Шуанцин встретил войско принца наглухо закрытыми створами и выжженным предпольем, ясно показывая, что он крепкий орешек и повозиться с ним придётся изрядно. Пусть его стены и башни были не столь высоки, как в Фэнчэне, и последнее время, похоже, находились в изрядном небрежении, они всё равно впечатляли. На такие враз не вскарабкаешься.

- Здесь не должно быть сильного гарнизона, - заметил Чжаньцюн, пока они с Линьсюанем прогуливались по обустраивающемуся лагерю, на почтительном расстоянии от города. - Вот только мы не можем позволить себе долгую осаду. Пусть даже Мэям нужно время, чтобы прислать новую армию, они это сделают в кратчайшие сроки, можно не сомневаться.

- Угу.

- Скучаешь, шиди? Знаю, я говорю очевидные вещи.

- Нет-нет, - быстро возразил Линьсюань. - Просто я в последнее время больше думаю о нашей школе и своих учениках, чем о войне.

Они помолчали.

- Интересно, кого Мэи назначат новым командующим? - просто чтобы поддержать разговор, спросил Линьсюань.

- Да как бы не нашего старого знакомца - Дракона Бэйцзяна.

Вся скука с Линьсюаня мгновенно слетела. Дракон Бэйцзяна, Е Цзиньчэн. Муж Жулань, упорно отмалчивающийся на все попытки получить от него разрешение на развод. Правда, Гусунь уже пообещал, что в случае открытого выступления Е Цзиньчэна против него Жулань развод получит и без согласия супруга. Занятно, в книге Дракон выступал за Чжэн Жуйина, а Хэн Линьсюань - против, в этой реальности вот-вот получится наоборот, но причина противостояния всё та же: женщина.

В романе со стороны прославленного воина это выглядело благородно, а здесь отдавало мелочным самолюбием.

- Признаться, до знакомства с ним я был о нём лучшего мнения.

- Да и я не ожидал, что господин Е будет отвращать всех на тысячу ли вокруг, - согласился Чжаньцюн. - Возможно, конечно, что сладкий апельсин стал кислым из-за обстоятельств, как-никак он навидался ветра и инея...

- Но я б не сказал, что это его оправдывает.

- Ты прав. Смотри, наш шатёр уже поставили.

И всё же увидеть, как в этом мире происходят осады и штурмы городов Линьсюаню не удалось - на следующий день Чжаньцюн решил, что раз армия в ближайшее время никуда не двинется и больших боёв прямо сейчас тоже не планируется, можно пару-тройку дней обойтись без нескольких заклинателей, выделив их для сопровождения шиди. Ну и Мэй Хайтан заодно. Так что уже на следующий день мастер Хэн отбыл обратно в Линшань.

Краем глаза поглядывая на женщину, стоящую на мече за спиной одного из сопровождающих, Линьсюань убеждался, что полёты этой даме не в новинку. Мэй Хайтан явно знала, как вести себя в воздухе, и Линьсюань постарался выкинуть её из головы до окончания пути. Всё равно деваться ей до приземления некуда, разве что сигануть с меча вниз, а на такой высоте это верное самоубийство.

По прибытии же на место их встретила целая делегация, включавшая отряд стражи - Чжаньцюн послал вперёд заклятого посланца. Пленницу увели, и навестить её Линьсюань собрался только вечером, когда ответил на приветствия своих учеников, отдохнул от перелёта и разгрёб накопившиеся за его отлучку мелкие дела. Можно было, конечно, и не навещать, но Мэй Хайтан находилась в положении гостьи, пусть и против своей воли, а Линьсюань покамест исполнял роль хозяина, и хорошее воспитание перевесило.

Поскольку в Линшане, в отличие от большинства клановых резиденций, не было ни мощных стен, ни глубоких подземелий, темницами ордену служили внешне ничем не примечательные домики. Зато закляли строители их на совесть, так что переступившему высокий порог Линьсюаню сразу же захотелось поёжиться: так мощно давили заклятия его ци. Казалось, что золотое ядро внутри съёжилось и потухло, превратившись из источника внутреннего тепла и силы в маленький холодный камешек, и заклинатель подавил желание немедленно выскочить обратно за ворота. Страшно подумать, что должны чувствовать заклинатели, оказавшиеся здесь на долгий срок.

Но Мэй Хайтан не заклинательница, ей должно быть легче, напомнил себе Линьсюань.

Женщина стояла у приоткрытого окна, заложив руки за спину, и не сразу оглянулась при его появлении. Остановившийся у двери Линьсюань поймал себя на том, что свою соотечественницу в её возрасте он без колебаний назвал бы "девушкой". Но здешние женщины старше двадцати уже не производили впечатления юных. Даже если они сохраняли миловидность и свежесть, менялось поведение и что-то неуловимое, уже не позволявшее относиться к ним как к девочкам.

- Мастер Хэн, - госпожа Мэй всё же изволила заметить его появление. - Чему обязана?

Она небрежно сложила руки перед грудью - жест, которым мужчины обычно сопровождали поклон. Женщины кланяются иначе, они приседают, как в Европе. Впрочем, Мэй Хайтан до сих пор щеголяла в мужской одежде, так что женский поклон и впрямь выглядел бы странно.

- Просто пришёл спросить, не нужно ли вам чего-нибудь.

- Благодарю вас, у меня всё есть. Признаться, я ожидала куда более суровых условий заключения.

- Мы в Линшане предпочитаем придерживаться принципов гуманности. Если вам что-нибудь понадобиться, дайте знать, мне передадут вашу просьбу.

- Мастер Хэн само великодушие. Эта Мэй благодарна.

Линьсюань кивнул, не обращая внимания на очевидную иронию, и, поколебавшись, спросил:

- Вы ведь предпочитаете мужскую одежду?

- Да, а что?

- Я прикажу принести вам сменную.

- Мужскую? - вот теперь она удивилась.

- А вы бы хотели женскую?

- Нет, я... Спасибо. Мужская меня более чем устроит.

Линьсюань опять кивнул и уже повернулся к выходу, когда Мэй Хайтан вдруг спросила:

- Мастер Хэн, то, что сказал этот И Гусунь... о том, будто это вы рассказали ему, что я предпочитаю выбивать командование врага. Это правда?

- Его высочество, - поправил Линьсюань. - И да. Это я обратил его внимание на вашу особенность.

- Похоже, вы много обо мне знаете.

- Только то же, что и все, - Мэй Хайтан скептически приподняла бровь, и Линьсюань усмехнулся: - Помилуйте, госпожа Мэй, то, что происходит на поле боя, видят тысячи людей. Для того, чтобы сделать выводы, достаточно элементарных навыков анализа. Или вы думаете, будто я раскрыл великую тайну, неизвестную никому другому?

- В таком случае, - задумчиво произнесла госпожа Мэй, - эта недостойная должна поблагодарить вас за урок.

- Не за что, госпожа Мэй, - Линьсюань развёл руками.

Жизнь мгновенно вошла в устоявшуюся колею, будто он и не уезжал никуда. Разве что ученики слегка распустились, и Бай Цяо получил нагоняй за то, что не уследил за ними. Зато у чжаньцюновых, тоже временно оказавшихся под опёкой Линьсюаня, всё было образцово. То ли наставник искал воспитанников по себе, то ли воспитанники перенимали его черты, но все личные ученики главы выглядели такими же серьёзными, воспитанными аккуратистами и отличниками, как и сам глава Ши. Слушая их ответы, Линьсюаню оставалось только согласно кивать, не подавая виду, что кое-что из их работ и суждений он и сам узнаёт впервые и берёт на заметку.

В общем, первый день и большая часть второго прошли в хлопотах, и только к вечеру Линьсюань выкроил время, чтобы отправиться к дому, по которому за время отлучки скучал больше всего.

Солнце уже почти село, краем выглядывая в промежуток между горизонтом и низко висящей тучей, а когда Линьсюань спустился к Гаотаю, гора, у подножия которой лежал городок, заслонила вечернее светило окончательно. Улицы освещались гроздьями фонариков, вечерняя торговля ещё не закончилась, из домов победнее, не имевших глухих заборов, тянуло дымком и запахами еды - многие горожане как раз садились ужинать. Если Жулань знает о его возвращении, то, наверное, ждёт. В её доме вкусно готовят, и вино уже подогревается, чтобы не так воняло сивухой...

Улыбаясь своим мыслям Линьсюань завернул за последний угол и приостановился, увидев, что у распахнутых ворот дома Е стоит крытая повозка. Пожалуй, даже целая карета, довольно массивная, с деревянными стенками и решёткой на окнах, запряжённая парой, хотя обычно даже знатные и богатые в передвижении по городу довольствовались одной лошадью. И рядом стоит вооружённый человек в неприметной тёмной одежде. Линьсюань только и успел задаться вопросом, кто это такой важный пожаловал к скромному семейству Сун, как вдруг из-за ворот послышался женский крик. Почти сразу же сменившийся мычанием, когда ещё двое мужчин с мечами выволокли на улицу отчаянно извивающуюся женщину, зажимая ей рот. Следом шёл третий.

Не узнать Жулань было невозможно, и Линьсюань бросился вперёд, выхватывая меч:

- А ну, отпустите её!

Похитители, уже достигшие кареты, обернулись. Они были не молоды, у двоих в волосах блестела седина, третий красовался шрамом над бровью.

- Это беглая жена, мы возвращаем её мужу, - бросил тот, что был со шрамом. - Не вмешивайся не в своё дело!

- Я сказал - отпусти! - Линьсюань, не вступая в дискуссию, сложил свободную руку в печать, и третий, не державший женщину, отлетел, как от удара огромного кулака. Хотелось направить удар в одного из тех, кто выкручивал беззащитной жертве руки, но заклинатель побоялся задеть Жулань.

- А, - один из тех, что остался на ногах, прищурился, они с товарищем отнюдь не выглядели напуганными. - Это, надо полагать, знаменитый мастер Хэн.

- У тебя уши лишние? - процедил Линьсюань, прикидывая, какие ещё заклинания можно использовать. - Могу отрезать.

Краем глаза он увидел, как к воротам из глубины двора подбегают господин и госпожа Сун в сопровождении пары слуг. Господин Сун подтолкнул одного из них, молоденького парнишку, и тот, оглядываясь на вооружённых людей, по стеночке проскользнул мимо кареты и бросился в сторону выхода из квартала. Отброшенный печатью мужчина с некоторым трудом поднялся на ноги. Между тем тот похититель, что зажимал Жулань рот, вдруг с ругательством отдёрнул руку - похоже, Жулань ухитрилась укусить его за ладонь.

- Помогите! - тут же звонко выкрикнула она. - На пом...

И захлебнулась кашлем, когда мужчина ударил её в живот. Больше взбешённый Линьсюань не раздумывал - в любителя распускать руки полетело смертельное заклятие, тот упал и скорчился, хватаясь за грудь, а заклинателю пришлось с мечом в руках встретить остальных, тоже выхвативших оружие. Их было трое, и они были отнюдь не новички в рукопашной, но духовных сил у них не было.

- Сзади! - сдавлено выкрикнула сидевшая на мостовой Жулань, и Линьсюань едва успел отпрыгнуть в сторону, спасясь от соскочившего с козел возницы, который тоже оказался вооружён.

- Стража! Стража! - завопил ещё кто-то, и это решило дело, а может, похитители просто поняли, что Линьсюань им не по зубам. Но они одновременно отскочили, подхватили тело убитого заклятьем, забросили его в карету и сами запрыгнули туда же. Возница опять запрыгнул на своё место, подхлестнул лошадей, и карета умчалась, едва не задавив кого-то из незаметно собравшихся зевак. Копыта с колёсами простучали по камням и стихли за поворотом.

- Вы в порядке? - Линьсюань бросился к отползшей к стене своего дома Жулань. Та кивнула, её била дрожь, и Линьсюань, не сдержавшись, обнял её.

- Они ворвались в дом, - чуть подрагивающим голосом объяснил господин Сун. - Мы никак не ожидали... Оттолкнули меня, и...

- Жулань, вставай, - госпожа Сун наклонилась над дочерью и Линьсюанем. - Давай, вставай, всё закончилось. Негоже сидеть на земле.

- Да, мама, - невнятно пробормотала уткнувшаяся в плечо заклинателю Жулань. - Я сейчас... Я встану.

- Да что же это делается?! - запричитала рядом какая-то женщина. - Разбойники уже на дома добрых людей прямо в городе нападают! Ох, деточка, что же ты пережила? Если бы не господин бессмертный...

Толпа поддержала её согласным гулом:

- Последние времена наступают...

- При старом главе такого-то не было!

- Люди, а ведут себя хуже собак!

- Ой, страх-то какой...

Стража появилась, когда Жулань с помощью Линьсюаня уже поднялась и смогла зайти в ворота. Увидев заклинателя, старший несколько смутился, и Линьсюань, чтобы не держать Жулань на ногах, пригласил блюстителей порядка войти в дом. И только потом спохватился, что хозяева дома стоят рядом. Но никто не возразил, и вскоре старший, оставив подчинённых во дворе, уже опрашивал семейство Сун о происшедшем. Говорили в основном мужчины, пока госпожа Сун вместе с незнакомой миловидной женщиной хлопотали над Жулань.

- Судя по всему, это друзья либо подчинённые Е Цзиньчэна, - подытожил свой рассказ Линьсюань. - Не знаю, как они собирались тащить молодую госпожу Сун в Фэнчэн, но, видимо, как-то собирались.

- Один из них живёт рядом с Мэнху, - подала голос Жулань. - Я узнала его, он навещал моего мужа однажды. Возможно, они хотели довезти меня до его дома, это ближе.

Старший замялся, и Линьсюань понял его затруднение. Как бы там ни было, а Сун Жулань пока ещё не разведена. Муж вроде как имеет право пытаться вернуть жену всеми возможными способами. И как тут прикажете возбуждать дело?

- Я доложу обо всём в управе, - наконец сказал он. - Господин бессмертный... Господин Сун, госпожа... Молодая госпожа... Этот недостойный откланивается.

- Толку от них, - хмыкнула помогавшая Жулань женщина, когда стража скрылась за воротами. - Как нужны, так их нет, а как всё кончилось, так прибежали. Доложит он, и что? Всё равно никого не поймают.

- Сюньсы, помоги Жулань подняться к себе и лечь, - спокойно распорядилась госпожа Сун.

- Я в порядке, мама, - запротестовала дочь, но мать лишь покачала головой:

- Я думаю, тебе стоит отдохнуть. Мастер Хэн, я уверена, поймёт. Ужин тебе принесут.

Линьсюань промолчал, и Жулань в сопровождении улыбнувшейся заклинателю Сюньсы, вышла.

- Мы должны вас поблагодарить, мастер Хэн, - сказал господин Сун. - Когда б не вы... Вы уже второй раз спасаете нашу дочь.

- Не стоит благодарности, я рад помочь, - поспешил уверить опасавшийся многословия и поклонов Линьсюань. Но обошлось - собеседников, как оказалось, волновали иные соображения.

- Как бы это не повторилось, - негромко произнесла госпожа Сун, и её муж кивнул. - Господин Е упрям. Стража не сможет караулить наш дом постоянно.

- Я тоже об этом подумал. Господин Сун, госпожа Сун, я думаю, что младшей госпоже будет безопаснее переехать в нашу школу. На гору посторонним без пропуска не подняться, а его кому попало не выдают. Там Сун Жулань будет в безопасности.

Господа Сун переглянулись.

- Я попрошу шицзе Лю оказать ей гостеприимство. Или целителям, у них много учеников и мастеров женщин. Репутация младшей госпожи Сун никак не пострадает, - уверил Линьсюань. Господин Сун опять кивнул, хотя всё ещё с некоторым сомнением. Его жена задумчиво потёрла подбородок.

- И, раз уж так получилось... - Линьсюань поднялся, придавая веса своим словам. - Я хотел отложить этот разговор до более подходящего времени, но скажу сейчас. Как только госпожа Сун Жулань окажется свободна, я пришлю к вам сватов. Надеюсь получить ваше согласие.

И он поклонился. Супруги снова переглянулись, и их лица заметно посветлели.

- Глава Ши дал разрешение? - полуутвердительно спросил господин Сун. Линьсюань запнулся на какую-то долю секунды - как-то ему до сих пор не приходило в голову, что разрешение потребуется не только Жулань. Но в Чжаньцюне он не сомневался, шисюн вздохнёт, быть может, но разрешит.

- Да, - твёрдо сказал он.

Расстались они с семейством Сун в лучших чувствах, договорившись, что завтра с утра Линьсюань вернётся за собравшейся Жулань и её служанкой. Взлетая над Гаотаем, заклинатель мимоходом подумал, что сегодня убил живого человека. Именно убил - заклятие, брошенное им, должно было заставить отказать "иньские" внутренние органы, к которым относится и сердце. Разрабатывалось заклинание, как водится, против нечисти, живущей силой инь. Но поскольку инь, как и ян, есть и в любом живом существе, на живых людей оно тоже отлично действовало.

Это было не первое убийство Линьсюаня, ночной налёт на степняцкий лагерь был ещё свеж в памяти - и когда возбуждение улеглось, заклинателя тогда накрыл-таки отходняк. Даже снилось потом несколько ночей, что он рубит безликие людские фигуры, а они всё не заканчиваются, и он тонет в их крови. Но сегодня он убил пусть не при свете дня, но достаточно хорошо разглядев, кого именно убивает. И желая именно убить, и именно его. Аппетит приходит во время еды, а кровожадность - во время жизни в средневековом мире.

Но что сделано, то сделано, и если за это потом придётся расплатиться ещё несколькими кошмарами, последствия остаётся только принять. В конце концов, техники успокоения духа неплохо действуют и в этом случае. А собственноручно разделывать лютого мертвеца в любом случае противнее, чем просто сотворить заклинание.

Чжаньцюну с просьбой разрешить брак он написал в тот же вечер, сразу после того, как переговорил с удивлённой, но согласившейся оказать гостеприимство Лю Цзиньлянь. Правда, подумав, Линьсюань отложил отправку письма на утро - уже поздно, пока посланец доберётся, будет глухая ночь.

Первая половина дня снова прошла в приятных хлопотах. Линьсюань подъехал к дому Е в карете и, пока слуги грузили багаж, распил чарочку с господином Суном. Карета была достаточно просторной, чтобы в ней можно было поместиться втроём, так что обратно они тронулись все вместе: Линьсюань в центре, Жулань по одно сторону, Хун Пао по другую. Линьсюань собирался уступить почётное место Жулань, но, когда они усаживались, он пропустил дам вперёд, и оказалось, что они сами заняли боковые сиденья. Сгонять их он не стал. Всю дорогу он и Жулань поглядывали друг на друга и улыбались, как заговорщики, объединённые общим секретом. А потом вдруг не выдержали и прыснули, оба сразу под удивлённым взглядом служанки, сами не зная, над чем.

Ученики Линьсюаня, предупреждённые учителем, встретили их сразу у ворот Линшаня. Вообще-то, заклинатель хотел, чтобы Жулань проводили и помогли устроиться Бай Цяо и Сяо Ми, но любопытство раньше всех родилось, и госпожу Сун обступила внушительная делегация, торжественно проводившая их до выделенного Жулань домика и донёсшая её вещи. У домика всех встретила шицзе Лю, и Линьсюаню дали понять, что он в обустройстве гостьи лишний. Пришлось уйти, погнав на занятия и своих учеников, а то ишь, вздумали отлынивать под благовидным предлогом. А потом вернуться и спросить, как Жулань устроилась и всем ли довольна.

Ответ от Чжаньцюна пришёл к вечеру, и был, как и предвидел Линьсюань, положительным. Но дочитав до конца, заклинатель всё равно ругнулся и смял ни в чём не повинную бумагу. Чжаньцюн в последних строках скучно напоминал, что за связь с замужней женщиной по букве закона, вообще-то, полагается каторга, причём обоим. И хотя лично он готов на многое закрыть глаза, в крайнем случае - откупиться, благо заклинатели имеют право на замену уголовного наказания штрафом, толки и пересуды шиди Хэну и пока ещё госпоже Е совершенно ни к чему.

Он был прав, но Линьсюань, глядя в ту сторону, где находилось новое жилище Жулань, всё равно чувствовал себя нерешительным дураком. Между ним и Жулань больше не было никаких стен. Ничего, кроме местных дурацких законов. Вот и решай: блюсти себя до ещё неизвестно когда грядущей свадьбы, как викторианской девице, или рискнуть самому и подвергнуть свою женщину риску если не наказания, то общественного осуждения. У учеников длинные языки, у горожан ещё длиннее...

Да будь они прокляты, эти замшелые ревнители нравственности среди законодателей!