# Глава 3

Мария Владимировна Архангельская

3.


Теперь, оставаясь дома одна, я чувствовала себя куда более уверенно. Себ поклялся, что окружил мой дом магической защитой, и никто и ничто без моего разрешения внутрь не войдёт. И, скажем, стрелять по окнам из винтовки тоже бесполезно. На столе гостиной лежала ветка с уже подвядшим розовым цветком, убеждая в реальности происходящего. Можно было бы списать всё происшедшее на галлюцинации - вследствие одурманивания или каких-нибудь отдалённых последствий когда-то пережитого мной микроинсульта. Или на масштабную инсценировку. Но когда я принесла ветку в школу, появившийся у меня на глазах цветок увидели все. При этом даже преподаватель биологии не смог его опознать. И определитель на смартфоне расписался в своём бессилии.

Словом, приходилось признать - магия реальна. Ей можно научиться, и есть люди, которые в этом преуспели. И, в конце концов... Что тут невероятного? Много ли мы знаем об окружающем мире? Ещё каких-то лет сто-двести назад люди, посмотрев на привычные нам вещи, тоже сказали бы - колдовство. У нас тут Прорывы регулярно происходят, во время которых творится такое, что учёные только руками разводят. Между прочим, в литературе и кино полно сюжетов о том, как люди, оказавшись в Прорыве, приобретали сверхъестественные способности. Считается, что всё это выдумка, человек во флуктуации может пострадать, но вот приобретений ни у кого пока ещё научно не зафиксировано. Однако так ли это на самом деле? Любители паранормальщины и теорий заговоров регулярно заявляют, что правительство нас обманывает. Может, в их словах есть зерно истины?

Рядом с цветком лежала пресловутая папка. До этого я ломала голову, куда её девать: хранить дома то, за чем охотится мафия, было страшновато. Думала даже отдать её Себу, пусть сам решает, куда спрятать, хоть снова в банк. Но раз мой дом теперь поистине неприступная крепость, можно и оставить.

За окном было уже темно. Горела настольная лампа, включённый почти без звука телевизор создавал иллюзию оживления. Всё-таки иногда пустой дом наводил на меня тоску, особенно по вечерам. Уроки и дела были переделаны, ужин съеден, но ложиться спать не хотелось. И я бессмысленно листала каналы, налетая то на фильмы, то на клипы, то на ток-шоу, но нигде надолго не задерживаясь. Мысли крутились как белки в колесе, всегда в конечном счёте возвращаясь к одному и тому же.

Теперь, когда я немного лучше представляла возможности Себа, мне стала понятнее беспечность Элиаша, не побоявшегося связаться с мафиози. Вот только в конечном счёте Себ брата не спас. Кого за это винить - Себа, плохо выполнившего свои обязанности, или Элиаша, пренебрегшего техникой безопасности? Почему, имея в своём распоряжении колдуна-телохранителя, Элиаш не взял его с собой в тот роковой вечер? Тем более уже подозревая, что его хотят убить? Не собирался показывать мне, это понятно, но можно же было просто высадить Стража у дома, не оповещая меня. Хотя... Я ведь тоже не заставляю Себа топтаться рядом с собой двадцать четыре часа в сутки. И сам он не настаивает. Мне это просто неудобно, вон, Анна уже спрашивала о нём, но не могу же я рассказать о Страже, изысканиях Элиаша и всём прочем. А Себ... Кто знает, что творится в этой русой голове.

И кто же всё-таки убил Элиаша, если это действительно было убийство: Дед Кемпка или таинственный Совет Семи, о котором мне неизвестно ничего, кроме названия?

Я снова посмотрела на папку, безмолвную хранительницу тайны. А ведь в романах и фильмах герои, заподозрив, что их близкие погибли насильственной смертью и видя бездействие властей, начинали проводить расследования своими силами. И в конце концов, после ряда приключений, обязательно докапывались до истины и выводили злодеев на чистую воду. Но мне героиней-детективщицей не быть: я представления не имела, с какого конца за это можно приняться. Более того, я вообще не была уверена, что хочу этим заниматься! Как бы не горевала я об Элиаше, его не воскресить. В своё время я с трудом приняла мысль о том, что случившееся с мамой необратимо, и уже ничего не будет так, как раньше. Тоже ведь таинственное происшествие - полностью здоровые люди обычно на ровном месте с ума не сходят. Но несколько месяцев работы с психологом помогли мне смириться с мыслью, что как бы не были велики наши потери, жизнь продолжается. И теперь я не чувствовала себя готовой класть эту самую жизнь на, возможно, безнадёжное предприятие. Я плохая сестра, быть может? Но предположим, что я... мы с Себом... доподлинно узнаем, что моего брата убили. Магия, наверно, и не на такое способна. И что нам делать с этим знанием? Бежать в суд, ссылаясь на силу заклинаний? Мстить самим? Себ уже предлагал мне кого-то убить таким обыденным тоном, словно занимался этим по десять раз на дню. Но я с трудом представляла себя участвующей в убийстве, пусть даже и всего лишь отдавая приказ. Словно я сама мафиозный босс.

Себ... Немногословный, но увёртливый Себ, всегда ухитрявшийся перевести тему и так и не сказать ничего по существу. Он-то наверняка знает, что это за Совет Семи такой.

Мои размышления прервал лёгкий стук в стекло. Кто-то заглядывал в незанавешенное окно из сада, и я вздрогнула, подняв голову. Все прежние страхи мгновенно воскресли, хотя я вроде бы верила Себу, но... Однако прятаться было поздно, в освещённой комнате меня было отлично видно, и я поднялась, отложив телефон, который машинально вертела в руках. Подошла к окну и со смешанным чувством облегчения и досады узнала Себа. Лёгок на помине.

- Ты почему не позвонил в дверь? - спросила я, открыв створку.

- Не хотел привлекать внимание.

- За тобой следят?

- Нет. Но, возможно, следят за твоим домом. Можно? - он оперся о подоконник и легко подтянулся. Я кивнула, отступила на шаг, и Себ одним движением оказался внутри.

- И что? - фыркнула я, закрывая окно. - Мы с тобой не прятались всё это время, с чего бы ты сейчас вдруг озаботился конспирацией?

- Ну, может, мне просто нравится залезать в окна, - Себ с улыбкой пожал плечами. - Кстати, взглядом ты мой номер не наберёшь.

- Номер? - я проследила за его глазами - он смотрел на телефон на столе.

- Если хочешь меня услышать, просто позвони.

- Да не хочу я тебя услышать! Зачем пришёл?

- У меня к тебе просьба, - Себ мгновенно посерьёзнел.

- Какая?

- Проколи мне уши.

- Что?

- Думаю, это будет красиво, - он отвёл назад длинные пряди, обнажив ушную раковину. - Я хочу, чтобы ты проколола мне уши. И тогда я действительно стану твоим.

- Что за... - я только руками развела, не найдя слов. - Хочешь носить серьги - обратись в салон! Я-то тут причём?

- Я хочу, чтобы это сделала именно ты. Своими руками.

- Но я же не умею!

- Не страшно, в этом нет ничего сложного, поверь мне. Вот, держи, - он взял меня за руку и вложил мне в ладонь упаковку с пистолетом для прокалывания.

- Но у меня нет ничего обезболивающего... - ну, не то, чтобы совсем ничего, но таблетка от головной или мышечной боли тут вряд ли поможет.

- И не надо. Эта боль свяжет нас окончательно.

- Свяжет... Ты хочешь, чтобы тебе было больно?

- Угу, - кивнул Себ. - Это след, который останется со мной до конца жизни. Каждый раз, когда я буду смотреть на серьги, я буду вспоминать тебя. Память навсегда.

- У тебя что, проблемы с памятью?

- Нела, пожалуйста. Дай мне почувствовать, что я действительно принадлежу тебе. Сделай это, и я выполню любую твою просьбу.

- Любую? - с нажимом повторила я после паузы.

- Любую. Всё, что захочешь.

- Ты точно ненормальный, - пробормотала я себе под нос. Потом придвинулась к лампе и внимательно прочла инструкцию на упаковке.

- Ладно. Сядь куда-нибудь. Да не на пол, блин! Сядь в кресло.

Себ сел на указанное место, скинув куртку на спинку и оставшись в водолазке с высоким воротом. Я включила верхний свет - шикарную люстру со множеством завитков и подвесок, которую мне всегда было лень протирать - прошла к кухонному шкафчику, вытащила пузырёк со спиртом и ватный диск. Протёрла себе руки, потом ему ухо - Себ отвёл волосы назад, чтобы не мешали. Вскрыла упаковку и не менее тщательно протёрла первый из прилагавшихся к пистолету гвоздиков. Потрогала пальцем - острый.

Вообще-то, когда мне самой прокалывали уши, мне было не больно, но мне это делал профессионал. Может, для этого надо попасть в строго определённую точку? Или есть ещё какая-то хитрость... Я потопталась рядом с неподвижно сидящим Себом, примериваясь, как бы всё сделать половчее. Наверное, вот сюда, в середину мочки. Или... Я невольно пощупала своё ухо. Пожалуй, у меня дырка немного сдвинута вниз.

- Да, прямо здесь, - угадал мои колебания Себ. - Давай.

Я прикусила губу и на всякий случай взялась за пистолет обеими руками. Надавить так, чтобы проткнуть до конца. Главное, чтобы они не дрогнули, мои кривые ручки. Закрыла глаза, но тут же испугалась, что игла пойдёт не так, а я, зажмурившись, не смогу её поправить. Так что я только прищурилась, вдохнула побольше воздуха и сжала пистолет изо всех сил, одновременно резко выдохнув.

Аппарат лязгнул, как степлер. Впрочем, он и походил на степлер. Я медленно опустила руки, глядя на прошедший насквозь гвоздик, на котором даже не было видно крови. Фух... Не то, чтобы я падала в обморок при виде красной жидкости, как некоторые иные, но всё-таки. Я всегда в кино на сценах увечий отворачиваюсь. И описания казней в книгах пропускаю.

- Больно?

- Терпимо, - руки Себа, сцепленные в замок на коленях, не дрогнули. - Давай второе ухо.

Я обошла его и снова взялась за спирт, невольно отметив, какая нежная на ушах кожа. Подумала, что второй раз должно быть легче, но всё равно, как и в первый раз, прищурилась и сжала зубы, нажимая на пистолет. Эх!..

Второй гвоздик проткнул вторую мочку. Я перевела дыхание и отступила на шаг. Вид у Себа был отрешённый, словно он прислушивался к чему-то в глубине себя.

- Как ты?..

- Немного саднит. А так ничего. Я счастлив.

- Что?

- Спасибо, Нела.

Он наконец обернулся ко мне, улыбнулся и неожиданно погладил меня по щеке. Я не ожидала этого, а потом отшатываться стало поздно.

- Ну, - я бросила сделавший своё дело пистолет на стол и села в соседнее кресло. - Ты обещал выполнить любую мою просьбу.

- Да, обещал. Что ты хочешь, чтобы я сделал?

- Расскажи мне, что такое Совет Семи.

Во взгляде Себа, прячущимся за линзами очков, что-то неуловимо изменилось. Он помолчал, потом поднялся и отвернулся. И я поняла, каким будет ответ, раньше, чем он открыл рот.

- Я не могу.

- Ты обещал!

- Я не могу говорить с тобой на эту тему. Это запрещено.

- Кем?

- Я не могу сказать. Прости.

- Элиашем? - предположила я, но Себ молчал. Я тоже поднялась, чувствуя, как внутри закипает обида.

- Ты сам сказал, что я могу попросить что угодно. Тебя никто за язык не тянул! А теперь, как дошло до дела - так в кусты?! И кто ты после этого?

- Прости, Нела.

- Да что что толку с твоих извинений? Ты знаешь, что Элиаша убили?

Себ поколебался, но кивнул, по-прежнему не глядя на меня.

- И это сделал либо тот криминальный Дед, либо Совет Семи, о котором писал брат, больше некому. А ты...

- Это не Дед.

- Что?.. Почему?

- У Деда не было никаких претензий к Элиашу. На каких бы условиях они не договорились, договор они соблюдали. Яхим Кемпка засуетился только после смерти Элиаша, когда понял, что больше ничего не получит. Нет, это не он.

- Тогда, выходит, Совет Семи?

- Я не могу тебе сказать. Я дал слово, - Себ помолчал, потом обернулся ко мне. - Ты недовольна? Тогда накажи меня.

- Как тебя наказать?

- Как хочешь.

- Я никак не хочу, - буркнула я, отворачиваясь.

В комнате повисло молчание. Только еле слышно продолжал что-то бормотать телевизор.

- Убирайся, лжец несчастный, - сказала я. - Вон там дверь. Видеть тебя больше не хочу!

Себ молча пошёл к двери, прихватив свою куртку. На пороге слегка задержался, и мне показалось, что он сейчас что-то скажет, но он только повернул замок и вышел. Дверь негромко хлопнула, оставляя меня одну.

- Прекрасно, - буркнула я в пустоту. - Просто замечательно.

Потом взяла пистолет и выбросила его в ведро для мусора.


Прозвенел звонок с последнего урока, и все засуетились, начав собираться. Я захлопнула тетрадь, спрятала ручку в пенал и принялась засовывать принадлежности в сумку. Что-то мешало внутри, кажется, раскрывшаяся книга, я раздражённо переложила всё и дёрнула молнию. Та закрылась с резким звуком.

- Что-то случилось? - спросила Лили. - Ты что-то пасмурная сегодня.

- Да нет, ничего. Просто биолог достал, - соврала я.

Себ не появлялся уже почти неделю - с тех самых пор, как я его выгнала. И не звонил, и не писал. И если первые два-три дня я ни о чём таком не думала, то теперь уже начинала тревожится. Уж не случилось ли с ним чего? Или он всё ещё обижен, хотя обижаться как раз стоило бы мне. Или... он слишком серьёзно отнёсся к моим словам и действительно не будет показываться мне на глаза. По крайней мере, пока я сама его не позову.

Наверное, всё-таки стоит перестать дуться и позвонить ему первой.

- Ты что, так и не сдала эссе?

- Не-а.

- Ну ты даёшь. Дождёшься, что он-таки влепит тебе низший балл.

Лили была права, я и сама понимала, что пора взять себя в руки и наконец дописать это несчастное эссе. До окончания учебного года остались считанные дни. Но почему-то сесть за стол и открыть уже приготовленную литературу было выше моих сил. "Прокрастинируешь? - сказал бы Элиаш. - Давай, бери бумагу и напиши десять строчек. А потом продолжишь прокрастинировать".

Его метод, как правило, работал. После того, как я, пересилив себя, всё-таки начинала, дальше шло уже легче, и всё оказывалось не таким страшным, как казалось. Надо будет попробовать - в конце концов, десять строчек это не пять листов...

- О, Нела, твой Себ пришёл, - вдруг сказала стоявшая у окна Анна.

- Себ? - я кинулась к окну, выходящему на передний двор. Так и есть - у ворот маячила худая долговязая фигура. Явился-таки.

- Какой ещё Себ? - Лили подошла к нам и тоже выглянула в окно.

- Парень Нелы, - объяснила Анна.

- У тебя есть парень? - у Лили загорелись глаза. - Что же ты о нём молчишь?

- Да я сама с ним недавно... в смысле, познакомилась.

- Это вон тот высокий, длинноволосый? - Лили вытянула шею, разглядывая двор. Анна отвернулась и взяла свою сумку.

- Ага.

- Познакомишь нас?

- Это вы про кого?

Я вздрогнула. Госпожа Мали, наша классная, подошла незаметно и теперь тоже смотрела в окно поверх моего плеча.

- Про него, - указала Лили.

- Это твой брат, Нела?

- Мой брат умер, - резко напомнила я.

- Ох... - госпожа Мали смутилась, видно было, что ей и правда стыдно от того, что она забыла. - Прости пожалуйста.

- Это его друг, - смягчилась я. - Приходит меня навестить.

- Ах, вот оно что... Тогда попроси его не курить рядом со школой. И вот ещё, девочки, раз уж вы здесь, не поможете перенести это в другой кабинет?

"Это" было стопками книг и рулонами плакатов и карт. Я, не возражая, взялась за книги, Лили сморщилась, но сгребла плакаты в охапку.

- Анна! - окликнула я уже выходящую из класса подругу. - Скажи Себу, что я сейчас подойду.

- Ладно.

Подошла я вместе с Лили - та прилепилась ко мне, и у меня не было предлога её прогнать. Это Анне можно было просто сказать: "Извини, я хочу с ним поговорить", а с Лили такой номер бы не прошёл. Себ стоял на прежнем месте, и Анна стояла рядом с ним. Во рту у парня действительно дымился окурок, но как раз при нашем появлении он выбросил его в мусорницу и вытащил из пачки новую сигарету.

- Учитель просила тебе передать, чтобы ты не курил перед школой, - сказала я.

- Угу, - Себ щёлкнул зажигалкой. - Здравствуй, Нела.

- Эй, ты вообще меня слышал?! - возмутилась я, выхватывая сигарету у него из пальцев и отправляя следом за окурком. - Я сказала тебе тут не курить!

Себ проводил улетающую сигарету взглядом, но вернуть её не попытался, просто улыбнулся мне.

- Ты чего это, Нела? - вместо него удивилась Анна.

- Чего-чего! Он исчез на неделю!

- У него была аттестация.

- Какая ещё аттестация?

- В Академии, где он учится.

- Ты учишься? - я перевела взгляд на Себа.

- Угу, - кивнул тот. - В Академии изобразительных искусств.

Я молча хлопнула глазами. Почему-то элементарная мысль, что у Себа есть какая-то своя жизнь, работа, учёба, до сих пор не приходила мне в голову.

- Ты не знала? - спросила Лили.

- Нет. Я же говорю, мы совсем недавно...

- Ну, ты даёшь, - она подтолкнула меня локтем в бок. - Твой парень художник, а ты даже и не спрашивала. Ты же художник, да?

Себ кивнул. Я скорчила неопределённую гримасу - грешна, мол - но тут Себ зачем-то решил уточнить:

- Только я не её парень. Я её слуга.

- Чего?

- Нела - моя хозяйка, - внятно объяснил Себ. - А я ей служу.

Обе девушки уставились на него круглыми глазами, а мне захотелось пнуть его, да посильнее. Но тут рядом раздалась мелодия телефонного звонка, и я сообразила, что она доносится из кармана Себа, только когда он вытащил телефон.

- Да, Иржи? - отвернувшись от нас, спросил он. - Позже, когда вернусь. Извини, я сейчас немного занят.

Себ сбросил звонок и снова посмотрел на нас, но этой небольшой паузы подругам хватило, чтобы прийти в себя.

- Ребята, а давайте пойдём ко мне! - с энтузиазмом предложила Лили, видимо, решив оставить странное высказывание без внимания. - У меня сейчас как раз дома никого нет. Посидим, поболтаем, чайку попьём. Себ, ты идёшь?

- Если Нела пойдёт, то и я пойду, - покладисто согласился Себ.

- Отлично, тогда пошли!

- Нелка, а он у тебя того... нормальный? - тихонько спросила Анна на ходу, поглядывая на Себа снизу вверх. Парень возвышался над нами как каланча над деревенскими домиками.

- Да как тебе сказать... С прибабахом.

- Это чувствуется.

Себ посмотрел на нас, уголок его рта дёрнулся в усмешке, и я поняла, что он всё слышал. Ну и пусть.

Лили жила в нескольких кварталах от школы, так что ехать на общественном транспорте было не нужно. Как-то так получилось, что по дороге говорили в основном она и Себ, вернее, Лили забрасывала его вопросами, а Себ спокойно отвечал. Мы с Анной слушали, лишь иногда вставляя словечко.

- Так ты, значит, учишься на художника, да? Круто! А что рисуешь?

- Картины, - с улыбкой отозвался Себ.

- Понятно, что картины! А какие? Красками или программами на компьютере?

- Красками на холсте. В этом смысле всё вполне традиционно.

- У тебя какая специализация? - блеснула эрудицией Анна.

- Экспериментальная живопись. Класс профессора Рихи.

- Здорово! - восторженно сказала Лили.

- Правда?

- Мало кто умеет рисовать, - заметила я.

- Тогда, если хочешь, я в следующий раз тебе что-нибудь нарисую.

- Я тоже хочу посмотреть, - Лили не дала перехватить инициативу. - А твои картины можно где-то увидеть?

- В галерее Академии, там все студенты выставляются.

- А на выставках ты был? В смысле, твои картины?

- Пару раз. В прошлом году на выставку молодых художников в здании мэрии взяли пару полотен.

- Ух ты! А ещё у тебя выставки будут?

- Будет выставка дипломных работ, но это в следующем году. А так - посмотрим.

- А я думаю - обязательно будут!

Лили вела себя так восторженно, что мне становилось даже неловко. Она смотрела на Себа как ребёнок на Санта-Клауса, притащившего персонально ей целый мешок подарков. Ещё большую неловкость я испытала, когда уже в квартире подруга начала настойчиво уговаривать Себа что-то нарисовать прямо сейчас. Чуть снисходительная улыбка Себа стала напряжённой, он покосился на меня, и я решительно заявила, что если Себ не хочет рисовать, то и не будет. Видимо, он не хотел, потому что к карандашу так и не притронулся. Лили переключилась на меня ("Да пусть нарисует, тебе что, жалко, что ли?"), но тут вмешался уже Себ, спросив, не голодны ли дамы. Анна предложила заказать пиццу, но Себ сказал, что если у Лили есть продукты, то он сам что-нибудь приготовит. И ушёл на кухню, так и хотелось сказать - сбежал.

- Он ещё и готовить умеет? - округлила глаза Лили. - Нелка, да у тебя просто идеальный парень!

Я покивала. Интересно, сколько ещё сюрпризов таит в себе Себ?

Насколько он идеальный, стало ясно меньше часа спустя, когда с кухни потянуло вкусным ароматом. Поскольку никто из нас не высказал желания пойти ему помочь - ни Лили, ни Анна с готовкой не дружили, да и я занималась ей лишь вынуждено - приготовленное блюдо стало для нас сюрпризом. Самое простое, казалось бы, только кусочки рыбного филе, перемешанные на сковородке с овощами, но положив первый кусок в рот, я поразилась, насколько, оказывается, простая рыба может быть вкусной.

- Ешь медленней, - посоветовал Себ, ставя тарелку передо мной. - Попробуй почувствовать оттенки вкуса.

- М-м! - Лили закатила глаза, и на этот раз в искренности её восторга сомневаться не приходилось. - Себ, ты волшебник!

После того, как блюдо было съедено, а посуда убрана и вымыта - причём всё это тоже взял на себя Себ - я засобиралась домой. Себ, разумеется, засобирался со мной, Лили попыталась нас удержать, но я напомнила про эссе, которое тут точно дописать не получится. И мы ушли.

Пока мы сидели в гостях, снаружи сгустились тучи, и, стоило отойти от дома, пошёл дождь. Пришлось лезть за зонтом, который я всегда таскала в сумке, зная по опыту, что, если оставишь дома, понадеявшись на благоприятный прогноз, тут-то непогода и застанет врасплох. Зонт был небольшим, так что, когда его взял Себ, а я его под руку, нам пришлось тесно прижаться друг к другу.

- Ты молчала всю дорогу, - сказал Себ, когда мы подошли к моему крыльцу. - О чём задумалась?

- Да так... - не говорить же, что мои мысли занимала его рука, сквозь два слоя одежды прижимавшаяся к моему боку.

- Расскажи. Быть может, я смогу тебе помочь?

- А с чего ты взял, будто я нуждаюсь в помощи?

- У тебя несчастливый вид.

Я фыркнула.

- Правда, Нела. Нет такого, что я не сделаю для тебя.

- Не бреши. И не давай чрезмерных обещаний.

- Я говорю правду. Нела, я живу только ради тебя.

- Себ, ты сможешь мне помочь, если расскажешь о Совете Семи и о том, как он связан с моим братом. Кто его убил?

Себ опустил глаза.

- Ну, вот видишь, - констатировала я и взяла у него из рук зонт.

- Нела, я правда не могу.

- Я уже поняла, что ты не можешь. Не можешь выполнить то единственное, что мне нужно. Ну и к чему тогда твои уверения?

- Я выполню любое другое твоё желание, только прикажи. Клянусь.

Порыв ветра дёрнул мой плащ, швырнул светлые пряди ему в лицо, обнажив ухо. Себ стоял совсем близко, и я невольно обратила внимание, что он сменил серьги. Эти тоже были в виде маленьких, почти незаметных гвоздиков, но вместо простых круглых головок их венчало миниатюрное изображение бабочек.

- Если мне что-то понадобится, буду иметь в виду, - я отвернулась и поднялась под козырёк крыльца, сложив зонт. В почтовом ящике опять что-то торчало, я выдернула плотный кусок бумаги, оказавшийся сложенным вдвое косым обрывком от чего-то. Взгляд оставшегося под дождём Себа упирался мне в спину, так что я открыла дверь, захлопнула её за собой, и только тогда развернула обрывок.

На нём было коряво, но размашисто написано почти во всю длину: "Верни долг, сука".

В дом-то, может, они зайти и не могли. А вот сунуть это в ящик им ничто не помешало.