# Глава 4

Мария Владимировна Архангельская

4.


- Ты живёшь один? - спросила я, и Себ кивнул. Мы сидели за столом на первом этаже моего дома. За окном шумел зарастающий сад. Если выходящий на улицу палисадник мы с Элиашем кое-как ещё поддерживали в порядке, то на сад оба откровенно забили. Иногда я думала, что надо всё-таки скосить хотя бы траву, но всегда находились более неотложные дела, или мне просто оказывалось лень. О том, чтобы привести в порядок клумбы и подстричь кусты, и речь не шла.

- А твои родные? У тебя есть семья?

- Нет, мои родители умерли. А других родственников я не знаю.

- Моя мама больна и сейчас в спецучреждении, - помолчав, сказала я. - Едва ли она когда-нибудь оттуда выйдет. А папа ушёл от нас ещё раньше, теперь у него другая жена.

- Да, Элиаш говорил.

Полученная записка изрядно напугала меня, показав - бандиты не оставили меня в покое после того, как Себ разделался с первой партией, как я втайне надеялась. Кажется, они твёрдо вознамерились стрясти с меня пресловутый долг. Что подтвердил раздавшийся сегодня во время перемены звонок моего телефона. Когда я ответила, грубый мужской голос осыпал меня оскорблениями. Смысл матерного монолога сводился всё к тому же: верни деньги и бумаги, или... Я бросила трубку, не дослушав, после чего на мой номер посыпались угрожающие смс-ки, вынудив отключить телефон совсем. Я даже задумалась, не сменить ли номер, но, когда я после уроков с опаской включила смартфон обратно, поток угроз и брани уже иссяк.

Словом, я вызвонила Себа и потребовала, чтобы он встретил меня после уроков и проводил домой, а потом оставила его пить чай с печеньем. Ну и, как бы мы вчера ни расстались, а злиться и ругаться на человека, который тебя охраняет, как-то неправильно. К тому же слова Лили заставили меня осознать, что я действительно ничего не знаю о том, на кого полагаюсь. Словно Элиаш и правда вручил мне вещь, я ей пользуюсь, и на этом всё.

Так что теперь я пыталась выспросить Себа о нём самом, ну и заодно рассказать о себе - знакомство ведь предполагает обоюдное узнавание, верно? При этом я постоянно натыкалась на мягкий, но непроницаемый барьер: когда дело касалась прошлого Себа, он то и дело начинал говорить самыми общими фразами, а то и отказывался отвечать вовсе. Так что ни об обучении пресловутым заклинаниям, ни об обстоятельствах его знакомства с Элиашем мне ничего толком узнать не удалось.

- Как умерли твои родители?

- Авиакатастрофа.

- О... А давно это было?

- Давно. Я был совсем ребёнком, - Себ вынул из кармана замшевую тряпочку, снял очки и протёр стёкла. Спрятал тряпочку и собрался надеть их обратно, но я остановила его:

- Подожди!

- Что?.. - он поднял глаза, держа очки в руке. Я приподнялась и наклонилась к нему через стол, всматриваясь в лицо.

- У тебя глаза разные!

- А... Да, разные.

Я улыбнулась. Левый глаз у него был голубым, а вот правый - жёлтым, как у некоторых кошек. Выглядело это даже немножко пугающе, но дымчатые стёкла маскировали разноцветный взгляд.

- Ты поэтому носишь очки? Или у тебя проблемы со зрением?

- Проблемы, - с серьёзным видом кивнул Себ. - Ничего не могу разглядеть на расстоянии пары километров.

- Ну, на таком расстоянии никто ничего не сможет разглядеть. Слушай, а когда у тебя день рождения?

- Двадцать восьмого сентября.

- А у меня в декабре. Ты знаешь, что у Элиаша был четырнадцатого ноября? Вы с ним оба осенние.

Себ опустил глаза, сунул руку в карман и вытащил пачку сигарет. Потом спохватился:

- Можно я закурю?

- Можно, - разрешила я. - А Элиаш не возражал, когда ты курил?

- Нет, ему было всё равно, - Себ вытащил зажигалку. И тут от входной двери донёсся скрежет ключа в замке.

Мы замерли. Во всяком случае, я точно замерла, глядя в сторону входной двери. Скрежет повторился, кто-то упорно пытался открыть дверь, но та не поддавалась.

- Он не сможет войти, - напомнил Себ. - Если только ты сама не разрешишь.

Я поднялась, подошла к двери и заглянула в глазок - как раз в тот момент, когда скрежет прекратился, и вместо него замурлыкал дверной звонок. Человек, стоящий на крыльце, был мне знаком, и я с облегчением распахнула дверь:

- Папа!

- Ты что, сменила замок? - удивлённо спросил отец, входя в дом вместе с облаком прохладного сырого воздуха. В руках у него была объёмистая сумка, с похожей мама ходила за продуктами.

- Э... Нет, видимо, просто заедает. Папа, ты предупреждай, прежде чем приходить!

- Я сначала хотел просто позвонить. Но потом решил, что заеду сам, - папа поставил сумку и снял лёгкое пальто. Я вернулась к столу и сделала Себу большие глаза.

- А это кто? - удивился папа, выходя из-за загородки с вешалкой.

- Это Себ... Себастьян. Он уже уходит, - быстро сказала я, одновременно под прикрытием стола незаметно пнув Себа по ноге. Не хватало, чтобы он и папе заявил, что он, дескать, мой слуга!

- Себ, это мой папа. Профессор Черны.

- Очень приятно, профессор, - Себ поднялся и вежливо поклонился.

- Взаимно, молодой человек, - папа смерил Себа оценивающим взглядом. - Давно вы знакомы с моей дочерью?

- Недели две.

- Вы студент? Или работаете?

- Я студент.

- Что ж, не сочтите, будто я лезу не в своё дело, но хочу вам напомнить, что Нела - несовершеннолетняя.

- Он знает, - вместо Себа ответила я. - Себ, тебе пора.

Себ, не возражая, пошёл к выходу. Накинул куртку, попрощался и вышел. Я сквозь окно проводила его взглядом.

- Нела, тебе, конечно, виднее, но хочу напомнить, что первый экзамен у тебя десятого числа, - папа сел на освобождённый Себом стул. - Тебе нужно усиленно заниматься, чтобы хорошо всё сдать.

- Я знаю. Я занимаюсь.

- Не похоже. Я говорил с госпожой Мали, она не слишком довольна твоими успехами в учёбе. Вернее сказать, их отсутствием. У тебя осталось два дня, чтобы сдать эссе по биологии. Оно готово?

- Э-э...

- Значит не готово. Нела, о чём ты думаешь? Тебе и так пошли навстречу, учитывая обстоятельства, и предоставили дополнительное время. Чем ты была занята всю эту неделю?

Я опустила глаза на носки своих домашних туфель, потом посмотрела по сторонам. На глаза попалась принесённая папой сумка. Было видно, что сверху лежит что-то матерчатое. Какое-то бельё или пелёнка, судя по ткани в мелкий светлый цветочек.

- Ты навещал маму?

- А? Да, навещал, - папа проследил за моим взглядом. - Ты в этом месяце ещё к ней не ездила?

- Нет. Подумала - закончу учёбу, тогда и...

- Правильно, тебе надо сосредоточиться на занятиях, ни на что не отвлекаясь. Так что кончай заговаривать мне зубы, бери учебники, садись и пиши.

- Что, прямо сейчас?

- А куда дальше тянуть? Ну а я прослежу, чтобы ты наконец закончила. И помогу, если у тебя какие-то трудности.

С биологией папа и в самом деле мог помочь, как-никак сам был преподавателем биологии, читал лекции в университете и работал в школах и гимназиях с углублённым изучением естественных наук. С биологией, химией... Жаль, что физика была вне его компетенции, в физике доками были мама и пошедший в неё Элиаш. Это я уродилась непонятно в кого. Впрочем, брат помогал мне со всеми уроками, он мог объяснить самую сложную тему так, что я всё понимала. Элиаш был умным, не то, что я.


Первый день лета пришёлся на воскресенье, и в честь этого сам бог велел собраться где-нибудь компанией и погудеть. Приятели позвали в кафе, а поскольку сидеть дома безвылазно мне уже надоело, я с радостью согласилась. Единственной трудностью было, что я сама не знала, когда освобожусь после посиделок, но Себу действительно можно было позвонить в любое время, и он быстро приезжал. Как ни неловко мне было эксплуатировать его в качестве провожатого в хвост и гриву, опасения за свою шкуру перевешивали. Угрожающие звонки и послания не иссякали.

- Сколько вы хотите? - спросила я в последний раз, не столько в надежде действительно откупиться, сколько из неистребимого любопытства. Голос в трубке назвал сумму. Оставалось только присвистнуть.

- У меня нет таких денег!

- Не моя проблема, детка. У папаши своего возьми.

- У него тоже нет.

- Пусть дом продаст, машину. Свой дом продавай. Да пофиг, где вы бабки возьмёте, платите, пока проценты не набежали. За каждый процент будешь пальцами расплачиваться, а за весь долг - головой. Поняла?

- Да щас! - с прорезавшейся злостью огрызнулась я. - Ваши уже пытались долг взыскать. Как там, уже из больницы выписались? Хочешь туда же?

- Ах ты...

Я нажала на отбой, не став выслушивать, кто я, по его мнению, есть, и что со мной собираются сделать. Может, не стоило наглеть и угрожать? Но платить я не собиралась в любом случае, так какая разница, нагло отказывать, или с расшаркиваниями?

Оставалось положиться на Себа. Я, правда, спросила его, не мешает ли необходимость таскаться за мной его учёбе в Академии. Но Себ уверил, что фиксированного расписания у него нет, работать он может и дома, главное - вовремя сдавать работы. И моя совесть успокоилась окончательно.

- А где Себ? - первым делом спросила Лили, когда мы встретились у арендованных в кафе столиков.

- Он не смог, - соврала я. - У него вечерние занятия.

- А-а... Жаль.

В целом, вечер прошёл весьма приятно. Собрались с десяток моих одноклассников, посидели, поболтали, поели сладостей. Даже выпили немного - двоим из нас уже было восемнадцать, они принесли пива и накупили коктейлей в баре. В десятом часу я вытащила телефон и написала Себу. Он тут же откликнулся и пообещал, что будет через полчаса. И действительно, через двадцать восемь минут пришло сообщение, что он ждёт меня снаружи. Я поднялась, но пока прощалась, пока принесли счёт, то-сё... Словом, вышла я из кафе ещё минут через пятнадцать-двадцать.

Себа я увидела не сразу. Он, по своему обыкновению, закурил, дожидаясь меня, и потому отошёл от входа в кафе, туда, где начиналась решётка чьего-то сада. Я и увидела его по вспышке зажигалки. Себ стоял, прислонившись спиной к решётке, а рядом с ним стояла Лили, одной рукой взявшись за прут ограды, а второй накручивая на палец локон. Я и не заметила, когда она вышла. Как раз, когда я на них посмотрела, Себ вдруг наклонился совсем близко к ней.

- ...Жаль, но я не имею дела с малолетними шалавами, - донеслось до меня сказанное доверительным тоном.

Лили ахнула и отступила на шаг. Я кинулась к ним:

- Себ! Что ты несёшь?!

Себ мгновенно выпрямился и обернулся ко мне.

- Если она в меня влюбится, проблем не оберёшься, - сообщил он, ничуть не смущаясь, что Лили стоит прямо перед ним. - Просто не хочу, чтобы она питала иллюзии относительно меня.

- Да я бы в тебя ни за что не влюбилась! - Лили отступила ещё на шаг. - Вот ещё!

- Это замечательно. Чего мне не хватало, так это приставаний от коровок, вообразивших себя ланями...

- Себ! - шокированно потребовала я. - Немедленно извинись!

- Прошу прощения, - тут же поклонился Себ. Без какого-либо, впрочем, раскаяния в голосе.

- Дурак! - выкрикнула Лили. - Засунь свои извинения знаешь куда?!

И, развернувшись, кинулась прочь. Только мотнулась на сумке забавная зверюшка-брелок, которую Лили выменяла у меня на бисерный браслет.

- Кажется, она мне больше не рада, - флегматично констатировал Себ, глядя ей вслед.

- Что это на тебя нашло? - поинтересовалась я. И никакая Лили не коровка. Подумаешь, пара лишних килограммов.

- Если она начнёт по мне сохнуть, это не нужно ни ей, ни мне, - Себ пожал плечами. Из кафе вышли ещё несколько человек и гурьбой направились в противоположную сторону. Кто-то махнул мне рукой, я помахала в ответ и снова повернулась к Себу:

- Это не значит, что ты можешь оскорблять моих подруг.

- Ты недовольна? - Себ вдруг улыбнулся. - Тогда накажи меня.

И потянул за молнию, распахивая кофту с высоким воротом, под которой, как оказалось, ничего не было. Я отвела глаза.

- Не пошёл бы ты, а? Знаешь, я ненавижу жестокость.

- Это не жестокость. Это воспитание. Вещи разные.

- И что? - я скептически покосилась на него. - Если я тебя накажу, ты воспитаешься и изменишься?

- Возможно.

- Может быть, и про Совет Семи расскажешь?

- Извини, Нела.

- Ну и смысл тогда в таком воспитании?

Себ ещё раз пожал плечами и потянул молнию обратно. Но я остановила его:

- Постой! Что это у тебя на шее?

Мы стояли на границе круга от фонарного света, и в полутьме мне сперва показалось, что на шее у Себа надет чокер. Потом - что она обмотана колючей проволокой. И лишь приблизившись совсем вплотную, я поняла, что ошиблась.

- Шрамы, - подтвердил Себ.

Цепочка соединённых между собой "ёлочкой" шрамов покрывала кожу, образуя подобие гибкой ветви какого-то растения, которая дважды опоясывала шею Себа, сходясь над ямкой между ключиц. Я невольно протянула руку и провела по коже пальцем, прослеживая неровности. Теперь понятно, почему Себ всегда прячет шею. Насколько глубокими должны были быть порезы, если остались такие чёткие следы?

- Кто это сделал?

- Элиаш.

- Элиаш?! Зачем?!

- Я его попросил. Мы идём?

- А... - заторможенно кивнула я. - Да, идём.

Себ застегнул молнию до конца, и мы пошли. Я постоянно поглядывала на шею Себа, пытаясь осмыслить только что увиденное и услышанное. Образ моего брата, хладнокровно режущего кого-то ножом или бритвой, плохо укладывался у меня в голове. А Себ... Ну, ладно, Себ, быть может, и правда что-то такое попросил. Меня - проколоть уши, Элиаша - порезать себе что-нибудь... У Себа, видимо, своеобразные отношения с болью. Уж не мазохист ли он?

Но ладно Себ, а Элиаш? Зачем он согласился, а если уж согласился - зачем было так размахиваться? Судя по увиденному, работа была кропотливая и аккуратная, такую за минуту не сделаешь. Это не дырку в мочке уха пробить. Но, может, у мужчин другое отношение к телесным повреждениям? Вспомнилось, как однажды Элиаш, ещё учившийся в начальной школе, вернулся домой с порезанными руками. Оказалось - на спор с приятелями проверял своё мужество: кто первым руку отдёрнет, тот слабак. Брат уверял, что выиграл. Я была ещё совсем соплюхой, но меня это так потрясло, что я запомнила.

Может, и здесь было что-то подобное? Можно попытаться расспросить поподробнее, но не факт, что Себ захочет отвечать. А если не захочет, то ничего из него не вытрясешь... Я вдруг осознала, что стою на месте, таращась в пространство, а Себ стоит рядом и терпеливо ждёт, пока я отомру. Стало неловко, я принуждённо улыбнулась ему, и мы пошли дальше. На глаза попалась тумба с афишей: юбилейный концерт любимой группы. "Нам десять лет!" - гласила красочная надпись по диагонали. Я давно отслеживала билеты, но к концу месяца денег вечно было в обрез, и я ждала нового поступления от папы, с болью в сердце наблюдая, как разлетаются лучшие места.

- Ты не хотел бы сходить на концерт? - озвучила я спонтанно пришедшую в голову идею.

- Если ты хочешь, я пойду, - тут же откликнулся Себ.

- Нет, а сам бы ты хотел? Нравятся их песни? - я кивнула на афишу. Себ проследил за моим взглядом.

- Честно говоря, я их не слышал.

- Ну так хочешь послушать? Можно отложить билеты в корзину, а заплатить через день. Что скажешь?

- Это может быть неплохо, - согласился Себ.

- Так значит, договорились? Я посмотрю и потом скажу тебе, сколько стоит.

Себ с улыбкой кивнул.


Я не сразу услышала звонок в дверь, потому что была в ванной. Но он повторился, и я сбежала вниз, на ходу поправляя халат и недоумевая, кого это принесло на ночь глядя. Дома и на улице было тихо, вообще-то, я уже собиралась ложиться спать. Район у нас спокойный, поздние походы в гости не в обычае. Может, что-то случилось, или кто-то ошибся адресом?

Перед домом горел фонарь, но он находился в нескольких шагах, а под козырьком крыльца у нас лампочки не было. И потому, выглянув в дверной глазок, я увидела лишь тёмный силуэт. Кажется, мужской.

- Кто?

- Откройте, посылка, - донеслось из-за двери. Я недоумённо нахмурилась.

- Какая ещё посылка?

- Откройте!

Я отступила от двери, начиная подозревать неладное. Надо же, столько раз вздрагивала от шороха, а вот именно сегодня и мысли ни о чём плохом не возникло. Хотя что может быть подозрительнее ночного визита? А звонок тем временем снова требовательно закурлыкал.

- Оставьте на крыльце! - крикнула я в дверь.

Звонок стих, но тишина продлилась секунду или две. А потом дверь сотряс страшный удар. Во всяком случае, мне он показался страшным, словно содрогнулся весь дом.

За первым ударом последовал второй, третий... Я попятилась от двери, лихорадочно пытаясь вспомнить, где находится телефон. Он на столе в гостиной? Или я отнесла его в спальню? Удары в дверь продолжались, колотили, наверное, ногами, но мне казалось, что тараном. И, кажется, человек снаружи был не один. Я метнулась к столу, но на нём телефона не было. И на журнальном столике у камина, и на каменной полке тоже. Значит, в спальне?

На лестнице было темно, и я второпях споткнулась о ступеньку. БУМ! БУМ! - грохотало за спиной. В спальне горел свет, но короткого взгляда, которым я окинула комнату, оказалось достаточно, чтобы осознать - телефона нет и тут. Я даже заглянула в ванну, но проклятая трубка как сквозь землю провалилась.

Но даже если ты немедленно вызвонишь Себа или полицию - сказал трезвый голос из глубины сознания - сию секунду они у тебя оказаться не смогут. Кстати, адрес Себа ты так и не спросила. Сколько ему нужно будет времени, чтобы добраться - полчаса, час? Полиция, наверное, окажется быстрее. Но к тому времени, как она появится, дверь либо сдастся, либо нет. Себ клялся, что теперь она несокрушима. Вот и пришло время проверить его слова практикой.

Зачем-то двигаясь на цыпочках, словно моё присутствие в доме было для кого-то секретом, я прошла в бывшую родительскую спальню, не включая света. Её окна выходили на улицу, и я, затаив дыхание, подкралась к одному из них. Так и есть, на крыльце находились четверо. Двое колотили в дверь, но как раз, когда я выглянула, они отошли и дали место двум другим, которые тоже принялись за дело. Потом я заметила пятого - он стоял подальше, у палисадника, видимо, наблюдая за улицей. И курил, снова заставив вспомнить Себа; огонёк сигареты светился красной точкой.

А дверь держалась. Снова сбежав вниз, я включила верхний свет и приблизилась к выходу на улицу. Не знаю, что там было снаружи, но изнутри дверь выглядела совершенно целой, не перекосившейся, не потрескавшейся. А заклинания-то Себа работают, ободрившись, подумала я. Те, снаружи, тоже осознали тщетность своих усилий и теперь, кажется, пытались вскрыть замок. До меня доносились скрежет, звякание и приглушённые злые голоса. Ещё несколько ударов, и я приложила ладонь к дверному полотну, убедившись, что не так уж оно и трясётся, как мне с перепугу показалось. Так, подрагивает, но точно не собирается слетать с петель. Опять скрежет в замке. Фигушки, его теперь без моего позволения и нормальным ключом не откроешь.

Новый громоподобный удар, на это раз со стороны окна, заставил меня подпрыгнуть. Те, снаружи, сменили фронт работ и теперь ломились внутрь через другой проём. Интересный звук, подумала я, приближаясь к окну, никогда ещё при мне стекло не использовали как барабан. Обычно либо стучат тихо, либо оно сразу же разбивается. Прятаться было поздно, и я решительно отдёрнула штору. В окне торчали две рожи, и одна из них с остервенением колотила чем-то в стекло. Кажется, автомобильным домкратом. От таких ударов окно давно должно было разлететься мелкими осколками, но на стекле не было даже трещин. Тем временем вторая из рож, увидев меня, сделала приглашающий жест рукой. И я, поймав нервный кураж, оскалилась и показала в ответ один палец.

После чего снова задёрнула штору.

Они не сдались. Они попробовали на зуб оба окна, выходящих на улицу, потом пролезли в сад и там поколотили в окна и в заднюю дверь. Так что следующие четверть часа для меня прошли под аккомпанемент разнокалиберного стука. Сидя у стола в гостиной, я гадала, будут ли они швырять камни в окна второго этажа и не попытаются ли залезть на крышу, чтобы попытать счастья с окном чердачным. На него заклинание Себа распространяется ли? И когда грохот стих, я не сразу поняла, что это всё. То, что бандиты не просто временно отступили, а сбежали вовсе, мне подсказала слабо донёсшаяся издалека, но приближающаяся полицейская сирена. Кто-то из соседей услышал стук, увидел суету вокруг моего дома - и вызвал полицию.

Спустя пять минут в дверь снова позвонили. Я выглянула в окно - перед домом стояла полицейская машина с мигалкой.

- Лейтенант Свобода, - полицейский на крыльце продемонстрировал удостоверение. - Поступил сигнал, что к вам в дом ломились какие-то неизвестные.

- А... Да, - согласилась я. - Шуму было много.

- Вы в порядке?

- В полном. Мне ничего не сделали.

- Вы позволите войти? Я обязан опросить вас о происшествии.

- Да, конечно, заходите, - я сделала приглашающий жест.

- Надеюсь, это не займёт много времени, - сказал лейтенант, правильно истолковав мой взгляд на часы на стене. - Я присяду?

Возражений быть не могло, так что я присела напротив, глядя, как он раскладывает бумаги для опроса. Моё имя, фамилия, возраст...

- Вы несовершеннолетняя? - удивился лейтенант. - Вы в доме одна?

- Да, одна. Я жила со старшим братом, но он умер в конце марта.

- Соболезную. А ваши родители?..

- Есть папа... Ян Черны, он живёт в другом месте. А мама в больнице.

- Я должен буду поставить вашего отца в известность о происшедшем, - полицейский выпрямился и отложил ручку. - А теперь расскажите как можно более подробно, что случилось.

Увы, сообщить интересующие его подробности я не могла при всём желании. Да, какие-то люди пытались выбить мою дверь. Потом поколотили в окно, но выбить его, к счастью, не успели. Нет, описать их я не могу, было темно, я забаррикадировалась в спальне на втором этаже и боялась нос высунуть. Вы же понимаете... Их было пятеро, это всё, что я могу сказать. Нет, куда они уехали я тоже не знаю, и машину описать не могу.

- А почему вы сами не вызвали полицию? - полюбопытствовал Свобода.

- Я хотела! - я воздела ладони вверх. - Но я потеряла телефон! До сих пор не могу вспомнить, куда я его засунула. Глупо, правда?

Лейтенант сочувственно покивал.

- Что им было от вас нужно?

- Понятия не имею. Может, перепутали с кем-то?

- У вас есть враги? Вы ссорились с кем-то?

- Нет.

- Вы не замечали преследования, слежки? Быть может, вам угрожали? Какие-нибудь необычные звонки?

Я заколебалась, но всё-таки отрицательно покачала головой.

- Хорошо, что у вас бдительные соседи, - лейтенант сложил свои бумаги и поднялся. - Надеюсь, ваш телефон найдётся. Что ж, если вы больше ничего не можете добавить, я осмотрю дверь и придомовую территорию. Возможно, там остались какие-то следы.

В дверь снова позвонили - оказалось, это напарница Свободы, опрашивавшая соседей. Вдвоём они повозились на крыльце и тротуаре, подобрали окурок, оставшийся от бандитов. На часах был первый час ночи, когда полицейский снова заглянул в дом.

- У вас хорошая дверь, - сказал он, кивнув на вход. - Даже повреждений не осталось. Но я бы рекомендовал вам поставить камеру. Если что-то случится, то записи послужат свидетельством. И, кстати, наличие камер здорово охлаждает пыл преступников. Ещё, возможно, имеет смысл поставить ставни на окна. Обсудите это со своим отцом.

Я кивнула. Потом продиктовала папины координаты, просмотрела сделанную от руки запись нашей беседы и поставила свою закорючку в указанном месте.

- Может, помочь вам поискать телефон? На всякий случай, мало ли...

- Спасибо, не надо. Он где-то здесь, теперь я уверена, что быстро его найдут.

- Тогда, если что, сразу же звоните. Ближайший патруль будет у вас через пять минут. В крайнем случае, кричите соседям. Дома рядом, вас должны услышать.

После этого полицейские отбыли, пожелав мне спокойной ночи, и я наконец-то осталась одна.

Успокоившаяся ночь показалась очень тихой, прямо до звона в ушах. Я перевела дух и оглядела залитую верхним светом комнату. Полиции я до сих пор ещё не врала. Но уж слишком во многом пришлось бы признаваться, решись я на откровенность. В том, в чём я признаваться не хотела, и в том, чего сама не понимала. А завтра ещё и с папой объясняться.

Горячее спасибо тебе, братик, за наследство. А то я до сих пор как-то слишком скучно жила. Интересно, как эти горе-налётчики будут оправдываться перед тем, кто их послал, за свою неудачу? Скажут, что у меня бронированные окна и сейфовая дверь?

Чувствуя запоздалое подрагивание в руках и ногах, я прошла в кухонную зону, собираясь налить себе воды. И уставилась на лежащий на кухонной стойке телефон. От него до розетки в стене тянулся провод. Ну да, вечером я поставила его на зарядку именно в том месте, где точно его увижу и не забуду, когда будут утром готовить себе завтрак. Твою ж мать.

Оставалось только нервно хихикнуть, всё-таки выпить воды и отправиться спать. Прихватив телефон с собой - розетки есть и в спальне.