# Глава 10

Мария Владимировна Архангельская

10.


- Здравствуй, мама.

Молчание было мне ответом, да я и не ждала иного. Женщина, сидевшая на краю больничной кровати, не смотрела на меня. Её взгляд бы прикован к рукам, бессмысленно вертевшим маленький синий мячик. Возможно, она вообще не сознавала моего присутствия.

- Я сдала все экзамены. Через неделю будут результаты, а потом мне дадут аттестат. Наверное, ты бы мной гордилась...

Молчание. Я с тоской посмотрела за окно, на ухоженный больничный сад. Палата располагалась на первом этаже, решёток на окне не было - пациентка не была буйной. Врачи докладывали, что мама никогда не пыталась нарушить режим, послушно соблюдала все процедуры и вообще делала то, что ей говорили. Так что какая-то связь с внешним миром у неё всё-таки присутствовала. Но её сознание пребывало в каком-то ином месте, и ни разу с тех пор, как ЧТО-ТО случилось, мама не пришла в себя. Никто уже и не надеялся, что однажды это произойдёт.

Я ненавидела эти посещения. Видеть пустой взгляд на дорогом лице, обращаться словно бы ни к кому без надежды получить ответ... Нужно ли это? Зачем это маме, если она всё равно ничего не понимает? Каждый раз, выходя отсюда с чувством беспомощности и раздавленности, я задавалась вопросом, а не стоит ли прекратить свидания. С врачами мы на связи, если что-то изменится, они нам сообщат. Любую нужду мы с папой удовлетворим, если это будет в наших силах. Мама не окажется брошена без этих мучительных встреч. И всё же чувство долга раз за разом перевешивало. Не видеться с родной матерью, пусть даже и безумной - как-то это не по-людски. К тому же, а вдруг она где-то в глубине души всё-таки что-то ощущает? Вдруг ей всё-таки становится чуть-чуть легче от встречи с близкими, пусть этого и не видно?

Так что, преодолев себя, я начала рассказывать. Об экзаменах, о своих ошибках и удачах, о подругах и неожиданном любовном соперничестве, что образовалось у меня с Лили. И о Себе. Так уж получилось, что мама была единственной, кому я могла рассказать о нём всё без утайки. Именно потому, что она ни с кем не смогла бы рассказанным поделиться.

Только о своих подозрениях насчёт гибели Элиаша я не могла сказать даже ей. Я вообще не была уверена, сообщил ли ей кто-то о его смерти. В конце концов, мы приходим сюда, чтобы поддержать её, если это возможно. А не для того, чтобы сделать ей ещё хуже. Даже если этого не будет видно.

Сад за окном шумел на холодном ветру. Пару дней назад очередная бурная гроза привела за собой холод, и температура за сутки упала больше чем на десяток градусов, на горе метеозависимым. Синоптики предупреждали об этом ещё за неделю, но мне не верилось. Однако их прогнозы полностью сбылись, и если сбудутся и в дальнейшем, в редкий день как минимум до конца недели на градуснике будет хотя бы двадцать. А я-то мечтала после экзаменов открыть купальный сезон!

Впрочем, нет худа без добра. Когда мы вчера сдавали работы после последнего тестирования, вперёд вдруг вышла госпожа Мали и предложила всем желающим съездить на денёк на экскурсию в Светла-над-Водни. Желающих набралось полдюжины человек, включая меня - и Лили, которая старательно делала вид, будто ничего не произошло. Я тоже решила не выяснять отношения, и уже предвкушала хорошую прогулку, которая позволит отвлечься от всего. А была бы жара - отказалась бы.

- И вот, представляешь, мам, Себ как ему даст! А потом сказал - сожалею, что не дал сильнее. Как ты думаешь, это может значить, что я ему нравлюсь? Не как хозяйка, а сама по себе? - я помолчала и вздохнула. - А потом мы до вечера сидели у меня дома, играли в "Лисицу на опушке". Он сильный игрок, но иногда, кажется, поддавался. Сначала я думала, что он захочет сыграть в "иллюзии", ну, помнишь такие - надо всматриваться, и тогда они начинают двигаться? Себ их в руках повертел и спросил, откуда это. Я сказала, что ты принесла. Но он их отложил, и сказал, что хочет чего-нибудь другое. Себ ведь так редко говорит, что сам чего-то хочет, разумеется, я согласилась. А потом мы вместе готовили ужин. Себ запёк картошку с сыром, а я нарезала салат. Было вкусно...

Я осеклась. Мячик выпал из маминых рук, мягко стукнувшись о ковровое покрытие. Мама подняла голову, и на миг показалось, что в её взгляде мелькнуло что-то осмысленное.

- Моя! - мама подалась вперёд и схватила меня за руку. - Не отдам!

- Да, да, - забормотала я, свободной рукой подгладив её по запястью. - Конечно, твоя, мама.

- Не отдам! Убирайся!

- Всё в порядке, мама, всё хорошо...

- Не отдам! - мама вскочила и с неожиданной силой сгребла меня в охапку. - Слышишь?! Она не твоя и твоей не будет! Никогда!!! Убирайся!

Дверь приоткрылась, и в палату заглянула медсестра. Исчезла на миг, чтобы тут же вернуться с коллегой. Вдвоём они бережно оторвали маму от меня и снова усадили, успокаивающе бормоча. Когда на свет появился шприц, я отвернулась. На стуле лежала принесённая мной сумка: смена одежды и белья, немного лакомств - мамимы любимые мягкие вафли с клубничным джемом, пирожки по старому рецепту, фрукты...

Когда это случилось в первый раз, я испугалась и обрадовалась одновременно. Казалось - раз мама заговорила, то теперь всё изменится. Но не изменилось ничего. Мама всё так же пребывала в своём мире, только иногда - не каждый раз - начинала хвататься за меня и кому-то грозить. "Так она реагирует только на вас, - сказал мне лечащий врач. - Похоже, в последние минуты ясного рассудка госпожа Черны сильно за вас испугалась. Возможно, именно это и стало причиной..."

Это или что-то другое - оставалось только гадать. Ещё накануне вечером мама была совершенно нормальной. И утром того дня, как уверял Элиаш - тоже. Встала, приготовила для нас троих завтрак, проводила меня в школу, а Элиаша в университет. Сама, вероятно, поехала на работу. А вечером с братом связались и сообщили, что наша мать находится в больнице. Причём сам он в это время находился в другой больнице рядом со мной, вот такое весёлое совпадение выпало нашему семейству. Меня хватил микроинсульт в четырнадцать лет и полностью стёр тот день из моей памяти. Потом мне рассказали, что меня в то утро прямо с уроков вызвали к директору, но зачем, я не знаю, директор мне не сказала, а я спросить не решилась. Да и неважно это уже было. Так или иначе, в класс я тогда не вернулась. И очень удивилась, очнувшись в больничной палате с головной болью и шумом в ушах, и узнав, что с моего последнего воспоминания прошли уже сутки.

Ветер и не думал прекращаться, хорошо хоть дождевых туч не нанёс. Выйдя на больничное крыльцо, я поёжилась, хмуро посмотрела на небо и, сунув руки в карманы, быстро зашагала по центральной дорожке к воротам. До ближайшей автобусной остановки было минут десять пешком, и следовало поторопиться - здесь, на окраине, автобусы ходили редко. Хорошо иметь свою машину! Элиаш учил меня водить, и у меня даже неплохо получалось рассекать по нашему тихому району или за городом. Но ездить в городе я бы побоялась, даже будь у меня права. Не говоря уж о том, что автомобиль я смогу приобрести ещё очень нескоро.

Так что оставалось довольствоваться общественным транспортом. Автобусы, трамваи, метро. Если поступлю в университет, буду ездить на трамвае, станции метро поблизости у нас всё равно нет. А если не поступлю? Ну, тогда придётся искать подработку на годик. И одновременно готовиться к новому раунду. Я думала о будущих экзаменах, о возможном способе заработка, о машине - о чём угодно, лишь бы не вспоминать то, что осталось за спиной.

- Нела.

Голос прозвучал над самым ухом, заставив меня буквально подпрыгнуть от неожиданности. Наклонившийся ко мне Себ выпрямился и с улыбкой посмотрел на меня сверху вниз.

- Себ! Ты чего?!

- Просто хотел тебя увидеть, - с невинным видом объяснил он. - Это плохо?

- Нормально, - буркнула я, злясь на себя и на него за свой испуг. - Но так подкрадываться зачем?! Откуда ты вообще узнал, что я здесь?

- Я тебя чувствую. Я всегда могу найти тебя, куда бы ты ни пошла.

- Замечательно. Просто потрясающе.

- У тебя что-то случилось?

- У меня ничего не случилось, - сквозь зубы процедила я. - Просто моя мать сидит в психушке, а брат сгорел заживо в своей машине. А в остальном у меня всё просто зашибись!!

На ближайшем заборе каркнула ворона, явно удивлённая моим выкриком. Вдали показался автобус, направляющийся к нашей остановке.

- А завтра мы сможем увидеться? - мирным голосом спросил Себ. Мне стало немного стыдно за свою неадекватную реакцию, и я опять разозлилась.

- Нет, - мама всегда ругала меня за такой тон ("Опять ты говоришь противным голосом, Нела"), но я ничего не могла с собой поделать - он всегда появлялся, когда я злилась или психовала, чаще всего незаметно для меня самой. - Завтра я еду в Светла-над-Водни.

- Говорят, там красиво, - заметил Себ. Автобус сбросил скорость и подъехал вплотную к тротуару.

- А ты со мной не едешь. Понял?

- Понял, - покладисто согласился Себ. Автобусные двери распахнулись, и я шагнула в салон. Себ попытался войти за мной, но я преградила ему путь.

- И сейчас не едешь тоже! Не попадайся мне на глаза, ни сегодня, ни завтра, ясно?

Двери мягко закрылись. Сквозь стекло я видела, как Себ улыбнулся мне и что-то произнёс. Показалось, или это и в самом деле было "я люблю тебя"? Что-то давно он не говорил мне о любви.

Хорошо, что на остановке никого, кроме нас, не было, и салон тоже оказался пуст. Никто не стал свидетелем наших экзерсисов.

А следующим утром слегка потеплело, было солнечно и ясно - ни единого облачка от горизонта до горизонта. Облака наверняка появятся позже, но сейчас небо сияло первозданной голубизной. Мы встретились на вокзале, госпожа Мали уже успела приобрести для всех билеты на скоростной поезд. Оставалось с удобствами расположиться в глубоких креслах и смотреть на мелькающие за окном пейзажи.

- Думаю, нам первым делом следует посетить колесо обозрения, - сказала госпожа Мали. - Его только недавно построили, говорят, с него очень красивые виды. Заодно оглядите сверху то, что потом посмотрим вблизи.

- Ага!

- Здорово!

- Отличная идея!

- А ты, Нела, что думаешь?

- А? - я подняла глаза от телефона. - Да, я не против.

С самого утра мне никто не звонил. И не писал, в мессенжере не было ни одного сообщения.

Колесо обозрения оказалось совсем недалеко от городского вокзала. Несмотря на будний день и довольно раннее время, к кассе стояла короткая очередь. Чтобы не толпиться всем вместе, в очередь встали госпожа Мали и Лили, а мы, все остальные, отошли к ближайшей скамейке. Я снова поверила телефон. Себ, мерзавец, хоть бы смс-ку прислал!

- Ждёшь звонка?

Рядом со мной сел один из двух поехавших с нами парней - Филип. Сел достаточно близко, но всё же, в отличие от Адама, соблюдая некоторую дистанцию.

- Да так... - я спрятала телефон. Год назад между мной и Филипом начало было что-то намечаться. Он пару раз провожал меня из школы, угостил мороженным, звал в гости. Но потом вмешался Элиаш, и всё затухло.

- Как вообще у тебя дела? - спросил Филип.

- Нормально. А у тебя?

Через некоторое время вернулись учительница и Лили с билетами. Кабинки на колесе были двухместные, так что госпожа Мали предложила распределить, кто с кем катается. Не случись того, что случилось, я бы предпочла сесть вместе с Лили, но сейчас оставаться с ней наедине было неловко. Так что, когда Филип спросил: "Хочешь со мной?", я согласно кивнула.

Телефон по-прежнему молчал. Устроившись на мягком диванчике в покачивающейся кабинке, я снова проверила его и вздохнула. Похоже, мне всё-таки придётся мириться первой.

- Здорово, - Филип подтолкнул меня локтем. - Смотри!

Кабинка медленно плыла вверх. Вообще-то, я побаиваюсь высоты, а потому по мере подъёма мне становилось всё более неуютно. Конструкция из стали и стекла, на земле выглядевшая вполне надёжной, теперь поражала своей хрупкостью. К тому же налетел ветер, и сиденье под нами начало ощутимо трястись. Умом я понимала, что сооружение надёжно, и раз выдерживало до сих пор, нет ни одной причины, почему именно с нами должна произойти катастрофа. Но страх, он, как известно, иррационален. Уплывавшие вниз провинциальные домики стали казаться игрушками, в промежутках между ними и кудрявыми деревьями двигались такие же игрушечные автомобили. Протекающая через город река блестела на солнце серебристой фольгой.

- Смотри, замок!

- Ага, - я вцепилась в сиденье и украдкой придвинулась к своему соседу.

- А ты знаешь, что в подземелье под ним живёт привидение?..

Надо смотреть на горизонт. Тогда высота не ощущается и становится не страшно. Я окинула взглядом окрестности - с одной стороны ровные поля, зелёные и желтовато-коричневые, похожие на гладкий разноцветный линолеум, с другой здания, собравшиеся в полноразмерный макет города. Не удержавшись, я снова посмотрела вниз - парк развлечений, частью которого было колесо обозрения, уже просматривался от начала до конца. Крутящиеся игрушки аттракционов, крыши ларьков и павильонов, обширный луг, куда регулярно приезжали реконструкторы и проводились фестивали... Филип взял меня за руку, я и сжала его ладонь, сердце билось как сумасшедшее. А потом он тоже придвинулся вплотную и поцеловал меня.

Я не стала отстраняться. В голове разом пронёсся целый вихрь мыслей. Поцелуи - это как? Не всегда так противно, как с Адамом, но всегда ли так приятно, как с Себом? И вообще, мне уже целых семнадцать, а я ещё почти ни с кем и не целовалась. Иные мои одноклассницы уже и с девственностью успели расстаться, одна я как монашка. И вот встречу я наконец того, своего единственного - и окажется, что я ровным счётом ничего не умею? Надо хоть потренироваться. Хоть узнать, отчего все так мрут, во всяком случае, в любовных романах...

Хотя сейчас я ничего особенного не чувствовала. Ну, волновалась, ну прилив адреналина из-за высоты... от которой поцелуи, как оказалось, вполне успешно отвлекают. Но никаких бабочек в животе, охватывающих пожаров страсти или головокружения и слабости в ногах. Говорят, иные на помидорках тренируются - наверное, что-то в этом роде чувствуют. Может, я просто ещё не распробовала?

Но к тому времени, как кабинка миновала верхнюю точку и начала опускаться, это занятие успело мне надоесть. Так что я оторвалась от губ Филипа первой и отвернулась, начав с преувеличенным вниманием осматривать окрестности. Руку, правда, отнимать не стала, и усердно кивала, слушая сбивчивый рассказ о прошедшем здесь в прошлом году настоящем рыцарском турнире в рамках исторического фестиваля. Сохранивший средневековый облик замок привлекал в Светла-над-Водни много любителей истории.

В свою кабинку мы с Филипом сели последними, и вылезли тоже, соответственно, последними, так что остальные нас уже ждали. Следующим по программе было катание в кораблике по реке до самого замка, куда потом можно будет пойти на экскурсию. Небольшой толпой мы направились к пристани, тут же у парка, девчонки гомонили, обмениваясь впечатлениями.

- О чём задумалась? - спросил Филип.

Я открыла рот, машинально нащупывая телефон - проверить его ещё раз, вдруг да было сообщение, а я его пропустила? И остановилась, забыв закрыть рот обратно. Мне больше не нужно было ждать звонков или посланий от Себа, потому что он сам стоял в нескольких шагах от меня. Увидев, что я смотрю прямо на него, Себастьян улыбнулся - а потом стремительно подошёл ко мне и схватил за руку. Грудь у него вздымалась чаще обычного, словно он только что откуда-то прибежал.

- Пошли.

- Куда? - ошарашенно переспросила я, машинально делая несколько шагов за ним.

- На колесо!

- Да я только что оттуда! - я упёрлась в землю каблуками, останавливаясь. Невдалеке на солнце мелькнула яркая шевелюра, похожая на растрепавшийся моток зелёной пряжи.

- Ну и что?

- Да стой же ты! - я оглянулась на своих остановившихся в недоумении спутников, и на отдувающегося Иржи в паре шагов от них. - И вообще, откуда вы оба тут взялись?

- Мы приехали, - сообщил Себ.

- Ой, спасибо, а я-то и не догадалась! А как ты узнал, что я именно здесь? Ты что, за мной следил? - ещё не успев договорить, я вспомнила вчерашние слова Себа о том, что он всегда меня чувствует. Но если Себ и собирался снова сослаться на свою сверхспособность, то не успел.

- Следил, следил, - с видимым удовольствием подтвердил Иржи, подходя к нам. - Почему, как ты думаешь, у него на шее бинокль?

Я снова открыла рот и закрыла, глядя на бинокль, действительно висевший на шее у Себа. Ну да, я же вчера не сказала "оставайся дома". Я сказала "не попадайся мне на глаза". Он и не попадался... до этого момента.

- А потом чего-то углядел в него на этом колесе, да как рванёт сюда! - закончил Иржи. - Еле за ним поспел.

- А ты здесь почему?

- А он следил за мной, - сдал приятеля Себ.

- Да вы оба ненормальные! - я взмахнула рукой, намереваясь приказать им убираться, но мне помешала подошедшая госпожа Мали.

- Нела, это твои друзья? - доброжелательно спросила она, оглядывая обоих парней.

- Эм... да.

- О, я вас, кажется, узнаю, - учительница окинула взглядом длинную шевелюру Себа. - Вы ведь друг Элиаша Черны? Вы несколько раз приходили к Неле в школу.

- Совершенно верно, - Себ наклонил голову.

- Если хотите, можете присоединиться к нам. Мы как раз собираемся на экскурсию по реке.

Разумеется, они хотели. Орать на Себа при посторонних было неудобно, так что пришлось ограничиться тем, чтобы украдкой погрозить ему кулаком, на что эта сволочь только кротко улыбнулась. Очень хотелось напоказ отойти к стоявшему с кислой физиономией Филипу - ну просто чтобы Себ не воображал себе лишнего - но я побоялась проверять, чего ещё мой Страж способен выкинуть. Так что, когда мы устроились в креслах на застеклённой палубе, спасавшей от пролетавших над рекой порывов холодного ветра, я села отдельно от всех остальных.

Могла бы и не стараться, впрочем: Себ и Иржи ушли наверх, на открытую верхнюю палубу - их, должно быть, ветер не пугал. Пока мне некуда было деваться с кораблика, Себ, похоже, решил вернуться к буквальному выполнению приказа, в чём был, приходилось признать, докой. Интересно, он и дальше будет прятаться к удивлению всех остальных, с досадой думала я, невидящим взглядом взирая на проплывающие мимо мосты и набережные. Уж теперь-то мог бы и не стараться. В громкоговорителе вещал голос диктора, рассказывая о достопримечательностях, но я всё пропускала мимо ушей. А потом кто-то снова плюхнулся в кресло рядом со мной, и я обернулась, рассчитывая увидеть Филипа. Но это оказался Иржи.

- Знаешь, - Иржи поёрзал, устраиваясь поудобнее, - сдаётся мне, ты совсем не похожа на своего брата.

- Ты был знаком с Элиашем?

- Слава богу, нет. Но я давно знаю Себастьяна, знаешь ли. А он с твоим Элиашем общался довольно тесно.

- Кажется, ты не слишком моего брата любишь, - я снова посмотрела на высокую набережную с парапетом, мимо которой плыл наш кораблик.

- А за что мне его любить? За регулярные избиения моего друга?

- В смысле? - я резко повернулась к нему.

- В смысле. Уж не знаю, чем он так пронял Себа, но тот всегда срывался к Элиашу по первому же звонку. Однажды даже с зачёта ушёл, потом пришлось пересдавать. И иногда потом приползал обратно весь избитый. Пару раз даже раненный. Уж не знаю, сам твой братец это делал, или другие из-за него, но...

Я хмыкнула, вспомнив кровь, пошедшую у Себа носом после поединка на заклинаниях. Ну да, если не знать обо всех этих магических штучках... Что ещё Иржи мог подумать?

- А хуже всего было то, что Себу это, кажется, нравилось. Он постоянно твердил о долге, самурай недоделанный, а сам летел к Элиашу снова и снова. Такое было впечатление, словно ему и собственная жизнь не важна, только Элиаш, всегда один Элиаш. В общем... Не хочу тебя обидеть, но, когда я узнал о смерти твоего брата, я обрадовался. Наконец-то, подумал я, Себ будет от него свободен. А вот ни фига! - Иржи вдруг стукнул кулаком по спинке переднего кресла.

- Тогда в Себе словно стержень сломался. Он стал походить на заводную куклу. Вроде бы ходит, вроде бы ест, спит, вроде бы что-то рисует... Но не живёт, понимаешь? Проклятый Элиаш дотянулся до него и с того света!

Иржи замолчал, глядя куда-то вперёд. Я тоже молчала, не зная, что ответить. Не сказать, чтобы мне было приятно это слышать, но и останавливать его я не хотела.

- Я, если честно, начал бояться худшего, - снова заговорил Иржи. - Что он чего-нибудь с собой сделает. Старался не оставлять его надолго. Но как тут уследишь, я же не мог поселиться с Себом против его воли! Но где-то с середины мая ему вдруг стало лучше. Хотя я не знал в чём дело, пока он не привёл домой тебя.

Он вдруг улыбнулся и подмигнул мне.

- Честно говоря, когда он сказал, что ты - младшая сестра его обожаемого Элиаша, я испугался, что это будет второй Элиаш, только в юбке. Но ты, вроде, нормальная...

- Ну, спасибо.

- Ну, пожалуйста. Словом... я тебе благодарен. Не скажу, будто я в восторге от того, что Себ снова связался с кем-то из Черны... Но теперь, по крайней мере, он снова стал на человека похож. А не на зомби, которым был совсем недавно.

Иржи опять залихватски подмигнул мне и встал.

- Теперь я снова могу расслабиться, - сказал он, то ли мне, то ли себе самому.

- Ага, передав приятеля в хорошие руки, - пробормотала я, провожая уходящего Иржи взглядом. - Как щенка.

Сравнение с собакой не в первый раз приходило мне на ум - и совершенно мне не нравилось. Но что поделаешь, если чаще всего оно оказывалось самым верным! Должно быть, Элиаш, завещав мне Стража, думал не только обо мне и моей безопасности. Это было заботой о Себе. Дать ему новый смысл жизни взамен утраченного. За счёт младшей сестры, да - но кому ещё можно доверить такого вот... человека-сторожевого пса?

Интересно, все Стражи такие же, или Себ - исключение из правил? Кому и зачем пришло в голову создавать... воспитывать... их - такими? Зачем они вообще нужны, и Стражи, и Видящие?

Увы, единственный имеющийся у меня источник информации наотрез отказывался говорить. А каких-то обходных путей для её поиска я не видела.

"Мы заканчиваем нашу экскурсию, - сообщил громкоговоритель. - Счастливого вам пути!"

- Нелка, пошли! - позвала Лили, и я поднялась.

Кораблик пришвартовался к пристани под возвышающимся на холме замком. Зрелище и правда было впечатляющее: каменные стены и башни закрыли полнеба. Толстые канаты притянули борт к тумбам, на берег перебросили зыбкие сходни. Себ и Иржи сошли раньше нас, и когда настал мой черёд, Себ решительно шагнув к сходням, протянул мне руку. Я приняла, пристально посмотрев на него. Странно чувствовать себя чьим-то смыслом жизни. Себ не раз говорил мне об этом, но только получив подтверждение от Иржи, я наконец окончательно поверила в его слова. И когда я оказалась на твёрдом камне, Себ мою ладонь не выпустил.

- Я тебя поймал, - с улыбкой шепнул он мне, когда мы рука в руке пошли по причалу. Я вздохнула и отыскала взглядом окончательно погрустневшего Филипа. Прости, Фил, у тебя не было ни единого шанса.


Опыт, сын ошибок трудных, свидетельствовал, что мне не стоит столько пить. Даже если рядом со мной находится взрослый, готовый по одному моему слову скупить для меня хоть весь бар. А потом присмотреть за своей пьяной хозяйкой-подопечной, доставить её домой и уложить в постель. Ведь я же нахожусь в своей постели, да?

Щурясь от яркого солнечного света - а вот задёрнуть шторы Себ не догадался - я огляделась по сторонам, не отрывая головы от подушки. Точно, это моя спальня. События вчерашнего вечера вспоминались отрывочно. Не то, чтобы я не соображала, что напиваюсь. Но после первых бокалов я вдруг разухарилась, и мне захотелось испытать ещё и это: напиться допьяна. Впервые в жизни. А то вон в книгах и фильмах героини то и дело устраивают девичьи попойки, а я чем хуже?

О похмельном синдроме, который неизбежно последует за весельем, я в тот момент как-то не подумала.

Я снова прикрыла глаза, высвободила из-под одеяла руку и положила её на лоб. Казалось, все сосуды внутри и снаружи черепа пульсируют в такт, усиленно перекачивая кровь. И всё равно не справляются, и она давит на стенки черепа и на мозг. Хорошо бы снова заснуть. Но едва ли получится, и встать рано или поздно всё равно придётся. Пересохший рот ещё можно потерпеть, но вот переполненный мочевой пузырь...

Стараясь не двигать головой, я приподнялась и села. Потом собралась с силами и поднялась на ноги. Пол холодил босые ступни, однако наклоняться и искать тапочки, рискуя новым приступом боли, не было никакого желания. Но, по крайней мере, я заснула не в обуви. И даже не в штанах - из одежды на мне были бельё и довольно длинная блузка, которую я надела вчера. Значит, Себ меня раздел, но не до конца, деликатный мой. Я отогнала от себя видение того, как он расстёгивает и стягивает с меня брюки. Как мы переступили порог моего дома я ещё кое-как помнила. А вот как поднимались в спальню - уже нет. Возможно, я в тот момент уже сладко спала.

Посетив уединённый кабинет и по стеночке вернувшись в спальню, я обнаружила, что заботливость Себа не ограничилась моим раздеванием. На тумбочке у кровати стояла открытая бутылка воды. Тут же лежала упаковка таблеток и листок бумаги, исписанный крупными буквами. Достаточно крупными, чтобы я смогла прочесть, даже отчаянно щурясь: "Доброе утро, соня! Завтрак на столе и в холодильнике".

Схватив бутылку, я сделала несколько крупных глотков. Потом высвободила из блистера таблетку, закинула на язык и запила из горлышка. И наконец повалилась на желанную подушку. М-м, спасибо, Себушка, я тебя люблю!

Ещё примерно полчаса-час я провалялась в постели, ожидая, пока головная боль притупится, пусть не уйдя совсем, но снизившись до вполне терпимых величин. А заодно постепенно восстановится в памяти вчерашний день. А день выдался весёлый, причём безо всякой иронии. Наш с Себом визит в бар был лишь его завершающим аккордом.

Но сначала всё было чинно и цивилизовано. Наша увеличившаяся на двух человек группа посетила замок, выслушала экскурсовода, а потом мы самостоятельно поднялись на стены и даже влезли на самую высокую башню. Вид, что открывался оттуда, ничем не уступал тому, что был виден с колеса обозрения, зато подъём оказался куда менее пугающ. Потом в садике при замке кто-то из девчонок увидел красивую синюю бабочку и попытался её поймать, но вмешалась госпожа Мали и охоту пресекла, объяснив, что бабочка наверняка редкая.

- Когда ты видишь бабочку, она напоминает обо мне, не правда ли? - шепнул Себ мне на ухо.

- Ну... - не признаваться же, что так оно и есть.

Он усмехнулся и сжал мою руку.

А потом... А потом было много всего, мы развлекались на полную катушку. Посмотрели представление во дворе замка, покатались в запряженных лошадьми колясках по улочкам городка, перекусили в уличном кафе, пофотографировались в исторических нарядах разных эпох... И Себ... Я не знала, что он может быть и таким. Человеком-праздником, душой компании и заводилой, подбивающим на всё новые и новые развлечения. Он покупал всем напитки и мороженное, он следил, чтобы никто не отстал и не заскучал, он находил места для отдыха и обеда, а потом и ужина. Фактически он взял шефство над всей нашей компанией, освободив от этой обязанности госпожу Мали. Себ был мил даже с Лили! Я несколько испугалась, не воскреснут ли в подружке былые надежды, но мне было слишком хорошо и весело, чтобы заострять на этом внимание, портя настроение и себе, и Себу. Который, кажется, тоже получал искреннее удовольствие от прогулки, и кто я такая, чтобы это удовольствие ему обламывать?

Иржи понимающе улыбался и подмигивал мне, утверждая в мысли, что я всё делаю правильно.

И так мне было хорошо, так не хотелось отпускать это ощущение праздника, что, когда мы вернулись из Светла-над-Водни и распрощались с остальными на вокзале, а Себ пошёл провожать меня до дома, я предложила завернуть в ближайший бар. Идея была спонтанной, и первоначально я вовсе не собиралась напиваться. Во всяком случае, так напиваться. Но алкоголь способствует веселью, не правда ли?

Но, наверное, мне попался какой-то неправильный алкоголь - вместо того, чтобы ещё больше развеселиться, я вдруг загрустила. В голову полезли мысли, что это мои последние беззаботные денёчки, что неизвестно, смогу ли я поступить, а если и смогу, то как и чем буду жить... А жизнь - она проходит мимо, а у меня даже любви нет, рядом только один Себ, у-у! Погрустив, я разозлилась на себя и решила пить до победного конца, пока мне снова не станет весело.

А потом, потом... Я застонала и закрыла лицо руками. А потом, когда Себ всё-таки вытащил меня из бара и повёл домой, я... Я повторила ему свои утренние размышления. Ну, о том, мне уже целых семнадцать, а я ещё даже целоваться толком не умею. И добро бы просто разоткровенничалась - нет, я заявила, что намерена начать тренироваться прямо сейчас. Ага, и прямо на нём. И начала тренироваться. Себ не возражал, он не возражал, даже когда я его побить собралась, с чего бы ему начинать теперь. Ой, мамочки! Как мне теперь ему в глаза-то смотреть?!

В доме было тихо, должно быть, Себ, уложив меня, уехал к себе. Но я на всякий случай позвала его, перегнувшись через перила, и только не получив ответа, спустилась вниз. На кухонном столе меня ждали сок и готовые сэндвичи, накрытые крышкой для микроволновки, чтобы не заветрелись. А в холодильнике стоял готовый омлет, оставалось только подогреть. Я потёрла снова начавшие гореть щёки. Что-то Себ вчера обо мне подумал? Пусть даже он, как обычно, не подаст виду, я-то буду помнить!

Но с улучшением самочувствия проснулся аппетит, а еда на столе выглядела привлекательно. Я сунула тарелку с омлетом в загудевшую микроволновку, одновременно откусив от сэндвича. И тут зазвонил телефон.

- Здравствуй, Нела.

- Угу, - я торопливо проглотила то, что было у меня во рту. - Привет, пап.

- У тебя там всё в порядке?

- Да. А почему ты спрашиваешь?

- Да вот, приходил тут ко мне вчера молодой человек, расспрашивал о тебе. Представился старостой подготовительных курсов, на которые ты не ходишь.

- Каких курсов?

- В университете.

- В первый раз о таких слышу.

- Вот я тоже подумал, что если б ты записалась на курсы, то мне бы сказала.

- А что за молодой человек? Как он выглядел?

- Такой, довольно смазливый, ровесник Элиаша. Брюнет, волосы почти до плеч, синеглазый, брови густые, нос острый, губы тонкие. Никого не напоминает?

- На цыгана не похож? - спросила я, вспомнив слова госпожи Калашинской.

- На цыгана? Да нет, разве что брюнетистостью. Волосы и правда очень чёрные, аж в синеву отливают. Но сам светлокожий, как ни странно. Вообще довольно эффектный молодой человек. Я тут подумал - может, это предлог, чтобы узнать о тебе побольше, да к тебе и подкатить?

- Может быть, - с сомнением произнесла я. Рассказать папе, что один такой брюнет у моего дома уже ошивался, или не стоит? Пожалуй, не стоит. Я уже столько всего от папы скрыла, секретом больше, секретом меньше...

Но, пожалуй, просить Себа снять охранное заклинание с моего дома, как я уже было собиралась, пока рановато.